ОРИЕНТАЛИЗИРУЮЩИЙ ПЕРИОД (720–580 гг. до н. э.).

Определение.

В современной науке ориентализирующим называют тот период в истории этрусков, когда на их культуру оказали сильное влияние народы Восточного Средиземноморья. При этом контакты и связи осуществлялись не путем переселений или миграций, а при помощи торговли и заимствования новых технологий. В конце VIII в. до н. э. в Этрурию из Восточного Средиземноморья (имеется в виду большой регион, в который входят Греция, Кипр, Финикия, Египет, Малая Азия), пришел не народ, принесший свой язык или обычаи, а пришли товары, зачастую из ценных металлов, экзотические материалы, а также небольшое количество переселенцев — художников, ремесленников. Они принесли свои производственные традиции и свою технику.

Они стали производить на месте, в том числе в Этрурии, предметы, которые могли прослыть восточными шедеврами, и местные ремесленники стремились их копировать.

Этрусский ориентализирующий стиль характеризуется принятием и смешением всех мотивов, пришедших в целом с востока. Так, тема хищников, реально существующих (львы, пантеры), мифических (сфинксы, грифоны) или небольших четвероногих животных, стала визитной карточной этрусского ориентализирующего стиля на ранней стадии.

Одним из примеров нового художественного стиля является очень красивая ситула (цилиндрический сосуд) из позолоченного серебра, найденная в Клузии и датированная серединой VII в. до н. э., которую также называют ситулой Пликасны, по выгравированному на ней имени собственника. Судя по положению фигур на двух чеканных фризах (рис. 11), можно говорить о сходстве с финикийскими кубками, которые в больших количествах импортировались в Этрурию. Одним из таких импортов является кубок из позолоченного серебра, найденный в гробнице Реголини-Галасси. Некоторые воины на ситуле Пликасны изображены в типично коринфских шлемах, другие же изображения имеют местную специфику. Это относится в первую очередь к центральной сцене поединка борцов, за которым наблюдают другие персонажи. Так, два борца находятся рядом с музыкантами, играющими на флейтах и бубнах. Музыкальное сопровождение в глазах античных авторов было характерной чертой этрусков. Кроме того, нам известны другие изображения этрусских борцов, датируемые VII в. до н. э. Одно из них — на сосуде буккеро из Вейев, упомянутом чуть выше, а также на расписном диносе (крупном сосуде с полукруглым туловом), где поединки также разворачиваются при музыкальном сопровождении.

Ситула Пликасны, несомненно, является примером этрусского ориентализирующего стиля, о чем говорят синтез и разнообразие фигур, настоящий калейдоскоп и эклектичность изображений. Предполагалось, что она была создана ремесленником, приехавшим в Цере из Греции. Ситула из позолоченного серебра могла впоследствии быть вывезена во внутреннюю Этрурию, в Клузий, к великому счастью богатого Пликасны, который также приобрел кипрско-фокейский кубок со схожим рисунком, найденный в 1700 г. и впоследствии утраченный.

Не будем забывать о товарах, привезенных непосредственно из Греции и ее колоний на восток Италии, которые станут преобладающими на ранней стадии ориентализирующего периода. Кстати говоря, следует помнить и о влиянии гальштатской культуры Центральной Европы и товарах, привозимых из Африки. Что касается некоторых изысканных материалов, известно, что янтарь, часто встречающийся в царских погребениях Этрурии, попадал сюда при посредстве кельтов, ну а слоновая кость или орнаментированные страусиные яйца скорее всего имеют африканское происхождение. Известны роскошные материалы, которые долгое время распространялись по Средиземноморью: среди обломков судна возле мыса Улу Буруна, недалеко от поселка Кас на юге Турции, были обнаружены товары XIV в. до н. э. — слитки меди и олова, необработанная слоновая кость из Африки и янтарь из Балтики. В Этрурии, помимо небольшого сосуда из египетского фаянса, найденного в Тарквиниях вместе с картушем фараона Бокхориса (конец VIII в. до н. э.), мы находим эвбейскую керамику, о которой уже шла речь, а также арибаллы и алабастры (сосуды для ароматических масел), сосуды для вина, например кубки и килики. Аттика к тому времени уже вступила на этрусский рынок вместе со своими амфорами для вина и масла.

Греко-этрусские и особенно коринфско-этрусские отношения отлично иллюстрируются следующим рассказом: в 650-е гг. до н. э. в Тарквинию прибыл богатый коринфский купец Демарат. Изгнанный из своей родины во время правления тирана Кипсела, он нашел убежище в Этрурии, в стране, с которой долгое время торговал. Впоследствии Демарат стал отцом Луция Тарквиния Ириска, пятого царя Древнего Рима. Как сообщает нам Плиний Старший, Демарата при переезде из Коринфа сопровождала целая группа греческих ремесленников и гончаров. Это является доказательством того, что обмен не ограничивался одними лишь торговыми операциями, но подразумевал также культурное влияние.

Но не следует считать, что Этрурия выступала пассивной стороной: напротив, это была очень динамично развивающаяся страна, которая могла экспортировать свою собственную продукцию. Речь идет не только о торговых взаимоотношениях, но и о практике дарения — в архаических обществах она являлась обязательным атрибутом политической жизни. Не следует удивляться тому, что масса этрусской бронзы обнаруживается в греческих святилищах, начиная с Олимпии. Там были найдены большие котлы, вероятно, созданные в Ветулонии, — городе, имевшем привилегированное положение благодаря своим горным богатствам. У Павсания мы читаем, что самым первым приношением олимпийскому Зевсу, сделанным варварами, был трон, подаренный неким Аримнестом, тирренским царем. Зная троны с большой вогнутой спинкой из дерева (Веруккьо) или чаще из бронзы в этрусских погребениях VII в. до н. э. и видя имя Аримнеста, которое могло скрывать под своим греческим обличьем этрусский корень, нет никаких причин подвергать сомнению реальность и древность такого вотивного приношения.

Цари и царские погребения.

В этот период появляется могущественное аристократическое сословие — «цари» Этрурии, практиковавшие обмен дарами, которым посвящена прекрасная музейная экспозиция в Болонье. Появляются внушительные курганы с каменными гробницами внутри (тумулусы), которые меняют весь пейзаж некрополей. Это можно увидеть на примере Цере, в некрополе Бандитачча. Эти курганы, иногда превышающие 50 м в диаметре, находятся рядом с рядовыми этрусскими захоронениями, они весьма просты в плане архитектуры и снабжены алтарями-мостиками. Самые ранние гробницы в тумулусе имеют достаточно простую планировку, часто состоят из одного помещения или, максимум, двух — как в некрополи Черветери в Гробнице Хижины (над обеими погребальными камерами помещен свод, имитирующий соломенную крышу хижины). В этой гробнице, датируемой первыми годами VII в. до н. э., для мощения использовали некрупную гальку, чтобы избежать чрезмерной влажности.

Действительно, планировка гробниц ориентализирующего периода весьма проста, в том числе и в гробнице Реголини-Галасси в Цере, которая представляет собой один длинный коридор-дромос. В более богатых гробницах со временем появляются скульптурные украшения и разнообразный погребальный инвентарь. Статуи из гробницы Статуи в Чери, недалеко от Цере, свидетельствуют о появлении в этрусском искусстве погребальной скульптуры из камня. Исследователи подчеркивают сирийско-хеттское влияние в статуях, которые могли обозначать предков усопшего. Во второй половине VII в. до н. э. Ветулония станет столицей скульптуры из камня. Что же касается погребального инвентаря, следует снова вернуться к гробнице Реголини-Галасси, датируемой второй четвертью VII в. до н. з эта гробница является своеобразным символом, поскольку ее находка в 1836 г. ускорила открытие первого крупного этрусского музея — Григорианского Этрусского музея Ватикана. Большой удачей было то, что она не была разграблена, поэтому сокровища сохранились и попали в Ватикан. С первого взгляда поражает обилие золотых украшений и серебряных сосудов, иногда с выгравированным именем владельца, также были найдены ранее упоминавшиеся кубки из позолоченного серебра, наряду с изделиями из янтаря и слоновой кости.

В этрусском мастерстве изготовления золотых и серебряных изделий использовались такие сложные технологии, как зернь и филигрань. Восхищает «мельчайшая пыль» на этих предметах роскоши — на пластинке размещались сотни мелких золотых крупинок, формирующих геометрический или изобразительный мотив, или даже надпись (золотая фибула из Клузия, хранящаяся в Лувре). Среди золотых украшений гробницы Реголини-Галасси можно остановить внимание на нагрудных латах с чеканными пальметтами, животными, человеческими фигурами и различными божествами. Также великолепное зрелище представляют некоторые браслеты, а большая фибула в форме диска требует особого внимания, благодаря своим удивительным размерам, и прекрасной простоте узора, изображающего вереницу из пяти львов.

Царские гробницы, о которых регулярно пишут в литературе, находятся в Цере, Ветулонии, Популонии и Понтеканьяно. К их числу часто добавляют Пренесте (Палестрина), что южнее Рима, благодаря его трем роскошным погребениям Бернардини, Барберини и Кастеллани, находки из которых хранятся в музеях Рима (Вилла Джулия, Капитолийские холмы). Также не стоит забывать о гробницах Казале Мариттимо, недалеко от Вольтерры, где были найдены удивительные круглые статуэтки из камня, первые в своем роде, обнаруженные в Этрурии. Восточное влияние в этих находках неоспоримо, и интересно отметить, что некоторые детали, например одежда, были хорошо проработаны, что характерно для этрусской скульптуры на протяжении всей ее истории. Другой некрополь, о котором нельзя не упомянуть, — это Веруккьо в Романье, недалеко от Римини. В гробнице № 85 некрополя Липпи было обнаружено несколько изделий из керамики, янтаря и бронзы, которые подчеркивали социальный статус усопшего: наличие уздечки для трех лошадей с этой точки зрения, имеет очевидный смысл. Но именно изделия из дерева, которые редко сохраняются, поражают наше воображение. Среди этого погребального инвентаря обнаружили не только сохранившийся трон, но и три трехногих стола, что в целом напоминает атмосферу пиршества, неразрывно связанного с аристократической жизнью, и в той или иной форме (живопись или барельеф) представленного во всех пышных погребениях.

Чаще всего троны изготавливались из бронзы, а не из дерева: даже те, что высечены в туфе гробниц в Цере, имеют похожую форму с их округлым сиденьем и большой изогнутой спинкой. Помимо трона, который часто сопровождался скамеечкой для ног, помимо разнообразных знаков власти, таких как скипетр или секиры (простые и двойные), двухколесная повозка также являлась ярким признаком аристократического статуса ее владельца — мужчины или женщины. Повозки, которые в погребении можно распознать по металлическим частям (ободы, детали бронзовой отделки), имели широкое распространение в некрополях Центральной Италии по сравнению с другими частями страны. Колесница была основным атрибутом господина, поскольку она позволяла перемещаться по его земельным владениям, основе его богатства, могущества и роскоши.

Терки для сыра.

Инвентарь аристократических погребений выделяется своим изобилием и богатством: разнообразие материалов (золото, серебро, янтарь, слоновая кость), богатство и роскошь гравированных или рельефных узоров. Иногда среди всего этого многообразия выделяются предметы на первый взгляд несуразные, но тем не менее они дарят нам новую информацию. Так, примерно в пятнадцати этрусских погребениях VII в. до н. э. были найдены небольшие бронзовые орудия, выделявшиеся среди остальных предметов и похожие на современную терку для сыра. При более внимательном рассмотрении эти предметы и оказались терками для сыра. В трех гробницах Популонии, а также в гробницах Ветулонии, Сованы, Поджио Буко, Марсельяна д’Албеньи, Цере были обнаружены эти терки, которые также имелись в синхронных погребениях окрестностей Рима (Пренесте, Кастель ди Дечима, Лавиний) и в кампанийской Этрурии (Понтеканьяно). Эти предметы также были обнаружены на Искье (Питиусские острова) и в эвбейских погребениях воинах IX в. до н. э. (некрополь Тумба в Лефканди). Терка для сыра, обыкновенная на первый взгляд вещь, относилась скорее к женскому миру, нежели к миру греческих и этрусских «царей». Но настоящая важность этой находки стала понятна, когда исследователи сопоставили ее с отрывком из «Илиады» Гомера:

«Прежде сидящим поставила стол Гекамеда прекрасный, Ярко блестящий, с подножием черным; на нем предложила Медное блюдо со сладостным луком, в прикуску напитка, С медом новым и ячной мукою священной; Кубок красивый поставила, из дому взятый Нелидом, Окрест гвоздями златыми покрытый; на нем рукояток Было четыре высоких, и две голубицы на каждой Будто клевали, златые; и был он внутри двоедонный. Тяжкий сей кубок иной не легко приподнял бы с трапезы, Полный вином; но легко подымал его старец пилосский. В нем Гекамеда, богиням подобная, им растворила Смесь на вине прамнейском, натерла козьего сыра Теркою медной и ячной присыпала белой мукою. Так уготовя напиток составленный, пить приказала».

Действительно, за тенью этого скромного предмета прячется целая аристократическая идеология. Терка для сыра была не просто бытовой утварью, а являлась частью греческой пиршественной традиции. Она была одним из символов греческого образа жизни, который приживается в некоторых городах Этрурии.

Царские резиденции.

До сих пор мы основывались на данных археологии погребений, и она остается основой для большинства наших умозаключений по поводу этрусского общества. Однако за последние десятилетия были проведены раскопки в Поджо Чивитат (город Мурло), южнее Сиены, а также в Аквароссе, близ Витербы, которые дали нам очень важные сведения о резиденциях знаменитых этрусских царей, о дворцах властителей ориентализирующего периода. На этих двух археологических памятниках были выявлены две стадии строительства, — первая восходит к середине VII в. до н. э., вторая датируется началом VI в. до н. э. Здесь мы остановимся лишь на раскопках в Поджо Чивитат, поскольку здания ориентализирующего периода Аквароссы практически полностью разрушены. Не следует забывать об одном очень важном различии между этими памятниками, географически весьма отдаленными друг от друга (Поджо Чивитат находится в Северной Этрурии, а Акваросса — в Южной): дворец в Поджо Чивитат был полностью изолирован, в то время как резиденция в Аквароссе была окружена домами (их обнаружено около сотни) и находилась практически в центре населенного пункта. В ходе раскопок не было определено, являются ли схожими планировки дворцов ориентализирующего и архаического периодов в Поджо Чивитат. Архаический дворец представляет собой квадратное в плане здание с четырьмя боковыми строениями, обрамленными портиками вокруг двора, где, несомненно, располагалась часовня. Эта планировка имеет определенные сходства с восточными дворцами, например в городе Ларисса на Герме, в Эолиде.

Можно с уверенностью говорить о богатстве царей Поджо Чивитат VII в. до н. э. Здесь найдены богатая пиршественная посуда, изделия из бронзы (например, статуэтки борцов), слоновой кости и янтаря, золотые украшения. Другим поразительным фактом, о котором и не подозревали до начала раскопок, стало использование терракоты в качестве архитектурного декора. Долгое время считалось, что такой декор мог иметь место только в храмах. Во всяком случае, дворцы в Аквароссе и Поджо Чивитат с VII в. до н. э. были украшены акротериями из терракоты, которые, впрочем, еще не были настоящими статуями, а представляли собой лишь силуэты. На дворце Поджо Чивитат имелся акротерий в форме всадника. Эта система декорирования восходит к погребальным урнам в виде жилища эпохи Вилланова. Благодаря анализу глины было установлено, что все эти декоративные элементы из терракоты — акротерии или фрагменты фризов — были изготовлены теми же ремесленниками-гончарами, которые производили керамическую посуду.

Буккеро.

Наконец, одним из самых ярких событий ориентализирующего периода стало появление буккеро, которую по праву можно назвать «национальной керамикой» этрусков и которая представлена в большинстве погребений и жилищ, описанных ранее. Черный цвет этой керамики, отличающийся от аттической керамики того же времени, несомненно, внес свою лепту в формирование этрусской загадки. Буккеро — это керамика черного или серого цвета, отшлифованная до блеска без лака или росписи; производилась в Этрурии или на территории, сильно подверженной этрусскому влиянию, например в Лации. Эти черные сосуды, или «черная глина», как они назывались в XIX в. до появления португальского термина «bucaro», были впервые обнаружены в царских гробницах Черветери, в частности в гробнице Реголини-Галасси, инвентарь которой представлен в Григорианском музее Ватикана. Буккеро представляет собой эволюцию стиля импасто (черные лощеные сосуды периода Вилланова), а форма и орнаменты буккеро восходят к греческим и восточным мотивам.

Во всяком случае, буккеро вместе с появлением этрусских городов очень скоро оказывается на подъеме и развивается небывалыми темпами, являя миру многообразие форм, удивляя продолжительностью существования (вплоть до конца IV в. до н. э.) и широтой распространенности в Средиземноморском регионе. С этой точки зрения керамика этрусков предвещает появление в почти промышленных масштабах кампанийской керамики, покрытой черным лаком, и аретинской керамики, покрытой красным лаком, появившихся в середине I в. до н. э. Естественно, этот процесс не обходится без развития: сосуды VII в. до н. э., аккуратно выполненные, ставшие символом престижа, в VI в. до н. э. эволюционируют в стандартные серые буккеро, лишенные какого-либо декора. Самые первые сосуды называют «легким буккеро», родом они из мастерских Южной Этрурии: в последней трети VII в. до н. э. встречаются даже уникальные примеры сосудов буккеро с выгравированными изобразительными сценами. Однако этот тип декора остается весьма редким, помимо более поздних фризов из Клузия и Тарквиниев с орнаментом, выполненным колесиком или цилиндрической печатью.

Один лишь металлический блеск первых роскошных сосудов буккеро не может служить объяснением их чрезвычайной популярности и присутствия в наиболее богатых погребениях, однако вписанные в италийскую историю керамики, они могут иметь идеологическое значение. Можно предположить, что для римлян эпохи Августа эти черные этрусские сосуды, память о которых была увековечена и соотнесена с первыми временами Этрурии, были напрямую связаны с царями и с аристократическими должностями при царской власти.

Также встречается «тяжелое буккеро», которое изготавливалось во внутренней Этрурии. В частности, город Клузий специализировался на этом. Достаточно лишь посетить археологические музеи Лация и Тосканы, чтобы понять масштабы распространения буккеро. Обнаружение такой керамики при раскопках того или иного поселения или могильника свидетельствует, что данный регион находился под этрусским влиянием.

Сосуды буккеро были распространены почти по всему Средиземноморью от Испании до Малой Азии, но наибольшее количество этой керамики было найдено в Галлии. Наибольшая концентрация буккеро была зафиксирована на юге Франции в районе Марселя. Во время раскопок в Сен-Блез были обнаружены тысячи фрагментов буккеро, а также этрусско-коринфской керамики и этрусских амфор в количествах, позволяющих назвать Сен-Блез чемпионом по объему керамики такого типа за пределами Италии. Недавние раскопки в Марселе подтверждают эти сведения. Соседство канфара, сосуда для вина с двумя вертикальными ручками, и амфоры прекрасно иллюстрирует импорт этрусского вина. Есть даже предположение, что именно этруски «научили» галлов пить вино в конце VII в. до н. э. В товарообмене основным продуктом, очевидно, было содержимое этих сосудов, то есть вино. Но возникает также вопрос о настоящем значении буккеро и этих сосудов: были они лишь сопровождением, тарой, или же они сами тоже были объектом торговли?

Зато внутренняя Галлия, где зачастую встречаются италийские или этрусские товары, была полностью лишена керамики буккеро: в Бурже в слоях VIII–VII вв. до н. э. были обнаружены привезенные предметы быта — бритвы и змеевидные фибулы. Позднее, около 500 г. до н. э., то есть в конце т. н. гальштатского периода, в эту царскую резиденцию, будущий Аварикум, была привезена этрусская бронзовая посуда, в частности типичная ойнохоя с длинным «утиным» носиком, стамносы или ситулы. Керамическая посуда, импортируемая вместе с металлической, производилась в Аттике. Кельты оставили нам множество этрусских бронзовых сосудов и очень мало этрусской керамики, подобной той, что была недавно найдена в Лионе, в Бургундии. Зато в Генебурге на Дунае, на горе Лассуа на Сене и в Бурже в бассейне Луары бронзовая этрусская посуда, найденная в царских погребениях, тесно связана с аттической керамикой и марсельскими амфорами крупнейших поселений. Затрагивая дискуссию о двух основных путях из Италии в центр Франции, во внутреннюю территорию кельтов, через долины Роны-Саоны с одной стороны и через альпийские перевалы с другой, отметим, что в настоящее время признается историческое существование обоих этих маршрутов.