ЗАЧЕМ ТЫ ЗАВЁЗ ДОЧЬ ЕСНАТА В ТАКУЮ ГЛУШЬ?

Абхазская свадьба – шумный слет родственников, хотя бы иные проживали на острове Диксон. Можешь не приехать, но приглашен будешь.

Когда женился брат Есната Эшба, Махты, на свадьбе веселились – это означает: пили вино, красное, терпкое, ароматное; пели хором песни, красивые, мужественные; плясали страстно, неустанно – около тысячи гостей. Да, тысячи. Обширный двор Алиаса Эшба был превращен в шатер. Гости выпили десять тысяч литров вина. С липшим.

Правда, участники абхазской свадьбы по обычаю прибывают, солидно нагрузив личный и общественный транспорт баранами, живой птицей, фруктами, вином и подарками молодоженам. Иная семья притащит новехонькую кровать, другая – постельное белье, одеяла, подушки, третья – посуду, радиолу, ковер, в последнее время больше всего дарят денежные купюры разного достоинства.

В Абхазии тот несчастен, у кого нет родственников и кто почему-либо не может жениться. Зато и разводиться чрезвычайно трудно: родственники вмешиваются. Ох, эти родственники, почитающие неписаные законы гор!

Анатолий получил письмо: «Приезжай на свадьбу Николая. Непременно». Слово «непременно» было начертано от имени строгого прадеда Алиаса. Попробуй ослушаться. Командир части, слава богу, знал силу обычаев на родине старшего лейтенанта Эшба и предоставил ему досрочный отпуск в счёт очередного.

Брат Анатолия, Николай Мухин-Эшба, вернулся с военной службы автомехаником. По личному указанию прадеда стал работать на винодельческом заводе колхоза «Алашара», где Алиас считался главным экспертом. Колхоз «Алашара» владеет чайными и табачными плантациями, обширными виноградниками, имеет свой винный, молочный и шёлкопрядильный заводы, много машин и недостаточно механиков. Прадеда Алиаса слушаются все, даже сам председатель правления колхоза «Алашара» – сорокалетний агроном Нестор Гашба, депутат и Герой Социалистического Труда. Старейший рода Эшба готовил правнуку Николаю особой пышности свадьбу, в честь подполковника Мухина, защищавшего Абхазию от зверей-фашистов.

Сам Алиас тоже не раз защищал родную Алены. Кто только не добивался покорности абхазцев, жому только не хотелось вывозить их табак, вино, чай, фрукты, красавиц горянок и стройных юношей на рынки рабов. Столетиями никак не могли расстаться с Абхазией персидские военачальники, турецкие паши, генуэзские купцы, имевшие на борту кораблей пушки последней модели.

Дед Алиас успел воевать с турками и персами. Он также успел быть лично знакомым с Чеховым, Горьким, Орджоникидзе и Нестором Лакоба. Прадед Алиас – вековая история Абхазии.

Автомеханик Николай Эшба стал женихом молоденькой учительницы Назиа.

Стал женихом?! Это не так просто. Безусловно, не обошлось без консультации с прадедом. Правда, старейший рода Эшба признал поведение Назиа вполне достойным, чтобы быть женой человека из его рода. Всё же, как говорят в райисполкомах, Алиас решил посоветоваться с народом. Форум стариков на неофициальном заседании под старым орехом одобрил кандидатуру Назиа. Без прений. Но не без коллективной характеристики:

– Детей хорошо учит.

– Вежливая.

– Красиво танцует.

– Старших уважает.

– Из честной семьи.

– Любит родной язык.

Передохнув, обсудили жениха:

– Сын Героя, русского подполковника. Защищал наши горы.

– Хорошо работает.

– Отличный наездник.

– Прилично ведет себя на свадьбах, лишнего не пьет.

– Книги читает.

– Кто попросит, радио починит.

В общем, и у жениха качеств не счесть. И обоих нарекли – жених и невеста.

Разветвленный род Эшба начал готовиться к свадьбе.

Еснат сочинил телеграмму в тридцать шесть слов и отправил её в Воронеж однополчанину, бывшему начальнику штаба кавполка подполковнику в отставке Степану Дмитриевичу Дмитриеву, тоже бывшему драгуну 12-го стародубовского полка. Чтобы привести все сокровенные чувства Дмитриева в действие, Еснат закончил телеграмму взрывными словами: «Прошу приехать. Леня Эшба». Слова «Леня Эшба» означали: перевал, орлиные гнезда, жестокие атаки фашистов, могила Мухина.

Дмитриев, высокий, чуть сутулый, с седым ежиком, долго вертел в руках телеграмму, думал, вспоминал… И наконец:

– Аня, еду.

– Конечно, – вздохнула жена. – Едешь ради сироты и в память боевого товарища. – И всплакнула.

Прибыв в Акуа, Дмитриев в тот же день расстроил всех и невольно заставил стариков спешить к старому ореху на чрезвычайную сессию.

– А Тамара приедет? – спросил Дмитриев у Есната.

– Какая Тамара?

– Сестра Коли. Разве ты не знаешь? Жена Мухина, Валентина, действительно погибла, а маленькую Тамару отправили в Ярославль, в детский дом. Я вскрыл письмо на имя Мухина. Да тебя уже в полку не было. Потом и я был ранен. Из госпиталя я писал в Ярославль в детские дома, хотел найти Тамару, удочерить её. Мне сообщили, что Тамару Мухину переправили в Ломоносовск, тоже в детский дом. Затем я служил в Германии. Оттуда написал в Ломоносовск, – ответили: Тамара Мухина взята из детского дома… Но фамилию новых родителей не указали.

Еснат Эшба, выслушав Дмитриева, раскричался:

– Моя дочь у чужих людей, а я ничего не знаю!!

– Какая же она твоя дочь? – удивился Дмитриев.

– Что?! Если её старший брат мой сын, значит, она моя дочь. И без моей дочери Тамары свадьба не состоится. – Еснат сверкал глазами, потрясал кулаками и поспешил в резиденцию деда, в обширный двор с садом и виноградником.

Посреди двора красовался голубоватый двухэтажный дом с наружной широкой лестницей и перилами, украшенными булавами. Слева плескалось море, справа на абхазском солнце зрел виноград поздних сортов.

Старейший Эшба, не раздумывая, проговорил: «Николай не может праздновать свадьбу без родной сестры! Надо послать человека за моей правнучкой».

Чрезвычайное заседание стариков утвердило личное мнение председателя: не может дочь Есната оставаться у чужих людей, она должна жить у своего отца, в Абхазии. Надо послать за Тамарой толкового человека. Заместитель Алиаса, стодесятилетний Алыкса, спросил Дмитриева:

– Скажи, Степан, где этот Ярославль, дальше Москвы?

– Дальше, уважаемый отец.

– Как же ты, Степан, допустил, чтобы нашу Тамару увезли в такую глушь?

Дмитриев уж промолчал, что Ломоносовск на Белом море, чуть подальше Ярославля.

– Верно, верно, – зашумели старики. – В такую глушь. Как ты позволил?

Старики будто и не сомневались, что Тамара – законная дочь Есната. Какие могут быть разговоры? Дочь – и всё!

* * *

Ах, если бы не встреча у лотосного бассейна, можно было бы спокойно лететь в Ломоносовск разыскивать сестру Николая.

– Анатолий, твой долг найти Тамару, твою сестру, – сказал отец. – Тем более, ты служишь недалеко от Ломоносовска и город тебе знаком. Лети на самолете, забирай Тамару и спеши домой, на свадьбу Николая.

Легко сказать – лети в Ломоносовск. Вчера после скачек Анатолий и Коста, с согласия отца (пусть ты старший лейтенант, а отца ты обязан слушаться), последовали за Катей и Асей в аэропорт, усадили их в такси и отвезли в город, где девушки жили «дикарями».

– Я служу недалеко от Ломоносовска, – признался Анатолий.

– Вот в Ломоносовске я вас, вероятно, и встречала.

– Ваши родные русские? – спросил Коста.

– Да. Но меня иногда принимают в самом деле за горянку, не знаю – грузинку, абхазку или лезгинку… Анатолий, вы когда возвращаетесь в Ломоносовск?

– Завтра.

– А мы послезавтра на пароходе «Адмирал Нахимов» идём в Одессу, затем побудем в Киеве, в Москве – и домой.

– Я тоже лечу в Ломоносовск, сопровождаю Анатолия, – сообщил Коста.

– А вам не хочется поехать в Ломоносовск через Одессу – Киев – Москву, – несколько рассеянно, просто так, спросила Ася.

Эшба и Джонуа посмотрели друг на друга, и оба печально вздохнули: ах, если бы не свадьба Николая!

Анатолий вспомнил глаза прадеда. Ну как можно обмануть его? Ах, этот предок, непреклонный почитатель обычаев.

В Сухуми Коста предложил прокатиться на прогулочном теплоходе. Отправив Анатолия за билетами, он кратко, как подобает радиожурналисту, рассказал девушкам, зачем они срочно летят к берегам Белого моря.

Катя по привычке вскинула горские брови дугой и сердито усмехнулась:

– Вы, наверное, воображаете, что Ломоносовск равен Сухуми? Мол, прилетите, зайдете в справочное бюро и спросите: «Скажите, пожалуйста, где живет Тамара Мухина?» И вам любезно ответят: «Проспект Виноградова, 214, квартира 26». – Катя, не думая, сказала свой адрес.

И не ошиблась. Разве могла Катя Турбина знать, что она и есть Тамара, дочь подполковника Григория Мухина?