Глава 11. АПОКАЛИПСИС ОТМЕНЯЕТСЯ?

Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Арабская пословица

Париж.

Международный аэропорт имени Шарля де Голля.

6 сентября 2193 года. Пятница.

15.30 по местному времени.

Хищный заостренный нос сверхзвукового аэробуса «А-1200» смотрел куда-то вдаль, словно примериваясь перед тем, как в очередной раз, вспоров синеву этого неба, вновь посмотреть на суровую красоту ближнего космоса. Увидеть проступившие на темно-фиолетовом небе звезды и четкий, не искаженный атмосферой, круг Солнца. А затем вновь нырнуть в воздушный океан, целясь своим острием в раскинувшийся внизу континент, почувствовать на себе все возрастающее упругое сопротивление атмосферы, разогревающее его поверхность, а потом уже спокойно лететь над землей, купаясь в солнечных лучах и остывая после стремительного космического ралли.

А под этой гордой неподвижной иглой суетились десятки людей и машин, призванных обеспечить этот межконтинентальный бросок. Из огромных пузатых автозаправщиков, чем-то напоминающих жирных гусениц, через толстые шланги в просторные баки самолета закачивалось топливо, через гибкие подрагивающие шланги подавался сжатый воздух, а электронщики снова и снова тестировали каждый узел машины, заставляя бортовые компьютеры самолета безжалостно гонять по электропроводам мириады электронов. Сзади, через огромный проем, больше похожий на ворота древней крепости, загружались контейнеры с различным грузом.

Абу Абдульхайр сидел в служебной автомашине и наблюдал, как погрузчик, схватив контейнер своим мускулистым манипулятором, гордо приподняв над собой, тащит добычу на трейлер. На ярко-красном боку белело число: «135». Несколько секунд, и стальной ящик присоединился к своим коллегам на площадке трейлера. Спустя несколько минут, практически бесшумно, многотонная махина, выехав из ангара, не спеша покатила в сторону раскинувшего вдалеке свои огромные крылья аэробуса. Еще полчаса, и сноровистый кран воздушного гиганта легко раскидал контейнеры по просторному грузовому отсеку «А-1200».

– Мухаммад, – радиолуч мгновенно рассек французскую столицу на две половины, – как дела?

– Скоро буду в аэропорту.

– Хорошо, жду.

С легким жужжанием стали сходиться створки люка грузового отсека. Щелчок, и двери крепости закрылись – очередной троянский конь оказался в очередном обреченном городе.

Информация о рейсе Н-801 «Париж – Лос-Анджелес» появилась на информационном табло международного аэропорта имени Шарля де Голля. До взлета оставалось ровно полтора часа – самое крайнее число в строке информации стало тут же уменьшаться, показывая обратный отсчет времени.

Рим. Ватикан. Сикстинская капелла.

15.30 по местному времени.

– Итак уважаемые Ваши Высокопреосвященства, оглашаю вам результаты шестнадцатого тура выборов, – председатель счетной комиссии, декан коллегии кардиналов Хорхе Родригес обвел глазами сидящих в своих креслах кардиналов, затем вновь опустил глаза к листку бумаги. – За Его Высокопреосвященство кардинала Франсуа Миньона проголосовало семьдесят семь кардиналов, – прочтя эту цифру, Хорхе Родригес вновь поднял глаза.

На этот раз его взгляд был направлен на одного человека – госсекретаря Ватикана, председателя Папского совета по межрелигиозному диалогу Ивана Поддубного.

«Ну вот и все, Иван. То, что должно было свершиться, свершилось. Франсуа Миньон – двести восемьдесят пятый Папа Римский. И хвала Всевышнему, что я уже решил, что мне делать», – Иван Поддубный, спокойно глядя в старческие, белесые глаза испанского кардинала, негромко несколько раз хлопнул в ладони, первым приветствуя нового понтифика.

Мгновения спустя недружно раздалось еще несколько негромких хлопаний, потом еще, еще – тихими, вразнобой аплодисментами конклав кардиналов приветствовал избрание Франсуа Миньона главой Ватикана.

«Спасибо Тебе, Господи, что помог мне выбрать правильное решение – уехать отсюда к себе на родину. И может так статься, что я приму самое правильное решение из всех присутствующих здесь», – Иван Поддубный обвел взглядом кардиналов.

Постные старческие лица, отводящие глаза от его взгляда.

«Они не хотят встречаться глазами с проигравшим. Ну уж нет, кто-кто, а я не проигравший. При таком раскладе я точно не проигравший», – взгляд русича невольно обратился к алтарю, над которым расписал свой «Страшный суд» великий Микеланджело.

Грешники, проваливающиеся в ад, подавленные чувством своей вины и осознанием неотвратимости расплаты.

«Нет, я точно не проигравший здесь», – пока еще госсекретарь Ватикана и председатель Папского совета по межрелигиозному диалогу Иван Поддубный встал со своего обитого красным бархатом кресла. Затем, оглядев еще раз присутствующих, опустил укрепленный над креслом фиолетовый балдахин. Выборы Папы Римского закончились.

Париж.

Международный аэропорт имени Шарля де Голля.

16.30 по местному времени.

– Здравствуй, Мухаммад!

– Здравствуй, Абу!

Два брата-близнеца обнялись.

– Ну что, медицинский контроль прошел?

– Конечно! Тем более в такой день. Да будь я слепым, глухим и трижды больным, Аллах все равно сделал бы так, чтобы эта карточка сегодня светилась зеленым! – Мухаммад помахал перед собой рукой с зажатой в ней своей личной пилотской карточкой-допуском. Ее по диагонали пересекала светящаяся зеленая полоса – Мухаммад Абдульхайр получил медицинское «добро» на сегодняшний рейс.

– Ну что, брат, иди принимай самолет. Встретимся уже в самолете, как и договаривались, – Абу крепко пожал руку брату, хлопнул его по плечу и направился в свой кабинет.

Зайдя туда, он быстро подошел к шкафу и вынул оттуда мужской костюм модного кофейного цвета. Пятнадцать минут у мужчины заняло переодевание. Оглядев себя в зеркало, араб остался доволен – высокий, стройный черноволосый мужчина с густой шевелюрой и усами, в элегантном костюме, уверенно смотрел на него.

«Ну что, Абу, скоро семьдесят черноглазых девушек будут ублажать тебя в раю. И на твоей голове будет сиять венец славы с драгоценным камнем, который стоит больше, чем весь мир. Вот путь настоящего мужчины. Хвала Аллаху. Он помог мне выстроить жизнь правильно», – мужчина посмотрел на часы. До вылета оставалось сорок минут. Взяв стоящий на столе кейс, Абу Абдульхайр окинул взглядом свой служебный кабинет. Подровнял лежащие на столе документы, смахнул небольшую пыль. Еще раз все оглядев, он вышел из кабинета, прошел служебный коридор и вышел в просторный зал ожидания. Взглянул на табло – информация о рейсе на Лос-Анджелес занимала вторую строчку сверху. Там же было написано, в каком секторе производится регистрация. Неторопливо араб направился туда. Людей было сравнительно немного. Через десять минут он уже вставлял свою личную идентификационную карточку в щель компьютера. Правая рука уверенно легла на сканирующую площадку. На экране компьютера появилась первая зеленая полоска. Тут же появилась вторая – компьютер, сравнив изображение на карточке, с изображением, переданным специальной видеокамерой по тысяче пятистам точкам, не обнаружил ни единого отличия. Через секунду экран дисплея прочертила третья зеленая полоска – информация о сетчатке глаза, принесенная инфракрасным лучом лазера, совпала с информацией, закодированной в карточке. И наконец весь экран монитора стал зеленым и прозвучала тихая приятная мелодия – система дистанционного осмотра пассажиров давала «добро» – никаких опасных предметов и веществ Абу Абдульхайр с собой не имел. Двери турникета тут же автоматически распахнулись, пропуская мужчину в зал, где уже находились пассажиры, прошедшие контроль.

«Компьютер, пропуская меня, на своем мониторе высветил зеленый цвет – цвет знамени Пророка. Сегодня нам с Мухаммадом точно будет сопутстствовать удача!».

Что-то сзади легонько ударило по ступне – яркий, сине-красный игрушечный автомобиль уперся своим миниатюрным бампером ему в туфлю. Рядом тут же оказался малыш лет пяти.

– Дядя, я не специально. У него дистанционное управление отказало, – широко распахнутые голубые глаза под копной светло-русых волос доверчиво смотрели в темные восточные глаза.

– А чего ж ты выезжаешь на неисправном автомобиле? Так можно и в аварию попасть, – Абу улыбнулся малышу.

Тот ответить ничего не успел. К ним подбежала молодая женщина в белом брючном костюме.

– Пьер, сколько раз тебе говорить, чтобы ты никуда от меня не отходил? Извините, мсье, за беспокойство, – точно такие же голубые глаза, только украшенные легким кокетством и женской чувственностью, вновь смотрели на араба.

«И семьдесят девушек меня будут ублажать в раю».

– О, мадам, какое беспокойство?! У вас просто очаровательный малыш. Пьер, а ты слушайся свою такую красивую маму. А подрастешь, будешь ее защищать. Ты же мужчина! – Абу наклонился, взял игрушечный автомобиль и протянул малышу.

– Да, мсье, – и вновь детский вариант голубых глаз смотрел на него.

«Из этого неверного уже никогда не вырастет мужчины, который сможет поднять оружие против воинов Аллаха. А его мать скоро будет ласкать меня в раю», – Абдульхайр улыбался, глядя на удаляющуюся молодую женщину, держащую мальчугана за руку.

Вместительный ярко-красный автобус за пять минут довез пассажиров рейса Н-801 «Париж – Лос-Анджелес» к трапу самолета.

Салон аэробуса встретил Абу Абдульхайра приятной прохладой и легким ароматом кожи. Обычная легкая предпосадочная суета, и наконец приятный женский голос из динамиков произнес:

– Уважаемые дамы и господа. Экипаж и командир самолета Мухаммад Абдульхайр рад приветствовать вас на борту авиалайнера «А-1200» авиакомпании «Air France», совершающего рейс по маршруту «Париж – Лос-Анджелес». Полет будет проходить на высоте сорока километров. Время прибытия в международный аэропорт Лос-Анджелеса в двадцать часов тридцать минут по парижскому времени или одиннадцать тридцать по местному. Приятного вам полета.

Мягкие обхваты, вынырнувшие откуда-то из-за спины кресла, прижали Абу к спинке. Легкая вибрация, и многотонная махина аэробуса сдвинулась с места и мягко покатилась по рулевой дорожке по направлению к взлетно-посадочной полосе.

«О Аллах, ты – источник силы моей и ты – мой – защитник, о Аллах, благодаря тебе я передвигаюсь, благодаря тебе нападаю и благодаря тебе сражаюсь!» – вибрация усилилась, в салон проник легкий гул, и колеса шасси сделали первые обороты по взлетно-посадочной полосе.

«О Аллах, ниспославший Писание и скорый в расчете, нанеси поражение этим людям, о Аллах, разбей их и потряси», – двухсоттонное европейское чудо оторвалось от земли и стало стремительно набирать высоту.

Рим. Ватикан. Сикстинская капелла.

17.00 по местному времени.

Все формальные юридические процедуры были завершены. Составлен протокол голосования, Франсуа Миньон объявил свой выбор имени, которым впредь его, Папу Римского, будут называть. Отныне и до тех пор, пока его лба не коснется серебряный молоточек и над ним не произнесут: «Папа действительно умер», Франсуа Миньон будет именоваться Папой Римским Пием XV.

«Честнее было бы выбрать имя Петр. Был бы Петр второй», – Иван Поддубный сильным напряжением мышц лица подавил на лице ироническую улыбку. Всем в Ватикане, да и всем католикам было известно поверье, что при Папе Римском Петре католическая церковь закончит свое существование. Петром началась, Петром и закончится…

Бюллетени и сухая солома уже были сложены в старинной чугунной печи. Хосе Родригес аккуратно закрыл дверцу и быстро, чуть ли не поспешно, будто боясь, что ему это не дадут сделать, нажал кнопку. Современная техника, встроенная в печь, мгновенно подожгла ее содержимое.

Через минуту белый дым повалил из трубы, установленной на крыше Сикстинской капеллы, – мир узнал, что Папа Римский избран.

Йеллоустонский национальный парк.

Отель « Old Faithful ». Номер 213.

09.00 по местному времени.

– Да, вашему академику в чувстве юмора не откажешь. Хорошее он предлагает решение – переселить всех американцев к вам в Сибирь, – Кларк Ларионов невесело хмыкнул и отвернулся от экрана монитора с написанным на нем сообщением академика Хохлова.

– Он хотел этим еще раз подчеркнуть, что не видит пути решения этой проблемы, – пояснила Фекла.

В гостиничном номере повисла тишина. Каждый из присутствующих невольно представлял в своем воображении картину гигантского катаклизма, которую обрисовал Хохлов.

– Значит, это вы получили вчера поздно вечером? – наконец нарушил тишину Ларионов.

– Можно сказать, ночью, – уточнил Борис, – но решили дождаться утра, чтобы вас лишний раз не беспокоить.

– Да, уж точно не побеспокоили! Всю шифровальную службу страны на уши поставили!

Фекла и Борис с недоумением посмотрели на Ларионова. Тот пояснил:

– Вы же понимаете, что дело идет о безопасности страны. Поэтому все разговоры в радиусе двухсот миль автоматически прослушиваются. А тут приходит это сообщение, а мы его расшифровать не можем. Так что вряд ли эту ночь для наших служб можно назвать спокойной.

– Что, мой дед оказался вам не по зубам? – Фекла довольно улыбнулась.

Американец молча развел руками.

– А на самом деле все очень просто. Мой дед – личность известная. Поэтому он понимает, что его разговоры по телефону и сообщения могут оказаться под наблюдением. Поэтому он давно придумал простой способ оставлять спецслужбы в дураках. В телефоны близких ему людей он закачал миллиарды цифр, выбранных случайным образом.

– А, я понял, – воскликнул Кларк. – Своего рода бесконечный код. Какой бы длины ни был текст, этот код ни разу не повторится, поэтому компьютер его никогда не вычислит.

– Точно!

– Твоему деду не физиком надо было быть, а разведчиком, – Борис тронул девушку за руку.

Та чуть улыбнулась в ответ.

– И все же вернемся к нашим баранам – возможному извержению супервулкана прямо у нас под ногами, – Ларионов, как старший в группе, напомнил всем о проблеме. – Что будем делать?

– В сообщении э… академика Хохлова прямо сказано, что все мрачные прогнозы прошлого столетия, слава богу, не оправдались, – тихо заговорил один из агентов ЦРУ Боб Камински. – Признаков, на которые он указывает, – нагрева почвы, вони протухшими яйцами, – американец демонстративно потянул носом, – тоже не наблюдается. Может, ничего и не будет?

– Через несколько дней да, не будет. А через несколько месяцев? – Фекла вопросительно посмотрела на американцев.

– Это пусть решают ученые. Им за это деньги и платят, – не сдавался Боб.

Все невольно посмотрели на Бориса, ожидая его решения.

«О, господи. Ну зачем мне такая ответственность? Я что, геофизик? Что я должен сейчас сказать этим людям?».

– Давайте еще раз полетаем над парком, – русич обвел глазами всех присутствующих и твердо закончил: – Я знаю твердо одно – улетать отсюда нам сейчас нельзя.

– О'кей, – тут же быстро проговорил Кларк, облегченно вздохнув, – решение было принято. – Решено, еще раз облетим на вертолете территорию парка. А теперь завтракать. Только не надо говорить про пир во время чумы! – тут же весело закричал он. – Салями и перепелиные яйца – это не пир!

Там же. Дом Симпсонов.

10.00 по местному времени.

– Только, Джек, не долго. И не разрешай Нике сидеть на земле – она уже холодная. Не хватало нам еще ее болезни, – Грета Симпсон хмуро смотрела на своего мужа с экрана видеофона, находясь в двухстах метрах от него, в холле отеля «Old Faithful».

– Грета, не волнуйся. Все будет нормально. Мы часика два погуляем, погоняем Дика, а то засиделся, и сразу же домой. Мне тоже надо будет как следует отдохнуть. Завтра же приезжают высокие чины из самого Вашингтона.

– Ты только об этом Дике и думаешь. Если бы так о нас с Никой думал!

– Не говори чушь! Дик, пошли проверим машину, – смотритель парка Джек Симпсон раздраженно выскочил из дома.

За ним радостно устремился крупный черный ротвейлер, барабаня ногтями по полу.

Атлантический океан. Высота 40 километров .

Борт самолета «А-1200».

18. 00 по среднеевропейскому

или 13.00 по атлантическому времени.

Бортовой компьютер взлет произвел безупречно. Спокойно дождавшись достижения самолетом скорости отрыва, он отдал команду – закрылки на крыльях чуть опустились, и сотни тонн давления воздуха поволокли самолет в небо. Через несколько минут бортовой локатор отрапортовал компьютеру – высота тысяча метров. Электронный мозг тут же уведомил об этом людей, высветив на мониторе: «Высота 1000 метров. Все бортовые системы работают нормально. Перевожу двигательную установку в маршевый режим». Долгих пять секунд – геологическая эпоха по электронным меркам – компьютер ожидал реакции людей. Люди не вмешивались. Точно по истечении пятой секунды, строго в соответствии с программой, компьютер в недрах самолета открыл несколько клапанов и форсунок. Еще быстрее завертелась крыльчатка центробежного насоса, вталкивая десятки килограммов сжиженного водорода в камеру сгорания. Туда же, проглоченный огромной трубой, устремился воздух. Пламя, вырывающееся из сопел двигателя, превратилось в огромный огненный столб, который словно таран с силой толкнул самолет вперед. Датчики только успевали выплевывать на монитор данные: тысяча километров в час, две тысячи, три, четыре, пять, шесть…

Гигантская дуга, которую прочертил аэробус, вылезла в стратосферу и устремилась дальше ввысь. Десять километров, двадцать, тридцать. Нос самолета начал медленно опускаться к горизонту. Тридцать пять километров. Сорок. Точно на границе Испании и Атлантического океана аэробус «А-1200» лег на горизонтальный курс.

– Что бы мы делали без наших компьютеров?! – второй пилот самолета Валери Дюпен сладко потянулся в своем кресле. – И как раньше без них летали, не представляю!

Первый пилот самолета Мухаммад Абдульхайр окинул взглядом приборную доску, еще раз убеждаясь, что все нормально. Затем неторопливо извлек из нагрудного кармана мобильный телефон.

– Что, решил позвонить подружке? Только какой? Той, что в Париже, или той, что в Лос-Анджелесе? – Дюпен, откинувшись на спинку кресла, захохотал.

– Да нет, Валери. Тебе! – Араб быстро навел телефон на второго пилота, словно собираясь его снимать, и нажал кнопку.

Миниатюрная стальная игла, выброшенная из телефона сжатым воздухом, попала французу в грудь, глубоко проникнув в тело. Яд, нанесенный на иглу, мгновенно растворился в крови. Валери Дюпен так и умер – смеясь.

– Тебе уже и компьютеры не помогут, – довольно улыбаясь, араб теперь нажал кнопку вызова на мобильном телефоне.

У сидящего в пятнадцатом ряду мужчины в кармане завибрировал телефон. Он улыбнулся, встал из кресла.

– Простите, разрешите пройти, – Абу Абдульхайр стал пробираться к проходу.

До Лос-Анджелеса оставалось семь тысяч километров или сто пятьдесят минут полета.

Италия. Рим. Ватикан.

18.00 по местному (среднеевропейскому) времени.

Вечернее солнце словно замерло, прекратив свой бег за горизонт, заинтересовавшись событием, которое вот-вот должно будет произойти в Вечном городе. И вместе с солнцем сотни тысяч пар глаз были устремлены на центральный балкон собора Святого Петра, украшенный пурпурным балдахином.

Людской гомон стих – на балконе показалась одинокая красная фигурка. Хосе Родригес, декан коллегии кардиналов, оглядев колышущееся под ним человеческое море, воздел руки к небу и голосом, усиленным и облагороженным специальной акустической системой, провозгласил: «Habemus Papam! Pius quintus decimus»[79]. Радостный, многоголосый возглас взвился в небо. Мощный колокольный звон поплыл над Римом.

На балконе появился облаченный в белые папские одежды Франсуа Миньон с золотой епископской митрой на голове.

– Братья и сестры во Христе! Мы живем в трудное, непростое время. Многие люди не выдерживают ниспосланных на них испытаний и отворачиваются от Бога. Сеть, которой Господь ловит человеческие души, сейчас разорвана. Но не следует падать духом. Христос призывал к любви к ближнему. И это есть путь к спасению. Сделаем все возможное, чтобы идти по пути единства.

Шквал аплодисментов, встретивший появление Франсуа Миньона, с каждой его фразой стал стихать.

«Люди становятся изгоями у себя в странах, гражданами второго сорта, а их призывают к любви к ближнему и единению. Любви и единению с кем? С арабом, китайцем?» – Иван Поддубный с бокового балкона смотрел на многосоттысячную толпу людей, стоящую на площади. – Наши предки не боялись идти защищать гроб Господень от тех же арабов за тысячи километров от своей родины. Они понимали, нет, чувствовали, что не может быть в мире всеобщей любви, всеобщего единомыслия. В противном случае мир бы давным-давно погиб бы, изошел маразмом. Единомыслие бывает только на кладбище. Эх, ну почему люди забыли отличную форму выживания – крестом и мечом».

– Не отвергайте лоно Церкви! Ибо, отвергая Церковь, вы отвергаете Христа! А отвергая Христа, вы отвергаете саму жизнь!

Легкий бриз аплодисментов тут же затих, едва Пий XV удалился с балкона.

Йеллоустонский национальный парк.

Холл отеля « Old Faithful ».

10.05 по местному времени.

– До вечера, миссис Симпсон.

– Счастливо провести время, мистер Кинг.

– Спасибо, мэм. Я думаю, у меня это получится, – входная дверь отеля открылась, выпуская постояльца из двести шестого номера.

Там же. Борт вертолета «СН-87 Чинук».

10.25 по местному времени.

Стадо бизонов, с такой высоты очень похожих на большие коричневые валуны, стояло около речки. Животные неторопливо пили воду, не обращая никакого внимания на шумящий вверху вертолет. Рядом с людьми, на одном с ними уровне, лениво двигая крыльями, пролетел орел, высматривая себе на земле добычу.

– Совсем не бояться людей, – Кларк Ларионов округлым жестом рукой указал на стоящих внизу животных и летящего орла.

– А чего им нас бояться? Кормим и лечим. Им скорее самой природы стоит опасаться.

Слова Боба Каминского словно выключили звук – в салоне повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь гулом двигателя.

Борис непрерывно шарил глазами по раскинувшейся под ним земле и буквально чувствовал, как отчаяние медленно, миллиметр за миллиметром, поднимается в нем. Он все отчетливей понимал, что ни сидящим рядом с ним людям, ни кому-либо еще он не может ответить, случится ли тут грандиозная природная катастрофа, которую он так отчетливо увидел у себя перед глазами там, в Киеве, сидя рядом с сошедшим с ума отцом. А если случится, то когда и как ее можно предотвратить. Уж лучше бы его видение было просто бредом переутомившегося мозга. Явные и скрытые насмешки над ним в этом случае – совсем ничтожная плата за спокойствие на планете. А если это все же не бред, а подсказка Бога? И вновь пара глаз пытливо вглядывается вниз, пытаясь увидеть, уловить некий знак, намек, ключ, отворяющий массивную дверь, за которой, словно золотые слитки, ответы на эти три вопроса: будет ли, когда, как избежать.

Вертолет продолжал лететь над руслом реки. По обоим ее берегам раскинулся величественный лес, а сами берега становились все круче и круче – приближался Гранд Каньон – одна из морщин на челе Земли, пережившей уже немало катаклизмов.

«Как у меня на речке дома», – взгляд русича рассматривал крутой песчаный берег, наверху которого, подходя к самому обрыву, толпились сосны.

Ему вдруг вспомнился уже далекий эпизод детства. Лето, речка Припять, соревнование «Победитель» – надо было спрыгнуть вниз вот примерно с такого же обрыва, переплыть речку, добежать до дуба на той стороне, сорвать с его ветки оранжевую ленточку и вместе с ней вернуться к месту старта. И как сейчас тридцатидвухлетний мужчина, так и тогда четырнадцатилетний паренек с отчаянием и надеждой смотрели на этот крутой берег, пытаясь найти решение. Тогда, восемнадцать лет назад, Борис нашел это решение. Он заметил на крутом откосе, вымытую стекавшей от недавнего дождя водой, ложбинку и по ней взобрался наверх, опередив бегущих впереди него двух пацанов, поднимавшихся вверх стандартным, окольным путем. Он вспомнил, как уже почти на самом верху песок под его ногами неожиданно пополз вниз, и он отчаянно схватился за жидкий пучок травы. И вновь, как и в далеком детстве, у мужчины напряглись мышцы живота, будто и сейчас стремясь предотвратить неизбежное падение. А левая нога дернулась, как и тогда, ища опору. Тогда он ее нашел – подвернувшееся гнездо береговой ласточки послужило опорой. Оттолкнувшись от него, паренек вскарабкался наверх, обрушив этот птичий домик.

«Толчок, обрушение», – что-то неясное зашевелилось в голове у Бориса, что-то сходное он уже где-то читал, и притом связанное с надвигающейся природной катастрофой. Русич сжал ладонями голову, словно пытаясь не пустить, не дать этой неясной мысли, мысли-тени покинуть голову, как это сделала она вчера, когда он стоял в том жутколесье, рядом с «Пастью Дьявола». Мысль тогда упорхнула, как та утка с заветным яйцом, в котором была смерть Кощеева. Неужели это произойдет и сейчас? Где тот спасительный посвист стрелы, пригвоздивший зловредную утку?

– Боря, что с тобой? Тебе плохо, милый?

Там же. Район пещеры «Пасть Дьявола».

10.45 по местному времени.

Человек еще раз оглянулся по сторонам. Зеленый лес, холмы, вдалеке виднеющиеся горы. Ярко-желтый, взятый напрокат автомобиль, стоящий рядом, казался инородным телом на фоне прекрасной природы. Тишина, и ни одного живого существа рядом. Мужчина взглянул на часы, затем, присев на корточки, сдвинул в сторону небольшой камень. Под ним оказалось углубление, очевидно вырытое раньше. Осторожно, не спеша он поставил в это углубление небольшую черную коробочку, взятую с собой из автомобиля. Мужской указательный палец уверенно нажал на черной поверхности единственную кнопку. Тотчас же рядом с кнопкой бесшумно замигала красным огоньком небольшая лампочка. Человек довольно улыбнулся, еще раз взглянул на часы, вытащил из кармана куртки телефон.

– Вылетай. Жду, – телефон вновь перекочевал в карман.

Все так же аккуратно и не спеша мужчина возвратил камень на прежнее место.

«Теперь остается только ждать», – человек поднялся с корточек и огляделся.

Атлантический океан. Высота сорок километров.

Борт самолета «А -1200».

15.45 по атлантическому времени.

Абу Абдульхайр зашел в один из туалетов, расположившийся почти в самом хвосте аэробуса. Маленькое помещение встретило его сильным специфическим запахом ароматизатора и блеском зеркал. Араб вынул из кармана мобильный телефон:

– Мухаммад, я в туалете.

– Понял, подожди немного.

В сотне метров от Абу его брат-близнец нажал на пульте управления кнопку. Тотчас же на мониторе вспыхнуло: «Дверь № 24 разблокирована».

– Брат, можешь идти. Удачи тебе!

Абу спрятал телефон в карман, поправил перед зеркалом галстук и вышел из туалета. Уверенно повернул налево и прошел еще несколько метров по маленькому коридору в хвост самолета. Коридор заканчивался дверью. На ней светящейся краской было выведено: «24», а чуть ниже: «Вход в грузовой отсек №1. Посторонним вход воспрещен!».

Сзади послышался шум. Араб резко обернулся. Около туалета, который он только что покинул, стояла женщина с ребенком. Абу узнал француженку и ее сына, с которыми он разговаривал перед самым вылетом. Сзади них стояла стюардесса, очевидно показывавшая пассажирке, как пройти в туалет. Увидев здесь Абу, ее лицо стало удивленным. Но очевидный вопрос она задать не успела, мужчина опередил ее.

– О, мадам, рад снова вас увидеть! Пьер, ты слушаешь свою маму? Ты мне это обещал. А обещание мужчины закон!

Обе женщины застыли, ошеломленные этим напором. Лишь детский мозг, не умеющий еще улавливать различные нюансы отношений между людьми, а следовательно, не тратящий время на их анализ, мгновенно выдал:

– Да, мсье, я слушаюсь свою маму, а потом буду ее защищать.

– Вот это слова настоящего мужчины!

– Простите, мсье, нам надо идти, – мать Пьера открыла дверь туалета.

– О да, конечно.

Дверь за малышом и его мамой закрылась.

– Простите, мсье, а что вы делаете около этой двери? – стюардесса направилась к арабу.

«Черт бы побрал этих богатеньких европейцев. Видите ли, они чувствуют себя дискомфортно, если их в полете обслуживает робот, а не человек. Вон, китайцы или японцы обходятся роботами и ничего, не умирают».

– Да просто любопытство разобрало. Вот и подошел к двери. А что, нельзя?

– Лучше будет, мсье, если вы вернетесь в салон, на свое место, – женщина переводила подозрительный взгляд с мужчины на дверь, около которой он стоял. Ей явно хотелось проверить, закрыта ли она.

– Конечно, мадам, – Абу улыбнулся и сделал несколько шагов от двери.

Стюардесса проводила его взглядом и, повернувшись к двери, нажата на рукоятку. Дверь неожиданно открылась. Женщина удивленно повернула голову в сторону араба, который, улыбаясь, зачем-то наводил на нее свой мобильный телефон. Она еще успела услышать легкий хлопок вырвавшегося на свободу сжатого газа, затем ее что-то кольнуло в живот, и тут же неожиданно погасло освещение в коридоре, и исчез легкий гул двигателей. Стюардесса французских международных авиалиний Жанна Кордье так и не успела понять, что это не неисправность на борту самолета, а просто она умерла.

А в ста метрах от уже бездыханного тела француженки, в кабине авиалайнера, на центральном мониторе возник небольшой значок – антенна самолета на одной из частот уловила сигнал спутниковой связи.

«Отлично! Через два с половиной часа мир неверных рухнет», – от переполнивших его эмоций Мухаммад не выдержал и рассмеялся.

Йеллоустонский национальный парк.

Район пещеры «Пасть Дьявола».

10.45 по местному времени.

– Дик, взять! – ярко-красный мяч, брошенный сильной рукой, взвился по параболе вверх.

Собака, мощно отталкиваясь лапами, устремилась за ним, легко преодолевая пологий подъем.

Пролетев с десяток метров, мяч упал, подпрыгнул, но покатиться вниз ему уже не дали. Ротвейлер, практически не снижая скорости, схватил его и, мгновенно повернувшись, устремился с добычей к людям.

– Молодец, Дик! – Джек Симпсон потрепал собаку за холку и забрал у нее мяч.

И вновь бросок мячом вперед, и вновь собака послушно бросается за добычей. Мужчина делает шаг, его правая нога, неудачно ступив на камень, соскальзывает с него, подворачивая ступню.

– А, черт! – от неожиданной боли Джек присел, хватаясь за ступню.

– Па, что с тобой?

– Ничего, Ника. Просто подвернул ногу, – мужчина осторожно поднялся и сделал шаг, морщась от боли.

– Па, поехали домой, тебе же больно.

– Хорошо. Давай только поднимемся на вершину этого холма, тут осталось метров тридцать. Полюбуемся природой, я отдохну и не спеша пойдем к машине. Тем более что через холм дорога к ней короче. Согласна?

Девочка молча кивнула головой.

Вскоре вся троица – прихрамывающий Джек, его дочь Ника и Дик поднялись на вершину небольшого холма. Отсюда им открылся замечательный вид – вдалеке, словно сказочное чудовище, разлегся хребет Тетон. Примерно в его середине, взломав линию горизонта, высится остроконечный трезубец – Южный, Средний и Главный Тетоны с белыми шапками снега на вершинах. От них тянутся бесконечные хвойные леса, рассекаемые многочисленными реками. А уже совсем рядом с холмом начинается жутколесье – коряги и обожженные молниями безжизненные стволы деревьев, стоящие на оголенной почве, мутные озерца и просто лужи синюшно-зеленого цвета, и повсюду из-под земли, словно из печных труб живущих под землей гномов, вьются струйки пара и газов. Мрачное место.

– А вон мистер Кинг что-то делает около «Пасти Дьявола», – остроглазая Ника указала рукой куда-то влево.

Джек Симпсон проследил взглядом по направлению детской руки и увидел, что в двухстах метрах, около отверстия, из которого постоянно поднимаются клубы пара и газа, на коленях стоит человек и что-то делает. Привычным движением Джек поднес к глазам пятнадцатикратный бинокль. Словно что-то почувствовав, стоящий у «Глотки Дьявола» на коленях человек поднялся и отряхнул штаны. Симпсон узнал постояльца из отеля.

– Интересно, что он там делал? – не опуская бинокль, тихо, почти про себя, проговорил смотритель парка.

– Папа, он хороший.

– А я разве сказал, что он плохой?

Между тем мистер Кинг, осматриваясь, заметил стоящих на холме людей. В пятнадцатикратный бинокль было отчетливо видно, как на мгновение дрогнуло его лицо, словно у человека, застигнутого врасплох на чем-то нехорошем. Его правая рука неуверенно дернулась. Но затем, наконец справившись с собой, негр уверенно махнул ею жестом приветствия.

– Нет, определенно мне это не нравится, – Симпсон махнул рукой в ответ. – Ника, давай спустимся вниз и поближе поздороваемся с мистером Кингом.

– У тебя же нога.

– Но все равно спускаться надо. Так ближе к машине.

– Хорошо. А что, мистер Кинг плохой?

Джек посмотрел в доверчивые глаза своего ребенка и, ничего не сказав, взяв дочь за руку, стал спускаться с ней вниз, сильно прихрамывая на правую ногу.

– Дик, не отставай!

Там же. Борт вертолета «СН-87 Чинук».

10.45 по местному времени.

– Нет, ребята, ничего не получается. Чувствую, что-то вертится в голове, а ухватиться не могу, – Борис виновато обвел взглядом людей, сгрудившихся вокруг него в салоне вертолета.

Вот уже добрых пятнадцать минут, с тех пор как Фекла напугала всех своим вскриком: «Тебе плохо, милый», русич пытался понять, какие ассоциации вызвало у него созерцание крутого песчаного откоса берега реки.

– Так, стоп, Борис, не паникуй! Ничего страшного не происходит. Соединенные Штаты рванут не сегодня!

Кто-то из американцев расхохотался:

– Мисс, у вас довольно оптимистичный взгляд на будущее нашей страны!

Теперь рассмеялись все, включая Бориса.

– Боря, когда ты смотрел на откос, это вызвало у тебя положительные или отрицательные эмоции? – неожиданно последовал вопрос.

– Воспоминания о победе, пусть и маленькой, всегда приятны. А я тогда выиграл забег «Победитель», – быстро, еще улыбаясь, ответил Ковзан.

– И никакой драмы тогда? Победа далась легко?

– Да нет. Скорее наоборот. Еще перед самым финишем я был третьим.

– Что, хороший финишный рывок? – в разговор Феклы и Бориса вмешался Кларк.

– Да нет. Сочетание везения и наблюдательности.

– Ну-ка, ну-ка, давай поподробнее.

– Соревнование заключалось в том, чтобы переплыть речку и на той стороне, на дубе, сорвать ленточку, вернуться назад, взобраться по тропинке на крутой берег и отдать ленточку учителю. И перед этим самым крутым откосом я был третий. И шансов догнать лидеров у меня не было никаких. Но мне повезло.

– Я и не сомневаюсь! – Фекла улыбнулась Борису, но глаза внимательно и напряженно смотрели на него, выдавая ее волнение и напряженную работу ума.

– Я увидел, что в одном месте ручеек, образовавшийся из-за накануне прошедшего дождя, вымыл в откосе промоину. Вот я по ней и забрался наверх.

– Без приключений? – глаза девушки прищурились, словно она смотрела через прицел.

– Чуть не слетел! У самого верха песок меня не выдержал и стал оседать. Но я умудрился ногой нащупать гнездо береговой ласточки, оттолкнуться от него и выкарабкаться наверх.

– А гнездо? – чуть слышно выдохнула Фекла.

– Гнездо? – Борис на мгновение задумался, вспоминая. – Разрушилось, по-моему. Точно, разрушилось! Не выдержало толчка… – русич замер, его рот беззвучно открылся, и, наконец, он прошептал: – Фекла, я, кажется, все понял…

И тут же, перекрывая монотонное бормотание двигателя, салон вертолета прорезал крик:

– Кларк, мне надо немедленно связаться с твоим начальством!

Там же. Район пещеры «Пасть Дьявола»

10.55 по местному времени.

– Здравствуйте, мистер Кинг.

– Здравствуйте, мистер Симпсон.

– Здравствуйте.

– О, привет, Ника! Как дела? Маму с папой слушаешься?

– Да, мистер Кинг.

– Молодец!

– Я смотрю, вы всерьез увлеклись нашим парком. Чтобы лучше все увидеть даже становитесь на колени, – Джек выдавил из себя улыбку.

– Да, пришлось… увидел занятный камешек и наклонился, чтобы лучше его разглядеть, – Кинг посмотрел на часы.

– Я вас не задерживаю?

– Да нет… у меня время еще есть.

– У нас тут действительно встречаются довольно интересные образцы. Разрешите мне на него взглянуть. За несколько лет работы смотрителем в этом парке я чуточку изучил основы петрографии, поэтому могу вам сказать, нашли ли вы что-нибудь стоящее или нет. – Симпсон смотрел прямо в глаза Кингу и заметил, что у него чуть дрогнуло правое веко.

«Нет, точно здесь что-то нечисто».

– Пожалуйста, мистер Симпсон, – на лице говорившего человека блеснула белоснежная улыбка, и он сделал шаг в сторону.

В метре за ним клубами сероводорода и пара дымилась «Пасть Дьявола». Джек поискал глазами камень, который мог бы привлечь внимание Кинга. Несколько валунов знакомо лежали на самом краю углубления, в котором плескалась горячая вода. В разных местах неподалеку было разбросано несколько обыкновенных невзрачных булыжников.

– Который, мистер Кинг?

– Вот этот, – тот указал рукой на лежащий около одного из валунов камень.

– Этот? – Симпсон шагнул мимо своего собеседника к указанному им камню, наклонился и взял его в руки. – Камень как камень…

– Смотрите, вертолет летит, – неожиданно выкрикнула Ника.

Мужчины рефлекторно подняли головы вверх. Запрокидывая голову, Джек боковым зрением увидел, что правая рука Кинга скользнула в боковой карман курточки.

Не зная зачем, повинуясь мощному импульсу подсознания, Джек Симпсон замахал вертолету рукой, призывая его совершить посадку.

Там же. «СН-87 Чинук».

11.00 по местному времени.

– Борис, что случилось? Зачем тебе понадобилось мое начальство?

– Кларк, я понял, что могут сделать китайцы!

– Китайцы? – Кларк Ларионов недоуменно посмотрел на русича.

– Ах, да. Ты же этого не знаешь! Дело в том, что Хью Брэдлоу после приземления был захвачен неизвестными людьми. И скорее всего, китайцами. Они весьма активно препятствовали нашему полету. Правда, это нигде не афишировалось, но это так.

– Это тот Брэдлоу, что летал с тобой в гиперпространство?

– Да! И они у него выведали про этот супервулкан.

– Ну и что?

– А то, что я понял, как они могут спровоцировать его извержение, которое в обычных условиях может даже и не произойти!

– Как? – едва ли не хором воскликнули все находящиеся в салоне вертолета люди.

– Гнездо береговой ласточки не выдержало толчка и обрушилось. Но так же может произойти с супервулканом. Вспомните, что писал академик Хохлов! Фекла, дай свой мобильник, – Борис схватил протянутый телефон и лихорадочно стал нажимать на нем кнопки, ища вчерашнее сообщение из Руси. – Вот, нашел! Смотрите, что он пишет: «За несколько дней до взрыва земная кора поднимется на несколько метров… », так потом дальше… вот: «Произойдет обрушение земной поверхности в магму с последующим взрывом». Для того чтобы произошел гигантский взрыв необходимо обрушение земной поверхности! – русич уже почти кричал.

– Прости, Борис, но при чем тут китайцы?

– Они могут вызвать обрушение земной поверхности искусственно!

– Ты имеешь в виду взрыв?

– Да, Кларк, взрыв. И скорее всего, ядерный!

– О, господи! Но для этого сюда, в парк, надо как-то доставить ядерную бомбу. А это невозможно!

– А если возможно?

– Борис прав, в любом случае необходимо поставить в известность вышестоящее начальство, – вмешалась в спор Фекла.

Кларк Ларионов заколебался. Борис отлично понимал его состояние. Тревожить начальство на основании такой неправдоподобной версии может оказаться себе дороже. Ничего не произойдет, и на тебя будут смотреть как на параноика и паникера, потерявшего связь с реальностью. Уж больно неправдоподобным выглядела его догадка – Китай атакует, а это бы было именно так, Соединенные Штаты Америки при помощи ядерного оружия.

Американец нерешительно вытащил из своего кармана телефон. Еще раз взглянул на Бориса. Встретив решительный взгляд, что-то хмыкнул про себя. Снял блокировку клавиатуры телефона.

– Вижу на земле трех человек. Один из них просит, чтобы мы приземлились, – в напряженной тишине салоне вертолета раздались слова нилота, усиленные динамиком.

Кларк Ларионов, явно обрадовавшись представленной отсрочке, бросился в кабину пилотов.

– По-моему, это смотритель парка, его дочь и постоялец с нашего этажа, – профессиональный взгляд разведчика легко идентифицировал стоящих на земле людей.

– Что будем делать, сэр?

– Будем садиться, – почти не колеблясь, принял решение Кларк Ларионов.

Атлантический океан. Высота сорок километров.

Борт самолета «А-1200».

14.00 по атлантическому времени.

Крышка контейнера с легким чавкающим звуком открылась. Взгляд мужчины скользнул в открывшееся нутро. Сразу, прямо под крышкой, располагался пульт управления – несколько горящих лампочек и кнопок. Абу вытащил из кармана листок бумаги и внимательно стал читать написанное, время от времени бросая взгляд на светящиеся лампочки. Прочитав до конца, он протянул руку к пульту, еще раз сверившись с бумажкой, и, ощерившись, нажал одну из кнопок. Тотчас одна из лампочек на пульте сменила цвет – вместо зеленого вспыхнула красным. Где-то там внутри умная электроника замкнула очередную цепь – теперь, если поступит сигнал от небольшого датчика, размером со спичечный коробок, электроника замкнет главную цепь. Сработают несколько десятков детонаторов, одновременно, с точностью до нескольких пикосекунд, равномерно подрывая шар тринитроглицерина. И высвободившаяся химическая энергия, словно мощным прессом, сожмет замурованную в шар плутониевую начинку, доводя ее плотность до критической. И мириады нейтронов наконец смогут добежать и решительным зубодробительным ударом развалить огромные рыхлые ядра плутония, выпуская ядерного джинна. А мгновения спустя это чудище, изрыгнув миллионноградусное, миллионноатмосферное пламя, распахнет дверь своему Господину – двухсоткилотонному термоядерному взрыву. А пока небольшой датчик, не подозревая о своей ключевой роли, мирно приник к спящему чудовищу и спал. Чтобы его разбудить, к нему необходимо приложить могучее усилие в двадцать «g» – удар самолета о землю.

– Мухаммад, подарок к вручению готов, – все еще щерясь, проговорил Абу в мобильный телефон.

– Понял, брат. Иди ко мне. Поднимать тревогу будем вместе!

– Иду! Погоняем адреналин у америкосов и французов, – переступив через труп стюардессы, араб вышел из грузового отсека.

В этот миг аэробус пересек границу, разделяющую материк и океан. Под гигантскими крыльями самолета раскинулась территория Соединенных Штатов Америки. Бортовой компьютер аэробуса, сверившись с электронной картой, отдал команду на снижение.

Йеллоустонский национальный парк.

Район пещеры «Пасть Дьявола».

11.05 по местному времени.

Выскочивший из вертолета Кларк Ларионов подошел к стоящим мужчинам и поочередно, пожимая руки, с ними поздоровался:

– Здравствуйте, мистер Симпсон. Здравствуйте, э… извините…

– Кинг, Фрэнсис Кинг.

– Здравствуйте, мистер Кинг.

– Здравствуйте, мистер Ларионов.

Цэрэушник вопросительно взглянул на смотрителя парка, ожидая объяснений, почему он так энергично просил их приземлиться.

– Э… видите ли… – Джек замялся, с ужасом понимая, что ему стыдно и неудобно сказать, что стоящий рядом с ним человек подозрительно себя ведет и ему даже показалось на миг, что он хотел его убить.

Сейчас, когда он видел около себя спокойного, уверенного Кларка Ларионова, стоящий за ним вертолет с вращающимся винтом, все его подозрения уже казались бредом, вызванным какой-то минутной слабостью.

– Что-то случилось, Джек? – видя колебания смотрителя парка, Кларк пришел ему на помощь.

– Папе что-то не понравилось в действиях мистера Кинга, – тихо, но уверенно прозвучал детский голосок.

– Вот как? – теперь цэрэушник вопросительно смотрел на Кинга.

Тот изобразил на лице недоумение, перешедшее в снисходительную улыбку:

– Сэр, я не могу читать мысли, поэтому не могу сказать вам, что нафантазировали себе мистер Симпсон и его дочь.

Именно эта улыбка и взорвала Симпсона.

– У меня не фантазии! – И он тут же нашел объяснение странному поведению туриста из его отеля. – Что вы прятали около «Пасти Дьявола»?

Ларионов, не сводивший глаз с Кинга, заметил, как дрогнуло у него лицо.

– Я что-то вас не могу понять, мистер Симпсон, – чеканя каждое слово, произнес тот. Его лицо вновь стало спокойным.

Кларк на мгновение задумался, оценивая обстановку, затем решительно поднес к губам телефон:

– Серж, Стив, ко мне!

Из люка вертолета тут же спрыгнуло несколько людей. Кинг бросил на них короткий взгляд, и вновь его лицо дрогнуло, но тут же приняло спокойное, уверенное выражение.

В разведшколе, где учился Кларк, немало времени уделили, чтобы натаскать будущих разведчиков в искусстве читать мысли и желания людей, наблюдая за выражением их лица, жестами, интонациями голоса. Поэтому сейчас он мгновенно понял – стоящий перед ним человек принял для себя какое-то решение.

– Мистер Ларионов, речь идет о деле государственной важности. Все остальное я могу сказать лишь Борису Ковзану. Прошу пригласить его сюда.

Несколько секунд сотрудник ЦРУ Кларк Ларионов просчитывал различные варианты своего поведения, не сводя глаз с негра. Лицо последнего по-прежнему было невозмутимым.

– Хорошо, – Ларионов принял решение. – Вы будете разговаривать с Борисом Ковзаном. – Затем приказал подошедшим Бобу и Стиву: – Побудьте здесь вместе с мистером Кингом. А я сейчас приведу сюда Бориса.

Двое сотрудников ЦРУ, согласно кивнув головами и немного разойдясь в стороны, невозмутимо уставились на своего подопечного. Расстояние между ними было выбрано профессионально – даже если бы стоящий перед ними человек вздумал перейти к активным действиям, напасть одновременно на двоих он бы не смог.

– Ника, я тебе что-то должен сказать, давай отойдем в сторонку, – не дожидаясь ответа дочери, Джек Симпсон взял ее за руку и быстро зашагал прочь.

Между тем Ларионов уже возвращался назад. Рядом с ним шел Ковзан.

– Перед вами Борис Ковзан. Можете говорить.

Откуда-то сверху донесся легкий стрекочущий шум – из-за холма показался легкий, двухместный вертолет.

Кларк так и не успел понять, каким образом Кинг выстрелил. Очевидно, команда была подана с датчика, закрепленного где-то на теле. Допустим, сжимая пальцы на правой ноге, человек снимает оружие с предохранителя. Если в течение, к примеру, трех секунд не сжимались пальцы на левой ноге, оружие автоматически становилось на предохранитель. Ну а если сжимались…

Из пояса Кинга словно метнулся огонь – сотня миниатюрных кумулятивных пуль веером разлетелись во все стороны, пробивая синтетические, облегченные, предназначенные для повседневной носки бронежилеты и поражая людей.

Будто струя пламени обожгла Кларку низ живота, проникла внутрь, разливаясь обжигающей болью. Огромным усилием воли мужчина заставил себя удержаться на ногах и пять раз быстро моргнуть. И все пять раз, закрывая глаза, ему до зубовного скрежета не хотелось их открывать, а просто упасть и побыстрее умереть. Микроскопический чип, распыленный на оправе очков, сработал безукоризненно – зафиксировав пять раз моргание человеческого глаза, он мгновенно сравнил время мигания с допустимым – человек уложился в полсекунды, и он тут же отдал команду. Ультрафиолетовый лазерный луч, невидимо сверкнувший из очков, впился в черное лицо. И тут же, разряжая спрятанный в дужке очков двадцати пятикиловольтный конденсатор, по лучу побежал электрический ток.

Негр и белый упали одновременно.

Кларк уже не видел, как из летящего легкого вертолета практически одновременно вылетели две ракеты, поражая стоящие автомобиль и вертолет. Легковушка вспыхнула и тут же взорвалась. Транспортный вертолет армии Соединенных Штатов Америки после попадания устоял, не взорвался, давая возможность людям покинуть его и принять меры к обороне. Пули, выпущенные из довольно мощного личного оружия, заставили хрупкое тельце маленького вертолета вздрогнуть. Он резко отвернул в сторону, уходя за спасительный холм.

Над жутколесьем повисла тишина, прерываемая лишь изредка шипением пара и газа, вырывающихся из «Пасти Дьявола», – ни шума техники, ни стона раненых. Техника была разрушена, а раненые… если кто и остался в живых, то стонать сил у него уже просто не было.

Атлантический океан. Высота сорок километров.

Борт самолета «А-1200». Салон.

14.13 по атлантическому времени.

– Ма, а почему этот дядя, в которого врезалась моя машина в аэропорту и который стоял около туалета, к которому нас тетя-стюардесса привела, не сел на свое место, а пошел куда-то вперед?

– Пьер, не задавай глупых вопросов. Мало ли что этому дяде нужно.

– Может, он пошел теперь в другой туалет? – Детский мозг пытался найти решение поставленной самому себе задачи.

– Может! Ты, наконец, успокоишься? Нигде от тебя нет покоя, ни на земле, ни в воздухе. Прилетим к папе, и пусть он с тобой занимается. С меня хватит. Ясно?

– Да. А почему тетя-стюардесса не появляется? Дядя же оттуда уже ушел?

Йеллоустонский национальный парк.

Район пещеры «Пасть Дьявола».

11.15 по местному времени.

– Борис, ты меня слышишь? – Мужские руки инстинктивно дернули неподвижно лежащего человека.

– У него ранение в живот. Необходимо срочно его перевязать, иначе он истечет кровью, – Фекла стала на колени рядом с раненым. – Понесли его в вертолет, там должна быть аптечка.

Мужчина и женщина, подхватив лежащего на земле человека, понесли его в вертолет. Другие люди, оставшиеся в живых, туда же начали сносить остальных мужчин, расстрелянных буквально в упор. Один из американцев, морща лицо словно от боли, что-то торопливо говорил по телефону.

– Живой? – еще один американец кивком головы указал на неподвижно лежащего русича.

– Аптечку сюда! – резко выкрикнула Фекла в ответ.

Чьи-то руки тут же протянули ей небольшой стальной чемоданчик с красным крестом на боку. Пока девушка открывала его, на раненом успели расстегнуть рубашку, открывая доступ к ране, – заливая кровью весь живот, из отверстия в нем толчками выплескивалась кровь. Сильная струя полимера, выпущенная из баллончика, мгновенно сковала эту смертельную пульсацию.

– У него перебит позвоночник и перебита одна артерия, – американец с седыми висками, Боб Камински, сердито опустил медицинский сканер и виновато посмотрел на Феклу. – Все, что мы можем ему сделать, это уколоть «Эликсир жизни». А наши, кто там стоял, все погибли, – через паузу добавил он, словно оправдываясь.

– Помощь будет через час, – говоривший по телефону американец присел рядом с Каминским, – спецотряд сейчас вылетит из Денвера. Ближе неоткуда, – словно оправдываясь, продолжил цэрэушник. – Мы же в глуши.

– Фекла, давай «Эликсир».

Девушка торопливо достала из чемоданчика шприц-пистолет, прислонила к животу раненого и нажала курок. Чудодейственная жидкость, выпущенная под давлением, легко пробив человеческую кожу, проникла в кровь.

Через минуту веки лежащего мужчины дрогнули.

– Борис…

Раненый застонал и открыл глаза. Узнав склоненных над ним людей, улыбнулся:

– Видишь, брат. А ты говорил, что зря я за тобой увязался. Что лучше бы было мне остаться с отцом, – брат-близнец Бориса Ковзана, тоже Борис, попытался улыбнуться. – А так этот негр перепутал меня с тобой… ты нужнее…

– Боря, ну зачем ты так… – другой Борис смотрел на своего брата-клона, до крови закусив губу.

– Ничего, Боря, так даже лучше… – русич с трудом выталкивал из себя слова. – Я же клон… и я не хочу, как наш отец… сойти с ума. А так даже пользу принес… – И вновь его губы растянулись во что-то наподобие улыбки. – Теперь дело за тобой, Боря… – По лицу мужчины пробежала судорога, окончательно превращая улыбку в гримасу. Его глаза, казалось нехотя, словно понимая, что они больше уже никогда не увидят света, закрылись.

– Боря!

Взглянув на Бориса, Фекла вновь прислонила шприц-пистолет к животу его брата и решительно нажала курок.

– Он мертв, – американец, как ненужную вещь, отбросил в сторону сканер.

Соединенные Штаты Америки.

Высота тридцать пять километров.

Борт самолета «А-1200». Кабина экипажа.

14.15 по атлантическому времени.

– Еще раз здравствуй, брат! – Мухаммад встал навстречу вошедшему в кабину самолета Абу.

– Здравствуй!

Братья обнялись.

– Я смотрю, и у тебя не обошлось без трудностей? – Абу кивнул на сидящего в кресле второго пилота мертвого француза.

– Ты сказал: «И у тебя»?

– Да, пришлось раньше времени в ад отправить одну шармуту.

– Аллах к нам благоволит, раз посылает такие легкие испытания. Садись, брат. Когда Аллах выпускал нас в этот мир, мы были вместе. Пусть и перед ним мы тоже предстанем рядом.

– Ты прав, брат!

Арабы подошли к мертвому второму пилоту и легко, в четыре руки, стащили его с кресла.

– Ну что, Мухаммад, начинай спектакль! – Абу, удобно устроившись в кресле, посмотрел на брата.

Тот согласно кивнул головой и нажал одну из кнопок на панели приборов:

– Центр. Говорит борт Н-801. Самолет захвачен террористами. По их требованию вынужден буду изменить курс и лететь в Портленд. В Портленде они требуют освободить арабов, арестованных во время уличных беспорядков первого сентября. В противном случае угрожают взорвать самолет со всеми пассажирами. Как поняли, Центр?

– Сообщение принято. Ожидайте дальнейших указаний, – диспетчер в Париже торопливо отключился.

Синхронно с ним Мухаммад нажал кнопку окончания связи.

– То-то лягушатники сейчас запрыгают! – Абу, сидящий в кресле второго пилота, на месте убитого француза, расхохотался.

– Пусть прыгают. Нам надо, чтобы янки дали нам полчаса после изменения маршрута.

– Дадут! Тут же на борту больше половины их драгоценных соотечественников. Они рассчитывают, что-то сделать уже в Портленде. А до этого они нас трогать не будут. Так что давай, Мухаммад, меняй курс. Пора кончать Америку!

Два брата улыбнулись друг другу, и смуглые пальцы араба нажали несколько клавиш на центральном компьютере, вводя новый курс. Через несколько мгновений электронные мозги отдали короткие и точные команды. Трехсоттонная махина аэробуса, чуть вздрогнув, плавно начала ложиться на новый курс.

Соединенные Штаты Америки. Лэнгли.

14.20 по атлантическому времени.

– Господин Президент, несколько минут назад произошел инцидент с Борисом Ковзаном в Йеллоустонском парке.

– Опять! Что случилось? – на экране видеофона Ред отчетливо увидел, как вздрогнуло лицо Чейза.

– На него вновь было совершено нападение. При осмотре одного места в парке, так называемой «Пасти Дьявола», один из туристов по группе моих сотрудников, сопровождающих русича, открыл огонь.

– Русич жив? – не спросил, выдохнул Президент.

– Да. Нападавший перепутал его с его братом-клоном и убил того. Убито также трое наших агентов.

– Что думаешь предпринять?

– Я уже выслал туда помощь.

– А почему тот турист напал на него? И турист ли это?

– Выясняем, господин Президент. Я хочу через час сам вылететь туда и, разобравшись на месте, принять решение. Интуиция мне подсказывает, что-то там, в Йеллоустоне, намечается.

– Хорошо, вылетай. – Президент откинулся на спинку кресла.

– Но это еще не все, – бесстрастно продолжал разговор директор ЦРУ, заставляя своего собеседника в Овальном кабинете вновь прильнуть к экрану видеофона.

– О, Господи, что еще?

– Пять минут назад я получил сообщение, что террористы захватили самолет французской авиакомпании, совершающий рейс «Париж– Лос-Анджелес», – директор ЦРУ и он же советник по национальной безопасности Билл Ред на экране своего монитора отчетливо видел, как Президент молча выругался.

– Что они хотят?

– Освобождение арабов, арестованных за участие в уличной драке в Портленде первого сентября.

– Всего-то?

– По крайней мере, других требований они пока не выдвигали. Мои люди поддерживают с ними постоянный контакт.

И вновь директор ЦРУ увидел, как молча выругался Президент.

– Эти арабы совсем обнаглели. Уже захватывают самолеты ради освобождения разной мелкой швали. Что ты намерен предпринять?

– Сейчас они изменили курс и направляются в Портленд. Пусть там сядут, а там посмотрим, – советник по национальной безопасности пожал плечами, – на земле с ними, я думаю, мы сумеем договориться. – Губы мужчины вздрогнули в мимолетной улыбке.

– О'кей. Теперь, надеюсь, все?

– Нет.

– И снова плохая весть?

– К сожалению, сэр.

– Послушай, Билл, сегодня случайно не пятница, тринадцатое? – На лице Чейза на мгновение мелькнула кривая улыбка.

– Пятница, но не тринадцатое. Это следующая пятница выпадает на тринадцатое.

– О, ну тогда, по сравнению с этой, в ту пятницу должен случиться апокалипсис, не меньше! Что там еще?

– Сэр, сообщение из Ватикана. Папой Римским избран Миньон.

– Так… Ну этого и следовало ожидать. Теперь старушка Европа окончательно спрячет свое невыразительное личико под паранджой. – Президент США на несколько секунд задумался. – Что ж, Билл, на Европе можно смело ставить крест, – наконец сказал он.

– По-видимому так, сэр.

– Что ж, из этого в дальнейшем мы и будем исходить… Ладно, теперь-то у тебя все?

– Да.

– Хорошо, держи меня в курсе всех дел, – экран монитора погас – Президент в Овальном кабинете прервал связь.

Билл Ред еще несколько мгновений всматривался в темный экран. Какое-то тревожное чувство царапнуло мозг.

«Что-то с этим самолетом не так. Провести серьезную операцию, захватить аэробус, и все ради освобождения уличной шпаны? Это, как говорят русичи: «Из пушки по воробьям». Нет, что-то тут не так», – Билл Ред нажал одну из клавиш на видеофоне.

Тотчас же на мониторе появилось лицо начальника оперативной группы по ведению переговоров с террористами.

– Алекс, что там у тебя?

– Пока ничего. Они изменили курс и летят на Портленд. В переговоры с нами не вступают.

– Ладно, пусть сядут, а там посмотрим. О малейшем изменении обстановки немедленно докладывай.

– Слушаюсь, господин директор.

«И все же что-то с этим самолетом не так».

Йеллоустонский национальный парк.

Район пещеры «Пасть Дьявола».

11.25 по местному (горному) времени.

– Где он?!

– Боря, о ком ты? – Фекла встревоженно смотрела на парня.

– Где эта мразь, убившая моего брата? – Русич вскочил на ноги и решительно шагнул к лежащему в нескольких метрах от него негру, принесенному в вертолет вместе с остальными.

Дорогу ему преградил Боб Камински:

– Борис, успокойся! Эта мразь нам еще нужна. Возле «Пасти Дьявола» он что-то прятал. И это что-то он так рьяно защищал… – в глазах американца мелькнул испуг, – может, бомбу, о которой ты говорил…

Не сговариваясь, русич и американец бегом бросились к изрыгающей смрадный газ и пар пещере.

Подбежав к ней, Камински выхватил из кармана какой-то прибор и нажал на нем кнопку: Тот стал издавать цокающие звуки, и на нем замигала красная лампочка.

– Где-то тут источник электромагнитной энергии, – торопливо пояснил американец, не отрывая глаз от небольшого экрана на приборе.

Шаг, еще шаг. Цокающие звуки слились в тревожный протяжный свист.

– Здесь, – мужчина присел на корточки рядом с небольшим валуном. Осторожно положил на него руку.

– А если под ним бомба? – Борис присел рядом с Каминским.

Цэрэушник еще раз взглянул на прибор и отрицательно махнул головой:

– Не думаю. Радиоактивный фон не фиксируется, следы взрывчатых веществ тоже. Да и для бомбы слишком большое электромагнитное излучение.

– Радиопередатчик?

Американец задумчиво взглянул на русича. По его лицу мелькнула догадка.

– Там радиомаяк, – тихо проговорил он и тут же громко закричал: – По этому месту будет нанесен ядерный удар! – Мужские руки с силой рванули валун.

Тот откатился, открывая под собой небольшое углубление. Едва взглянув в него, американец схватился за телефон.

Лэнгли. Рабочий кабинет директора ЦРУ.

14.40 по атлантическому времени.

– Господин директор, – на экране монитора возникло лицо начальника оперативной группы по ведению переговоров с террористами Алекса Дюрана. На его лице было написано смущение.

– Что случилось?

– Не знаю, господин директор. Особого ничего не произошло…

– Алекс, не тяни резину. Я же тебя знаю. Что в действиях террористов не так?

– Они заявили, что летят в Портленд. Но их маршрут на несколько градусов, точнее на три с половиной градуса, отличается от нужного.

– Так… – директор ЦРУ Билл Ред потер рукой лоб, – их реальный маршрут проходит над каким-нибудь стратегическим объектом?

– Я сразу же это проверил, сэр. Ничего на их пути нет. Даже наоборот, если бы они летели правильным маршрутом, то пролетели бы недалеко от Митчелловской атомной электростанции. А так они уклоняются от нее. Такое впечатление, что они решили посмотреть на Гранд Каньон в Йеллоустонском парке.

– Они будут пролетать над Йеллоустонским парком?

«Черт, там только что произошел инцидент с Ковзаном. И этот самолет изменяет курс и летит туда же…» – от какого-то нехорошего предчувствия лоб покрылся испариной.

– Да, сэр. Но там же ничего нет!

Директор ЦРУ ответить не успел. Коротко взвизгнул сигнал срочного вызова, и в верхнем правом углу монитора появилось встревоженное лицо секретаря.

– Сэр, информация от группы Ларионова. Код важности – три ноля!

– Соединяйте!

«Я так и знал», – мелькнуло в голове у Реда. Впрочем, что он так и знал, директор ЦРУ так и не успел додумать – в кабинет ворвался тревожный голос, едва не переходящий на крик. На мониторе видеофона тотчас появилась фотография говорившего, фамилия, звание, персональный код.

– Сэр, говорит агент ЦРУ Боб Камински. Персональный код 34AB88RT654K. Важная информация – при осмотре места происшествия нами обнаружен радиомаяк. Ковзан выдвинул предположение, что по этому месту будет нанесен ядерный удар с целью провоцирования извержения супервулкана.

– Какой ядерный удар? Что за бред! Вы что, считаете, что кто-то осмелится нанести ядерный удар по Соединенным Штатам? Да если бы и осмелился – для ракеты метка не нужна! Не с самолета же бомбу будут бросать…

И тут мозг, натасканный на анализ глобальных проблем, наконец-то сложил головоломку.

– Будь на связи, – едва сумел из себя выдавить Ред, а между тем его пальцы лихорадочно набирали код прямого доступа к Центральному компьютеру ЦРУ.

На мониторе вспыхнуло: «Прямой доступ получен. Введите приоритет задачи».

Указательный мужской палец тут же лихорадочно отстучал три ноля – высший приоритет.

«Введите запрос», – Центральный компьютер невозмутимо вел диалог с человеком.

И, прикусив от волнения губу, директор ЦРУ отстучал: «Взрыв китайского бомбардировщика в Тайваньском проливе – Йеллоустонский парк – супервулкан – радиомаяк – захват террористами самолета "Париж – Лос-Анджелес" – изменение курса на Портленд». Нервный удар по клавише, дающей отмашку электронному мозгу.

И уж если человеческий мозг решил эту головоломку, то тысячи терабайт искусственного интеллекта уж тем более, особенно если почти все уже было разжевано…

Вой сирены в кабинете директора ЦРУ и в операционном зале аналитического центра ЦРУ зазвучал даже раньше, чем вспыхнула надпись на мониторе: «Внимание! Информация высшей степени важности! Самолет «Н-801» попытается атаковать обозначенное радиомаяком место, находящееся на территории Йеллоустонского парка. На самолете находится термоядерная боеголовка мощностью 200 килотонн, пропавшая во время взрыва китайского бомбардировщика «Н-25» над Тайваньским проливом. Взрыв такой мощности может инициировать извержение супервулкана. Расчетное время атаки 9.01 по атлантическому, или 12.01 по местному времени». И тут же компьютер «любезно» повел обратный отсчет: «До взрыва осталось 16 минут».

– Черт! – Мозг молниеносно принял решение.

Резкий удар рукой по нескольким клавишам.

На экране видеофона возникло изображение двух офицеров, разделенных вертикальной чертой.

– Главный оператор Центрального штаба противоракетной обороны полковник Дукакис слушает!

– Главный оператор Центрального штаба противовоздушной обороны полковник Бэрри слушает! – практически синхронно прозвучало в кабинете Реда.

Ни слова не говоря, директор ЦРУ еще раз пробежал пальцами по клавиатуре. У обоих операторов на их мониторах тотчас появился государственный герб страны оранжевого цвета – компьютеры восприняли присланный им двадцатеричный код. Оранжевый цвет означал, что активировавший его человек имеет право отдать любой приказ, за исключением применения ядерного оружия.

Лица офицеров сразу напряглись.

– Слушайте приказ. Немедленно уничтожить самолет «Н-801». Повторяю, немедленно! Доложить о необходимом для этого времени.

И вновь практически синхронно прозвучало:

– Есть!

Билл Ред откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, мысленно представляя, как мгновенно заработал запущенный им страшный механизм уничтожения.

Компьютеры ПРО и ПВО молниеносно перебросили информацию о самолете «Н-801» из одних ячеек своей памяти в другие. В те, где хранятся данные о целях. Еще несколько секунд электронные мозги вырабатывали наиболее эффективный сценарий уничтожения. В конце шестой секунды после получения задания они отдали короткие электронные сигналы.

В двухстах километрах над Землей заворочалась и стала медленно поворачиваться одна из боевых лазерных станций системы противоракетной обороны «Щит». Откинулся бронеколпак, и в линзах боевого лазера отразились плывущие внизу облака. Автоматика станции продолжала отслеживать запущенную ею циклограмму подготовки к боевому импульсу.

А на Земле, короткий кодированный импульс компьютера штаба ПВО сорвал с бетонки взлетной полосы два истребителя-перехватчика. Подгоняемые взлетными ускорителями, многотонные машины буквально впрыгнули в небо, круто набирая высоту и ложась на боевой курс.

А главные операторы тем временем уже докладывали высокому начальству:

– Докладывает главный оператор штаба ПВО полковник Бэрри. Минимальное время уничтожения указанной вами цели шестнадцать минут двадцать секунд. Вероятность девяносто пять процентов.

«До взрыва осталось четырнадцать минут».

– Черт!

– Докладывает главный оператор штаба ПРО полковник Дукакис. Сэр, минимальное время уничтожения цели шестнадцать минут. Вероятность девяносто семь процентов.

Мелькающие на мониторе красные цифры обратного отсчета, казалось, смеялись нал директором ЦРУ.

– Спасибо, я понял… продолжайте выполнять задание, – после долгой паузы выдавил из себя Ред, – затем, таким же тихим, уставшим голосом обратился он к далекому собеседнику в штате Вайоминг. – Ты все слышал…

– Да, сэр. Может, уничтожить радиомаяк?

Директор ЦРУ ответить не успел. Чей-то голос с хорошо знакомым Реду русским акцентом криком вырвался из динамиков:

– Нет! Нельзя! Ни в коем случае!

Соединенные Штаты Америки. Штат Вайоминг.

Высота восемь километров.

Борт самолета «А-1200». Кабина экипажа.

14.47 по атлантическому

или 11.47 по горному времени.

– Сколько осталось времени, Мухаммад?

– Тринадцать минут.

– Пожалуй, у меня еще есть время выкурить сигарету, – Абу напряженно улыбнулся.

– Кури, брат, – Мухаммад ободряюще кивнул. – А скоро мы сможем себе позволить все!

Гигантская летающая махина, повинуясь командам компьютера, стремительно теряла высоту.

Йеллоустонский национальный парк.

Район пещеры «Пасть Дьявола».

11.47 по горному времени.

Борис Ковзан и сам не знал, почему он это крикнул, грубо притянув руку Каминского с телефоном к себе. Это был один из тех необъяснимых импульсов, которые часто выталкивают людей на гребень славы или ввергают в пучину позора. Мельком заметил, как вытянулись лица у остальных американцев, подошедших к нему и Бобу. Лишь у Феклы лицо оставалось напряженно-спокойным.

– Ковзан? – донеслось из телефона.

– Да, сэр.

– Почему нельзя уничтожить радиомаяк?

– Они все равно будут атаковать. Не садиться же им с бомбой! – Фраза, казалось, сама сложилась в голове.

– Гм… возможно, ты и прав. И что ты предлагаешь делать?

– Надо попытаться отнести радиомаяк в более безопасное место, – слова вязко складывались во фразу, нехотя выкристаллизовываясь в решение.

– Куда!? Тринадцать минут до взрыва! – У директора ЦРУ начали сдавать нервы.

Русич беспомощно оглянулся. Совсем рядом пыхтела зловонным паром «Пасть Дьявола». В двадцати метрах, накренившись, стоял разбитый вертолет. Около него смотритель парка, присев перед своей дочерью на корточки, что-то ей говорил, очевидно успокаивая. В ногах у девочки, ластясь к ней, лежал пес. Чуть левее вертолета догорал автомобиль. И везде, словно гигантские кости доисторических животных, из-под земли торчали мертвые, почерневшие остовы деревьев. А между ними с шипением поднимались вверх неестественно рыжие газы – жутколесье словно предназначалось, чтобы здесь разыгралась ядерная драма. И ярким контрастом этим мрачным декорациям живой природы служили зеленый лес и горные кряжи, видневшиеся вдали.

– Надо отнести… – Борис начинал фразу, еще не зная, как он ее закончит, словно школьник, ожидающий спасительной подсказки. И подсказка пришла – подсказка от собственного мозга. Взнузданный огромной порцией адреналина, он смог преодолеть высокую планку. – Надо отнести на ближайшую гору! Гранит частично поглотит энергию взрыва и, может, вулкан не сдетонирует!

Директор ЦРУ буквально прикусил язык, тормозя отрицательный ответ. Больше всего ему сейчас хотелось приказать Каминскому уничтожить радиомаяк. Но аналитический ум разведчика безжалостно говорил, что это, вероятнее всего, не поможет. Террористы с бомбой сажать самолет не будут. Но не было никакой гарантии, что решение русича верное. И как утопающий за соломинку, Ред ухватился за два слова, пронесшихся в мозгу: «Любимец Бога». Он буквально их увидел воочию – белые, прямо слепящие буквы, широким росчерком начертанные на черном фоне. И, держа эту картинку перед глазами, он выдавил из себя:

– Действуй… русич.

Белый дом.

14.50 по атлантическому времени.

– Сэр, боюсь, у меня очень плохие новости, – директор ЦРУ, советник по национальной безопасности Билл Ред старался не смотреть в глаза Чейзу.

И этот ускользающий взгляд сказал Президенту США больше, чем только что произнесенные тревожные слова. Чейз не мог припомнить случая, чтобы человек, который по своему характеру полностью соответствовал своему радиопсевдониму среди сотрудников спецслужб – Лесоруб, смущался смотреть ему в глаза. А критических случаев было, увы, множество – захваты заложников, провалы агентуры за рубежом, многочисленные инциденты, на грани фола, хотя бы с тем же Китаем. Одна реализация проекта «Пора» чего стоила! Тогда только синхронный импульс всех боевых американских орбитальных лазерных станций, уничтоживший китайский космический транспортник, сумел спасти гиперпространственный корабль русичей «Прорыв» от уничтожения. Увы, если хочешь руководить сверхдержавой, привыкни к тому, что придется решать не задачи, а сверхзадачи. Но в любых ситуациях советник национальной безопасности смотрел Президенту в глаза и твердо отстаивал свою точку зрения. И если сейчас он отводит взгляд, то новости действительно очень плохие, граничащие с известием о гибели государства.

– Говори.

– Через несколько минут по Йеллоустонскому парку будет нанесен ядерный удар, который, вероятнее всего, спровоцирует извержение гигантского вулкана, способного парализовать всю деятельность нашего государства. – И, не делая никаких театральных пауз, Ред сразу же продолжил: – Мы не в силах предотвратить этот удар.

– Надежд совсем никаких?

– Небольшая есть, – директор ЦРУ сжато, двумя-тремя предложениями обрисовал картину происходящего.

– Если у нас взорвется атомная бомба, я нанесу по Китаю ответный ядерный удар!

– У нас фактически нет доказательств причастности китайцев. Бомбу взорвут террористы, а где они ее взяли, одному Богу известно.

– А мне плевать на доказательства, когда безопасность страны находится под угрозой! – Чейз сжал кулак правой руки, борясь с желанием нажать кнопку вызова офицера с ядерным чемоданчиком.

– Сэр, давайте вернемся к этому вопросу… десятью минутами позже.

– До взрыва десять минут?

– Да, – пришел тихий ответ из Лэнгли.

– Господи, помоги русичу спасти Америку, – Президент США даже не заметил, что эти слова он произнес вслух.

Йеллоустонский национальный парк.

Район пещеры «Пасть Дьявола».

11.50 по горному времени.

«Легко сказать, действуй», – Борис с зажатым в руке радиомаяком посмотрел на ближайший, вздымающийся метров на семьдесят горный кряж, видневшийся в семи километрах, и от злости скрипнул зубами – не успеть. За десять минут он такое расстояние не пробежит, даже если очень захочет. Никто не пробежит, ни один человек в мире.

– Боря, мы туда не успеем добежать, – проследив взгляд русича, тихо сказал Боб, – тем более по таким корягам.

Яркое, по-летнему жаркое солнце, голубое небо со скользящими в нем птицами, красивые, покрытые вечными снегами горы на горизонте… и несущийся уже где-то близко самолет с термоядерной бомбой на борту.

«Умеешь же ты, Господи, ставить сцену», – Ковзан с отчаянием взглянул на догоравшую машину и на поврежденный вертолет. Взгляд автоматически зафиксировал стоящего около вертолета отца с девочкой, лежащую у их ног собаку.

– Боб, уводи отсюда людей, – глухо сказал русич, – уводи ребенка. – Он еще раз посмотрел на растерянную испуганную девочку в легком платьице.

Собака, почувствовав страх своей обожаемой хозяйки, прижалась к ней, словно подбадривая.

И тут Ковзан понял, как можно спастись, понял, как отвести фатальный ядерный удар. Вернее, он не понял, а увидел. Увидел крупного ротвейлера с большими сильными лапами.

– Боб, – выдохнул он, – собака! Собака может добежать!

Американец мгновенно все понял. Словно соревнуясь в беге наперегонки, двое мужчин бросились к вертолету.

– Сэр, можно вас на минутку, – не дожидаясь ответа, цэреушник схватил смотрителя парка за локоть и потянул к себе, отводя от девочки.

– Папа! – испуганно вскрикнула Ника.

С рычанием Дик бросился защищать своего хозяина. Прыжок и пятьдесят килограмм разозленной животной плоти сбивают Каминского с ног. Тот схватил собаку за шею, пытаясь удержать ее подальше от себя, защищаясь от страшных клыков.

«О, Господи, только этого еще не хватало», – Ковзан с отчаянием наблюдал за происходящим.

– Сэр, остановите собаку! Речь идет о спасении вашей дочери, – словно по наитию, путая русские и английские слова, закричал он.

Услышав отчаянный крик: «Речь идет о спасении вашей дочери», Джек Симпсон рефлекторно отдал необходимую команду:

– Фу, Дик. Лежать! – И, схватив за ошейник, оттянул собаку от лежащего Боба.

– Сэр, сейчас по этому месту будет нанесен ядерный удар! – не поднимаясь с земли, закричал тот. – У нас не более минуты! И наше спасение зависит от вас!

– Что?! Ядерный удар?

– Сэр, прошу, отойдемте в сторону, чтобы не слышала ваша дочь, – кряхтя, агент ЦРУ поднялся на ноги.

Продолжая держать рукой собаку за ошейник, Джек Симпсон сделал несколько шагов в сторону.

– Я слушаю вас, сэр.

– Это радиомаяк, – Боб указал пальцем на черную коробочку, зажатую в руке русича. – На ее излучение сейчас летит самолет с ядерной бомбой на борту.

– Так уничтожьте ее!

– Нельзя! Самолет все равно нанесет удар, – вмешался в разговор Ковзан. – Единственное спасение для всех нас – это отнести радиомаяк на тот кряж, – жест рукой в сторону горы. У нас осталось лишь восемь минут. Поэтому успеть туда за это время может только собака, ваша собака, сэр.

– Я ничего не понимаю… – в растерянности начал было говорить Симпсон.

– Сэр, прошу вас, просто сделайте сейчас то, что мы просим. Иначе мы все тут погибнем, и ваша дочь тоже!

Секундная, кажущаяся вечностью пауза, растерянные, испуганные глаза мужчины…

– Быстрее решайте, черт возьми! У вас что, много детей?!

– Да… да, что я должен сделать?

– Привязать радиомаяк к ошейнику собаки и дать ей команду бежать на тот кряж! Сможете?

– Я не знаю…

– Действуйте! – рявкнул Боб.

– Дик, ко мне!

Пес тут же исполнил команду.

– Папа, что ты хочешь делать? – интуитивно почувствовав что-то неладное, закричала Ника.

– Фекла, уводи отсюда девочку! Уходите немедленно!

Этот крик словно разбудил от оцепенения людей. Девушка подбежала к Нике и схватила ее за руки. За другую руку девочку тут же схватил один из оставшихся в живых сотрудников ЦРУ. Вдвоем они насильно потащили плачущую, спотыкающуюся девочку за собой.

Тем временем Симпсон, Камински и Ковзан лихорадочно закрепляли радиомаяк на ошейнике собаки.

– Все! Командуйте, сэр.

– Уходите! – закричал Джек. – Теперь я справлюсь один!

– Уйдем вместе. Ради бога, быстрее командуйте собаке!

– Собака так не побежит! Я должен бежать за ней!

– Что?!

Махнув рукой, Симпсон, стараясь говорить спокойно, обратился к собаке:

– Дик, давай, кто быстрее! Как всегда. Видишь ту гору? – Джек указал собаке рукой на высившийся кряж. – Только не останавливайся, я тебя прошу. Ты же умная собака. И ты же все понимаешь, да? – Человек смотрел в глаза животного. – Давай, Дик, – рука ласково потрепала собаку за холку. – Вперед! – И та же рука с силой толкнула собаку в нужном направлении… к смерти.

Радостно залаяв, ротвейлер мощно стартовал. Его хозяин, сделав несколько быстрых шагов за ним, ойкнул и схватился за ногу.

– Извините, джентльмены, нога…

Собака, пробежав с десяток метров, остановилась, недоуменно глядя на хозяина.

Боб и Борис, не сговариваясь, как по команде оглянулись назад. Двое взрослых тянули за собой девочку, что-то крича, подбадривая ее.

– Боря…

– Боб…

Русич и американец подбежали к Симпсону. Тот сразу все понял и, словно для рукопожатия, протянул свои руки. Пальцы трех мужчин переплелись между собой.

– Вперед, Дик!

Собака развернулась и вновь бросилась бежать вперед. А за ней, стреляя в воздух, свистя, улюлюкая, криком во все глотку загоняя глубоко в себя страх, крепко держа друг друга за руки, бежали трое мужчин – двое американцев и русич.

– Догоним, Дик!

– Шевели лапами!

– Ого-го! Собака, друг человека! Вперед, Дик!

Штат Вайоминг. Высота шесть километров.

Борт самолета «А-1200». Кабина экипажа.

11.54 по горному времени.

– Сколько, Мухаммад, осталось?

– Шесть минут.

– Мухаммад…

– Да, Абу, я тебя слушаю.

– А правда, что нас Аллах встретит в раю?

– Абу, как ты можешь в этом сомневаться? Конечно правда! Верь мне!

– Я верю тебе, брат!

Зеленая точка, бывшая до этого в центре монитора, вздрогнула и начала смещаться к левому краю.

– Что за черт!

– Мухаммад, что случилось?

– Радиомаяк начал смещаться.

– Может, так и надо? Тебе что сказал наставник?

– Если радиомаяка не будет, то атаковать примерно это место, – Мухаммад ткнул рукой на светящуюся на мониторе карту. А если будет, то атаковать место, помеченное маяком.

– А может, так и надо, что метка движется? Главное, что она не исчезает.

– Правильно, брат! Значит, так нужно Аллаху, а мы, его покорные слуги, должны выполнять его волю, а не обсуждать, – Мухаммад взялся за штурвал и чуть повернул его влево, корректируя курс. – Давай, Абу, нашу песню!

Мир, содрогнись и на колени встань, Последний век ты провожаешь. Аллах отметил эту грань, Когда к концу ты подступаешь.

Насосы аэробуса погнали по трубопроводам последние десятки литров топлива.

Там же. Салон самолета.

11.54 по горному времени.

– Мамочка, мне страшно, – сидящий около иллюминатора ребенок инстинктивно схватился за руки матери.

– Чего тебе страшно, глупенький?

– А почему мы так быстро снижаемся?

– Значит, так надо! – стараясь улыбаться, мать смотрела на сына, невольно кося взглядом на иллюминатор, за которым стремительно приближались плывущие внизу облака.

– Ма, ты меня обманываешь. Сколько раз мы летали, и ни разу самолет так быстро не снижался! Мы разобьемся, мамочка? А ты не хочешь меня пугать, да? – Пронзительно синие детские глаза с испугом и надеждой смотрели на мать.

– Пьер, не говори глупостей!

Вскрик ребенка, словно острый нож, полоснул по натянутым до предела нервам пассажиров.

– Господи! Кто-нибудь, наконец, скажет, что здесь происходит! Где эта чертова стюардесса!

И, словно споткнувшись об этот крик, самолет вздрогнул и, еще сильнее завалившись на нос, устремился к земле. Белые невесомые облака беспомощно расступились перед стремительно несущимся металлом. Страшная, нежеланная земля заполнила собой иллюминаторы.

– А-а-а!

Йеллоустонский национальный парк.

Район пещеры «Пасть Дьявола».

12.00 по горному времени.

– Все, я больше не могу, – Джек Симпсон рухнул на колени.

Ковзан, смахнув с лица пот, посмотрел на уже близкий кряж.

– Боря, собака уже там, – с трудом переводя дыхание, прошептал Камински.

Морщась и едва сдерживая порывистое дыхание, он через бинокль, взятый у смотрителя парка, смотрел на гору.

Русич молча протянул руку и взял у него бинокль. На самом верху горы, выделяясь на фоне голубого неба, стоял Дик. Отчетливо была видна пульсирующая красным светом лампочка, расположенная на закрепленной на ошейнике собаки черной коробочке.

– Ну все, теперь пора умирать, – в изнеможении Борис сел на землю, не сводя глаз с собаки, желая только одного, чтобы все так сохранилось еще минуту.

Где-то в вышине раздался гул летящего самолета. С каждой секундой он становился все громче и громче. Люди молча, подняв головы, смотрели в небо.

«Ну вот и все, Боря. Даже любимчик Бога не выживет в полутора километрах от центра ядерного взрыва. Если не испепелит световая вспышка, то расплющит ударная волна, а излучение уже как контрольный выстрел», – человеческий мозг, взнузданный огромной дозой адреналина, работал словно мощный суперкомпьютер, обрабатывая миллионы бит информации, перетряхивая самые потаенные, не посещаемые с детства, уголки памяти. Мощная лавина электрических импульсов мозга сметала на своем пути весь хлам, образовавшийся за годы жизни, все преграды и блокировки. Словом, генеральная уборка перед окончательным уходом из этого мира.

«Излучение… Господи, я, кажется, вспомнил. Я все вспомнил, что ты мне говорил в черной дыре…».

Вывалившаяся из-за облаков огромная стальная махина в крутом пике падала на землю, вытеснив своим воем все в этом мире.

Йеллоустонский национальный парк.

Высота два километра.

Борт самолета «А-1200». Кабина экипажа.

12.01 по горному времени.

Зеленая точка – отметка радиомаяка – вновь была загнана в центр монитора. Руки мертвой хваткой держали штурвал.

Но недалек уже тот день, Когда без жалости и страха В страну, где правит иудей, Придут воители Аллаха. И будет страшен этот бой, А гибель и для нас награда Шахид небесною тропой Придет к обители Аллаха.

В последнее мгновение на земле, куда был нацелен нос аэробуса, Мухаммаду показалось, что он увидел собаку.

«Не может собаку[80] Аллах выбрать для такого ответственного дела, ну никак не может. Что-то тут не так», – и эта мысль, за мгновение до того, как его тело в миллионоградусной вспышке распалось на атомы, помешала арабу насладиться переходом в рай, где его уже поджидал Аллах.

Йеллоустонский национальный парк.

Район пещеры «Пасть Дьявола».

12.01 по горному времени.

Борис Ковзан растянулся на земле, как его учили в военном училище, – ногами к эпицентру взрыва.

Вспышка! Свет термоядерного синтеза, казалось, пробился не только через плотно зажмуренные глаза, но и через каждую, мельчайшую пору тела. И в этот миг, словно какой-то гигантский прожектор высветил в мозгу русича до мельчайших подробностей то, что так долго и безуспешно пытались в нем раскопать армада ученых, вооруженных новейшими «гипнотизерами» и другими «щипцами» для ковыряния в чужой голове. Что умудрилось остаться в тени даже после того, как свет от глаз святого Михаила, у постели сумасшедшего отца, казалось, высветил все. Термоядерный катаклизм превзошел по силе деяние чудотворца Михаила…

Мгновение спустя гигантский раскаленный смерч, словно пушинку, подхватил человеческое тело и швырнул просто в небо.

«Апокалипсис отменяется», – не выдержав нагрузок, сознание отключилось.

* * *

– Люси, ну что я тебе говорил? – Стив Проди повернул лицо к сидящей рядом с ним на диване девушке.

Та, прикусив губу, не отрываясь смотрела на панель телевизора.

– …Теперь только остается уповать на Бога и молить Всевышнего не допустить извержения грандиозного супервулкана. Извержения, способного поставить нашу страну на грань существования… – слова телевизионного комментатора заполнили собой всю комнату.

– Стив, извини меня, глупую, – девушка порывисто обняла мужчину, – давай уедем отсюда, куда ты хотел, в Италию.

– …Сейчас проводится массовая эвакуация населения из штатов Айдахо, Монтана, Северная и Южная Дакота, Вайоминг, Небраска, Колорадо, Юта, Невада.

– Господи, ведь это только начало, а что же будет потом… – шептала девушка.

– Давай…