Глава 5. Неделя.

МакГонагалл устало поправила очки, которые соскользнули на кончик носа. Тишина кабинета сегодня не действовала на нее успокаивающе, скорее — наоборот. Лучше бы ее кто-нибудь отвлек от тех отчетов за месяц, что в преддверии экзаменов представили преподаватели и работники школы.

Директор кинула еще один взгляд на отчет Филча и сердито прищурилась.

Раздался спасительный стук в дверь.

— Войдите! — бросила МакГонагалл, складывая документы в стопку.

В кабинет спокойно ступил профессор Фауст со странным выражением на лице.

— Что опять? — МакГонагалл теперь по глазам заместителя могла понять, если он что-то хотел ей сказать.

— Вам надо это видеть, — загадочно отозвался Фауст, приглашающим жестом указывая на незакрытую дверь.

— Фридрих, мне не до ваших тайн, — сердито произнесла МакГонагалл.

— Думаю, все же вам стоит взглянуть, профессор, — казалось, что Фауст еле сдерживает смех. Впервые директриса видела своего заместителя в таком состоянии.

МакГонагалл пожала плечами, встала из-за стола и вышла вслед за Фаустом, прикрыв дверь. Они спустились по винтовой лестнице и оказались в полутемном коридоре, по краям которого стояли серебряные доспехи — их сюда поставили еще после восстановления замка, 16 лет назад.

Директор замерла, глядя на рыцарей.

— Справа — пропавшая ночная рубашка мистера Филча, — как экскурсовод пояснил Фауст, указывая на доспехи в длинной белой сорочке. — Слева — пропавшая пижама Слизнорта…

МакГонагалл не знала, что сказать: эти похищенные из прачечной из-под носа домовиков вещи и так стали ее головной болью, поскольку Филч при любом удобном случае просил четвертовать воров. Но ведь их еще надо было найти. Хотя, конечно, и профессору Трелони с ее затуманенным сознанием было ясно, кто стоит за этим хулиганством, доказать что-либо было невозможно…

— Профессор, повернитесь, пожалуйста, — Фауст крепко сжимал губы, глядя куда-то за спину директрисы. МакГонагалл повернулась, не ожидая ничего хорошего.

На каменную горгулью были надеты ночной колпак Флитвика и галстук-бабочка Филча, на когтистых лапах — гольфы одной из учениц, а между лапами — ночной горшок. Подобной нелепости МакГонагалл не видела в жизни, а ведь она учила близнецов Уизли и Мародеров.

— Пригласите домовиков, — сухо сказала директриса, качая головой. Фауст все-таки позволил себе улыбнуться, открывая перед МакГонагалл дверь в кабинет.

— Присаживайтесь, — кинула женщина, обходя свой стол и занимая кресло под портретом Дамблдора.

— Профессор, может, пора это прекратить? — профессор Защиты уже утратил свою веселость. — Сколько можно прощать эти глупости?

— И как вы мне прикажете это прекратить? — директриса приготовилась к разговору, который за прошедшую неделю повторялся не единожды.

— Нужно наказать их!

— Кого?

Фауст, кажется, тоже понял, что ничего нового они друг другу не скажут, но упрямо продолжил гнуть свою линию:

— Поттера и Малфоя!

— С чего вы взяли, что все это их рук дело? — МакГонагалл откинулась на спинку, чувствуя боль в спине. Надо бы зайти к мадам Помфри и взять зелье…

— Да всем известно, что это они! Сколько можно терпеть их выходки? — декан Гриффиндора снова выглядел сердитым. — Испорченные телескопы и сорванный урок Астрономии! Закопанная по шею в теплице миссис Норрис! Толпа лукотрусов на Истории Магии! Фейерверки в туалете для девочек! Обнаженная Полная Дама, наконец! Теперь пропавшие вещи из прачечной!

МакГонагалл взглянула на отчет Филча, где все это было указано в не менее эмоциональных выражениях.

— Профессор, я еще раз вам повторяю: пока нет доказательств, мы не можем обвинить мальчиков, — твердо произнесла директриса, садясь прямо. — Они невиновны, пока их вина не доказана. А доказательств у нас нет.

— Мерлин, — Фауст тяжело вздохнул. — Когда они были врагами, все было куда проще. Гениальные выдумки Поттера было легко вычислить, потому что Поттер никогда не продумывал все до мелочей. Легко было доказать его вину, да он и не скрывал своей причастности к хулиганствам в школе. Теперь же…

МакГонагалл дернула уголком губ: теперь к бесшабашной разнузданности Джеймса Поттера прибавилась холодная логика и расчетливость Скорпиуса Малфоя. С того самого дня, как директрисе сказали, что Поттер и Малфой вдруг сели за одну парту, она поняла, что все, что творилось в школе до этого момента, ни в какое сравнение не пойдет с тем, что их ждет.

Всего неделя, а у Филча пропал аппетит и сон, Фауст то злится, то веселится, Флитвик разыскивает свои носки, в туалете для девочек творится что-то невообразимое. Но виновные так и не пойманы. Что будет дальше? Выдержит ли школа эту пару, вдруг объединившую свои усилия по нарушению порядка в Хогвартсе? Ох, не зря в тот день почти два года назад, когда Поттер и Малфой подрались в поезде, МакГонагалл так расстроилась. И она уже не знала, что лучше: чтобы они враждовали, или чтобы дружили.

— Успокойтесь, Фридрих, через три дня начнутся экзамены, а потом лето и каникулы, — МакГонагалл убрала в стол отчеты.

— Поттеру не сдать экзаменов, — заметил декан Гриффиндора. — Я писал вам о его успеваемости…

— Вы недооцениваете все значение того невозможного, что происходит на ваших глазах.

Фауст и МакГонагалл вздрогнули и одновременно взглянули на портрет Дамблдора, который только что шагнул из рамки Северуса Снейпа.

— На наших глазах двое мальчишек пренебрегают всякими правилами поведения и ставят на уши всю школу, — отозвался декан Гриффиндора.

— Они всего лишь мальчишки, — мудро заметил Дамблдор, садясь в свое кресло и глядя куда-то в сторону. — Порою самые непослушные дети вырастают в прекрасных людей и все выпавшие на их долю испытания преодолевают с завидными мужеством и оптимизмом.

— О чем вы, Альбус? — чуть испуганно спросила профессор МакГонагалл.

— Лишь о том, что на фоне невероятной дружбы шалости детей кажутся пустяками, недостойными того, чтобы о них думать, — Дамблдор достал леденец, но все еще не смотрел на сидящих в кабинете. — Возможно, придет день, когда все мы поблагодарим Мерлина, что двое мальчиков с такими диаметрально противоположными судьбами и такими разными фамилиями однажды решили сесть за одну парту.

Минерва МакГонагалл не на шутку встревожилась, глядя на, как всегда, спокойного Дамблдора.

— Альбус…

— Дорога всегда разветвляется, Минерва, и спасибо Мерлину, если на этом перекрестке кто-то сможет развести туман и увидеть пропасть. Судьбы решаются не в момент принятия решения, а много раньше, вам это известно не хуже меня…

— Альбус, вы хотите сказать, что…

— Я говорю лишь то, что дружба наших сорванцов однажды может стать не менее значимой, чем дружба Гарри Поттера и Рональда Уизли…

Фауст и МакГонагалл переглянулись, директор ощутила тревогу, но промолчала, понимая, что Дамблдор никогда не расскажет о том, чему еще не пришло время быть рассказанным.

* * *

— Итак, Поттер…

Джеймс издал громкий и смачный зевок, а потом улыбнулся Малфою, который сел рядом с ним, положив на стол стопку книг и учебников.

— Тише ты! — сзади его толкнула Роза. Ее не было видно из-за горы фолиантов, в которые она зарылась с самого утра.

— Больно же, — прошипел Джеймс, хмурясь. — И зевнуть нельзя, дожили…

Скорпиус лишь хмыкнул, положив перед гриффиндорцем тоненький сборник по Зельеварению.

— Что это?

— Глаза протри, — хмыкнул Малфой, садясь рядом и придвигая к себе «Сборник зелий для начинающих».

Джеймс раскрыл книгу, что принес ему слизеринец, и улыбнулся:

— В картинках?

Скорпиус дернул уголком бледных губ, не поднимая глаз от книги, в которой читал статью о противоядиях.

— Поттер, я выполнил все твои указания относительно учебника для тебя. Не толстый, не наполненный тупыми терминами, без нотаций, с простыми объяснениями, желательно — интересный. Так? Вот и наслаждайся «Книжкой для маленьких зельеваров: занимательное Зельеварение в картинках».

— Издеваешься? — фыркнул гриффиндорец, но все же открыл принесенный сборник и стал рассматривать иллюстрации с кипящими котлами и смешными ведьмочками, что добавляли в зелья цветочки и пестики.

— Поттер, может, ты хоть пару минут помолчишь, или я тебя заткну сам, — скучающе произнес Малфой, кидая насмешливый взгляд на книгу Джеймса. — Если ты завтра завалишь экзамен, Фауст напьется от радости и от той же радости быстро тебя исключит…

— А ты волнуешься за меня, Малфойчик?

— Нет, за Фауста, он пить не умеет.

— А ты проверял?

— Да тут и проверять не нужно. И вообще, дай мне позаниматься!

— Малфой, ты точно не близкий родственник Розы?

— Что?!

Джеймс сделал большие глаза: он забыл, что кузина притаилась за стопкой книг прямо у них за спиной.

— Не ори, Уизли, — попросил Скорпиус, поворачиваясь к первокурснице. — И вообще не понимаю, что ты жалуешься? Быть родственником Малфоев весьма престижно…

— Уж лучше я бы была дальней родственницей акромантула, чем твоей! — фыркнула Роза. — Но, если верить Истории магической Англии, мы с тобой пятая вода на киселе…

— Вот радость-то, — усмехнулся Скорпиус, поигрывая пером между пальцами. — Слушай, Поттер, может, ты тоже объявишь себя моим родственником?

Джеймс покрутил запачканным пальцем у виска, откидывая со лба непослушные волосы, а Роза только одарила двух мальчиков взглядом, в котором читалось превосходство:

— Поттеры и Малфои даже более близкие родственники, чем Малфои и Уизли, об этом написано в «Истории чистокровных фамилий Великобритании», — Роза вынула откуда-то огромную книгу, которой, по мнению Джеймса, было не меньше тысячи лет, и стала листать. Джеймс переглянулся с Малфоем, которого, кажется, все это только забавляло. Видимо, кузина нашла нужную ей страницу, и она вновь посмотрела на мальчиков:- Дедушка Нарциссы Малфой, в девичестве Блэк, Поллукс Блэк был родным братом Дори Блэк, которая вышла замуж за Карлуса Поттера. Карлус Поттер — прадедушка дяди Гарри.

Джеймс с открытым ртом смотрел за пальчиком Розы, который вычерчивал линии по генеалогическому древу в книге.

— Уизли также родственники Малфоев и Поттеров по Блэкам. Цедрелла Блэк, вышедшая замуж за Септимуса Уизли, была кузиной Поллукса и Дори Блэков, видите? Она моя прабабушка по линии дедушки Артура…

— Роза.

— Что? — девочка подняла глаза и посмотрела на кузена.

— Ты видишь? У меня уже голова опухла, потому что мой мозг не выдерживает твоих логических построений наших родственных связей. Мне достаточно, что ты моя кузина, а пересчитывать колена, где мы там еще родственники по Блэкам, не имею никакого желания. У меня завтра экзамен по Зельеварению…

Роза сердито посмотрела на кузена, захлопывая книгу:

— И тебе не стыдно, Джеймс, что ты не знаешь и ничего не хочешь знать об истории своей семьи? Ведь Поттеры…

— Рози, — второкурсник потер шею, — я уже по уши наслышан о Поттерах, зачем мне еще и предками заниматься? Мне бы с ныне живущими справиться…

— Ты так говоришь, будто…

— Что здесь происходит?

Рядом возникла раздраженная шумом в библиотеке мадам Пинс. Она посмотрела сначала на Розу (та покраснела до корней волос и опустила глаза), потом на Джеймса и Скорпиуса.

— Вы двое, — она сверлила взглядом мальчиков, — постоянно нарушаете дисциплину в библиотеке. Чего вы добиваетесь? Чтобы я вас выгнала отсюда, навсегда?

Джеймс лишь хмыкнул, Скорпиус поднял брови: оба не особо-то и испугались подобного. Ну, переживут они и без библиотеки…

— Простите, мадам Пинс, мы больше не будем, — пролепетала Роза, гневно глядя на мальчиков. Что они-то опять сделали? Она сама влезла к ним со своим деревом!

Библиотекарша одарила всех троих еще одним сердитым взглядом и отправилась дальше вдоль столов, следя за порядком.

Джеймс и Скорпиус отвернулись от рассерженной Розы, не собираясь даже оглядываться на нее. Но они слышали, как она сердито сопит за их спинами и листает учебники.

— Слушай, Поттер, занятно получается… — протянул тихо Малфой, откладывая книгу. — Вокруг — сплошные родственники… Даже Флинт — и тот нам с тобой родня…

— С чего ты взял? — Джеймс не помнил, чтобы Роза упоминала Марка.

— Не взял, а глазами глядел, — фыркнул Скорпиус. — Там и Флинты, и Яксли, и Краучи, и Бэлстроуды, даже профессор Лонгботтом…

— Все мы оттуда, все Блэки, — улыбнулся Джеймс, совершенно не интересовавшийся генеалогией. Ему нужно было завтра не провалиться на Зельях. — Так что давай вернемся к картинкам…

— Не все, — покачал головой Малфой, явно давно готовый к экзамену. — Забини, Фоссеты, МакЛагены, Греи, Эйданы…

— Малфой, я не понял, ты впечатлен родственностью с Розой и поэтому тут меня давишь интеллектом, или просто с ума спятил? — Джеймс отложил учебник, понимая, что Зелья ему удастся сдать только при удачном стечении всех обстоятельств.

— Поттер, рад, что ты признаешь во мне интеллект. К моему счастью, меня интересует еще что-то, кроме квиддича и ночных рубашек Филча…

— Рубашку, кстати, ты предложил свистнуть, — заметил Джеймс, ухмыляясь. Малфой лишь пожал плечами. — Идем обедать.

— Твою кузину будем раскапывать из-под книг? — насмешливо спросил Скорпиус, когда они поднялись.

— Неа, мне хватило уже, — Джеймс засунул книгу с картинками в сумку, решив, что ночью сможет еще подготовиться. Ну, даже если не сможет: кому вообще нужно это Зельеварение?

* * *

Во время обеда прибыла почта, и Джеймс получил очередное послание от Лили. Также пришло письмо от родителей, в котором они его хвалили, что за неделю не получили ни одного письма от Фауста.

Джеймс усмехнулся, откладывая конверт: за это они должны благодарить Малфоя. Интересно, как отреагируют дома, узнав о дружбе со слизеринцем? Дядю Рона придется навещать в больнице Святого Мунго, это точно. Наверное, стоит попросить Розу подготовить дядю прежде, чем сообщать ему такую весть. Да и папа вряд ли будет в восторге, если вспомнить его неприязнь к Драко Малфою…

Рядом уселись Эмма Томас и Мэри Смит, по привычке косо взглянув на Джеймса. Тот им лишь подмигнул: ну, сколько можно рассматривать его? Ну, симпатичный, не отнять, но ведь и меру надо знать…

Девочки отвернулись, а Джеймс принялся за картошку с куриными лапками, которые просто обожал. Как, в принципе, и все остальное, что можно было съесть. Вообще, если бы его спросили, он бы предложил поставить памятник эльфам Хогвартса за все те блюда, что они стряпали, и за те пирожные, которыми они заполняли пакеты, если Джеймс появлялся в кухне.

Только поглотив половину своей порции, он вспомнил о письме Лили. Аппетит тут же стал медленно оставлять мальчика.

— Что с лицом, Поттер?

Гриффиндорцы во все глаза посмотрели, как Малфой с наглой миной на лице приземлился рядом с Джеймсом за стол их факультета.

— Ничего, гиппогрифа опять не подали, — пожал плечами мальчик, засовывая письмо в карман мантии. — Чего вы все пялитесь? Слизеринцев не видели?

— За столом Гриффиндора — нет, — холодно отозвалась Мэри Смит, откладывая вилку. Она поднялась и демонстративно отправилась прочь, не доев.

— Аппетит пропал, — Эмма Томас последовала примеру подруги, поспешно покидая зал.

— Нам больше достанется, — фыркнул Джеймс, сердито глядя на третьекурсников, что пристально рассматривали Малфоя. А слизеринец лишь усмехался, явно не чувствуя себя лишним. — Чем обязан?

— Решил посидеть рядом и подождать, пока тебя разорвет, — Скорпиус поправил мантию, на которую чуть не капнул соусом Джеймс. — Опять пачку писем получил?

— Завидуй молча, — попросил гриффиндорец, глядя, как к ним спешит Фауст, сверкая глазищами. Только его не хватало…

— Мистер Малфой, что вы делаете за столом Гриффиндора? — сдержанно спросил декан, видимо, спиной ощущая взгляды гриффиндорцев.

— Хм, Поттер обещал мне от гиппогрифа кусочек отломить, — Скорпиус честно смотрел на Фауста.

— Что?

— Да сегодня не подали гиппогрифа, я же тебе сказал, — усмехнулся Джеймс, подмигнув Граффу, который покачал головой, всем своим видом показывая, что считает сокурсников идиотами. — Я ему предлагал курицей пока обойтись, но не хочет…

Фауст тяжело вздохнул, а потом положил перед мальчиками свиток с перечнем предметов:

— До окончания экзаменов решите, какие дополнительные дисциплины будете изучать на третьем курсе. Мистер Малфой, для вас список у вашего декана.

— Хорошо, можно будет больше узнать о гиппогрифах и методах их приготовления, — Джеймс взял свиток и убрал его туда же, куда и письмо от Лили.

— Мистер Поттер, — Фауст сжал кулаки. Наверное, он входил в общество Защитников Магических Существ от Незаконного Истребления и Поедания. Ну, или что-то типа этого. — Минус два балла за невоспитанное поведение за столом.

Джеймс пожал плечами, ожидая, что декан сейчас еще и со Слизерина что-нибудь снимет, — за то, что его представитель посмел усесться за стол Гриффиндора — но Фауст лишь развернулся и отправился обратно к своей тарелке.

— Не понял…

— Поттер, да все просто: нигде в правилах не написано, что студенты не могут сидеть за столом чужого факультета, — ухмыльнулся Скорпиус, цепляя вилкой колбасу с тарелки и отправляя ее в рот.

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда, что переписывал эти правила еще на первом курсе. Как и ты, кстати…

— Я не запоминал такую ерунду, — хмыкнул Джеймс, взъерошив волосы, а потом погладив себя по животу. — Все, я наелся, готов к дальнейшим подвигам. Чем займемся?

— Ты — Зельями, а я… Я буду смотреть на твои страдания и радоваться.

Мальчики поднялись из-за стола, и только тут Джеймс увидел, что Смит и Томас, убегая, оставили на столе книжицу в красной обложке, разрисованную сердечками, цветочками и прочей гадостью. Гриффиндорец, быстро оглядевшись, схватил книгу и спрятал в мантии.

Вместе со Скорпиусом они поднялись на третий этаж, в свою любимую комнату за гобеленом, где у них теперь всегда были свечи и плед, чтобы не сидеть на голом каменном полу.

— Ну, и на кой ляд тебе это? — Малфой кивнул на изрисованную девчачью тетрадку, которая, как предполагал Джеймс, была каким-нибудь дневником.

— Как зачем? Ознакомимся, — улыбнулся гриффиндорец, садясь у стены. Скорпиус опустился рядом, с усмешкой глядя на книгу.

— И что там такого может быть интересного?

— Ну, не знаю, признания там какие-нибудь, стишки, — пожал плечами Джеймс, глядя на трофей, но не решаясь открыть.

— Ну, дерзай, — Малфой зажег еще несколько свечей.

Мальчики молча смотрели на книжку, потом Джеймс засунул ее обратно в карман:

— Ну, ерунду всякую читать, лучше к Зельям готовиться.

Скорпиус усмехнулся и промолчал.