Глава 3.

Сколько я выстрадал за этот тяжелый, долгий день! Козья пещера воняла намного сильнее, чем может вытерпеть нормальный человек, а мнение офицера Аппарата кое-что значит.

Хотя перед нами простирались сотни квадратных миль воды, у нас не было ни капли, чтобы промочить пересохшее горло.

Около полудня облака рассеялись, и солнце, двигаясь на запад, осветило нашу пещеру. Стало еще хуже.

Мэдисон без конца включал радио и настраивался на рок-музыку. Я узнал ансамбль "Хуч-Хуч Бойз", который обожала медсестра Билдирджина. Они пели по-турецки, вставляя английский сленг.

Окаменей со мной,

Ты должна замереть со мной.

Разве не видишь, я умираю без тебя.

Покури со мной марихуаны,

Я не устану наслаждаться.

Возьми мой бхонг…

– Заткни их! – рявкнул я.

– Простите, – ответил Мэдисон. – Мне надо послушать местную музыку. Я обнаружил пробел в своих знаниях. Вначале вы говорите на языке, которого я никогда раньше не слышал, а теперь я слышу песню на смеси английского с турецким. Что значили турецкие слова?

– Да заткнись же! – взмолился я.

Я чувствовал себя все хуже. Если куришь марихуану несколько недель подряд, то потом особенно остро чувствуется отсутствие воды. За стакан ледяного «Севен-ап» я бы отдал все что угодно. Я почти наяву видел, действительно видел, зеленую баночку – огромную, запотевшую с мороза. Но я героически собрался с силами и не позволил себе потянуться за ней. Она исчезла.

Днем солнце, отражавшееся от воды, слепило глаза и постепенно раскалило наше убежище. Жара – и вонь – стала невыносимой. Мне мерещились банки с «Севен-ап», но все они исчезали.

Наконец солнце опустилось очень низко, посылая в пещеру последние лучи в тщетной надежде достать меня. И оно одержало победу. Я свалился в обморок.

Чья-то рука потрясла меня.

– Кажется, кто-то зовет вас этим забавным именем – Грис, Грис.

Я тупо выпучил глаза. Это был Мэдисон. Я пришел в бешенство.

– Ради Бога, если ты хочешь меня так называть, говори правильно. То, что ты обзываешь английским «Г», на самом деле произносится как нечто среднее между «X» и «3» с горловым придыханием.

– Нет-нет, вы послушайте! – воскликнул Мэдисон. – Кто-то зовет вас.

Я сел. Да! Издалека доносилось: "Офицер Грис! Офицер Грис!".

Я вскочил на ноги. Было все еще светло. Только дураки могут летать на космическом корабле при дневном свете! Из-за них нас всех предадут суду за нарушение Кодекса.

Я бросился наружу. Мэдисон протянул мне что-то. Пакет с деньгами и бумагами. Я схватил его и побежал прочь от пещеры. Но бежал я недолго. Потому что наступил на камень. Кошмар!

Хромая, я побрел по козьей тропе, обогнул скалу, вышел на открытое пространство и… остановился как вкопанный.

Там стоял огромный пуленепробиваемый «даймлер-бенц» 1962 года с красным орлом!

А около него Ахмед, таксист.

Рядом с ним стоял и Терс, водитель.

Но они же мертвы!

Я убил их бомбой!

Жажда и постоянное нервное напряжение доконали меня.

Теперь меня не просто донимали галлюцинации, я видел привидения!

Терс злобно расхохотался, и я свалился в глубокий обморок.