Глава 3.

Эх, дороги!

Эх, дороги!.. Сколько о вас спето, сколько написано, сколько сказано того, что ни пером написать, ни вслух произнести… то есть и написать, и произнести, конечно, можно, но как-то не принято. По крайней мере, в более-менее приличном обществе. Общества же, как правило, таковы, что редкое из них решается признать себя неприличным - разве что панки какие-нибудь. В армии, однако, танки есть, а вот панков нету, поэтому будем более-менее придерживаться норм русского языка и Дисциплинарного устава.

Так, о чем это мы? Ах да, о дорогах. Сколько о них песен спето… Это уже было, кажется. Впрочем, дорога, она штука странная - иной раз едешь, едешь, а словно и с места не сдвинешься: все одно и то же, ничего не меняется вокруг. Столбы, деревья, поля, столбы, деревни, поля… Степь да степь кругом… Это вам не Европа, господа. Это там можно за два часа проехать три страны и полюбоваться десятком разных ландшафтов - от снежных гор до пальм на морском побережье. Это, братва, Россия.

Если правы китайские мудрецы, утверждающие, что не мы проходим по пути, а путь проходит сквозь нас, то все в нашей жизни становится понятно и легко объяснимо. Вот вы посмотрите на наши дороги - нет, вы посмотрите, посмотрите! Своими глазами, а не по телевизору! Знаю, что противно! Не рассуждать, выполнять команду! Да, да, и вот это самое через нас и проходит. Чему тут удивляться, что у половины страны или цирроз печени, или язва желудка, или склероз какой-нибудь. Если такая дорога через вас пройдет - все, хана, звоните знакомому… лучше не доктору, лучше сразу патологоанатому. По крайней мере, будете прилично выглядеть. А, ч-черт, чуть не забыл! Пардону просим - не получится прилично. На кладбище, собственно, тоже не по германскому автобану повезут…

Однако перемещаться по этим дорогам все-таки приходится, поскольку других нет и, если верить предсказателям и астрологам, еще долго не будет. Если не верить - не будет вообще, астрологи у нас бодрячки-оптимисты: мол, все будет просто роскошно до самого конца света. То есть две недели. Но, заметим, на эти две недели никто отпуск нам не дает, так что работаем дальше. И ездим. И изобретаем для проезда такие машины, что буржуи глаза вытаращивают. Вот на ралли «Париж - Дакар» чьи грузовики первые места берут? Наши! «КамАЗы» ненаглядные, любимые до слез. Впрочем, и до того, как всей страной строили завод в Набережных Челнах, на чем-то ездили. Вот, например, на «ГАЗ-66» - тоже машинка не из последних, хоть в Африке, хоть в Арктике работает.

Один из таких тупорылых вездеходов с черно-белыми армейскими номерами героически преодолевал трассу Вольск - Саратов. То есть это для нормальной машины можно было бы поездку считать подвигом, а нашим не привыкать. Наши и не такое видели. Ну и что - подъемы-повороты? Ну и на колдобины-ухабы нам на… нет, не будем, это останавливаться нужно. Потерпим пока, хотя и укачивает. А на скромные обелиски возле обочин мы и внимания не будем обращать. Примелькались, надоели. Их тут, конечно, поменьше, чем дорожных столбиков, но тоже изрядно. После первого десятка острота восприятия как-то теряется.

В кузове «ГАЗ-66» - он же «лобастый», он же «шишига» - страдали бойцы химзащиты. Дружно страдали, хотя и по разным причинам. Простаков никак не мог очнуться от трудового подвига. Жесткая лавка, на которой он растянулся, время от времени поддавала по ноющим мышцам, а попытки удержаться за что-нибудь превращались в особо жестокое истязание. Впрочем, младший сержант честно пытался воспользоваться выпавшими на его нелегкую солдатскую долю минутами отдыха. Впереди ждали ящики с различным военным имуществом - общим весом, как успел обрадовать перед выездом Мудрецкий, что-то около тонны. Хорошо, хоть не одному все это перекидывать. Сибиряку, как всегда, будут поручаться только особо ответственные, то есть увесистые предметы.

На левой лавке подпрыгивала подмога в лице рядовых Багорина, Заморина и Ларева. Лицо на всех было одно - вытянувшееся, иссиня-зеленое, с зловеще багровеющими в полутьме кузова опухшими глазами. Где-то в недрах солдатских животов тяжело ворочался и подпрыгивал на ухабах ночной шашлык, на резких спусках ощутимо переходя в состояние невесомости и пытаясь взлететь из глотки, как стратегическая ракета из шахты. От немедленного запуска бойцов удерживало только присутствие Простакова - старшего по званию, по команде и, самое главное, по сроку службы. Даже если не брать в расчет остальные тактико-технические характеристики младшего сержанта. Леха накануне выпил гораздо меньше - то есть почти ничего, и потому злые чары бодуна до него не добрались, но и без того взгляд его был добрым и многообещающим. Обещающим много, очень много любому, кто даст законный повод развлечься и размяться.

Между колен у страдающих черпаков подпрыгивали и стучали прикладами о железный пол автоматы. Не то чтобы начальство всерьез опасалось за сохранность получаемого или побаивалось нападений на военную машину - не Кавказ все-таки! Однако оружие - вещь сугубо подотчетная, и сдать его солдат может только куда? Правильно, на хранение в специально оборудованное помещение. С железным шкафом, решетками на дверях и окнах, сигнализацией и прочими мерами предосторожности. Такового помещения в палаточном лагере, понятное дело, не нашлось. Что делать? А главное, кто отвечать будет? Правильно, тот, на ком это оружие висит. И в прямом смысле, и в бумажном, отчетном. То есть солдат. Оружие ему следует дать, чтобы не потерял, а патронов не давать, чтобы не стрелял. А если кто отнять попробует, спросите вы, и мудрые, дальновидные армейские командиры ответят вам: «На этот случай с воинской командой следует офицер с личным оружием - пистолетом Макарова и 16, прописью - шестнадцатью, патронами к нему». То есть две обоймы. А если у него кто-то пистолет отнимет? Ну, тут уж судьба. Сам виноват, с него и спросят. Так что солдатикам главное где-нибудь по дороге «ствол» не потерять, а там как бог даст.

Личное оружие рядового Валетова устроилось намного удобнее. Как, впрочем, и сам Фрол. Малорослому Валетову вполне хватало места под передней лавкой. Сверху он устраиваться не стал - вовремя представил себе последствия неожиданного торможения, когда его сначала скинет на пол, а потом еще и прихлопнет сверху огромной тушей Простакова. Нет уж, лучше подстелить загодя заначенный из палатки матрас, запихнуть под него сбоку автомат - пусть жестковато, зато по кузову не покатишься, если что - прикрыться сверху бушлатиком… Между прочим, так и об лавку почти не бьет. То есть когда машина подпрыгивает, прижмет мягко - и все дела. А еще передняя лавка хороша тем, что трясет там на-амного меньше, чем тех, кто по недомыслию пристроился у колеса или совсем уж около заднего борта. Конечно, из-под лавки вид похуже - но зачем, скажите, бывалому бойцу обозревать окрестности? Чего он не видел за год с лишним армейской службы? Не за границу на экскурсию вывезли. А вот пара-тройка часов мягкого покачивания после бурной ночи - самое то, что нужно. Лишь бы не укачало до позеленения, но с этим как раз бороться проще всего: прикрыл глаза, расслабился, представил себя на белоснежной яхте с белокурой красавицей… Если что случится, молодые разбудят.

В такт обитателям кузова в кабине подпрыгивали Резинкин и Мудрецкий. Лейтенанту было хорошо. Так хорошо, как не было, наверное, весь прошедший армейский год. Начальство - любое, хоть исконное, хоть временное - с каждой минутой оставалось все дальше позади. С той же скоростью, соответственно, приближался родимый дом. Утренние беды растворились в гуманитарной помощи старлея Волкова - кстати, не забыть бы его отблагодарить, привезти что-нибудь этакое… Мелкие неприятности в виде общения с командованием училища только придавали жизни необходимую остроту - как перчик тому же шашлыку. Да и вообще, разве это неприятности? Ну, попытаются что-нибудь зажать, подсунут какое-нибудь дерьмо завалявшееся - ну и что? А бумага-то - вот она! Вынь да положь нам то, что в ней записано! А нету - напиши, напиши и еще раз напиши, что именно и почему ты не дал по вот этой накладной, номер такой-то, печать, подпись… Так что это, в общем-то, проблемы скорее самого училища и прижимистых - как же иначе! - хранителей его складов, каптерок и прочих вместилищ военного имущества. И вообще, какое там может быть командование? Кто они и что они по сравнению с подполковником Стойлохряковым, полковником Копцом и в особенности с генерал-лейтенантом Лычко, не будь он вообще помянут?

А вот ефрейтор Резинкин был весьма далек от подобных рассуждений. Впрочем, как и от любых других. Дорога никак не способствовала рассуждениям водителя: вырывала руль из ладоней, пыталась развернуть машину и время от времени выбрасывала из-за поворота встречные «Лады», «КамАЗы» и автобусы. Боковое зрение услужливо подсовывало украшенные венками столбики, а мысли все время возвращались к скромной надписи: «Резинкин Виктор Евгеньевич, 1984-2003». Жалко, нельзя будет увидеть - напишут или нет, что погиб при исполнении воинского долга, или начальство спишет все на незатейливое ДТП…

Однако у всякой дороги, как поговаривают бывалые люди, все-таки найдется свой конец. По сторонам появились дачные участки с разномастными домишками, машин стало больше, дорога - лучше, и вот за очередным холмом показалась красно-белая свечка огромной трубы. У деревенских печек таких явно не бывает, да и не каждый райцентр может похвастаться столь могучим дымоходом.

- Ага, вот и ТЭЦ показалась! - приятная полудрема Мудрецкого мгновенно сменилась радостным возбуждением. - Ну, считай, приехали!

Однако считать пришлось довольно долго. Сначала пришлось считать пригородные поселки, потом вагоны длинного товарняка, минут на пятнадцать перекрывшего своей грохочущей змеей переезд. Потом еще раз вверх-вниз - и вот они, долгожданные бетонные коробки! И возле самой дороги - из того же серого материала здоровенные буквы: «САРАТОВ». Приехали. Грустный сотрудник дорожно-постовой службы возле КП провожает взглядом недоступную для его бдительного осмотра машину. На безвольно поникшем почти до самой земли радаре светятся красные циферки «85». Резинкин недоверчиво покосился на спидометр и вздохнул с облегчением. Не подвело чутье, как было полсотни кэ-мэ в час, так и осталось.

- Что творят, товарищ лейтенант, а? - застонал водитель. - Ведь что хотят, то и творят!

- А чего они хотят? - встрепенулся Мудрецкий, успевший снова погрузиться не то в сладкие мечты, не то в блаженное созерцание родных мест.

- «Ку» они хотят… - проворчал Резинкин, вписываясь в поток, по кругу обтекающий какой-то обелиск. - Куда дальше едем?

- Пока прямо, а потом налево, я покажу где. Да ты и сам увидишь, отсюда почти все к центру едут. Ты на троллейбусные провода поглядывай, нам все время вдоль них. О, погоди маленько! - Мудрецкий всмотрелся во что-то впереди. - Ну-ка, за остановкой притормози. Так, чтобы не мешать, метров десять вперед.

- Знакомых увидели, что ли? - заинтересовался Резинкин, выискивая на обочине свободное место.

- Да нет, просто про одно дело вспомнил. - Лейтенант дождался, пока «шишига» вздохнет тормозами, распахнул дверцу и выскочил на высокий бордюр. Еще в полете он успел отметить, что городское хозяйство нужно бы подтянуть - давненько не белено, не иначе, с самой весны… Берцы гулко шлепнули о родной саратовский асфальт.

Мудрецкий заглянул в кузов, увидел изнемогающие глаза молодых и полусонные - Простакова.

- Так, а Валетова где потеряли?! - Лейтенант отметил убыль личного состава и выразил вполне законное беспокойство: - Простаков! Куда это чудило опять делось?!

- Да здесь он, здесь, товарищ лейтенант, - успокаивающе прогудело из кузова. - Куда ж он, на хрен, денется! Эй, Валет, подъем! - Огромный ботинок попинал зеленоватую кучку тряпья, сваленную под лавкой. Кучка зашевелилась и исторгла из себя встрепанную голову недостающего бойца.

- Какого нужно?! Что, приехали? - Голова ошалело огляделась и обратила внимание на командира. - Здрав-желаю, товарищ лейтенант!

- И тебе того же, - вежливо ответил Мудрецкий. - Выспались, товарищ рядовой? Тогда все сидят на месте, а рядовой Валетов - за мной!

Через минуту мятая пятнистая фигурка тяжело перевалилась через борт и встала рядом с машиной. Почти по стойке «смирно».

Лейтенант критически оглядел подчиненного, вздохнул и скомандовал:

- В машину! И высаживайся еще раз!

Во второй раз Валетов прыгнул намного бодрее и почти сразу же вытянулся. Мудрецкий покачал головой и приказал:

- Повторить!

После того как упражнение было выполнено в пятый раз, Валетов взмолился:

- Товарищ лейтенант, что я делаю не так?!

- Склерозом страдаешь, - поставил диагноз командир. - Будем заниматься лечебной физкультурой. В машину!

- Фрол, автомат возьми! - осенило Простакова. В шестой раз к стуку подошв добавился чуть заметный металлический лязг, и Валетов возле борта изобразил то, что в Строевом уставе называется «строевой стойкой с оружием».

- Вылечили, - удовлетворенно кивнул Мудрецкий. - Видишь, главное - вовремя заметить болезнь и назначить правильное лечение. Пошли, поможешь своим товарищам.

Небольшая очередь, топтавшаяся возле прилепившегося к остановке «комка», заметила офицера с кобурой и мрачного автоматчика. Никто не возмущался, не отстаивал права стоящего ранее. Быстренько, еще до подхода новых покупателей освободили место, и не только возле окошечка, а и вокруг киоска. Даже на остановке люди как-то потеснились: видимо, чтобы не помешать ненароком. Кто бы что ни говорил, а все-таки у нас в народе армию уважают.

Не прошло и пяти минут, как в кузове радостно отмечали прибытие двух полуторалитровых бутылок из темно-коричневого пластика, трех банок тушенки и буханки хлеба. Некоторое недоумение вызвала только пачка «Дирола» и погромыхивающий синий коробок «Минтона».

- Это надо употреблять сразу после лечения и всю оставшуюся дорогу, - пояснил Валетов, получивший подробный инструктаж у командования. - Чтобы не пахло, когда доедем. Леха, доставай штык…

***

На рукаве зампотыла химучилища - простите, Военного института химзащиты - красовалась нашивка с непонятной птицей, восседающей на привычном любому военному символе химиков. Птица, вероятно, должна была изображать черного ворона, ибо кто же еще способен точно выразить всю сущность химзащиты, как не ворон? Ну не орел, это точно. Орлы падаль не высматривают и не расклевывают, а ворон, как всем известно, с давних пор занимается спецобработкой поля боя. Не дает, так сказать, распространяться инфекциям.

Однако неизвестный художник изобразил ворона с белым клювом, и получился грач. Это вводило бывшего биолога, а ныне лейтенанта-химика Мудрецкого в некоторое изумление. При чем здесь грач? При чем здесь все-таки грач? Вся армия и многие на гражданке еще с времен афганских усвоили, что «грач» - это самолет. Штурмовик «Су-25». К каковым штурмовикам химическое училище имеет весьма косвенное отношение - разве что кто-то из выпускников попадет в авиационный полк начхимом. Ну, наверняка есть и такие, но сколько их из общего числа выпускников? Так что все-таки ворон должен быть. Но почему с белым клювом?

- Товарищ подполковник, а почему клюв белый? - не выдержал Мудрецкий.

Зампотыл издал вполне соответствующий эмблеме каркающий звук, поднял взгляд от привезенных лейтенантом бумаг и изумленно-подозрительно вперился им в стоявшего перед ним младшего офицера.

- Не понял, - наконец выдавил он из пересохшей гортани. - Какой клюв? Где у нас числится клюв?

- Да вот же, у вас на руке!

Подполковник с ужасом посмотрел на свою правую ладонь, словно ожидал найти там означенный предмет вместо одного из пальцев.

- Нет, нет, товарищ подполковник, на нашивке!

Почти минуту зампотыл пытался отдышаться. Потом очень вежливо, почти ласково спросил:

- Лейтенант, вы когда наше училище заканчивали?

- Никогда, - честно признался Мудрецкий. - Я вообще не военный. То есть был не военный. Я военную кафедру заканчивал, здесь же, в Саратове.

- Историк, наверное? - тем же ласковым голосом поинтересовался зампотыл. - Или географ?

- Нет, почему же, биолог! - Неуважение к своему факультету искренне возмутило Мудрецкого. - Я потому и спрашиваю, что интересно стало - что за птица на эмблеме. Вроде бы на ворона похоже, а клюв белый.

- Правильно, ворон. - Нежность подполковника не знала границ и пределов. - И с белым клювом. Потому что если бы вам, товарищ лейтенант, такую нашивку пришпиливать, тогда клюв и вовсе должен быть желтым. Вы, собственно, какую кафедру закончить изволили?

- Микробиологии, - с гордостью доложил Юрий.

- Ага, ага, тогда понятно, - резво закивал зампотыл. - Вот были бы зоологом, знали бы, что у молодого ворона клюв белый и только потом чернеет. Теперь вам все понятно?

- Конечно, понятно! - обрадовался Мудрецкий. - А то, знаете ли…

- Знаю, знаю, - все так же ласково ответил подполковник. - А вы, собственно, сборы где проходили? В нашем, надо полагать, учебном центре?

- Так точно, на Жасминке! - бодро отрапортовал лейтенант.

- Вот, значит, и хорошо! Значит, знаете, куда ехать! Так что доберетесь самостоятельно, а я уж хотел кого-нибудь с вами посылать.

- А зачем нам на Жасминку? - удивился Мудрецкий. В уме он уже лихорадочно подсчитывал расстояние до учебного центра и скорость «шишиги». По всем расчетам получалось, что только дорога туда-обратно займет часа два. Это если без учета задержек в пути, всех заторов и светофоров. Да плюс там что-нибудь грузить… это если сразу найдут на складе все, что положено. Перспектива заехать домой расплывалась, как туман под летним солнцем. Полковник Копец будет ждать их возвращения до восемнадцати ноль-ноль… А может, и черт с ним? Пусть ждет. Полковник Копец далеко, а Саратов - вот он. И неизвестно, когда еще раз сюда попадешь. Точнее, одна дата известна наверняка, но до нее почти год. И что, из-за какого-то начальства - еще и чужого, если разобраться! - Юрий Мудрецкий не должен год видеть свою семью? Хотя находится он сейчас от родного очага ну прямо-таки рукой подать - полчаса пешком, если напрямик…

- В учебном центре, товарищ лейтенант, у нашего училища находятся выносные склады. Вас на кафедре учили, что это такое? - любезно поинтересовался подполковник и, не дожидаясь ответа, продолжил: - Так вот, если ваше нынешнее начальство еще не в курсе, что в его Шиханах всего перечисленного добра, - тут подполковничья рука звонко припечатала бумаги к столу, - валяется втрое больше, чем во всем Саратове, включая склады гражданской обороны… Так вот, значит, если вас прислали сюда, то будете вы у меня вывозить и забирать только то, что я выбросить не могу, потому что жалко и по всей отчетности оно на мне висит. А использовать не могу, потому что оно не хочет. Понятно вам, товарищ лейтенант? А что получше - лежит у меня в училище и используется, соответственно, в учебном процессе. Еще раз - понятно?

- Так точно, товарищ подполковник. - Мудрецкий на секунду представил себе радостное лицо полковника Копца, получившего две тонны химзащитного дерьма, и понял, что тихо звереет. - Только, товарищ подполковник, я от вас это принимать не буду.

- Это как?! - зампотыл на мгновение ошалел от наглости пиджака, который приехал за двести верст права качать. - А куда же ты, орел желтоносый, от меня денешься? Тебя сюда послали получать все, что тут написано? Вот, значит, и получишь. Все, что тебе причитается. А будешь выдрючиваться, еще и с добавкой. Понял, нет, я кого спрашиваю?

- Так точно, понял. - Молодые лейтенантские зубы отчетливо лязгнули. Близорукие глаза прищурились, словно подполковник был одет в форму потенциального противника и намеревался покуситься на вверенное лейтенанту казенное имущество. В общем-то почти так оно и было - за исключением разве что формы, но камуфляж сейчас во всех армиях почти одинаковый. При зрении «минус три» можно на такие мелочи, как форма и оттенки пятен, не обращать внимания. - Товарищ подполковник, каждый предмет снаряжения я буду принимать лично и прошу назначить комиссию для списания не пригодных к использованию. - Мудрецкий подумал несколько секунд и дипломатично добавил: - Если такие обнаружатся в ходе приемки. Я в данном случае лицо материально ответственное.

- М-да… - Подполковник внимательно оглядел наглого взводного, посмевшего перечить опытному тыловику. - И как же ты, птенец биофакнутый, будешь у меня, скажем, противогазы принимать? Или перчатки резиновые? У тебя тут требование на… - зампотыл скосил глаза к столешнице, -…на тридцать шесть пар перчаток, шестнадцать костюмов «эл-один», двадцать два ОЗК… Да черт бы с ней, с химзащитой, но тут одних трубок к вэ-пэ-ха-эр в общей сложности три сотни. И как же ты все это примешь? Каждую будешь вскрывать, проверять и выбрасывать?

- Никак нет, товарищ подполковник. Проверяется срок годности, потом из партии по одной трубке на парах контрольного реактива… - Мудрецкого подхватила и понесла бюрократическая волна, шелестевшая белоснежной бумажной пеной. Через пятнадцать минут холодный пот начал мерзкой струйкой течь вдоль позвоночника зампотыла и скапливаться чуть ниже пояса. -…А перчатки проверяются воздухом под давлением. Лучше всего надуть, поместить в воду и обжать. В случае прокола или трещины легко обнаруживаются пузыри, а это значит - или истек срок хранения, или само хранение было проведено с нарушением режима…

- Хватит! - хрипло прокаркал подполковник и с трудом раздвинул глаза от побелевшего носа. - Да ты что, сынок, нажрался, что ли? Да кто тебе позволит этим тут заниматься?! Это на сколько суток работы? И вообще, ты кто - ревизия на мою голову?! Или просить у меня приехал?

- Я не просить. - Лейтенант откашлялся. Горло пересохло. - У меня приказ, вот у вас на столе требование на получение имущества. Если нужно, - Мудрецкий на мгновение зажмурился, но все-таки произнес роковые слова: - Если нужно, задержимся на несколько суток, но все примем, как положено.

- Не надейся, - на лицо зампотыла постепенно возвращалась прежняя добрая ухмылка. - Я тебе попросту ничего не дам. Вот нету у меня лишнего, вот и все.

- Тогда, пожалуйста, так и напишите, - улыбнулся в ответ Юрий. - Мол, требование не могу выполнить, и все такое. И, пожалуйста, в трех экземплярах, печать, подпись. Один экземпляр вашему начальнику училища, один полковнику Копцу, третий мне. И пусть потом наше начальство разбирается, чего у вас на складах нет, хотя по бумагам числится. Мне-то что, мое дело маленькое. Могу копать, товарищ подполковник, могу не копать. Мне приказали, я поехал. А кто с кем перед этим по телефону разговаривал - это не мое дело.

Зампотыл вздрогнул всем телом. Так подскакивает многотонная громада танка, получившая снаряд под башню: дергается, на долю секунды забывает про свой вес - а потом обратно рушится уже груда металлолома без крыши, но с веером искр и тучей дыма.

- Копец, говоришь, - потускневшим голосом пробормотал подполковник. - Ну, значит, Копец… Ну так бы сразу и сказал, а то на всех документах - Васьков, Васьков… откуда я знаю, кто такой Васьков?

- Его нам преподавателем назначили, - пояснил Юрий. - Или, как это у вас - куратором?

- Хрен редьки не слаще, - вздохнул зампотыл и потянулся к телефону. Набрал какой-то номер, подождал, хмыкнул в трубку: - Ага, Михалыч, так ты на месте?! Вот хорошо, значит, жив буду! Тут, понимаешь, из Шихан лейтенант приехал и кучу всего требует. Совсем шланг пережал, пиджак чертов… Ты там как, и в самом деле общался? И с кем? И что теперь? На летние учения спишем? Да нам потом Сидоров все, до чего дотянется, на Андреевский флаг… Понял. Понял. Слушай, а «шмели» им зачем - там же целый батальон под боком… Ну вот так бы сразу и сказал! Да ну его к бесу, я все это потом проведу! Ага, и тебе тем же концом по тому же… Виноват, товарищ полковник, больше не повторится! Ничего не повторится! И то, что месяц было, - тоже… Вот и я о чем. Вот и нечего… Бывай, Михалыч, жив останусь - встретимся!

Подполковник с треском впечатал трубку в ни в чем не повинный аппарат и тяжко поднялся со стула. Внимательно оглядел Мудрецкого, вздохнул.

- И откуда вас берут? Вот какого, спрашивается, таких еще и в армию гребут - что им, наших ребят мало? Вот заканчивал бы наше училище - сейчас всем было бы хорошо, и все бы жизни радовались. Ладно, пошли. Сейчас все получишь. И можешь не проверять - будет как себе и даже без магарыча.

- Я все-таки проверю, - на всякий случай решил не сдаваться Мудрецкий.

- Да как хочешь! - зампотыл пожал плечами, подхватил со стола фуражку и направился к двери. Обернулся, посмотрел на лейтенанта через плечо. - Эх, молодежь! Ты что думаешь, я двадцать три года служу - и не нашел бы, на чем тебя кинуть?

- Нашли бы, товарищ подполковник, - сознался Мудрецкий. - Только если вы меня ловко кинули - я молодой и еще не знаю. Если просто всучили что попало - я сам дурак, смотреть должен был. А так - откуда я знал, куда смотреть нужно было? На кафедре нас такому не учили!

- Ты сколько уже служишь, сынок? И где?

- Второй год. Отдельный мотострелковый батальон, командир химвзвода.

- Погоди, так это ты со своими бойцами давеча на учениях с буржуями отличился?! Ну так бы сразу и сказал… Нет, ну предупреждать же надо!

***

Летом, как известно, темнеет поздно, но все-таки Саратов - не Ленинград, белых ночей в нем не наблюдается. Заметно придавивший задние колеса «ГАЗ-66» вырвался из города на оперативный простор только в сумерках, и прибыть к месту назначения ему предстояло где-то около полуночи. В лучшем случае.

- Давай, давай, выжимай! - Мудрецкий подпрыгивал на сиденье и очень жалел, что между ним и водительским местом бугрится обернутый коричневым дерматином холм двигателя. Очень хотелось дотянуться до затылка Резинкина и наглядно продемонстрировать, с каким именно ускорением должно двигаться доверенное ефрейтору транспортное средство. - Чего ползешь, как мандавошка!.. Кто там у меня соревнования выигрывал?! Кто тут чемпион Европы по вождению «шишиги»?!

- Товарищ лейтенант, так ведь груженые едем! - оправдывался Резинкин, пытаясь не вылететь ни со своего сиденья, ни с дороги - вместе с машиной. - И люди в кузове! Был бы я один, а так - ведь всем гробиться, если что!

- Ты мне без если чего веди! - время от времени всплывающий перед внутренним взором разгневанный полковник Копец добавлял Мудрецкому энергии даже на таком значительном расстоянии. - И вообще, мы не железом грузились!

Словно стремясь опровергнуть гневные лейтенантские слова, в кузове отчетливо загремел металл.

- Товарищ лейтенант, сами же говорили - там боеприпасы! - испуганно прислушался ефрейтор Резинкин. - Сейчас как тряхнем чего-нибудь - и потом точно взлетим!

- Давай-давай, чтобы педаль от пола не отрывалась! - подбадривал Мудрецкий подчиненного. - Ну, взлетим, и что? Петрушевский вон как летал, как летал! Так и мы - сразу на ракетной тяге двинемся!

- Так ведь дорога же!.. - Резинкин судорожно хватался за дергающийся руль. - Если бы хоть колея была!.. Или асфальт нормальный!..

- Отставить разговоры! Вперед и вверх, а там!.. Где я тебе посреди России нормальный асфальт найду? Сам знать должен!

Впереди замаячила огромная, подсвеченная красными огоньками фура дальнобойщика. Синеватый квадрат, занявший половину трассы, довольно быстро приближался. Время от времени из-за него выплескивалось черное облако дизельной копоти.

- Так, Резинкин, пошел на обгон! Нечего за этим ящиком тащиться!

- Нельзя нам сейчас на обгон, товарищ лейтенант! - Лицо водителя проступило в полумраке кабины отчетливым белым пятном. - Подъем же впереди! Нельзя на подъеме! И так не тянем, а если впереди еще один? А если встречный сверху?!

- Ладно, не дрожи, выберемся наверх - сразу обходишь! Вот, блин, хуже танка! - Мудрецкий закашлялся от хлынувшего в кабину едкого солярного выхлопа. - И что, я теперь всю дорогу должен у него под хвостом нюхать? Или пока он свернуть не решит? Так если он на эту трассу вырулил, ему до самого Вольска больше некуда!

- Сейчас, сейчас, товарищ лейтенант, уже подъемчик кончается, сейчас обойдем его… Вот же сукины дети! - Резинкин зажмурился от хлынувшего в стекло света. - Ну, блин, видишь - люди едут, какого хера дальний врубил!

Мимо просвистел длинный джип, до самой крыши увешанный сияющими прожекторами.

- И сам угробится, и остальным жить не даст. - Резинкин сплюнул в открытое окно. - Так, вылезли, сейчас обгоним эту дуру…

«Шишига» вильнула влево, застонала мотором - и тут пришла очередь Мудрецкого ослепнуть от жгучего белого пламени. Грузовик крутануло, заскрипели тормоза, что-то звонко чирикнуло по бамперу. Кокарда на лейтенантской кепке с лязгом попробовала на прочность лобовое стекло, а из кузова загромыхали знакомые раскаты сибирских матюгов.

Не успели отплясать перед глазами разноцветные сполохи, как в ответ Простакову откуда-то снаружи послышались длинные очереди смачных выражений, но на этот раз высказанных явно местными жителями. Говор родного Саратова Мудрецкий не спутал бы ни с чем. Кабина качнулась, взвизгнула распахнутая дверца, и все тот же местный житель злобно-радостно заорал:

- Попался, сука зеленая!

Тут же донесся слабый взвизг Резинкина - донесся и затих, пропал в чмокающих ударах. Проморгавшись, командир взвода химзащиты не обнаружил в кабине своего водителя, зато в распахнутой дверце виднелся чей-то аккуратно подбритый затылок. Затылок колыхался, и в такт этому движению возле колес «шишиги» коротко вякал Резинкин.

- А ну, прекратить немедленно! - выработанным за год службы голосом рявкнул Мудрецкий, рванул свою дверцу и выскочил на дорогу.

Диспозиция была весьма печальной для химиков. Родной «ГАЗ-66» стоял почти поперек дороги, а на обочине, несколько проехав в сторону Саратова, распахнула дверцы длинная приплюснутая иномарка. «Ауди» - лейтенант машинально отметил четыре серебристых кольца на багажнике. Столь же машинально он скользнул взглядом по серебристой полосе вдоль борта, потом присмотрелся, обнаружил вдобавок к ободранной краске растрескавшееся в мелкое крошево стекло на дверцах и понял, что попал вполне конкретно. Карабкавшийся на подъем «жигуленок» оценил обстановку не менее здраво - развернулся и умчался. Видимо, у водителя был большой опыт выживания в подобных ситуациях. Мудрецкому такого опыта явно не хватало.

Теперь вместо бритого затылка перед Юрием оказался лоб. С коротким «ежиком» прически, выдающимися во всех отношениях и направлениях надбровными дугами и блестящей передней поверхностью, скосом и толщиной своей напоминающей даже совершенно гражданскому человеку о лучших образцах отечественных танков. То, что было ниже головы, относилось уже не к сухопутным войскам, а к Военно-морскому флоту. Нет, нет, тельняшки там не наблюдалось. Зато размеры туловища, к которому была приделана башня-голова, были крейсерскими. Или даже линкоровскими. Словом, очень мощное было туловище, наводило на оторопь и размышления. Первая мысль, пришедшая в голову Мудрецкому, к делу почти не относилась: «И как он в машину залез?!» Вторая была уже ближе к происходящим событиям: «А я-то какого черта вылез?!» Третьей, увы, не было дано. Третья оказалась лишней, потому что время, потраченное на ее появление, помесь линкора с танком использовала полностью, без остатка и с толком: обернулась в сторону нового действующего лица дорожной драмы, плавно пролетела вдоль тупого лба «шишиги», поймала не успевшего даже испугаться лейтенанта в прицел и произвела залп главным калибром. Слева снизу, куда-то между виском и подбородком. Точнее установить не удалось: в голове Юрия громыхнул разрыв, взметнулось перед глазами белое пламя, а потом ударная волна подняла командира химвзвода, пронесла по воздуху несколько шагов, перевернула и не слишком бережно опустила на пыльную обочину.

- Слушай, там чего-то не то… - забеспокоился в кузове Леха Простаков. До сих пор он предпочитал мирно подремывать, понадеявшись на предназначенное для всех и всяческих разборок начальство, но теперь, похоже, командовать приходилось ему самому. После грозного окрика Мудрецкого последовал всего один удар, затем звук падающего тела - и тишина. Своего взводного Леха знал хорошо, и поверить в то, что он способен свалить кого-то одним ударом, не мог даже спросонок. Тем паче что этот «кто-то» практически мгновенно подавил сопротивление Витьки Резинкина - парня не самого слабого и достаточно опытного. В общем, у Простакова имелись все основания для беспокойства, и теперь он напряженно искал в темноте кузова своего кореша Валетова - непревзойденного специалиста по направлению и использованию недюжинной Лехиной силы.

- Ну-ка, сдвинь этот ящик. - Фрол не замедлил объявиться и выдать ценное указание. - Вон тот, желтый…

- Да какой там ящик! - возмутился Леха. - Ты что, не слышишь, там наших бьют!

- Слышу, слышу, - пробормотал Валетов. - Ты давай, давай, работай, не отлынивай! Ага, вот так… Черт, не здесь. Ну, теперь вон те два, зеленые. Ну-ка, Багор, вцепился и помог! Взяли, взяли, осторожненько…

- Да пошел ты на хрен со своими ящиками! - окончательно потерял терпение Простаков. - Там Витьку мочат, а мы тут копаемся!

- Ага, еще и летеху нашего, - отметил Фрол, вытаскивая из раскопанного совместными усилиями нижнего ящика огромную пятнистую трубу. - Третьим будешь?

- Не понял… - Леха несколько опешил.

- Я вижу, что не понял, - горестно вздохнул Валетов, вертя трубу в руках и пытаясь разобрать в темноте полустертые белые буквы на ней. - В кого-то мы, товарищ младший сержант, врезались. И ребятки там, видать, ехали не самые простые и слабые. - Труба щелкнула, у нее обнаружились две ручки, а на концах приветливо открылись круглые зеленые крышки. - Значит, так, слушай мою команду…

Тем временем события на вечернем асфальте получили не вполне законное, но вполне понятное продолжение. Очнувшийся от жесткого приземления Мудрецкий взмахом головы попробовал разогнать мельтешащих перед ним светлячков и через несколько секунд снова разглядел перед собой лобовую броню с короткой стрижкой. После чего Юрий снова взлетел в воздух - на этот раз подхваченный могучей рукой за смявшийся на груди камуфляж.

- Так, бля, сопель драный, - пророкотало из-под брони. - Ты попал, понял? Ты мне должен за эту тачку столько, сколько у всей твоей ссаной армии нету, ты понял? Не, ну ты понял? Ты понял, как ты попал?

- Прекра-хр-хр… - геройски прохрипел Мудрецкий и попытался дотянуться до кобуры. Он все понял, он не собирался погибать, до последней капли крови защищая вверенное ему казенное имущество, - вот только этот верзила прикончит, скорее всего, сразу, а Копец - нет. Копец будет издеваться долго-долго. А майор Сытин, вероятно, будет стоять рядом и подавать советы, вобравшие в себя тысячелетний опыт мастеров силового дознания и форсированного допроса. Так что лучше уж…

Расчет оказался верным. Свободная рука хозяина «Ауди» перехватила показавшийся из кобуры пистолет, легко перевернула «макаров» и припечатала рукоятку личного оружия ко лбу законного владельца.

Вторая рука через секунду разжалась, и лейтенант пыльным мешком рухнул под ноги.

- Это была большая ошибка, - рокот приобрел знакомые интонации бессмертного Терминатора.

В это время зашевелился Резинкин. Реплику из известного фильма он отнес на свой счет, замер на асфальте и попытался больше не двигаться. Потом все-таки решил оценить обстановку и осторожно приоткрыл один глаз.

Хорошо были видны только колеса и побитый борт «Ауди». И еще - четыре пары ног. Три пары были весьма стройными и прекрасно просматривались гораздо выше коленок - до самых блестящих тряпочек, обозначающих не то очень короткие юбки, не то очень широкие пояса. Четвертая пара вызывала гораздо меньшее желание познакомиться со всем, что на ней передвигалось. Тем более что передвигалось оно как раз в сторону лежащего Резинкина. Судя по размеру и качеству ботинок, их владелец был уменьшенной копией стриженого Терминатора. Впрочем, не так уж намного уменьшенной.

- Не, Колян, ты не прав, - раздалось над головой поверженного ефрейтора. - Ну, летеха-то - при исполнении, так? А ты его мочишь, да еще пальчики на «стволе» оставил… Блин, теперь хрен отвертишься. Ты че, ни разу в армии не служил? Теперь, блин, особисты кипиш подымут, тебе отмазаться встанет больше, чем тачку вылизать… Не, даже больше, чем новую купить. На нас же, блин, повесят все секретное, чего в этой части поперли за два года!

- Да ну, Вован, не каркай, все путем будет, - впрочем, в голосе могучего Коляна чувствовалась некоторая неуверенность. - Какой «ствол», какие пальчики?! Не видел ничего, в дерево въехал! А этих - ну мало кто их тут рихтовал?! Может, чичики террористов в Саратов задвинули! Напали на машину, отняли оружие…

- Ну-ка, тихо! - резко оборвал стратегические размышления приятеля осторожный Вован. - А кто у них там в кузове?

- Ща проверим. - Вдоль обочины загромыхали решительные шаги.

«Шиздец ребятам», - подумал Резинкин и чуть не укусил асфальт от бессилия. Наверное, лучше было бы вцепиться в ногу стоявшему рядом Вовану и тем хоть немного отвлечь внимание его приятеля… но сил на этот подвиг не было. Тем более что у приятеля был пистолет и однозначное желание не оставлять свидетелей. Вот если бы удалось дотянуться до автомата… и если бы в этом автомате были патроны…

Тем временем служивший в армии Вован тоже вспомнил, что у водителя может иметься оружие. Если уж офицера вооружили - значит, чем черт не шутит, может быть ценный груз. А тогда и солдату выдадут все, что в таких случаях положено. Включая шестьдесят уставных патронов. Где в кабине искать автомат, Вован знал хорошо - за водительским местом, в специальном гнезде-зажиме. Он перешагнул через бесчувственного водилу, встал на подножку, рванулся вверх…

…И заглянул в здоровенное черное жерло. Где-то в глубине адской пушки что-то смутно белело. Отсвета фар явно не хватало, чтобы разобраться - что именно, но ничего хорошего ждать не приходилось. Через секунду передний брезент на кузове откинулся, и выглянул ствол поменьше - привычный, милый, даже какой-то уютный «калашников». Рядом с огромной трубой он смотрелся игрушкой для младшего возраста.

- Знаешь, что это такое? - улыбнулся солдатик, державший в руках то оружие, что помощнее.

Вован сглотнул слюну и помотал головой из стороны в сторону. Очень энергично - со стороны могло показаться, что он никак не может отогнать назойливого комара. Или слепня. Или шмеля.

- Не знаешь, - с сожалением отметил солдатик. - Тогда просвещать буду. Это реактивный огнемет РПО-А. Стреляет на километр, мощность - как у гаубицы. Объемный взрыв, никакой окоп не спасает. Жаль, что в упор не срабатывает, правда?

Вован облегченно вздохнул.

- Ты не дыши, я еще не разрешал, - сурово заметил огнеметчик. - То, что эта дура, которая там внутри, сразу не рванет - это для нас хорошо. А вот для тебя - только если сразу башку оторвет. Во всех остальных случаях ты будешь лететь вместе с ней, пока она не решит, что с нее хватит. Усек? Вот так бы и сразу. А теперь ме-е-едленно слазишь с подножки, поворачиваешься затылком и делаешь пять шагов вперед. Бежать не советую, ракета быстрее. Пуля - тем более. Нет, что за народ пошел, а, Багор? Красную армию не уважают, Родину не любят… Придется учить.

Где-то за машиной коротко рыкнуло, тут же раздались два удара подряд - звонкий, с заметным металлическим отзвуком, и мягкий, но тяжелый шлепок.

- Валет, там еще есть кто-нибудь? - прогудел из кузова чей-то бас.

- Вот тут с одним разговариваем, и все, - солдатик с огнеметом не оборачивался и не выпускал свою жертву из прицела. - Ты давай, давай, шагай… Нет, Леха, это я не тебе. Что у тебя там случилось?

- Да вот, приклад треснул, - обиженно пробасил Леха. - А говорят, самое надежное в мире оружие… Нельзя и по голове человеку хряснуть, сразу все на хрен ломается!

…Минут через десять лейтенант Мудрецкий пришел в себя. Очнулся. Заново, можно сказать, обрел чувства. Первым из них было такое отвратительное чувство - вернее, ощущение, - будто его головой кто-то пытался открыть несгораемый шкаф. Или взламывали саму голову? Лобные доли начисто отказывались соображать. Больно им было, лобным долям.

Над головой угадывалось темно-синее небо, под спиной - грязное ребристое колесо. Перед глазами маячило чье-то смутно знакомое лицо.

- Вот и хорошо, вот и ладненько. - Лицо отодвинулось. Через несколько мучительных для головы секунд лейтенант узнал своего водителя. Сделать это было не так просто, поскольку пропорции физиономии ефрейтора Резинкина были значительно искажены несколькими отчетливыми лиловыми вздутиями на самых разных местах.

Кто-то с противным, бьющим в виски топотом пробежал мимо. Послышался резкий окрик. «Простаков», - вспомнил лейтенант. Постепенно измученный мыслительный аппарат начал выдавать картинки всего, что произошло с ним до погружения в тишину и темноту. Дорога… Резкий свет в лицо… Врезались в крутую машину, сначала били Резинкина, потом… Мудрецкий испуганно схватился за кобуру. Как ни странно, пистолет оказался на месте. Значит, или память подвела, или что-то сильно изменилось. Нужно было встать и оглядеться. Встать, цепляясь за колесо и за кабину «шишиги», кое-как получилось, а вот оглядеться - не сразу. В глазах потемнело, мир качнулся и опасно накренился. Пришлось зажмуриться и тихо постоять пару секунд, восстанавливая равновесие. За это время мимо снова кто-то пробежал.

Неуставные, надо заметить, ноги бегают. Вроде бы и тяжелые шаги, а не чувствуется мощного шлепка рубчатой армейской подошвы. Снова рявкнул Простаков, на этот раз даже удалось разобрать пожелание какому-то чмошнику быстрее шевелить поршнями… Опять молодых гоняет, надо бы прекратить… Кстати, откуда здесь молодые?!

Пришлось все-таки открывать глаза и уяснять обстановку. Обстановка, надо сказать, была странная. Небо было вечернее, даже ночное, а вот темноты не было. Совсем. Место происшествия хорошо освещалось фарами множества машин - «шишиги», побитой иномарки, десятка легковушек и трех дальнобойщиков, почтительно остановившихся в некотором удалении… Движение по трассе было перекрыто.

- Доброе утро, товарищ лейтенант! - раздался сверху бодрый голос. - То есть, извиняюсь, добрый вечер!

Мудрецкий осторожно, чтобы не вспугнуть улегшуюся под черепом боль, посмотрел наверх. На кабине, свесив ноги куда-то в сторону кузова, восседал регулировщик Валетов. Жезл у него был, правда, не полосатый, а камуфлированный - ну так и не ГАИ все-таки… Или как там оно нынче - ГИБДД? Так что вполне армейского вида был жезл. Здоровенный, а в руках низкорослого Фрола вообще громадный. И оч-чень надежный - ни одна машина даже бибикнуть не смела.

- Валетов, тебе кто разрешал «шмель» доставать? - Юрий поморщился от собственного голоса.

- Все по уставу, действовал по обстановке, товарищ лейтенант, - жизнерадостно откликнулся боец. - Вы у нас из строя выбыли, пришлось командование на себя взять.

- А Простаков где? Он же вроде за старшего оставался?

- Тут я, тут, товарищ лейтенант! - откуда-то из-за машины отозвался младший сержант. - Занимаюсь… Так, упали, отжались по двадцать раз!

- Черт, кого это он… - Мудрецкий направился вдоль «шишиги». По дороге он обнаружил остальных подчиненных. Ларев, поигрывая автоматом, подпирал задний борт и косился на обочину: там, в некотором отдалении, рядовые Багорин и Заморин пытались развеселить трех весьма испуганных девиц разной степени длинноногости.

- Встать! Лечь! Встать! Лечь! Встать! - Голос Простакова громыхал совсем рядом. За машиной, на обочине. Юрий обогнул «шишигу» и лицом к лицу столкнулся со здоровенным японцем. На голове самурая белела повязка с ярко-алым символом восходящего солнца, лицо было разрисовано сине-зеленой маскировочной краской. Мудрецкий в ужасе отшатнулся от неизвестно как проникшего в Поволжье камикадзе, пригляделся и нашел в иностранном лице какие-то смутно знакомые черты. Лоб отозвался на это узнавание тихим мелодичным звоном.

- Лечь! Двадцать раз отжаться! - оглушительно рявкнуло над ухом, и узкоглазый дисциплинированно впечатался в асфальт. Рядом с ним упал его товарищ. Этот был уже совершенно незнакомым, но черты лица у него были все-таки не восточные. И краски поменьше - так себе, одно-два пятна… - Товарищ лейтенант, провожу оздоровительно-воспитательные мероприятия с местным населением!..

- Простаков, не ори! - Мудрецкий схватился за голову и обнаружил у себя на голове повязку. Судя по всему - такую же, как у отжимающегося возле самых ботинок громилы. - Это ты их так обработал?

- Ну, не я один, - скромно признался сибиряк и поправил сползающий с плеча «калашников». - То есть сначала я, а потом они сильно возражать начали. Валета вот козлом назвали… Шестнадцать, семнадцать… Разрешите продолжать занятие?

- Слышь, летеха, не разрешай ему! - простонал тот, что был немного помельче. - Ну, мы все поняли, в натуре! Мы больше не будем!

- Не, Вован… - прохрипел было «камикадзе», но тут же замолчал. Тяжело все-таки говорить, когда на тебе стоит здоровенный сибирский охотник. Пусть даже одной ногой стоит, но все ж таки тяжеленько.

- Так, этот еще не понял. - Мудрецкий окончательно вник в сложившуюся на дороге ситуацию. - Простаков, этому пациенту требуется дополнительный курс лечения, а с тобой - как там тебя, Вован, что ли? - мы сейчас будем разговаривать. Дошло? Ну-ка, встать!

- Есть, товарищ лейтенант! - Вован вскочил и замер по стойке «смирно».

- Вот так бы и сразу! - умилился Юрий. - А то шумят, понимаешь, таранят военную машину, нападают на военнослужащих Российской армии - между прочим, при исполнении ими служебных обязанностей! Между прочим, по уставу я должен был сразу открывать огонь на поражение, а вот пожалел вас… козлов. Так, Резина! Отбери «шмеля» у Валетова и гони его сюда! Он у нас спец по конкретному базару, будет переводчиком с русского…

Через пятнадцать минут Мудрецкий неторопливо перелистывал небольшие розовые, желтые и зеленоватые бумажки, сложенные аккуратной стопочкой и перетянутые аптечной резинкой.

- Ремонт «шишиги» - сотня… Нам с Резинкиным за ущерб - две… Простаков, Валетов - по сотне за гуманное обращение… Остальным по полтиннику, это еще сто пятьдесят… И триста за «шмель», по дешевке… Итого девятьсот пятьдесят баксов ровно, все правильно. Резинкин, махни им, пусть едут!

- А может, еще полтинник с них содрать, товарищ лейтенант? - встрял Валетов. - Ну там, оскорбление офицерской чести… Чтобы до штуки ровно, а?

- Дешево вы, товарищ рядовой, офицерскую честь цените. - Мудрецкий неодобрительно поглядел в жадные глаза Фрола и спрятал деньги подальше. - Она, между прочим, не продается, а оскорбление смывается - чем?

- К-кровью… - побледнел Валетов и отшатнулся. - Так вы их что… того?!

- Не того, но этого, - кивнул Юрий. - Резинкин, заснул?! Не чую запаха паленой резины! Почему клиентов задерживаешь?!

Заурчал двигатель «Ауди», потом взвыл, провизжали колеса, и в воздухе действительно повисла вонь паленых шин. Когда Мудрецкий подошел к своему водителю, красные огоньки успели нырнуть вниз и начать восхождение на следующий подъем.

- Дай-ка сюда эту трубу… - Лейтенант взвалил тяжеленный огнемет на плечо, оглянулся: - Уйдите-ка подальше! Это, кажется, вот так делается…

Оглушительно рявкнуло, язык оранжевого пламени лизнул асфальт, и к удаляющимся алым точкам добавилась еще одна. Двигалась она в том же направлении, но несколько выше и гораздо быстрее.

- Полет «шмеля», - удовлетворенно заметил Мудрецкий. - Классика. Почти Чайковский.

- Това-а… - у Резинкина перехватило горло, он не мог оторвать взгляд от удаляющейся машины. Донесся рев и скрип - из несчастной иномарки спешно выжимали последние лошадиные силы. - За что?!

- Да просто так. - Юрий пожал плечами. - Чтобы всю жизнь помнили. Обратно-то его складывать все равно нельзя, может в руках сработать. Кстати, Валетов, возьми трубу, пригодится для отчетности. Ох, чую, чую, вставит мне ее Копец по самые гланды… и даже не через рот. Ладно, поехали, и так трассу закупорили. Как только до нас ментура еще не добралась? Наверное, тоже люди, жить хотят.

- Но… товарищ лейтенант… - Валетов не мог поднять руки и взять в них страшное, еще не остывшее орудие возмездия. - Люди же!

Где-то вдалеке негромко хлопнуло.

- И я вроде бы человек, - ухмыльнулся Мудрецкий. - А ты что думал, нам боевые «шмели» для учебы выдали? Зато представь себе, какой у них сейчас в салоне запашок!

- Так там что, дымшашка?! - облегченно выдохнул Резинкин. - Или, может, слезогонка какая-нибудь?

- Не знаю. - Лейтенант снова пожал плечами. - А какая разница, я все равно не попал. Для запаха, знаешь ли, попадание не всегда обязательно. Главное, чтобы противник выстрел увидел, а дальше он сам обо всем позаботится. И в особенности при помощи прямой кишки и мочевого пузыря. Теперь понял? Все, поболтали - и хватит. В машину!

Лязгнули дверцы «шишиги». Валетов неторопливо закинул в кузов опустевшую, почти невесомую трубу «шмеля», по-хозяйски оглядел на прощание поле боя - не забыли чего?.. и обнаружил, что все-таки забыли. На обочине все так же сиротливо-испуганно переминались с одной стройной ножки на другую бывшие пассажирки «Ауди».

- Эй, девочки, а вы откуда? - полюбопытствовал Фрол.

- М-мы… из В-вольска… - робко ответила та, что была чуть повыше остальных. Впрочем, все их размеры Валетова вполне устраивали. Опять-таки - не бросать же девушек ночью посреди дороги?

- Что, на попутку сели? Или просто покататься захотелось?

- Покататься, - чуть смелее откликнулась вторая подруга. Ростом она не выделялась, зато объемом… особенно выше талии… нет, ну нельзя таким вот красавицам показываться нашим солдатикам срочной службы, нельзя, девочки! От этого у Российской армии резко падает боеспособность. Впрочем, только она, остальное все резко поднимается. Боевой дух, например. Что, кстати, тоже весьма важно. - А к утру нас обещали обратно отвезти!

- И как вы теперь? - с ходу подхватил тему Багор. - На попутках?

- Кого-нибудь поймаем! - совсем уже уверенно ответила высокая. - Или обратно, или до Саратова, как повезет!

«Шишига» призывно загудела.

- Так вы уже поймали! - заторопился Валетов и начал лихорадочно вспоминать все, что он помнил из местной географии. - Мы почти до самого Вольска, вам оттуда совсем близко будет!

- Это вы из Шихан, что ли? - поинтересовалась третья девица.

- Слышь, Светка, тебе ва-аще везет!

- Всем везет, - мило улыбнулась пышногрудая. - Правда, солдатики, ведь всех подвезете? А вы, девчонки, садитесь! Если чего - у меня заночуем!

Снова завыл клаксон, потом скрипнула дверца, и раздался командирский голос:

- Так, Простаков, чего вола тянем? Почему не все в кузове?!

- Точно-точно, - заторопился Фрол. - Ну-ка, быстро все в кузов! Садимся, не задерживаем! Давайте, сударыня, я вам помогу. - Он галантно протянул руку Свете.

- Да ладно, я сама как-нибудь! - мило хихикнула красавица, ухватилась за борт и ловко перебросила ножку в кузов. При этом то, что заменяло ей мини-юбку, подскочило до таких высот… В общем, стало вполне очевидно, что нижние объемы не уступают верхним. Впрочем, и не слишком превосходят. Как раз настолько, чтобы не потерять ни капли привлекательности. Разорвись среди химиков осколочная граната, они бы еще смогли, пожалуй, шевелиться. Какое-то время. А вот после такого захватывающего дух удара по нервам - увы. Впрочем, когда потребовалось подсадить оставшихся подруг, бойцы быстро пришли в себя и даже стали способны к осмысленным действиям. И вовремя! Родной «ГАЗ-66» решил поторопить пассажиров и плавно тронулся с места. Загремели закидываемые на железный пол автоматы, затрещал рвущийся по швам камуфляж, сиротливо затопали по асфальту ботинки замешкавшегося Валетова…

- Вечно ты не вовремя, - проворчал Простаков, вылавливая оставшегося за бортом приятеля. - Учти, в последний раз спасаю!

- Ни… чего, со… чтемся. - Фрол попытался отдышаться после полета, но машина резко прибавила скорость, и на ногах ему удержаться не удалось. Все та же дружеская рука снова подхватила его за шиворот, не дала встретиться с асфальтом и отправила в глубь кузова - от греха подальше.

Впрочем, до греха теперь оказалось намного ближе. Ну просто ближе некуда. Траектория нового перелета Валетова неожиданно закончилась на чем-то мягком, обиженно пискнувшем. Дыхание прервалось окончательно, и восстановить его можно было только одним способом - поднять лицо из колышущихся, упругих, упоительно пахнущих возвышенностей. Фрол задерживал дыхание, как спасающийся от пулемета Чапаев, но все-таки пришлось выныривать.

- Ничего, ничего, - мило улыбнулась Света, поправляя потревоженный бюст и делая не слишком решительную попытку выскользнуть из-под свалившегося на нее ухажера. - Я понимаю, вы не хотели…

Возмущенный боец набрал побольше воздуха и возразил, даже не пытаясь как-то изменить сложившееся положение:

- Нет, ну… я не специально… но зачем так сразу - не хотел?! Я очень даже…

- Н-ну, знаете, мы с вами даже не познакомились, - негромко мурлыкнула девушка и подвинулась так, чтобы ящики не слишком давили ей в спину. - Я понимаю, вы такой смелый… Я видела, как вы сегодня этих придурков…

- Так я ведь не один был, - скромно заметил Валетов, затылком чувствуя прицельный взгляд лучшего друга и спасителя. - Я… гм… с товарищами. С боевыми. Света, а вы что - прямо в Шиханах живете? И как вас там можно найти? Ой, простите, забыл представиться - рядовой Валетов… то есть просто Фрол. Будем знакомы?

- Будем, - последовала милая ободряющая улыбка. - Какое у вас редкое имя! А вы до армии чем занимались?

- Вы не поверите, Светочка, - бизнесом. Потом, к счастью, на меня наехали, чуть не убили, и вот я здесь.

- Но почему же «к счастью»? - недоуменно моргнула девушка. Заинтересованный блеск глаз был хорошо различим в сгустившейся под тентом темноте.

- Конечно, к счастью, сударыня! А как бы иначе мы с вами познакомились?..

***

Полковник Копец пришел в палаточный городок только утром.

Довольно поздно - приговоренные уже успели съесть причитающийся им по любым законам завтрак и теперь с любопытством ожидали новых приключений. Страха не было. Кое-кто из молодых бойцов разговаривал чересчур громко и двигался излишне резко, но на то она и молодежь… Опытный солдат начальства - а тем более, отметим, постороннего - не боится. Но опасается. Потому как на втором году службы любой солдат привыкает к ежедневной процедуре раздачи фитилей и вставления клистиров; но вот качество и количество применяемых средств - это уже, согласитесь, дело каждого отдельно взятого командира, и тут возможны варианты. Вот их и обсуждали бывалые нарушители армейского распорядка, развалившись на прогретой утренним солнышком броне БРДМ.

Вообще-то по армейскому распорядку уже начался ПХД - парко-хозяйственный день. Если кто-то из сугубо городских и ни разу не служивших читателей уже представил себе стройные ряды бойцов Российской армии, сажающих цветочки, окапывающих деревца и поливающих газоны, то ждет такого читателя некоторое разочарование. То есть и сажают, и поливают, и иногда, случается, зеленой краской подкрашивают, но ровно в той степени, в которой обычно - кому не повезло. Остальным же обычно не везет еще больше, поскольку парковое хозяйство в армии хоть и радует глаз спокойными зелеными тонами, но к растительности не имеет почти никакого отношения. Разве что где-то кузова и лавки деревянные. Армейский парк пахнет железом, бензином, соляркой, старым разлитым маслом и свежими шишками на голове механика-водителя. И когда выпадает - не реже одного раза в неделю, а кое-где и чаще - этот самый ПХД, то начальственным повелением к водителю присоединяются друзья-товарищи, на которых он с радостью переваливает всю самую грязную и тяжелую работу.

Однако умудренные жизнью и службой посланцы подполковника Стойлохрякова отнюдь не торопились протирать, отвинчивать и смазывать. Вчера случилось чрезвычайное происшествие, а высокое местное начальство еще не успело выразить свое мнение. Не примчалось, не разобралось как следует и не наказало кого попало. Поэтому начинать работу не имело ни малейшего смысла: все равно помешают. Приедут, построят, застроят, наорут и назначат совершенно другой род занятий. А бронемашина как сегодня не на ходу, так и завтра сможет двигаться разве что новыми героическими усилиями Ларева и Простакова. Часок-другой ей не помогут, а вот уставшему от службы солдату всегда пригодятся. Поэтому достаточно открыть моторный отсек, разложить ключи, пассатижи и кувалды. Не помешает и снять пару деталей, попутно оставив на самых видных местах своей одежды жирно блестящие полосы смазки. Не пугайтесь, не на новенькой камуфле - в парко-хозяйственные дни половина армии переодевается в подмену, то есть форму второго, а то и третьего срока потертости и изношенности. Да, и еще крайне необходимо выставить посты: поручить молодым бдительно озирать окрестности в поисках приближающегося командования.

- Ну и как ты с ней? Где ее искать, сказала? - Резинкин переживал вчерашнее происшествие с девицами особенно остро, поскольку самому пришлось сидеть в кабине.

- Найду! - гордо откликнулся Фрол. - Она здесь же, в аптеке работает. На гражданской половине.

- Тогда пролетаешь, - меланхолично заметил Резинкин. - Эй, потише там! Мягко, бережно! Сорвешь резьбу - я эту гайку на твой болт надену, блин!

- Да я и так осторожно! - жалобно отозвался Кислый. Его ботинки виднелись из-под откинутой кабины «шишиги». Будущий водитель осваивал технику в поте лица, спины и прочих частей тела. - Там прикипело все, не проворачивается! Что я - руками отвинчивать буду?

- А молотком по ключу не положено! Ты маслица, маслица капни и ключиком - туда-сюда, туда-сюда! И всем будет хорошо и приятно! Это ж машина, с ней нежно надо! Она грубого отношения не понимает!

- Нет, ты погоди! - перебил водительскую перекличку обиженный Валетов. - Это почему я пролетаю?

- Потому что не пройдешь, - сонно заметил из-под надвинутой на глаза кепки Простаков. - Три забора, и все с охраной. На двух проволока под током. А на гражданской половине с нашими пропусками - в сортир и то не пустят. Так что пиши письма, быстрее дойдут. Адресок-то хоть взял?

- Да ну вас… - Фрол мрачнел на глазах. - Что, думаете, не пройду? Адрес, адрес… Надо будет, возьму.

- Ага, обязательно! Вот прямо с дембеля сюда заедешь и возьмешь!..

- Во-о-озду-ух!!! - пронеслось над палаточным городком. - Два «бобика» с севера!

Из палатки выскочил Мудрецкий, наступая на шнурки ботинок и застегивая портупею. Огляделся, уже не торопясь вытащил из-под погона кепку, надел и поправил козырек.

- Ну-ка, химики, не спать! Поднять пыль, устроить шорох! - Лейтенант нагнулся и совсем уже лениво начал шнуровать берцы. До прибытия начальства еще оставалось не меньше трех минут, а это, между прочим, достаточно много. Особенно в боевых условиях.

Вскоре между палаточных фундаментов пыль стояла столбом, а грохот был такой, словно этот столб пытались заколотить в бетон. Соседи не остались в стороне от праздника: накануне старший лейтенант Волков где-то раздобыл солидную кучу разнокалиберных труб, позаимствовал у ремонтников все, что нужно для газовой сварки, и теперь разведчики сооружали спортивную площадку. Так что вышедшему из машины начальству оставалось только поморщиться и помахать рукой перед лицом, надеясь хоть немного разогнать серую тучу и сделать пару вдохов без скрипа на зубах.

- …И-ить!!!…Ка-а… не!!! - донеслось до Мудрецкого. Бронебойный взгляд полковника Копца безошибочно нашел цель, указательный палец на правой руке несколько раз дернулся, то ли нащупывая спуск, то ли приглашая лейтенанта явиться и доложить. Вторая возможность была все-таки предпочтительнее, и Юрий поспешил с рапортом.

- Товарищ полковник, взвод химзащиты занят по расписанию…

- Не ори, и так в ухе звенит. - Копец поморщился. - Кстати, угадай, в каком?

Мудрецкий прикинул расстояние до стройки и спешно ремонтируемой бээрдэмки, уровень шума на объектах, ввел поправку на ветер и предположил:

- В левом, товарищ полковник?

- Угадал! - Отец-командир посмотрел несколько удивленно. - Ну, значит, долго жить будешь, лейтенант. Чуть дольше, чем я тебе сегодня назначить хотел. Ну-ка, построй своих архангелов, сейчас я их с небес на землю опускать буду. Думал, нынче еще ниже вас заколотить за все вчерашнее, но пока что подожду. Такое удовольствие надо растянуть надолго. Ну-ка, минута на построение!

Через минуту шум стал заметно тише, а в облаках медленно оседающей пыли обозначилась короткая шеренга с Простаковым на правом фланге и Валетовым - на левом.

- А-атлично… - Копец медленно прошелся вдоль строя, пристально вглядываясь в солдатские глаза. Так же медленно вернулся, негромко приказал: - Кто вчера ездил в Саратов, два шага вперед.

Хряп-хряп - четко прозвучали подошвы.

- Тэ-эк-тэк-тэк… Лейтенант, а у вас, значит, не все в строю?

- Бабочкин в наряде по кухне, Заботин в карауле, - удивленно доложил Мудрецкий. Что-то с памятью Копца стало: что и сам приказывал, не помнит. И речь какая-то… не та. Раньше он совсем по-другому разговаривал. То есть голос-то его, полковничий, а вот тон… Странно все это.

- Хорошо, хорошо. - Полковник подошел к правому флангу. - Значит, так… Простаков это у нас, правильно?

- Так точно, Простаков, товарищ полковник, - прогудел Леха в начальственную кепку. Он был удивлен не меньше своего командира: обычные люди запоминали его с первого раза. Начальники - тем более.

- Младший сержант Простаков, за порчу оружия - три дня гауптвахты! А за храбрость - спасибо, молодец, солдат! - и Копец протянул ошарашенному сибиряку руку. Тот неимоверным усилием воли подавил в себе вполне законное желание сжать посильнее. - Рядовой Ларев, три наряда вне очереди… - Полковник двинулся дальше. - Рядовой Багорин, три наряда вне очереди… Рядовой Заморин, три наряда вне очереди… Рядовой… ладно, я сегодня добрый - ефрейтор Резинкин, за дэ-тэ-пэ на вверенном транспортном средстве трое суток гауптвахты. Знаю, знаю, что не виноват. Был бы виноват, улетел бы на три недели. Тэ-э-эк, а тут у нас, значит, герой дня. Рядовой… отставить, младший сержант Валетов! За мужество и находчивость, проявленные при выполнении служебного задания, бдительное несение караульной службы и решительные действия по защите боевых товарищей и военного имущества объявляю вам благодарность от лица командования войск химзащиты!

- Служу Отечеству! - бодро рявкнул ошалевший от неожиданной милости Фрол.

- Служишь, служишь, - отечески улыбнулся Копец. - Видишь, Отечество службу видит, звание тебе вне очереди даем… А вот за то, что с бабами на казенной машине катаешься, посиди-ка ты, товарищ младший сержант, на «губе». Ну, чтобы вашу дружную компанию не расстраивать - тоже три дня. Так, с бойцами покончили, теперь возьмемся за вас, товарищ лейтенант. При подчиненных я вам, к сожалению, всего высказать не имею права… ну, ничего, ничего, мы с вами еще увидимся. Сейчас вы разберетесь с имуществом, разгоните взвод по нарядам, а вот… - полковник посмотрел на часы, - вот в тринадцать ноль-ноль я вас жду у себя в кабинете. И потрудитесь принести с собой побольше вазелина. Я вполне серьезно, лейтенант!

- И где же я тут вазелин найду? - совсем растерялся Мудрецкий. - В санчасти спросить, что ли?

- А это уже дело ваше! - торжествующе заметил Копец. - Но чтобы в час дня у меня были с этой смазкой, или я вам солидол со скипидаром пропишу! Полкило, не меньше! Так, теперь дальше: после того как вы получите все причитающееся, я буду вас радовать дальше. Месяца на подготовку вам много, вы за это время тут еще что-нибудь натворите. Так что все отсидят - и две недели на учебу, лейтенант, две недели! Как хотите, но чтобы через две недели я мог и вас, и ваших соседей погнать куда угодно! И чтобы вы, сволочи, перед тем как подохнете, еще и успели мне все подробно доложить! А если не сможете, лейтенант, я вспомню, что вы биолог. У нас тут мыши подопытные есть - так вот, вы их будете кормить. Прямо в газовой камере, чтобы я мог проверить их аппетит после применения газа ви-икс. Если аппетит будет хороший, я вам туда кину противогаз. Может быть. Понятно? Понятно. У меня все, остальное позже. Сегодня вы у меня на обед, лейтенант, и не опаздывайте.

Полковник Копец еще раз оглядел замерший строй, остался доволен увиденным, резко развернулся и пошагал туда, где звенели трубами и шипели сваркой подчиненные старлея Волкова. Место перед шеренгой занял нервно покусывающий торчащую из-под усов травинку Васьков.

- Ну что, товарищи, поздравляю вас, допрыгались. - Подполковник хмыкнул и перегнал травинку в другой угол рта. - Как, лейтенант, можно освоить за две недели полный курс химика-разведчика?

- Погодите, погодите… - Мудрецкий уставился на облака и что-то забормотал. Потом спокойно посмотрел на своих подчиненных, в спину удаляющемуся Копцу, на плоскую корму БРДМ. Мир следовал своим путем, а лейтенант Мудрецкий - своим, и была в этом высшая гармония. Будь дело в Японии - заметило бы начальство, что молодой пиджак достиг просветления, прониклось бы уважением и больше не доставало. Увы, увы… А впрочем, как и все остальное, начальство просветленному стало как-то по фигу. Точно таким же отрешенным взором лейтенант посмотрел на Васькова и равнодушно прознес: - Справимся, товарищ подполковник. Все ж таки не духи с карантина, чему-то я их учил этот год. Даже если спали на занятиях - вспомнят. Тем более если спали, так мозги сами все запоминают. Знаете об этом?

- Слыхал, слыхал, - заинтересовался Васьков. - Так, может, их вообще… Того? Под гипнозом обучить?

- Не получится, - пожал плечами Мудрецкий. - Запомнить, может, и запомнят, но только головой. А тут нужно, чтобы еще и руками. Навык под гипнозом не закрепляется.

- Жаль. - Подполковник выплюнул травинку, полез в карман за сигаретами. Обернулся на построившего разведчиков Копца, с явным сожалением убрал пачку в карман. - Ну ничего, навык я вам и за неделю обеспечу. Я не дедушка Дуров, вы у меня мягкой дрессировкой не отделаетесь. Вы у меня и во сне будете руками шевелить, приборы включать и настраивать.

- Их еще поставить нужно, - напомнил Юрий. - В бээрдэме все надо на место привинтить и подключить, а у меня лучших бойцов на «губу» забирают. Вот только за что, я так и не понял. И почему именно на три дня, причем всех и каждого.

- Хе, чего захотел! - Васьков расплылся в ехидной ухмылке. - Понять он захотел! За что, он спрашивает! Да за то, что в армии, не понял еще? Скажи еще спасибо, что разобрались как следует, а наказали не кого попало! Да не мне, не мне, Сытину скажешь, особисту нашему. Вы еще доехать не успели, а он уже выяснил, кого и на сколько вы там умудрились выставить… кстати, делиться нужно, слышал такое?

- Слышал, товарищ подполковник, - все так же спокойно кивнул Мудрецкий. - И даже частенько видел. В микроскоп. Вот бактерия, например, возьмет, поделится - и где она после этого? Нету ее, только половинки остались. Вы лучше скажите, почему все-таки трое суток? Раз такая спешка, мы бы это время на подготовку потратили, а потом уже отсидели положенное.

- Погоди, бактерия, сесть ты у нас еще успеешь, - из-под усов на асфальт полетела струйка вязкой слюны. - А три дня вам раздали, чтобы случайно на глаза не попались. Нам тут на головы решил обрушиться не кто-нибудь, а лично генерал-полковник Сидоров, главный химик нашей армии. Да не один, с ба-альшой свитой - чуть ли не с начальником Генштаба. А перед его приездом, естественно, приедет начальство из округа. Удостовериться, что мы тут не испортим высоким гостям виды вверенного округу Поволжья. Как ты думаешь, до какого места нам этот округ?

- До задницы, наверное, - равнодушно пожал плечами Мудрецкий. - Вы же ему не подчиняетесь, как я понял?

- Вот до какого, вот! - подполковник Васьков начал энергично перепиливать свою шею ребром ладони. - Вот они у нас где! Мы им не подчиняемся, а то затрахали бы во все дыры. А так мы только на их территории, поэтому имеют они у нас только то, до чего дотянутся. А чтобы ты понял всю радость своего в этом участия, я тебе, так и быть, сообщу секретные сведения. Завтра к нам с трехдневной проверкой из округа прибывает твой лучший друг генерал-лейтенант Лычко, нынче он в городе Вольске ночует, у тыловиков. Отставить смехуечки, Валетов! Ты в ножки должен упасть полковнику, в ножки, и сапоги до самого дембеля лизать! Думаешь, генерал про вас забудет, не спросит - а где тут, мол, химики из Чернодырья обитают? А как им служится? Может, помочь чем, чтоб служба медом не казалась? И вот докладываем мы: так и так, все хорошо, деньги гребут, на машинах с девочками катаются… И где ты после этого окажешься, Валетов? Ась? На каком курорте? Не слышу ответа, мосол!

- На курортах Кавказских Минеральных Вод, товарищ подполковник, - уныло доложил Валетов. Впервые в жизни ему не хотелось подрасти. Впервые он пожалел, что не может стать еще ниже - маленьким-маленьким. Таким, чтобы никто не нашел.

- Верно мыслишь, боец! Так что, готов ты три дня отпахать за всю оставшуюся жизнь? Вот то-то! Приезжает, значит, ваш друг Лычко, интересуется твоим здоровьем, а мы ему и докладываем: живет в палатке, ходит в караулы, нынче вообще занят общественно полезным трудом вместе с другими раззвездяями Красной армии.

- Васьков, вы там закончили? - проскрежетал издалека голос Копца. - Поехали, нам еще на склады заглянуть!

- Минуточку, товарищ подполковник! - заторопился Мудрецкий, теряя всяческие остатки спокойствия и просветления. - Вы не подскажете, что это сегодня с полковником? Он какой-то… странный. Не в себе, что ли? И мне что - в самом деле вазелин доставать? Где я его тут достану?

- Где хочешь, там и доставай. Хотя, конечно, если тебе больше нравится насухую… - Васьков пошевелил усами, словно раздумывая - оскалиться или просто улыбнуться. - Ничего, нам сегодня тоже посоветовали запасаться, так что тащи. Вот приедет барин, барин нас натянет… а мы ему - полкило смазки: мол, виноваты, ваше благородие, признаем свою ошибку, готовы понести заслуженное наказание! Так что ищите - и обрящете. Время у тебя есть.

- Товарищ подполковник! - донеслось от машин. - Где застрял? Вытащить?!

- Да иду, иду! - заорал в ответ Васьков и негромко, так, чтобы не услышал Копец, добавил: - Не в себе, не в себе… А когда он в себя приходит, ты знаешь? И какой он тогда? Тут с самого утра подмыться не дают, только дерут во все дыры…

- Почему, товарищ подполковник? - так же тихо поинтересовался Мудрецкий. - Неужели из-за этой… аварии?

- А ты думал, из-за чего?! - Волчий оскал все-таки пробился из-под седой щетины. - Ты что, надеешься, что зять областного прокурора каждый день прикладом в лоб получает и поэтому все сразу забывает? Все, я поехал, у Копца встретимся.

Начальство фыркнуло сизым выхлопом и умчалось. От недостроенного спортгородка подошел Волков, на ходу стаскивая свой неизменный берет и утирая пот со стриженой головы.

- Слушай, химия, у вас что, всю дорогу порядки такие? Меня сейчас обрадовали - с повышением, говорят, теперь ты командир отдельной роты. Я им - какая рота, у меня взвод, и тот некомплектный, а полковник лыбится: мол, наших взводов из твоего два выкроить можно. Чего, и в самом деле? У танкистов, я знаю, вообще девять человек во взводе бывает, а у вас сколько?

- У нас по-разному, - почесал переносицу Юрий. - Смотря какой взвод. Может и двадцать пять человек быть, а может и двенадцать, если разведка на БРДМ. Так что поздравляю, товарищ ротный!

- Ну, тогда держись, ты у меня теперь в прямом подчинении! - прорычал старлей. - Ко мне пристегнули, третьим взводом. Ну ладно, а где я офицеров на роту возьму?! Три взводных, замкомроты, замполит… ну, без него как-нибудь переживем… да еще старшина… Ты у нас умный, университет с красным дипломом закончил, так вот тебе вопрос на засыпку: где мы достанем двух офицеров и прапорщика?

- Это не вопрос, Саша, это мелочи. Где встретим, там и достанем, - грустно откликнулся Мудрецкий. - Это я тебе обещаю. Мы, похоже, уже всех достали. Даже здесь.

- Ты свои шуточки кончай, пока и меня не достал! Ты не умничай, ты пальцем покажи! Ты мне хоть одного летеху лишнего покажи, я ему взвод дам!

- Погоди, а зачем нам лейтенант? - осенило Юрия. - Тебе что, вечно этой ротой командовать или пару месяцев? И куда ты потом этого лейтенанта денешь - себе в заместители?

- Ты гений! - восхищенно прошептал Волков. - Вот те и пиджак, вот те и разведка! Нет, ну совсем Копец мозги уделал, не соображаю ни хрена! Вот и правильно - я своего замка на второй взвод поставлю, а ты на третьем останешься и заодно меня замещать будешь. Пошли, познакомлю.

- С кем?

- С замком… ну, замкомвзвода мой, Ваня Ромашко. Сержант. Раньше сказали бы - сверчок, сверхсрочник, а теперь - контрактник. Пошли, пошли, - заторопился старший лейтенант. - Тебе прямо сегодня меня заменять придется, а без него ты с моими гавриками не управишься. Масть у тебя, ты уж извини, немного не та.

- А ты куда денешься? - поинтересовался Мудрецкий. - Неужели и тебя тоже на «губу» закатали? И за что?

- Как узнал?! - выпучил глаза Волков. - И почему «тоже»?! Мы что, всей ротой в караул идем?!

- Ну, кто в караул, а кто и по камерам, - уточнил Юрий. - Троих сажают, меня самого пока вроде бы не должны. Но могут.

- Во дела! - восхитился разведчик. - А я думал, три дня скучать буду. Не, ты представляешь, насколько совести нет - три дня подряд в карауле! Ну, через день - «на ремень!», это дело привычное, но чтобы каждый?! Они что думают - раз внутренние войска, так нам это вместо отдыха?! Ладно, хрен с ними, зато твоим полегче. Других бы вздрючил под горячую руку… Слушай, ты на «губу» своих отправляй после обеда, чтобы поели толком, но до развода. Тогда старый караул их принять-отшмонать успеет, а на профилактику времени не останется. Понял?

- Не совсем, но сделаю, - кивнул Мудрецкий. - Погоди маленько, я своим работу подкину, чтобы не скучали. Так, Валетов, слушай боевое задание: где хочешь, как хочешь, но чтобы через два часа у меня в палатке было ровно пятьсот граммов вазелина. Свежего и чистого. Время пошло!

- Товарищ лейтенант, это мы запросто! - неизвестно чему обрадовался свежеиспеченный младший сержант. - Только вы мне пропуск в городок выпишите, там аптека должна быть. Да, и к гражданским, если можно: вдруг в одной аптеке вазелин кончится?..