А МЫ ТУТ ПРИ ЧЁМ?

Катя и её спутники сошли в Москве. В тот же день выехали в Ярославль. Будущий следователь Б. Турбина решила разыскать себя по собственному следу, начиная с ярославских детских домов.

На вокзальной площади втроем ждали такси. Подошла «Волга», шофёр вышел из машины и, подбоченясь, бесцеремонно разглядывал Катю, Анатолия и Косту. Затем выкрикнул несколько слов. Конечно, по-абхазски. Очередные пассажиры уже уселись в машину, нетерпеливо шумели, но шофёр ничего не видел, не слышал… Он, жестикулируя, яростно объяснял землякам, как оказался в Ярославле. Он бывший фронтовой авиамеханик, демобилизовался и попросил направить его в Ярославль, потому что медсестра санбата Таня родом из Ярославля. Женился на Тане, у него двое детей, лучшие дети во всей области. Ему сорок восемь лет, он председатель профсоюзной организации автопарка, зовут его Максим, то есть Мактат, фамилия Будба. Сейчас он в два счета отвезет пассажиров и прикатит за ними. Анатолий, Коста и Катя должны ждать его, иначе они испортят ему остаток жизни.

– Вы будете ждать?! – угрожающе приказал Мактат.

– Да! – хором ответили Катя, Анатолий и Коста.

– У меня сегодня большой праздник, – на всю площадь провозгласил председатель профсоюзной организации автопарка.

Вдруг он решительно подошёл к Косте, отобрал у него чемодан и сунул в багажник.

– Чтобы вы не ушли, – пояснил Мактат по-русски.

Сел за руль, весело подмигнул Кате, запел шуточную свадебную песенку, не сомневаясь, что Катя понимает его. Всё это в считанные секунды. Трое друзей расхохотались.

«Волга» укатила на штрафной скорости… Друзья выпили газированную воду, чтобы прийти в себя. Еще купили местную газету. Но углубиться в неё не успели – вернулся восторженный Мактат. Ожидающие такси запротестовали, почему он сажает без очереди. Мактат показал чемодан Косты.

– Я вас везу к себе домой, – объявил он.

– Извините, у нас спешное дело. Пожалуйста, в гостиницу, – сказала Катя. Ёе страшило абхазское гостеприимство: придётся часов восемь сидеть за столом.

– В гостиницах нет мест.

– Найдутся.

К несчастью Мактата, места оказались. Катю поместили в номер, где уже была одна гостья, Анатолию и Косте предоставили отдельный номер. Мактату рассказали, в чем дело.

– Никуда не ходите. Понимаете? Детских домов много, они находятся в разных концах города. Мы сами узнаем.

Катя и друзья отправились в горздрав. Тамару Мухину лечили в одной из больниц, так сообщил Дмитриев, бывший начальник штаба. В архивах могут быть подробные данные её эвакуации в Ломоносовск.

Мактат умчался в автопарк. Водители – народ тертый, шумный и, как правило, нелицеприятный. Среди них немало остряков, балагуров, выпивох, но в целом – отзывчивые люди. Мактату задали полсотни вопросов, касающихся абхазских обычаев.

– Неужели из-за Тамары отложили свадьбу?

– И послали людей разыскивать её?

– Гляди! То и дело слышишь – милиция, прокуратура разыскивает законных отцов, чтобы хоть алименты платили.

– Чужие люди, а какое благородное дело затеяли.

Диспетчер никак не мог выгнать из гаража водителей машин. Стоял несусветный лирический галдеж.

Заведующие детскими домами поражались – один за другим подкатывают таксисты и каждый интересуется Тамарой Мухиной. Якобы Тамара воспитывалась здесь, в их доме, всего лишь… двадцать лет назад.

Заведующие детскими домами опрашивали старых работников, нянь, поваров, садовников, перелистывали архивные списки, журналы… Увы! Никаких следов. Рады бы помочь, но…

К вечеру другого дня на дверях одного из детских домов появилось объявление:

«Уважаемые товарищи, водители такси! Здесь ничего о Тамаре Мухиной не знают. Обратитесь в другие детские дома. Администрация».

Катя и Коста обратились в архив горздрава. Их направили в учреждение, ведающее всеми архивами. Там попросили написать заявление.

Написали.

– Оставьте ваш адрес. Результат сообщим.

– Приблизительно через какое время? – уточнил Коста.

– Может, через месяц. А может, через два. Надо искать.

Работник, ведающий архивом, выглядел человеком, о котором ничего определенного не скажешь – добрый он или злой, любил ли он когда-либо, увлекался ли чем-либо? Что его может взволновать, лишить сна, заставить высказаться на бурном собрании? Такой четверть века не был в театре, не читал книг. Дома играет с соседом в шашки, ухаживает за комнатными цветами или сидит с кошкой на коленях, слушает радио и тотчас забывает, чему внимал весь вечер. Ложится спать в половине одиннадцатого, встает в шесть утра, идёт на рынок, покупает, что жена поручит, и долго до ухода на службу пьет чай.

На службе считается скромным и непогрешимым до тошноты. Услышав об очередном полете космонавтов, процедит одно слово:

– Техника.

Детей не имеет, у такого жена обычно бойкая сплетница и ведущая ханжа района.

В сундуках такой четы хранятся полученные ещё по карточкам отрезы, крой на две-три пары военных сапог и медали за выслугу лет.

– Мы специально приехали… В розыске сироты, дочери Героя, заинтересовано много людей, – говорила Катя, пытаясь растрогать заведующего архивом.

Он не вникал, словно слушал её по радио.

– Это было в тысяча девятьсот сорок втором или в тысяча девятьсот сорок третьем годах. Дальше искать не следует, – как можно душевнее говорил Коста. – Мы приехали из Абхазии.

Завархивом не внимал. Если бы ему сказали: «Мы свалились с Луны» – результат был бы тот же.

Между тем в архиве царствовал идеальный порядок. Списки эвакопунктов хранились в нумерованных папках, каждая с точной описью. В одном из списков значилось: номер по порядку 12, Ф. И. О. – Тамара Григорьевна Мухина. Возраст – один год восемь месяцев. Откуда поступила – из детской больницы. Куда направляется – в Ломоносовск.

Стоило ему, невнимающему, невникающему, подойти к стеллажу с наклейкой «1942», перелистать три папки, и он тут же ответил бы Кате о её судьбе… Но не таков был заведующий архивом, человек, многим недовольный. Недовольный появлением неонового освещения, электробритв, нейлона, узких брюк, туфель «на шпильке» и больше всего – существованием веселых людей.

Анатолий в военной форме вошёл к дежурному гормилиции. Коротко изложил цель прихода.

– Тамара Мухина ваша знакомая? – с лукавинкой в глазах поинтересовался лейтенант милиции.

– Нет, она сестра моего названого брата. Я специально приехал из Абхазии.

– Сколько ей лет?

– Двадцать один – двадцать два года.

– Ага! Вы, товарищ старший лейтенант, обратитесь в справочное бюро.

– Но… Возможно, у Тамары сейчас другая фамилия.

– А мы тут при чём?

После этого вопроса Анатолию уже как-то не хотелось беседовать с лейтенантом милиции. Он подчеркну-то по уставу взял под козырёк и произнес:

– Благодарю вас, товарищ лейтенант.

И вышел.

– Какой душа-любезный. Чтобы милиция разыскивала его знакомую. Позволяют себе… – усмехнулся дежурный.

Выйдя из архива, Катя сказала Косте:

– Видели сухаря?

– Причем залежавшийся на складе, – добавил Коста.

– Кто его начальник? Может, к нему обратиться?

– Попробуем.

Направились в областное управленце, коему подчинен архив. Начальнику областного управления доложили, – может ли он принять корреспондента абхазской газеты.

– Абхазской?

Ну как же! Начальник отдыхал в Сухуми. Сколько приятных воспоминаний.

– И вы из Абхазии? – особенно любезно поинтересовался начальник, обращаясь к Кате.

– Нет.

Коста изложил суть дела. Катя рассказала, какое странное, если не сказать больше, впечатление произвел на них завархивом. Начальник взял трубку телефона:

– Вам оставили заявление о розыске Тамары Мухиной? К завтрашнему утру представить мне ответ. Подключите весь личный состав. Всё!

Начальник явно не торопился отпустить приятных посетителей.

– Может быть, Тамара Мухина и сейчас находится в Ярославле. Нельзя ли проверить через ваше бюро адресов? – спросила Катя, не подозревая, что Тамара в этот час находится не то что в Ярославле, а в этом кабинете.

– Заходите завтра к двенадцати ноль-ноль. Скажем вам обо всем.

На другой день в двенадцать ноль-ноль начальник областного управления сообщил: Тамары Мухиной сейчас в Ярославле нет. Это точно. Её эвакуировали весной 1943 года в город Ломоносовск.

Через несколько часов Тамара Мухина вторично покинула Ярославль. На сей раз поездом Москва – Ломоносовск, сопровождаемая верными рыцарями, поставившими себе задачу разыскать её во что бы то ни стало.