Счет за войну.

«Если вы хотите заручиться поддержкой мео, вы должны покупать у них опий!» — утверждал французский полковник Транкиль во время войны в Индокитае. Эта истина не устарела и спустя годы.

В отличие от французской секретной службы, ЦРУ никогда открыто не выступало в поддержку торговли наркотиками. Оно лишь закрывало на нее глаза в интересах сиюминутных политических и военных выгод. То же самое оно посоветовало делать и трем своим советникам в Лаосе.

Один из них, Уильям Юнг, прекрасно изучивший жизнь горцев (бог-внук № 2), понимал, что, до тех пор пока не изменятся социальные и экономические условия, у горцев нет иного выбора, как выращивать мак. Это была необходимость, порожденная нуждой.

Другой же, Энтони По, напротив, грозил выкинуть из летящего вертолета всякого солдата, у которого обнаружит полкило опия-сырца. Однако в интересах тайной войны он «не замечал» в зоне своих операций фабричек-лабораторий по выработке героина, принадлежащих главнокомандующему лаосской армией генералу Оуану.

Третий, специалист по сельскому хозяйству Эдгар Бьюэл Мейм, давал крестьянам-мео советы, как повысить урожайность опиумного мака.

«Раз уж вы разводите мак, так хоть делайте это хорошо. И не курите его», — уговаривал он крестьян. Он заботился, чтобы в посылках с американскими продуктами всегда были и лекарства, тогда заболевшим крестьянам не придется принимать опий в качестве целительного средства.

Разумеется, все три представителя ЦРУ отдавали себе отчет в том, что опий, на торговлю которым они смотрели сквозь пальцы, в конце концов кто-то выкурит или введет себе в кровь, сделав инъекцию. Получив первые сообщения о массовой наркомании в американской армии во Вьетнаме, они сообразили, кого помогают уничтожать. Но их задачей было вести тайную войну в Лаосе. И они добросовестно ее выполняли, отмахиваясь от сомнений морального свойства — из равнодушия, цинизма или слепой веры в то, что их родина всегда права.

Без опия из горцев не сформируешь армию, способную противостоять объединенным силам Патет-Лао и вьетнамских добровольцев.

А опий, подобно невидимому демону, уничтожал каждого, кто к нему прикасался. Мак стал не только источником богатства мео, но и их проклятием. Ибо только опий заставлял воевать мео — солдат генерала Ванг Пао, на которых делали ставку в лаосской войне Соединенные Штаты.

Ванг Пао начал службу в армии в тринадцать лет в качестве переводчика при французских десантниках, оказавших сопротивление японцам в Долине Кувшинов. В двадцать один он уже командовал ударным соединением, состоявшим из 850 горцев, — в битве при Дьенбьенфу его отряду предстояло помочь оборонявшимся. Бесспорные командирские способности уживались в нем с удивительным корыстолюбием, проявившимся еще с молодых лет. Он присваивал жалованье подчиненных, крал армейский провиант, получал деньги за убитых…

Отвагой и жестокостью его солдаты превосходили своих земляков, одетых в форму правительственной армии, и очень скоро фактически превратились в настоящих хозяев гор. А война стала приобретать характер бойни…

К полному удовлетворению американцев, Ванг Пао бросал свои части в атаку в любой обстановке, даже на пулеметы. Его офицеры появлялись в самых крошечных деревушках мео: раздавали рис, деньги, оружие — и увозили рекрутов.

Вскоре Ванг Пао набрал 9000 бойцов и занял горы вокруг Долины Кувшинов с целью блокировать все дороги, снабжающие армию Патет-Лао, превратив тем самым долину в западню.

Однако наемные солдаты Ванг Пао соглашались воевать только при условии, что их семьи не будут нуждаться. Американцы оказались перед выбором: либо кормить горные деревушки на собственные средства, либо помочь им в сбыте урожая единственной сельскохозяйственной культуры, приносящей здесь доход. Они предпочли последнее.

С середины 60-х годов вертолеты и легкие самолеты компании «Эйр Америка» начали осуществлять переправку опия из деревень Северного Лаоса во Вьентьян. Чтобы не «нарушить» сложный механизм тайной войны, американцы не проявляли излишнего любопытства и не задавали щекотливых вопросов ни генералу Оуану, ни другим командирам лаосской армии. Политика вновь одержала верх над моралью.

Деревни в горах, несмотря на отток молодых мужчин, процветали… Хотя население уже не занималось охотой и не вырубало и не выжигало джунгли для посадок риса, тем не менее оно не бедствовало. Добыча опия — дело женское, тут старые женщины, девушки и дети могут обойтись и без мужских рук. С ростом цен на опий маком стали засевать даже самые крошечные клочки земли, прежде использовавшиеся для посадки овощей и фасоли, а на вырученные деньги покупался рис. Только с истощением почвы наступал кризис, потому что без мужчин нельзя было подготовить новые поля.

В деревнях, полных одиноких женщин и детей, начало расти беспокойство. Уже и подростки стали уходить в неизвестность, и никто не возвращался. Мрачные предчувствия тормозили приток новых рекрутов.

Все чаще приходилось прибегать к насильственным мерам.

«Ванг Пао послал нам винтовки. Когда мы отказались, он назвал нас „Патет-Лао“ и пригрозил разрушить нашу деревню. Что нам оставалось делать? У нас не было выбора, и мы дали ему все, что он требовал», — рассказывали старейшины деревень Альфреду Маккою, автору книги об участии Америки в торговле наркотиками…

Вначале тайная армия мео под командованием Ванг Пао наступала. Она захватывала деревни и городки провинции Самныа близ вьетнамской границы. Солдаты Ванг Пао на вертолетах спускались с неба, окружали деревню, убивали всех активных сторонников левого фронта, а затем вызывали грузовые самолеты с рисом, сахаром, одеялами и мясными консервами, которые должны были наглядно доказать деревенским жителям выгоды перехода на их сторону. Чем дольше продолжалась война, тем эти выгоды казались менее убедительными…

Вопреки упорству и высоким боевым качествам мео каждое новое наступление революционных сил, осуществлявшееся с 1968 года, на протяжении всей зимы и весны отодвигало фронт все дальше от Долины Кувшинов, все ближе к подножию гор. Наемники отступали, а с ними их жены и дети. Деревни пустели: одни обитатели покидали их из страха перед войной, другие — перед бомбежками. Дело в том, что американцы избрали тактику выжженной земли. Наступающим частям Патет-Лао и вьетнамским добровольцам доставался обезлюдевший край без скота, домов, даже без дичи.

Нескончаемыми волнами налетали тяжелые бомбардировщики «Б-52» на каждую пядь прифронтовой зоны. Ракеты, бомбы и пули из крупнокалиберных пулеметов косили людей, коз и кур, разносили в щепы хижины, а потом и развалины хижин… Самолеты пикировали на самые незначительные объекты, бомбы падали при малейшем шевелении листьев — на грядки фасоли, на рыбу в реке, на едва приметную тропу в джунглях. Люди стали похожи на сов и кротов. Днем спали или прятались в пещерах и только ночью работали на полях. На почти незаселенную Долину Кувшинов упало (хоть это и кажется невероятным) больше бомб, чем на северовьетнамские порты, чем на всю Германию во время второй мировой войны, чем на любое иное место нашей планеты.

В конце 60-х годов отступающая армия Ванг Пао насчитывала уже 40 тысяч солдат. Этот кажущийся успех превращал жизнь народности мео в трагедию. Они терпели лишения, теснясь на все уменьшающейся территории в горах. Каждое поражение мужчин на фронте гнало их семьи в новые лагеря, во все более низменные места. В конце концов огромные лагеря беженцев, насчитывающие около 40 тысяч человек, были прижаты к холмам над Вьетьянской низменностью, к краю пропасти. Привыкшие к прохладе горцы умирали здесь от малярии и кишечных инфекций…

Им угрожал голод. Теперь они почти целиком зависели от американских поставок риса, ведь у них больше не было земли, которую можно возделывать… Гнев старейшин все явственнее обращался против Ванг Пао, предателя и авантюриста, который богател за счет страданий своего народа, лично расстреливал солдат, отказывавшихся ему повиноваться, да еще присваивал их жалованье. Но из капкана на краю гор не было спасения. А продукты от американцев доставлялись лишь в том случае, если находились новые жертвы для ведения уже проигранной войны.

Близился конец тайной войны, и только генералы все еще не желали этого признавать.

«Мне всегда казалось, что горстка американцев, организовав местное население, может остановить коммунистические национально-освободительные войны», — как-то заявил Ландсдейл. Лаос должен был стать классическим примером, подтверждающим эту теорию.

С американской точки зрения война в Лаосе велась весьма успешно. Если в дорогостоящей войне во Вьетнаме приняло участие полмиллиона американцев, то в тайных операциях в соседнем с ним Лаосе кроме авиации было задействовано всего несколько десятков офицеров ЦРУ. Бремя войны несли другие — лао, лю и представители прочих народностей, участвовавших в боях и на той, и на другой стороне. Но прежде всего были почти истреблены мео, героически сражавшиеся и в отрядах Патет-Лао.

Счет за войну включал и цену за опий: соображения политического и экономического порядка вынуждали американских политиков и генералов участвовать — пусть даже пассивно — в торговле наркотиками, которые в конечном счете уничтожали их собственную армию и деморализовали их союзников.

Но и эта война завершилась поражением. В декабре 1975 года, спустя полгода после падения Сайгона, части Патет-Лао вступили во Вьентьян. Их не остановили ни танки, ни опытность «зеленых беретов», ни упорство Ванг Пао, ни даже опий. Остались страдания, шрамы, голод, почти полностью истребленные мео, десятки тысяч сирот… и сомнения.

Неужели и правда во время войны моральные соображения — излишняя роскошь?