Глава 4. «МНОГОЛИКАЯ КОБРА».

Когда улеглись первые страсти вокруг неожиданного появления кудесника, которого многие считали принявшим лютую смерть от татей-разбойников, Ярил попросил остаться с воеводой наедине. Тур Орог бросил косой взгляд на молчаливую гору медведя в центре шатра и удалил всех, кроме Вышаты. Милостник отошел к выходу и встал рядом с медведем, незаметно проверив, как вынимается меч из ножен — так, на всякий случай. Кудесник говорил долго, пересказав и то, что он слышал от Милава, и то, чего кузнец не знал. Тур Орог и Вышата к сказанному отнеслись по-разному. Вышата, будучи непосредственным свидетелем превращения Аваддона в Годомысла, поверил сказанному сразу и безоговорочно. А воевода верил кудеснику с трудом. Да и кто не усомнится в подобном? Тогда Ярил попросил Милава вернуть себе облик кузнеца, что тот и проделал с огромным облегчением. Все-таки полдня париться в медвежьей шубе — удовольствие не из приятных! Превращение, произошедшее у него на глазах, несколько поколебало сомнения воеводы, но до конца, по-видимому, так и не убедило. Кудеснику большего и не нужно было. Отправив Милава из шатра вместе с Вышатой — пусть себе погуляют, — он обратился к Туру Орогу:

— Теперь, когда мы одни, что делать думаешь?

— Слухачи определили — воинов в крепости не больше трех сотен. Женщин и детей в расчет не берем — не воевать же с ними. К штурму у нас все давно готово. Однако не хочется мне такой грех на душу брать, ибо ведуны утверждают, что заколдованный воин боли не чувствует и биться будет, пока в нем силы есть. Значит, всех придется уничтожать под корень. А сколько своих поляжет — неведомо! И это в то время, когда обры новым походом грозятся. Вот и не могу решиться на приступ…

— И правильно, — сказал кудесник, — придумали мы тут с Милавом-кузнецом дело одно. Только без твоего согласия, воевода, никак нельзя.

— А что за дело?

— Да сразу-то и не обскажешь. Вели чего-нибудь покушать принести разговор будет долгим…

* * *

— Итак, уважаемый сэр Лионель, есть ли у вас вопросы относительно того немудреного дела, что я вам собираюсь поручить? — Аваддон внимательно следил за реакцией Калькониса.

— Вообще-то нет… — Кальконису вовсе не хотелось, чтобы чародей лишний раз копался в его мыслях.

— Тогда приступим. Однако… — Секундная пауза насторожила Калькониса и заставила искать ответа в глазах Аваддона. — Хочу напомнить, что я буду внимательно наблюдать за вами… Очень внимательно! — Кальконис почувствовал, как сердце екнуло, а потом учащенно забилось. — Так что не пытайтесь сбежать.

— Да что вы! Как можно! И в мыслях не было… — затараторил Кальконис.

— Ваши мысли для меня просты и понятны. Поэтому и напоминаю: не пытайтесь удрать — все равно ничего не выйдет. — И чародей взглядом указал на свои руки.

Кальконис внимательно следил за тем, как тонкие пальцы сжали резные подлокотники кресла, через мгновение из-под них потекла вода! Сэр Лионель понял, что ему действительно никуда от Аваддона не деться. — Я готов, магистр…

* * *

— Милав, тебя там какая-то старуха спрашивает, — обронил Вышата, входя в шатер, в котором они разместились вместе. Ярил отказался даже от гостеприимства Тура Орога и по своей давней привычке предпочел небольшой шалашик прямо за шатром воеводы.

— Что за старуха?

— Имени не назвала. Сказала, что хорошо тебя знает.

— Ну, пойдем глянем…

Вышата по своим делам задержался в шатре, и Милав пошел один. Через миг до Вышаты долетел радостный возглас кузнеца:

— Бабушка Матрена, как ты здесь очутилась?!

— Э-э, милок, для меня нет загадок на земле нашей. Где травинку, где лесинку спросила, вот они и привели меня сюда!

— Когда ты только все успеваешь, баба Матрена? — удивился Милав. — Мы сами только вчера вечером сюда добрались! Или ты в свои годы еще и верхами ездишь?

— Ох и шутник ты, — сконфузилась старушка, — я тропы тайные ведаю. По ним и добралась.

— Странно, — удивился Милав, — мы с кудесником тоже не шибко-то по лесам плутали.

— Фу-у, нашел чему удивляться, да я по этим лесам столько годов хожу не чета твоему кудеснику!

— Ладно-ладно, — примирительно замахал руками Милав, — вижу, что вы друг друга стоите. А ты, баба Матрена, сюда по делам или как?

— Я всегда при деле. Вот травки-говоруньи соберу для зелья знатного и обратно. А еще хотела на тебя посмотреть — как ты здесь: не забижают ли?

— Ну что ты, баб Матрена, — улыбнулся Милав, — здесь нас с кудесником как самых дорогих гостей встретили!

— Вот это хорошо! — радостно воскликнула старушка. — А этим охальникам — припевалам городского старшины я еще устрою лечение по всем правилам!

— Полноте, Тур Орог уже наказал ослушников.

— Гляди ты, — изумилась старуха, — и когда успел только?

— Вчера еще человека специального с дознанием в Рудокопово отправил.

— Это правильно, — согласилась старушка, — негоже так с людьми обращаться.

Милав предложил старушке перекусить, но баба Матрена отказалась:

— Мне травку-то до росы вечерней собрать надо. А как стемнеет — я зайду к тебе. Проводишь старушку-то?

— Какой разговор! — воскликнул Милав. Старушка направилась прямо в лес. Милав, что-то вспомнив, окликнул ее:

— А где растет трава-говорунья?

— У водоемов чистых, — отозвалась она, — а тебе зачем?

— Так здесь неподалеку озеро есть хрустальное. Там травы этой небось покосы целые?!

— Озеро? — задумалась старушка. — Вроде не припомню что-то…

— Ну, как же, там еще девица такая — Вила-Самовила обретается!

— Извини, милок, не ведаю я озера этого, — отозвалась старушка, — я уж лучше по своим местам пройдусь — вернее будет.

«Странно, — подумал Милав, — столько лет по лесам ходит, а озера целебного не встречала!».

В этот момент к нему подошел Вышата и пригласил в шатер воеводы, чтобы обсудить план захвата крепости; Милав поспешил на зов и сразу забыл про бабушку Матрену.

Обсуждение плана заняло довольно много времени. Не все согласились с предложением Ярила, считая, что пребывание в плену серьезно отразилось на его умственных способностях. Ярил не обижался: в последнее время росомоны видели на своей земле слишком много странных и даже страшных вещей, и это не могло не сказаться на их взглядах. Спокойно-нейтральное существование двух народов — человеческого и лесного, — которым так гордились и те и другие, могло сейчас прерваться затяжным конфликтом. Кудесник все это понимал и настойчиво отстаивал свой план. Только успех мог вернуть обитателям земли Рос взаимное уважение и доверие. Ради такой цели Ярил готов был пожертвовать славой непогрешимого кудесника. В конце концов, сошлись на том, что план захвата крепости будет состоять из двух частей: в первой участвуют только представители Лесного Племени, а во второй — только росомоны. Кудесник итогом напряженных споров остался доволен:

— Да, не просто было убедить военачальников, — сказал он Милаву, когда они вышли из духоты шатра в лесную вечернюю свежесть. — Спасибо Вышате помог сломить недоверие.

— Я после боя в тереме Годомысла готов молиться на Лесной Народ, подал голос милостник, вышедший из шатра вслед за кудесником. — Откровенно говоря, если бы не видел все собственными глазами, не знаю, как бы я сам повел себя на совете.

— Доверять надо, — сказал Ярил, — и первым делом не на личину страшную смотреть, а в глаза заглянуть или в душу…

— Золотые слова! — знакомый голос вклинился в беседу. — Я вот слушал вас там, на совете, и все удивлялся…

— Ты этим занимаешься весь день напролет, — подал голос Милав.

— Разумеется, потому что, глядя на вас, нельзя не удивляться, парировал Ухоня. — Так вот, я продолжу мысль, бестактно прерванную молодым неотесанным кузнецом!

В сгущающемся сумраке блеснули зубы Вышаты — поддай-ка, Ухоня, этому зазнайке!

— При обсуждении плана вы забыли самое главное!

Все трое насторожились — уверенный голос ухоноида вызвал интерес к его словам.

— И что же? — спросил Вышата.

— Вы забыли дать название секретной операции! — воскликнул Ухоня, удивленный несообразительностью своих собеседников.

— Всего-то?! — Милав пытался казаться серьезным.

— Без названия нельзя, — убежденно заговорил Ухоня, — тогда удачи в деле не будет…

Удача действительно нужна была как никогда, поэтому кудесник немедленно поинтересовался:

— Есть предложения?

— Есть! — гордо отозвался ухоноид. — «Многоликая Кобра!».

Милав прыснул, едва удержавшись от смеха, а Вышата, принявший все за чистую монету, спросил:

— А что такое «кобра»?

— Я тебе потом объясню, — сказал Милав, подавляя смех и оттаскивая милостника в сторону.

— Чего это вы?! — обиделся Ухоня. — Вполне приличное название: и со смыслом, и со вкусом!

— Видишь ли, Ухоня, — кудеснику не хотелось обижать искренних чувств ухоноида, — нам незнакомо слово «кобра», и мы не даем название битве до боя, чтобы не сглазить.

— Правда?! — удивился Ухоня. — Я не знал этого… «Я тоже», — подумал Ярил.