Глава двенадцатая. ДИМА И СЛАВКА. НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ.

Информация материальна или нет? Как бы то ни было, но содержимое мозга подростков влияет на их физические оболочки, которым приходится заново приспосабливаться к окружающему миру

— Ну ты, недомерок! Вали отсюда, пока по брысалам не схлопотал!

Куча грязной вонючей одежды зашевелилась, и из-под нее высунулось похожее на человека зловонное существо. Взлохмаченные волосы — местами вырванные, местами обрезанные. Опухшая физиономия бурого цвета. Большой синяк, переходящий в кровавую опухоль на правой щеке. Одним словом, свободный человек — вернее, его предок.

— Ты че, сопляк, не врубаешься? Пшел отсюда, пока… — дальше последовала череда всех родственников, которых смердящий представитель человека разумного знал лично (и не только знал).

Светловолосый мальчишка брезгливо сморщился. Наверное, запах для таких людей, как оружие. Стараясь не дышать, он отошел в сторонку. Удивленно посмотрев на матерящегося бомжа, сплюнул и побрел прочь.

Куда он идет? Зачем? В голове мелькают мысли, а перед глазами — люди. Все они спешат, чем-то заняты, каждый знает о себе все, и лишь он не знает о себе ничего, но он никуда не спешит. Он думает. Кто он? Зачем и почему он здесь? Все это — ответы на вопросы. Они лежат рядом, но взять их он не в силах. В голове — большая воронка, в которой скрывается его прошлое — близкое, но недоступное.

Пышная дама, разодетая, как боярыня, внезапно появилась откуда-то сбоку, схватив за руку, внимательно посмотрела в глаза. Накрывая винными парами, матрона с придыханием томно произнесла:

— Какой мальчонка миленький! Пойдем со мной, деточка!

Елейный голосок сочился вожделением, затмевающим разум. Он знал, что так быть не должно, что это противоестественно. Выпившая женщина не скрывала похоти, горячий взгляд скользнул по его телу. Он ощутил поглощающее душу сладострастие. В голове замелькали непристойные картинки. Безумный водоворот гормонального сумасшествия липкой волной коснулся юной души, потянул на дно. На мгновенье он растерялся, с трудом сосредоточился на своих мыслях. Где-то на грани восприятия появилась уверенность, что пришла пора действовать: он — не игрушка для чьих-то сексуальных утех и может постоять за себя. Гнев ворвался внезапно, заполняя сознание без остатка, заставляя маленькое тело напрячься. Он знал ее мысли и был готов к сопротивлению.

— Мадам, вы перепутали день с ночью, мужчину с мальчиком, — раздался за спиной ироничный голос.

Непонятно откуда взялся согбенный старик, улыбнулся, глядя прямо в глаза похотливой тетки.

— Дедуля, шел бы ты домой, к бабке, — посоветовала заплетающимся языком любительница маленьких мальчиков.

— Мужик, уйди от греха подальше, — пробасил откуда-то сзади новый голос.

Обладатель его, крупный, слегка прихрамывающий мужчина, появился из-за спины дородной тетки и встал рядом — на расстоянии поводка, готовый служить.

Напряженный парнишка задрожал маленьким телом и неожиданно для себя произнес:

— Шел бы ты, дядя, в охранники супермаркета, пока предлагают.

Сказал и почувствовал страх, моментально заполнивший сознание телохранителя. Мысли, словно испуганные крысы, заметались в мозгу оторопевшего от неожиданности мужчины. Мальчишке стало жалко бывшего десантника. Он ощущал физические страдания — болела нога, слышал душевные переживания: как нелегко идти наперекор совести. Необходимость отрабатывать деньги, которые толстая матрона платила за охрану своего изнеженного тела, толкала неплохого, в общем-то, человека на совершение ужасных поступков. Но семью кормить нужно, а за охрану супермаркета обещают гораздо меньшую зарплату. Слава богу, хозяйка пока не знала о предложении, иначе живьем бы съела.

И откуда мальчишка узнал? Словно получив удар ниже пояса, колченогий охранник съежился и постарался сделаться невидимым. Нерешительно шагнул в сторону — но в этот момент хмельная тетка, на мгновение потерявшая дар речи от столь неуважительного отношения к своей персоне, пришла в себя и истерически завизжала:

— Петя, я за кой хрен тебя бабки плачу?! Живо пацана в машину!

Петя с неудовольствием понял, что отрабатывать деньги и в этот раз придется, пачкая свою душу отвратительными делами.

— Я телохранитель, а не сутенер, — неожиданно для себя огрызнулся он.

Чувствовать себя цепным псом бывшему военному приходилось не раз, но впервые он попытался сопротивляться.

Однако мысль о больной жене и растущих детях очень быстро погасила искру зарождающегося протеста. Не торопясь, он двинулся в сторону мальчишки, стараясь избегать взгляда пронзительно голубых глаз.

— Друзья мои, вы наверняка меня неправильно поняли, — вновь вступил в разговор стоящий в стороне старичок и, обращаясь к подвыпившей женщине, четко произнес: — Это не тот мальчик, который вам нужен. Петя, ты особо не спеши выслуживаться. Два квадратных метра для тебя мы всегда найдем. Закопаем вместе с этой визжащей сучкой, чтобы не скучно было, — старик слегка скривив губы. — Там и порезвитесь.

Охранник вздрогнул — тяжелый взгляд сурового мужика пригибал к земле, вызывая дрожь в коленях. Оглядываясь по сторонам, хранитель крикливого тела заметил стоявших неподалеку типчиков и остановился, размышляя. Немолодые сутулые мужики, одетые непрезентабельно, как будто только что вышли из совкового прошлого и никак не могут найти дорогу назад. Он хорошо знал эту породу: злые волки, уже не голодные, но жестокие.

Заметив оценивающий взгляд телохранителя, один из них повернулся к пожилому мужчине и нетерпеливо бросил:

— Емеля! Давай либо валить этих извращенцев, либо валить отсюда, пока менты не нарисовались. Ты же знаешь, что у меня ксива паленая.

— Заткнись, Сивый! Для ментов ты с любым документом как красная тряпка для быка. Сидел бы в камере да не дергался, — проворчал тот, кого субтильные типы называли Емелей. Пожилой, с гневным властным взглядом, он вновь обратил внимание на телохранителя.

— Вижу, не по душе тебе детей для этого животного таскать. Иди! Мои ребята тебя не тронут. Если, конечно, сам не захочешь.

Великовозрастный Петя повернулся и, приволакивая больную ногу, быстро ретировался, бормоча на ходу невнятные извинения хозяйке. Он уже и не чаял, что события столь быстро и радикально изменят его дальнейшую жизнь, и теперь мысленно примерял форму охранника супермаркета.

Моментально протрезвевшая мадам, подобрав полы шикарной песцовой шубы, бросилась следом.

— Петя, постой! Ты не посмеешь меня бросить среди этого дерьма! — кричала она, на ходу сбрасывая маску высокомерия, и в голосе ее проскользнули умоляющие нотки.

Исчезла боярыня, осталась обычная испуганная женщина.

Парнишка повернулся к необычному старику. Тот добродушно улыбнулся и, приблизившись вплотную, прошептал:

— Ну что, глазастый, испугался? Не бойся!

— Я не боюсь! — с вызовом бросил мальчишка.

И чуть спокойнее добавил:

— Ты ровный и правильный, хоть и кровь на тебе.

— Смотри-ка, как излагает малец! А говорили, не в себе он, — удивился Емеля, обращаясь к подошедшим товарищам.

— А может, это не тот пацан? — неуверенно промычал тот, кого называли Сивым.

— Не суетись, Сивый, он это! На мир смотрит, ест глазами, словно первый раз видит, — старик говорил спокойно, убеждая всех в своей правоте — и, похоже, самого себя в первую очередь.

— Я вор, а не психопат! Это ты у нас людей насквозь видишь, тебе и карты в руки.

— Сивый, психопаты в психушке, — засмеялся старик, — а вот психологи… Те серьезные ребята. — Заметив вопрос в глазах мальчишки, он предложил. — Ну что, Слава, двинемся ко мне домой? Там и поговорим. Извини, твоего адреса я не знаю. Кстати, особо не церемонься, зови меня как все — Емеля. Безо всяких там «дядь», «дед» и прочей белиберды. В нашем деле все равны, и стар и млад.

Мальчишка кивнул, соглашаясь, и тут же посерьезнел, проваливаясь взглядом внутрь себя, потупил глаза. Слава — знакомое имя. На нем он и постарался сосредоточиться. Промелькнули показавшиеся на мгновение знакомые лица и тут же исчезли, оставив после себя ощущение чего-то давно забытого, но очень важного. Старик заметил, как парнишка встрепенулся, и участливо посмотрел в его глаза. Теплая волна сочувствия и дружеского расположения, исходившая от незнакомца, коснулась сознания подростка.

— Да, браток, голову тебе продуло основательно, — прозвучало в голове, хотя он готов был поклясться, что старик не произнес ни слова.

— Меня зовут Слава? — неуверенно спросил он.

Старик повернулся к стоящим в стороне товарищам и, вытянув руку, с пафосом, словно конферансье на концерте, произнес:

— Вячеслав Пугачев — потомок славного разбойника и моего тезки Емельяна, прошу любить и жаловать. Стало быть, он наш с самого рождения. Против генов не попрешь, как говорят ученые.

— Постой, постой! — возмущенно прищурился Сивый.

— Что-то я не пойму, куда это ты клонишь? Смотри, как закрутил: гены, наш с рождения! Хочешь сказать, что мы не отдадим этого доходягу Седому?

Паренек прислушался. Вячеслав Пугачев — неплохо звучит. Лучше, чем ничего, да и есть в услышанном сочетании что-то неуловимо знакомое. Он просклонял имя, как бы пробуя его на вкус, в надежде, что мозг вытолкнет на поверхность хоть какую-то ниточку, потянув за которую можно будет заполнить воронку, образовавшуюся на месте его прошлого. Память молчала, не желая делиться своими секретами, но это уже не волновало его так, как раньше. Он решил, что будет Вячеславом Пугачевым.

— Сивый, ты, похоже, забыл, каким доходягой ко мне пришел в первый раз, — Емельян прикрыл глаза. — Тебя тогда тоже вся Москва искала, и менты и братва.

— Да помню я все! — раздраженно бросил Сивый и моментально сник. И без того ссутулившийся, он стал похож на знак вопроса. Лицо посерело, глаза уставились в землю.

— А я ведь встал за тебя, хотя кроме геморроя ничего не поимел.

— Ну и что нам теперь — от бабок отказаться? — виновато, едва выговаривая слова, промямлил Сивый. — А если кто узнает, что мы нашли пацана и не отдали?

— Бабки! — возмутился Емеля, мгновенно преображаясь. — Мелкий ты человек, Сивый. Всю жизнь тебя ничего не интересовало, кроме бабок. — Судя по всему, разговор ему изрядно надоел. — Короче, кончай базарить! Пацана не отдам, и вам не позволю.

«Суровый дядька, сильный», — подумал Славка Пугачев, стараясь не отставать от своего спасителя.

Откуда-то из глубины подсознания всплыли осколки странных воспоминаний. В голове зароились чужие испуганные мысли; замелькали незнакомые лица, и Славка понял, что бывшая жизнь помаленьку возвращается к нему. Осталось только немножко подождать.

— Сейчас едем ко мне. Поживешь у меня, в себя придешь, а там уже решим, что с тобою делать, — услышал он голос Емельяна и успокоился.

Первый день пребывания в санатории-профилактории, больше похожем на комфортабельную тюрьму, Дмитрий промучился от безделья. Добровольно лишая себя свободы, он не предполагал, что будет так муторно на душе. В голове беспрестанно вращались гнетущие мысли; появлялся и исчезал взволнованный голос Тромба, пробуждая необъяснимую тревогу в душе и дрожь во всем теле; перед глазами то и дело всплывала окровавленная физиономия распластавшегося на заледенелом асфальте бородача, вызывая непреодолимое желание разрыдаться. Слоняясь из угла в угол, он раз за разом возвращался к событиям последних суток. Чтобы хоть как-то приглушить изматывающий душу мандраж, Дмитрий попытался найти себе какое-нибудь занятие и весь второй и половину третьего дня посвятил ознакомлению с временным убежищем. Он обшарил все комнаты особняка, непонятно как обнаружил пару десятков миниатюрных видеокамер (он словно чувствовал, откуда исходит внимание), наблюдающих за каждым его шагом, и, исчерпав исследовательский запал, понял, что жизнь добровольного затворника и хронического бездельника его совсем не устраивает. «Нужно установить связь с внешним миром и попытаться разыскать следы Пугачева», — решил он и, дождавшись очередного визита Юрия Николаевича, как бы невзначай завел с Анатолием разговор о том, что неплохо было бы съездить домой и привезти его старенький компьютер.

Генерал заезжал каждый день, но Дмитрий успешно избегал с ним встречи — благо особняк вмещал в себя много комнат, а у Юрия Николаевича постоянно не хватало времени. Вспоминая разговор в «Медвежьей берлоге», он поймал себя на мысли, что думает о генерале как о противнике, а не как о друге и бескорыстном помощнике. Поверить в то, что полковник Коваль мог действовать на свой страх и риск, не посвящая начальство в свои планы, было также трудно, как и предположить, что всемогущие спецслужбы в современном городе не могут найти четырнадцатилетнего мальчишку. Хотя поверить в последнее было не сложно: ходят же у них под носом смертники с бомбами. Стоило ему об этом подумать, как генерал тут же переместился в стан неприятеля.

Столкнувшись с недовольным взглядом Дмитрия, Юрий Николаевич удрученно покачал головой и, ссылаясь на неотложные дела в управлении, исчез. А уже через час к «санаторию» подкатил белый микроавтобус, и молодой человек в синей униформе передал в руки Анатолия яркую коробку с ярким интеловским лейблом на боку.

Встречая телохранителя довольной улыбкой, Дмитрий извлек на свет серебристую (толщиной в палец) пластину ноутбука. Поднимая панель монитора, он довольно закивал, но уже через несколько минут, радость его поубавилась. Новенький, запакованный в пупырчатую пленку ноутбук (при внимательном рассмотрении) оказался напичканным таким количеством программ, что поверить в их заводское происхождение мог только последний лох. Очень скоро он понял, что большинство из них предназначалось для того, чтобы следить за его перемещением в Сети. Получалось, что Юрий Николаевич прислал ему чемодан с двойным дном. И главное, что его раздражало больше всего — мощная машина с привычной операционной системой как-то вдруг стала для него неудобной и беззащитной. Он видел лазейки, через которые кто-то незримый и настырный наблюдал за каждым кликом его клавиатуры, и они казались ему громадными дырами в цифровом заборе.

Мысль скрыться от незримого ока вызрела не сразу: первые несколько суток он еще пытался бродить по страницам Интернета, не обращая внимания на бдительный взгляд со стороны. Перелопатив за это время содержимое тысяч страниц, он понял, что голова его превратилась в настоящий пылесос, затягивающий в себя все, что попадалось на глаза. Поначалу ему даже нравилось запоминать совершенно непонятные выражения и почти сразу же узнавать их значение. Понимание происходило само собой, как-то вдруг, словно в голове сидел невидимый переводчик и прикреплял к незнакомым буквосочетаниям узнаваемые образы.

Поэкспериментировав с запоминанием, Дмитрий понял, что с появлением в голове виртуального соседа его способности в обработке информации многократно выросли. Теперь ему оставалось лишь быстро прыгать по сайтам, а все остальное голова делала сама. Чего только не скопилось в его памяти за последние дни! Он знал все! Точнее, ему казалось, что он знает все — от способов выращивания чайного гриба до ремонта вакуумной камеры протонного синхротрона. В конце концов ему надоела роль тупого поглотителя бессистемной информации, и он задался целью разыскать Вячеслава. Что-то подсказывало ему, что лучше не рекламировать свои поиски, и он первым делом решил избавиться от назойливой опеки Большого Брата. Теперь его перемещения по Интернету обрели четкую направленность. Перед глазами замелькали выдержки статей, написанных программистами об операционных системах, а в голове стало тесно от свободных кодов, библиотек и сред рабочего стола.

Последующие сутки прошли, как в тумане. И еще одни, и еще…

Временами Дмитрию начинало казаться, что он сходит с ума. Действительность больше походила на сон, в котором он потерялся в мелькающей веренице экранов, испещренных кусками будущей программы. А стоило ему закрыть глаза, как разрозненные куски сами собой складывались в единый исполняемый модуль. Иногда он переставал видеть интернетовские страницы глазами, и экран монитора на какие-то мгновения перемещался прямо в его голову.

— Новая операционная система готова, — выдохнул он к концу четвертых суток.

Выныривая из полусознательного состояния, уперся взглядом в изображение обычной комнаты, возникшее на экране ноутбука.

— Ну, дружище, ты даешь! Я уже подумал, что ты с ума сошел, — донесся из-за спины голос Анатолия. — Четверо суток ни ответа, ни привета, как зомби, прикованный к клавиатуре. У меня в ушах до сих пор клавиши стучат. — Появившийся в поле зрения телохранитель приблизился к экрану. — И это все?! — воскликнул он с едва слышимой обидой в голосе.

Дмитрий согласно качнул головой и утомленно улыбнулся:

— «Домовой». Можешь поработать, интерфейс должен быть понятен даже…

— Даже такому юзеру, как я, ты хотел сказать, — засмеялся Анатолий.

Дмитрий, освобождая место за клавиатурой, молча отошел от стола. Он понимал, что Анатолий прав, уж если и он сумеет понять принципы работы «Домового», тогда можно будет смело сказать, что система имеет дружественный для любого пользователя интерфейс. Телохранитель не особо праздновал компьютеры, но уже через десяток минут на экране замелькали интернет-страницы, неохотно выдавая полезную информацию, постоянно выплевывая совершенно ненужные рекламные объявления и порнографические картинки. Но даже самая совершенная операционная система не сможет добавить сноровки неопытному пользователю, и потому очень скоро монотонное гудение ноутбука заглушило раздраженное восклицание:

— Димыч, объясни мне, узколобому юзеру, каким образом ты можешь часами прыгать по сайтам и не ступить ни в одну картинку — а я только и делаю, что разгребаю порнодерьмо?

— Если топать по всем баннерам, которые видишь на экране, то кроме рекламы и голых теток ничего не увидишь. Если невмоготу смотреть порно, включи фильтры и убери показ картинок в настройках браузера! — устало произнес Дмитрий, прекрасно понимая, что услышит в ответ.

— Чукча, не умничай — покажи рукой! — засмеялся Анатолий, не переставая кликать мышкой по всплывающим на экране рекламным объявлениям.

«Для него компьютер — пасьянс для домохозяйки. В лучшем случае — сборник статеек из желтой прессы в электронном виде», — подумал Дмитрий, посматривая на телохранителя и вспоминая, что совсем недавно и сам был…

— Ты гляди, что творится! Хакеры банк ломанули, — восхищенно завопил Анатолий, тыча пальцем в экран, — на пятнадцать лимонов зелени.

— В первый раз, что ли? — проворчал Дмитрий.

Нужно было как-то реагировать на бурные эмоции телохранителя, и он среагировал. Пытаясь скрыть свою заинтересованность, он лениво, как бы без интереса, взглянул на экран и мгновенно проглотил содержимое страницы. Вот и пригодились новые способности. Еще бы уметь подключаться к компьютеру напрямую, подумал он, прикрывая глаза и усаживаясь на мягкий диван, стоящий в углу небольшой комнаты. В ту же минуту в голове возникла светящаяся полупрозрачная пластина экрана с затемненными ярлыками программ на рабочем столе. Дмитрий замер, не решаясь пошевелиться. Робко приблизив изображение, он мысленно кликнул одну из иконок и с удивлением обнаружил перед собой окно интернетовского браузера. А почему бы и нет?

Трудно свыкнуться с мыслью, что в голове у тебя встроенное беспроводное соединение, однако, воспользовавшись им один раз, начинаешь понимать все его преимущества. Не вставая с дивана, он бродил по бескрайним просторам Интернета. Мгновенно перемещаясь со страницы на страницу, он вспомнил, зачем затеял всю эту канитель с операционкой, и попытался разыскать следы хакеров, взломавших банковский сервер. Непонятно почему его заинтересовала именно эта заметка, но мысль о связи взлома банковского сервера с пропавшим Пугачевым застряла в его голове, как заноза.

— Глючит твоя система, — услышал он недовольный голос Анатолия. — Сейчас вообще работает без меня.

Пощелкав клавишами, телохранитель оставил тщетные попытки перехватить управление компьютером, отошел от стола, длинно и шумно выдохнул и повалился на диван.

— Зануда ты, Димыч. «Виндовс» не понравился — поменял. Хакеры банк взломали, ну и что? Кстати, — вдруг вспомнил он. — Как ты умудрился не спать четверо суток?

— Я спал тогда же, когда и ты, — нисколько не смущаясь, соврал Дмитрий.

Разговаривая с телохранителем, он успевал прыгать по сайтам и выискивать нужные ссылки. Перегруженные никчемной информацией страницы, проваливаясь в небытие, всякий раз затягивали его в лабиринт, в конце которого ждал тупик с лаконичной надписью: «Данная страница не найдена».

«Прошлой ночью в Российском научно-исследовательском ветеринарном институте возник пожар» — заинтересовавший его заголовок мелькнул перед глазами и исчез. Теперь он листал страницы с такой скоростью, что успевал воспринимать лишь выделенные жирным шрифтом заголовки и выдержки из электронных статей. Проскочив мимо непримечательной заметки, он запоздало сообразил, что речь в ней идет именно о той ветлечебнице, в которой он совсем недавно побывал в качестве пациента. Он вернулся и не спеша перечитал сообщение.

«В результате пожара полностью выгорела лаборатория, занимающаяся разработкой имплантатов «Кроткий нрав». Поджигатель был обнаружен пьяным в своей машине неподалеку от института. Им оказался Семен Торобов, бизнесмен из Калуги, хозяин годовалого сенбернара. После того как его доставили в ближайшее отделение милиции, он сознался в содеянном. Оказалось, что после дорогостоящей операции, проведенной в лаборатории ветеринарного института, его любимец необъяснимым образом стал исчезать из дома. В первый раз убитый горем хозяин вывесил объявление о пропаже с обещанием хорошего вознаграждения, и очень скоро пса обнаружили на городской свалке в компании бездомных бродяг. Когда сенбернар исчез вторично, молодой человек заподозрил, что в странном поведении пса виновата операция, а имплантат, вживленный в голову сенбарнара, действует с точностью до наоборот и вместо того, чтобы дисциплинировать пса, превращает его в непокорного бродягу. На третий раз, уходя на работу, он посадил пса на цепь, а когда, возвратившись, не нашел своего любимца, решил поквитаться с владельцами лаборатории. Изрядно выпив с горя, он приехал в Москву и, проникнув в лабораторию, устроил пожар. По факту поджога возбуждено уголовное дело. Сотрудники института отказываются комментировать странное поведение своего четвероногого пациента».

Если даже собака двинулась рассудком, то почему бы и мне не последовать за ней, завопил внутренний голос. Странная заметка взбудоражила воображение Дмитрия, напоминая о недавних страхах, в очередной раз вытолкнула на поверхность сознания мысль о наступающем сумасшествии. Перед глазами возник он сам в больничной полосатой пижаме. Только в этот раз разбуженная фантазия забросила его не в сумасшедший дом, а на городскую свалку, где он бродил между кучами зловонного мусора в компании громадного сенбернара. Отвисшая челюсть и стекающая по подбородку слюна не долго маячили перед глазами — Дмитрий сосредоточился и, прогоняя пугающие мысли, хотел было продолжить поиск Вячеслава, но в этот момент тело вздрогнуло, как от удара электрическим током, и, подчиняясь командам невидимого кукловода, перешло в ускоренный режим. Мышцы, напрягаясь, неприятно завибрировали, сердце учащенно забилось, как будто пугаясь появления бойца.

— Тромб, ты не мог бы появляться менее адреналинно? — застонал Дмитрий.

Пытаясь успокоить возбужденный организм, он глубоко (так, что затрещала грудная клетка) вздохнул.

Успокоиться не удалось — мешали непонятные, но ощутимые изменения, происходящие с его телом. Стараясь вдохнуть побольше воздуха, он почувствовал внезапно возросшее давление на грудь.

— Осторожнее! Прежде чем увеличивать объем легких, подумай о прочности каркаса — ребра могут не выдержать, — вновь раздался голос Тромба, и после секундной паузы боец добавил: — Нужно укреплять кости.

— Ты о чем это? — испуганно прошептал Дмитрий и вдруг четко осознал, что каким-то образом меняет физические параметры своих внутренних органов. Ребра раздвинулись, грудная клетка явно стала больше.

— Не бойся, напарник! — словно подслушав мысли, успокоил его Тромб. Организму потребовалось чуть больше кислорода — он сам перестроил свою структуру и получил его столько, сколько нужно. Все просто, как дважды два: пошаговая эволюция и никаких революционных изменений. Я кое-что подправил в твоей голове, чтобы метаморфоза происходила постепенно, но в то же время не затягивалась надолго. Жалко, что до ДНК пока добраться не могу, чертов вирус мешает. Прости за то, что не посоветовался с тобой, но это тело, если его не переделать, не оставляет никаких шансов на выживание. Странные вы, люди. Вместо того, чтобы изменяться самим, перекраиваете среду обитания, подгоняя ее под себя.

— Это мое тело! Не смей!!! — мысленно заорал возмущенный Дмитрий. — Я не могу…

Он и дальше собирался продолжать мысленные стенания, но Тромб резко оборвал его:

— Помолчи! Времени нет. Вирус, которого ты не замечаешь, очень опасен для меня. Если не спрячусь в убежище, он уничтожит меня. Я помогу тебе найти следы Вячеслава в сети. Они остались, нужно только знать, куда смотреть, — голос бойца постепенно затих.

В голове вспыхнули и тут же погасли пароли, коды доступа и множество другой информации, нужной для проникновения в банковскую систему.

— Ты о чем? Какой вирус? — закричал Дмитрий вдогонку исчезающему бойцу.

— Ты инфицирован. Вы все инфицированы, — прошелестело в голове.

Дмитрий понял, что остался один и, выждав несколько секунд, продолжил поиски Славки. Миновав новостные странички и пройдя по многочисленным ложным ссылкам, он наконец-то добрался до более достоверного источника; узнал адрес банка и, пользуясь инструкциями Тромба, проник на один из его компьютеров.

— Это Вячеслав! Его прон! — разорвалось в голове, как только он увидел хаос, царивший в банковской сети.

Дмитрий сумел протиснуться только на слабенькую машину, предположительно рабочее место одного из операторов, остальные были отключены или запечатаны так, что ему пришлось бы очень долго ломиться в закрытую дверь, чтобы прорваться к серверу. Но и того, что он увидел, было достаточно, чтобы понять, что дальше погружаться в сеть нет никакого смысла. Диски компьютера превратились в цифровую свалку, заполненную несвязанными символами, в которых с трудом просматривались остатки некогда функционирующих программ.

Потемкин открыл глаза.

— Нет! Димыч, ты объясни мне, каким образом, следуя на сайт Русской Православной Церкви, можно попасть в такую порногалерею, что и черту не снилось? — по голосу Анатолия можно было понять, что дискуссию «сам с собой» он давно закончил и теперь с нетерпением ожидает собеседника.

— Всяко не церковь виновата в этом, — выталкивая слова, Дмитрий раз за разом прокручивал в сознании страшную фразу Тромба.

Последние слова бойца догнали его, как только он вынырнул из Сети. Ощущая себя прокаженным в лепрозории, среди таких же, как и он, больных и обреченных, он пытался понять, что хотел сказать его «сосед по разуму».

— Когда читаешь про попов и про их шалости с маленькими мальчиками, возникает подозрение, что и они виноваты в этом бардаке, — возмутился Анатолий, кивая в сторону компьютера, — Тьфу ты, блин! — брезгливо сплюнул он, скривившийся, как от зубной боли.

Дмитрий, привыкший к вспышкам всепоглощающего презрения к человечеству со стороны старшего товарища, вдруг ощутил непонятную тревогу, перерастающую в мрачную безысходность. Может, действительно прав боец, и мы все инфицированы? Тромб, Тромб, что же ты хотел этим сказать?

Скрипнула дверь и, разрывая цепь неприятных умозаключений, на пороге появился улыбающийся Юрий Николаевич, как всегда подтянутый и энергичный. Серый с металлическим отливом костюм сидел на нем как влитой, подчеркивая все достоинства крепкой, спортивной фигуры немолодого уже человека. Если не обращать внимания на седую шевелюру, его можно было принять за тридцатилетнего боксера или борца.

— Ну что, поросль младая, все дискутируете? — бодро проворковал он и двинулся к стоящему на столе монитору.

— Не буди лихо, — непроизвольно вздохнул Потемкин.

— Дмитрий, тебе привет от Светки — рвется приехать, да я не пускаю. Ты уж извини, но это небезопасно для нее. И для тебя, конечно.

Может, говоря это, Юрий Николаевич и старался казаться озабоченным внимательным отцом, распростершим крыло ответственности и над его, Димкиной, головой, но последняя присказка прозвучала как-то неестественно и пресно. По всей видимости, происходящее на экране монитора интересовало генерала до такой степени, что он забыл вложить в финальную фразу необходимые эмоции. «Дал дрозда», как сказал бы Анатолий.

— Что это у вас? — Юрий Николаевич, подсаживаясь к столу, ткнул пальцем в монитор.

— Это Дмитрий поменял операционную систему, — поспешил похвалиться Анатолий. — Называется «Домовой». Четыре дня компьютер мучил, но сделал. Голова! — гордо вещал телохранитель, совершенно бескорыстно поднимая статус товарища.

Сообразив, что допустил непростительную ошибку, Дмитрий стал судорожно придумывать наиболее правдоподобное объяснение появления на компьютере новой системы. Нужно было ожидать, что Анатолий, не задумываясь, поведает шефу историю ее создания. Наверняка для водителя, выполняющего обязанности телохранителя, было бы открытием узнать, что операционная система создается коллективом из нескольких тысяч человек. И не один год.

— Компьютер-фантом? — задумчиво пробормотал Юрий Николаевич.

Дмитрий улыбнулся, делая вывод, что ему все же удалось создать систему, невидимую для других пользователей сети, и «большой брат» об этом хорошо знает.

— Вижу, времени даром не теряете. Четыре дня, говоришь? — уважительно протянул генерал, быстро скользя мышкой по экрану.

Надежда на то, что генерал окажется таким же юзером, как и Анатолий, развеялась как дым: профессионал чувствовался сразу. Щелчок мышки, еще один — открылись несколько книг, валяющихся там, где их оставил Анатолий. Бросив взгляд на содержимое, программно подкованный генерал уверенно подхватил их появившимся курсором-манипулятором и быстро поставил на полку.

— Четыре дня, значит! Посидел, подумал — и система готова, — обиженно проворчал он. — Чем же вас, сударь, не устраивал привычный всем «Виндовс»?

— Нулевая защита информации, доступ к управлению компьютером со стороны и особенно внутри сети, — отчеканил Дмитрий.

Покликав мышкой, Юрий Николаевич повернулся к нему и, хитро прищурившись, улыбнулся:

— Придумал?

— Вы о чем?

— Придумал, чем объяснишь это? Только не надо сказок про белого бычка, — на секунду хищник проснулся и показал зубы. Морщинки и складки, образующие добродушную улыбку, разгладились, улыбающаяся гримаса мгновенно преобразилась, превращаясь в четко очерченную холодную маску.

Дмитрий с удивлением всмотрелся в незнакомое лицо и помрачнел: «Неужели все-таки война?» Однако через секунду улыбка вернулась, и он понял, что ошибся.

— Извини, Димчик, замучила эта работа, — пробормотал Юрий Николаевич голосом усталого пожилого человека. — Ты пойми, не могу я с тобой в игры играть. Время не ждет!

— Если уж вы так торопитесь, то где Славка? Нашли? — раздраженно выкрикнул Дмитрий.

Нисколько не задумываясь, кто перед ним стоит: отец подруги, генерал или сам президент, он, не в силах сдерживать злость, вскочил с дивана и заходил из угла в угол.

— В процессе поиска, мой мальчик. Всех подключили, но пока без результатов, — генерал виновато развел руками. — Сейчас только слепые не ищут Пугачева.

— Бред какой-то! — Дмитрий до хруста сжал кулаки. — Спецслужбы не могут найти мальчишку.

— Я вот что хотел спросить, — встрял в разговор Анатолий, пытаясь разрядить обстановку. — Как там дела с нашим столбом?

Запинаясь на последнем слове, он повернулся к удивленному Дмитрию и, вжимая голову в плечи, скривился. Гримаса, призванная подчеркнуть раскаяние, больше походила на улыбку идиота. Вот только глаза. «Ну не мог я не сказать!» — беззвучно кричали они.

— Тут вот какое дело, — задумчиво начал Юрий Николаевич, делая вид, что не заметил бессловесных переговоров молодых людей. — Парадокс и сплошная ненаучная фантастика с вашим столбом. Он был установлен в прошлом году местными службами, на что есть соответствующие документы.

— Тогда какого черта он упал? — вырвалось у возмущенного Дмитрия.

— В тот день… — Юрий Николаевич на секунду замолчал и, уже не скрывая раздражения, продолжил: — И не только в тот, но и в остальные дни этого месяца по всей Москве не зафиксировано ни одного падания столба. И ни в одной сводке ДТП не числится ни одного человека, погибшего от падения на машину каких-либо крупных предметов. Вот потому-то ни в прессе, ни в Интернете нет ни одного сообщения.

Чеканя слова, генерал внимательно наблюдал за каждым движением молодых людей. Делал он это как бы невзначай, и если бы не его новые способности, Дмитрий не заметил бы пристального, изучающего взгляда.

— Впрочем, в прессе есть другое, не менее интересное сообщение! О взрыве бензовоза в тот же день, в том же месте и в то же время. Есть там абзац о «девятке», о которой ты рассказал. Синяя «девятка» с полным салоном пассажиров, — продолжил Юрий Николаевич, встречаясь взглядом с Анатолием. — И столкновение было, — многозначительно добавил он. — «Девятка» на полной скорости врезалась в заднее колесо притормозившего бензовоза, идущего впереди. Ошалевший водитель цистерны от неожиданности рванул машину вправо, и все было бы ничего, но водитель «девятки» умудрился ввести автомобиль в штопор. Видимо, вдавил педаль тормоза до упора, вырулив влево. Совершив переворот в воздухе, машина врезалась в бок бензовоза, что и привело к взрыву. Столб, в полуметре от которого припарковалась вся эта пиротехника, не пострадал, хотя и был изрядно обожжен. Это из официальных источников — версия номер один, так сказать, — задумчиво протянул Юрий Николаевич.

Поглаживая подбородок двумя пальцами, теперь уже не скрывая интереса, он рассматривал собеседников, ожидая реакции на свои слова.

Первым не выдержал Анатолий.

— Что же говорит вторая версия, из неофициальных источников, так сказать? — подражая шефу, пробормотал он.

Юрий Николаевич улыбнулся, оценивая смелость подчиненного. Покачивая перед носом телохранителя указательным пальцем, он с подчеркнутой строгостью произнес:

— Не шали! Уволю!

— Виноват! Исправлюсь! — пообещал Анатолий, и так получилось, что непроизвольно вновь попадал в тон.

Генерал довольно хрюкнул:

— Люблю дерзких! — и расслабленно рухнул на диван.

— По показаниям немногочисленных свидетелей, — он взял со стола стакан с водой, не торопясь отпил и продолжил повествование, как будто читал с листа, — была еще одна машина. «Мерседес» черного цвета, в котором находились два молодых человека. За секунду до того, как бензовоз притормозил, «мерседес», следующий за ним вплотную, исчез, — Юрий Николаевич вытянул шею и продолжил заметно резче, покачивая седой головой. — Да-да! Вы не ослышались! «Мерседес» исчез. По словам гражданки Петровой, «словно изображение на стекле, стираемое мокрой тряпкой». Заехал «в какое-то темнеющее пятно», вместе с которым исчез. Был — и нет его. Потом удары, визг колес, взрыв, пламя. Естественно, половина опрашиваемых свидетелей не сказала об исчезнувшей иномарке ни слова, даже после того, как их допросили построже. Боятся людишки психушки. «Мерседес» пропал — значит, и не было его вовсе, чего не привидится с похмелья. Правда, привиделось исчезновение многим «алкоголикам», а вот появление зафиксировал только один. Гражданин Кудников, водитель старенького жигуленка, в момент допроса был в таком жутком опьянении, что пришлось вызывать его второй раз. В отличие от мнимых пропойц, протрезвевший Кудников от своих слов не отказался. Он подтвердил, что примерно в полукилометре от места аварии у него перед носом возник из искрящейся воронки черный «мерседес» с двумя молодыми людьми. Только его водительское мастерство помогло избежать столкновения — так, по крайней мере, он говорит. Можно предложить, что Кудников пьет не первый день, и именно его показания — похмельный бред. Но я ему верю — описание высунувшегося из «мерседеса» матерящегося молодого человека не оставляет сомнения в его полной вменяемости.

— Я не матерюсь за рулем! — возмущенно проворчал Анатолий и тут же замолк.

Непонимающим взглядом он смотрел на Дмитрия, но тот лишь выразительно пожал плечами. Невысказанная фраза звучала приблизительно так: «Спроси лошадь, у нее голова больше».

Анатолий закатил глаза и покрутил пальцем у виска, высказывая тем самым свое отношение к рассказу.

— Ну что, ребятки, подведем итоги? — предложил Юрий Николаевич. — Ответов у вас нет, только вопросы. Правильно я понимаю? А потому я буду работать дальше. А вы, если решите куда отъехать, старайтесь быть осторожнее и держите меня в курсе своих перемещений.

По дому разнеслось тонкое мелодичное треньканье звонка. Включился интерком, и зашелестевший динамик басовито произнес:

— Это мы! Следы разума на коре жесткого диска нашей действительности. Спустились в мир для идентификации вновь рожденной операционной системы.

— Лудим! Паяем! Хакерим! — пропищал динамик другим голосом, и наступила тишина.

— Дима, это наши компьютерщики прибыли. Они ребята странные, но толковые. Ты уж прости меня, но они ознакомятся с твоей операционной системой, если ты не возражаешь.

Дмитрий согласно кивнул. Подчиняясь невидимому сигналу с пульта охраны, дверь открылась. В комнату неслышно просочились старые знакомые — резкие, долгоногие и тощие хакеры — Жора и Бейрут.

— Уснул, болезный, — прошептал Емельян. — Трудный день у пацана был: с отцом встречался. Гадко, должно быть, встречаться с отцом, которого не помнишь.

Стоя на пороге скромной спальни с двумя старыми стульями и небольшой кроватью у стены, он разглядывал посапывающего Славку. Тихонько прикрыв дверь, он повернулся к стоящему у окна Сивому. Рука непроизвольно потянулась к густой бороде, вросшей широкой лопатой в квадратный подбородок.

— Ты же вор! Че ты с ним сюсюкаешься, как нянька с лялькой? Смотреть тошно! — злобно прошипел Сивый и попытался продолжить. — Я в его возрасте…

— Ты в его возрасте, — без злобы, но достаточно резко перебил Емельян, — мелочь по карманам тырил да своих корешей под статью подставлял! Не прессуй пацана, урка! Хотя чую я, не по твоим гнилым зубам этот орешек.

— Ты, Емеля, лучше подумал бы, как нам камеры избежать, когда Седой узнает, что мы ныкнули пацана, — продолжал бурчать недовольный Сивый.

— Благодаря этой ляльке мы всегда сможем откупиться. И от Седого, и от кого угодно. Пятнадцать лимонов. Мы таких денег за всю жизнь в глаза не видели, а мальчишка не выходя из квартиры банки бомбит, как консервы вскрывает. Не суетись, Сивый, ты же вор, а вору страх неведом.

Минуту назад охающий, Емельян вдруг распрямил крепкие плечи, бросил пылающий внутренним огнем взгляд на сутулящегося товарища, и тот непроизвольно попятился к двери. Именно за этот взгляд окружающие боялись Емельяна в молодости, и именно он в последние дни все чаще пугал Сивого. А еще больше страшило его стремительное преображение старшего друга, произошедшее с того момента, как белобрысого Славку привезли с Площади Трех вокзалов. Слишком много необъяснимого стало происходить в старенькой квартире, и слишком быстро его друг отдалялся от него. Проводя все свое время в обществе малолетки, Емельян, казалось, и сам впадал в детство — все чаще в комнатах раздавался смех, все чаще Сивый слышал непонятные слова, смысл которых с трудом находил дорогу в его голове. Когда после очередного сеанса «медиативной коррекции теломеров» Сивый спросил Емельяна, что с ним происходит, тот улыбнулся и, кивая в сторону мальчишки, прошептал:

— Он лечит. От старости.

Тогда Сивый обиделся, думая, что Емельян смеется над ним. А сейчас? Отступающий к двери, он уперся глазами в маленькую деревянную рамку, прилипшую к выцветшим бумажным обоям. Помятая черно-белая фотография смотрела на него сквозь пыльное стекло сегодняшним лицом Емельяна. Сколько с тех пор прошло?

— Двадцать лет! — услышав резкий голос, Сивый вздрогнул.

Емельян, казалось, заглянул в его голову.

— Черт возьми, Емеля! И ты туда же? — испуганно заорал он, с трудом сдерживая нервную дрожь, сотрясающую тело. Он боялся. Боялся мальчишки, читающего его мысли, боялся старого друга и учителя, по необъяснимым причинам молодеющего на глазах, боялся Седого с его бойцами.

— Успокойся, Серега! Прорвемся! Ведь мы — одна семья, — произнес Емельян, и вдруг подозрительно прищурился и резко спросил. — Ты кому-то сообщил о Славке?

Холодный взгляд скользнул по лицу Сивого, отчего у того подкосились ноги, а по спине поползли здоровенные капли пота. Пятясь к двери, он в очередной раз перевел взгляд с лица Емельяна на его фотографию. Бегающие глазки наполнились ужасом.

— Не может быть! — испуганно прошептал он и, пошатываясь, побрел к выходу из комнаты. — Двадцать лет…

Хлопнув дверью, Сивый нервно мотнул головой и, приходя в себя, тяжело вздохнул. После чего достал из кармана свободных штанов старенький телефон и стал набирать необъяснимо длинный номер. Его трясущиеся руки выдавали страх, который еще заметнее отражался на бледном, покрытом крупной испариной лице. Горячая влага собиралась в тяжелые капли, катившиеся по дряблым щекам. Закончив тиранить непослушные кнопки, он с трудом справился с грудным кашлем и замер, прижимая трубку к уху. Громко дыша, он прислушался к нудному длинному гудению.

Десять секунд… двадцать… наконец в трубке раздался щелчок.

— Оставьте сообщение на голосовой почте! — промурлыкал нежный голосок, сменивший противное гудение.

— Это я, Сивый! Мальчишка находится… — запинаясь от волнения, трясущийся вор с трудом продиктовал адрес.

Смахнув заливающий глаза пот, он упал в стоящее перед ним кресло.

Телефонная трубка вновь ожила, но привычная «Мурка» в этот раз больше напоминала похоронный марш.

— …Ты зашухерила всю нашу малину, и за это пулю получа… — скрежет хрупкого аппарата, рассыпающегося под каблуком тяжелого ботинка, оборвал любимую песню хозяина.

— Да пошли вы все! — рыкнул Сивый, бросаясь к выходу.

В последний момент он вдруг остановился и вернулся в комнату; торопливо подошел к окну; слегка отодвинув тяжелую занавеску, выглянул на улицу.

— Уже прибыли?! Оперативно работают, сволочи! — удивленно прошептал он, резко отстраняясь от стекла.

Оборачиваясь на шум открывающейся двери, обнаружил на пороге белобрысого паренька.

— Вот ты-то мне и нужен, — осклабился он, шагнув к зевающему Славке.

— Дурак ты, Сивый! Сам себя приговорил, — выдохнул мальчишка, удрученно покачав головой.

Звякнуло стекло. Маленький кусочек металла, пробив прозрачную преграду, вонзился в затылок удивленного мужчины. Всего девять граммов, и нет человека.

— Снайпер, — спокойно произнес Славка в ответ на немой вопрос, возникший в широко открывшихся глазах умирающего иуды. — А мог бы жить, — буркнул он, быстро выходя из комнаты, и тут же заорал: — Емеля! Они уже здесь!

Из соседней комнаты послышался скрип передвигаемой мебели, загрохотали падающие стулья.

— Брось ты свои игрушки! — раздраженно рявкнул Славка, устремляясь на шум. — Нужно уходить!

Входная дверь содрогнулась от тяжелого удара и, на мгновение зависнув в воздухе, шумно рухнула; громко ухая под массивными армейскими сапогами, замерла, распластавшись на присыпанном бетонными осколками полу.

— Ты уверен, что и в этот раз твой фокус с перемещением удастся? — улыбнулся Емеля.

Приближаясь к подрагивающему подростку, он стал вплотную и заглянул в его темнеющие глаза. Пугачев неуверенно пожал плечами:

— Выбора-то все равно нет.

Белые волосы мальчишки, мгновенно электризуясь, встали дыбом; с рук к полу скользнули яркие зеленоватые искры; тело, становясь полупрозрачным, засветилось, как будто его обмазали фосфором. Под ногами возникла подрагивающая темная мембрана. Зеленые искры вытянулись в горящие жгуты, яркие щупальца скользнули к набухающей и наполняющейся ярким огнем линзе. Воздух в комнате потемнел, поплыл горячими волнами от того места, где стояли Славка с Емельяном.

Мощный взрыв прогремел за их спинами. Взрывная волна, ломая пространство комнаты, разрывая барабанные перепонки бойцов, просачивающихся в квартиру, метнулась к растворяющейся в воздухе парочке. Пройдя сквозь искрящуюся пустоту, смешала спецназовцев в одну пятнистую вопящую массу и, бросив на стену, в тот же миг сошла на нет, оседая мелкой пылью на обломках допотопной мебели.

* * *

Как только дверь за Юрием Николаевичем закрылась, Жора и Бейрут засыпали Дмитрия техническими вопросами. Он знал, что именно эти хакеры участвовали в захвате «Медвежьей берлоги». Но знал он и то, что без участия худых длинноногих парней с безумными воспаленными глазами и взъерошенными волосами Тромб давно перестал бы существовать. Да и что было бы с ним самим, если бы не они? Ведь именно боец сдержал наступление вирусов, проскользнувших в его голову. Чувствуя себя обязанным молодым людям, он охотно отвечал на их вопросы.

Допрос с пристрастием продолжался больше двух часов. За это время новорожденная операционная система была разложена по байтам, ощупана, осмотрена, обмеряна. Каждая часть исследована под микроскопом, «высечена» и возвращена на место. После экзекуции компьютерщики собрали разрозненные куски программы воедино, единогласно выставили оценку «выше среднего» и сразу забыли о ней.

— Так почему все-таки Бейрут? — спросил Дмитрий молодого человека, расслабленно развалившегося в одном из кресел.

Парень добродушно улыбнулся:

— Я, как неоднократно разрушенный город, все время перестраиваюсь и видоизменяюсь. Постоянно в борьбе со всем миром, постоянно в войне. А еще я как колодец в пустыне, как…

Он, наверняка, еще долго мог обсуждать этимологию своего имени, но Жора неожиданно оборвал его монолог.

— Хватит трепаться, Бей! И про колодцы, и про разрушенный город. Вот белобрысый пацан, с которым мы недавно работали, — возбужденный хакер неожиданно остановился и побледнел. Понимая, что сболтнул лишнего, и перевести разговор в другое русло не удастся, Жора лихорадочно соображал, пытаясь выкрутиться из неприятной ситуации, но, не придумав ничего лучшего, продолжил: — Тот точно был, как разрушенный город, — запинаясь, пролепетал он и быстро, почти шепотом, закончил: — Как же его звали?

Бейрут снисходительно посмотрел на товарища, глубокомысленно закатывая глаза, покачал головой.

— Вячеслав Пугачев! Вот как его звали. Волосы светлые, глаза голубые, нос прямой, рост ниже ста пятидесяти. Состояние преимущественно возбужденное.

После этого он повернулся к замершему с открытым ртом Дмитрию и, как ни в чем не бывало, пояснил:

— Мой друг Жора — большой оригинал, забивая в память сотни паролей за один просмотр, он абсолютно не запоминает имен человеческих.

Поглядев на окаменевшее лицо Дмитрия, Бейрут виновато потупился:

— Ты что, знал этого пацана?

Жора, зайдя за спину Дмитрия, яростно жестикулировал, всем своим видом призывая друга к молчанию.

Потемкин кивнул. Он ждал, что хакер сам продолжит разговор.

Но Бейрут замолчал — видимо, до него все-таки дошло, что означают сигналы Жоры. Вспомнив запреты и инструкции полковника Коваля, он испуганно заерзал взглядом по сторонам.

Дмитрий боялся задавать вопросы, полагая, что его любопытство только насторожит молодых людей.

Анатолий же не стал долго раздумывать. Удивленно присвистнув, он громко завопил:

— Пугачев! И здесь Пугачев! Как в стихотворении. Ищут пожарные. Ищет милиция. Ищут — не могут найти. В последнее время я только и слышу эту фамилию. Что за монстр этот ваш Пугачев?

Бейрут молча уперся взглядом в потолок. Жора и вовсе отвернулся.

— Где вы его видели? Что с ним произошло? — не отставал Анатолий. — Вам что, запретили говорить? — он сыпал вопросами, настаивал, пытаясь разговорить хакеров, но все его попытки ни к чему не привели. Бейрут не обращал внимания на уговоры. Задумчиво рассматривая трещины на потолке, он молчал. Впрочем, с таким же успехом он мог рассматривать и камеры в углах комнаты, замаскированные под лепнину. Прошло несколько минут, пока он не повернулся к собеседникам.

— Спросите у шефа, — беспомощно разведя руки в стороны, он незаметно провел указательным пальцем по губам.

Стараясь разрядить возникшее в комнате напряжение, Дмитрий громко — так, чтобы было отчетливо слышно всем (и особенно тем, кто «явно» не присутствовал, но слушал их разговор), — произнес:

— Я до сегодняшнего дня думал, что вы люди полковника.

Брови Бейрута недовольно поползли к переносице, и Дмитрий на мгновение замолчал. Вспоминая бедлам, который устроили люди Коваля в лаборатории профессора, сообразил, как уйти из зоны внимания вездесущих камер. План созрел неожиданно, и Дмитрий спокойно продолжил:

— Ладно, спросим у Юрия Николаевича.

Подойдя к долговязому парню вплотную, он незаметно сунул ему визитку Медведева.

— Завтра в середине дня, — шепнул он, заговорщически подмигивая компьютерщику. Затем медленно выгнул спину. Совсем как Анатолий, глядя на которого, можно было усомниться в справедливости теории Дарвина и предположить, что гибкий телохранитель относится к семейству кошачьих, а не к потомкам приматов.

Потягиваясь так, что захрустели кости, Дмитрий длинно зевнул и рухнул на диван.

— Завтра. Все завтра. А сегодня спать.