Глава 5.

Большие маневры.

Миновала половина отпущенного на обучение двухнедельного срока. Сказать, что это время подчиненные лейтенанта Мудрецкого провели с пользой и в праведных армейских трудах - это ничего не сказать, дорогой читатель. Это вообще ни в сказке сказать, ни пером описать, ни вслух произнести, особенно в приличном обществе. Это только на себе прочувствовать можно. Хотя рекомендую перед этим посоветоваться с врачами, попрощаться на всякий случай с родственниками и после всего этого еще раз подумать - а нужен ли вам такой экстремальный вид спорта?

Ночь. Луна освещает крошечный палаточный городок - так и хочется сказать «лагерь», сейчас это слово подходит как нельзя лучше. Во всех его смыслах, прочно утвердившихся в нынешнем русском языке. Для полноты картины вдоль палаток вышагивает вооруженный автоматом Калашникова солдат внутренних войск. Тишина… Нет, вот как раз тишины не получается. Из палатки химиков доносятся невнятные крики и стоны, и время от времени начинает колыхаться ее брезентовый полог. Заглянем? Только осторожно, чтобы никого не разбудить. Не тревожьте солдат, пусть солдаты немного поспят. Они спят очень чутко, они знают, что в пять утра их поднимет внезапная учебная тревога.

Вот скрючился сложным зигзагом рядовой Александр Кислый. Ноги его подергиваются, правая рука сжата в кулак, левая совершает довольно сложные движения на уровне груди. Сразу ясно, что сегодня Кисляк водил. Много водил. С утра и до вечера. Впрочем, он и ночью продолжает крутить баранку, жать педали и перебрасывать рычаг скоростей, так что можно смело утверждать - учебный процесс в Шиханах организован с учетом самых современных достижений и открытий. Обучение не прерывается, обучение продолжается даже во сне. Это заметно и по остальным спящим. У Резинкина, например, водительские действия уже давно отработаны до уровня рефлексов и не вызывают лишних ночных шевелений. Поэтому руки у него во сне движутся совсем по-другому: то щиплют воздух и что-то в нем проворачивают, то вдруг начинают махать перед лицом и над головой, словно отгоняя докучливого комара. Однако, поверьте мне, никакой комар сейчас не смог бы разбудить Виктора Резинкина. Ему снится команда «Атом!», и он должен многое успеть за считаные секунды: захлопнуть люк, опустить на лобовое стекло бронированную заслонку, ласково прозванную в народе «ресничкой», включить фильтро-вентиляционное устройство… А над головой у ефрейтора Резинкина в это время витает строгий седоусый ангел мщения… простите, обучения. И если, например, не успеть дотянуться до люка или сначала кинуться к ручке «реснички», с небес опустится могучий карающий ботинок. Танковый шлем, конечно, заметно смягчает удар, но все равно получать свыше такое поучение и больно, и обидно. Поэтому во сне время от времени голова Виктора дергается и судорожно втягивается в плечи - это значит, что он опять ошибся или не уложился в норматив.

Младший сержант Валетов частенько беспокоит своих соседей по палатке. Его движения широки и размашисты, к тому же он постоянно что-то дергает. Иногда это выглядит забавно, иногда просто неприлично: пальцы рук сжаты кольцами, кисти коротко движутся вверх-вниз… Нет, не угадали, это не онанизм. Это насос прибора химразведки ВПХР. Фролу нужно успеть совершить полсотни качков за то рекордно короткое время, которое ему назначил лично полковник Копец. На это время полковник отвлекается на следующую жертву, но краем глаза продолжает отслеживать взмахи рук, и пытаться его обмануть бесполезно. За каждый пропущенный качок насоса следует команда «Газы!», причем всему взводу. После десятка повторений Копец уходит, и нарушителя воспитывают небольшим, но дружным и очень разозленным коллективом.

Хуже этого - только неправильно прочитанные Валетовым показания радиометра. За такую ошибку всю учебную роту, чем бы ее отдельные представители ни занимались в этот момент, упаковывают в резину и заставляют отжиматься. Число отжиманий обычно напрямую зависит от количества неправильно угаданных рентген на шкале. Вот, казалось бы, ну что стоит тем же спецназовцам отжаться разок-другой - они же все раскачанные просто на зависть Шварценеггеру… а так нервно реагируют на физические упражнения… На третий день Фрол понял, что приобретенные способности к быстрому счету ему очень и очень пригодятся на гражданке - если, конечно, удастся дожить хотя бы до предстоящих учений. Тяжела ты, служба химика-разведчика, тяжела и опасна…

Меньше всего движений производит спящий Простаков. Просто большой палец на правой руке дергается - туда-сюда, туда-сюда… Зато и назвать Леху самым тихим в палатке ну никак не получается. Бормочет во сне он чаще всех, причем бред у него исключительно математический:

- Шестьдесят два двадцать шесть… полста четыре сорок пять… двенадцать ноль три… ноль двадцать шесть триста пятнадцать, пять, тридцать три, тридцать три…

Иногда из соседней палатки эхом отзывается лейтенант Мудрецкий:

- Семьдесят шесть шестьдесят семь… двадцать три сорок… полста четыре, двести один… триста тридцать три… Осина, Осина, ответьте Колосу! Простаков, мать твою налево, тангенту перекинь! Нажми кнопку, чмо сибирское! Прием!

- Серега, справа «солист», работай по крыше!.. - Старлей Волков приоткрывает один глаз, видит над собой темный брезент и привычно пинает своего соседа. Мудрецкий бодрым, совсем не сонным голосом сообщает: «Конец связи!» - и переворачивается на другой бок.

На некоторое время палаточный лагерь затихает, и слышны только мерные, как маятник, шаги часового. На востоке небо светлеет, палатки из синевато-серых становятся мутно-зелеными. Приближается время утренней тревоги.

***

На этот раз Копец к ним не пришел. Хватило одного Васькова, который объявил тему занятий - химический наблюдательный пункт - и заставил каждое отделение оборудовать этот самый пункт по всем правилам. То есть с укрытием для машины и личного состава. Лопат не хватало, и подполковник решил расширить тему.

- Ну прямо дети малые! Лопаточку им найди! - Васьков влез на башню БРДМ и оттуда толкал речь, как Владимир Ильич с исторического броневичка «Остин-путиловский». Или, если кому-то ближе другие идеалы и новейшая история, как Борис Николаевич с танка «Т-72». - А хрен вам не лопата? Кто сказал «нет»?!! Сейчас найду и заставлю использовать!!! А не найду - все будете со связанными руками зарываться! Сопляки, салажня, мутанты, откуда вас только нашли на мою седую голову?! Волков, это и к вашим подчиненным относится, между прочим! Кто тут возмущался, что приходится ножами окоп для «УАЗа» копать? Кстати, я мог бы вам и БТР на это занятие выделить - у нас имеется, а вам привычнее. Ну-ка, кто, кроме офицеров, скажет мне, что можно использовать вместо лопаты?

- Хрен, - мрачно заметил кто-то из третьего взвода, где пошатывались от вечного недосыпа и постоянной задроченности двенадцать зомби из Чернодырья.

- Каску, ею удобнее, - тут же последовало возражение со стороны внутренних войск. - А еще, если грунт не слишком плотный, можно пряжкой от ремня рыхлить, а руками выгребать.

- Во-от, это уже лучше, слышу умного солдата, - благосклонно кивнул Васьков. - Дайте мне красную книжку, я впишу в нее этот вымирающий вид… Русский солдат, мать вашу, всегда славился своей смекалкой и использованием подручных средств. Вот если бы я вас пешим порядком сюда вывел, тогда еще приятно было бы послушать стоны волжских бурлаков, а так - машины под рукой! Машина, если правильно использовать, сама по себе шанцевый инструмент! Ладно, раздолбаи, копайтесь, как можете. Если завтра война, не мне на ней подыхать, я-то зарыться на два метра всегда успею. А теперь, раз такие изнеженные у нас бойцы пошли, будем воспитывать. Сдать лопаты! Кому не ясно? Я сказал, сдать лопаты! Все, что есть, положить вот сюда, два метра от колеса, и продолжаем занятие по плану!

- Товарищ подполковник, ну нельзя же так! - вступился за своих подчиненных измученный до потери дисциплины Мудрецкий. - Все-таки не стройбат тренируем, химиков же! И так ни времени, ни сил не осталось!

- Химиков, говоришь? - Глаза Васькова сощурились и прицельно уставились на обнаглевшего лейтенанта. - Ладно, сейчас будем тренировать химиков. В условиях, максимально приближенных к боевым. Лопаты оставить при себе, продолжать работу!

Подполковник в два прыжка спустился с броневика и направился к своей машине, залез на заднее сиденье, перегнулся через него и начал с грохотом расшвыривать какие-то железяки. Вокруг позвякивал инструмент - какой уж у кого оказался. Шуршала земля. Негромко и хрипло матерились землекопы. Самые усталые ничего не замечали, только вгрызались в суглинок. Самые умные внимательно следили за мелькающей под брезентовым тентом спиной Васькова.

Через пару минут поиски, очевидно, увенчались успехом. Подполковник задом вылез из машины, отряхнулся, сгреб с сиденья охапку толстых картонных трубок и начал распихивать их по многочисленным карманам камуфли. Достал пачку «Примы», закурил и стал ехидно посматривать на взмыленные спины и фонтаны летящей земли.

- Чего-то он затеял, - пробормотал старлей Волков, боком придвигаясь к Мудрецкому. - Юрец, ты не видел, что у него там? Похоже, дымшашки, а еще что? И на фига ему все это?

- Обстановку создавать будет. Приближенную к боевой. Не вижу я ничего, Сашка, у меня же минус три, блин… Что-то синее вроде бы мелькнуло. Помнится, на сборах у нас на ракетах СХТ такая изолента была, провода электрозапала ею примотаны. Не оно?

- Может быть, можеть быть. - Волков задумчиво поправил берет. - Слушай, у твоих противогазы в порядке? Давно проверял?

- Вчера, после кросса. У меня народ ученый, клапана не выдирают, - похвастался Мудрецкий. - У меня платки сворачивают и на щеку кладут. А что?

- Да вот думаю, что мои в этом деле не так много просекли, могли и свинтить чего. Вот ей-ей, седым волосом на жопе чую, сейчас нам подпол устроит. Будет нам сейчас обстановка…

Словно услышав эти слова, Васьков вытащил одну из дымовых шашек, сдернул картонную крышку, ткнул сигаретой и широко размахнулся. Желтый цилиндрик блеснул на солнце и шлепнулся в траву. Через секунду оттуда повалили клубы жирного черного дыма. Ветерок относил его в сторону от окопов.

- Я же говорю, имитация, - пожал плечами Мудрецкий.

- Может, и имитация, - согласился старлей. - Знаешь, пойду-ка я к своим поближе. И тебе то же самое советую. Ты на эту имитацию поглядывай и головой, головой работай. Только быстро!

Последние слова Волков договаривал уже на бегу. Невозмутимый подполковник сменил позицию, и следующая дымшашка легла точнее - белая дымная полоса протянулась так, что накрыла все три растянувшихся в линию взвода. Васьков отошел в сторону, вынул следующий цилиндрик, внимательно осмотрел. Поджег и быстро, словно ухваченную за хвост змею, отбросил подальше. Получилось не слишком ловко, и шашка упала довольно далеко от предыдущей. Подполковник торопливо подбежал, хотел нагнуться, поднять - и отшатнулся. Пнул ногой - несчастное имитационное средство взвилось в воздух и закувыркалось. Ближе к одному из краев блеснула синяя полоса.

- М-мать!!! - Мудрецкий сразу вспомнил, где он встречал такую маркировку. - Взво-од, га-азы-ы-ы!!!

- Взво-од… рота-а, газы-ы!!! - эхом откликнулся Волков. Команда прервалась надсадным кашлем.

Со стороны могло показаться, что дымшашка попалась какая-то бракованная - от нее потянулась только тоненькая синеватая струйка, быстро развеявшаяся в горячем дрожащем воздухе. Однако до первого взвода этот дымок докатился быстро и вполне ощутимо - бойцы старлея Волкова выскакивали из окопов и с надрывным обиженным матом бежали в степь. Некоторые сослепу помчались почти вдоль линии окопов - и, соответственно, по направлению ветра. Васьков добавил еще три шашки - веером, так, чтобы на всех хватило. Сам он предусмотрительно отошел против ветра и теперь посмеивался и покуривал, глядя на расползающуюся роту.

Второй взвод успел влезть в противогазы, но это мало кому помогло. Кто-то уже успел наглотаться едкой дряни, у кого-то попросту не хватало клапана или мембраны. Однако они хотя бы успели понять, что происходит, и соответственно сориентироваться на местности: надышавшиеся слезогонки разведчики дружно брели поперек отравленной полосы и сворачивали к подполковнику Васькову. Первым добрался здоровенный командир взвода, сержант Ваня Ромашко. Стащил противогаз и отрапортовал так, что слышно было по всему полигону:

- Товарищ подполковник, а мне тут неисправный противогаз выдали! Вот видите, мембрана порвана? Я и не заметил, честное слово. Хорошо, что сейчас выяснил, правда? Представляете, если бы в боевой обстановке!

- Не представляю… - Сигарета выпала из широко раскрытого рта подполковника. - Не представляю, чтобы на живого человека ЯДГ не подействовала!

Страдальцы, снимавшие рядом со своим взводным такие же искореженные противогазы, обернулись на эти слова с еще большим изумлением. Впрочем, глаза у них и без того были огромные. А еще - красные и мокрые. Из носов текло, как у детского сада после прогулки по осенней сырости. Из противогазов капало.

Васьков оглядел поле химической битвы и обнаружил уцелевшего противника. Третий взвод в полном составе продолжал работу, поблескивая резиновыми лысинами и стеклами противогазных очков. В сочетании с красными потными спинами позиция взвода напоминала место высадки инопланетных захватчиков.

В руке подполковника появился еще один картонный цилиндрик, но бросать он его не стал. Просто отвинтил крышку, поднял трубку вверх и резко дернул шнурок. В небо с пронзительным воем ввинтились пять красных звездочек.

- Ры-отта! Химическая тревога! Химзащиту надеть, ОЗК как комбинезон!

- Не, я уже убит! - простонал кто-то из разведчиков и в подтверждение своих слов рухнул на землю, подергался и затих. Его примеру последовали все, кто успел выбраться из пропитавшейся слезогонкой полосы. Потери личного состава в роте составили более половины. Первый взвод полег весь, за исключением своего командира. Волков умудрился все-таки надеть противогаз, отдышаться и теперь носился по полю, щедро раздавая подчиненным пинки и подзатыльники. Реанимация действовала не на всех.

Впрочем, и сам старлей выглядел скорее не добрым доктором, а ожившим мертвецом, персонажем фильма ужасов с явным милитаристским уклоном: над перечеркнутым ремнями камуфляжем возвышался сероватый череп, прямо поверх которого красовался лихо сползший на затылок красный берет.

Когда шашки догорели, а отрава рассеялась, подполковник Васьков направился к самым последним окопам. По пути он брезгливо морщился от исходившего от земли химического смрада. Видно было, что этот выворачивающий нутро аромат ему неприятен, однако вполне привычен. Из какой-то норы выскочил ошалевший от газа суслик, сослепу чуть не попал под офицерские ботинки и странным рыскающим зигзагом умчался в степь.

Третий взвод к тому времени успел совершить невозможное: все три окопа были отрыты точно на нужную глубину, ведущие в них ступеньки - подрублены и выстланы дерном, на брустверах для маскировки были воткнуты кустики. Химические наблюдательные посты были развернуты в точном соответствии с инструкцией, и даже бело-зеленые ленточки указателей ветра нигде не перепутались. Бойцы сосредоточенно возились с приборами.

Одна из затянутых в резину фигур отделилась от последнего окопа, подбежала к Васькову, козырнула и принялась что-то невнятно объяснять через мембрану противогаза. От остальных ее отличала застегнутая поверх химзащиты офицерская портупея с пистолетной кобурой.

- Вольно, лейтенант, вольно, я тебя все равно не понял! Та-ак, третий взвод! Отбой химической тревоги! Противогазы и химзащиту - снять!

Через минуту, оглядывая выстроившихся перед ним краснокожих воинов, подполковник задал только один, но мучительный для него вопрос:

- Ну ладно, мембраны у вас на месте и клапана не повыдирали - это я еще могу понять, вы ж как-никак химики. Что надеть успели, так у вас времени больше было, вы дальше всех оказались… ну, и командир вовремя сообразил. Что ха-эн-пэ у вас по правилам оказались - значит, не зря и лейтенанту звездочки на погоны выдали и я вас тут неделю дрючу. Все фигня, вы мне только одно скажите: как вы с тремя лопатами на всех и в химзащите умудрились закопаться втрое быстрее норматива? Как?!

- Да очень просто, товарищ подполковник, - устало ответил Мудрецкий. - Я первое отделение лопатами вооружил и по одному человеку на окоп распределил. Остальные только землю оттаскивали, в упаковочных ящиках от приборов.

- Первое отделение, это у тебя… - Васьков не договорил. Сам понял, какие три фамилии назовет лейтенант. - Штрафники, что ли?

- Так точно, Валетов, Простаков и Резинкин. - Тогда понятно. - Подполковник приподнял кепку и утер пот со лба. - С такой тренировкой, как у них была, можно в космос посылать. Без дополнительных проверок. К скафандрам они точно привыкли. Значит, так, третий взвод…

Химики напряглись, ожидая новой пакости.

- Завтра у нас воскресенье, я тоже человек. Вас я гонять не буду. Заслужили. Так что день отдыха вам обеспечен, за нынешнее старание. Лейтенант, особо отличившихся можете отправить в увольнение. Остальную роту я сейчас по второму разу вздрючу, они у меня еще все ямки засыпать будут, а для вас занятие окончено. На обед - и в баню! Если в городке какие вопросы будут, валите все на меня или прямо на Копца, я с ним сам поговорю.

- Ура подполковнику Васькову! - рявкнул с правого фланга Простаков.

И взвод дружно, как на московском параде, отозвался:

- Ура!!! Ур-ра!!! Ур-ра-а-а!!!

Уже в кабине «шишиги» Резинкин спросил своего взводного:

- Товарищ лейтенант, а чем это нас сегодня накрывали?

- ЯДГ, ядо-дымовая граната, - отмахнулся задумавшийся о чем-то своем Мудрецкий. - Стандартная штуковина, как я только о них забыть мог? Скажите Волкову спасибо, он первым сообразил. А что?

- Да ничего, уж больно прикольная вещица, - пробормотал Резинкин, запуская мотор. - Надо будет достать пару штук.

На гражданке пригодится, к противоугонке присобачу.

- Только учти, потом неделю сам ездить не сможешь, пока вонь не выветрится, - предупредил лейтенант. - Так что ты того… Поосторожнее с такими вещами. Тем более в салоне, в замкнутом пространстве. Если клиент вовремя выскочить не успеет - будешь потом труп из машины выковыривать. Или у вас угонщики на дело с противогазами ходить начали?

- Пока нет. - Виктор стронул машину с места и начал выворачивать руль. В зеркале заднего вида показалась отчаянно дымящая БРДМ с торчащей из водительского люка физиономией Кислого. Броневичок капризничал в незнакомых руках, но все-таки двигался. - А там видно будет, товарищ лейтенант.

***

Солдат должен знать свой плац. Это аксиома, это утверждение, не требующее ни малейших доказательств для любого, кто знаком с армейской жизнью не только по развеселым кадрам телевидения. Плац - это святое, это как знамя части, только огромное и залитое асфальтом. В крайнем случае - бетоном, но это уже местные особенности. Что неизменно, так это качество покрытия, обычно намного превосходящее все окрестные дороги. И даже если у самых ворот части проходит трасса федерального значения, то заплат на ней - в пересчете на квадратный метр - окажется намного, намного больше. Плац - это на века, плац должен выдержать многие тысячи подкованных ног, с силой дробящих его поверхность - и так из поколения в поколение…

Вполне возможно, что через тысячу лет от нынешней Российской армии не останется ни клочка камуфляжной ткани, все «калашниковы» будут переплавлены, корабли проржавеют и растворятся в Мировом океане, самолеты рассыплются в серую труху… Но археологам будущего, раскапывающим культурный слой военных городков, плац достанется целехоньким. Он преградит путь лопате - или чем они там будут копать? Он привлечет внимание. Он послужит доказательством высоких строительных технологий. И многие, многие диссертации будут защищены и провалены в попытках решить высший мистический смысл обнаруженных рисунков - геометрически правильных прямых линий, квадратов, кружков… Только в их высшем предназначении не возникнет никаких сомнений, поскольку чертеж этот - с точностью до сантиметров, но возможны местные варианты истолкования - будет одинаковым на всех обнаруженных площадках. И потом кто-то выскажет гениальную догадку, что эти серые площади служили для ритуальных жертвоприношений и праздников в честь грозных и беспощадных армейских богов…

Догадка воистину гениальная. Это подтвердит любой, кто заживо жарился на этом плацу или примерзал к нему, третий час подряд приветствуя в строю очередного бога с большими звездами на плечах. Или полубога со звездочками поменьше. Или, в конце концов, местного жреца этих богов, который качество строевой подготовки своей паствы пытается возместить количеством, надеясь на обещанный еще в училищном курсе диалектического материализма переход одного в другое и напрочь отвергая ту проверенную до него истину, что из задрюченного стройбата роту почетного караула не вырастишь.

Так или иначе, но свой плац знает любой солдат. К концу первого года службы - во всех подробностях. До камешка в асфальте, до вмятин на том месте, где пришлось отжиматься пятьсот раз подряд. И пройти строевым шагом по этому плацу он может с закрытыми глазами, не сбиваясь с ноги и не просыпаясь при этом. И все равно перед каждым важным событием его гоняют по этому плацу, гоняют, гоняют… Как только выпадает такая возможность - а найти ее отцы-командиры не могут разве что в напряженной боевой обстановке.

Учебной роте химразведки, как мы уже знаем, обстановка выпала максимально приближенная к боевой, и на строевой тренаж времени почти не осталось. Почти - потому что все-таки оставались утренняя и вечерняя поверки, развод на работы… мелочи, минуты в напряженных днях. И те были проведены кое-как, на дороге перед палатками - а плац, священный плац секретного объекта Мудрецкий видел только мельком, направляясь по делам в местный штаб. Подчиненные же его вообще смотрели на эту серую плешь впервые, что было несомненным упущением лично полковника Копца. Поскольку момент для первого знакомства был выбран явно неподходящий. Слишком торжественный.

Секретный объект встречал одно из высших божеств своего пантеона - командующего войсками радиационной, химической и биологической защиты генерал-полковника Сидорова. Рядом с ним на алтаре-трибуне возвышался еще какой-то идол, с погонами аж целого генерала армии - но не он, не он был непосредственным повелителем всех гофрированных ломов, а потому и не его с волчьим аппетитом пожирали глазами выстроившиеся на плацу товарищи солдаты, сержанты и офицеры. Это не старший по званию генерал привез с собой экскурсовода, это Сидоров решил похвастаться своей вотчиной перед кем-то там из московских кабинетов. И, в конце концов, именно главному химику армии решать, кто ему здесь понравится, а с чьих погон полетят метеорным дождем звездочки, кто с этого объекта уедет в Московский военный округ, а кто - в Сибирский. Так что - сами все понимаете, не маленькие.

Учебная рота под командованием старшего лейтенанта Волкова была задвинута в самый дальний и незаметный с трибуны угол плаца и для надежности прикрыта могучими плечами отдельного огнеметного батальона. Вообще-то никто не хотел выставлять перед начальственные очи пришлых раздолбаев, и своих хватало, но сверху пришло грозное повеление - встречать начальство должны все. ВСЕ! И никаких исключений для кого бы то ни было, кроме караула. С горя полковник Копец решил было отправить в караул всю роту целиком, но за его плечом вовремя возник майор Сытин и что-то прошептал на ухо. Скрипнул вставными зубами полковник, чуть не сломал их, но приказал готовиться к торжественному построению. И, как потом оказалось, правильно приказал.

Отгремел оркестр, генералы сказали в микрофон все, что хотели, построенные перед ними химики откликнулись, как положено. Роты бодро и весело протопали мимо трибуны, выворачивая шеи в попытке получше разглядеть начальство, на которое им приказали равняться. Генерал армии на середине торжественного марша заскучал, устал держать ладонь возле фуражки и удалился с трибуны, чтобы поговорить с Москвой. То ли с министром, то ли с президентом, то ли с супругой - ну кто в нашей армии будет интересоваться у начальства, как именно оно свою спецсвязь использует? Да пусть хоть снимет трубку и сидит в своей машине, дареный коньяк пробует - лишь бы не мешалось оно, любимое, не лезло, куда не надо…

Заметив удаляющуюся спину московского гостя, полковник Копец вздохнул с немалым облегчением. Значит, можно еще какое-то время пожить. Со своим генералом он как-нибудь объяснится.

Не то чтобы близкие друзья, но не первый десяток лет друг друга знают, вместе под Оренбургом на ядерный грибок любовались… один тогда был молоденьким лейтенантом, другой - бывалым командиром батальона, и то соседнего, но все равно - такое не забывается и вспоминается при каждой встрече. Обычно Сидоров начинает вспоминать о Тоцких лагерях к концу первой бутылки и не бросает тему до середины второй, но и в служебное время помнит, проверено. Вот, вот он, момент истины…

- Та-ак, а это у вас что? - Главный химик повернулся к генерал-майору, возглавлявшему секретный объект. - Почему не в парадке, а в камуфляже? Позорите вы меня, позорите! А это еще что за гребень на голове? - Сидоров подозрительно и близоруко прищурился. Побледневший генерал-майор толкнул локтем начальника учебного цикла, и Копец кашлянул, принимая внимание командующего на себя.

- Это у нас варяги, товарищ генерал-полковник. Гости заморские, командированные. Спецназ внутренних войск, вот командир у них и при берете, - уточнять, что третий взвод представлен специалистами совсем другого рода, полковник не стал. - Без парадки прибыли, а по росту мы им не всем нашли. Видите, какие бугаи впереди вышагивают? Так я, под свою ответственность, решил: пусть будут все в полевой форме и при оружии. Вроде как элитное подразделение получается, боевое, постоянной готовности. Спецназ, он, говорят, и в Москве иной раз на парад в камуфляже выходит.

- Бывает, бывает, видел. - Настроение генерал-полковника резко улучшилось. Ну какого генерала, скажите, не радует вид хоть одной подчиненной ему роты, готовой к войне? И если она при этом выглядит не такой нарядной, как его адъютанты, это только придает уверенности в боевой подготовке. Бывают, впрочем, еще и генералы, редко покидающие пределы Арбатского округа, - тем да, тем хоть безобразно, но единообразно. Однако Сидоров был вполне боевым генералом, и полковник Копец знал это доподлинно. - Ну, вроде ничего идут и с виду не сильно мятые… А что это у них командир такой низенький, без берета и не разглядишь?

- Мал, да удал, товарищ генерал-полковник. Он любого из своих подчиненных с ног свалит. - Копец подумал и для верности добавил: - Даже двоих сразу, а может, и троих, я не проверял. Сами понимаете, мы их тут другому учим, а насчет физподготовки - это они и сами…

- Так это твои подопечные, что ли, Копец? - командующий химвойсками наконец соизволил отвернуться от плаца и обратить внимание на стоявшего рядом с ним старого знакомого. - Ну, так бы сразу и сказал! А я думаю, кому фитиль вставлять! Ты хоть смазкой запасся к моему приезду?

- Два вида, товарищ генерал, - вытянувшись в струнку, отрапортовал полковник. - Полкило вазелина и двадцать литров спирта. Что прикажете подавать?

- А вот это мы увидим! - Сидоров коротко хохотнул и подмигнул генерал-майору, медленно возвращающему на лицо нормальную окраску. - У нас тут большие маневры намечены, так я эту элиту посмотрю в деле. Если и в самом деле ты из внутренних войск умудрился химические сделать, выставишь спирт. А если нет… ну, полкило тебе точно хватит. Молодец, заранее запасся, значит, чувствуешь свои недостатки задницей. А это, я вам замечу, товарищ генерал-майор, прибор поточнее любого дозиметра. Вот, помню, как-то раз мы с вашим подчиненным сидим под Тоцком, ждем часа «ноль»…

Копец облегченно и по возможности незаметно перевел дух и посмотрел вслед покидающей плац роте. Теперь бы еще куда-нибудь подальше их запрятать на время учений… Нет, не получится, Сидоров на них уже глаз положил. Значит, надо будет на маневрах такие задачи ставить, чтобы не то что головой - спинным мозгом решить можно было. Разведчиков куда-нибудь прикопать на позициях, накрыть маскировочной сетью, и пусть сидят, по бумажке в микрофон данные читают. Бумажку мы им напишем, как же не написать, хоть сержанты у них должны быть грамотными. А на глазах пусть Мудрецкий крутится, хоть что-то на химика похожее. Только надо поговорить, чтобы не ляпнул чего лишнего. С него, пиджака, станется…

***

Взвод химиков из Чернодырья учениями, можно сказать, был избалован. То одни, то другие, то испытания на выживание, то международные соревнования… В советское время, рассказывают, года не проходило, чтобы целой армией не воевали. А то и округом. А то и несколькими, да еще и братские войска Варшавского договора за наш счет учились. Оно, конечно, отчего бы не повоевать, если бензин стоит дешевле минералки, а литр спирта - как звонок по телефону… патроны вообще считало только управление вооружения, и то - для порядка и отчетности. А нынче если какая-нибудь часть не из тех, что для телевизора содержится, за два года раз вся на полигон выберется - это праздник, товарищи. И для солдата в том числе. Вот, казалось бы, и жить в палатке не так уютно, и в грязи по уши иной раз, и командиры над душой постоянно висят-зудят, как комары… А все ж таки праздник. Потому что интересно. Потому что не красишь заборы и не строишь свинарник, а чувствуешь себя на том месте, на которое призвали, и хоть какой-то смысл виден в этом двухгодичном сроке, полученном за соблюдение закона…

И все равно - такого они еще не видели. Танки ревут, вертолеты куда-то ракетами лупят, пехота бегает… Откуда эту пехоту пригнали, для химиков так и осталось военной тайной, но, наверное, нашлась где-то поблизости. На всякий случай вглядывались, если получалось, в лица мотострелков - нет, не попалось знакомых. Хотя могли, вполне могли перекинуть сюда отдельный батальон подполковника Стойлохрякова, все-таки округ один. На всех. Но, видимо, есть и в Саратовской области какие-то пехотинцы да танкисты…

- Так, все накрылись ветошью! - Лейтенант Мудрецкий посмотрел на часы. - Сели в траншею и не высовываемся!

Пять, четыре, три, два… Внимание… Атом!

Дрогнула Приволжская возвышенность. Гул пронесся по лесам и степям. А из-за холма, на невидимом отсюда склоне которого стоял палаточный городок, начал подниматься в небо клубящийся багрово-черный гриб. Он рос все выше, расплывался страшной шапкой, распугивая птиц, заставляя мелко креститься окрестных старушек и хвататься за телефоны случайно оказавшихся в пределах видимости журналистов. В Америке до хрипоты ругались два отдела в ЦРУ - одни разведчики потрясали компьютерными снимками с фотографиями ядерного взрыва, вторые совали им под нос данные сейсмических датчиков, свидетельствующие о смешной для России мощности в пару тонн тротила. Через два дня начальство их помирит, объявив об испытаниях на секретном полигоне севернее Саратова нового вида оружия, а заодно попросив президента и конгресс о паре миллиардов долларов на подробное выяснение…

В пяти километрах от растущего гриба пришлый генерал армии смотрел на грозное явление с откровенным интересом, а командующий химвойсками повернулся к своей свите и довольно сказал:

- Вот почти так оно и было! Так вот сидим мы, а оно кэ-эк… Вот чувствуется, человек с понятием делал!

«Спирт, - понял скромно устроившийся за дальним столиком с рацией и двумя телефонами полковник Копец. - Но пока не больше литра». А Сидоров продолжал:

- Так, сейчас посмотрим, как они дальше будут выкручиваться…

Над полигоном красивыми веерами взмывали цепочки алых ракет, слышался непрерывный истошный вой сирен. Вертолеты исчезли, пехотинцы все, как один, лежали ногами к холму, и только танки продолжали ползать и с грохотом выплескивать из стволов желтое пламя и сизый дым. Через некоторое время пехота начала подниматься и опрометью прыгать в призывно открывшиеся люки бэтээров и бээмпэшек.

- Все правильно. - Генерал-полковник посмотрел на часы и сообщил стоявшему рядом высокому гостю: - Ударная волна уже прошла, а заражения на местности еще нет, поэтому дальше опасную зону лучше преодолевать на бронетехнике.

Генерал армии лениво кивнул. Все это он знал еще с училища, да и видел не впервые. Что его по-настоящему радовало, так это отсутствие пыли на полигоне - обычно во время больших летних маневров ее поднимается столько, что полевую форму потом проще выбросить, чем отстирать. В этот раз генерал армии был склонен даже вовремя прошедший летний ливень поставить химикам дополнительным баллом. Впрочем, как знать - разгоняет же Лужков облака над Москвой… а у Шихан возможности ничуть не хуже. Через полминуты, когда гриб превратился в длинную серо-белесую тучу, генштабист поинтересовался:

- Опять бочки с бензином? Или что-нибудь новое придумали? Вспышка хороша была, да и грохнуло на славу. Чем взрыв изображали?

Генерал-полковник вопросительно посмотрел на генерал-майора, тот взглядом подозвал полковника. Копец шагнул поближе к начальству и доложил:

- Всего понемногу, товарищ генерал армии… в основном старые боеприпасы, которые уже списывать по срокам пора. Два «КамАЗа» в общей сложности, но большая часть - осветительные и дымовые. Ну, конечно, не просто кучей рвали, что-то выпотрошить пришлось, что-то уложить по-особому… Если хотите, можем предоставить подробный доклад со схемами.

- Давайте. - Представитель генштаба снова повернулся к полю боя и, не оборачиваясь, благосклонно отметил: - Будем ваш опыт передавать в войска. Да и наших партнеров, я думаю, успокаивать придется, так мы им все научное обоснование сразу дадим. Хотя все равно не поверят… Сидоров, что у тебя там дальше по программе?

- Как положено, разведка очага поражения. - Генерал-полковник посмотрел на часы. - Я думаю, первый дозор уже выдвинулся. Так, полковник?

- Так точно, товарищ генерал-полковник, - откликнулся Копец. - Химический разведывательный дозор на БРДМ. Да вон они едут, правее.

- Ага, ага, вижу. - Сидоров подошел к разлапившейся на треноге стереотрубе. - Ну, хоть люки закрыты… И флажки подвесили. Ну-ка, полковник, дай им вводную - уровень полрентгена в час!

Копец кинулся к рации. «Вазелин, - пронеслось у него в голове. - Пока что пара тюбиков». Переключившись на нужную волну, он забормотал в микрофон:

- Колос-три, Колос-три, отвечайте Утесу… Колос-три, я Утес, прием!

- Я Колос-три, слышу вас, Утес, - отозвался наушник голосом лейтенанта Мудрецкого. Копец нашарил было на столе синеватый листок с кодовой таблицей, потом безнадежно махнул рукой, оглянулся на генеральские спины и прикрыл микрофон ладонью.

- Колос-три, тебе вводная для Осины - полрентгена! Как понял - полрентгена! Прием! - Копец уловил на заложенной за спину руке генерала Сидорова образование огромного кулака и мысленно прибавил еще два тюбика.

- Понял вас, Утес, полрентгена, работаем!

- Работай, Колос! Конец связи! - Полковник положил гарнитуру рации и вытер вспотевшую лысину. Потом дрожащими руками нашарил на груди болтавшийся бинокль и посмотрел на бронемашину. Бээрдэмка резко затормозила, возле болтавшихся на специальных кронштейнах за кормой связок стальных прутьев на миг возникло и рассеялось крохотное синеватое облачко. Через несколько секунд донесся негромкий хлопок. Бронемашина чуть подалась вперед, откинулся люк, и с брони ловко спрыгнула огромная фигура, затянутая в светло-зеленую резину химзащиты. Метнулась к воткнувшемуся в землю блестящему стержню, расправила желтый флажок и в два прыжка снова скрылась в люке. БРДМ плавно двинулась дальше.

- Ага, и записку вложил, - удовлетворенно заметил Сидоров, не отрываясь от окуляров. - Ну здоров, однако, разведчик. Копец, это твои, что ли… Элита дрессированная?

- Так точно, товарищ генерал-полковник. - Настроение начальства сейчас явно колебалось, и Копец определил его, как раствор вазелина в спирте. По сто грамм того и другого. - Дозор выслан третьим взводом учебной роты химразведки.

- Ну-ка, иди сюда. И карту, карту прихвати! Ту самую, на которой ты им маршрут определил! Сейчас я им задачу малость усложню. Ты их уже неделю по этому маршруту катаешь, точно? И места под флажки уже пометил? Так они у меня по другим местам поедут, как война требует. Дай карандашик, полковник… - Генеральская рука решительно начертила ломаную линию. - Вот так. И пусть на каждом повороте они флажок ставят, я потом лично проедусь и проверю - не дай бог на метр в сторону! А уровень… Да хрен с ним, пусть по полрентгена, но чтобы записки на всех были!

«Вазелин, все полкило! - Копец почувствовал, как на глаза наворачивается скупая мужская слеза. - Выпендриться перед корешем решил, сволочь. И ничего уже не сделаешь, машина уже на глазах…».

- Товарищ генерал-полковник, это уже изменение боевого приказа, - внезапно вступился за нормальный порядок на учениях заезжий генерал армии. - Здесь одной картой да рацией не обойтись, тем более при такой точности… Экипаж не знает контрольных точек, а по «улитке» все равно будет отклонение. Опять-таки, знаки выставляются по обстановке, на возможном пути своих войск - или я чего-то у вас не понимаю?

Сидоров волком глянул на генштабовское начальство и со вздохом согласился:

- Хорошо, пусть на пути и не до метра… Но чтобы по всему маршруту, понял?

- Так точно, товарищ генерал-полковник… Разрешите лично довести новый приказ до командира роты?

- Не разрешаю! - торжествующе покачал пальцем главный химик. - Не получится у тебя лично командовать! Здесь твое место, вот отсюда и командуй. Надо переслать карту - пошли кого-нибудь. У тебя что, офицеров не осталось?

- Остались, товарищ генерал-полковник… Конечно, остались! - неожиданно улыбнулся Копец. - Разрешите действовать?

- Ну-ну, давай, - подозрительно покосился на старого знакомого Сидоров. - Действуй, полковник…

- Подполковник Васьков, ко мне! - радостно заорал начальник учебного цикла. Подождал, пока тот возник на командном пункте, и протянул ему карту. - Значит, так, слушай боевой приказ…

Не прошло и десяти минут, как подполковник Васьков расположился на бруствере траншеи рядом с Мудрецким и спешно вызванным Волковым. Все трое разглядывали неторопливо ползущий по полигону броневик.

- Осина, следующий ставь! - сверившись с картой, отдал приказ в микрофон Мудрецкий. Проследил за исполнением, снова взглянул на разноцветный лист и растерянно повернулся к Васькову: - Товарищ подполковник, следующую точку отсюда не видно! Что делать будем?

- А ты что думал, у нас командование ничего не понимает? Оно, сынок, само когда-то показухи устраивало. Ничего, зато мы местность лучше знаем. Волков, твой выход! Или сам, или кого хочешь пошли, но вот здесь, - палец подполковника ткнулся в зеленое пятно на карте, - за этим лесочком их нужно встретить. Там с ка-пэ метров двести не просматривается, и можно будет отдать карту. Слышь, лейтенант, а твои бойцы ее хоть читать умеют? - забеспокоился вдруг Васьков.

- Не очень, - признался Мудрецкий. - Так что, может, лучше я сам? Заменю Простакова, все сделаю…

- Мысль хорошая, но не пройдет, - с сожалением цокнул языком подполковник. - Твоего сибиряка начальство приметило, а у вас габариты не совсем… Теперь его только разведчиками заменять. Есть кем, Волков?

- Есть, товарищ подполковник, - кивнул старлей. - Сейчас Ромашку в ОЗК упакуем и выдвинем, они по росту с Простаковым один в один. Сейчас организуем эту засаду… Юрец, ты только своим сообщи, чтобы приготовились, там быстро надо, без накладок.

- Сделаем. - Мудрецкий снова взялся за микрофон.

…Внутри бронемашины было душно. И тесно - особенно Простакову, которому приходилось складываться почти пополам, и никакая регулировка сиденья не помогала. Лучше всего устроился Валетов: как диджей на дискотеке, он крутился из стороны в сторону вместе с башней, время от времени поглядывал то в прицел, то в узкие щели перископов и притоптывал по стальному полу широченной подошвой бахила - единственной части защитного снаряжения, которую нельзя было приспустить и потом за считаные секунды накинуть обратно.

Это Леха должен был постоянно прыгать туда-сюда в химзащите и противогазе, демонстрировать полную готовность начальству, а остальных было не видно, и они этим пользовались. Даже офицеру-посреднику, попадись он на пути, придется стучать в люк и ждать, пока изнутри откроют… а больше поймать их на нарушении просто некому. Правда, помня жестокий урок подполковника Васькова, особо не наглели - в любую минуту химразведке могли устроить «заражение местности» похлеще того, какое они сами преподнесли на прошлых учениях международному начальству. Васьков предупреждал, что в учебном арсенале есть вещи и посерьезнее тех «синеглазок», которыми он окуривал роту, - например, адская смесь хлорпикрина с дихлофосом, въедающаяся в одежду и выворачивающая желудок почти наизнанку…

- Осина, Осина, я Колос-три, - хрипел в шлемофонах голос взводного. - Сейчас заедете за лесок, вас встретят разведчики. Простаков быстро покидает машину, на его место садится один из соседей. Дальше работать будет он. Как поняли? Прием!

- Понял вас, Колос, понял, обменяемся! - радостно заорал Простаков и хлопнул сидящего по плечу Резинкина так, что броневик резко вильнул в сторону. - Где ждать разведчиков?

- Осина, не слышу вас! Осина, отвечай Колосу! - надрывался в наушниках Мудрецкий. - Осина, как слышите, прием!

- Эх, Леха, Леха, - горестно покачал ребристой головой Валетов. - Ну что тут сложного? Лучше люк приоткрой, хоть подышим, пока не видит никто.

Он щелкнул переключателем на своем разъеме переговорного устройства и ответил вместо растерявшегося сибиряка:

- Колос-три, я Осина, слышу вас хорошо, понял вас, за леском меняемся! Прием!

- Осина, передай своему комоду, что он бревно, - спокойно откликнулся вместо Мудрецкого подполковник Васьков. - Бревно, как поняли, Осина? Прием.

- Я Бревно, понял вас, товарищ подполковник, прием! - наконец включился в разговор Простаков. Обиженно повернулся к Валетову: - Слушай, а почему комод?

- Леха, ты у нас командир отделения. Не привык, что ли? - Резинкин возвращал БРДМ на курс, с хрустом проламывая кусты опушки. - Потому и комо…

Что-то громко треснуло, и бронемашину качнуло, потом начало заваливать на левый борт. Приоткрытый люк с грохотом распахнулся настежь. Виктор помянул заводскую мать разнесчастного броневика, вывернул руль, задергал рычаги - крен усилился. Потом БРДМ качнуло еще раз, и машина внезапно выровнялась. Но вперед ехать отказалась. Только что-то резко и неприятно гудело среди приборов.

- Сели, - хрипло проговорил Резинкин. - Валет, что у тебя там воет?

- Газы, - прошептал Фрол, отскребая себя от брони. Потом заорал во весь голос: - Ребята, газы!!!

По той скорости, с которой Валетов нырнул в противогаз и начал паковаться в химзащиту, приятели поняли, что на шутку это похоже слабо. К тому же сказались двухнедельные тренировки - сначала выполняется команда, а потом уже можно выяснить, кто и зачем ее отдал. Проще всего было Лехе - он сидел полностью готовым к бою, нужно было только резиновую маску натянуть. Резинкину потребовалось почти две минуты - что в любом случае гораздо меньше норматива. К тому же одеваться пришлось, не покидая водительского места.

- Врубай! Фильтр врубай, Резина! - выл через мембрану противогаза Валетов. - Сдохнем ведь! И закрывай, все люки до упора закрой!

Изумленный Виктор клацнул выключателем, и в моторном отсеке завыл вентилятор. Простаков привстал, захлопнул люк, проверил защелки и на всякий случай захлопнул обе «реснички». После чего спокойно поинтересовался:

- Ну и чего орешь?

Вместо ответа трясущийся Фрол ткнул пальцем в один из ящиков, прилепившихся изнутри к правому борту броневика. Ящик был зеленым, с каким-то окошком и ярко пылающим в полумраке красным огоньком. Неприятный гул шел именно из него.

- Это у тебя что? Индикатор приближения Копца? - попытался пошутить Резинкин, но замолк, увидев мелко кивающую голову Валетова. Глаза по размерам в точности соответствовали стеклам противогаза.

- Чего докладывать будем? - Простаков вспомнил про свои командирские обязанности. - Это что - радиация, химия?

- Я сам… Я щас сам… - Фрол опять дотянулся до переключателя. Противогаз разговаривать не мешал - в танковых шлемофонах звук воспринимает не микрофон, а прижатые к горлу ларингофоны. - Колос, Колос, я Осина! Гэ-эс-пэ выдал сигнал! Повторяю - у меня гэ-эс-пэ сигналит! Как поняли! Прием!

- Я Колос-три, вас не понял, - отозвался удивленный Мудрецкий. - Кто у вас там сигналит, Осина? Прием!

- Колос-три, я Осина, повторяю - сигналит гэ-эс-пэ-одиннадцать! - голос Валетова стал спокойным до безжизненности. - Газосигнализатор у меня сработал! Как поняли, прием!

Наушники забормотали что-то неразборчивое, потом химразведчики услышали подполковника Васькова:

- Так, Валетов, слушай внимательно! На каком диапазоне работает прибор? Посмотри, там слева переключатель и римские цифры. Прием.

Фрол добрался до гудящего прибора, заглянул, куда сказали, и горестно ответил:

- На втором, товарищ подполковник… Прием.

В наушниках свистнуло, затем Васьков быстро переспросил:

- Люки закрыты были? Все в защите? Только честно! Прием.

- Никак нет, товарищ подполковник, - доложил Валетов раньше, чем его кто-нибудь успел остановить. - Виноваты, нарушили, очень уж жарко было… сейчас одели, вентиляцию включили. Что дальше делать-то? Прием.

Простаков совершенно механически дотянулся до какого-то пульта на передней панели, клацнул выключателем и нажал на черную кнопку. За кормой броневика мягко хлопнуло. Потом, не глядя, нажал еще что-то - на этот раз хлопнуло над головой, потом знакомо и протяжно провыло.

- Это ты чего делаешь? - шепотом поинтересовался Резинкин.

- Знак поставил и СХТ запустил, как положено. Обнаружено заражение местности… - бесцветным голосом отозвался Леха, и тут до него дошло: - Бля-а-а-а!!!

Экипаж спасли только танковые шлемы, а рацию - то, что Простаков опять не включился на передачу.

- Вот и я о чем, - пробормотал Валетов. А Васьков в наушниках продолжал:

- Выбирайтесь оттуда на хрен, и быстро, быстро! Резинкин, газуй!

- Не могу, товарищ подполковник, - чуть не плача, отозвался Виктор. - На брюхе сидим! Провалились куда-то! Прием!

- Колеса! Колеса приспусти, убери давление! Из-под брюха выдвигай, вылазь оттуда! - Подполковник тоже обеспокоился не на шутку. - Валетов, ты пока доставай аптечки и уколи всем антидот! Шприц-тюбик, он у вас в каждой аптечке один! Прямо через химзащиту!

Резинкин тихо ойкнул, не прекращая дергать рычаги, давить педали и крутить клапана. Потом доложил:

- Все равно сидим, товарищ подполковник. Чуть было дальше не нырнули, когда я газанул. Сейчас нормально. Приплыли, в общем! Как поняли? Прием!

- Осина, Колос, что у вас тут? - ворвался на волну химразведки строгий голос полковника Копца. - Почему встали, что еще случилось? Прием.

- Звездец случился, товарищ полковник, - четко доложил Васьков. - Большой, синий и на всех хватит. Бээрдэмка провалилась в какую-то яму, и ГСП-11 выдал сигнал на втором диапазоне. Экипаж принимает меры защиты. У нас там ничего не хоронили… соответствующего? Лет тридцать назад? Или вообще шестьдесят?

- Бля-а-а!!! - раздалось в эфире странным эхом простаковского вопля.

Этот крик оторвал от наблюдения за полем боя сразу трех генералов. Естественно, за сообщениями по радио они не следили, тем более на волне какой-то роты, но звук дошел до них без посредства всяческой электроники. Благо орал Копец прямо на командном пункте.

- Что там у вас, полковник? - Вид генерала Сидорова был суров и грозен, но Копцу было уже не до смазки в любом ее виде. - И где, черт побери, ваша хваленая разведка?

- Товарищ генерал армии, разрешите обратиться? - Полковник даже не смотрел на своего начальника. Полковник обращался к самому старшему по званию из всех присутствующих начальников. - На объекте нештатная ситуация, прошу всех присутствующих пройти в убежище. Средства защиты рекомендую надеть прямо сейчас, - и, не дожидаясь, пока начальство соизволит проникнуться серьезностью ситуации, полковник Копец шагнул к столику с телефонами, поднял одну из трубок и рявкнул в нее: - Дежурного мне! Кто там, Маркин? Химическую тревогу, быстро, по всем точкам! И гражданским просигналь! Нет, не иприт, хуже. Пока не знаю, скорее всего, табун. Быстро, быстро, ты что, не понял - боевая! А вот так!

И только положив трубку, полковник рванул висевшую на боку противогазную сумку.

Над Шиханами повис истошный вой. Недоумевающие командиры рот и взводов, участвующих в учениях, с удивленными матюгами разворачивали свои боевые машины. Впрочем, после получения очередных вводных ругаться они начинали скорее испуганно, а бронетехника развивала невиданную даже на международных выставках скорость. В городке спешно захлопывались форточки, радостных школьников выводили из классов в убежище - как же без него на таком объекте?! Охрана складов и парков превращалась в боевых монстров - «шоу слоников» тут не видывали давненько, поскольку противогазы со шлангами изрядно устарели, а Шиханы всегда оснащались новейшей химзащитой… заодно ее испытывая на себе. Штабы и узлы связи стремительно перебирались под землю и начинали от страха подвывать фильтро-вентиляционными установками.

Словом, учения получились приближенные к боевой обстановке так, что дальше некуда.

В пяти метрах под землей начальник объекта объяснял позеленевшим от химзащиты гостям:

- В общем, газосигнализатор у них сработал. Куда-то эта разведка провалилась, и засигналил прибор, который на нервно-паралитические газы реагирует.

- И что? - недоуменно спросил представитель Генштаба. - Из-за какого-то замкнувшего контакта такой переполох?! Сорваны учения, в конце концов! Почему такая паника, генерал? Вы же химик, вы должны быть и не к такому готовы!

- Вот мы и готовы, товарищ генерал армии. Что вы сейчас и можете наблюдать. Понимаете… - Генерал-майор замялся. - Примерно в том районе были захоронены трофейные боеприпасы. Немецкие. С ОВ типа табун. Когда-то убирали с глаз подальше всякую рухлядь, ну, и прикопали, не разобравшись… А потом кинулись - и даже не нашли, где именно. Удалось узнать у старшины, который этой уборкой заведовал, в каком углу полигона, и все. Он это дело сержанту поручил, а тот на дембель ушел, а пока его особисты искали - помер. То ли спился, то ли от чего другого печенка отказала… Ну, сами понимаете, в те времена даже нам всего не говорили. Вот с тех пор, лет тридцать уже, эта пакость там и лежит. Да еще где-то старый склад есть, его во время войны вырыли поглубже и замаскировали получше. Бомбежек так и не случилось, а потом, видно, решили просто закопать, для надежности… А срок хранения документов был десять лет. Ну и…

- А почему я об этом ничего не знаю? - Генерал Сидоров готов был метнуть молнию, но в замкнутом помещении бункера, видимо, опасался. - Я о таких вещах должен все знать! До последней ржавой бочки!

- Так была бы она, та бочка! - в отчаянии закричал начальник объекта. - За тридцать лет одни слухи остались, местный фольклор! Я еще училище не закончил, когда они те снаряды прикопали! Ну и что я буду докладывать, товарищ генерал-полковник, - есть у меня неизвестно где два склада не знаю чего? И что вы со мной сделали бы за такой доклад?!

- М-да, попали, - генштабист потер подбородок. - И что вы теперь предлагаете?

- Я пока ничего не могу предложить, товарищ генерал армии, - вздохнул генерал-майор. - Сейчас непосредственное руководство разведкой местности и спасением экипажа БРДМ осуществляет полковник Копец. Офицер грамотный, опытный. Будем ждать доклада от него. Все возможные меры безопасности уже предприняты, приборы на объектах пока ничего опасного не показали. Возможно, очаг поражения останется точечным - ОВ старое, испаряется плохо… Ну, это же не подрыв снаряда, правильно? Но на всякий случай отбоя химической тревоге я бы пока что не давал. До выяснения. Вот разберемся - сможем и учения продолжить. Выведем подразделения на те же рубежи, продолжим выполнение поставленных задач. Как вы считаете?

- В общем-то неплохо, - усмехнулся высокопоставленный гость химической столицы. - Ничего, подождем, посмотрим, с чем ваш Копец сюда пожалует…

- С табуном, - проворчал Сидоров. - Вот не к добру у него такой красивый взрыв получился, я как чувствовал. Вот как увидел - сразу Тоцк вспомнил, и как мы там блевали после учений. Э-эх, товарищ генерал армии… Может, примем меры профилактики?

- Это что, колоть? - поморщился генштабист. - А обойтись пока нельзя?

- Да ну зачем же колоть? - Генерал-полковник вытащил из-под химзащиты фляжку с идущей от пробки резиновой трубочкой. Поймал недоуменный взгляд, проворчал: - Вообще-то это чтобы прямо в противогазе пить можно было… Ну, и вообще штука хорошая. Сколько вам плеснуть? Тут всего-то градусов шестьдесят, так я и не запиваю… Только… это… у меня она уже начатая, где-то так до половины… Ну, давайте-ка за Копца и его удачу. Ох, чую, чую, она ему сегодня понадобится!

Полковник Копец в этот самый момент рассматривал полузатонувшую - причем в земле! - бронемашину через окуляры командирского прибора наблюдения, установленного на другом средстве химразведки. Оно так и называлось - РХМ, разведывательная химическая машина. Славен этот бронированный гусеничный тягач, помимо всего прочего, еще и тем, что в нем имеется отдельный отсек, через который можно выпустить наружу химика-разведчика, не нарушая герметичности всей машины. То есть водитель и командир могут сидеть без противогазов. Самому разведчику придется несколько хуже: выйти-то он выйдет, да кто же его потом обратно в чистенькое пустит, всего из себя зараженного? Так что до конца разведки и последующей обработки сидеть ему в этом самом отсеке, общаясь с товарищами только через переговорное устройство. Ну, зато он может время от времени вылазить наружу. Подышать через противогаз свежим воздухом.

Сегодня химик-разведчик был в особо высоком звании. Редко, очень редко в этом отсеке ездят офицеры. А вот лейтенант Мудрецкий… Да куда бы он делся, в конце-то концов? Чья бээрдэмка застряла, чьи подчиненные сейчас в ней чихнуть боятся, чтобы ненароком противогаз от щеки не отлип? Вот то-то же!

Рука Копца поплотнее прижала ларингофоны к горлу.

- Осина, я Колос, как слышите меня, прием?

- Я Осина, слышу вас хорошо, вижу плохо, - полузадушенно отозвался Простаков. - Чтой-то в глазах мутится, товарищ полковник… И трясет всего. И сушняк, как с бодуна. Прием.

- Ничего, сейчас вытаскивать будем. Как там остальные, живы? Что приборы показывают? Прием!

- Пока живы, спасибо за заботу, - послышался такой же вялый голос Валетова. - ГСП гудел, гудел, а теперь перестал, и в окошке желтая лампочка горит. Это к чему? Прием.

- Ну-ка, открой да посмотри - там лента бумажная через ролики тянется? Как в магнитофоне, только большая и белая? Прием.

- Не тянется, товарищ полковник. Кончилась вся. И что нам теперь делать? Я тут, как вы сказали, хером покачал… ну, прибором ППХР… ничего он не показывает. Нету никакой концентрации, ни смертельной, ни опасной. А с чего же у нас все так плывет? Прием!

- Нету, так это же хорошо… - Копец почесал переносицу и снова прилип к окулярам. - А перед глазами плывет - это от антидота, это бывает. В общем, у нас газосигнализатор получше, он тоже что-то показывает, но смутно. Так что концентрация, похоже, и в самом деле небольшая, сильно надышаться вы не могли. И вообще, если бы надышались, я бы уже с вами не разговаривал. Держитесь, орлы, держитесь! Как поняли? Прием!

- Поняли хорошо, а что нам еще тут делать? Прием.

Полковник не ответил. Рассматривал попавшую в ловушку БРДМ. Самое странное, что земля просела не только под колесами, но и на несколько шагов вокруг. Видимо, и в самом деле крыша склада не выдержала, или просели ржавые емкости. В общем, что-то очень похожее. В любом случае - и подходить опасно, один шаг может… еще бы знать, что он может. Или все это рванет, если трофейные снаряды, или, если внизу наши бочки в несколько рядов, машина нырнет в отраву по самую башню. Последний вариант лучше для окрестностей, но не для экипажа. Кстати, об окрестностях! Рука потянулась к рации и перекинула тумблер, полковник снова придавил черные кожаные мешочки ларингофонов:

- Волна, я Утес, что у вас там? Когда закончите? Прием.

- Утес, я Волна, по первой зоне - почти все готово. Личный состав в укрытиях, средства защиты у всех. По докладу расчетно-аналитической группы, гражданских не накрывает. Вот только одна проблема… - Голос в наушниках замялся. - Тут старший прапорщик Иванов отказывается эвакуироваться. Говорит, под эту эвакуацию ему весь свинарник разорят. Прием…

- Какой еще прапор, какие свиньи! - зарычал было Копец и вдруг замолчал, пораженный гениальной догадкой. Взглянул на лежащую на коленях карту, исчерченную длинными синими эллипсами, потом дотянулся до прицела в маленькой башенке у себя над головой - пулемет ему был ни к чему, ему нужен был круговой обзор… Догадка понемногу переросла в уверенность, и полковник переключился на внутреннее переговорное устройство.

- Так, лейтенант, родина ждет от тебя подвига. Готов?

- Всегда готов, товарищ полковник, - по-пионерски отозвался Мудрецкий. - Что делать нужно?

- Значит, так - сейчас берешь рацию, «сто пятьдесят седьмую», берешь ВПХР и медленно - очень медленно и очень осторожно! - идешь к своей бээрдэме. Смотри под ноги, если почувствуешь, что проваливаешься, - сразу прыгай назад! Попробуй идти без резких движений. Готов?

- Готов!

- Пошел!

Сзади, на корме машины, скрипнул тяжелый люк, потом со стуком захлопнулся. Через пару минут Мудрецкий появился перед носом РХМ, заглянул в узкое лобовое стекло.

- Давай, давай, вперед помалу! - напутствовал его Копец взмахом руки и добавил по рации: - Дойдешь до машины, прокачаешь воздух у правого борта. Потом проверишь на грунте. Какие трубки вставлять, не забыл с перепугу?

- Обижаете, товарищ полковник! - донеслось из наушников шлемофона. - Три зеленые полоски… Прямо как в анекдоте про сигнал к атаке…

- Будет тебе сейчас анекдот, - пообещал Копец, не переключаясь на передачу. - Вот если провалишься, тогда все посмеемся. Обхохочемся прямо.

Резиновое чудище потихоньку дотопало до завязшей «брони», раскрыло висевшую на ремне коробку, поколдовало над ней и начало дергать зеленый насос, чем-то похожий на велосипедный. Через минуту лейтенант посмотрел на две маленькие стеклянные трубочки и заявил:

- Все чисто, товарищ полковник. Чуть-чуть есть какая-то реакция, но не опасно.

- Хорошо, очень хорошо. Теперь грунт. Погоди качать, ты на него сначала посмотри! Ничего необычного не замечаешь? Да ты нагнись, нагнись!

Длинная фигура в химзащите согнулась пополам, потом присела на корточки. Вытащила из коробки что-то серебристо блеснувшее, потыкала в землю перед собой, потом с усилием вывернула целый пласт.

- Дерн, товарищ полковник, причем специально уложенный, - доложил Мудрецкий. - Не то чтобы свежий, но нарезка еще видна. Так это что, специально нам ловушка готовилась?!

- Ага, специально, только не вам и не ловушка, в рот через губу вашу приборку! - выругался Копец и щелкнул переключателем. - Говоришь, опасной концентрации нет? Тогда, лейтенант, будем не приборами проверять, а чутьем. Я же тебе говорил - будешь определять по запаху на первых секундах. Теперь на пару секунд оттяни противогаз и осторожненько потяни носом. Чего чувствуешь?

В шлемофоне раздался резкий кашель и звуки сдерживаемой рвоты. Отдышавшись, Мудрецкий снова вышел на связь.

- Дерьмо, товарищ полковник! - Лейтенант снова кашлянул. - Концентрация, опасная для здоровья! Без химзащиты лучше не работать!

- Все, вытаскивай своих… говнюков и веди сюда. Сейчас машину дергать будем, только тягач вызовем. - Копец выключил передачу и с размаху врезал кулаком по броне. Корпус загудел. - Вот уж дерьмо, так дерьмо, вот если дерьмо, так по уши! - пробормотал полковник и снова переключился на другую волну: - Волна, я Утес! Отбой химической тревоги, повторяю, отбой химической тревоги! Вышлите сюда танковый тягач и АРС с дезраствором. В районе чепэ средства защиты не снимать!

***

Тягач натужно ревел, изо всех сил дергая звенящий стальной трос.

- Порвет, - качнул головой генерал армии, наблюдавший за спасательной операцией с безопасной позиции. До увязшей БРДМ было больше сотни метров, к тому же ветер дул в другую сторону.

- Не порвет, - уверенно сказал генерал-полковник Сидоров. - Был бы танк или хотя бы БМП, а тут - коробок спичечный, ни веса, ни площади.

- Да, это хорошо, что не танк. - Генштабист одобрительно покивал. - За танком нырять пришлось бы. Так что у вас тут произошло, полковник? Как это вы умудрились из-за кучи говна загнать по убежищам воинскую часть и два городка?

- За две недели до учений мы здесь захоронили… э-гм… коммунально-бытовые отходы. - Копец молча помянул всех, кому пришла в голову такая великолепная и душистая идея. - А вчера ливень был, вот… э-э… грунт, значит, и развезло. Свежий, не улежался еще, в почву влага не ушла. После того как был изменен маршрут химразведдозора, - генерал Сидоров предпочел не заметить бронебойных глаз своего подчиненного, - так вот, совершенно случайно новый маршрут был проложен прямо по… захоронению. Машина шла на небольшой скорости и на данном месте проводила маневрирование, поэтому проскочить опасный участок с ходу не смогла. Непреодолимое стечение обстоятельств, товарищ генерал армии.

- Форсмажор, - щегольнул ученым словом начальник объекта, но под тяжелым взглядом главного химика съежился, уменьшился в росте и объеме и попятился подальше от начальства.

- Да, пока что форсмажор, - покладисто согласился генштабист. - Ну хорошо, а при чем здесь химическая тревога? Запах у… гм… отходов, конечно, соответствующий, но пока что не вижу причины останавливать учения и объявлять эвакуацию. Или вы настолько перепугались своих потерянных заначек, что в каждой яме их находите? И при чем здесь какие-то приборы? Они у вас что, на любое дерьмо реагируют?

- Не на любое, - проворчал Сидоров. - Кто на БРДМ такое старье поставил? Где вы его вообще раскопали? Ну ладно, не нашлось у вас чего-нибудь нового, или не дали на учебу, или жаба секретная вас задушила… Но ведь двадцать лет вся армия ГСА-12 пользуется! Вы что, на помойке машину комплектовали?

- С консервации сняли, товарищ генерал-полковник. Стояла, естественно, без приборов. Ездили за ними в Саратов, в училище, а там ничего новее не нашли, - с повинным видом перевел стрелки на коллег Копец. - Сами знаете, каково сейчас с матчастью…

- Знаю, знаю, полковник. - Сидоров покосился на гостя и мстительно добавил: - Вот теперь и в Генштабе убедились, что я им не просто так каждый год заявки подаю. Была бы у нас тут хоть одна машина типа «Луч», товарищ генерал армии, не пришлось бы паниковать и по бункерам отсиживаться!

Над головами, чуть не цепляя верхушки деревьев, с грохотом пронесся боевой вертолет. Вскоре генералы услышали рокот и шипение реактивных снарядов - учения продолжались своим чередом. Точнее, возобновились - войска вернулись на те же позиции, которые заняли перед химической тревогой, и теперь вновь наступали под присмотром строгих посредников.

- И все-таки, неужели эти приборы настолько… дерьмовые? - продолжал любопытствовать столичный гость. - Зачем тогда их вообще держат?

- Приборы-то хорошие, - вздохнул генерал Сидоров. - Вот только реагируют, значит, не только на то, для чего сделаны. Вы, товарищ генерал армии, простите, из танкистов вышли, а у нас тут своя наука. По этой самой химии, которая в приборе происходит, такую же реакцию дает и самый обычный нашатырный спирт. Аммиак то есть. Который, как вы можете убедиться, в этой яме тоже присутствует.

- Уже убедился, не беспокойтесь, - поморщился генштабист. - Даже здесь чувствуется, и без всяких приборов.

Тягач как раз особенно поднатужился и выдернул завязшую разведмашину. Полетели квадратные комья земли, зашлепали полуспущенные колеса, и по окрестностям растекся запах, с убийственной для незащищенного человека точностью подтверждающий выводы химического начальства. Генералы закашлялись. Полковник Копец, успевший за время спасательной операции несколько попривыкнуть к данному поражающему фактору, только повел носом и аккуратно сплюнул.

- Ну, хоть техника цела. - Сидоров хотел облегченно вздохнуть, но передумал. - А люди как, полковник?

- Экипаж в порядке, через полчаса будут в полной готовности, - доложил Копец. - Немножко обдолбились антидотом. В принципе их и сейчас можно в бой посылать.

- Ну, тогда давайте на них посмотрим. Все-таки люди побывали в боевой обстановке. Для них ведь все всерьез было, как я понимаю? - Генерал армии хмыкнул. - Впрочем, не только для них… Да, и заодно их командира, если он не с ними был. Чем он занимался, полковник?

- Сидел на эн-пэ, руководил действиями взвода. После объявления тревоги, как и положено, принял меры к защите личного состава и вел разведку очага поражения. В том числе производил определение ОВ непосредственно возле машины, по его докладу мы и дали отбой. - Полковник Копец благоразумно умолчал о собственном активном участии в этой разведке. Незачем в такой обстановке лишний раз привлекать к себе внимание начальства, незачем, лучше скромно в сторонке стоять и на глаза не попадаться… По возможности. А если уж хочешь, чтобы тебя благосклонно отметили, - пересиди где-нибудь наказание невиновных и дождись награждения непричастных.

- Ну вот видите! - обрадовался генштабист. - Зовите, зовите, хочу посмотреть на ваших бойцов!

Позвали. И не просто позвали - привезли на броне РХМ, прямо в химзащите: герои только что из боя! Выстроили - чуть в стороне Мудрецкий и ступеньками - три солдата. Более-менее стойку «смирно» выдерживал только Простаков, успевший отойти от дозы - не такой уж и большой для его габаритов. Резинкин пребывал в некотором оцепенении, а маленький Валетов никак не мог устоять на месте: то выпадал вперед из строя и тут же возвращался, то начинал нервно оглядываться, то подергивал плечами…

- Это что с ним? - негромко поинтересовался генерал армии.

- Вы им что, по сто грамм выдали?

Сидоров поманил пальцем полковника и кивнул на бойцов:

- Это что?

- Экипаж БРДМ, товарищ генерал-полковник. Младшие сержанты Простаков и Валетов и ефрейтор Резинкин. И командир взвода лейтенант Мудрецкий.

- Я не фамилии спрашиваю… Черт, где-то ведь слышал уже, недавно причем… Чего они дергаются?

- Так ведь антидот кололи, товарищ генерал-полковник, - терпеливо пояснил Копец. - Атропин. С него такое бывает. Особенно если передозировка - а Валетов, сами видите, мелкий, худой, ему шприц-тюбика с избытком хватило. Вот если бы действительно после газов - тогда другое дело, там одно другим вышибается, а так - считайте, на ровном месте.

- Понял, не дурак. - Сидоров повернулся к генерал-полковнику: - Это после антидота, отходняк у них. Если бы ОВ применили, такого бы не было.

- Спасибо, я услышал. Как я понимаю, если бы тут применили ОВ, они бы точно дергаться не смогли. Значит, вот этот низенький - младший сержант Валетов?

- Так точно! - хрипло выкрикнул Фрол и повернулся к Резинкину: - Витек, а это кто?

- Похоже, Копец. - Ефрейтор попытался присмотреться, но перед глазами все расплывалось. Среди зыбкого тумана иногда проглядывали только яркие и большие звезды на погонах. - И с ним начальство. Может, опять Лычко приехал?

- Тихо вы! - зашипел на товарищей Простаков. - Тут проверяющие из Москвы, сейчас нас всех дрючить будут!

- Это проверяющие из Москвы нас дрючить приехали, - громогласно передал Резинкин по цепочке. - Валет, ты когда вазелин покупал, пару тюбиков не заначил?

- М-да, к бою они, может, и готовы… - Генерал армии задумчиво посмотрел на дергающегося Валетова. - Так, говорите, через полчаса это пройдет? Жаль, нет у нас времени, надо бы на командный пункт вернуться. Сколько там до второй фазы учений? По новому графику?

- Сейчас скажу. - Генерал Сидоров взглянул на часы. - Ага, через двадцать одну минуту условный противник наносит еще один условный ответный удар, и мы переходим к обороне.

- Еще один - это вы правильно подметили… Ну хорошо, а вы, лейтенант, антидот не принимали? Способны нормально разговаривать?

- Так точно! - Мудрецкий вытянулся и начал менять окраску, как хамелеон. Под пристальным взглядом генштабиста лицо его постепенно становилось молочно-белым, в точности повторяя расцветку внутренней стороны химзащиты.

- Вот и отлично, значит, с вами и поговорим. - Генерал армии покосился на Сидорова. Тот медленно багровел, словно ухитрялся на расстоянии перекачивать кровь из своего офицера. - Послушайте, лейтенант, вы знали, что этот прибор на аммиак реагирует?

- Так точно, товарищ генерал армии! - Горло Мудрецкого мгновенно пересохло, и все окончательно расплылось перед глазами, словно и ему вкачали изрядную дозу атропина. Постоянный пациент окулистов, Юрий и без специального образования знал все побочные эффекты этого лекарства. С детства. - В ГСП-11 используется реакция блокирования холинэстеразы, следовательно…

- Если такой умный, почему сразу не сообразил? - тихо зарычал Сидоров. - Почему не проверил, в какое дерьмо вляпались?

- Товарищ генерал-полковник, по обстановке я должен был предположить применение нервно-паралитических отравляющих веществ либо случайное заражение местности ими же. - Лейтенант достиг бумажной бледности, и ему ничего больше не оставалось, кроме как обороняться до конца. Победного или нет… когда тебя допрашивают сразу два генерала в таких чинах, это уже не важно. - Кроме того, по сценарию учений мы действуем против организации международных террористов, следовательно, аммиак как сильнодействующее ядовитое вещество тоже мог быть применен в качестве оружия массового поражения.

- Послушайте, лейтенант, но мы же все-таки на учениях, а не на войне, - мягко и вкрадчиво, как пантера в джунглях, вновь вступил в разговор представитель генштаба. - Все-таки вы должны понимать, что здесь никто против вас боевые ОВ применять не будет!

- Простите, товарищ генерал армии, но, насколько мне известно, именно здесь и проводились учения с применением боевых ОВ. - Мудрецкий сражался, как крейсер «Варяг», вызывая нервное подергивание щеки у полковника Копца. Тот уже понял, что ему даже вазелином не дадут воспользоваться. Все будет просто, быстро и почти не больно - майорские погоны, пенсия без учета выслуги лет и полагающихся за оставленное в химвойсках здоровье надбавок… Возможно, перед этим - скромный таежный гарнизон со служебным жильем в сборно-щитовом бараке… Если этот лейтенант еще хоть слово скажет, то и без жилья придется обойтись. Останется только достать пистолет и застрелиться - тогда есть шанс, что дело замнут, спишут на несчастный случай на учениях и семья хоть что-нибудь получит за погибшего при исполнении полковника.

Лейтенант действительно сказал.

- Виноват, товарищ генерал армии, - на этом Мудрецкий хотел остановиться, но не смог. Взвинченные чрезвычайным происшествием нервы провернули его язык дальше: - Но даже на учениях я обязан был действовать, как в боевой обстановке!

- Кстати, действительно, обязан был, - задумчиво произнес генштабист. - Сидоров, как вы считаете, лейтенант действовал по обстановке? И насколько успешно? Вы сами химик, вам, знаете ли, виднее…

- Я считаю, лейтенант… э-э… Мудецкий действовал грамотно и решительно. По обстановке и в строгом соответствии с инструкциями. - Генерал-полковник откашлялся и с тоской почувствовал, как при каждом толчке сердца тихо плещется содержимое заветной фляжки. До трубочки пока что не добраться, леший бы побрал весь Генштаб! - И подготовка хорошая, чувствуется, грамотный офицер. Вы где учились, лейтенант?

- В Саратове… - Юрий чуть было по привычке не назвал свой факультет, но вовремя заметил закатывающиеся под лоб глаза полковника Копца. Это неожиданное, небывалое зрелище сразу же встряхнуло лейтенантские мозги и поставило все на место. Среди прочего в памяти обнаружилась и короткая, но убедительная беседа, которую полковник провел с третьим взводом сразу же после торжественной встречи начальства. - Только, виноват, не химическое училище, товарищ генерал-полковник. Внутренних войск. Разведка мы, а здесь в командировке, на обучении.

- Ага, помню, помню, слышал. Докладывали, - оживился Сидоров. Специально для генштабиста поинтересовался: - Кто вас тут обучает, а?

- Начальник цикла - полковник Копец, непосредственно курирует роту подполковник Васьков, - отчеканил Мудрецкий. Начальник цикла услышал свою фамилию и начал понемногу оживать.

- Хм, неплохо, неплохо. Так вы не химик? Тогда все совсем занятно. Кстати, вы сказали - рота? А остальные ее взводы где сейчас? И два ваших отделения?

- Мои - вон они, товарищ генерал армии. - Мудрецкий кивнул туда, где бойцы в защитном снаряжении отмывали спасенный броневик дезраствором из АРСа. - Работают в очаге поражения… предполагаемом. А рота… - Тут лейтенант беспомощно посмотрел на Копца. - На момент объявления тревоги находилась на позициях, дальше - не могу знать. Виноват.

- Да ладно вам, лейтенант, ни в чем вы не виноваты. - Генштабист посмотрел на часы. - Жаль, времени мало… Вы, лейтенант, действовали правильно. Видите, даже командующий химвойсками вас оценил как грамотного офицера, причем даже не догадался, что вы не химик. А ведь к сегодняшнему дню вас не пять лет готовили! Так что молодцом, молодцом. Сидоров, отметить нужно командира взвода… Черт, он же не по нашему ведомству, даже жалко. Ну ладно, я с генералом Дубининым на этот счет созвонюсь. Пойдемте, посмотрим, как остальная рота действовать будет. Кстати, лейтенант, а что там ваши бойцы говорили насчет генерал-лейтенанта Лычко?

- А мы его в говне топили, товарищ генерал, - неожиданно заявил Валетов, покачнулся и хихикнул. - Даже два раза. В последний раз на этом самом месте. Жаль, заехали не с той стороны, сразу не узнали…

- Так, солдат, ну-ка, ну-ка, а в первый раз когда? - неожиданно заинтересовался генштабист. - Давай докладывай подробно!

Но доложить подробно Валетов не смог. Он неожиданно вылетел вперед, схватился обеими руками за затылок и рухнул под ноги генералам. Мудрецкий и Копец звонко столкнулись лбами, кинувшись к павшему бойцу. В общей суматохе никто не заметил, как младший сержант Простаков тихо потирает ушибленный левый кулак.

- Пульс есть, частит только. - Копец поднялся и внимательно ощупал свою лысину. Убедился в том, что череп уцелел, и подолжил доклад: - В санчасть надо, что-то атропин на него сильно подействовал. Бывает, конечно, до галлюцинаций дело доходит, но не с одного же тюбика! Хотя… если на его вес пересчитать… Нет, все-таки надо в санчасть побыстрее.

- Да-да, конечно, - быстро закивал генерал Сидоров. - Организуйте, полковник, и сразу же приезжайте к нам на командный пункт. Мы сейчас оттуда будем за второй фазой наблюдать, правильно, товарищ генерал армии?

- Правильно, товарищ генерал-полковник, - задумчиво ответил генштабист. - Кстати, вы не думали о том, что дерьмо можно внести в список штатных имитационных средств? Вот с тем же генералом Лычко недавно очень интересно получилось - да вы должны помнить, вы же на том совещании у министра были! А теперь, оказывается, на него и приборы реагируют… Все-таки подумайте, подумайте. Использование подручных средств, экономия на местах - это дело нужное. Вот вы мне жаловались, что денег химвойскам не хватает, - так используйте опыт! Глядишь, и на новую матчасть таким образом накопите… Избаловали мы вас улучшением финансирования, избаловали, надо будет еще раз внимательно посмотреть, на что вы его тратите. Ну хотя бы то же обучение - оказывается, грамотного химика из любого офицера можно в сжатые сроки подготовить, а у вас училища сколько запрашивают?! Я подумываю, а не взять ли мне вашего полковника к себе, в Москву? Пусть опыт распространяет, так сказать, вширь и вглубь…

- И до самых до окраин! - мечтательно простонал Сидоров.

- И в сжатые сроки! До самых дальних наших островов! Сейчас вокруг Кореи неспокойно, возможно, сами знаете. Так, может, лучше на Дальний Восток опытного командира послать? А методику обучения он нам в письменном виде изложит, я его сразу после учений попрошу… что там, прикажу, голубчику! Пусть весь свой опыт вспоминает, прямо начиная с Тоцких лагерей!

- Это правильно, - все так же задумчиво кивнул генерал армии. - Конечно, займитесь. Сразу после учений. Сколько там до ответного удара осталось?

- Как раз нам до КП добраться и к окулярам подойти. Шесть минут.

…Прошло шесть минут. И семь. И десять. Генерал Сидоров оторвался от стереотрубы, с кряхтением распрямился и потер поясницу. Нервно взглянул сначала на часы, потом на своего гостя.

- Да вы не стесняйтесь, Сидоров, не стесняйтесь, - бросил тот, не оборачиваясь. - Звоните, выясняйте. Все равно график сорван. Мне уже самому интересно, куда делся «противник» и почему он не нанес вовремя удар. Неужели настолько успешно наступали, что он уже и ответить не в состоянии? Тогда засчитываем вам полную победу и сворачиваем учения… хотя, конечно, жаль, я планировал еще и на оборону посмотреть. Так что у вас там?..

В этот момент на опустевшем без полковника Копца столике запищал зуммер полевого телефона. Чинно перекуривавшие в отдалении адъютанты несколько замешкались, и трубку снял лично главный химик.

- Утес слушает… Нет, это пока не Копец, это генерал Сидоров. Ага… Так, значит… Кого взяли?! Да какие диверсанты, вы там что, охренели вконец?! Что-о? Что у них изъято?! Так, ну-ка, подать мне этого борца с мировым терроризмом! Нет, не к трубке! Прямо на КП, живо! Нет, диверсантов можете пока себе оставить, потом разберемся! Мне только их здесь не хватает, меня уже и так… Действуйте, подполковник! - Генерал с грохотом швырнул трубку, та подскочила и упала мимо аппарата. Сидоров обернулся и обнаружил, что генштабист разглядывает его с явным и каким-то нездоровым интересом. Особенно плечи. Под погонами сразу возник нестерпимый зуд. «К звездопаду», - подумал генерал-полковник, прикидывая, достанется ли ему освобождающееся место уходящего на повышение Копца.

- И что у нас на этот раз? - в голосе генерала армии отчетливо слышались нотки завсегдатая ресторана, спрашивающего у официанта лучшее блюдо на сегодня. Судя по этому голосу, вопрос «есть или не есть» был уже решен, и сейчас выбор был другой: кого подадут горячим, с пылу с жару, а кого - уже холодным. - Обнаружился пропавший «противник»?

- Видимо, да. - Генерал Сидоров подобрался и попробовал встать «смирно» для последнего доклада. - Какой-то старлей захватил на полигоне диверсантов, пытавшихся сорвать учения при помощи химического оружия. Сейчас его сюда доставят.

- Оружие? Нам что, опять противогазы надевать? - с акульей улыбкой поинтересовался генштабист. - Или это снова ваше… новейшее средство имитации?

- Да нет, лейтенанта привезут… О, кажется, уже! Быстренько, однако! - Химик прислушался и кивнул. - Бэтээр идет, на полной скорости, аж покрышки хлопают. И пяти минут не… Тьфу-тьфу! - суеверно сплюнул Сидоров и постучал по столику. На сегодня точных прогнозов и расчетов времени ему хватило с избытком.

Однако на этот раз ничего чрезвычайного не произошло, и через минуту под затеняющую командный пункт маскировочную сетку стремительно ворвался невысокий крепыш в красном берете. Быстро скользнул глазами влево-вправо, моментально оценил обстановку, шагнул к старшему по званию и вскинул ладонь к виску.

- Товарищ генерал армии, командир учебной роты старший лейтенант Волков…

- Погодите, какой учебной роты? - перебил его генштабист, внимательно разглядывая фирменный головной убор спецназа внутренних войск. - Химразведка? Это ваши, что ли, нам сегодня панику устроили? Во главе с этим… Сидоров, как того лейтенанта звали?

- То ли Мудецкий, то ли Мудацкий, - проворчал генерал-полковник.

- Мудрецкий, - уточнил Волков. - Мой, товарищ генерал армии. Командир третьего взвода.

- Мудрецкий, значит… Ну ладно, постараюсь запомнить, такое забывать не надо. Запишите-ка на всякий случай, - кивнул представитель генштаба услужливо подскочившему с блокнотом адъютантику. - Так что у вас там с диверсантами вышло?

- Ну, собственно, не совсем у меня, - хищно оскалился старлей, подтверждая свою фамилию. - Сержант Ромашко, находясь, согласно приказу, на химическом наблюдательном пункте, заметил группу неизвестных в форме военнослужащих Российской армии, пытавшихся скрытно выйти в тыл наступавшей мотострелковой роте. Силами двух отделений второго взвода было организовано слежение и сопровождение данной группы. О появлении подозрительных лиц мною было доложено офицеру-посреднику и, по радиосвязи, командиру мотострелкового батальона, однако четких указаний не последовало. Как только неизвестные попытались, по данным нашего наблюдения, применить химическое оружие, мною была дана команда на захват группы. Всего задержано десять человек, изъяты девять автоматов Калашникова и пистолет Макарова, все с боекомплектом, переносная радиостанция, ядо-дымовые гранаты - двадцать четыре штуки, герметичные емкости с неизвестным веществом - восемнадцать штук, шашки тротиловые…

- Погоди, старлей, погоди, а почему автоматы не у всех? - Генерал армии откровенно ухмылялся, поглядывая не на спецназовца, а на стоящего за его плечом и гоняющего по сизым скулам желваки Сидорова. - Что, у одного только пистолет был?

- Так точно, товарищ генерал армии. Пистолет с патронами, провода, детонаторы, подрывная машинка пэ-эм-три, полевая сумка с подробными картами и план-схемами объекта и полигона…

- Нет, ты мне скажи, а погоны на нем какие были? - высокому начальству с трудом удавалось сдерживать смех, но это явно не могло продлиться долго. - И нашивки на форме?

- Как и положено, нашивки химических войск, товарищ генерал армии. - Волков слегка пожал плечами. - С какими еще им на этот объект проникать, не с флотскими же? Судя по всему, группа хорошо подготовлена… Да, виноват, не сказал - погоны капитанские были.

- Да вы его хоть расспросили, этого капитана?! - рявкнул прямо в ухо старлею посиневший от злости генерал-полковник. - Вы что, не подумали, что он может просто обеспечивать нормальный ход учений? Что это, сука ты гребаная, просто группа имитации?!

- Никак нет, товарищ генерал-полковник. - Волков неторопливо оглянулся и вежливо добавил: - Вы уж извините, но у офицеров в группах имитации должны быть повязки посредников. Или я чего не понимаю, или здесь все по-другому? А поговорить с вашими диверсантами можно будет… - спецназовец посмотрел на часы, - я думаю, минут через пятнадцать-двадцать. Когда они в себя придут. Ну, кто поздоровее, могут и пораньше, но вот капитан точно не первым. Его сержант Ромашко сам брал, а Ванина рука - это полчаса гарантии.

- Да я тебя за это!.. - начал было Сидоров, но остановился, услышав всхлипывающие звуки. Издавал их генштабист, и сразу нельзя было понять, смеется он или рыдает, - лицом генерал армии уткнулся в собственную фуражку, лежащую на стереотрубе, и видна была только мелко подрагивающая спина. Через пару минут всхлипывание прекратилось, и показалась раскрасневшаяся физиономия, перекошенная совершенно безумной ухмылкой. Потом привычная к стратегическим картам и совершенно секретным документам рука вытерла слезы и привела лицо в порядок.

- Сидорыч, командуй отбой! - простонал генерал и еще раз нервно хихикнул. - Хватит учений! На сегодня хватит учений, а завтра видно будет! Не-ет, стоило для этого сюда выбраться, ей-ей, стоило! Надо было и министра прихватить, чтобы посмотрел, чем командует, а то он у нас почти гражданский, привык к своим глубинным бурильщикам… Тут ему забурят! Тут так забурят, что сразу до Австралии… Да ну и хрен с ней, с Австралией… И с Америкой заодно… Нам своих хватит, вот честное слово! Все, слушайте диспозицию. - Неимоверным усилием воли генерал армии придал себе серьезный вид. - По предварительным итогам учений ваша рота, товарищ старший лейтенант, получает оценку «отлично»… и дальше в них не участвует, чтобы и другие подразделения могли тоже что-нибудь натворить. Завтра вы у меня будете изображать противника, так что трофейную имитацию можете оставить себе, пригодится, только оружие верните. Сейчас отправляйтесь на обед, а после него собирайтесь, поедем еще на один объект… Сколько отсюда до Горного ехать, Сидоров?

- Часа два-три, - угрюмо отозвался генерал-полковник и отвернулся. Послышался отчетливый хлюпающий звук всасываемой по шлангу жидкости.

- Так, туда-обратно будем считать шесть, на всякий случай… Значит, там и заночуем, а утром обратно. Все равно собирались к ним нагрянуть, посмотреть… Знаете, что там у нас, старлей?

- Так точно, сведения открытые. - Волков тяжело вздохнул. - Склад химического оружия, завод по уничтожению… Цель номер раз для наших подопечных.

- Это вы о… ах да, конечно же. Значит, понимаете, что от вас потребуется: как независимый специалист, оцените состояние охраны, ну, и проверите со своими ребятами. Патроны, разумеется, холостые, а вот химзащиту и противогазы возьмите, мало ли что… Сегодня у нас дерьмом обошлось, а там все-таки посерьезнее вещи.

- Роту всю брать? Полным составом? - спецназовец отчего-то забеспокоился. - Виноват, товарищ генерал армии, но у меня третий взвод… ну, сейчас не совсем готов к такой операции.

- Ах да, как же! - вспомнил генштабист. - У них же пострадавшие, да и технику в порядок приводить… Хорошо, оставьте их здесь, заодно имущество покараулят. Вы ведь, как я понял, в палатках обитаете?

- Так точно! - заметно повеселел Волков. - А двух взводов мне хватит, товарищ генерал армии. Не сомневайтесь, все сделаем!

- Ой, не сомневаюсь, ну вот почему я не сомневаюсь?! - горестно проворчал генерал Сидоров. - Товарищ генерал армии, может, в Горный с нами и Копец поедет? Не пропадет без него за ночь третий взвод, а на месте он, глядишь, что-нибудь и подскажет своим… ученичкам, мать их… Мало ли что? Я после сегодняшнего уже и не знаю, к чему готовиться, вот те крест! - Генерал-полковник истово, размашисто перекрестился. - Ну вот ей-богу, лучше уж еще раз пусть бомбу на меня бросают! И могут даже точнехонько попасть!

- Да ладно тебе, Сидоров, - добродушно отмахнулось начальство. - А насчет полковника - мысль верная, твой Копец нам еще пригодится. Пошли, посмотрим, чем тут сердитое начальство ублажают, и - по машинам, пускай твои Шиханы до утра отдохнут. А с утречка, прямо на рассвете и начнем все заново, по плану.