Глава 1. НАМЕСТНИКИ БОГА ТОЖЕ СМЕРТНЫ.

Драматург меняет бутафорию, но сохраняет актеров. Господь поступает наоборот. Томас Маккоун

Италия. Рим. Ватикан. Площадь Святого Петра.

13 августа 2193 года. Вторник.

12.10 по местному (среднеевропейскому) времени.

Блеклое, выбеленное безжалостным солнцем небо накрыло своей невидимой многотонной массой вечный город. На его фоне величественно и красиво раскинулось творение великого Микеланджело – огромный купол собора Святого Петра. Символ христианства, символ католицизма отбрасывал огромную тень на стоящую под ним толпу, словно пытаясь защитить людей от неистовствующей звезды. Тысячи пар глаз – тусклых, выплаканных, сродни выбеленному небу, смотрели в одно место. Невидимая человеческая энергия мощным потоком упиралась, билась о закрытые ставни одного из окон на втором этаже, выходящих на площадь, в тщетной попытке вновь распахнуть их. Но даже этот могучий поток, это огромное человеческое желание ничего не смогли сделать с Законом, с безжалостным, неумолимым и неотвратимым Законом Жизни и Смерти – Папа Римский умер.

…Мы ведем свой прямой репортаж со знаменитой площади Святого Петра. Через несколько минут начнется официальная церемония похорон Павла X. Сотни тысяч верующих, стоящих сейчас на площади, и миллионы по всему миру скорбят по усопшему. И эта скорбь – это не просто скорбь по ушедшему от нас выдающемуся человеку, это не просто скорбь по духовному отцу для многих миллионов людей на всех континентах. Это скорбь по человеку, чья неистовая деятельность во многом определяла сохранение влияния католицизма на человеческую цивилизацию, на мировоззрение людей. Это скорбь по мощному столпу, поддерживающему христианство. И теперь этого столпа не стало…

Пять дней назад перестало биться сердце человека, вся жизнь которого была направлена на служение Богу. Его долгий двадцатишестилетний понтификат никак нельзя назвать легким и спокойным. К тому времени, когда Камилло Бальони был избран главой Католической церкви и принял имя Павла X, все христианство, а католицизм в особенности, стремительно теряло влияние в мире. Число людей, считающих себя христианами, неуклонно уменьшалось. На африканском континенте закрылась последняя католическая церковь, превратившись в мечеть. Да что там Африка, если в самом сердце Европы, в Париже, знаменитый собор Парижской Богоматери, или, как называют его французы, собор Нотр-Дам, буквально за год до избрания папой Камилло Бальони, превратился в мечеть Святой Мариам. Кстати не лишне будет повторить, что большинство людей, как христиан, так и приверженцев других религий, уверены, что именно это событие фатально надломило здоровье Льва XII, предшественника Павла X. И в эти сложные для христианства времена Павел X яростно, бескомпромиссно повел борьбу за сохранение и упрочение христианства. Чего стоит хотя бы его знаменитая энциклика или, другими словами, папское послание, адресованное всем поклонникам и имеющее директивное значение: «Об отступившихся от христианства». В этой энциклике он прямо, недвусмысленно пообещал, что лично будет просить Господа Бога о ниспослании кары небесной на людей, переходящих из католицизма в мусульманство. Причем просить, перечисляя имена отступников поименно. И он сдержал свое слово. Раз в неделю, в пятницу, Павел X произносил из окна Апостольского дворца пятиминутную речь, где предавал анафеме вероотступников. Прямо перед этим окном, на площади, на специальном возвышении устанавливался медный треножник, увенчанный чашей. В эту чашу клались просмоленные дрова, а сверху список фамилий людей, отказавшихся от католицизма. И при возгласе папы: «Ибо возмездие за грех – смерть, а дар Божий – жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем»[1], один из кардиналов поджигал факелом дрова в чаше. И черный смрадный дым возносился к небесам.

Стоящая на площади толпа, словно один огромный живой организм, вздрогнула. Из центральных ворот собора Святого Петра показался гроб с телом Павла X, покоящийся на руках шестерых кардиналов. Тотчас специальный хор мягко, торжественно затянул: «Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!»[2].

Гроб медленно опустили на специальный постамент рядом с алтарем. Мир отдавал последние почести двести восемьдесят четвертому Папе Римскому – епископу Рима, наместнику Иисуса Христа, преемнику князя апостолов, верховному понтифику вселенской церкви, патриарху Запада, примасу Италии, архиепископу и митрополиту Римской провинции, монарху государства-города Ватикана, рабу рабов Божиих.

…Как и всякого великого человека, его любили и ненавидели. Любили люди, истинно верующие в Христа, а ненавидели… ненавидели те, кто считал и считает, что с падением христианства намного легче будет овладеть тем, что называется западной цивилизацией. На папу трижды покушались. Два с половиной года назад араб-иорданец его тяжело ранил. Но папа выжил. Выжил, чтобы совершить свой последний подвиг во имя христианства, во имя Господа. Даже не один, два подвига. Еще не оправившись от раны, Павел X издал энциклику «О второй жизни», где недвусмысленно заявил, что получение второй жизни по решению Главного компьютера ООН – тяжкий грех перед Богом. В ней он также заявил, что отказывается от своего права второй жизни, и предложил это сделать всем иерархам католической церкви, начиная от простого священника и заканчивая кардиналом. На принятие решения церковнослужителям он дал два года. По прошествию этого срока всех, не отказавшихся от права на вторую жизнь, он обещал отлучить от сана. В первую очередь это касалось кардиналов, которые фигурально могли лишиться своих красных шапок – знаков кардинальского достоинства. Именно тогда вспомнились знаменитые слова папы Климентия XIII: «Папа может дать шапку, но не может дать голову». И тогда же, ровно за два года назад до своей смерти, день в день, прилюдно, в присутствие всех епископов, кардиналов, включая бывших пап, получивших вторую жизнь, на этой площади Святого Петра извлек из себя чип сбора информации[3]. А затем обнародовал свою последнюю буллу, в которой он провозгласил, что решение Двадцать третьего Вселенского собора, состоявшегося в 2165 году, о признании Христа одним из пророков Бога, принятое под давлением влиятельных европейских политических деятелей, исповедующих ислам, он считает недействительным, аморальным и позорным для всех истинных христиан. Небольшое пояснение. В исламе, по одному из шести канонов веры считается, что пророки – это люди, которым ниспослано божественное откровение и доверено небесное послание. В истории человеческой цивилизации были тысячи пророков всех времен, рас и языков. И все они, согласно исламской религии, должны быть призваны мусульманами, в том числе Моисей, Иисус, Кришна, Будда. Но по канонической христианской вере Иисус Христос является Сыном Бога. Последующие после этого волнения мусульман во всех европейских странах многие тогда считали последними аккордами в реквиеме по европейской цивилизации. Но христианство тогда выстояло. За исключением Франции, где президентом страны является мусульманин, в остальных странах власти, вдохновленные папскими проповедями о Божией милости для воинов Христовых, защищающих истинную веру, и примером Объединенной Руси, без колебаний жестко, а часто даже жестоко подавляющей эти волнения, отстояли право европейцев верить в своего Бога.

Теперь, когда седьмого августа лба Павла X трижды коснулся серебряный молоточек и он не отозвался на имя Камилло, данное ему при крещении, и когда прозвучала знаменитая сакраментальная фраза «Папа действительно мертв!», многие люди, и не только политики, задаются вопросом – как долго христианство еще будет преобладающей религией в Европе? А следовательно, как долго еще просуществует европейская цивилизация. И не станет ли уже наше поколение свидетелем того, как под сводами собора Святого Петра раздастся: «Нет Бога, кроме Аллаха, и Магомет пророк Его»?

В небо взлетели последние слова литургии. И словно небеса тут же подвели черту – высоко в небе самолет прочертил широкую белую полосу инверсионного следа. На несколько мгновений на площади воцарилась гробовая тишина. Затем, сначала несмело раздалось несколько хлопков, и вот уже под, казалось, рухнувшую с неба лавину аплодисментов гроб с телом понтифика вновь взмывает над землей и торжественно вносится в собор Святого Петра. Аплодисменты сменяются рыданиями. Все понимают, что спустя небольшой промежуток времени тело Павла X навсегда исчезнет с лица земли, упокоившись в крипте под собором на глубине четырех метров.

…Через две недели конклав кардиналов начнет выбирать нового папу. Напомню нашим телезрителям, что для того чтобы быть избранным папой, кандидату необходимо получить две трети плюс один голос. Как известно, по традиции конклав будет заседать в Сикстинской капелле, которую на все время работы конклава в прямом смысле слова замуруют. Конклав с латинского так и переводится: «Под ключом». Этот для нашего времени экзотический обычай берет свое начало в Средние века. В тринадцатом веке кардиналы не могли договориться об избрании нового папы в течение двух лет и девяти месяцев. И тогда у верующих лопнуло терпение, и они закрыли кардиналов под замок и предупредили, что не выпустят их до тех пор, пока они не изберут нового папу. Но упрямые кардиналы не сдались и тогда. Тогда благочестивые христиане сорвали крышу со здания, где заседали кардиналы, и предупредили тех, что посадят их на хлеб и воду. Время было зимнее. Голод и холод быстро помогли кардиналам договориться, и новый папа был избран. Со Средних веков ведет свое начало и другой обычай. В Сикстинской капелле устанавливаются для участников конклава «троны» – кресла, обтянутые красным бархатом. Перед каждым из них небольшой стол с фиолетовым покрывалом. Над креслами укреплены фиолетовые балдахины, которые опускаются после избрания папы: не спущенным остается только балдахин над креслом вновь избранного.

Но вернемся к нашим дням. По-моему, никогда еще в истории мир не будет так напряженно следить за этими выборами, как сейчас. Еще бы! Сейчас уже практически никто не сомневается, что христианство остается чуть ли не единственной силой, способной дать достойный отпор экспансии ислама. Многие общественные и политические деятели сравнивают наше время со временем заката некогда могущественной Римской империи. Тогда этот закат сопровождался заменой язычества христианством. И как только пали боги Древнего Рима, пал и он сам. Не помогли ни некогда грозные римские легионы, ни самые совершенные на то время законы. Неужели сейчас все произойдет так же? И неужели подобно тому, как гордых римлян сменили дикие древние германцы, нас, европейцев, сменят арабы? Да, очень многое будет зависеть от того, над чьим креслом в Сикстинской капелле останется не спущенным фиолетовый балдахин.

Все политические обозреватели единодушно сходятся во мнении, что на папский трон реально будут претендовать два кардинала: председатель кардинальской коллегии камерленго Франсуа Миньон и госсекретарь Ватикана и одновременно председатель Папского совета по межрелигиозному диалогу кардинал Иван Поддубный. Первый – олицетворение той политики компромисса с исламом, которой придерживался предшественник Павла X понтифик Лев XII. Папа Римский Лев XII считал, что необходимо придерживаться христианской заповеди непротивления насилию, дабы не пролить крови и не учинять насилия. Его папство характеризовалось массовым переходом европейцев-христиан в ислам, массовыми захватами католических церквей и превращением их в мечети. А его ближайший сторонник, нынешний камерленго Франсуа Миньон, будучи архиепископом Парижским, ничего не предпринял, чтобы знаменитый на весь мир собор Нотр-Дам, воспетый великим Гюго, не стал мечетью Святой Мариам. На возмущение тысяч и тысяч французов-католиков он только и смог произнести: «Париж стоит мессы», позаимствовав эту фразу у Генриха Наваррского. Тот в свое время ради королевского сана отрекся от своей веры. Что ж, епископство в Париже он сохранил, а затем Львом XII был возведен в кардинальский сан.

Его соперник на папский трон госсекретарь Ватикана кардинал Иван Поддубный, выходец из Руси, бывший архиепископ Киевский и Львовский, наоборот, является сторонником жесткого отпора исламу. Не секрет, что именно он написал текст для знаменитой энциклики Павла X «Об отступившихся от христианства». И именно в недрах его секретариата вызрела булла, сорвавшая белый флаг капитуляции с католицизма и смело бросившая перчатку вызова исламу.

Многие считают, что борьба между этими претендентами, имеющими много влиятельных сторонников как внутри Сикстинской капеллы, так и вне ее стен, будет жесткой. И почти все политические аналитики не исключают возможности проведения каких-либо акций со стороны заинтересованных сил, с целью склонить решения конклава в свою пользу. Именно поэтому похороны папы Павла X сопровождаются такими беспрецедентными мерами безопасности. Воздушное пространство над Римом закрыто для полетов. Вооруженным силам Италии отдан приказ – сбивать любой летательный аппарат, нарушивший запрет. Над городом непрерывно барражируют двадцать вертолетов класса «Аллигатор», предназначенных для уничтожения террористов. Рим буквально наводнен сотрудниками спецслужб. Площадь около собора Святого Петра имеет тройной кордон из представителей армии, полиции и спецслужб. Высокопоставленные гости более чем из двухсот стран во время заупокойной мессы, как это могли видеть телезрители, были помещены в специальное, выполненное из прозрачного бронезащитного пластика помещение. Это помещение, ко всему прочему, полностью герметично и имеет автономную систему воздухоснабжения. Ходят даже упорные слухи, что и гроб понтифика сделан из пуленепробиваемого материала, дабы пресечь любую попытку осквернить его тело. Несколько разведывательных спутников направили свои всевидящие телескопы и всеслышащие антенны на Вечный город…

Орбита Земли. Сто тридцать километров над

Италией. Спутник « Cyclops -6» системы « MSTS »

12.15 по СЕВ .

С высоты ста тридцати километров «итальянский сапожок» красиво выделялся на синей поверхности Средиземного моря. Верх голенищ «сапога» был украшен белой полоской – Альпы с их жемчужиной Монбланом вольно раскинулись на севере страны. Вдоль «сапожка» с севера на юг пролегла рельефная полоска – Апеннинские горы. Голубые прожилки – реки – испещрили всю поверхность. По, Тибр, Рубикон, Магро, Арно, Базенто, Агри несли свои воды в Тирренское и Ионическое моря. Зеленая вставка на «голенище» – Паданская равнина – шумела лесами.

Рим, Марсель, Неаполь, Венеция, Флоренция, Генуя из космоса казались огромными, неопределенного цвета и формы пятнами на ласкающей глаз зеленой поверхности Земли. Будто за долгую носку поистерлась кожа на голенище. А кто только не примерял на себя этот удобный, теплый «сапожок» за длиннющую историю человеческой цивилизации. И часто эта история шла отнюдь не по паркету. Этрусков и италиков сменяли готы и лангобарды, на смену им пришли франки.

И вот уже более тринадцати веков хозяином знатной «обувки» являются итальянцы. Но колесо истории не знает остановки. И как знать, может, оно уже заканчивает очередной оборот. Ведь древние римляне владели Апеннинами чуть более тринадцати веков. А чем гордые основатели Pax Rome[6] были хуже итальянцев, получивших международную кличку «макаронники»?

Около огромного пятна римского мегаполиса чуткий телескоп спутника уловил красную вспышку. Умным приборам понадобилось не более пяти секунд, чтобы, замерив ее параметры, вынести безжалостный вердикт: «12°29' в.д.; 41°50' с.ш. 12 ч. 15 м. 34 сек. Пуск ракеты типа „Анаконда-5" класса земля-земля. Азимут полета – 47 градусов». Еще через пять десятитысячных секунды эта информация очутилась в главном компьютере штаба Южной группы войск НАТО в Неаполе. Электронный мозг обрабатывал эту информацию несколько секунд. По истечении третьей секунды наконец-то было выработано решение…

Италия. Воздушное пространство над Римом.

Высота шесть километров.

Борт истребителя-перехватчика «Торнадо-45».

Регистрационный номер F 341.

12.16 по местному времени.

Расположенная почти в самом центре приборной доски лампа вспыхнула тревожным красным цветом. Одновременно в наушниках двух людей, несущихся вместе с самолетом со скоростью тысяча километров в час над землей, глубоким грудным женским контральто раздалось: «Внимание! Боевая тревога! Направление двести десять. Воздушная цель – ракета „земля-земля". Высота восемь. Уничтожить».

– Черт, Джордано. Вот тебе и тихая, благостная скорбь по случаю смерти папы! – Капитан итальянских ВВС Николо Ферми уверенными движениями заваливал «Торнадо» на левое крыло, вгоняя его в нужный азимут.

Его штурман молча щелкал тумблерами, приводя в боевую готовность две ракеты «Дротик» лазерного наведения класса «воздух-воздух», установленные на подкрыльевых подвесках. Вычертив в небе гигантскую петлю белого инверсионного следа, F341 лег на боевой курс.

Италия, г. Пратика ди Маре.

Тридцать километров от Рима.

Зенитно-ракетный комплекс «Патриот-4А»

Вооруженных Сил Италии.

12.17 по местному времени.

Резкий сигнал тревоги без остатка заполнил небольшое помещение командного пункта. Перед двумя офицерами-операторами на дисплеях одновременно вспыхнуло: «Внимание! Боевая тревога! Направление сто пятьдесят. Ракета класса „Анаконда-5". Высота восемь. Уничтожить». И тут же вспыхнул транспарант: «Комплекс переведен в автоматическое управление». Главный компьютер штаба Южной группы войск НАТО в Неаполе без всяких эмоций посчитал, что электроника выполнит эту задачу надежней человека. Повинуясь командам компьютера, локатор комплекса бесшумно развернулся в нужном направлении и выстрелил первыми квантами радиоволн. Спустя несколько мгновений кванты-разведчики вернулись, неся нужную информацию. Еще спустя две секунды компьютеру стало ясна траектория несущейся на высоте восьми километров стремительной стальной смерти. Следующие три секунды он придирчивым «оком» окинул три ракеты, пока еще мирно дремлющие в своих ложах – пусковых контейнерах. Сотни датчиков, установленных в ракетах, один за другим дружно «сказали»: «Норма». И тут же электронный повелитель этих трех грациозных стальных тел отдал короткую команду – замкнулись необходимые цепи, и через мгновение «гарем» опустел.

Воздушное пространство над Римом.

Высота восемь километров.

Пять километров до площади Святого Петра.

12.18 по местному времени.

Даже матерый волк один на один не сможет одолеть кабана-секача. На стороне последнего жесткая, толстая шкура, огромные десятисантиметровые клыки и восьмикратное превосходство в весе. Но волк охотится не один. Охотится стая. И каким бы отважным, свирепым бойцом не был бы мощный кабан, против десятка мощных челюстей и еще большего количество мускулистых лап ему не устоять. Он может, подмяв, сломать хребет одному хищнику, распороть своими клыками брюхо другому, но ловкий сильный прыжок откуда-то из-за спины – и вот уже безжалостные челюсти вцепились в его горло, валя обреченное животное на землю. И тут же такие же безжалостные челюсти крошат кости его лап, вырывают пах… и предсмертное хрипение возвещает об окончании удачной охоты.

Ракета «Анаконда-5» – это хорошая ракета. Скоростная, с умной системой управления, способная резким маневром уйти от преследования. Но по ее электронно-железную душу отправилась «стая» – пять матерых надежных «хищников» взяли ее след. Компьютер «Анаконды» учуял их и резким маневром, на пределе прочности ракеты, попытался уйти. Ракеты, посланные с истребителя, несущиеся навстречу «Анаконде», маневр повторить не смогли и пронеслись мимо. Но этим же маневром «крылатая змея» подставила бок трем другим хищницам. И те не замедлили им воспользоваться. Доворот на цель, расстояние между преследуемым и преследователями уменьшается до критического, и практически одновременно срабатывают три детонатора. Железный шквал шрапнели мгновенно разваливает корпус «Анаконды», детонирует топливо ее ракетного двигателя, и огненный клубок из обломков четырех ракет рушится на город.

Там же. Высота семь километров.

Борт истребителя-перехватчика «Торнадо-45».

Регистрационный номер F 341.

12.19 по местному времени.

– Я F341. Воздушная цель уничтожена.

– F341, продолжайте патрулирование.

– Есть продолжать патрулирование.

– Николо, случаем, Господь не перепутал похороны? – Штурман «Торнадо-45» смотрел на горящие обломки ракет, упавшие на замок Святого Ангела и снесшие статую Михаила Архангела, поставленную там в честь чудесного избавления города от чумы в Средние века. От замка во все стороны разбегались перепуганные люди. – По такому сценарию Господь должен действовать при похоронах какого-нибудь величайшего грешника, проявляя этим свое неудовольствие столь пышной церемонией, а не при погребении Своего наместника на Земле.

– Джордано, я знаю твердо одно. Мне здорово повезло, что я остался бездетным.

Рим. Площадь Святого Петра.

12.19 по местному времени.

Главные ворота собора под рыдания, аплодисменты, гул вертолетов, шелест флагов стали медленно закрываться. Сильный удар грома неожиданно обрушился сверху на скорбно стоящих людей. Толпа вздрогнула, сотни глаз устремились в безмятежно-синюю высь. Огненный клубок рушился с неба. Эта невозможная, сейчас, здесь, на похоронах папы, на похоронах наместника Бога, иррациональная картина, подспудно, на генетическом уровне ассоциирующаяся со Страшным судом, повергла людей в столбняк. Спустя несколько десятков секунд огненный клубок исчез за собором. Вой сирен долго пробивался в сознание застывших людей. Наконец он пробился. Сознание того, что произошло что-то страшное, трагичное, наотмашь хлестнуло по толпе, вызывая крики ужаса. Повинуясь безотчетному порыву, тысячи людей повалились на колени, протягивая руки к собору. Великое творение Микеланджело, отгородившись от людей наглухо закрытыми воротами, было равнодушно и безмолвно. Как и бездыханное, отгороженное от мира пуленепробиваемой крышкой тело последнего понтифика.

– Господи, спаси! – словно стон вырвался из груди у сотен тысяч людей.

…Только что нам стало известно, что во время похорон папы Павла X была попытка осуществления теракта. С одной из ферм, расположенной в ста двадцати километрах от Рима, была запущена ракета класса «земля-земля», способная нести до пятисот килограммов взрывчатого вещества. Ее цель – набитая под завязку скорбящими людьми площадь Святого Петра. И только благодаря четким действиям силовых ведомств теракт был предотвращен. Сейчас ведутся активные поиски террористов. Похоже, сбываются самые пессимистичные предсказания аналитиков – после смерти папы Павла X развернется еще более агрессивное наступление ислама на христианство, и западную цивилизацию ждут суровые испытания.

При поступлении новой информации мы немедленно о ней будем сообщать нашим телезрителям. Джон Макрой, Линда Вильсон для CNN из Ватикана. Не переключайтесь!

Окрестности Луны.

12.20 по СЕВ.

…Пространство вспучилось и выплюнуло из себя космический корабль. И в то же мгновение четыре торсион-датчика, укрытые бронеколпаками, в унисон сообщили центральному бортовому компьютеру, что корабль «Прорыв» находится в стандартном трехмерном пространстве Эйнштейна-Риммана Гиперпорог успешно преодолен.

– Ну здравствуй, Земля! – Борис Ковзан с волнением смотрел на дисплей. Прямо по центру окруженная крупными яркими звездами плавала бело-голубая красавица Земля.

– Господи, неужели мы у порога дома! – В глазах Хью Брэдлоу, второго члена экипажа, стояли слезы.

Соединенные Штаты Америки. Пригород Мэдисона,

штат Вайоминг. Отель « Old Faithful ».

16.15 по местному (горному) времени.

– Дик, взять!

Ярко-красный шар взмыл в голубое небо. Прочертив в нем невидимую крутую дугу, он на мгновение замер, словно раздумывая, не остаться ли ему в этой голубой благодати. Но неумолимые законы физики властно потянули его вновь на землю.

За всеми этими эволюциями шара в небе наблюдала пара внимательных темно-карих глаз. Вот ярко-красный предмет устремился вниз, стремительно набирая скорость. Мощные лапы, оттолкнувшись от земли, бросили тело вперед. Секунда – и могучая собака в высоком прыжке взмыла в воздух. Собачий мозг считал лучше всякого компьютера. Небольшой поворот головы, и сильные челюсти намертво вцепились в добычу.

– Ура! Ура! Молодец, Дик! – Девчушка лет десяти в легком белом платьице радостно запрыгала на месте, размахивая руками.

Огромный черный ротвейлер, сжимая в пасти красный шар, большими прыжками устремился к девочке. Буквально в нескольких сантиметрах от нее, взрыхлив лапами землю, собака остановилась. Маленькая, хрупкая детская рука безбоязненно схватила шар, со всех сторон зажатый зубами.

– А ну отдай.

Собака игриво подалась чуть назад, легко потянув за собой и легкое тельце девочки.

– Не балуйся, Дик. Немедленно отдай мяч.

Страшные собачьи челюсти тут же покорно разжались.

– Молодец, Дик, молодец. Хорошая собака. – Маленькая теплая человеческая ладошка заскользила по лобастой собачьей голове.

Но человеческий детеныш, впрочем как и любой другой, не склонен к статичности и долгим переживаниям. Он растет, развивается. Он должен за короткое время вырасти, окрепнуть, слабенькие, чуть сформированные мышцы должны превратиться в мускулы. Он должен все потрогать, увидеть, почувствовать. Словом, он должен познать мир. И поэтому, повинуясь намертво вбитой в его подсознание программе, он бегает, прыгает, трогает, нюхает, смотрит – саморазвивающаяся кибернетическая система на начальном этапе своего развития.

– Дик, догоняй! – Девочка стремительно разворачивается, и вот уже тонкие, худые, еще не превратившиеся в одно из прекрасных чудес, девичьи ножки мелькают в нескольких метрах от собаки.

Умный пес еще несколько секунд неподвижно стоит, затем бесшумно, легко срывается с места. Могучие мускулы красиво перекатываются под шкурой, толстые лапы с силой отталкиваются от земли – прекрасное, грациозное создание природы во всей красе.

Легко обогнав девочку, собака своим телом перегораживает ей путь. Смеясь, девочка легко разворачивается и бежит в другую сторону. И вновь умная собака несколько секунд выжидает, давая фору маленькому человеческому существу. Затем несколько сильных прыжков, радостный смех девочки, и все повторяется сначала.

– Ника, обедать, – на пороге небольшого двухэтажного дома появляется молодая женщина в цветастом легком платье.

– Ма, ну можно я еще немножечко с Диком поиграю?

– Нет. Иди ешь, тебе еще надо заниматься.

– А потом можно я с Диком схожу посмотреть на Преданного?

– Вот когда позанимаешься, тогда посмотрим.

Девочка вздыхает и нехотя идет к дому. Собака несколько секунд смотрит то на нее, то на ее мать. Наконец собачий мозг принимает решение. Подбежав к девочке, Дик тыкается в нее, затем быстро ложится на брюхо и, ловко помогая себе передними и задними лапами, протискивается между девчоночьих ног. Пружины собачьих мускулов распрямляются, и вот уже девочка оказывается на собачьей спине. Радостные и счастливые, два существа приближаются к крыльцу дома.

Едва за девочкой закрылась входная дверь, послышалось легкое шипение, и в ста метрах от дома взметнулся высокий столб воды.

* * *

Бесстрастный электронный луч, управляемый чуткими датчиками, чертил прямую зеленую линию на экране монитора. В его левом верхнем углу, сменяя друг друга, мелькали цифры, отсчитывая время. Вот луч дрогнул, безупречная прямая линия сменилась густым частоколом невысоких зубцов. Тотчас же под ними, словно давно, с нетерпением ожидая этого момента, высветились строчки текста. Их число быстро увеличивалось, одни, самые первые, уползали за край экрана, на месте них появлялись новые – мощный компьютер отображал на мониторе свой анализ полученного от многочисленных датчиков сигнала. Наконец анализ закончился. Торопливо бегущие строки исчезли. Повинуясь заложенной в него программе, компьютер вынес вердикт, что сигнал опасности не предвещает. Электронный луч продолжал без устали чертить прямую линию…