ПРИХОДИ К ПАМЯТНИКУ БОГДАНУ ХМЕЛЬНИЦКОМУ.

Андрей и Яша встретились на излюбленном месте – на скамье у памятника Петру Первому. Андрей изложил суть задачи, кого следует найти в Сухуми. Оба сидели вытянув ноги, с сигаретами в зубах. Яша молчал. Обмозговывал.

– Задача, конечно, благородная – это вообще. Дважды гуманная потому, что это касается Клавдии Павловны, которую я обожаю. Только подвиг этот не по твоим зубам. Ты Николая Мухина не разыщешь. Другое дело я. Но… финансы.

– Хватит на обоих.

– В обрез? Хотелось бы немного развлечься. Уж если катить к Чёрному морю, то с копейкой в кармане. Слушай… Я выезжаю в Киев. Там процветает папин брат, дядя Петя, директор одного автохозяйства. По старым данным – махинатор. Думаю, что это качество он с годами усовершенствовал. Дядя Петя, как ни странно, одно время горел, ему надо было вернуть в госкассу энную сумму. Примчался к маме в Ломоносовск и взял энную сумму взаймы. Незадолго до этого на пятьдесят шестом году жизни угорел в собственном домике, на окраине Мелитополя, другой мой дядя – протезист. Три дня никто не знал, что он покоится на холостяцкой постели. Мама стала наследницей дяди и выручила за домик некоторые деньги.

К этому времени «угорел» и мой папаша. Пленился красотой и отсутствием аналитического ума у своей сотрудницы. Оставил маму, меня и сестренку и укатил с пучеглазой супругой на Южный Сахалин. Итак, я лечу в Киев. По двум причинам. Первая – прозондировать возможность поступить в консерваторию, вторая – выколотить у дяди Пети взятую у мамы энную сумму. Ты ждёшь моей телеграммы, и мы мчимся в Сухуми.

– А если нам вместе лететь в Киев?

– Лишние расходы.

– Где тебя искать в Киеве?

– У дяди жить я не стану. Получишь мою телеграмму – выезжай в Киев и приходи к памятнику Богдану Хмельницкому. В течение трех дней я буду навещать гетмана ровно от семи до половины восьмого вечера.

– А если телеграфировать тебе до востребования?

– Памятник более надежен. Иначе мне придётся дежурить у телеграфа. Решено?

– Решено.

* * *

Яша, подтянув резервы и взяв несколько рублей взаймы, убыл в Киев. Из аэропорта (оставил чемодан на хранение) отправился на улицу Чкалова по старому адресу дяди Пети.

Дверь открыла – о, счастье! – тётя Ядвига. Без восторженных восклицаний.

– Здравствуй, Яша, – грустно сказала тётя.

Яша последовал за ней. Оглядев комнату, Яша понял – здесь дядя уже не проживает.

– Он на другой квартире. Наша стала коммунальной, – пояснила тётя.

– Мерзавец остался мерзавцем? – уточнил Яша.

– Как видишь.

– Давно?

– Два года. Ежемесячно переводит мне по почте пятьдесят рублей.

– Вы работаете?

– Да, бухгалтером-ревизором. Завтра выезжаю на ревизию. Ты надолго?

– С поезда на поезд. Решил навестить.

– Рада, что хоть заставила его вернуть твоей маме долг.

– Не вернул.

– Не может быть?! Тогда… не знаю. Тебе нужно с ним повидаться, только не у него дома. Поезжай к нему на работу, на Куренёвку. Я тебе дам адрес. Не звони ему, после твоего звонка он может сесть в машину и укатить в область.

– Как он живет? – как бы мимоходом спросил Яша.

– Не интересуюсь. Говорят, шикарно. Мадам его форсит в дорогих шубах, купил мебель в Ужгороде… На её имя дачу построил.

Тётя предложила Яше чаю. Яша поблагодарил и пошёл искать пристанище.

Обратился в гостиницы. Гостиницы пребывали в нормальном состоянии – их заполнили спортсмены-легкоатлеты, участники трёх республиканских совещаний, слет самодеятельных коллективов, ансамбль песни и пляски Грузии и московский Малый театр. Яша ночевал в аэропорту. Утром отправился в руководимое его дядей автохозяйство. Увы – дядя убыл.

– Надолго? – спросил Яша.

– Не знаю, – мрачно ответила секретарша.

– Но он в городе?

– Обратитесь к товарищу Гавриленко. Направо третья комната.

Товарищ Гавриленко детально расспросил Яшу, кто он, зачем пожаловал, долго листал бумаги, затем хмуро намекнул:

– Ваш дядя, гражданин Сверчок, убыл в распоряжение прокурора.

– Давно?

– Позавчера вечером. Финплан Яши рухнул.

– Вы не скажете мне его домашний адрес? Товарищ Гавриленко раздумывал, вспотел и произнес заговорщицким шепотом:

– Не от меня слышали. Поняли? Улица Смирнова-Ласточкина… А вот номер, номер точно… хи-хи… не помню, – спохватился начальник отдела кадров, не раз пировавший на квартире шефа и вторую ночь не смыкавший глаз, ожидая приглашения прокурора для пояснения некоторых обстоятельств.

А обстоятельства настойчиво, требовали встречи товарища Гавриленко со следователем. Встреча прояснила бы, например, знал ли начальник отдела кадров, что в Полтаву и Херсон дважды направлялся караван семитонных автомобилей для вывозки невиданного урожая яблок и груш? Что кроме плановых двадцатисемитонных вслед шли ещё восемь «не плановых», ещё более деятельно вывозивших фрукты не в Киев, а в Брянскую область на городские рынки.

Восемь грузовиков обернулись шесть раз и доставили в распоряжение спекулянтов двести тысяч килограммов фруктов первого сорта. Шеф авантюры П. Е. Сверчок и К0 распределили между собой сорок тысяч рублей (в новых деньгах). Фруктовая операция была заключительной. До этого было много других: цементных, шиферных, стекольных и прочих. Все связаны с дефицитными материалами.

В сопровождении лиц в милицейской форме в эту же ночь в городскую тюрьму проследовали ещё девятнадцать сотрудников автохозяйства, сдавших паспорта для хранения их в сейфе прокуратуры.

– Жулики – явление не вечное даже в автохозяйствах, – сказал Яша.

Однако в его распоряжении оставалось тридцать два рубля, выходной костюм и возможность побывать в приёмной комиссии консерватории.