Глава 4.

Исправительно-трудовые мероприятия.

Видимо, до приезда взвода из Чернодырья секретный объект в Шиханах был самой дисциплинированной воинской частью в Российской Федерации. В общем-то, и неудивительно, если вспомнить - не к ночи, не к ночи, тьфу-тьфу-тьфу! - полковника Копца, а тем паче - майора Сытина. И ведь они, как можно понять, не самые главные в этой местности. О том начальстве, которое способно держать в руках подобных офицеров, вообще лучше не думать. Но все-таки, согласитесь, когда на гарнизонной гауптвахте даже нет надписей на стенах камер - это уже что-то совсем… А вот тут на выбор: странное, страшное, необычное, чудовищное…

- Да ничего, ничего, не пугайтесь! - добродушно урчал толстенький старший прапорщик, возглавлявший это удивительно тихое заведение. - Просто к нам редко кого посылают, ну, разве патруль приведет… А так - товарищи офицеры все на местах решают. Места у нас, сами знаете, интересные, можно человека так законопатить, что он потом сам себя не найдет. Опять-таки, и казне прямая польза: здесь вас, дармоедов, кормить-содержать надо, а так - вот они, подопытные, надо ж на ком-то наши причиндалы испытывать. Хоть разик надеть на вас химзащиту, задымить в камере и заставить бегать, пока всякую боеспособность не потеряете… Вот, то-то же! После этого у нас мало кто на второй раз напрашивается. Да, кстати, будете у меня тут нарушать - живо в лабораторию отправлю! Для опытов! Они там как раз что-то гу-у-у-манное испытывают. То ли усыпляющее, то ли ослепляющее, то ли слабительное…

Словом, царили на шиханской «губе» тишь, гладь, благодать и воинский порядок. Караул во главе со старлеем Волковым героически боролся с зевотой при помощи запрещенных в армии, но любимых народом азартных игр. Арестантам, естественно, карты не полагались. Более того: караул развлекался как раз с помощью колоды, изъятой у младшего сержанта Валетова уже в камере.

- Потом верну, - напутственно похлопал Фрола по плечу бдительный Волков. - Ты бы хоть соображал, кого обмануть пытаешься… Ну ладно, на первом шмоне лохи местные не нашли, но уж меня дурить… Что, думал, раз по команде «отбой» темное время суток наступило, так никто к вам и не заглянет?

- Никак нет, товарищ старший лейтенант, не думал, товарищ старший лейтенант, виноват, больше не повторится, товарищ старший лейтенант, - покаянно бубнил Валетов. За подобные нарушения любому арестанту на любой «губе», даже самой тихой, всегда ласково и приветливо светил карцер. Учитывая изобилие пустых камер, старлей мог и не прибегать к таким крайним мерам. Достаточно рассадить нарушителей дисциплины поодиночке, и можно не беспокоиться до самого утра…

- Облом, - подвел печальный итог Резинкин, когда железная дверь с грохотом закрылась за низеньким разведчиком. - И что мы теперь делать будем?

- Кто как, а я спать. Если тут это дело вообще получится, - вздохнул Простаков, пытаясь поудобнее устроиться на койке. Мешало ему не то, что она была жесткой и холодной - охотнику не привыкать, - а грустное и непреодолимое обстоятельство: местные арестанты, похоже, все как один отличались мелким ростом и узкими плечами. Как ни ложился Леха, как ни складывался, все было напрасно: полностью поместиться на твердой поверхности ему не удавалось. Постоянно что-нибудь повисало на некоторой высоте над полом и начинало медленно, но неуклонно следовать закону всемирного тяготения. Стоило хоть на секунду полностью расслабиться, как раздавался глухой стук упавшей руки или ноги, и было до обидного ясно, что ночью за ними сможет последовать все остальное. - Блин, на пол, что ли, лечь?

- Ага, и под утро добренький старлей плеснет тебе туда водички. Чтобы мягче было. - Валетову места хватало с избытком, но спать не хотелось совершенно. Он лежал, закинув руки под голову, разглядывал ржавые пятна на потолке и вспоминал события последних дней. Как тут, однако, быстро все! В Чернодырье служба шла ме-е-едленно, почти по-деревенски. Впрочем, почему же «почти»?

А тут все-таки столица, какая уж есть… И темпы соответствующие.

И вообще, блин, будет о чем рассказать на гражданке.

- Витек! Слышь, Резина! А ты дембельский альбом делать будешь?

- Ну… - сонно отозвался Резинкин. После того как он научился спать в кабине «шишиги», размер и качество койки его перестали волновать совершенно. Равно как и ее наличие или отсутствие.

- Что «ну»?! - возмутился Фрол. - Вот мы тут, может, в самое интересное место за всю службу попали, а как ты его нарисуешь? Не-е, Резина, надо фотоаппарат доставать. Мы с тобой, считай, почти деды, нам уже пора карточками обзаводиться.

- Обзавелся тут один такой, - проворчал беспокойно ерзающий Простаков. - Ты че, забыл, что тут все секретно? Ты хоть рядом с деревом снимись, тебя вычислят и повяжут. У них здесь строго. - Леха тяжело вздохнул и добавил громким шепотом: - Ты что, про ихнего особиста забыл? Этот, блин, товарищ майор у тебя за спиной еще до щелчка окажется!

- Ничего, мы осторожненько, потихонечку, - пробормотал Валетов, изо всех сил пытаясь не потерять уверенность в своих силах. - Не может он сразу везде быть…

- Да кто его знает, этого майора! - Резинкин отвернулся носом к стенке. - Слушай, давай спать, а то завтра припашут куда-нибудь. И вообще, где ты тут аппарат достанешь? И бабки на него?

- Не веришь ты в способности своего друга, не веришь, Витек… У летехи нашего почти штука баксов, можно подкатиться. Там и нужен-то от силы полтинник, нам «мыльницы» за глаза хватит. А купить я и через Светку смогу. - Фрол самодовольно улыбнулся. - Это запросто. Может, у гражданских тут свободно продается, а нет - вон, до Вольска полчаса ехать, даже меньше, и там-то уж точно есть.

- Была у нас штука баксов, да уже кончилась. - Героические попытки Гулливера устроиться на лилипутской кровати не увенчались успехом, и Леха вполне справедливо решил, что иногда лучше хорошо сидеть, чем плохо лежать. - Не слышал, что ли, как Васьков делиться предлагал? Так что на спички нам оставят, а на курево уже не хватит, вот попомнишь мои слова!

- Так, погоди, я чего-то не понял, - при слове «курево» что-то с громким щелчком перемкнуло в утомленном мозгу Резинкина, и спать ему сразу же перехотелось. - Где, ты говоришь, эта Светка работает? В аптеке?

- Точно. Я у нее вазелин для Мудацкого и покупал. - Валетов мечтательно улыбнулся. - Договорились в воскресенье встретиться. Мы же в субботу отсюда выходим, я ничего не перепутал?

- Пока что нет. Валет, ты что, не просек еще? - Резинкин опасливо покосился на дверь и зашептал: - Нет, ребята, это нам повезло так врезаться! Слушай, может, она нам чего-нибудь поинтереснее «мыльницы» достанет?

- Тебе что, своих колес мало? - Фрол посмотрел на друга как-то настороженно. - На «шишиге» четыре, на бээрдэме четыре… Может, хватит, а? Была бы она заведующая, а так… Там же все на учете, Витек! Не посадят, так уволят. Что, думаешь, я не спросил?

- На «шишиге» пять, запаску забыл. А бээрдэмке ты загляни под брюхо, когда выйдем. Еще четыре найдешь, - сварливо заметил Резинкин. - Учет, учет… Долго ли, умеючи! Если хочешь знать, можно и тем, что без рецептов, обдолбиться, только знать нужно, чем и сколько. Вот, блин, большие деньги у тебя были, всегда мог чего-нибудь хорошее достать… Ладно, хрен с ними, с колесами, но хоть спирт у нее купить можно?

- Да ладно вам! - Простаков наблюдал за начавшейся перепалкой с здоровым сибирским юмором. - Все, что ли, купили? Тогда давайте делиться! Только сначала ты мне скажи, умник, как ты собираешься через три забора к ней двигать? На вертолете подлетишь?

- За-або-о-оры… - насмешливо протянул Валетов. - Ты че, Леха, первый день в армии? Так давай мы тебя обратно в духи произведем…

Договорить Фрол не успел. Зато успел подумать, что камера «губы» - слишком маленькое помещение для подобных шуток. И потолки в ней низкие. Не вставая с койки, Леха дотянулся до пятнистого воротника приятеля, потом поднялся - и Валетов почувствовал, как за шиворот сыплется потревоженная затылком побелка. Перед носом, закрывая открывшийся с высоты вид, маячила сложенная из мозолистых пальцев кувалда.

- Дух, говоришь? - глаза Простакова опасно и знакомо блеснули красным. - Щас тебе будет дух… Щас он у тебя кончится… Щас я тебе его повышибу!..

- Леха, Леха, погоди! - заверещал Резинкин, цепляясь за держащую Валетова руку и подтягиваясь на ней, как на турнике.

С той, разумеется, разницей, что рука была гораздо толще и хвататься за нее было не так удобно. - Пусть он сначала договорит! Пусть скажет, как отсюда бегать можно!

Медленно, очень медленно опускался Валетов на пол. До последнего момента он не был уверен в том, что когда-нибудь ему самому удастся воспользоваться разведанными накануне маршрутами. На мрачном Лехином лице Фрол уже прочитал свой приговор, и ясно было, что с мораторием на смертную казнь и прочими штучками культурной Европы младший сержант Простаков совершенно не согласен. Однако вот уже потолок снова оказался где-то высоко… Вот и ботинки коснулись серого цемента, и кулак отодвинулся - и ничего, можно жить. Опять получилось.

- Ну? - поинтересовался Простаков, не выпуская воротника Фрола из цепких пальцев. - Что ты там насчет духов?

- Я насчет заборов, - заторопился Валетов, виновато поглядывая на красные огоньки под мрачно насупленными бровями. - Леха, ну ты же знаешь, если есть забор, то будет и дырка. Разве что каждый день проверять, а тут этот забор километрами, и народу тут служит полно, должны же они в самоходы бегать, так?

- Может, и так, - согласился сибиряк, слегка приподнимая свою жертву над полом. - Ты не трещи, ты дело говори: где тут ходят?

- Сказать не могу… Эй, эй, я же не говорю, что не хочу! Не могу я, тут долго объяснять, и все равно не поймете, вы ж там не были! Это на месте показывать надо!

- Ладно, выкрутился, - вздохнул Леха и разжал пальцы. - В воскресенье покажешь. Мы тебе мешать не будем, мы тебя просто проводим.

- И вернемся, - уточнил Резинкин. - Всем сразу не получится, засекут. И вообще, мужики, нас обещались на две недели запрячь по полной программе, так что…

- Так что давайте-ка спать, - пробурчал окончательно успокоившийся Простаков. - Хоть как, а надо. Потом не дадут.

Никто из сидящих на «губе» не мог и предположить, насколько близко к ним подошло это «потом». Старлей Волков по своей вредной профессиональной привычке умудрялся даже по бетонному полу в тяжелых ботинках ходить почти бесшумно.

Загремела и завизжала дверь, суровый голос прогрохотал:

- По одному, на выход! Руки за спину!.. Ладно, это я так, по привычке. В общем, орлы, готовьтесь к трудовому подвигу.

- Товарищ старший лейтенант, так ведь ночь уже! Не положено после отбоя, даже на «губе»! - по привычке заныл Валетов. Командир разведчиков сочувственно покачал головой, побарабанил пальцами по кобуре и со вздохом произнес:

- И правда ведь, если по распорядку, то не положено. Что делать будем?

- Подождем до утра?! - радостно предположил Резинкин.

- Сейчас подумаем… Да, а почему это вы не спите, если команда «отбой» была полчаса назад? Ну-ка, сорок пять секунд! Время пошло!!!

На тридцатой секунде шорох затих, и в камере было слышно только мерное посапывание троих солдат.

- Вот, теперь хорошо, теперь все прямо как в армии. - Волков еще раз посмотрел на часы. - Молодцы. А сейчас будем соблюдать порядок. Па-адъе-о-ом, вашу мать!!! Десять… Двадцать… Тридцать… Сорок… А-а-атбой!!! Двадцать… Тридцать… Па-адъем!!! Ну, кто-нибудь хочет, чтобы я скомандовал «отбой»?

- Никак нет, товарищ старший лейтенант! - хором отозвались химики.

- Вот то-то… Вижу, все готовы к труду и обороне, так что сейчас пойдете трудиться на благо вашего родного Министерства обороны. Тут у связистов небольшая неприятность - что-то с каким-то кабелем случилось, а завтра начальство прибывает. Так что ваша боевая задача - до восьми ноль-ноль делать все, что вам прикажут.

- Так мы же не связисты, мы же в этих кабелях ни хрена не понимаем, - робко возразил Резинкин. - Что мы тут сделать-то можем?

- Все, что Родина прикажет, товарищ ефрейтор. - Волков был строг и непреклонен. - Например, можете копать. А можете не копать. Если, например, потребуется что-то тащить. Все понятно?..

***

Задерганный и сонный капитан с «молниями» связиста долго переводил взгляд с арестантов на конвой, явно не понимая, кого из них ему прислали на подмогу. Два здоровенных «шкафа» с автоматами и офицер с пистолетом привели троих мятых бойцов, из которых один явно выглядел непригодным для земляных работ. Вглядевшись, связист отметил красный цвет берета на начальнике караула… и через секунду чуть не потерял сознание, сообразив, кто именно носит такие головные уборы.

- Это вы откуда их привели? - наконец смог выговорить он. - Из дисбата?

- С местной «губы», - ухмыльнулся начкар. - Все, что было.

- Ладно. - Капитан несколько пришел в себя и еще раз критически осмотрел пополнение. - Значит, так. Где-то перемкнуло кабель, по которому нас посылают на хрен с самого верха. Рота связи сейчас в полном составе ищет, где именно, и вы к ней присоединяетесь. Сейчас я вас отвезу на ваше место, там большого ума не надо: всего-то докопаться до этого самого кабеля и начать аккуратненько рыть вдоль него, там где-то должна быть соединительная муфта. Метров пять туда-сюда, не больше. Как найдете, сообщаете мне, я присылаю своих гавриков с аппаратурой, они все проверяют. Если нашли - так же аккуратненько все закапываете и отправляетесь спать.

- А если не нашли? - поинтересовался самый мелкий из арестантов.

- Тогда ищем следующее соединение. Когда будете копать, не забудьте присоединиться к нашим тихим и теплым молитвам, которыми сейчас вся рота поминает души проектировщиков этой системы и всех их родственников заодно.

- Это какие же молитвы? - старлей чуть сдвинул вперед свой берет и звучно почесал затылок.

- Вот вы подумайте, что муфты можно было, как у людей, в колодцах делать, а не зарывать для полной секретности, - тогда поймете. Так, дальше: из землеройной техники могу выделить два агрегата БСЛ-120 и один ЛПК-1,5-20.

- А это что такое? - заинтересовался арестант с лычками ефрейтора на плечах. - Может, мы с управлением-то не справимся?

- Справишься, справишься, - подбодрил его начальник караула. - Уж на БСЛ точно управление простое, всего одна ручка. Что, ни разу с большой совковой лопатой не работал?

- Работал, - несколько увял ефрейтор. - А почему «сто двадцать»?

- Длина с черенком в сантиметрах, - пояснил капитан. - ЛПК, соответственно, лом пожарный, красный, полтора метра, двадцать килограмм. Ну, красного не гарантирую, зато по размеру - даже чуть больше получается! Справитесь, я думаю. Копать будете не до обеда, а пока нужно, так что сачковать - не в ваших интересах. Не найдем до завтра - будете пупок корчить сутки, потребуется - и больше.

- У нас в батальоне и то экскаватор был, - негромко проворчал самый высокий из будущих землекопов. - А тут такое хозяйство здоровенное, и тоже вон что придумали - БСЛ, ЛПК…

- Это точно, лучше ничего не придумали. - Связист зажмурился, потер переносицу и чуть потряс головой. - Я, конечно, могу сейчас из парка экскаватор пригнать, только кто потом расплачиваться будет, если ковшом мою ниточку окончательно порвет? А так все будет тихо, аккуратно, главное, ломом слишком уж сильно не долбите, пока не поймете, что там попалось. А лопатой - как хотите, ничего ему не будет. Лопатку он выдержит, там проводок-то бронированный.

- И еще вопрос, товарищ капитан. - Носитель красного берета оглянулся на своих автоматчиков, потом строго взглянул на порученных его хлопотам нарушителей армейского закона. - Как там, на месте, с освещением? Ночь все-таки, не положено без освещения арестованных выводить.

- Ну что я, не понимаю, что ли? - Капитан возмутился вполне серьезно. - Старлей, ты за кого меня принимаешь, а? Я все-таки в армии на-амного побольше твоего и устав выучил, когда ты еще не то что без портянок - без порток ходил! Под стол пешком! Не было бы света - я бы своих поставил, они и на ощупь сообразят, что и как, а вы еще натворите чего… Там место рядом с нашей главной дорогой, а на ней фонари, между прочим, горят. Не то чтобы часто, но вам вполне хватит. Как я помню, вы там чуть ли не под самым столбом рыть будете, так что света будет - как у хирурга на столе. Еще вопросы есть? Нет? Тогда выходите и грузитесь, там сейчас «ЗИЛ-131» подъехать должен. Как сядете, скажите водителю, чтобы погудел, мне тут еще надо прозвониться…

И в самом деле, света оказалось вполне достаточно. Вот только под самым фонарем все время работать не получилось. До кабеля добрались всего-то через полчаса: что такое полтора метра земли, если потом можно будет выспаться?! Вот дальше интерес начал быстро уменьшаться. Чем длиннее становилась канава, тем меньше его оставалось, этого интереса.

Вначале Валетову приходилось совсем легко. Работу ему дали вполне по силам: подгребать вынутый из ямы грунт и перекладывать подальше, чтобы не сыпался обратно, заодно подавать фляги упарившимся друзьям и вообще стоять на подхвате. Потом выяснилось, что ночные фонари не только светят, но и греют не хуже полуденного солнышка. Первым задымился, как прорубь на морозе, Резинкин. Через два метра, не найдя желанной муфты, скинул камуфляж с вспотевшей спины и Простаков. На третьем метре он сдался и вылез на перекур.

- Не, до утра мы отсюда точно не уйдем, - хрипло вздохнул он.

- А потом еще приедет этот капитан и заявит, что мы вообще не на том месте, а надо было метров на сто в любую сторону, - изрек мрачное пророчество Резинкин.

- Накаркаешь. - Простаков суеверно сплюнул через левое плечо и постучал по черенку лежавшей рядом лопаты.

- Кстати, даже если найдем, это еще не все, - напомнил Валетов. - Может, не на этом участке у них замкнуло, так что будем…

- Слушай, ты бы поработал, пока мы отдыхаем, - устало посоветовал Резинкин. - Глядишь, быстрее дело пойдет, а то мало ли что - может, еще в другом месте ковыряться надо. Вон, бери «карандашик» и подолби немножко над кабелем, а мы потом подберем.

- Да ты что! - ужаснулся Фрол, глядя на лом, как осужденный - на топор палача. - Он же больше меня!

- Это в длину, а по весу ты на-амного тяжелее! - успокоил друга Простаков. - Раза в два, наверное, а то и все три. Так что давай, давай, не отлынивай.

Под внимательными взглядами товарищей-палачей Валетову пришлось спускаться в траншею и брать в руки такой непривычный инструмент. Первые удары показались не очень тяжелыми, но достаточно неудобными. Потом неудобство значительно возросло. Впрочем, и проклятый лом начал тяжелеть. Фрол даже посмотрел на его кончик - не налипает ли чего? Нет, земля была сухой и пыльной, жало при желтоватом свете фонаря блестело, как золотая коронка в пасти уркагана. - Сачкуем? - раздался над головой насмешливый голос старлея Волкова. - Маши, маши, развивай мускулатуру. Что-то ты у нас хиленький. Как тебя только в армию призвали? Надо было перед этим год откармливать… Или денег не хватило отмазаться?

- Я сам попросился, - проворчал Валетов, ковыряясь ненавистной железякой в плотном, спрессованном и засохшем до каменной твердости суглинке.

- Ну-у, раз такой герой, тогда конечно, - покивал головой Волков. - Тогда давай, руби веселей! Раз сам напросился, тебе такое развлечение в радость должно быть. Или ты пострелять хотел? Тогда тебе надо было в танкисты проситься, с твоим ростом - самое то, что им нужно. Правда, «карандашик» и у них на вооружении. А еще кувалда и много чего такого же. Один снаряд пуд весит, в танке сорок штук - никакого тренажера не нужно. Ну, чего застыл? Не вижу радостной улыбки!

- Инструмент неудобный, товарищ старший лейтенант. - Валетов обиделся, но пытался не подать вида. «С твоим ростом», надо же! Сам-то, можно подумать, великан - у любого в своем взводе под рукой пробежать может и берет не потерять… И как только его в спецназ взяли, такого злобного карлика? - И не по росту, и в руках скользит. Видите, какая железка гладкая? Тут хотя бы рукавицы нужны. И по правилам они положены, кстати!

- Скользит, говоришь? - Старлей ухватил лом за торчащий из ямы конец и легко, без усилия выдернул. Подкинул в одной руке, присмотрелся. - Точно, гладкий. Знаешь почему? Потому как поколения, многие поколения российских солдат его отполировали, и причем, заметь, без всяких рукавиц. Ничего, сейчас я тебе помогу. Ты, кажись, сантиметров на пять пониже будешь?

Спецназовец примерился, ткнул ломом в землю. Перехватил чуть пониже, удовлетворенно кивнул. Приподнял инструмент на уровень груди, напрягся. Послышался жуткий скрип, и толстый стальной стержень начал сгибаться, сгибаться… В разинутый рот Валетова полетели мелкие крошки окалины, но он этого не замечал. Он смотрел, как низенький старлей завязывает точно в выбранном месте изящный узелок.

- Вот, теперь скользить будет меньше. - Волков все-таки слегка запыхался, но рука не дрожала. - Давай работай, не сачкуй! Думаешь, нам тут ночевать много радости?

Потрясенный Фрол ухватил орудие труда и начал вгрызаться в Приволжскую возвышенность. Действительно, работать стало намного удобнее. Настолько удобно, что Валетов не выпускал лом из рук даже тогда, когда у него попробовали его отобрать отдохнувшие приятели. Он долбил и долбил, рушил и подковыривал, выбивал из земли облака пыли и потоки сыпучего грунта, прерываясь только на то короткое время, которое требовалось Простакову на пару взмахов лопаты.

Они прокопали почти десять метров и ничего не нашли. Подъехал капитан-связист, предложил повести траншею в противоположном направлении. Простаков вяло попробовал возразить, но Валетов молча подхватил «карандашик» и начал долбить с каким-то мрачным фанатизмом, словно оголодавший дятел. Не напрасны были его труды - не прошло и получаса, как на ржавой витой броне обозначилось отчетливое вздутие. Осторожный скрежет лопаты - и показались ошметки старой изоленты.

- Она самая, муфта! - радостно подтвердил Волков. Кивнул одному из своих бойцов, тот умчался в ночь, придерживая локтем автомат. - Пока проверят, у вас законный отдых. Разрешаю прилечь на травке. Если что, разбудим.

Никаких возражений не последовало. Резинкин тут же свернулся калачиком, Простаков рухнул, раскинув руки. Валетов долго возился, но все-таки пристроился и уснул, обвившись вокруг лома, который он так и не выпустил из рук.

Проснулся Валетов от того, что поднявшееся над холмами солнце принялось щекотать ему лицо теплыми лучами.

- Доброе утро! - услышал он и повернул голову на звук. Рядом сидел старший лейтенант Волков и сосредоточенно протирал ботинки пучком травы. Чуть подальше махали лопатами Простаков и Резинкин, закидывая землей вырытую ночью траншею.

- Доброе утро, товарищ старший лейтенант! - Валетов вскочил на ноги. Что-то беспокоило, чего-то ему не хватало. Наконец вспомнил, чего именно, нагнулся, поднял лом и бережно стер с него капли росы. Потом еще и рукавом просушил: не дай бог, заржавеет… - Как вы думаете, разрешат мне этот «карандашик» с собой забрать?

- А зачем он тебе? - хмыкнул старлей и на мгновение оторвался от чистки обуви. - Что, удобный инструмент вышел? Как раз по руке?

- И это тоже, - согласился Фрол. - Вообще-то я его думал на память оставить. Сувенир, понимаете ли, на память о Шиханах, к дембельскому альбому дополнение. Вот буду кому рассказывать о нынешней ночи - не поверят ведь, а так - я им доказательство под нос!

- Заодно сказав, что это ты сам завязал? - уточнил Волков и вырвал новый пучок полыни.

- Нет, это перебор будет, - задумчиво ответил Валетов. - Еще попросят второй узелок завязать… Товарищ старший лейтенант, а дальше мы куда? Чего тут связисты нашли?

- Да ничего не нашли, но все исправили. Так что приказано все засыпать, травку на место повтыкать - и можно обратно на «губу» отправляться. Вот, кстати, как раз тебе задание по росту и силе: провести маскировку на месте земляных работ. А то, знаешь, тут начальство ездить будет, увидит, что все перекопано, начнет интересоваться отдельными недостатками… Кому это надо? Взгляд высшего командования должен скользить по местности без задержек, плавно и не задумываясь. Так что вставай, поднимайся, рабочий народ. Утаптываешь закопанное до общего уровня, потом украшаешь, не нарушая общего рисунка окрестностей. Траву для маскировки дергать с умом, чтобы проплешин не было, понял?

- Это-то как раз понятно, я другого не понял, товарищ старший лейтенант. Как это - ничего не нашли, но все исправили?

- Да как всегда у нас бывает. - Волков пожал плечами. - Разобрали, прозвонили, ничего не нашли, собрали, все заработало. Где что было - неясно, но все прошло. Запомни, солдат: сборка-разборка - уже половина ремонта! А теперь пошел, пошел, работай, не то на завтрак опоздаем. Нам до восьми надо отсюда исчезнуть.

И они успели бы до восьми, но начальство в этот день проснулось пораньше и встало не с той ноги. А может, и специально решило нагрянуть пораньше, пока подчиненные спросонок соображают похуже и не могут объяснить ничего из того, в чем они не виноваты. Тоже, если вдуматься, подвиг ревизора. В общем, когда на дорогу выскочила кавалькада из пары «Волг» в сопровождении свиты почтительно отставших «уазиков», арестанты как раз втыкали последние травинки и насыпали на свежевскопанную землю последние горсточки серой пыли.

Скорость кортежа оказалась недостаточной для того, чтобы скрючившиеся пятнистые фигурки просто мелькнули за стеклом непременной частью пейзажа. А может быть, глаза настрадавшегося от этих бойцов генерал-лейтенанта Лычко реагировали на них совершенно автоматически, рефлекторно, и не могли пропустить сигнал о приближающихся неприятностях. Так или иначе, но скрипнули тормоза, и проскочившая было мимо «Волга» замерла на асфальте, нервно покачивая антенкой на крыше. Торопливо начали тормозить и выворачивать в стороны и все остальные. Как ни странно, никто даже краску друг другу не ободрал.

- Так, это кто у нас тут? - Знакомая фигура с широкими алыми лампасами на брюках шагнула через бордюр. - Кто здесь командует?

- Старший лейтенант Волков, внутренние войска, спецназ, - лениво повернулся к генералу разведчик. Тянуться перед большим начальством он не то чтобы не умел, но категорически не желал. Особенно если это начальство, что ни говори, было совсем из другого министерства. - Вывели заключенных с гауптвахты на работы, обеспечиваем охрану.

- Ага, ага, значит, уже обычного караула для них не хватает?! Отлично! Ну-ка, постройте мне их!

Химики обреченно, словно на расстрел, встали плечом к плечу.

- Уже на «губе», значит? - радостно спросил Лычко и энергично потер ладони. Протянул, будто пробуя слово на вкус: - На «гу-у-бе-э»… Самое место, самое вам тут и место! И чем это вы тут заняты? За травкой ухаживаете? Пальчиками еле шевелите? Только проснулись, а уже устали?!

- Я его сейчас убью, - еле слышно простонал Валетов. - Прямо ломом, и промеж ушей… Я не могу, Витек, я хочу этого кайфа, как… как…

- Не надо, - точно так же почти бесшумно выдохнул Резинкин. - Тогда точно лом отберут. Оно того не стоит.

- Значит, так, старлей, - продолжал свою радостно-гневную речь генерал Лычко. - Чтобы этих троих я больше не видел. Кроме одного случая: если мне захочется заехать на здешнюю подсобку. Так и доложите, что я лично приказал перевести их в свинарник. И не за хрюшками, не дай бог, ухаживать, а дерьмо таскать! Поняли - на дерьмо их отправить! В говне купаться! А вы, старлей, лично проследите, чтобы они не слишком часто выныривали, вам понятно?

- Не положено, товарищ генерал-лейтенант, - все так же лениво отозвался Волков.

- Че-го-о?! - Лычко потряс головой, потом удивленно оглянулся на вышедшую из машин свиту. Увидел на их лицах выражение полного охренения и понял, что ему не послышалось. - Старлей… Нет, лейтенант, ты не понял, что я тебе приказал?!

- Понял, товарищ генерал… лейтенант, - с хорошо заметной паузой в звании ответил командир разведчиков. - Но приказ выполнить не могу. Не имею права. Я начальник караула. Вот сейчас они у меня на «губе» единственные, а если через час туда еще кого-нибудь приведут? Так что назначу кого-нибудь за ними приглядывать, и все. Вы уж извините, - добавил Волков с ухмылкой. С той ухмылкой, которую частенько называют «убийственной». На этот раз она чуть не стала таковой: сначала лицо генерала Лычко побагровело, потом резко побледнело, и он пошатнулся. Тут же подскочили два лейтенантика в чистенькой и отутюженной форме, поддержали его под руки. Рот у генерала то широко раскрывался, то резко захлопывался - зрелище, знакомое любому, кому случалось поймать карася и полюбоваться, как он пытается дышать таким неподходящим для рыб воздухом. Воздух секретного объекта, похоже, был весьма вреден для генеральского здоровья.

- Да я тебя… Сгною… - Лычко все-таки сумел отдышаться, но заботиться о своем уставшем сердце не желал. - Ты у меня… В этом дерьме… Утонешь… Вместе с ними! Понял? Не слышу ответа… Товарищ младший лейтенант!

Волков не торопясь покосился сначала на один погон, потом на другой. Для верности пересчитал звездочки на ощупь, убедился, что все на месте, и только после этого снизошел до ответа.

- Товарищ прапорщик, у вас что, со зрением плохо? Так я вам подскажу, где хорошие очки достать можно. А то и контактные линзы заказать - они, говорят, для военной службы удобнее!

Отутюженные адъютанты подхватили обмякшее тело и поволокли к «Волге». На место павшего генерала Лычко тут же выскочил другой генерал - несколько пошире в плечах и в талии, но всего с одной большой звездочкой на каждом погоне.

- Да вы… Лейтенант, вы как разговариваете со старшим по званию! Под трибунал захотели? Или в Чечню?

- Простите, гражданин генерал-майор… Да что вы все такие нервные, а? Вот были бы вы генерал МВД - тогда точно «товарищ»… - Старлей снял свой неизменный берет, аккуратно отряхнул, расправил и водрузил на полагающееся место. - Так вот, будете ненароком в Чечне - меня не забудьте пригласить, я вам интересные места покажу. Мы там много где побывали… Нам скоро обратно, так что милости просим, приезжайте к нам! А пока - разрешите продолжать дежурство? Вы уж не откажите в любезности, а то, сами знаете: караул - дело святое, часовой - лицо неприкосновенное, и все такое… А вы нам мешаете арестантов охранять. Может, вы им решили помочь бежать, а?

При этих словах сонно переминавшиеся за спиной командира разведчики напряглись, подобрались и положили руки на ремни автоматов. Генерал оценил размеры часовых, выражение их лиц и благоразумно решил не обострять ситуацию.

- Продолжайте, - кивнул он, махнул рукой к фуражке и развернулся, чтобы идти к машине. Дождавшись, пока все сопровождающие наперегонки двинутся к дверцам, он обернулся и негромко добавил: - Да, и еще, старлей… Зря вы с Лычко задрались, он злопамятный. А в Чечне я уже был, еще в первую войну. И зря вы так, честное слово. Я все понимаю, но… В общем, благодарю за службу!

- Служу Отечеству! - так же негромко отозвался Волков и четко откозырял. Автоматчики шумно вздохнули и расслабились. Уже вслед удаляющейся колонне начальственных машин старлей шумно вздохнул и пробормотал: - Вот такие нынче у нас проверки на дорогах! Ладно, химики, рассказывайте: за что вас так не любит этот… генерал с лычками. Что вы ему сделали и с чего это его так на говне заклинило?

- Да вот потому и… - начал было Валетов и замолчал. В конце концов, все случилось на международных учениях и вполне могло быть военной тайной. У нас, как водится, все секреты иностранцы и без того знают, а своим рассказывать не положено. Знакомиться ближе с ведомством майора Сытина у Фрола не было ни малейшего желания.

- Ладно, чего там, - вклинился менее благоразумный и предусмотрительный Простаков. - Дело-то житейское… То есть армейское… В общем, мы его в этом говне искупали. И его, и какую-то делегацию.

- Это надо уметь! - искренне восхитился Волков. - Ну-ка, давай подробно! Мне ваш командир что-то такое говорил, но времени расспросить не было! Давай, давай, не стесняйся! Спешить нам теперь некуда.

***

И в самом деле, спешить им было некуда. Никуда от них не делся и свинарник - то есть от химиков он никуда не делся, караул на гауптвахте сменили в тот же день. И суток не отдежурил Волков со своими орлами-разведчиками. Вообще-то дело это неслыханное, а в других обстоятельствах и вообще за ЧП сошло бы - менять вполне боеспособный караул, не дожидаясь вечернего развода. Однако желание начальника - закон для подчиненного, а оклемавшийся генерал Лычко высказывал свои пожелания местному командованию очень громко и вполне однозначно. Опять-таки, в другое время командование секретного объекта могло бы и ответно послать любое начальство, кроме своего непосредственного, но штука в том, что как раз это непосредственное и должно было вскорости нагрянуть. Лишней вони в этом случае не хочется даже химикам. И был старший лейтенант снят с дежурства, и вернулся к своим подчиненным, и был вместе с ними поднят по тревоге, и отправлен куда подальше, лишь бы с глаз долой - в бо-ольшой учебный марш по пересеченной местности. С полной выкладкой. Опять-таки, на все три дня, чтобы на глаза более не попадался.

А трое химиков без особой радости окунулись в неповторимую и густую атмосферу большого армейского подсобного хозяйства. То есть не самого большого, какое в нашей армии вообще бывает - в ней, если кто не знает, до сих пор кое-где целые военные колхозы встречаются. Нет, в Шиханах все было гораздо скромнее. Подсобка была ранга этак дивизионного, не больше. То есть свиноферма своя, коровок несколько, садик с ягодничком, огородик с разной зеленью, пара тепличек… ну, побольше, побольше, но и не пара гектарчиков этих тепличек, однозначно. Все это, как уж повелось в наши не самые развеселые времена, было построено давно и с тех пор пришло в некоторое запустение, но не слишком большое и тяжкое. Все-таки объект известный, на него и начальственный глаз чаще заглядывает, и иностранцы иной раз приедут… да еще и привезут с собой толстенький кошелечек, чтобы этот объект не сильно напрягался и не перевыполнял план по обеспечению работой ихних, иностранных, войск химзащиты.

В общем, приличное было хозяйство. Поприличнее даже, чем фермы того же до слез родимого Чернодырья. И с хозяином повезло. Заведовал местной подсобкой толстенький и почти пожилой старший прапорщик с простой русской фамилией Иванов. Лысоватый, широкий в плечах, он вовсе не желал допускать посторонних в свои бережно охраняемые владения. Однако - приказ есть приказ! - пришлось встретить троих разгильдяев, да еще и неизвестно откуда занесенных недобрым армейским ветром в химическую столицу. Как и каждый коренной столичный житель, старший прапорщик недолюбливал всякую пришлую лимиту и прочих понаехавших гостей.

- Значит, так, - хмуро оглядел он пришельцев из беззаконного мира, простирающегося за внешним периметром. - В теплицу не ходить, еще помнете чего, я уж не говорю, что жрать начнете. Увижу в саду - подстрелю на месте. Для начала мелкой дробью, потом картечью. Понятно? То же самое насчет огорода. Мне тут приказали вас в свинарник загнать, но я по рожам вижу, что все не деревенские, так что стадом я рисковать не буду.

- Обижаете, товарищ прапорщик, - прогудел Простаков. - Какой же я городской, ежели я вовсе в тайге вырос? И свиней мы не впервой видим…

- Ага, не впервой! - подскочил Иванов. - И всех на мушке, да?! Знаю я вас, охотничков… Вон, тут рядом деревенька есть, Ключи называется, так они уже не знают, чего еще придумать, чтобы таких раздолбаев у себя не видеть! То клубнику вытопчут, то огород обдерут, а теперь вообще коровы пропадать начали! Знаю я вас, волков двуногих! Это первое. А второе - запомните и не забывайте: я не прапорщик. Я - раз и навсегда, чтобы потом не повторялось, - СТАРШИЙ прапорщик! Только так, и никак иначе! Поняли? Нет, я вас спрашиваю?!

- Понятно, чего уж тут не понять… товарищ старший прапорщик, - за всех откликнулся все тот же Простаков. - Ну, а куда нам ходить-то можно? И чего тут делать нужно?

Почти минуту старший прапорщик пребывал в горестных и молчаливых раздумьях. Потом махнул рукой и принял решение.

- Вот так всегда - они понаедут, а у тебя хозяйство цинковым корытом накрывается… В общем, слушайте сюда. Свинки, если вы еще не знаете, не только кушают, но и куда-то это все из себя девать должны. Из-под них выгребать - это дело тонкое, нежности требует и умения, опять-таки, это я вам не доверю. А вот то, что мои работяги повыгребают, попадает в ямку - она за свинарничком, найдете, не ошибетесь. Вообще-то я завсегда все это дело оставляю на годик полежать и потом на грядочки раскладываю, но сейчас, мать ему в печенку, приезжает кто-то особенно важный. И меня, значит, просто обязали все добро ликвидировать, чтобы и следа не было.

Ну, старое-то у меня в ямках прикопано, и обойдется им это дело, а вот этого года все, как можно понять, открытое. На месте присыпать не выйдет, потому как все там еще жидковатое, и получится болото. Не приведи господь, проходящее начальство не туда свернет, это ж потом тягач вызывать придется, чтобы вытянуть, а мне помпотех его солярку до Нового года поминать будет. Поэтому сделаем мы так… - Иванов снова призадумался, вздохнул и продолжил: - Тут у меня за хозяйством рощица, а за ней, значит, полигон краем выходит. Угол глухой, с вышки не видно, поэтому сюды отродясь мало кто заглядывал. Так что роете вы там ямочку, где я вам покажу… От же черт, вручную не успеете, много надо… Ладно, подпрягу я вам трактор в помощь, он у меня с ковшом. Так вот, а когда ямка вырыта, в нее надо будет из старой ямки все переместить. Бадейкой начерпаете, на тележечку - и покатили, тут недалеко. Денька за два как раз управитесь, засыпем это все, задернуем, и не видно будет, а на тот год я как раз все и откопаю. Ясна вам боевая задача?

- Так точно, товарищ старший прапорщик, - унылым хором откликнулись Простаков и Резинкин. Валетов ничего сказать не мог: слишком хорошее воображение уже представило ему все подробности будущей работы, и теперь Фрол из последних сил боролся с выпирающим из желудка завтраком. Кое-как отдышавшись, он встретился глазами с угрюмым хозяином подсобки и робко спросил:

- Товарищ страшн… старший прапорщик, вопрос можно?

- Чего еще не ясно? - недовольно откликнулся тот. - Трактористу я сейчас сам скажу, тележка с бочкой возле теплицы. Чего еще?

- А если не управимся за два дня? Это я не к тому, чтобы не работать, это чтобы нас всех потом в той яме не утопили, если не успеем, - заторопился с объяснениями Валетов. - Слушайте, мы же химики, а тут еще и городок большой, значит, и дерьмовозки свои есть. Взять да качнуть все из ямы машиной, а потом в другую и слить, а? Тогда вообще за сегодня управимся.

- Сачок, - поставил безошибочный диагноз Иванов. Потом подумал и с явным сожалением отказался от рационализаторского предложения. - Не пойдет. Я нашу КЭЧ знаю, не дадут они свою машину. Она у них и так дряхлая, а тут сразу полный объем… Не, все-таки придется вам ручками потаскать.

- А если АРС подогнать? - не унимался Валетов. - Попросить полковника Копца…

- Не поминай! - замахал руками испуганный прапор и встревоженно оглянулся через левое плечо. - Накличешь, еще придет…

- Ладно, не буду. Но все равно - у нас тут боевая учеба идет, вот и обработаем местность, не впервой… мы даже бочку потом сами вымоем, - Фрол быстро прикинул объем и сложность работ. При любом раскладе получалось проще, а главное - все отмучились бы гораздо быстрее. А в химзащите и противогазе мыть бочку все-таки проще и чище, чем таскать свиное говно чуть ли не голыми руками. - Бензина там много не потребуется, а если что, с нашей машины потом можно качнуть. Точно, Витек?

- Да запросто! - очнулся от горестных размышлений Резинкин. - Да хоть сейчас! У нас еще с бээрдэмы канистры две лишних найдется, этого АРСу за глаза хватит.

Если вы ни разу не служили в армии, дорогой читатель, то вы можете и не знать, что же такое АРС. Поэтому нужно, обязательно нужно посвятить несколько строк этой любимой химиками - и не только ими! - военной технике. Все очень просто: АРС - это авторазливочная станция. Проще говоря, здоровенная цистерна на армейском грузовике, с работающим от двигателя этого грузовика насосом, а также набором самых разных шлангов и насадок, половина из которых нужна только химикам - для всяческой дегазации, дезактивации и дезинфекции. В общем, для помывки всего, что в этом может нуждаться. Впрочем, в сложной военной жизни эта машина находит себе массу применений. Все, что не горит, но плещется, откачивают, перевозят и разливают обычно с ее помощью.

- Не, опять-таки не пойдет, - вздохнул старший прапорщик совсем уж грустно. - У АРСа насос не потянет, там все густое, и яма глубокая. Это ж не вода, понимать нужно!

- А мы разбавим! Из той же бочки воды долить, объем будет чуть побольше, зато по времени все равно быстрее выйдет! - Валетов держался за свою идею, как утопающий за соломинку. Поскольку, если идея не пройдет, тонуть предстояло совсем не в чистой и приятной морской воде, а в том, по чему корабли никогда не плавают.

- Угу, угу… И будет на том месте то же болото… Даже хуже - засыпать не успеете, сразу все просядет и раскиснет. И как я на тот год удобрение доставать буду?

- Так если болото, всегда можно гать сделать, - подключил свой таежный опыт Простаков. - Будет слишком жидкое - малость подождем, пока лишняя вода в землю уйдет, а потом сверху веточек побольше накидаем, прямо с листьями. На них уже и будем сыпать.

Вот увидите, товарищ старший прапорщик, - по тому месту пройдете и не заметите. А если еще взять несколько жердей да над ямой настелить, так вообще хорошо будет!

- Ладно, можно попробовать, - подвел Иванов общий итог обсуждения дерьмового вопроса. - Пойду, насчет машины попробую договориться. Но насчет бензина - это вы еще с вашим командиром решить должны. Кто у вас? Васьков, что ли?

- Да вы сразу с нашим взводным, с лейтенантом Мудрецким свяжитесь, он все сам сделает, - уверенно посоветовал Валетов.

Полчаса арестанты потратили на вполне заслуженный после такого мозгового штурма отдых, найдя под мощным бетонным забором подсобки прохладную тень и чистую траву. Впрочем, дремали они вполглаза и успели вскочить еще до того, как старший прапорщик подошел на дистанцию уверенного пинка.

- Значит, так. - Иванов радостно хлопнул Валетова по плечу, от чего тот чуть не прилег обратно под забор. - Начальство идею одобрило, более того - расширило и, соответственно, углубило. Вместе, значит, с ямой. Потому что раз все равно АРС на говно пускать, а потом мыть, то пусть вычистят и все толчки по объекту, а то мало ли, куда московский гость нос сунет. Так что сортиры будут приводиться в образцовый порядок и в кратчайший срок. Вашей команде за рационализацию просили передать благодарность от какого-то генерала, он там как раз у командира был. Вам, значит, как изобретателям приказано все это дело лично обеспечить полностью. Сначала, само собой, мне поможете, а потом маленько покатаетесь. - Старший прапорщик весело подмигнул одним глазом Простакову, а вторым - Резинкину. - Зато весь объект наш будете знать от и до, как мало кто из дембелей наших знает. Их-то, может, и не везде пустят, а вы на всех точках побываете. Срать-то - хе-хе! - все хотят, а канализацию под всем полигоном не протянешь. Так что даже там побываете, куда и президента без сопровождения не пустят. Во развлечение, а?!

…Развлечение затянулось в общей сложности как раз на два дня. После долгих и слезных жалоб штрафников им даже разрешили влезть в химзащиту, причем, учитывая специфику работы, выдали не общевойсковой защитный комплект с бахилами до колен, а костюмы «Л-1», у которых резиновые сапоги плавно переходят в резиновые же штаны, доходящие до самой груди. В самых глубоких местах даже Простакову приходилось работать осторожно, чтобы жижа не перехлестнула через верх. Потому как просто кинуть вниз шланг и ждать, пока все по нему поднимется в бочку, получается далеко не всегда. Особенно если учесть, что начальство во главе с генерал-лейтенантом Лычко потребовало не просто откачать содержимое выгребных ям, но и зачистить стеночки от присохшего продукта деятельности солдатских кишок. Кое-где подобная зачистка не проводилась годами… А если добавить к этому еще и крайне неровное дно некоторых говнохранилищ, то становится совершенно ясно, что без присутствия твердой направляющей руки шланг никак не мог достойно и качественно выполнить свою работу.

Валетова обычно оставляли возле машины - следить за насосом и шлангом. Тоже, между прочим, ответственная работа, но там хотя бы иногда можно было дышать без противогаза. Впрочем, в тех случаях, когда яма была рассчитана на небольшой коллектив, Простакову с его широкими плечами в ней делать было нечего, да и Резинкину приходилось не слишком неудобно. Тогда Валетова обвязывали прочной, но за несколько погружений совершенно потерявшей изначальный цвет веревкой и отправляли на трудовой подвиг.

Никогда не пробовали тяжело работать несколько часов подряд, не снимая резинового костюма? Если нет, то лучше и не начинайте, мой вам добрый совет. Даже не в таких экстремальных условиях. Единственное допустимое занятие в этом образце армейского снаряжения - это стоять по пояс в воде… Чистой, в меру прохладной озерной или речной воде, с удочкой в руках. Стоишь себе на зорьке, глядишь на поплавок, течение осторожно толкается в сапоги - снаружи, конечно же… Благодать!

А вот работать больше часа - ни-ни, и не вздумайте! Осенью или там весной, может быть, еще и ничего, а летом… О, летом в сапогах тоже начинает журчать и хлюпать. И не смейтесь: к тому, что приходилось откачивать нашим арестантам, эта жидкость имеет очень косвенное отношение. Это всего лишь трудовой пот - горячий, липкий, вонючий. Очень вонючий. Если вы за день не привыкли к более крепким запахам.

Впрочем, человек привыкает ко всему. В том числе принюхивается. Когда вечером трудного дня к огромной яме подъехал второй АРС и товарищи по взводу под руководством лейтенанта Мудрецкого принялись отмывать бойцов сортирного фронта - не снимая химзащиты, только не снимая химзащиты! - то и после второго захода люди без средств защиты старались держаться подальше. А сами штрафники - ничего, пережили. Сняли противогазы, сняли защитные костюмы, вылили из сапог все, что там хлюпало.

На гауптвахте караул позеленел и шарахнулся. Вообще-то, если бы у арестантов оставались силы и желание, они могли бы спокойно уйти с «губы»… правда, их сразу же выследили бы, и даже без помощи собак. Слабого и несовершенного человеческого обоняния вполне хватило бы, чтобы найти даже достаточно давний след этой троицы. Но не было ни сил, ни желаний, кроме одного - доползти до койки.

- Ну что, мужики, будем генерала мочить? - мрачно спросил Простаков, выжимая и развешивая для просушки камуфлю. Веревки не потребовалось, достаточно было приложить к стене и подержать пару секунд. С потолка звучно шмякнулся первый таракан, за ним последовали еще трое. Остальные спешно пытались добежать до щелей и оставить навеки эту камеру, так неожиданно превратившуюся в газовую. Удалось не всем. Четыре комара с обреченным воем вошли в штопор и брызнули крошечными кляксами. Только привычные ко всему, выросшие на химикатах и невесть сколько раз мутировавшие шиханские мухи жужжали весело и заинтересованно.

- В сортире, что ли? - вяло поинтересовался Резинкин. - В каком именно, ты присмотрел?

- Нет, хватит сортиров, хватит сортиров! - Валетов коварно подкрался к двери и прилепил носок около смотрового «глазка».

Заорал во все горло:

- На сегодня хватит сортиров!!!

В коридоре затопотали торопливые шаги, потом скрипнула заслонка-волчок на «глазке». Почти сразу же послышался судорожный вздох, сменившийся тихим булькающим стоном. Через секунду на пол мягко рухнуло тело и звонко бряцнул металлом упавший автомат.

- Зря ты так, Валет, - покачал головой Простаков. - Все-таки свой брат солдат… Может, и нам придется здесь же караулить. Был бы там этот Лычко - это дело другое. Так что, будем мы его мочить или как?

- Или как, - мрачно отозвался Резинкин. - Сам знаешь.

- Знаю, - вздохнул Леха и улегся прямо на полу. - А что, и помечтать перед сном нельзя?

***

К полудню следующего дня почти все дерьмо секретного объекта переправилось из многих маленьких, не очень маленьких и совсем не маленьких ям в одну более чем солидную. Оставалось только аккуратно скрыть все следы напряженной ассенизаторской деятельности и отмыть цистерну АРСа до такой степени, чтобы ее можно было использовать даже для перевозки питьевой воды. Последняя задача, конечно, была трудной, но вполне выполнимой и для химиков в общем-то обычной. Тем более что уж где-где, а в Шиханах явно не было недостатка в различных моющих, дезинфицирующих и прочих нужных в этом нелегком деле средствах. Даже избыток имелся.

Наши дезрастворы, дорогой читатель, способны растворить все - не только дерьмо, но и резину. Если потребуется. И если их плеснуть побольше и замешать погуще. Нашими дезрастворами - точнее, их составляющими - народные армейские умельцы пластмассу клеят. А не так давно приспособились… ну, не будем об этом, а то не только раскрытие военной тайны получится, но и пропаганда нездорового образа жизни. Хотя, согласитесь, какое здоровье может быть у тех, кто с такой химией работает? Правильно, или никакое, или золотое. Но ни в коем случае не железное - железяку тут же ржавчина съест, а это сильно уменьшит боеспособность войск и подорвет оборонную мощь страны. Поэтому людям с железным здоровьем место где-нибудь в десанте или среди танкистов, но никак не в прорезиненных химических рядах.

Зато с маскировкой у наших химиков, прямо скажем, дела обстоят неважно. Вот если бы ту же яму нужно было дымовой завесой прикрыть - тогда да, тогда запросто и пожалуйста. А кустики посадить так, чтобы они росли и на местности не выделялись, - это искусство скорее для разведчиков. Или для ландшафтных дизайнеров. Но последних под рукой не оказалось, а вот старлей Волков, наоборот, имелся. И был приглашен - вполне официально, лично подполковником Васьковым - временно исполнить обязанности консультанта в таком тонком вопросе.

К его приезду - на подполковничьем «УАЗе», заметим! - основные работы на яме уже завершились. Сибирский опыт не подвел: по свеженасыпанному песочку можно было ходить не то что безопасно и не проваливаясь - даже не подозревая о многих тоннах активной органики глубоко под ногами. Трое арестантов уже вылезли из провонявшей изнутри и снаружи химзащиты и полной грудью вдыхали чистый лесной воздух - резали дерн в роще. Опять-таки, с умом: если просто снять нужное количество с одного места, образуется такая плешь, что не заметить ее будет сложно даже издали. Поэтому квадратики травы вырезались понемногу, но со всей рощи, и тут же нужные места подсыпались землей - благо ее все равно нужно было куда-то девать, а в прежнее говнохранилище за свинарником подсобки вся попросту не поместилась бы. Заполненная стараниями химиков ямища была гораздо больше, и все, что из нее было вынуто, надлежало пристроить по возможности незаметно.

- Та-ак, что тут у нас? - лихо заломил берет Волков, оглядывая поле будущей битвы за секретность и против начальства. - Ага, опушка леса, кустики… Что за кустики? Шиповник? Пойдет, какое-то время простоит. Так, а это что за бурьян? Плохо, товарищи, плохо. Везде есть бурьян, а на вашем месте - нету. Что делать будем?

- Сажать? - робко предложил Валетов.

- Не пойдет, - с сожалением цокнул языком старлей. - Через два дня посохнет весь, демаскировать будет. Значит, нужно весь остальной убрать.

- Это как?! Неужто все выкашивать? - Простаков даже глаза выпучил от изумления. - Тут же вокруг его море, за неделю не управимся! Разве только комбайн в каком-нибудь колхозе угнать?

- Насчет комбайна мысль хорошая, но несвоевременная, - заметил разведчик. - Значит, вот что сделаем… Тут, я вижу, целых два хороших грузовика без дела простаивают?

И действительно, грузовиков было два. Второй АРС, из которого отмывали химиков, до сих пор стоял на опушке рощицы: начальство резонно полагало, что вода при посадке-маскировке может пригодиться. Около тонны уже потребовалось, потому что класть на засыпку сухой песок - занятие почти бесполезное, через пару дней все просядет, его поливать надо. Как и деревца-кустики, которые придется втыкать над ямой.

- Вот и замечательно, - кивнул Волков. - Так что сейчас берем буксирные тросы, связываем вместе и начинаем парное траление. Для лучшего эффекта еще что-нибудь тяжеленькое на трос навесить бы… - старлей огляделся, выискивая возможный балласт, но из массивных предметов ему на глаза попался только Простаков. При всем уважении к его способностям было ясно, что далеко он на тросе не уедет.

- У меня траки старые есть, - вспомнил прапорщик… ой, виноват, старший прапорщик Иванов, внимательно наблюдавший за ходом работ. - От ДТ-75. Не легковаты будут?

- Ничего, пойдут, самое то! Так, одну машину - за траками, а вы, орлы, - старлей обернулся к штрафникам, - бегом все это дерном закрывать! Пока все выкосим, у вас тут должна уже травка зеленеть, мы потом на нее сверху такой же битый бурьян накидаем. Понятно? Через пару дней подсохнет - сами не найдете, где ковырялись!

- Найдем, товарищ старший лейтенант, - тяжело вздохнул Валетов. - Я это местечко теперь по гроб жизни не забуду.

- Помнить можешь сколько хочешь, а если я замаскирую - не найдешь! - обиделся на неуважение к своему искусству Волков. - А после первого ливня - даже по запаху! Так, все, кончаем сачковать, начинаем работать! Дерн готов?

Через пару минут стало ясно, что старлей и в самом деле мастер маскировки.

- Ну куда, куда ты это потащил?! Что, глаз нет, на жопу съехали? Так сейчас ботинком на место загонять буду! Ты что сюда суешь? Что суешь, я спрашиваю! Это какой дерн?

- Нормальный. - Резинкин удивленно посмотрел на пласт корней и земли, который он держал в руках. - Свежий, только что в роще срезали…

- Во-от! В роще!!! Это лесной дерн, чмошники! А у вас тут уже степная трава начинается! Вот ты, водила, будешь на своей зеленой машине царапину суриком замазывать? Будешь, нет? А если нет - какого хера ты в степи лесной травой маскируешься?! Смер-р-ртнички! - Волков даже зарычал от избытка переполнивших спецназовскую душу чувств. - Вас на боевые загнать, вы же ни фига два дня не проживете! Глаза на жопе, руки на спине, головы папа с мамой не подарили! Так, раз уж нарезали, клади все это поближе к зеленке. Будем на этом месте опушку делать. А для другой стороны - быстро отползли на двести метров и начали степь резать!

Раздав ценные указания, дизайнер в красном берете умчался руководить другим важным процессом - тралением бурьяна. Через десять минут оба АРСа зафыркали и малым ходом поползли по траве. Между ними трещало и шелестело. Редкий стебель пытался приподнять голову и в ужасе увидеть несколько захламленную, но в целом вполне пригодную для тренировок футболистов полосу…

- И как мы будем это объяснять, если что? - скептически оценивал результаты полковник Копец, нагрянувший на место ландшафтных работ полчаса спустя. - Везде степь как степь, а здесь лысина, прямо как у меня после Тоцких лагерей!

- Вот примерно так и объясним, - ухмыльнулся за его плечом Васьков. - Скажем, новые дефолианты испытывали. Напрочь всякую зелень выводят.

- Ага, прямо с корнем вырывают и пополам переламывают, - сварливо ответил полковник. Потом отмахнулся: - Ладно, соврем что-нибудь, не впервой. Время есть, придумаем. Ну, давайте, показывайте, где вы тут дерьмо хоронили.

- Да вот, прямо перед вами, - широким ленинским жестом выставил ладонь Волков.

- Где? - всмотрелся Копец, но ничего так и не обнаружил. - Ты не умничай, ты пальцем покажи! Где точно - откуда и докуда?

- А точно я теперь и сам не сразу найду, - не без гордости за хорошо проделанную работу заявил спецназовец. - Только по дерну нарезанному, но и то присматриваться нужно. А в целом - вон там, где три кустика поломанных.

- Кустики вижу, а больше ничего нет, - честно признался подполковник Васьков. - А я, между прочим, почти тридцать лет на охоту хожу. Да, умелец хренов, а зачем кусты поломал? Не приживутся же!

- Если не приживутся, значит, засохнут, а если засохнут - так потому, что поломанные, - объяснил Волков. - Нас же не олень, нас человек проверять будет, а он тварь слишком умная. Поэтому еще и соображать может: как это так, вся трава вокруг порублена, а кустики целые?

- Точно, сообразит, даже генерал, - понимающе кивнул Копец. - Молодец, старлей, хвалю. Ну, а прочность как?

- Нормально. АРС проехал - не провалился. Только это уже не ко мне, это младший сержант Простаков руководил, - честно признался разведчик.

- Простаков, говоришь? - Копец подошел поближе к сибиряку. Задрал голову, пристально посмотрел в глаза. - Значит, вот ты какой, северный олень… Запомню, запомню. Я думал, только силушкой тебя бог не обидел, а у тебя еще и голова имеется…

- Есть маленько, - скромно заметил Леха. - Только я не северный, я красноярский.

- А что олень - не споришь? - неожиданно захохотал полковник. - Слышь, Васьков, там сезон охоты на копытных еще не открыт?

- Нет, и не откроется, - раздраженно проворчал в усы бывалый охотник. - У нас в губернии на оленя охота запрещена, мало его здесь. Говорят, в этом году хоть на кабана опять лицензии давать будут.

- Ну, на кабана он не похож… На медведя разве что… Эй, красноярский, у тебя баба на гражданке осталась?

- Ну… есть… - Простаков начал медленно краснеть. - Не без того… Письма пишет.

- Значит, точно олень, - подвел итог Копец. - Ну, со зверинцем разобрались, пошли на место. Сам попробую, своими ногами.

Проверка прошла успешно - свежий дерн слегка пружинил под ногами, но не поддавался даже после подпрыгивания. И запаха никакого не было, и щели между плитами-дернинами были видны только при очень тщательном осмотре, да еще и если точно знаешь, где искать. Для чистоты эксперимента прогнали по бывшей яме туда-сюда «уазик» - проехал, не забуксовал, даже колеи были не намного глубже обычных.

- Отлично, как раз все готово. - Довольный полковник потер руки и посмотрел на показавшуюся из-за поворота «Волгу» с антенкой на крыше. - Вот что, ребятки, дуйте-ка отсюда в рощу и потюкайте там по какому-нибудь бревнышку, изобразите работу. Незачем вам еще раз с вашим лучшим другом встречаться. А ты, старлей, залазь в мою машину и не высовывайся. И берет свой скинь, по нему тебя за версту опознать можно.

- Вот я еще перед ним… - начал было возмущаться Волков, но посмотрел в окончательно подобревшие глаза Копца, засунул берет за ремень и одним движением оказался на заднем сиденье. Химикам-арестантам особое приглашение не требовалось: несмотря на отсутствие специальной подготовки, они исчезли быстро, бесшумно и совершенно незаметно. Еще не успела открыться дверца перед генерал-лейтенантом, а из рощи уже донеслись перестук топоров и повизгивание пилы. Судя по звукам, там напряженно валили деревья человек пять-шесть, не меньше.

- Ага, вот вы где! - радостно заявил генерал, осторожно вылезая из машины. Несколько секунд ему потребовалось, чтобы отдышаться после этой чудовищно тяжелой операции, потом Лычко снова приобрел строевую выправку и служебный вид. - Ну-ка, показывайте: где тут у вас что закопали?

- Прошу, товарищ генерал-лейтенант. - Полковник Копец в точности воспроизвел тот же ленинский взмах ладони, что и Волков несколькими минутами раньше. - Вот прямо здесь и закопали.

- Да не может быть! - возмутился Лычко и напряженно принюхался. С сомнением повертел сначала носом, потом всей головой. - Нет, откуда-то все же пахнет… Не сильно, но есть, есть… Сколько тонн зарыли?

Копец посмотрел на Васькова, тот пожал плечами и оглянулся на замершие на опушке АРСы.

- Ну, я думаю, тонн тридцать точно есть. А может, и все полсотни. Это в общей сложности, считая с промывочными водами…

В общем, где-то цистерна. Железнодорожная, - уточнил Васьков. - Виноват, товарищ генерал-лейтенант, не вел отчетности. Был приказ - все зачистить качественно, а не количественно.

- А вот это ваша недоработка, товарищ подполковник, - добродушно пожурил Лычко. - Не первый день в армии, сами знать должны, без приказа. Так что примите замечание!

- Есть принять замечание! - откликнулся Васьков и прикусил кончик седого уса.

- Так, ну все-таки - где именно зарыли? Показывайте, полковник, не стесняйтесь! - Генерал оглядел местность, но, естественно, ничего не нашел. Не помог даже большой армейский опыт и выработавшееся с некоторых пор особое чутье на отходы пищеварения. - И, кстати, где эти… главные исполнители? Я хочу их видеть, товарищ полковник, я очень хочу на них посмотреть!

- На кого именно? - осторожно уточнил Копец.

- Не прикидывайтесь дурачком, сами понимать должны! - Лычко начал проявлять первые признаки начальственного нетерпения, столь легко переходящего в гнев. - Где эти… арестанты ваши? Штрафники из Чернодырья?

- Ага, ну так бы сразу и сказали. Работают они, не оставлять же без дела. Позвать? - спросил Копец, подозрительно весело взглянув на своего усатого заместителя.

- Зовите, - барственно кивнул генерал.

- Тогда, товарищ генерал-лейтенант, уши прикройте, - посоветовал Васьков.

- Это еще зачем? - Лычко глядел подозрительно, ожидая от войск химзащиты очередной каверзы.

- Звать буду. Не бегать же за ними, много чести раздолбаям, - хмыкнул подполковник. С последним утверждением генерал вынужден был согласиться и осторожно прижал ладони чуть пониже фуражки. - Про-остако-о-ов, Вале-это-ов, Рези-инки-ин!!! Ка-а-а мне-э-э!!! - пароходным гудком прокатилось над полигоном. Из рощи с суматошным карканьем сорвалась стая грачей и умчалась к горизонту, изо всех сил работая крыльями.

- Силен! - одобрительно хмыкнул Лычко, вытрясая из уха последствия звукового удара, словно воду после купания. - Что значит строевой офицер! Учитесь, сынки! - Генерал повернулся к своим ухоженным адъютантам. Те вовремя не приняли мер защиты, а может, и не отнеслись к предупреждению серьезно и теперь ошалело покачивались из стороны в сторону. Впрочем, не выпадая при этом из строевой стойки.

Из лесу вышли трое дикарей. Командирский зов застал их прямо в разгар напряженной работы по созданию звуковых эффектов за кадром генеральской показухи, и выглядели штрафники весьма живописно. Первым шел голый по пояс, мокрый и блестящий от пота гигант Простаков. Пятнистая куртка была захлестнута вокруг пояса и связана впереди рукавами, от чего форменная одежда приобрела вид набедренной повязки из шкуры диковинного зеленого леопарда. Перед собой сибиряк нес двуручную пилу. Время от времени он чуть сводил руки, а потом вновь отпускал - со стороны могло показаться, что он играет на здоровенной блестящей гармошке, только звук вибрирующее лезвие издавало совсем другой - визгливый металлический стон вместо нежных переливов. Следом вышагивал столь же экзотически одетый Резинкин, неся на плече здоровенную березовую жердь, издали смахивающую на белое копье. Замыкал шествие Валетов. Фрол на время работы снял не только куртку, но и брюки - чтобы просохли после возни в химзащите - и влезть в них, естественно, не успел, только закинул на плечо, так что вид его вызывал в памяти воинственных шотландских горцев в юбках-килтах и с пледом через голую грудь. В руках низкорослый наследник МакЛауда нес сразу два топора, причем тот, что в правой, он время от времени подкидывал и четким движением снова ловил за топорище.

Взгляды всех троих настолько выразительно не отрывались от старого знакомого в генеральских погонах, что Лычко не выдержал и попятился на пару шагов. Впрочем, он быстро справился со своим здоровым инстинктом самосохранения и снова приобрел вид уверенный в себе и грозный для подчиненных.

- Это что за орда?! - заорал он, пытаясь соперничать в силе и убедительности голоса с Васьковым. Полковник Копец незаметно и презрительно поморщился. - Почему не по форме? Почему не одеты? Это как вы к генералу являетесь!

- Да мы же не знали, что тут генерал! - выпучил наивные глаза витязь в зеленой шкуре. - Мы думали, сделать чего надо! Ну если бы знать, что вы здесь, так мы бы оделись, товарищ генерал!

- И в самом деле, товарищ генерал! - встрял горец Валетов. - Вот если бы сказали: «Бегом к генералу!» - так мы бы оделись, пусть даже вы нас поругали бы за опоздание! Что ж мы, без понятия или первый день служим?

- Не первый, ой, не первый! Если бы первый, из вас еще людей можно было бы сделать! - простонал Лычко. - Так, бегом за машину и вернуться уже по форме, на все минута! Бе-егом, марш!

Коротко и глухо простучали по земле берцы, жалобно зазвенела отброшенная пила. Через сорок пять секунд все трое уже выстроились перед начальством: Простаков с пилой на плече, Резинкин с жердью в том положении, которое Строевой устав предусмативает для винтовок и карабинов и называет «на караул», и Валетов с заткнутыми за пояс топорами.

- Тэ-эк, уже лучше… - Генерал Лычко сплел пальцы за спиной и качнулся с носка на пятку. - А вот палку отставить!

- Есть отставить! - бодро гаркнул Резинкин и переменил положение своего народного оружия на «к ноге».

- Я сказал «отставить», а не «приставить»… да черт с тобой, стой так, все равно обезьяна тупая! - Генерал махнул рукой. - И кто тебя только в армию призвал? Кто тебе оружие доверил?!

- Родина, товарищ генерал! - четко доложил ефрейтор. Лычко поперхнулся и на некоторое время замолчал. Продолжил разговор он уже с совершенно другим тоном и намерениями:

- Так, я вам обещал, что вы в говне купаться будете, и вы у меня искупались! Скажете, нет?

- Так точно, товарищ генерал… - слитно вздохнули все трое.

- Вот то-то, будете у меня знать! - Лычко заметно повеселел. - Я свое слово держу! Если скажу - до дембеля гнить в дерьме будете, значит, сгниете! Понятно?

- Так точно, товарищ генерал! - покорно простонали химики.

- Ладно, будем считать, на этот раз усвоили. Теперь, может, мне все-таки покажут, где вы все прикопали?

- Да я же говорю, прямо здесь! - Полковник Копец решительно шагнул вперед и присел на корточки. - Вот посмотрите, товарищ генерал!

Генерал осторожно, нервно пробуя перед собой землю носком ботинка, приблизился и нагнулся. Разглядел нарезанные квадратами плиты дерна, рыхлую землю у корней кустов, четкие отпечатки утаптывавших землю солдатских подошв. Заметил, что поваленный бурьян явно не рос на этом месте, а принесен откуда-то.

- Вот можете ведь, если фитиль в жопе подпалить! - восхищенно покачал головой Лычко. - И как, не провалится все это… сооружение? А то, знаешь ли, есть еще такой закон подлости: пока никого нет, все нормально, а как проверка, так все на хрен. Вот приедет сюда ваш командующий, пройдется по полигону, а его это болото затянет - что тогда делать будете?

- Вытягивать, - проворчал Копец. - Куда ему проваливаться, здесь «ЗИЛ» с бочкой прогоняли, и даже не просело ничего!

- Правда? - Лычко подозрительно покосился на пятно свежего дерна, приметил колеи и покачал головой. - Ну-ка, я все-таки сам проверю… Эй вы, трое, быстро оба сюда! Я тебе говорю! Так, вы это закапывали, на вас я проверю. Быстро на самую середину и попрыгали, попрыгали!

Обреченные арестанты встали над припрятанным дерьмом и начали вяло дергаться.

- Выше, выше! Энергичнее! - донесся грозный генеральский окрик. - Ну-ка, с размаху ботинками об землю, чтобы пыль пошла!

- Какая пыль, все политое! - сквозь зубы прошипел Резинкин. - Он что, совсем рехнулся? Леха, ну его на фиг, провалимся ведь!

- Прыгай, не провалимся, - буркнул в полете Простаков. - Я туда слеги в руку толщиной поклал. В мою руку, не твою! Сами же помогали, чего трясешься?

- Это точно, помогали, потому и боязно, - уточнил приплясывающий Валетов. Ты же их не вплотную положил, там щели больше, чем сами бревна. Вот туда сейчас и ухнем.

- Ну, щели, а сверху-то лапничек. Да что ты, растолстел, что ли? - удивился Простаков. - По моей кровле машины ездили, а ты прыгнуть боишься!

- Ездили - это одно, а прыгаем - это, Леха, совсем другое. Вибрации, знаешь ли, ударные нагрузки… Ты не забывай, я в архитектурном учился, что-то тоже соображаю в этом деле. - Вот и крыл бы эту яму сам, архитектор хренов! - обиделся Леха. - А то как работать, так…

- Хватит, проверили! - прервал их негромкий разговор генерал Лычко. - Идите сюда!

Гадая о новых возможностях и поворотах настроения высокого начальства, солдаты подошли и привычно выстроились в трех шагах от него.

- Так, за ударный труд на благо Родины я вас, сволочей, на этот раз решил помиловать! - Лычко светился благодушием, и все трое поняли, что это не к добру. - Будем считать, отработали, искупили вину трудовым подвигом, так что идите-ка вы, орлы, в баню! - Начальство изволило хихикнуть и продолжило: - А то пованивает от вас, как от того немецкого посла… Идите, и чтобы я вас больше не видел! Заметите меня - бегите с дороги, прячьтесь и на глаза не попадайтесь, тогда до дембеля дослужите. Понятно?

- Так-тошн-тварищ-енерал! - рявкнул небольшой, но дружный солдатский хор.

- Тогда идите с глаз долой! И палку, палку свою дурацкую выброси! - персонально напутствовал генерал Резинкина. Тот примерился и, словно профессиональный метатель копья, запустил березовую жердь по пологой дуге в сторону рощи, после чего прощенные химики резво затопали в сторону АРСов. Им еще предстояла последняя часть этого дерьмового подвига - мытье бочки. Впрочем, по сравнению со всеми подряд выгребными ямами секретного объекта это занятие казалось просто до неприличия легким и чистым. Всего-то маленькая, гладенькая металлическая цистерна с жалкими ошметками по стенам - и все! И дальше - радостные лица товарищей по взводу, добрый взводный Мудрецкий, уютная палатка…

Довольный собой генерал Лычко прошествовал на то место, где только что исполняло смертельный номер трио бойцов химзащиты. Вгляделся в истоптанную землю, качнул головой:

- Это ж надо, как все заделали! - и подпрыгнул…

…Младший сержант Валетов знал, о чем говорил. Возможно, его решение заняться бизнесом было роковым для всего человечества - мир потерял гения архитектуры, чьи творения могли бы изменить облик всех городов. Ну, или, по крайней мере, одним толковым проектировщиком в России стало меньше, и дома будут рушиться с прежней регулярностью даже без помощи международных террористов и разгулявшихся стихий.

Глубоко-глубоко под дерном и песком какая-то веточка не выдержала приходящих сверху ударов и чуть-чуть сдвинулась. Вывалился комочек мокрого песка, лишился опоры край бревнышка, вонючая жижа начала жадно глотать струйку посыпавшегося в щель грунта…

Обернувшимся на вопль химикам предстало зрелище, достойное если не «Оскара», то по крайней мере какой-нибудь отечественной «Ники». Медленно и торжественно, не теряя выправки и фуражки, генерал Лычко уходил все глубже и глубже прямо сквозь зеленую траву. Казалось, родная земля больше не могла обойтись без своего верного защитника и жадно тянула его в свои крепкие, но несколько прохладные объятия. Несколько портили величие момента выпученные глаза и судорожно шарящие в воздухе руки генерала. Но что особенно обидно - звуковое сопровождение вовсе не годилось для международных просмотров. Во-первых, оно не переводилось на язык Голливуда - нет в английском такого разнообразия речевых оборотов и таких тонкостей их употребления. Во-вторых, генерал даже не потрудился извергать мощный поток неповторимого русского фольклора грозно, сурово и мужественно. Лычко визжал, как порося под неловким ножом, как истеричная баба, увидевшая в своей постели змею… В общем, генерал Лычко проваливался самым позорным образом.

Свита взирала на происходящее с ужасом, местное начальство - с каким-то нездоровым интересом. Судя по выражению лиц Копца и Васькова, они, будь на это достаточно времени, начали бы спорить о глубине и времени полного погружения генерала, причем ставки были бы весьма немалыми. При этом никто не стремился на помощь, не полз героически спасать своего командира - то ли побаивались провалиться вслед за ним, то ли на присутствующих напал обычный в таких случаях столбняк.

- Да вы что, не видите, я же тону! - наконец заорала хоть что-нибудь членораздельное жертва рукотворной трясины. - Помо-ги-и-те-е!!!

Генерал дернулся, попытался развернуться лицом к своим адъютантам… Это была большая ошибка. Подошвы ботинок при повороте ввинтились в более-менее затвердевший от давления могучего тела грунт, и Лычко ушел в землю по самые подмышки. От дальнейшего продвижения к центру планеты его спасли только раскинутые в сторону руки, он пытался ухватиться ими за траву, но увы! Не было вокруг прочного травяного покрова с переплетающимися на многие метры вокруг корнями. Были только небольшие и не успевшие врасти пласты дерна, которые и оставались в генеральских ладонях. Между прочим, нарушая при этом столь любовно и умело созданную маскировку.

Спасение пришло оттуда, откуда его меньше всего ожидал получить генерал Лычко. Чего-то не выдержала суровая, закаленная в боях душа - то ли истошных призывов о помощи, то ли, скорее всего, такого издевательства над своим творением. Скрипнула открывающаяся дверца машины, и что-то зеленое промелькнуло от полковничьего «бобика» к роще. Притормозило возле кустов и обернулось старшим лейтенантом Волковым, который ожесточенно выдирал из переплетения ветвей длинную белую палку. Ту самую, что три минуты назад по приказу самого Лычко выкинул ефрейтор Резинкин. Старлей ловко перехватил ее за один конец, размахнулся и жестом опытного городошника послал в короткий вертящийся полет.

Прямого попадания не произошло, но в довершение последнего кувырка жердь ухитрилась-таки сбить роскошную, на заказ сшитую генеральскую фуражку. После чего орудие спасения покачалось немного на макушке и точно легло перед раскинутыми руками.

- Хватайся за нее, хватайся! Ложись на эту палку, чмо пучеглазое! - заревел разведчик ошеломленному генералу. Тот совершенно механически последовал совету и обнаружил, что какое-то время еще способен продержаться на поверхности. Благо вокруг него все-таки было не расползающееся из-под деревяшки болото, а утоптанный и местами даже укатанный песок. А Волков уже со свистом промчался мимо любующихся спасательной операцией солдат, вспрыгнул на подножку АРСа и рывком выдернул из кабины мирно дремлющего водителя. Тот еще не успел очнуться после такого экстремального пробуждения, а движок его машины уже зафыркал, заурчал, и автоцистерна покатилась прямо на тонущее начальство. Где начинается яма, Волков знал четко, поэтому ребристые колеса со скрежетом остановились точно в метре от границы нарезанного дерна.

- Ничего, и не такое таскали! - оптимистично заявил старлей, разматывая стальной буксирный трос. Зацепил его за крючья на бампере, подергал для надежности и уже совершенно спокойно подошел к генералу Лычко. Нагнулся, оценил обстановку, разочарованно цокнул языком, глядя на свой потревоженный шедевр. - Ай-яй-яй, товарищ генерал-лейтенант, мы так старались, а вы нам опять все испортили. Так что, мне последить, чтобы из говна не выныривали?

- Не-ее… Слушай… Капитан… я тебе орден… - Глаза генерала Лычко стали совершенно безумными. - Хочешь, даже квартиру!..

- Опять у вас со зрением нелады. - Волков покачал головой. - Я же советовал очки носить. В упор - и то звездочки разглядеть не можете. Старлей я, старший лейтенант. Чего заслужил, то и есть. Вы уж запомните, если так не видно, а то неудобно даже. Ладно, авось теперь-то не забудете. Давайте-ка под руками пропущу… Теперь держите крюк и постарайтесь не орать, если пузом по травке прокатитесь.

Он не торопясь вернулся в кабину, перебросил рычаг, и АРС начал медленно отползать задним ходом. Трос натянулся, генерал беспокойно заерзал в своей норе, но вылезти не мог. Двигатель взвыл, стальная петля врезалась в плотно обтянутую мундиром спину - и вдруг раздался глухой хлопок, словно открыли здоровенную бутылку с шампанским. Разлившийся в воздухе запах, правда, был отнюдь не похож на аромат благородного напитка.

- Бутилмеркаптан, - проворчал полковник Копец, брезгливо поморщившись.

- Точно, в смеси с аммиаком. И вроде бы метан тоже есть, - шевельнул усами подполковник Васьков. - Короче, обычное дерьмо.

- Не только, - возразил полковник. - Сероводород чуешь? Кто-то объедки в толчок выкидывал, вместо того чтобы свиньям отвезти. Лень им, гадам, с ведром таскаться… Надо будет зампотылу сказать, пусть выследит. Слушай, а генерал-то где?

Действительно, на смятом бурьяне лежал только трос, и около медленно осыпающейся дыры в земле валялась фуражка. Хозяина головного убора нигде не было видно.

- Ага, вот, кажись, и он! - Васьков поднял палец и прислушался. Нежный шелест рассекаемого воздуха быстро перешел в нарастающий свист, и через мгновение в роще захрустели ломающиеся ветки. Все напряженно ждали глухого удара и противного хлюпания разлетающихся внутренностей, но не дождались. Вместо этого зеленые насаждения выметнули из себя новую волну визгливого мата.

- Завис, - удовлетворенно отметил Копец. - Даже ничего себе особенно не пропорол, раз орать может. И почему дуракам всегда столько счастья в одни руки? Ладно, господа офицеры, пошли снимать, что ли? Мне еще в лабораторию заехать нужно.

Чуть поодаль от места происшествия младший сержант Валетов задумчиво покачал головой и сделал предложение, от которого ни один солдат не сможет отказаться:

- Так, пацаны, отсюда надо линять. И на очень, очень большой скорости. Потому что его сейчас все-таки спасут, а мы на глаза попадемся. Так что - быстро, но не бегом. Мы просто идем, нас просто послали…

Однако далеко уйти они не успели. Не успели даже развернуться. За спинами кто-то кашлянул и устало произнес:

- Не торопитесь, тут у нас еще кое-какие формальности остались.

Уже поворачиваясь, все трое поняли, кого они сейчас увидят.

Предчувствия их не обманули.

- Товарищ майор, а на этот раз за что?!

- Ну почему же сразу «за что», товарищ Резинкин? - Майор Сытин улыбнулся ошарашенному водителю. - Если бы «за что», мы бы эти формальности улаживали в совсем другом месте. Можете мне поверить.

На мгновение глаза особиста утратили свою обычную доброту, и химики забыли про жару и летнее солнце. Судя по всему, ледяной купол Антарктиды был сущим курортом по сравнению с обещанным местом. Которое совсем другое.

- А сейчас скорее «для чего». Для того чтобы мы потом с вами лишний раз не встретились. Можете мне поверить, я тоже не хочу с вами встречаться по столь печальным поводам.

- В совсем другом месте? - уточнил на всякий случай Валетов.

- Точно, товарищ младший сержант. - Майор вежливо кивнул. - Лучше не скажешь. Лучше вообще поменьше говорить, не так ли? Вот поэтому мы сейчас бумажечки и подпишем. Ничего страшного, не договор кровью, всего-навсего подписка о неразглашении.

- Это что… из-за этого? - Простаков кивнул на генерала Лычко, которого как раз вытаскивали под руки из рощицы. - Потому что… ну… авторитет армии, все такое?

- Да ну что вы, что вы! - весело отмахнулся особист. - Что мы, звери какие-нибудь, чтобы лишить вас такого удовольствия! Был бы тут авторитет… Так что про этот забавный случай можете хоть на гражданке рассказывать. Хотя вам, насколько я понимаю, и без этого найдется что вспомнить. Особенно в самом скором будущем, - загадочно изрек пророк в погонах. - Все гораздо проще, дорогие товарищи. Вы за эти два дня много чего повидали и без генерала Лычко. В особенности без него. Наш свежеспасенный знакомый, как вы сами понимаете, сейчас не представляет для противника никакого интереса даже как объект вербовки. А вот, например, точное расположение кабелей закрытой связи…

Добрые, усталые глаза товарища майора заставили даже Простакова стать заметно ниже ростом и поуже в плечах. Валетов же, казалось, и вовсе растворился в горячем мареве.

- Я уже и не говорю о тех точках, в которых вам довелось заниматься… гм… очистными работами. Даже я, знаете ли, не хочу лишний раз их называть, тем более на открытой местности. Мало ли что, - Сытин еще раз обвел всех троих многозначительным взглядом.

- Поня-ятно… - задумчиво протянул Резинкин. - Все, кроме одного: а что в сортирах-то может быть секретного? Дерьмо, что ли?

- И дерьмо тоже, - вполне серьезно ответил особист. - Опытному разведчику испражнения противника иногда могут рассказать о состоянии воинской части гораздо больше, чем допрос какого-нибудь пленного новобранца. Вот, кстати, на флоте в былые времена разведчики за американскими авианосцами таскались и пакеты с мусором вылавливали. И знаете, в общей сложности много чего оттуда добывали. Так что рекомендую запомнить: на секретном объекте количество и состав дерьма представляют собой часть государственной и военной тайны. А вы с этими секретными материалами два дня работали, знаете в подробностях, где, что и сколько… Опять-таки - внутри караулок побывали, тоже секретно. Так что прошу, дорогие товарищи, - пройдемте за машины, чтобы никому не мешать, и подпишемся. Руки за спину не обязательно, товарищ Простаков! Расслабьтесь! Можете даже получать удовольствие. Например, от того доверия, которое вам Родина оказала…