Глава 2. Первый учебный день.

Первый учебный день начался для Джеймса не самым лучшим образом. Он проспал.

В этом не было ничего нового для того, кто регулярно пропускал завтрак дома и никогда нигде не появлялся вовремя. Но, как оказалось, для студента первого курса Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс» подобное поведение было недопустимым.

— Минус пять баллов с Гриффиндора, мистер Поттер, — сурово произнес профессор Фауст, когда спустя пять минут после колокола Джеймс, еле слышно извинившись, вошел в класс. — Прекрасное начало учебного года…

Джеймс насупился и кинул рюкзак на заднюю парту, за которую собирался сесть.

— Еще минус два балла за неподобающее поведение на занятиях и неуважительное отношение к школьному инвентарю, — бесстрастно бросил Фауст и повернулся к классу, видимо, собираясь продолжить прерванную появлением Джеймса речь.

А еще декан называется! Мальчик сел на свое место и достал учебник, свитки и перо, злясь на весь мир. Он же не виноват, что проспал! И поэтому он не получил вовремя расписание от старосты! А раз не получил расписание, то не мог же он догадаться, где и какой урок у него первый! Он же еще не занимался Прорицаниями!

— И теперь, когда мистер Поттер почтил нас своим присутствием, — Джеймс был вырван из своих мыслей словами декана, — мне необходимо довести до вас важную информацию…

Джеймс зло смотрел на профессора, надеясь, что тот подавится собственным языком. Ведь он всего лишь задержался на пять минут!

— …проводится уже пятый год подряд. Награда «Лучший Первокурсник» приносит факультету пятьдесят очков в конце года, что, как вы понимаете, может сыграть важную роль в соревнованиях за Кубок Домов.

— Сэр, простите? — подняла руку девочка с короткими каштановыми волосами, сидевшая рядом с Эммой Томас. Ее тоже вчера распределили на Гриффиндор, но имени сокурсницы Джеймс еще не запомнил.

— Слушаю вас, мисс Смит.

— По каким критериям будет определяться лучший первокурсник?

— По всем возможным, мисс Смит, — Фауст сверкнул глазами, взглянув на притихших братьев Вейн. — Каждый факультет после Рождества должен будет выдвинуть по два кандидата на данную награду. И я не вижу ни одной причины, почему каждый из вас не может стать претендентом на данное звание…

Джеймс чуть подался вперед, стараясь не пропустить ни слова.

— Претендентов будут выбирать по трем основным критериям: успеваемость, дисциплина и внеурочная деятельность. Учитываются ваши отметки, посещаемость занятий, набранные баллы для факультета, участие в различных мероприятиях, кружках и группах… В общем, все, — профессор обвел взглядом класс и, остановив его на Джеймсе, добавил:- Также будут учитываться и те баллы, которые вы отняли у своего факультета… А теперь запишем несколько простых правил поведения в Школе. Практика показала, что никто из студентов не тратит время на то, чтобы их прочесть…

Джеймс развернул свиток и даже взял перо, но из головы не шла эта награда. Он обязательно возьмет ее, или он не Поттер?!

* * *

— Вы понимаете, дорогие мои, что пятьдесят баллов — это очень и очень весомый вклад в копилку факультета, — профессор Гораций Слизнорт потер ус, который придавал ему вид раздобревшего моржа, и снова сложил руки на большом животе, сокрытом под бархатом мантии. — В прошлом году Слизерин был как никогда близок к завоеванию Кубка Домов…

— А кто выиграл, сэр? — прервал декана Тобиас Паркинсон, сидевший впереди всех в классе Зельеварения.

Профессор чуточку посуровел:

— Пока Гриффиндор и Слизерин в очередной раз проводили разборки, кто же из них достоин победить, теряя баллы и получая десятки наказаний за дуэли, ссоры и мелкие проступки на этой почве, всех быстро обошел Рейвенкло. Именно на их факультете оказался и самый лучший первокурсник, набравший за год сто двадцать баллов.

Тобиас присвистнул, обернувшись к Скорпиусу, который занял самую последнюю парту, сразу за Присциллой и Энжи МакЛаген. Малфой лишь криво усмехнулся, водя пером по чистому пергаменту.

— Надеюсь, все изучили расписание занятий? — добродушно спросил Слизнорт, беря свиток со своего стола. — Заметьте, что на Зельеварение вы будете ходить вместе с Гриффиндором. Также с ребятами с этого факультета вы будете посещать Заклинания, Трансфигурации и Историю Магии.

— Судя по всему, гриффиндорцев боятся выставить идиотами перед преподавателями, поэтому прикрывать их дырявые мозги придется нам, — едко заметил Тобиас, разглядывая свое расписание. Профессор Зельеварения погрозил студенту пухлым пальцем:

— Мистер Паркинсон, ну, что вы! В школе действует твердый закон дружбы и взаимовыручки между факультетами…

— Ну, я и говорю — сплошная взаимовыручка, — тихо проговорил Тобиас, усмехаясь.

Скорпиус смотрел на свое расписание, криво улыбаясь: они издеваются! Осталось лишь совместить гостиные Гриффиндора и Слизерина и посмотреть, сколько крови вытечет из-под порога за полчаса…

— Еще минутку внимания, мои дорогие, — попросил Слизнорт, показывая какую-то карточку. — Это табель первокурсника, его заводят специально для участия студента в борьбе за награду «Лучший первокурсник». Туда будут записывать ваши баллы и отметки, что потом облегчит…

— А какой смысл, сэр? — лениво протянул Скорпиус, откидываясь на спинку стула. — Зачем нам вообще бороться за эту вашу эфемерную награду? Ну, кроме баллов…

— А разве вам, мистер Малфой, не хочется, чтобы ваше имя появилось на красивом золотом значке, который займет свое почетное место в Зале Наград Хогвартса? — подмигнул ему профессор Слизнорт, добродушно усмехаясь. — На красном бархате уже лежат четыре таких значка, и приносят своим обладателям славу и почет. Ваше имя войдет в историю Школы…

— Ооо! — вздох прокатился по подземелью, заинтересовались даже девчонки. Хотя Скорпиус был уверен, что Присцилла Забини в своих планах уже записала на награде свою фамилию. Не спеши, девочка: не седлай гиппогрифа, пока он тебе не поклонился…

* * *

Джеймс, выходя из класса, чтобы отправиться на свое первое настоящее занятие в Школе, вынул из кармана расписание и пробежался по нему глазами, чего еще не успел сделать с утра. Он и позавтракать-то толком не успел! Вот бы сейчас тостов с маслом навернуть. Нужно бы узнать у кого-нибудь, где здесь кухня…

— Эй, Джеймс, идем, опять ведь из-за тебя баллы потеряем! — рядом возник Ричард Графф с перемазанными чернилами руками.

— Ты случайно не родственник моей кузины Розы? — ухмыльнулся Джеймс, снова обращаясь к своему расписанию. — Черт, они издеваются?!

Мальчик с легким негодованием смотрел на цветные строчки в свитке: «Защита от Темных Искусств (Гриффиндор); Заклинания (Гриффиндор, Слизерин); История Магии (Гриффиндор, Слизерин); Трансфигурации (Гриффиндор, Слизерин)».

— Может, им стоит нас вообще одним факультетом сделать?! — возмущался Джеймс, идя к классу Заклинаний вместе с Ричардом. — Меньше проблем: мы так быстрее друг друга перебьем!

— Джеймс, если из-за тебя мы опять потеряем баллы… — Графф предостерегающе на него посмотрел. — Я слышал, что вы со слизеринцем в поезде подрались. Я тебя прошу…

— А я тебя прошу: не занудствуй, — бросил сокурснику Поттер, проходя в просторный класс, в дальнем конце которого стоял стол, а над ним возвышалась гора подушек для маленького профессора с чудной фамилией, которую еще предстояло запомнить.

Мальчик уселся за последнюю, самую ближнюю к выходу, парту и достал палочку, к которой еще не успел привыкнуть. Вообще свою палочку он старался никому особо не показывать из-за ее странных составляющих, о которых знали лишь родители. Ну, кто бы стал хвастаться тем, что его палочка сделана из пихты?! Никто… Хуже бы было только в одном случае: если бы внутри пихтовой палочки был еще и волос из зада наргла, которого в Англии никто не видел так же, как этого дерева.

— Так-так-так, вижу, что бравые гриффиндорцы приготовили путь к отступлению заранее… — раздался позади тягуче-насмешливый голос.

* * *

Скорпиус стоял у дверей, засунув руки в карманы мантии и глядя на лохматого Поттера, который хмурился, таращась на свою палочку. Наверное, общаются ментально.

Слизеринец, может, и прошел бы мимо Поттера, совершенно о нем не думая, но ведь мальчишка занял его любимое место. Тут уж промолчать было бы верхом выдержки, которой позавидовал бы даже дедушка Люциус.

Поттер оглянулся с выражением, которое он, наверное, выдавал за презрение, но получилось плачевно.

— Рад, что ты можешь смотреть, Малфой, а то ведь я уже начал жалеть тебя, бедняжку… — ответил гриффиндорец, усмехаясь. Скорпиус поднял светлую бровь, вполне понимая, на что намекает Поттер, ведь он видел себя утром в зеркале и даже посмеялся над синяком под глазом.

— Себя пожалей лучше, Поттер, — Скорпиус не собирался оставаться в долгу, потому что сейчас перед ним была физиономия не менее живописная, чем его благородное лицо в зеркале. — С такими губищами и носом тебя возьмут играть гоблина без всякого грима…

— Меня хоть на роль гоблина возьмут, а тебе и это не светит, — фыркнул Джеймс, поднимаясь. — Ну, разве что роль пятого плана бледной поганки-мутанта из декораций…

— Ты говоришь с таким знанием предмета! Уже играл эту роль? А я думаю, почему мне твоя косая физиономия так знакома? — Скорпиус сделал задумчивое лицо, но не выдержал и гадко ухмыльнулся.

— Малфой, иди к черту! — рядом возникли оба брата Вейн.

— О! Поттер, да у тебя еще и телохранители есть? — желчно рассмеялся Скорпиус, а к нему подошел Тобиас, встав плечом к плечу с товарищем. — Боишься опять получить по полной программе?

— Это ты назвал меня трусом? — рассердился Поттер, что было видно по его запылавшему лицу и сжавшимся кулакам. Он рванулся к Скорпиусу, но близнецы успели схватить этого лохмато бойца за мантию и вернуть на место. Мальчишка попытался скинуть с себя братьев, но у него это не получилось.

— Идиот, из-за тебя у нас опять снимут баллы! — зашипел один из близнецов, бледнея от усилий, что он прилагал, чтобы удержать не на шутку разозлившегося Поттера.

Скорпиус с усмешкой наблюдал за представлением:

— Действительно, Поттер, веди себя хорошо, вдруг тебе из милосердия дадут значок «Лучшего Первокурсника»?

— Да пошел ты, Малфой! Если кому из милосердия и могут его дать, то тебе! Иметь деда — убийцу и шестерку Волан-де-Морта и папашу — неудавшегося Пожирателя смерти — вот это точно заслуживает жалости!

Класс замер, не в силах пошевелиться, кто-то вскрикнул, прижав к губам ладони: имя Темного Лорда до сих пор боялись произносить вслух. Почти ощутимая тишина была прервана быстрыми шагами и звонким голосом от дверей:

— Добрый день, дети! Все по местам!

А потом — сильный удар по лицу. Скорпиус встряхнул рукой (на костяшках потом будут ссадины), глядя, как Поттер падает навзничь на парту.

* * *

Они стояли в кабинете Защиты от Темных Искусств, куда их привел профессор Флитвик, настороженно держа обоих под прицелом палочки. Только с помощью магии ему удалось разнять драку в классе. Он на протяжении всего пути открывал рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, не найдя слов, тут же его закрывал.

А сейчас перед ними стоял сердитый профессор Фауст. Джеймсу даже казалось, что еще секунда, и из носа заместителя директора повалит пар, а если он откроет рот, то будет извергать пламя.

— Первый учебный день! — наконец, прорычал Фауст, сверкая глазами и нависая над студентами. — Вторая драка! Вы, кажется, не понимаете, куда вы попали!

Джеймс молчал и даже боялся слишком глубоко вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы утереть кровь с губы.

— Почему произошла драка? — сурово спросил декан Гриффиндора, сверля взглядом студентов. — Я жду.

Мальчики молчали, лишь сердито косились друг на друга.

— Хорошо. Молчите. По двадцать баллов — с каждого. Ваше наказание определит директор. Идите, мистер Малфой, и доведите это до сведения вашего декана. А потом возвращайтесь в класс.

Скорпиус, не сказав ни слова, повернулся и покинул кабинет, тихо прикрыв дверь. Джеймс остался перед гневным взором декана.

— Вы, мистер Поттер, уже дважды пойманы за дракой, причем с одним и тем же студентом. Я напишу об этом вашим родителям.

— Да, профессор, — покорно кивнул мальчик, понимая, что мама не зря готовилась писать ему Вопилки.

— Вы носите фамилию Поттер, неужели вас это ни к чему не обязывает? — спросил Фауст уже спокойнее. — На нашем факультете всегда учились храбрые и справедливые студенты. Посмотрите на своего отца и его друзей! А вы? Вы, от кого мы были вправе ожидать достойного продолжения великой фамилии героев! Или для вас это ничего не значит?

— Простите, сэр… — Джеймс почему-то совсем не чувствовал себя виноватым, наоборот, речь декана его только разозлила. — Я не Гарри Поттер и не надо меня сравнивать с моим отцом! Извините, но никогда не считал, что фамилия обязывает меня быть копией Мальчика, Который Выжил!

— Мистер Поттер!

Джеймс развернулся и выскочил из кабинета, жалея, что он не может забиться куда-нибудь на чердак и что-нибудь сломать. Как же они достали со своими глупыми предрассудками! Поттер! И что?! Он не подписывался быть Гарри Поттером! И не подпишется…

* * *

Скорпиус вернулся в гостиную после краткого и вполне приятного разговора с деканом, который пожурил его и занес наказания в личную карточку. Малфой лишь хмыкнул — они бы еще письмом домой ему погрозили, вот бы папа обрадовался, что его сын в первый же день в школе одним ударом почти вырубил сына Гарри Поттера.

Он бросил взгляд на часы — через десять минут будет колокол с урока. Первый же урок в Школе он пропустил, начало впечатляет.

В гостиной было несколько слизеринцев-старшекурсников.

— Эй, Скорпиус, подойди сюда, если тебе не трудно.

Малфой узнал старосту Слизерина, который в вагоне чуть не вывернул ему плечо.

Он теперь знал, что парня звали Родерик Эйдан, по материнской линии он шел от первых Блэков, по отцу — от Фоссетов. Они с Малфоем не были знакомы, все-таки разница в возрасте, но Скорпиус был уверен, что Эйданы не раз бывали в их доме.

— Ты почему не на занятиях?

Малфой хмыкнул, по лицу старосты прочитав, что тот уже знает об инциденте в классе Заклинаний.

— Профессор Флитвик решил, что я уже достаточно знаю, и разрешил прийти лишь в конце года, на экзамен, — ухмыльнулся мальчик, засунув руки в карманы.

— А двадцать баллов с тебя сняли за глубокие познания? — хмуро произнес Родерик, вставая. Надо отдать должное воспитанию Эйдана: он говорил приглушенно и не привлек к ним лишнего внимания. Скорпиус даже начал его немного уважать и потому решил все-таки ответить, хотя Малфои никогда не объясняются и не оправдываются.

— Я поскользнулся и случайно задел однокурсника, — пожал плечами мальчик. — Я же не виноват, что тот оказался таким хрупким.

— Слушай, я понимаю, ты Малфой и все такое, — Скорпиус хмыкнул на этих словах, — а он сын Гарри Поттера, но ты должен думать о факультете. Кубок Домов второй год подряд ушел прямо из наших рук, в этом году никто этого не потерпит. Ты понимаешь?

— А я похож на тупого хаффлпаффца?

— Тогда постарайся в следующий раз споткнуться в месте, недоступном для глаз преподавателей, ясно? — чуть более сурово произнес Родерик. — Ваша вражда — это только ваше с Поттером дело, не вреди этим факультету.

— Какая вражда? — Скорпиус начал злиться. — Мне вообще плевать на это лохматое недоразумение.

— Вот и прекрасно, — с чуть насмешливой улыбкой закончил Родерик, похлопав первокурсника по плечу. — Ничего другого от Малфоя я и не ожидал.

Скорпиус пожал плечами, глядя, как староста подходит к девушке у окна (кажется, это была старшая дочь из клана Флинтов), потом развернулся и пошел прочь, слушая зазывный звук колокола.

* * *

Джеймс решил, что самым любимым предметом (ну, после Защиты от Темных Искусств) у него будет История Магии. На сытый после плотного обеда желудок он смог выспаться за целых сорок минут удобного шелеста профессора Биннза, замечательного призрака, от которого было столько пользы — он превосходил лучшее усыпляющее зелье.

Поттер удобно расположился за задней партой и даже смог не смотреть в сторону Малфоя, который лениво что-то царапал на пергаменте. Потом гриффиндорец уснул, что добавило хорошего настроения и бодрости. Тем более что в расписании на сегодня осталась лишь одна строчка: Трансфигурация.

В классе Минервы МакГонагалл сразу же воцарилась тишина, студенты боялись даже перешептываться. Наверное, действовала атмосфера. Джеймс занял уже полюбившуюся ему парту и хмыкнул: Малфой сел в правом от него ряду, тоже в конце. Слизеринец явно игнорировал Джеймса, и мальчик решил держаться той же линии поведения.

Лицо болело, особенно челюсть, но идти к школьной целительнице он не собирался из принципа.

МакГонагалл стремительно вошла в кабинет и встала перед партами, сразу же вперив суровый взгляд в Джеймса, и он понял, что ничего хорошего подобный взгляд ему не обещает. Успокаивала только мысль, что не одному ему достанется, ведь есть справедливость на свете.

— Если кто-то полагает, что, приехав в Школу, он уже не может легко отсюда вылететь, этот кто-то ошибается, — произнесла директриса, поджимая губы. — Это мое последнее предупреждение. Оно касается всех!

Джеймс сглотнул, надеясь, что ему никогда не представится возможность находиться один на один с МакГонагалл, даже если она будет в хорошем настроении.

— Поттер! Малфой! — окликнула их директор, когда раздался звук колокола, наконец-то возвестивший о том, что первый день занятий закончился.

Мальчики на почтительном расстоянии друг от друга подошли к директрисе. На лицах обоих не было ни вины, ни страха — только упрямство, что не могла не заметить директриса.

— Вот что, друзья мои, — начала профессор, упершись руками в стол. — Или вы начинаете подчиняться общепринятым правилам поведения в Школе, или же я заставлю вас им подчиниться! Не позорьте своих родителей маггловыми драками и выяснениями того, кто из вас лучше! Вы оба — всего лишь двое дерзких мальчишек, которым, судя по всему, еще нужно научиться быть людьми прежде, чем давать вам в руки палочку!

Джеймс стыдливо опустил глаза, разглядывая шнурки своих кроссовок. Все из-за тебя, мерзкий слизняк!

— Вы оба наказаны. На неделю. После ужина пойдете в библиотеку, мадам Пинс найдет вам работу.

— Но, профессор…

— Вы хотели что-то сказать, мистер Поттер?

Джеймс сглотнул, но потом продолжил свою мысль:

— Вы не боитесь за библиотеку?

Мальчик слышал, как рядом фыркнул Малфой. Он бы, наверное, сам улыбнулся, но грозный взгляд МакГонагалл пресек даже мысль об этом:

— Я боюсь только одного: как бы завтра в школе не стало на двух студентов меньше!

Гриффиндорец скосил глаза и понял, что для Малфоя эта весть из уст директора тоже не была безумно приятной. И, возможно, это было впервые для слизеринца — его отчитали! Так тебе и надо, индюк белобрысый!

День, как начался безобразно и вверх тормашками, так, судя по всему, и закончится, обреченно подумал мальчик.