25. КЕВИН.

Мы стояли, утопая ногами в лиловой траве, под сверкающим небом Безвременья. Нас было трое у подножья холма, а по склону к нам приближалась высокая стройная женщина в ослепительно-белых одеждах. Это не была Снежная Королева моего отца (и отчасти моя собственная), это была другая Хозяйка – настоящая Хозяйка Источника. Её звали так же, как мою сестру – одну из нас троих, стоявших у подножья холма.

– Ну вот, – сказала Дейдра, моя сестра. – Свою часть работы я выполнила. До встречи через мгновение. – И прежде чем Анхела успела опомниться, она исчезла.

Нас осталось двое, и мы, взявшись за руки, ожидали приближения Хозяйки. Лицо Анхелы было бледное от волнения. Кажется, она не до конца верила в реальность происходящего и где-то в глубине души надеялась (или боялась), что всё это – сон. Сон, опровергавший многие её прежние представления о мире, о человечестве, о самом бытие...

Между тем Хозяйка подошла достаточно близко, чтобы можно было рассмотреть её лицо. Позабыв на секунду о своих страхах, Анхела восхищённо прошептала:

– Она прекрасна!..

Лично я не считал Хозяйку прекрасной. Я не мог восхищаться красотой женщины, как две капли воды похожей на ту, чьё имя я избегал произносить даже мысленно. Это было выше моих сил.

– Ты по-прежнему ожесточён, Кевин, – мягко сказала Хозяйка. (Хоть одно хорошо: её манера говорить была совсем не такой, как у... вы понимаете, кого я имею в виду.) – Ты до сих пор считаешь, что я вернула Диану в мир человеческий лишь затем, чтобы отомстить твоему отцу. Не вижу смысла разубеждать тебя в том, во что ты так упорно желаешь верить.

Сделав паузу, она перевела взгляд на Анхелу и улыбнулась ей:

– Здравствуй, я давно тебя ждала.

– Меня? – удивлённо переспросила Анхела.

– Да, тебя. Смертную женщину, которая подчинит себе Силу Источника. Ведь я наполовину такая же, как ты... но только наполовину. Сегодня знаменательный день. – Хозяйка протянула ей руку. – Пойдём. У нас есть о чём поговорить. А ты, Кевин, ступай к Источнику и жди.

Анхела в нерешительности посмотрела на меня. Я молча пожал плечами, отпустил её руку и зашагал вверх по склону холма, не оглядываясь.

Лишь достигнув вершины, я остановился и посмотрел назад. На прежнем месте никого не было. Ни Анхелы, ни Хозяйки, они будто испарились. Я снова пожал плечами и продолжил свой путь.

Миновав рощу дубов с зелёными стволами и фиолетовой листвой, я вышел на широкую прогалину, посреди которой находился Источник, окружённый мраморным парапетом. Источник был спокоен – и не просто спокоен, а безмолвен. Казалось, он был озадачен происходящим, удивлён дерзостью смертной женщины, посмевшей явиться в его святилище.

Я бы, наверное, испугался за Анхелу, ели бы не доверял целиком Дейдре и Бренде. А ещё больше я доверял Хозяйке – хоть она и была похожа на... впрочем, я слишком часто повторяюсь.

Я подошёл к парапету, сел на него, зачерпнул горсть воды из Источника и выпил её. Вода была совершенно безвкусная, но под её воздействием я ощутил прилив свежих сил, на меня снизошло умиротворение. Я закурил и принялся ждать Анхелу.

Ждать мне пришлось дольше, чем я рассчитывал. Прошло больше часа, когда, наконец, я увидел между деревьями её фигурку. Она была одна, Хозяйки рядом с ней не было.

Я соскочил с парапета и поспешил навстречу. Анхела выглядела гораздо спокойнее, держалась более уверенно, чем когда мы расстались. Но вместе с тем в её глазах появилась грусть. Я хорошо знал природу этой грусти. Когда через несколько дней после возвращения из быстрого потока времени, где я родился и провёл детство, я сказал отцу, что хочу повидать своих старых друзей, он ответил мне, что это невозможно, их уже давно нет в живых. Тогда мне стало грустно, я даже плакал. А позже, овладев силами, я разыскал тот мир – и обнаружил безжизненную пустыню, в которую превратилась вся планета...

– Как ты? – спросил я у Анхелы.

– Вроде бы всё в порядке.

– А где Хозяйка?

– Не знаю. Она показала мне, куда идти, а сама исчезла... Это и есть Источник?

– Да, – ответил я. – Подойди ближе, не бойся.

– Я не боюсь. Хозяйка обещала, что всё будет хорошо. Я верю ей.

– Я тоже ей верю.

Мы подошли к парапету. Источник продолжал безмолвствовать, однако в самом центре водоёма, вяло, будто в нерешительности, начали вспыхивать привычные голубые искры.

– Ты что-то чувствуешь? – спросил я.

– Да... что-то странное... необычное. Знаешь, я всегда считала себя атеисткой, но теперь... Боюсь, всё не так просто.

Мы помолчали, глядя в центр водоёма. Искры вспыхивали всё смелее, Источник после некоторой растерянности возвращался в своё нормальное состояние.

– А ещё я чувствую боль, – вновь заговорила Анхела, не отрывая взгляда от фонтана искр. – Мне больно за маму, за Рикардо, за сестрёнок, за дедушку с бабушкой, за всех, кого я знаю, кто дорог мне... и кого я рано или поздно потеряю. Чем я лучше их? Где же справедливость?

– А кто сказал, что в мире есть справедливость? Есть только закон действия и противодействия, который гласит, что ничего не достаётся задаром, за всё приходится платить. И твоя боль – это часть платы за вечную молодость. А что касается могущества, то оно само по себе проклятье, тяжкая, неблагодарная ноша. Мой брат Шон считает себя слишком умным, чтобы соваться к Источнику. Мне кажется, он поступает мудро.

– Тогда почему ты...

– У меня не было выбора. Я старший сын короля и наследник престола.

– И только поэтому ты был допущен к Источнику?

– Ну, и ещё Хозяйка признала меня достойным. Сопротивление было бессмысленным.

– А ты сопротивлялся?

– Не очень решительно и, скорее, бессознательно. Я требовал, чтобы моим Отворяющим была Монгфинд и только Монгфинд, потому что был безумно влюблён в неё, но она, естественно, и слышать об этом не хотела.

– Почему «естественно»? – удивилась Анхела.

– Гм... Помимо всего прочего, Монгфинд моя родная тётка, младшая сестра моей матери.

– И ты любил её как женщину?

– Увы, да. Это у нас наследственное... В общем, – торопливо продолжал я, – Хозяйка позволила мне прийти к Источнику без Отворяющего. Она сочла меня в достаточной мере ответственным, и моё сопротивление было сломлено... Если это действительно было сопротивление, а не каприз.

– Хозяйка говорила, что у тебя нет связи... с материальным миром. Она сказала, что теперь я буду твоим Отворяющим, а ты – моим.

– Она объяснила, что это значит?

– Нет, – ответила Анхела с немного смущённой улыбкой. – Но я сама догадалась.

Я тоже улыбнулся и спросил:

– Дейдра рассказывала тебе, как появилась на свет?

– Да. Вернее, намекнула. А что?

– Насколько мне известно, с тех пор больше никто не «безобразничал» в Безвременье. Но для нас Хозяйка сделала исключение.

Анхела взяла меня за руку и пристально посмотрела мне в глаза.

– Кевин, я не могу понять твоего отношения к Хозяйке. С одной стороны, ты восхищаешься ею, но с другой... Что она тебе сделала?

Я тяжело вздохнул:

– Этот вопрос гораздо легче задать, чем ответить на него. По большому счёту, её не в чем упрекнуть. Напротив, она, казалось бы, сделала доброе дело, вернула к жизни женщину, которая давно считалась – и была! – мёртвой. Но... Давай не будем об этом. Сейчас не будем.

– Хорошо.

Мы снова умолкли и молчали довольно долго. Обнявшись, мы стояли возле мраморного парапета, а в центре водоёма всё интенсивнее бил фонтан голубых искр. Прежде спокойная гладь заволновалась – казалось, Источник уже торопит нас...

– Кевин, – произнесла Анхела, положив голову мне на плечо. – Боюсь, я не выдержу бессмертия.

– Его никто не выдерживает. Рано ли, поздно ли, все бессмертные умирают.

– Я не о том говорю. Сейчас мне тридцать три года, и я чувствую себя тридцатитрёхлетней. В восемьдесят лет я буду чувствовать себя на все восемьдесят, пусть даже внешне я останусь молодой. А вот твоя сестра Дейдра, которой биологически уже за сорок, не просто выглядит юной девушкой – молодость бьёт из неё ключом, она юна и телом, и духом. Наверное, это у вас в генах. Я же, не старея внешне, быстро состарюсь внутренне.

– Ошибаешься, – сказал я, поглаживая её густые чёрные волосы. – Это не гены, это чисто психологический эффект. Когда человек знает, что впереди у него долгая жизнь, он не спешит стареть – ни телом, ни духом. Ты очень скоро научишься избавляться от лишнего груза прожитых лет, тебе не нужно будет постоянно оглядываться назад, то и дело ворошить прошлое. Ты перестанешь трястись над каждым днём, как бедняк над медным грошом. У тебя будет неограниченный кредит времени, которое ты сможешь тратить по своему усмотрению, не опасаясь банкротства. Пусть это отдаёт эпикурейством, но такова философия долголетия. А жизненный опыт, мудрость... лишь по прискорбному стечению обстоятельств эти понятия отождествляются со старостью.

– Возможно, ты прав, – задумчиво проговорила Анхела. – Ведь действительно: давят не прожитые годы, а скорее, осознание того, что с каждым годом тебе остаётся жить всё меньше и меньше. Но когда пассив превращается в актив... Кевин, я вот о чём подумала...

– Да?

– Пройдут годы, десятилетия, люди вокруг нас состарятся, а мы по-прежнему будем молоды. Ладно, какое-то время нас будут считать моложавыми – а потом?

– Потом мы уйдём, и вместо нас останутся наши дети. Они продолжат начатое нами дело, они доведут его до конца. Когда-нибудь люди станут хозяевами Вселенной. Все люди, всё человечество – а не только жалкая горстка колдунов и ведьм.

– Ты идеалист, Кевин, – сказала Анхела. – Ты мечтатель. Но... Сейчас я согласна с тобой. Полностью согласна.

Нас было трое у бурлящего Источника – я, Анхела и тот, кто ещё не родился, но кому было суждено продолжить наше дело.

Нас было трое, и мы были едины. Мы стояли в начале долгой дороги.

Звёздной дороги человечества.

Февраль – ноябрь 1996 г.,

Сентябрь 2004 г.