7. КЕВИН.

На Дамогране выходило человек пятнадцать пассажиров первого класса. Я подождал, когда все они пройдут досмотр, и лишь затем неторопливо направился к пункту иммиграционного контроля. Как я и рассчитывал, при виде человека в парадной офицерской форме, не имеющего при себе никакой ручной клади, таможенники расслабились. Двое из них что-то сказали третьему, тот согласно кивнул, и они ушли.

– Надеюсь, командор, – обратился ко мне оставшийся один таможенник, – при вас нет ничего, запрещённого к ввозу на планету?

– При мне вообще ничего нет, – веско ответил я, протягивая ему свой паспорт.

Он раскрыл его, прочёл моё имя и просмотрел внушительный список въездных виз.

– Пожалуйста, командор Макартур, пройдите через контрольную камеру.

Я выполнил его просьбу. Посмотрев на показания приборов, таможенник сказал:

– Всё чисто. – С этими словами он передал мой паспорт девушке за стойкой. – Зарегистрируй его, Мила, а я пойду закажу обед. У нас всего полчаса времени.

– Хорошо.

Таможенник вежливо кивнул мне:

– Желаю удачи, командор, – и вышел через дверь для персонала.

Я подошёл к стойке паспортного контроля. Девушка по имени Мила встретила меня профессиональной улыбкой.

– Вы к нам надолго, командор?

– Увы, ненадолго, буквально на пару часов. Нужно уладить кое-какие дела.

– Улетаете этим же рейсом?

– Нет, на собственном челноке.

– О! – в глазах Милы появился неподдельный интерес. – А что за челнок?

– Спортивный. Называется «Красный дракон». Очень быстроходное судно.

Она с завистью вздохнула:

– Я всегда мечтала прокатиться на гоночном челноке. Это, наверное, здорово.

Вот подходящий момент. Я облокотился на стойку, достал из кармана паспорт Дженнифер и положил его перед девушкой.

– А знаете, ваша мечта вполне осуществима. Через пару месяцев я снова буду на Дамогране, и, если вы оставите мне свои координаты, то как знать, может, и прокатимся вместе.

– Ну... не знаю. Вообще-то, у меня есть жених.

– Воля ваша. Моё дело предложить.

Мила вынула из обоих паспортов пластиковые визовые карточки, вставила мою в считыватель и чуть сонным голосом проговорила:

– Прикоснитесь большим пальцем левой руки к этой пластинке.

Я так и сделал и продолжал держать палец, когда она заменила мою карточку на карточку Дженнифер. И в первом, и во втором случаях на экране дисплея появлялось сообщение: «Идентификация положительная». Имя Дженнифер было внесено в список высадившихся на Дамогране пассажиров лайнера «Никколо Макьявелли».

После регистрации девушка вернула мне оба паспорта и сухо произнесла:

– К сожалению, сэр, я вынуждена отказаться от вашего предложения. Через месяц я выхожу замуж. Добро пожаловать на Дамогран, командор Макартур.

Теперь Мила помнила только то, что я пытался заигрывать с ней и хотел узнать её адрес. А позже, отвечая на вопросы полиции, она расскажет об эффектной блондинке, которая немного нервничала при прохождении паспортного контроля: «Да-да, господа, я обратила на это внимание и ещё подумала, что здесь что-то неладно. Но её документы были в полном порядке...» Дженнифер Карпентер, она же миссис Купер, вышла на Дамогране и затерялась в многотысячной толпе ежедневно прибывающих и отбывающих пассажиров. Как и следовало ожидать.

Получив документы, я прошествовал к выходу из зала иммиграционного контроля. Дверь из бронированного стекла отъехала в сторону, выпуская меня на свободу. Вооружённый охранник отдал честь моему мундиру звёздного командора.

– Добро пожаловать на Дамогран, сэр. Пункт выдачи багажа по коридору направо.

– Спасибо, у меня нет багажа, – ответил я и повернул налево.

Первым делом я нашёл ближайший свободный комм и связался с диспетчерской космопорта. На экране появилось строгое лицо женщины средних лет.

– Отдел чартерных рейсов. Слушаю вас, командор.

– Здравствуйте, меня зовут Кевин Макартур. Три часа назад я направил с борта «Никколо Макьявелли» запрос на вылет моего челнока «Красный дракон».

– Да, мы получили его. В настоящий момент челнок выгружают из ангара корабля. Взлёт разрешён в семнадцать часов четыре минуты. Просьба к шестнадцати тридцати быть у терминала номер сорок пять. Вас это устраивает?

– Вполне.

– Спутников с вами не будет?

– Нет.

– Вы уверены, что челнок не нуждается в профилактическом осмотре?

– Уверен. Его уже осматривали техники «Никколо Макьявелли» и признали полностью годным к полёту.

– Если вам нужны дополнительные платиновые батареи, обратитесь в Отдел расходных материалов. У нас, на Дамогране, цены на платину гораздо ниже среднегалактических.

– Спасибо, буду иметь это в виду. Но сейчас у меня есть запасной комплект батарей.

– Как знаете, командор, – пожала плечами дежурная. – В какой форме вы предпочитаете производить расчёт?

– Золотые кредитки Пангалактического банка.

– Хорошо.

Я вставил карточку в специальное гнездо. На небольшом вспомогательном дисплее появилось сообщение о перечислении денег.

– Оплату подтверждаю, – сказала дежурная, и комм выплюнул соответствующую квитанцию. – Да, кстати, командор. Начальник космопорта хотел переговорить с вами лично, но сейчас он занят. Поэтому он велел передать, что навёл о вас справки и настоятельно требует, чтобы вы не входили в овердрайв в стратосфере.

– Не буду, – пообещал я.

Выключив интерком, я положил кредитную карточку вместе с квитанцией в карман, а поскольку рядом никого не было, воспользовался случаем и выбросил паспорт Дженнифер в соседний мусоросжигатель. Вот и всё – ни мисс Карпентер, ни миссис Купер больше не существует. Зато осталась Дженни, которая чем дальше, тем больше прибирает меня к рукам...

* * *

Я долго думал, под каким соусом преподнести Дженнифер известие, что в дамогранском порту её не будут ждать полицейские с ордером на арест. Лишь вечером накануне предполагаемого «прыжка самурая» я, наконец, решился:

– Солнышко...

– Умгу.

– Сегодня я разговаривал с капитаном.

– Умгу.

– О станции гиперсвязи.

– Умгу.

Дженнифер лежала рядом со мной, погружённая в сладкую полудрёму, и отвечала невнятным бормотанием.

– Он сказал, что станция заработает не раньше, чем через две недели. Это точно. Быстрее её не соберут.

– Ну и что?

– Ты можешь спокойно лететь до Дамограна.

Её сон как рукой сняло. Я ожидал, что она примется допрашивать меня с пристрастием, выясняя, насколько достоверна моя информация, но ошибся. Дженнифер приподнялась на локте и влепила мне звонкую пощёчину.

– Ублюдок! – с чувством произнесла она, вновь легла на подушку и повернулась ко мне спиной.

Я был озадачен:

– Что стряслось, милочка?

– Ничего особенного, – ответила она, не оборачиваясь. – Просто ты лживый ублюдок, притом не очень изобретательный. Мог бы солгать поубедительнее. О гиперстанции я узнала от самого капитана, и тогда он сказал, что через пару дней Нью-Алабама будет подключена к системе межзвёздной связи.

Я вздохнул. Надо же, не учёл такую мелочь. По правилам большинства компаний, в том числе и «Итальянских Астролиний», новичков первого класса знакомит с кораблём его хозяин – капитан. Промашка вышла...

– Мог бы и не лгать, – после минутного молчания вновь заговорила Дженнифер. – Сказал бы прямо: детка, развлеклись и хватит. У меня свои дела, а ты выкручивайся как знаешь. По крайней мере, так было бы честно... А теперь убирайся отсюда! – последние слова она выкрикнула сквозь слёзы.

Я открыл было рот, но не смог найти слов в своё оправдание. Чтобы убедить Дженнифер, что ей нечего опасаться, мне пришлось бы сказать правду – или часть правды – о том, чем я занимаюсь помимо космического лихачества и исследования виртуального гиперпространства. А это чревато утечкой информации... Нет, нельзя.

– Дженни... – робко произнёс я.

– Уходи! – отрезала она.

Я понял, что спорить бесполезно. Покорившись судьбе, я поднялся с постели и стал одеваться – медленно, неторопливо, затягивая время в тщетной надежде что-нибудь придумать. За всё это время Дженнифер не проронила ни слова и даже не шевельнулась. Могло показаться, что она уснула.

В конце концов я оделся, привёл в порядок причёску (что заняло ещё пару минут), стряхнул с костюма невидимые пылинки и не спеша направился к выходу. Дженнифер не остановила меня.

Возле самой двери я задержался и предпринял последнюю попытку:

– Дженни, поверь, я не лгу... в самом главном не лгу. На Дамогране тебя никто не будет разыскивать.

Она промолчала. Глухой номер.

С тяжёлым сердцем я вышел из спальни в гостиную и прикрыл за собой дверь. Через несколько дней Дженнифер убедится, что я не солгал ей, но до того... Эти несколько дней она будет считать меня негодяем, который обещал ей помочь, использовал её, а потом бросил на произвол судьбы. Мало того, она может наделать глупостей, пытаясь избежать несуществующей опасности. При всём своём уме и изобретательности, Дженнифер простодушна и доверчива, как ребёнок; не исключено, что следующий, кого она попросит о помощи, окажется не столь равнодушным к её десяти миллионам. Ей нужен кто-то, кто защищал бы её, оберегал, кто заботился бы о ней. Внутренний голос нашёптывал мне, что я именно тот человек, в котором Дженнифер нуждается. Это дала о себе знать безусловно лучшая, но отнюдь не самая здравомыслящая сторона моей натуры – личность крайне сентиментальная, подверженная эмоциям и начисто лишённая способности критически воспринимать действительность. Под её влиянием я вновь испытал острый приступ одиночества, мной овладела смертельная усталость от бесконечной игры в прятки, от постоянного притворства и лицемерия. Я прожил в этом мире больше четырнадцати лет, привязался к нему, полюбил его, он стал для меня второй родиной... но за все эти годы я так и не обзавёлся здесь ни единым близким другом. Положение усугублялось ещё и тем, что я не мог поделиться своими заботами с родными – ни с отцом, ни с мамой, ни с обожаемой сестричкой Дейдрой, ни с умницей тётушкой Брендой, – поскольку не был уверен в их положительной реакции на моё открытие. Точнее сказать, я был почти на сто процентов уверен, что они расценят сложившуюся ситуацию как серьёзную угрозу шаткой стабильности во Вселенной и, чего доброго, поспешат загасить искру, пока из неё не вспыхнуло пламя.

Я опять вздохнул, нерешительно повернулся к двери спальни и открыл её.

На пороге стояла Дженнифер в шёлковом халате поверх прозрачной ночной рубашки и жалобно смотрела на меня влажными от слёз глазами. Она выглядела такой беззащитной и уязвимой, что у меня заныло сердце.

– Кевин... Пожалуйста, не уходи...

Я порывисто обнял её и прижал к себе.

– Что ты со мной сделала, Дженни?..

– То же, что и ты со мной, – прошептала она, зарываясь лицом на моей груди.

Слово «любовь» произнесено не было; оно как бы повисло в воздухе, и мы оба чувствовали его незримое присутствие. До самого последнего момента я даже не подозревал, насколько дорога мне Дженнифер, и только когда пришло время расставаться, я вдруг обнаружил, что не могу уйти, что это выше моих сил. Да и она в конце концов переступила через свою гордость, сама попросила меня вернуться. Нежданно-негаданно мы стали пленниками друг друга, и эта неволя пьянила нас так, как других пьянит свобода.

Я сел в кресло и посадил Дженнифер себе на колени, обняв её гибкий стан.

– Солнышко, ты должна верить мне. Тебе нечего опасаться.

Она нежно взъерошила мои волосы.

– А мне всё равно, Кевин, врёшь ты или говоришь правду. Это неважно. Главное, что ты улетишь, а я... я останусь одна. Без тебя.

– Мы не можем лететь вместе.

– Но почему? Боишься, что тебя обвинят в соучастии?

Я тяжело вздохнул:

– Если бы только это, я бы не беспокоился.

– Так в чём же дело?

Несколько секунд я набирался смелости, как перед смертельным прыжком.

– Видишь ли, Дженни, обстоятельства таковы, что... В общем, нельзя допустить, чтобы моё имя было связано с твоим. Это может причинить мне массу неприятностей, куда более серьёзных, чем обвинение в пособничестве преступнику.

– Я не совсем понимаю.

– Сейчас поймёшь. Когда ты позаимствовала у мужа десять миллионов, то для отключения сигнализации воспользовалась его личным кодом, верно?

– Ну да.

– Это был код доступа самого высокого уровня?

– Разумеется. Ведь Купер председатель совета директоров банка и владелец контрольного пакета акций.

– Вот то-то же. Воспользовавшись этим кодом, ты не просто отключила сигнализацию, но и полностью деактивировала систему безопасности. В результате твоих действий секретные архивы банка стали так же доступны, как отдел беллетристики публичной библиотеки. Твой муж оказался нечист на руку, и огласка некоторых сведений о его тайной деятельности повлекла за собой громкий скандал. В настоящий момент ему предъявлен ряд серьёзных обвинений, на имущество банка наложен арест, а контракт на сооружение станции гиперсвязи расторгнут по причине неплатёжеспособности крупнейшего частного инвестора проекта.

Дженнифер немного отстранилась и недоверчиво посмотрела на меня:

– Откуда ты знаешь?

Вот он, критический момент!

– Я знаю, – выпалил я, – потому что лично дал указание свернуть работы по установке станции.

– Ты?!! – потрясённо воскликнула Дженнифер.

Я утвердительно кивнул:

– Да. У меня есть портативный передатчик.

– Ты связан с этим бизнесом?

– Самым непосредственным образом. Я один из разработчиков принципа гиперсвязи, но по некоторым соображениям держу это в секрете.

Дженнифер встала с моих колен и в растерянности прошлась по комнате.

– Ну и ну! – наконец произнесла она. – Значит, вот откуда твоё богатство. Вовсе не от отца-пирата.

Я улыбнулся:

– Ты слышала и такую версию?

Вдруг Дженнифер остановилась и всплеснула руками.

– Так Купер действительно в тюрьме?!

– По моим последним сведениям, до суда он находится под домашним арестом. Но за решётку попадёт обязательно.

– Надолго?

– Как минимум на тридцать лет. А скорее всего, получит пожизненный срок. Ты хорошо поработала.

Дженнифер села в соседнее кресло и разразилась истерическим смехом.

– Так ему и надо, ублюдку! Пусть теперь подавится... сукин сын!.. – Она закашлялась, по её щекам ручьями текли слёзы. – Боже... я так счастлива!.. Если бы ты знал, Кевин... Если бы ты знал, как я счастлива!..

Я наклонился к ней и взял её за руки.

– Дженни, милая, успокойся. Прекрати сейчас же – или получишь пощёчину.

Она мигом урвала свой смех, обхватила руками мою шею и прижалась губами к моим губам. Поцелуй был такой долгий и такой жаркий, что у меня закружилась голова.

– Я не отпущу тебя, Кевин. Мы полетим вместе.

– Да, – обречённо ответил я. – На корабле до Дамограна.

– А потом?

– Потом мы провернём маленькую хитрость и улетим на моём челноке.

– Ты откажешься от «прыжка самурая»?

– Придётся. Я не могу рисковать, хоть косвенно впутываясь в историю, где фигурирует гиперстанция. Если кто-нибудь заподозрит меня в причастности к этому проекту, за мной повсюду будет тянуться шлейф шпионов длиною в десятки световых лет. Многие компании готовы на что угодно, лишь бы узнать секрет функционирования межзвёздной связи.

– Я слышала, что ваших людей время от времени похищают.

– Бывает и такое, – подтвердил я. – Но всякий раз похитители остаются с носом. Во-первых, нам всегда удаётся освободить похищенных, а во-вторых, все, из кого можно было бы вытянуть ценные сведения, либо находятся под надёжной охраной, либо работают в глубоком подполье, как я. Даже члены правления нашей корпорации не знают меня в лицо.

– И ты открыл мне свою тайну? Почему?

Я растерянно покачал головой:

– Спроси что-нибудь полегче, Дженни. Я понятия не имею, что на меня нашло.

Она погладила меня по щеке.

– Тебе просто одиноко, милый. Ты очень нуждаешься в ком-то, кому мог бы доверять, на кого мог бы положиться. Я не обману твоего доверия.

Дженнифер смотрела на меня, ласково улыбаясь. Боже, как прекрасна её улыбка!..

Я перехватил её руку и поцеловал маленькую ладошку.

– Спасибо, любимая.

– Это признание? – спросила она.

Я ответил не сразу, а сначала тщательно проанализировал свои чувства. Результаты этой инспекции оказались крайне противоречивыми.

– Прости, Дженни. Честное слово, не знаю. Уже двадцать лет я влюблён в одну женщину и так привык к этому, что даже не представляю, как могу разлюбить её. Я люблю тебя, но люблю и её.

– Кто она?

– Это неважно. Всё равно у меня нет ни малейшего шанса добиться её взаимности...

* * *

На следующий день во время предстартового осмотра моего челнока техники обнаружили незначительное нарушение синхронности работы маршевых двигателей и генератора виртуального поля. Неполадка была устранена в течение часа, но этого оказалось достаточно, чтобы капитан ди Марко наложил запрет на «прыжок самурая». В ответ на мои протесты он заявил, что ему наплевать, сколько процентов акций компании я контролирую, во время полёта он на корабле главнее самого Господа Бога, и я должен подчиниться его решению. С помощью такой нехитрой уловки мне удалось, не роняя престижа, отложить свой вылет до остановки на Дамогране.