Глава четвертая. БОЖЬИ ЛЮДИ. НА ПОСЛЕДНИХ РУБЕЖАХ.

Когда в человека вселяется дьявол, на помощь зовут экзорциста. А когда дьявол вселяется в церковную сеть, есть ли смысл в молитвах, или все же лучше воспользоваться антивирусной защитой и призвать крутых хакеров?

Как только Потемкин исчез в сияющей воронке, направляясь к атомной электростанции, атмосфера в квартире Пугачевых сгустилась, а оставшиеся молодые люди заметно поскучнели. Анатолий зевал, Илья лениво хрустел суставами. Даже Пугачев-старший, похоже, втянулся в эту безумную схватку с привидениями и борьбу с природными катаклизмами.

У нормального человека мозги бы расплавились, а эти хоть бы что — привыкли. Метеорит на голову — все спокойны. Парень исчез, растворился в воздухе — никто и бровью не повел, словно так и должно быть.

Впрочем, Медведев и сам ощущал, что привычное, размеренное течение жизни осталось в прошлом. Нужно что-то делать, иначе черные мысли опять окрасят действительность в мертвые тона.

— Команда, на выход! — воскликнул он. — Найдем хакеров, как просил Потемкин, и попробуем наставить их на путь божий, — пошутил он, выталкивая недовольного атлета в дверь. — Пошли, Геракл, хватит бездельничать!

Серый подъезд, еще недавно пыльный и грязный, заметно приободрился, встречая выходящих из квартиры молодых людей. Кто-то с утра смыл с облупленных стен свежие надписи, помыл бетонные ступени, протер окна.

На выходе, перед крыльцом, Илья неожиданно затормозил, медленно попятился назад, оттесняя идущего следом Анатолия. Тяжеловес моментально сник, на глазах становясь меньше ростом, заметно сузился в плечах. Протискиваясь между Анатолием и Иваном, он попытался спрятаться за их спинами.

Медведев, поднимаясь на несколько ступенек, вытянул шею и только тогда сумел разглядеть, что задержало здоровяка. Громадный сенбернар сидел на крыльце и грозно рычал.

— Я собак с детства боюсь! — испугано бормотал Ванькин, неотрывно, словно кролик на удава, смотря на лохматую с рыжими подпалинами псину.

Похваставшись фарфоровой белизной громадных клыков, добродушный пес безразлично отвернулся.

Бодрый седоватый дедушка, стоящий поодаль, приблизился и, положив руку на холку собаки, едва слышно прошептал:

— Спокойно, малыш — это друзья.

— Добрый день, Трофим Юрьевич, — Пугачев вышел вперед, широко улыбнулся и уважительно глянул на лохматого гиганта. — Смотрю, собаку завели.

— Да вот, прибился гулена. Сразу прогнать не смог — теперь уж точно не выгоню. Вначале сомневался — зачем взял, а сейчас кажется, что без него помру. — Старик вытолкнул сопротивляющегося питомца из подъезда. — Гуляй, мальчик! — приказал он, отпуская с поводка. — Да вы не бойтесь, он маленький еще — щенок!

Поворачиваясь к синхронно выдохнувшей команде, старичок-добрячок улыбнулся.

Медведев присмотрелся к прыгающей неподалеку лохматой горе мышц и не сдержался — расплылся в улыбке:

— Как зовут это чудо природы?

— Не знаю, как его звал прежний хозяин, но я почему-то подумал, что для него подошло бы что-то жесткое, чтобы компенсировать бестолковую доброту. Цербер, например. — Дед повернулся к подпрыгивающему псу и громко позвал:

— Цербер!

Сенбернар подбежал к старичку, прижался мордой к ноге, радостно виляя хвостом и заглядывая в глаза, негромко тявкнул. Демонстрируя собачью преданность, лизнул руку хозяина.

— Тьфу ты! Голова как решето — забыл, зачем шел. Мне кажется, там за углом ваши знакомые, — старичок одной рукой оперся о голову пса, другой махнул за спину и растерянно замолчал. — О чем это я? А, вот! Проблемы у них, — пробормотал он через секунду, неожиданно поймав утерянную мысль.

Ванькин рванул из подъезда и, обгоняя Анатолия, исчез за углом. Секунду спустя, с ужасом оглядываясь, он промчался назад, едва не сбив с ног телохранителя. Рыча и гавкая, ожесточенно клацая зубами, за ним неслась рассвирепевшая лохматая свора.

— Волк телка чувствует издалека! — улыбнулся Анатолий.

Он беспрепятственно прошел сквозь стаю. Остервеневшее зверье, казалось, не замечало его. Собаки была сосредоточены на более аппетитной добыче, улепетывающей со всех ног.

Комедия готова была превратиться в трагедию, если бы на сцене не появился Цербер. В два прыжка он преодолел расстояние до брызжущего слюной сгустка тел и встал на его пути непреодолимой преградой. Захочешь — не обойдешь.

Не торопясь, ощерив голубовато-белые клыки, Цербер мощными ударами крепких лап распределил братьев своих по ранжиру: больших налево, малых направо. Чем вызвал непомерное уважение Ильи.

— Вот это по-нашему! — оживился тот, постепенно расправляя плечи и вновь превращаясь в мифологического героя.

— Ванькин! — ироничный голос, прозвучавший за спиной, ввел Геракла в ступор. — И почему вы не на службе?

Здоровяк замер, сжав кулаки. Лицо его превратилось в маску ярости, заиграло перекатывающимися желваками.

Появившийся из-за угла Коваль спокойным жестом остановил бегущего Анатолия.

— Молодой человек! Не спешите! — он махнул рукой за спину. — Там ничего не изменить даже при ваших выдающихся бойцовских способностях. Хакеры стали мешать нам, лезть куда не надо, а потому их на некоторое время придется изолировать. Вы знаете, что они подсадили вируса в церковные компьютеры?

— Нам — это кому? Вас же вроде поперли со службы, — Анатолий заглянул за угол дома.

— Все мы — рабы божьи! — смиренно провозгласил Иван Васильевич и неловко, словно делал это в первый раз, перекрестился.

— Некоторые до самой старости остаются рабами своей глупости, — вмешался Медведев, пораженный поведением полковника.

Изменения, произошедшие с Ковалем с момента их последней встречи, настолько сильно бросались в глаза, что не заметить их мог только слепой, да и тот почувствовал бы подмену по разнице в голосе. Резкие рубленые фразы превратились в ленивый речитатив.

— И вы здесь, профессор, — опустил глаза Коваль и повернулся, чтобы уйти.

Никакой искры. Пронзительный, ледяной, завораживающий гипнотический взгляд исчез, сменился пустым мутным взором. Был воин — стал раб, оболочка с задумчиво взирающей на мир смиренной маской.

Подобные перемены (по глубокому убеждению профессора) происходили с людьми в течение нескольких лет, в крайнем случае месяцев — когда они ломались под тяжестью обрушившихся несчастий, прятались внутрь себя от боли.

— Там хакеров в микроавтобус пакуют, — подходя, прошептал Анатолий, и еще тише добавил. — Он прав. Напролом не пробиться. Пробуйте договариваться.

— Иван Васильевич! Постойте! — крикнул Медведев в спину уходящему полковнику. — Хакеры не мешают. Они больше нужны вам, чем нам. Мы предлагаем помощь.

Коваль повернулся, в глазах мелькнула искра заинтересованности, и пока она не погасла, Медведев поспешил пояснить:

— Проблему в сети храма создали не Жорка с Бейрутом, как вам кажется, но они могут попытаться восстановить ее работоспособность. Вам это должно быть интересно.

— С чего это вдруг? — хитро, в прищур, поинтересовался Коваль.

Сквозь маску безразличия проступило другое лицо, как будто кто-то выглянул из-за стены, кто-то старый и бесконечно мудрый. Может, это и был тот, кто сумел за несколько дней превратить закоренелого служаку в безвольную марионетку.

— Еще чуть-чуть, и вы получите неподконтрольную компьютерную сеть, из которой выйдет неуничтожимый монстр, по сравнению с которым все, что раньше приписывали дьяволу, покажется доброй сказкой. Он очень быстро распространится по мировой Сети. Это будет ваше чудовище, взращенное на вашем огороде. Я полагаю, нет необходимости описывать, что будет дальше. Современный мир без компьютеров — нонсенс, — Медведев сделал небольшую паузу. — Вы этого хотите? — резко выдохнул он.

— Избави Господи! — выставив руки перед собой, остановил надвигающиеся неприятности Иван Васильевич.

Медведев подмигнул Анатолию и громко произнес:

— Ребятки, вы пойдите погуляйте минутку, а мы с Иваном Васильевичем потолкуем.

Телохранитель, зайдя за угол дома, вгляделся в микроавтобус, в который несколько минут назад крепкие ребята затолкали Бейрута с Жорой. Приближаясь к соседнему «мерседесу» вплотную, он подышал на затемненное боковое стекло, стер испарину, внимательно всмотрелся вглубь салона. Крепыши в машине расценили этот жест как издевательство — стекло опустилось, и в том месте, где только что было лицо Анатолия, возник громадный волосатый кулак.

Ванькин среагировал мгновенно. Бросаясь в сторону автомобиля, попытался поймать увесистый аргумент силы, но не успел. Рука провалилась в салон. Стекло быстро поднялось, едва не зажав его руку.

Обойдя машину кругом, Илья нагло уселся на капот, изображая роденовского «Мыслителя». Пронзительный рев клаксона не заставил себя долго ждать. Двери распахнулись одновременно с двух сторон. Из машины выскочили бойцы и бодро двинулись к задумчивому «философу».

— Ну что, Илья, покуражимся! — вскричал Анатолий, возникая рядом с потягивающимся атлетом.

Бывшие непримиримые враги замерли плечом к плечу в ожидании неприятеля.

Микроавтобус вдруг тоже ожил, хлопнул дверцами, и из него повалили здоровенные мужики. Один. Второй. Третий.

— Стойте! — из-за угла дома стремительно выдвинулся полковник в сопровождении Медведева.

— Я сказал, стоять!

Доведенные до кипения бородачи неохотно, бурча и препираясь, вернулись к автобусу.

Громадный Илья непонятно когда успел сбросить пальто; врастая в землю, он превратился в былинного богатыря. Проступая сквозь тонкую материю рубахи, забугрились напряженные мышцы.

«Илья Муромец — ни больше ни меньше», — подумал Медведев, подходя к раскрасневшемуся атлету.

— Спокойно, парни! — едва слышно, но очень уверенно произнес он. — Драка нам не нужна.

Конечно, он и не надеялся, что разогнавшийся до крейсерской скорости авианосец может моментально остановиться, но того, что произошло дальше, никак не ожидал.

Ванькин резко повернулся, ухватив бампер микроавтобуса, с нечеловеческим ревом оторвал его от земли. Словно штангист, удовлетворенный взятым весом, улыбнулся, бросил руки вниз, отпуская крякнувшую от удивления металлическую кобылу. Сплюнув под ноги, громко топнул и, шумно выдохнув, расслабился. Отряхнул ладони, отвернулся, выражая полное презрение и к «покоренному снаряду», и к его владельцам.

— Здоров ты, брат, однако! — уважительно протянул Анатолий и обернулся к Медведеву. — Договорились с полковником?

— Похоже, монахи озадачены восстанием машин не меньше нашего. Поторопимся, друзья мои. Может, Потемкин уже там.

— К Богу в гости? — Ванькин нехотя потащился за профессором. — Не нравится мне все это. Робею я в храме.

— Не к Богу идем, Илья. Бог там! — Анатолий воздел глаза к небу.

— Может, я на улице подожду? — продолжал канючить поникший здоровяк. — Любому морду набью, ничего и никогда не боялся, а в церкви…

— Ничего не боюсь! — кривляясь, передразнил Анатолий.

— Поехали, герой, на месте разберемся!

Целеустремленная братия при появлении долговязых хакеров на секунду замерла, молча расступаясь, пропустила профессора и Анатолия.

Компьютерщики, не оглядываясь, проскользнули в неприметную дверь за колонами, как будто чувствовали, что именно за ней прячутся их «персональные подопечные».

Профессор первый раз в жизни переступил порог церкви. Проходя по залу, он с удивлением крутил головой, рассматривая старые, потрескавшиеся от времени иконы.

Серые тени монахов, колышась в дрожащем свете многочисленных свечей, сливались с согбенными силуэтами молящихся прихожан. Строгие лики святых, с немым укором взирая с оштукатуренных разрисованных стен, вызывали необъяснимое чувство вины, зарождающееся в душе пожизненного атеиста.

Только сейчас профессор понял, почему бесхитростный Ванькин так и не согласился выйти из машины. Ощущение собственной небезгрешности, стремительно разрастаясь, готово было захлестнуть неподготовленную душу ученого мужа, и он спешно ретировался, скрываясь за маленькой дверью, за которой минуту назад исчезли Жора с Бейрутом.

Несколько персоналок, стоящих на столах возле них и просто валяющихся на полу, приветствовали гостей громким шорохом жестких дисков и неприятным поскрипыванием, доносящимся из-под металлических корпусов.

Странные волны, нарисованные мелом, расходились большими кругами по каменному полу. Окружность за окружностью неровные полосы огибали большинство системных блоков со всех сторон. Не сводя глаз с ближайшего компьютера, профессор медленно приблизился к одной из них, и в тот момент, когда до белой кромки осталось около метра, остановился в нерешительности.

В голове рождались пугающие мысли, а перед глазами мелькали кадры из старой отечественной страшилки.

— Как в кино! — пробормотал ученый.

Ощущая себя в роли ужасного Вия, он непроизвольно приподнял руки перед собой и осторожно шагнул к магической черте, как будто боялся, что наткнется на невидимое препятствие. Не понимая причин зарождающейся в душе тревоги, он действовал очень осторожно. Подняв ногу для следующего шага, слегка покачнулся в сторону компьютера и замер, парализованный страхом. Громкий треск сорвавшейся с металлического корпуса жирной искры застал его врасплох. Растекаясь длинным огненным шнуром, шипящий разряд прыгнул навстречу. Стоящий на одной ноге профессор отпрянул, потерял равновесие и шумно рухнул на пол. Откатываясь в сторону, уперся в чьи-то ноги и только тогда, сообразив, что опасность миновала, неспешно поднял голову.

Над ним стоял большой нескладный монах. Не забывая периодически креститься и нашептывать про себя то ли молитвы, то ли ругательства, он внимательно следил за его акробатическими пируэтами.

— Добрый день, я Игорь, — устало прошептал молодой батюшка, помогая Медведеву подняться, — послушник Никофен последний, кто пытался определить, где проходит граница защитного поля компьютеров. Его ударило так, что он до сих пор в параличе. Расширяется поле, — добавил он, разглядывая полосы на полу.

— Медведев Дмитрий Степанович, — представился профессор.

Вытащив из кармана крупный кусок мела, Игорь начертил новую окружность, чуть дальше того места, где разряд застал Медведева. Точнее, это была не окружность, а вытянутый эллипс, стремящийся в направлении ближайшего системного блока. При этом монах старательно избегал приближения не только к опасному компьютеру, но и к системному блоку, стоящему неподалеку. Закончив практический курс начертательной геометрии, он вытер потный лоб и, шумно вздыхая, оправдался:

— Битый уже!

Медведев улыбнулся, глядя на белые эллипсы. Он читал, что когда-то давно деревенские жители таким образом привязывали курицу к определенному месту. Чертили вокруг птицы замкнутую линию, и та весь день топталась внутри белого круга.

— Не знаю, что засело в нашей сети, но защита у него очень убедительная, — продолжал Игорь. — Бьет так, что несколько часов рукой не пошевелить. И с каждым разом все сильнее, как будто аккумулирует энергию и постепенно набирает силу. — Махнув рукой в направлении соседней персоналки, он отошел в сторону. — Мне нужно установить расстояние между полями. Сеть, с Божьей помощью и по совету Дмитрия, мы успели отключить. Где просто разрубили провода, где вырвали из разъемов. — Игорь в очередной раз осмотрелся, задержал взгляд на входной двери. — Вот только эта пакость, похоже, успела побывать на всех наших машинах и сейчас пытается заново соединить их в рабочую группу. Если это делает вирус, то он как минимум должен быть разумным. Судя по тому, что он использует принципы, неизвестные современной науке — он очень умен.

Медведев кивнул, радуясь упоминанию современной науки в стенах церкви, и в очередной раз пробежал взглядом по вытянутым окружностям.

— Как только очерченные области сомкнутся, сеть будет готова, — предположил он.

— Думаю, что тогда разорвать это, — нескладный монах коротко кивнул на неровные линии, — мы не сможем!

— А не проще ли для определения зоны воздействия использовать изолированный металлический щуп? — поинтересовался Медведев и тут его взгляд упал на резиновые перчатки, валяющиеся на полу.

Похоже, отец Игорь сотоварищи испробовали все способы воздействия на виртуального противника — по компьютерному залу было разбросано множество предметов непонятного назначения: металлические пруты, проволочная сетка, большие листы пищевой фольги.

— Это, — на секунду монах замолчал, глядя в сторону окольцованных персоналок, — не экранируется, спокойно проходит через металл, не изолируется. Никакие перчатки не спасают. Невероятно, но факт! Компьютеры работают с отключенным питанием. Откуда берется энергия, не знаю. Видели бы вы, что у них внутри! Я заглянул, так волосы дыбом! Думал, глюки: совершенно нечеловеческая архитектура!

Взъерошенный монах с каждой секундой все меньше походил на священнослужителя и все больше напоминал хакера.

Стоящий неподалеку Бейрут молча наблюдал за разговором. Поворачиваясь к компьютеру в углу, он махнул рукой и заорал на возившегося за клавиатурой священнослужителя.

— Оставь машину в покое, гоблин бестолковый!

Бородатый монах оторвался от клавиш и возмущенно воззрился на хакера.

— Я так понимаю, эта лошадка без седока, — удивился Жора, оттесняя недовольного бородача. — Кто знает, почему вирус ее не тронул?

— Не достал, это последняя машина на его пути к Сети. Пока он ломал созданную мной защиту, мы успели отключить ее от локалки. Защиту сам писал! — гордо заявил Игорь и тут же сник — Минут через десять и ей конец пришел бы. Сильный вирус! — уважительно выдохнул он и на секунду задумался. — Или может, все-таки не вирус? Слишком умный. Может, хакеры?

Жора закашлялся, поглядывая на Бейрута.

— Ты слишком высокого мнения о… — начал он, но тут же забыл, с чего начал, и потряхивая руками над клавиатурой, поинтересовался. — Интересно, кто мог написать такую агрессивную прелесть?

— Вот это нам необходимо узнать в первую очередь. И как можно быстрее! — произнес Дмитрий, выныривая из плотного воздушного кокона, вспухшего прямо на кирпичной стене, точно пузырь на воде.

Жора, обрадованный неожиданным появлением Потемкина, на секунду отвлекся от клавиатуры. И словно почувствовав присутствие опасного противника, зашипели системные блоки. С ближайшего сорвалась пылающая ветвь разряда и, неестественно вытягиваясь, уперлась в плечо хакера. Улыбка мгновенно погасла, выражение бесконечной муки застыло на угловатом бледном лице Жоры. Судорога вытянула и без того длинное тело молодого человека. Выгибая спину дугой, Жора сотрясался в конвульсиях до тех пор, пока, вопя от боли, не рухнул на пол. Когда судороги прекратились, он застыл в неподвижности. Бейрут остолбенел: испуганно перемещая взгляд от неподвижного товарища к гудящему компьютеру, он боролся со страхом. Наконец, ему удалось восстановить контроль над собственным телом, и он сделал шаг, слегка смещаясь в сторону: компьютер заискрился; сделал второй — с корпуса сорвалась небольшая искра, не достав долгоногого Бейрута, широко и осторожно шагающего, и растаяла в воздухе.

— Не приближайся! — заорал Дмитрий, бросаясь к парализованному хакеру.

В воздухе опасно зашипело. Длинный горящий жгут протянулся к единственной незараженной персоналке, и та, капитулируя, задымилась.

Подхватывая Жору на руки, Потемкин поспешил к дальней стене, возле которой не было ни одного компьютера. Непонятно откуда взялся Ванькин. Сбрасывая с себя плащ-пальто, он расстелил его на полу и бережно подхватил бесчувственного хакера. Уложив Жору, он встал рядом, настороженно озираясь, как страж над постелью своего хозяина.

Засевший в сети противник более не выказывал агрессии: не дымил, не шипел, не выбрасывал молний. Захваченный системный блок мирно щелкал жестким диском, но кажущаяся идиллия продолжалась недолго. Легкое поскрипывание сменилось громкими щелчками электрических разрядов. Компьютер заискрился, и в местах соединения стенки корпуса с крепежными болтами вспух яркий багровый шов раскаленного металла.

— Закупоривается гад! — прошептал Бейрут и повернулся к Дмитрию. — Я думал, вирус рванет в паутину. А он что, решил окопаться?

— Рано или поздно он все равно выйдет в паутину, — уверенно заявил Потемкин. — Только с силами соберется.

Массивная дверь распахнулась, и на пороге появился возмущенный Коваль.

— Что здесь происходит?!

Раздраженный взгляд его тут же уткнулся в неподвижное тело хакера, и он удивленно вскинул брови. Раздражение сменилось непониманием; решимость исчезла, усохла, словно проколотый воздушный шарик, сменилась испугом.

Жора меж тем начал потихоньку отходить: одеревеневшее тело расслабленно обмякло, остекленевшие глаза затянула влажная пленка. Крупная слеза скользнула по щеке, оставляя за собой мокрую борозду.

— Мать твою за ногу, как же больно! — громко выругался приходящий в себя Жора. Замечая осуждающий взгляд Игоря, смущенно замолчал, только громко заскрипел зубами.

— Господи! Прости раба твоего! — лукавая улыбка осветила физиономию Бейрута.

Видимо, его нисколько не смущало церковное окружение. Воздев глаза к потолку, он прижал сомкнутые лодочкой ладони к груди.

— Жив, братишка! И на том спасибо! — приближаясь к другу, он осторожно коснулся его плеча. — Ты как? — спросил с сочувствием в голосе и отпрянул, когда тот зашипел от боли.

— Хочешь знать, как? Возьми большой молоток. Ударь себя со всей силы по голове. Умножь полученные ощущения на сто, и… даже тогда, — Жорка перешел на крик, — ты ни фига не поймешь!

Глаза его вспыхнули зеленым огнем и тут же погасли. Тело конвульсивно дернулось, в углах рта появилась кровавая пена. Лицо как-то сразу потемнело, и кожа, словно горящая бумага, сморщилась, мгновенно превращая парня в великовозрастного старца.

— Сделай же что-нибудь! — испуганно заорал Бейрут, обращаясь к Дмитрию.

Тот лишь на мгновение встретился взглядом с Жорой, но и этого хватило, чтобы понять глубину его страданий. Погружаясь в омут человеческой боли, Дмитрий почувствовал бесконечность отчаяния, ощутил сковывающий тело и парализующий душу страх. Закрывая глаза, он сосредоточился, но компьютерщика увидел не сразу: мешало зеленоватое свечение, исходившее от системных блоков и накрывающее большую часть зала. Темные тени колыхались над светящимися персоналками, тянулись к едва очерченным бледно-красным силуэтам людей.

Наконец Дмитрий все же сумел различить подрагивающее тело Жоры. Пульсируя розовым светом, оно выныривало из насыщенной зеленовато-грязной массы, вспыхивало на секунду — и снова исчезало. Казалось, хакер раз за разом ныряет в мрачное облако и с каждым погружением теряет все больше жизненных сил. Дыхание молодого человека становилось все более тяжелым, сердце просыпалось все реже, чтобы трудно стукнуть и бессильно, надолго замолчать.

Дмитрий и сам ощущал гнетущее действие исходящего от компьютеров свечения. Волны безудержной ненависти заполнили его сознание, чужие эмоции смешивались с чужими страданиями, причиняя вполне реальную боль. Голова закружилась, и ему вдруг показалось, что похожий на щупальце световой отросток, извиваясь, накрывает голову парня. Чувствуя злобное дыхание зверя, он непроизвольно вытянул руки и, обхватывая худые плечи, прижался лбом к разгоряченной щеке Жоры. Организм все это время усердно собирал энергию и, как только ее накопилось достаточно много, ударил со всей силой, на которую был способен. Ощущение боли отступило, сознание очистилось от мутной пелены чужой озлобленности. Издалека, из самой глубины зеленоватого облака, раздался резкий визг, и извивающееся щупальце, быстро сжимаясь, отступило, унося за собой грязный шлейф ярости. Дмитрий открыл глаза и понял, что выиграл свое маленькое сражение — розовое лицо хакера осветила блаженная улыбка.

— Ребята, уходим! Быстро! Нам здесь больше делать нечего! — он уже не удивлялся своему властному тону, как не удивляла его готовность окружающих следовать его указаниям.

Ванькин подхватил Жору под руку и потащил к выходу. Анатолий подставил плечо с другого боку.

Отчего бы вирусу вместо компьютера не дотянуться до одного из своих родственников, ведь в каждом из людей живет такой же монстр? Тревожная мысль пришла ниоткуда, словно кто-то чужой запихнул ее в голову. Дмитрий испугался, дорисовывая в мозгу возможное развитие событий. Если вирус сумеет связаться со своими родственниками, произойдет катастрофа!

— После непродолжительных боев команда людей с позором ретировалась. Общий счет — один-ноль в пользу Вирусапиенса, — иронично произнес Бейрут, пристраиваясь за Ванькиным.

— Кстати, почему Вирусапиенса? — Жора, похоже, приходил в себя.

— Догадайся с трех раз, умник!

Стоило Бейруту заметить, что его друг очухался, как он тут же покрылся ядовитыми шипами сарказма и укрылся за броней флегматичности. «Бронированный ежик» подумал немного, громко засмеялся и, обхватив Жору за плечи, поволок к выходу.

— Я думал все, гейм овер! — донеслось до Потемкина.

«Чему радуются? Дела хуже некуда», — мысленно проворчал недовольный Дмитрий и, быстро поворачиваясь, уткнулся в Коваля Ивана Васильевича.

Смиренно потупив взор, бывший полковник попросил:

— Дмитрий, не могли бы вы посвятить хозяев этого места в суть произошедшего здесь представления? Вы, как мне кажется, единственный, кто хоть что-то понимает.

«Агнец божий, да и только», — прыснул про себя Дмитрий.

— Только в общих чертах, — бросил он, пристраиваясь за перерожденным служакой.

Ступени ведущей вверх лестницы закончились, тяжелая дверь открылась, и перед взором Потемкина предстал массивный дубовый стол. Толстая Библия не сдвинулась с момента последней встречи ни на миллиметр — воистину настольная книга.

— Добрый день, сын мой, — проскрипел отец Михаил, вставая навстречу.

— Не совсем добрый. Вернее, совсем не добрый! Тем не менее здравствуйте, — пробурчал Дмитрий. — Не утруждайтесь, батюшка, сидите! — добавил он через секунду. — И уж совсем не обязательно улыбаться и изображать радость. Мы ведь прекрасно понимаем, что по-разному смотрим на мир и вовсе не любим друг друга. Не нужно убеждать меня в обратном, все равно не поверю.

— Но мы ведь и не враги! Это твои слова, сын мой? — отец Михаил резко остановился.

Дмитрий, стискивая зубы, кивнул за спину священнослужителя.

— Так было, пока вы не бросили мое тело на копья там, за дверью.

— Мы ведь знали, что с тобой ничего не случится, — оправдываясь, седовласый старец теребил пальцами серебряную бороду.

— Откуда? Из инета?

Отец Михаил задумался, помолчал несколько секунд, решаясь.

— Думаешь, ты первый? Были и до тебя отклонившиеся от человеческого пути.

Дмитрий, выпучив глаза, уставился на священника:

— То, что я не единственный, знаю, но то, что не первый, не предполагал.

— Не единственный? А кто еще?

Димка, не обращая ни малейшего внимания на старца, продолжал размышления вслух.

— Хотя можно было бы догадаться — слишком много необъяснимых моментов в истории человечества. Египет с возникшим на пустом месте могучим государством; Китай с его наукой в то время, когда остальной мир жил в шалашах; Греция с философией, которая до сих пор не изменилась, — Дмитрий неожиданно громко засмеялся. — По всей истории следы оставлены, особо искать не нужно.

Улыбнулся и божий старец. Он настороженно вглядывался в глаза молодого человека. Вот только его улыбка… раздражала. Неестественная гримаса.

— Батюшка, а может, и ваш бог один из тех, кто так же, как и я… — подмигнул он священнику.

Отец Михаил побледнел, отрицательно замотал головой, глядя сквозь Потемкина — вернее, за его спину. Умоляюще прижимая указательный палец к губам, призывал его к молчанию.

Дмитрий оглянулся.

В комнату протискивался бородатый монах. Глядя на его внушительные телеса, нетрудно было догадаться, что грех чревоугодия давно уже одержал победу над бренным телом. Плоть, не изнуренная долгими постами и повседневным воздержанием, колыхалась пудингом при каждом шаге.

— Батюшка, я в растерянности, — неожиданно тонким голосом пропищал толстяк. — Прихожане беспокоятся — чего-то боятся. Многие покинули храм.

Следом за писклявым бородачом в комнату робко заглянул Игорь.

— Что нам делать, отец Михаил? — робко спросил он, глядя почему-то на Потемкина.

— Думаю, вам лучше закрыть свое заведение на некоторое время, — посоветовал Дмитрий и, громко хлопнув себя по лбу, зашипел, переходя на крик: — Ч-черт! Всех срочно гнать из здания!! Срочно!!! Вирус пытается стать сервером в сети человеческих симбионтов!

Бородачи не бросились к выходу, не стали суетиться — они лишь смотрели на замершего в ожидании отца Михаила. А тот ждал пояснений.

— Вирус пытается подключиться к своим сородичам, — продолжил Дмитрий торопливо.

Взгляд старца наполнился непониманием.

— В каждом из ваших прихожан живет вирус! Такой же, как и тот, что окопался в ваших компьютерах. Если он сумеет связаться с одним из них, нам конец. Нужно изолировать его, тогда он пойдет туда, где его ожидают — в мировую паутину, — Дмитрий замолчал.

Служители церкви продолжали тиранить его вопросительными взглядами. Только Игорь, кажется, начал постепенно понимать суть происходящего. Поворачиваясь к отцу Михаилу, он коротко выдохнул:

— Дмитрий прав!

Затем приблизился, наклонился и что-то быстро зашептал на ухо.

Старец внимательно выслушал.

— Только без паники! — кивнул на дверь, провожая неожиданных посетителей, и злобно воззрился на Потемкина.

— Пришло время человечеству расплачиваться за свою непомерную гордыню, за свои эксперименты.

— Люди не так плохи, как вы себе представляете, — Дмитрий злился, что не может быстро успокоиться.

Мысль о возможном влиянии вируса на окружающих встревожила его, но он сумел перебороть внутренний страх, загоняя его в темноту подсознания.

— Пойми же! — возопил отец Михаил. — Человеческий ум — самое опасное оружие на Земле. Люди всегда были жестоки и чрезмерно горды. Чтобы обуздать гордыню и сдержать их убийственные способности, Бог вложил в их тела программу, которую, как я полагаю, ты называешь вирусом.

— ДНК человека состоит из программ, по которым развивается наш организм, — Дмитрий бесцеремонно прервал возбужденную речь отца Михаила. — Множество программ, и каждая отвечает за что-то. За агрессию — один из генов. За доброту — другой. Жестокость вызвана вырождением гена доброты. И в этом может быть виновата программа-вирус, встроенная в нас когда-то, очень давно.

— Это Бог! Бог карает нас за нашу гордыню! — попытался втиснуться в разговор возбужденный глашатай божественных мыслей.

— Может, вы и правы! Кто-то вложил в нас эту программу — страшный вирус. Кто его написал? Не знаю, — Дмитрий замолчал, но ненадолго. — Несколько десятков лет жизни, а дальше? Немощь, болезни и угасающие умственные способности. Это подарил нам создатель программы-вируса. Если этот программист — Бог, я бы не поставил на его доброту и копейку.

— Бог есть любовь! — пылко произнес старец. — Кто мы такие, чтобы судить Его? Пути Господни неисповедимы.

— Вот-вот! То, что Он существует, мы почему-то знаем, а путей его — увы. А может, лучше и не пытаться? А то испугаемся. Чего только не происходило под его знаменем! И это при том, что никто не знает, существует Он или нет. А если узнают, что тогда начнется? Вселенская драка за место в раю?

— Люди слабы и жестоки! И это не вина Господа.

— Отчего же Он не наставил слабые творения свои на путь истинный? — подражая манере батюшки, продолжил Дмитрий. — Или виноваты не боги, а конкретные люди, взявшие на себя роль посредников? Сурдопереводчики, размахивающие перед глухим человечеством руками, не замечающие, что своими стараниями давно перебили посуду в собственном доме. Предлагаем место в Царствии Небесном, недорого! Или обменяем на веру!

— Замолчи! — густые брови разгневанного старца сошлись на переносице, глаза потемнели. — Стало быть, ты, богохульник, ратуешь за всеобщее бессмертие, всем без исключения — кто заслужил и кто не достоин? Кто жил по божьим заповедям и кто плевал на них? И убийце, и священнослужителю? — загудел он, сжимая кулаки.

— Уж лучше всем, чем в обмен на пожизненную преданность и веру. Вначале послужи Богу, как собачка, выпрашивающая кость, а потом… Может быть, и получишь бессмертие, но обязательно после долгих мучений. А чтобы усложнить условия конкурса для тех, кто еще не заслужил, вечная жизнь будет в ином мире. Как тут не подумать, что Земля — тюрьма, в которой люди отбывают наказание?

Дмитрий разозлился и не мог успокоиться, он то плевался словами, то блеял, подражая старцу. Ему давно надоел разговор, но разбуженный зверь, не удовлетворив жажды крови, не хотел мириться с безапелляционной уверенностью священника в своей абсолютной правоте. Раздражение, вскипая, выплескивалось наружу. «Сбросить пар и постепенно затормозить, а не удастся — нужно ретироваться», — подумал он.

— Чем же ты отличаешься от тех, кого пытаешься судить? — словно вспомнив, что гнев — смертный грех, отец Михаил, в отличие от Дмитрия, мгновенно успокоился. — Сначала задави вирус, сидящий у тебя внутри, а потом получишь вечную жизнь. Даже если допустить, что ты прав и это действительно приведет к бессмертию. Не слишком ли это похоже на «усмири гордыню»? Мы схожи в своих устремлениях, нравится тебе это или нет. Так, может быть, объединим усилия? Представь, что мы можем сделать с твоими возможностями? — вопрошал священник.

— Поближе к раздаче тянет? — Дмитрий не мог остановиться. — Привыкли манну небесную лично раздавать — это понятно. Сценарий второго пришествия уже написали? Не отвечайте, и так вижу: все готово! Только вот претендент на главную роль строптивый попался, а дублеры недоступны.

При последних словах Потемкина отец Михаил в очередной раз побледнел, испуганно заметался глазами, словно искал перерожденных сообщников несостоявшегося мессии.

— Усмири гордыню, согнись в поклоне, встань на колени! — бросал Дмитрий раскаленные слова в лицо священнику. — А мы тебя с руки покормим и погладим. Так? Измерив усердие, с коим стремился ты к Господу нашему, выдадим пропуск в рай. Если отдал всего себя без остатка, получишь разрешение на бессмертие. Если нет — мучиться тебе вечно. Это не по мне, святой отец, увы. — Дмитрий неожиданно замолчал, повернулся и быстро, словно боялся передумать, двинулся к выходу.

Едва слышное шуршание ноутбука на полке за спиной священника задержало его на мгновенье. Останавливаясь, он кивнул отцу Михаилу и, указав рукой за его спину, громко произнес:

— Вирус уже здесь, он ищет путь к людям. Оставьте свой пост, батюшка, идите домой! И не троньте людей моей команды, иначе останетесь наедине с монстром! Уверяю вас, тогда уж точно не обрадуетесь.

— Одни мы никогда не останемся! — буркнул отец Михаил. И с едва ощутимым вызовом выкрикнул в спину удаляющегося Димки. — С нами Бог!

— И это мы уже слышали в середине прошлого столетия, — не поворачиваясь, ядовито огрызнулся Потемкин, громыхнув напоследок тяжелой дубовой дверью.

Исчез седобородый старик, остались за стеной золоченые кресты и распятия, а в душе не утихало раздражение. Дмитрий больше не сдерживал себя — он злился. Злился на Вирусапиенса, захватывающего сеть, на отца Михаила, уверовавшего в неоспоримую правоту своего слова, а еще больше на себя, прекрасно понимая, что батюшка прав: ведь именно его стараниями вирус выбрался на свободу. И неизвестно, какие еще неприятности ожидают человечество, если набирающий силу симбионт найдет способ связаться со своими сородичами. Гнев был нужен ему, как воздух, только он мог вытеснить из возбужденного сознания нарастающее чувство вины. Торопливо сбежав по ступенькам и не обращая внимания на тревожную суету в молельном зале, он пробрался к выходу. Толкая дверь, увидел хакеров, ожидающих его перед черным угловатым «мерседесом». Сделал шаг. И тут же почувствовал, как земля внезапно уходит из-под ног. Не ожидая подвоха, он испуганно рванулся назад, но та же сила, что вырвала его из привычного мира, не позволяла вернуться на порог церкви. Он висел в пустоте, пытаясь сориентироваться в пространстве хронодендрида, чтобы найти дорогу домой, но не мог. Он был уверен, что древо времен исчезло, а вместе с ним утратили смысл и сами понятия направления и движения. Он забыл о своих переживаниях и страхах, все мысли вращались вокруг стремления вернуться на Землю, и потому, когда перед глазами появилась родная квартира, едва не захлопал в ладоши. Жизнь больше не казалась нагромождением бессмысленных событий, делающих мир бесконечно жестоким и уязвимым.