Глава 2.

Зачем существуют достижения цивилизации если их не использовать? Не успел я до конца обдумать проект избавления от Крошки – исключая убийство, – как немедленно принялся за его осуществление. Я позвонил надежному и лояльному шефу охраны предприятий Роксентера и сказал:

– Это Инксвитч. Мне нужны сведения вашего досье на Крошку Буфер – ту девушку, которую вы позавчера спустили с лестницы. Она причиняет мне неприятности.

– Ну, это уже дело прошлое, – сказал он. – Но я посмотрю на компьютере, у нас ли еще ее дело. Подождите… Да, вот оно. Не будете возражать, если вкратце перескажу его вам? Оно достаточно объемное.

– Давайте, – согласился я.

– Родилась в Су-Фоле, Южная Дакота, пятнадцать лет назад. Родители, в соответствии с приведенными здесь донесениями, гангстеры-гастролеры, их имена – Хэйзел и Шейкер Буфер. Похоже, они объездили все Штаты – многочисленные аресты в разных городах. Я передам вам список.

– Разве они не умерли?

– По нашим данным, нет. Все еще гастролируют в Канаде. Они использовали Крошку как приманку с четырех до одиннадцати лет.

– Как приманку?

– Для того чтобы поймать кого-нибудь в сексуальной ситуации, сфотографировать его за этим занятием, а потом шантажировать. Но тут есть один нюанс. Они использовали ребенка. Оставляли ее в номере гостиницы с каким-нибудь парнем. Та провоцировала его, он валил ее на кровать или на пол, а когда дело подходило к развязке, врывались ее родители с фотоаппаратами и… попалась птичка. Я просматриваю записи. Множество арестов по подозрению в подобных делах.

Пять лет назад они переехали в Нью-Йорк и жили в свое удовольствие. А потом напоролись на члена Верховного суда Кувалдера Твиста. Он подстроил им западню, и, когда те заявились с фотоаппаратами, их уже ждала полиция.

Здесь сказано, что он присудил их к лишению родительских прав, а подросток Крошка перешла на попечение государства. С тех пор она не видела своих родителей.

Еще здесь сказано о проблемах с умственным развитием.

– Ага! – сказал я. И радостно воскликнул: – Продолжайте!

– Увы, только эта фраза, ничего больше. Сказано, что ее выгнали из школы около полугода назад. Начальник отдела кадров «Спрута» рекомендовал неполный рабочий день, потому что случай трудный. Уволена по личному распоряжению босса во время персональной проверки женского штата. Больше тут ничего нет, кроме огромного количества (…) номеров дел и судебных заседаний.

Хотите знать что-нибудь еще?

– Нет, этого больше чем достаточно. – Я дрожал от нетерпения. – Дайте мне номер школы, откуда ее выгнали, и данные о психиатрах или психологах, упомянутых в связи с проблемами в умственном развитии.

Он сообщил мне требуемые сведения и дал отбой.

Боже, наконец-то я попал в самую точку! Ребенок, замешанный в шантаже на сексуальной почве. И проблемы с умственным развитием! Я напал на верный след!

Я вспомнил, что судья Кувалдер Твист до завтра не уедет в Майами, и позвонил ему. Поскольку я больше не стал связываться с судебными клерками, а позвонил прямо домой, то мне повезло.

– Говорит агент ФБР, – сказал я, избегая упоминания собственного имени. – Не могли бы вы сообщить мне, что вам известно о Крошке Буфер?

– Крошке Буфер? Крошка Буфер? Крошка Буфер. Ах да, я припоминаю это имя. Кажется, она находится на попечении государства. Да. Я только что подписал постановление суда, чтобы помешать какому-то турецкому придурку убить ее. Иностранные (…). Знаете, они скоро всю страну изнасилуют.

– Эта девушка когда-нибудь вела себя странно по отношению к вам?

– Вы имеете в виду, сексуально? Нет, конечно, нет. Единственное странное поведение, которое приходит мне в голову, – это поведение моего главного клерка. Каждый раз когда эта девица являлась с ежемесячным отчетом, он целовал ее в щеку. Но я положил этому конец. Я сказал, что ей нет необходимости отчитываться. Это привело его в чувство! – Судья Твист расхохотался. – Да, теперь я ее вспомнил. Но извините, мне еще надо собираться. До свидания.

Он повесил трубку. Какая все-таки лгунья эта (…) девка! Сказала, что судья держал ее при себе, чтобы развлекаться с ней. Случай самой настоящей патологии! Очень опасной!

Я позвонил школьному психологу и услышал:

– Крошка?.. Крошка… А, вы имеете в виду девочку, которую исключили полгода назад.

– Не могли бы вы мне сказать, за что ее исключили?

– С превеликим удовольствием, – ответил он. – Надеюсь, у нее крупные неприятности, (…) ее. Она заявилась в раздевалку перед самой крупной игрой сезона и занялась этим со всей футбольной командой. После чего они ослабели и проиграли, естественно. Господи, как все обозлились на нее. Я столько нервов на нее потратил.

– Вы не использовали ее как помощника в вашей профессиональной деятельности?

– Помощника! Господи, конечно, нет! Она какое-то время была моей пациенткой, но я просто продолжил то лечение, которое порекомендовал ее психиатр. Со школьниками мы всегда так поступаем.

– В чем выражался ее психоз? – спросил я.

– Об этом спросите ее психиатра. Извините меня. Сегодня у меня много дел с детьми.

Я повесил трубку. Наконец-то мне повезло. Всё это сказки насчет помощи ему и его пациентам. Господи, какая лгунья! И она опасна, потому что лжет честным, трудолюбивым профессионалам, которые работают как проклятые, чтобы превратить школьников в порядочных членов общества.

Удача меня не покинула. Психиатр не только оказался в своем офисе, но и отдыхал в, перерыве между посещениями пациентов.

– Всегда рад помочь ФБР, – сказал он. – Что бы стало с психиатрией, если бы правительство ее не поддерживало? Крошка Буфер? (…), у меня столько пациентов, (…) дети… Сейчас посмотрю свои записи. Не вешайте трубку… Сестра, где истории болезни?. А, вот они. Крошка Буфер. Тяжелый случай.

Я весело ухмыльнулся в трубку: – Какой у нее диагноз?

– Гиперактивность. Я сам его поставил, когда она каталась на скейтборде. Ужасно трудный случай.

– Вы назначили лечение?

– Конечно. Вы же не думаете, что я пренебрегаю своими обязанностями и не обращаю внимания на детей? Когда-нибудь могу продемонстрировать свои методы специально для ФБР.

Теперь я знал, что Крошка в моих руках. Прямо в яблочко!

– Что за лечение? – спросил я.

– Гиперактивности? Об этом написано в любом учебнике. Все по книге. Я начал курс лечения, а потом передал ее школьному психологу, чтобы тот продолжил его и завершил. Да, вот и запись об этом.

– Она когда-нибудь занималась с вами сексом?

– (…), конечно, нет! Лечение гиперактивности, естественно, состоит в сексуальном расслаблении. Вы кладете пациента на стол, привязываете и используете ручной вибратор. Если вы имеете дело с девочками, то можно начать с поцелуев, чтобы обеспечить оральную стимуляцию. Но я уверяю вас, с помощью вибратора можно добиться вполне приемлемого оргазма или эякуляции у любого ребенка. Это она сказала, что я занимался с ней сексом?

– Естественно.

– Чушь. Зачем мне маленькая девочка, когда у меня есть целая орава мальчиков, которых нужно превратить в гомосексуалистов? Зачем использовать для этого девочку, когда вокруг полно мальчиков? Никакого смысла!

– Значит, она врет, – заключил я.

– Конечно.

– Тогда вы, наверное, не откажетесь подписать ордер и отправить ее на обследование в Белльвью.

– Что? Конечно, нет! Я категорически против! Вы должны понять, что я прекрасно знаю свое дело. Вам не удастся замарать мою репутацию. Я поставил диагноз «гиперактивность». И это правильно. Был назначен стандартный курс лечения, который начал я сам, а закончил компетентный психолог. Здесь написано: "симптомы полностью подавлены". Не часто попадается ребенок с такими ввалившимися глазами и таким (…) видом, кожа да кости. Сэр, вы хотите сказать, что психиатрия – это наука, которая не ведет к исцелению?

– Нет-нет, – заторопился я. – Но…

– Может, вы и агент ФБР, сэр, но вы ничего не понимаете в работе мозга. Я буду всячески возражать против любых попыток изолировать ее от общества! До свидания, сэр! – Он бросил трубку.

Я уставился в пространство.

Слава Богу, с обследованием Хеллера и Крэк таких проблем не возникало. Судебные постановления были уже подписаны и ждали только исполнения.

Но Крошка Буфер?

С детства привычная к шантажу. Закоренелая наркоманка. Патологическая врунья, которая только и думает, как бы изгадить чью-нибудь репутацию.

Она запросто может добиться, чтобы меня стерилизовали и отправили в тюрьму, где меня будут (…) гомосексуалисты.

Она очень опасна! Сам Джек Потрошитель рядом с ней покажется ангелом!

Исчез последний шанс убить ее. Я не мог обезвредить Крошку, не рискуя угодить при этом в тюрьму, если она исчезнет.

Я вынужден был оставить ее в живых и ждать, пока она сживет меня со света с помощью вранья и фотографий. Увы, я не мог убить ее. У меня не было выхода.

Я чувствовал, что схожу с ума.

Я не мог остаться и давать представления для гомосексуалистов.

И не мог сбежать.

Но мне надо было сбежать.

Впрочем, если я сбегу, Крошка со своими доказательствами насилия все равно настигнет меня и прикончит, где бы я ни был.

Неожиданно я почувствовал приступ храбрости. Я понял, что не могу просто сидеть вот так и ждать, пока окончательно свихнусь.

Я должен что-то придумать. Я должен что-то придумать. Я должен что-то придумать!