Глава одиннадцатая. ПОТЕМКИН. С БОЙЦОМ НА БОРТУ.

Что произойдет с подростком, если в его голове поселится «больной разум» — боец? И как отнесется к этому церковь?

После сражения в лаборатории Анатолий повез Дмитрия домой. Всю дорогу от «Медвежьей берлоги» он травил анекдоты, пытаясь развеселить задумчивого Потемкина, а тот, прислушиваясь к себе, выискивал признаки наступающего психического расстройства. В голове снова и снова звучал стон Тромба: «Переход не завершен! Вирусы! Уходи!».

Представляя последствия вмешательства проскользнувших за Тромбом вирусов, он разволновался так, что ни о чем другом, кроме предстоящего безумия, думать не мог. Лишь встреча с матерью и ее улыбающиеся глаза немного отвлекли его от мрачных дум, но стоило ему остаться одному, как прежние страхи вернулись с новой силой. Раз за разом в голове крутилась одна и та же мысль. «Сумасшедший!» — думал он и снова проигрывал самые гадкие сценарии развития событий.

Расправляя постель, он думал, что вряд ли в таком состоянии сумеет заснуть, но как только голова коснулась мягкой подушки, переполненный дневными впечатлениями, мозг тут же отключился…

…Холодный туман, постепенно отступая, рассеялся. Лишь в темных углах он просочился в расщелины между камнями — откуда как по команде выползли, выпрыгнули, выкатились полчища разнообразных жутких тварей. Извивающиеся скользкие черви, шуршащие сочленениями пауки, аморфные амебы — вся эта кошмарная компания двинулась в центр пещеры, к высокому светловолосому мужчине.

Длинные крепкие ноги, мощная мускулатура, рельефно обрисовывающая атлетическую фигуру. Как минимум мифологический герой или бог войны, спустившийся с небес на землю. Большой, добродушного вида пес, сопровождающий воина, прижался к его бедру и подставил крепкую голову под вздрагивающую от напряжения руку.

Дмитрий перевел взгляд на копошащийся под ногами комок переплетенных червей. С трудом сдерживая рвотные спазмы, зажал рот руками. Из-под камня выполз отвратительный фиолетовый слизняк. Быстро скользнув вверх, метровая пиявка слепо уткнулась в ботинок и, почувствовав близость пищи, стала распадаться на множество мелких безобразных копий. Забыв о тошноте, Дмитрий исполнил истерическую чечетку. Он топтал наползающую мерзость до тех пор, пока последняя тварь не превратилась в мокрое пятно под ногами. Пока он вел свою маленькую персональную войну, пес вышел вперед, хищно оскалился, демонстрируя большие треугольные клыки — и вдруг весело подмигнул. Длинная шерсть встала дыбом, заискрилась. Изящно прогнувшись — движением, более присущим семейству кошачьих, — сенбернар без подготовки прыгнул в самый центр отвратительного месива. Его встретил частокол клацающих зубов. Мелькающие клешни вцепились в шерсть. Извивающиеся щупальца потянулись к телу.

«Они же разорвут его на куски!» — хотел закричать Дмитрий, но голос предательски дрогнул, и вместо крика наружу вырвался то ли писк, то ли хрип.

— Не суетись, напарник! Цербер — мастер своего дела.

Холодный ветер прошелестел в голове, оставляя после себя ощущение чужого присутствия. Незнакомец посмотрел прямо в глаза изумленного Дмитрия.

— Неужели не узнал старого бойца Тромба? — сжатые губы не шевелились, но уставший голос мужчины ясно звучал в голове. — Не удивляйся. Ты не читаешь мысли, но из-за того, что мы с тобой вынуждены пользоваться одним носителем на двоих, появляются определенные накладки. Все, что ты видишь вокруг, — Тромб обвел взглядом пространство пещеры, — лишь ассоциации с известными тебе образами, которые создает твой мозг, пока ты спишь.

Потемкин тряхнул головой, желая избавиться от наваждения.

— Я сказал — спишь, а не бредишь, — пояснил Тромб, видя недоумение на лице молодого человека. — Как только разберемся с вирусами, я смогу открыть для тебя доступ к моим базам данных, а пока постарайся ничему не удивляться. Иногда мои знания будут накладываться на твои, и тогда тебе будет казаться, что ты видишь галлюцинации.

Тромб махнул рукой в сторону и замер, как только его взгляд упал на место, где до этого находился пес. Груда наползающих друг на друга тварей полностью поглотила собаку, разрастаясь и вширь, и ввысь. Когда до потолка пещеры осталось несколько сантиметров, она дрогнула и начала быстро оседать. Склизкая масса вначале покрылась дымкой и, теряя очертания, закипела. Затем, вздуваясь громадными черными пузырями, взорвалась с громким хлопком.

Дмитрий инстинктивно присел, закрыл лицо руками, защищаясь от летящих во все стороны кусков дымящейся плоти.

— Что за дрянь, — пробормотал он, встряхивая рукой, к которой прилипла исторгающая зловоние скользкая, бурая масса.

— Один вид из ста пятидесяти тысяч вирусов, созданных человечеством, — зазвенел в голове голос Тромба. — Вернее, набор ощущений, данный тебе твоим организмом для наиболее точного восприятия смертоносной программы.

Дмитрий непонимающе покачал головой.

— Остановись! — раздраженно процедил он. — Проще нельзя? Мозги закипают.

— Человеческое сознание, сталкиваясь с неизвестной информацией, опирается на знакомые образы, — пояснил Тромб, — и когда находит среди них наиболее подходящие тому ощущению, которое испытывает человек под воздействием неизвестного раздражителя, корректирует их и навсегда прикрепляет к…

— Стоп! Стоп! Стоп!

Дмитрий прервал мысленный монолог Тромба и с сомнением поинтересовался:

— И ты хочешь сказать, что я буду все это знать, как только ты откроешь доступ к твои базам данных? Буду знать все, что знаешь ты?

— Естественно! — прошелестело в голове.

— Обалдеть! — восхищенно пробормотал Дмитрий, с трудом сдерживая идиотскую улыбку.

За спиной раздалось довольное урчание, и из темноты трусцою, гордо задрав хвост, выскочил Цербер, на ходу подхватив зубами очередную тварь, перекусил ее пополам и подбежал к Тромбу.

— Дело сделано, — прорычал пес и вдруг вспыхнул, моментально превращаясь в яркий факел.

Пламя тут же переместилось на стоящего рядом Тромба и так же неожиданно погасло, оставив после себя светящуюся пленку, покрывающую тело воина. Через несколько секунд она, быстро темнея, затвердела, превращаясь в броню с торчащими во все стороны шипами, лезвиями и обтекаемыми щитками.

Внезапно пещера вздрогнула, очертания окружающих предметов, расплываясь, начали растворяться и исчезать. А на смену им пришли новые. Перед глазами проступил бесконечный коридор с железными стенами и толстой решеткой вместо пола. Внизу показался бассейн, под завязку наполненный кипящим расплавленным металлом. Багровые отблески метались по стенам, истерически ревела сирена.

Взгляд Дмитрия сфокусировался на спине бегущего впереди Тромба. Он метнулся за бойцом, едва не рухнув на ползущую под ногами ленту старого транспортера. «Черт! Теперь и моя голова превратилась в арену сражения «Unreal Tournament», — возмутился он, с трудом удерживая равновесие. Стены вздрогнули, и металлический голос монотонно забубнил: «Внимание! Сбой программы. Опасность уничтожения. Сбой программы».

Дмитрий посмотрел на Тромба и вздрогнул — от такого зрелища можно было сойти с ума. Фигура воина неестественно выгнулась, стала медленно разваливаться на куски, словно раздираемая искажениями пространства. Безумный коктейль, рисунок абстракциониста, состоящий из рук, ног и других частей тела, стремящихся занять свое привычное положение. Новый толчок ускорил процесс разрушения бойца. Он на мгновенье представил себя на месте Тромба, ощутив чужую боль, закричал и…

В прихожей громко хлопнула дверь. Лица коснулся прохладный ветерок.

— Кто рано встает, тому бог подает! — загремело над головой, а одеяло, приятно согревающее тело, вдруг куда-то поползло.

— Мог бы спать и дальше: я по средам не подаю, — пробормотал Дмитрий, цепляясь за ускользающий край пододеяльника.

— Шутка с утра заменяет пять минут зарядки, — живо парировал телохранитель, отскакивая в сторону. — Или стакан сметаны.

— Тогда ты уже наверняка и наелся и размялся, — улыбнулся Дмитрий, нехотя покидая теплую постель. — А вот я есть хочу, аж ноги сводит.

Как же, однако, приятно спать в чистой постели, на мягком, пусть и старом диване.

— Димыч, живо собирайся. Поедем. По пути заскочим в одну приличную едальню — там и подкрепишься. Босс просил дома не задерживаться — сейчас это небезопасно. Твоя мама сказала, что ты никогда не завтракаешь, да и в холодильнике у вас шаром покати. Так что не кривись — чем быстрей соберешься, тем скорее поешь. Кстати, я предупредил Маргариту Петровну, что тебя некоторое время не будет.

Дмитрий удивленно глянул на телохранителя.

— Я ей сказал, что ты будешь в санатории, — поспешил пояснить тот. — Бесплатная путевка, включающая учебу, мероприятия… ну и все такое.

Дмитрий не стал уточнять, что наговорил Анатолий матери, быстро умылся и, став посреди комнаты, задумался: «Может, плюнуть на все — и в школу?».

— Ну, что остановился? — Анатолий ждал на пороге. — Трусы, майка, фуфайка и с вещами на выход!

«Похоже, пути назад нет», — вздохнул Дмитрий и стал собираться. Через десять минут он, умытый и одетый, стоял на пороге.

— Двинули! — улыбнулся Анатолий.

Бухнула дверь, щелкнул замок, пыльный подъезд дохнул в лицо табачным дымом. И в тот же момент Дмитрий почувствовал тревогу. Неторопливо опускаясь по грязной лестнице, он прислушался к нарастающему с каждой секундой чувству.

На площадке третьего этажа возле Славкиной двери стоял мужчина неопределенного возраста с длинной бородой. Тяжелый взгляд незнакомца бесцеремонно скользнул по телу Анатолия, остановился на Димкином лице. В глазах мелькнула искорка узнавания.

— Вы кого-то ищете? — грубо спросил телохранитель, подталкивая Потемкина вперед так, чтобы оказаться между ним и чужаком.

— Пугачев Вячеслав здесь проживает? — пробасил бородач, стреляя колючим взглядом из-под лохматых бровей.

Вытянув шею и не замечая стоящего перед ним Анатолия, незнакомец разглядывал Дмитрия — будто знал, что ответит именно он.

— Какого черта вам нужно от Славки? — поинтересовался Дмитрий, нисколько не смущаясь своего грубого тона.

Он не мог объяснить, почему, но незнакомец сразу же разозлил его. Может, виноват холодный пронзительный взгляд недобрых глаз? Или противная поповская борода?

Внутренний голос вопил, предупреждая об опасности, заставляя мышцы вибрировать от напряжения. В висках гулко стучала кровь, по телу прокатилась горячая волна, застилая глаза багровой пеленой.

— А вы, стало быть, Дмитрий Потемкин? — не обращая внимания на открытую враждебность молодых людей, пропел бородатый и как бы невзначай бросил взгляд за спину Дмитрия.

«Бейся, бот, или умри!» — взорвалось в голове. Окружающие предметы прыгнули прочь, набирая скорость, понеслись вперед, теряя привычные очертания, уменьшились, сжимаясь в точку у горизонта…

Придя в себя, Дмитрий осмотрелся по сторонам и понял, что до состояния просветления ему, в отличие от индийских брахманов, неимоверно далеко.

Вокруг — серый клубящийся туман, только с одной стороны, где-то вдали, виднеется светящееся пятнышко. Он напряг глаза, и ему показалось, что свет приблизился. Сначала он подумал, что это возвращается убежавший вперед реальный мир, но, увеличиваясь с каждой секундой, светящаяся точка превратилась в огненную стену. Взглянув вниз, Дмитрий чуть было не закричал — ни собственного тела, ни земли под ногами. Все пространство вокруг застилает густой туман, но он готов был отступить от надвигающейся огненной стены.

Внезапно молочная дымка за спиной озарилась алыми вспышками и исчезла, уступив место фантастической огненной феерии, полыхающей теперь уже со всех сторон.

Впервые в жизни Дмитрий так наглядно ощутил, насколько ученье может быть светом, а неученье — тьмой, вернее мглой или туманом. Ассоциация неизвестной информации со знакомыми образами — так, кажется, говорил Тромб.

Дмитрий прикрыл глаза, но полыхающее безумие не исчезло: свет был внутри него. Тысячи, миллионы, миллиарды картинок и голосов сплелись в один огненный поток, хлынувший в его сознание. Цифры, слова, символы переплетались со схемами, формулами, таблицами, образуя сияющие жидкие кристаллы, растущие и взрывающиеся в голове. Еще мгновение, и он потеряет ощущение собственного «я», слившись с бушующим, огненным потоком, станет его частью, растворяясь в нем без остатка. Он знал ответы на все вопросы, рождающиеся в голове. То есть он либо узнавал все и сразу, либо не мог пока сформулировать по-настоящему сложный вопрос, на который не смог бы сразу найти ответа.

Огненная буря бушевала, не затихая ни на минуту. Дмитрий чувствовал приближающееся перенасыщение, и в тот момент, когда греющий душу свет готов был превратиться в сжигающий разум жар, ему стало хорошо. Спокойствие пришло неожиданно — в беспамятстве…

— Очнись, братишка! — прошелестело над головой.

С трудом открывая глаза и ощущая бесконечную усталость, как будто жизненные силы окончательно покинули его, Дмитрий с трудом поднялся на ноги.

— Однако, борода без принципов: стоило отвернуться — чуть мозги не вышиб, — ощупывая голову растопыренной пятерней, Анатолий сморщился, когда пальцы наткнулись на громадную шишку над правым ухом. — А ты, брат, оказывается, боец! Надо же так: не глядя — ногой в челюсть! — то ли с испугом, то ли с удивлением, добавил он.

— Кому в челюсть? — удивленно просипел Дмитрий, поднося руку к горлу.

Стягивающая глотку горечь мешала говорить. Он прокашлялся, посматривая по сторонам, но никого не заметил и, борясь с тошнотой, прикрыл глаза. Сил не хватало даже для того, чтобы держать глаза открытыми.

— Димыч, ты в порядке? — испуганно озираясь, спросил Анатолий и тут же, не дожидаясь ответа, торопливо продолжил. — Я пока опекал одного, проворонил второго — который по лестнице поднимался. Ну, он мне исподтишка в затылок и засветил.

— Ничего не помню, — устало прошептал Дмитрий.

Пытаясь схватиться руками за перила, он покачнулся.

Накатившая слабость обездвижила тело, ватные ноги предательски подогнулись — и если бы не Анатолий, подхвативший провалившийся в пустоту локоть, лежать бы ему на ступеньках.

— Постарайся не отключаться, не дотащу, — пробормотал Анатолий, опускаясь по лестнице.

Как только выбрались из подъезда, Дмитрий почувствовал себя лучше. Вдохнув полной грудью свежий морозный воздух, он ощутил, как голова проясняется, а боль прекращает тарабанить в висках, выбивая барабанную дробь.

— Теперь я сам! — он решительно оттолкнул Анатолия и, оборачиваясь, уткнулся взглядом в распростертое на тротуаре тело. — Кто его так? — спросил он с дрожью в голосе, не отрывая взгляда от неподвижного двухметрового верзилы.

Мужик лежал с неестественно вывернутой шеей. Страх мгновенно сковал душу, мысли рванулись с поводка, будто стая борзых, спотыкаясь и сталкиваясь, понеслись наперегонки друг с другом.

— Я же тебе говорю, — Анатолий кивнул на труп и вновь, как в подъезде, опасливо оглянулся по сторонам, — этого ты одним ударом вынес через лестничный пролет, прямо в окно.

Анатолий пожал плечами, словно хотел показать, что и сам не верит, будто такого здоровяка можно поднять в воздух Димкиным ударом. Вытянув голову, он указал глазами на зияющий пустотой оконный проем.

— Видишь, рама без стекла? Оттуда он, милый, и спланировал.

Милый, спланировал — слова битым стеклом врезались в испуганный мозг.

— Кончай кривляться! — зло зашипел Дмитрий, с трудом сдерживая рвотные позывы.

Ему хотелось разрыдаться или заорать во все горло.

Улыбающийся Анатолий, заметив растерянный и вместе с тем испуганный взгляд Потемкина, посерьезнел и быстро зашептал:

— Прости, друг. Это я для разрядки, чтобы тебя отвлечь: знаю, как тяжко кровь на себя брать. Давай живенько к машине! Пока еще кого-нибудь бог не послал.

Телохранитель вновь попытался подхватить Дмитрия под локоть, но тот вдруг побледнел, вскинулся, шумно втягивая воздух, замер и, сломавшись пополам, изверг содержимое желудка себе под ноги.

Так плохо ему не было никогда. Желудок продолжало выворачивать, а он, рассматривая снежинки, падающие перед носом на грязный асфальт, проклинал тот миг, когда согласился на операцию. Когда спазмы прекратились, он, обессиленный, прошел к «мерседесу» и, сжимая посиневшие губы, рухнул в распахнутую дверь. В глазах стояли слезы, а во рту ощущался противный привкус желудочного сока.

— А где же второй божий человек?

— Божий человек? Ты думаешь, что эти ребята имеют отношение к церкви? — изумился Анатолий. — А как же «не убий»?

Машина выехала на проезжую часть, и он вынужден был замолчать, сосредотачиваясь на управлении.

— А он и не убивал! Это я его! — выкрикнул Дмитрий, сжался и через минуту продолжил. — Они, наверняка, просто пришли поговорить.

— Поговорить?! — Анатолий удивленно вскинул брови, пощупал пальцами затылок. — Хороший разговорчик получился!

— Тот, кто интересовался Славкой — Дробышев Никита Сергеевич. Возглавляет службу безопасности местного храма, он же исполнитель «особых поручений». Он, конечно, не монах, но, — Дмитрий испуганно замолчал, осознавая, что говорит то, чего знать по определению не мог.

Афишировать свою необъяснимую осведомленность дальше он не решился. Да и не смог бы, не открывая присутствия Тромба в своей голове. И так сболтнул лишнего. Вспомнилось бородатое лицо, уткнувшееся в красный от крови снег. Сердце встрепенулось. Воздух загустел, комком застревая в груди. Перед глазами предстало распростертое на асфальте, переломанное тело. Дмитрий сглотнул горькую слюну, с трудом останавливая поднимающуюся от желудка тошнотворную волну.

— Удрал твой божий человек, — буркнул Анатолий и обиженно замолчал.

Покусывая верхнюю губу, он сосредоточенно следил за дорогой. Железный зверь послушно лавировал в бесконечной веренице едва не касающихся друг друга четырехколесных собратьев.

Телохранитель уступил место профессиональному водителю. Он периодически взрывался, выплевывая ругательства в адрес проносившихся мимо автомобилей, но в сторону Потемкина ни разу не повернулся.

Дмитрий физически ощущал повисшее в салоне напряжение. Чувствуя раздражение спутника, он винил себя в излишней болтливости, но ничего поделать не мог — «слово не воробей».

На дороге тем временем продолжалась непрекращающаяся схватка. Синяя «девятка» из второй полосы попыталась перестроиться, выруливая вправо; наивный водитель ожидал, что Анатолий притормозит и пропустит его перед собой — но не тут-то было.

— Куда прешь?! — заорал тот и, вжимая педаль газа в пол, высунул в окно руку с полусогнутым пальцем. — Ну, обогнал ты меня, и что? Впереди ж бензовоз!

Дмитрий вздрогнул, ощущая резкую боль в висках. Сердце учащенно забилось, качая к подрагивающим мускулам обогащенную кислородом кровь. Убиенный бородач исчез из головы, словно его там никогда и не было. Ощущение опасности навалилось неожиданно, заставляя вибрировать каждую клетку ставшего чужим тела.

— Ладно, братишка, расслабься, — неожиданно улыбнулся Анатолий, хлопнув Димку по коленке. — У каждого человека свои скелеты в шкафу. Посчитаешь нужным — расскажешь, откуда ты все знаешь об этих ребятах, — продолжал он.

Но Потемкин не слышал слов. Время неожиданно замедлило ход. Пространство вывернулось наизнанку. Вытесненный из действительности, он наблюдал за кренящимся, словно в замедленной съемке, железобетонным столбом. Многометровый штырь, торчавший из земли не один год, решил рухнуть на дорогу именно в тот момент, когда под ним оказался «Мерседес» с Дмитрием Потемкиным на борту. На секунду отведя взгляд от карающего перста судьбы, юноша обнаружил, что сжимает руль. Нависая над коленями Анатолия, он смотрел на мелькающие перед глазами руки — его собственные руки, крутящие баранку. Ему вдруг показалось, что они не имеют к нему никакого отношения, будто живут своей жизнью.

Машина, прыгнув вправо, вылетела на тротуар, вильнула из стороны в сторону, словно взбрыкивающая лошадь, и неожиданно остановилась, противно скрипя тормозами. Где-то далеко позади — эхом — завизжала резина по асфальту, раздался глухой удар, послышался скрип металла и оглушающий взрыв. Громыхнуло так, что завопили сигнализации стоящих на обочине автомобилей.

Прошло несколько мгновений, прежде чем время вновь ускорило свой ход, возвращая привычное ощущение собственного тела — мышцы вопили от перенапряжения, туловище пронзала резкая боль.

— Как вы живете в столь несовершенном теле? — прошелестел в голове удаляющийся голос. — Требуется другой уровень энергетики. Нужно срочно заняться этим.

— Тромб, не уходи! — мысленно закричал Дмитрий, ощущая, что остался один.

Поворачиваясь к Анатолию, он уперся взглядом в спину водителя, высунувшегося в открытое окно, и заметил спешащих к месту аварии людей. Забыв обо всем на свете, сотни зевак торопились занять места среди зрителей, желающих поглазеть на чужую беду.

— Не знаю, как ты это сделал, — задумчиво произнес Анатолий, — но чем дольше я на тебя смотрю, тем больше ощущаю в тебе что-то нечеловеческое. Я даже испугаться не успел, а уже задолжал тебе жизнь, — с каким-то особым оттенком уважения или благодарности продолжил он.

— Что ты там увидел? — Дмитрий кивнул в сторону заслонивших дорогу людей.

— Столб! Бухнулся прямо на машину. Передок всмятку, как молотком по пивной банке, — Анатолий зябко передернул плечами. — Водитель цел, а пассажир с рыжеволосой девушкой как под прессом побывали. Все перемешалось: тела, стекло, железо — короче, фарш. Я все успел рассмотреть, пока ты баранку выкручивал. Девушка красивая: яркая такая, рыжеволосая, а вот мужик… знакомое лицо… — он помолчал, нахмурившись, закатил глаза, словно пытался заглянуть в собственную голову и вспомнить, где он мог видеть пассажира. — Нет, не похож, показалось! — выдохнул, прогоняя задумчивость. — Я смотрел на них один миг, а видел тебя на их месте — переломанного. Ну и себя, конечно.

Анатолий повертел головой, вытягивая шею, попытался что-то разглядеть за спинами людей. Опять задумался. Видимо, снова вспомнил лица людей в машине.

— Нет, но мужик жутко похож на… Стой! А откуда там горящая машина взялась? — удивился он. — Нечему там гореть!

Дмитрий с удивлением понял, что рассматривает произошедшее как-то слишком спокойно, отстраненно, будто не он должен был оказаться рядом с Анатолием в искореженной машине, если бы не…

Тромб! Вспышкой молнии озарила догадка. Тромб и еще раз Тромб! Вот кто пользует его тело по своему усмотрению! Тромб швырнул его в бессознательное состояние в подъезде. Взяв на себя убийство человека, он управлял его телом и не позволил видеть происходящее. Тромб вырулил из-под падающего столба, позволив ему наблюдать за действиями своего тела.

Со стороны дороги заревела милицейская сирена, производя опустошающий эффект в рядах наблюдателей. Нет дураков оказаться в роли свидетеля. Имеет сирена такую электростатическую особенность — отталкивать от себя людей. Не стал исключением и Анатолий, вдавивший педаль газа в пол при первых звуках ревуна. С помощью визжащего клаксона и непонятно откуда взявшейся мигалки, он с трудом вырулил на проезжую часть и только тогда позволил себе расслабиться.

— Ты палец-то высуни из прикуривателя! Тоже мне, «Энерджайзер» нашелся, — улыбнулся он.

Дмитрий только сейчас обратил внимание на горячие волны, идущие от руки. Он прислушался к ощущениям и понял, что ест. Сомнений быть не могло — он подзаряжался, и хотя до насыщения было далеко, голод больше не мучил его. Испуганно отдернув руку, он мысленно завопил: «Тромб, ты меня с ума сведешь!» Перед глазами появилось содержание научной статьи, которую он никогда в жизни не читал, и в которой автор доказывал возможность подпитки человеческого организма электрической энергией.

Ощущая себя жителем общежития, Дмитрий старался докричаться до невидимого соседа. «Это мое тело! Не смей экспериментировать без моего разрешения!» — требовал он, но Тромб не отзывался, хотя ощущение чужого присутствия в голове не проходило. Дмитрий, словно ведомый чьей-то невидимой рукой, перемещался по бесконечным массивам информации. Мгновенно переваривая содержимое множества научных и околонаучных статей, он делал выводы, которых не мог сделать самостоятельно. Он впитывал информацию, как губка впитывает воду. Синтез АТФ, протонный потенциал в митохондриях… электрохимия мембран — новые понятия проносились в голове с невероятной скоростью. Калейдоскоп мелькающих схем и диаграмм завораживал, вызывая почти детский восторг.

Единственное неудобство, которое Дмитрий испытывал при погружении в лавину новой информации, — невозможность влиять на процесс ее усвоения. Поначалу ему показалось, что он ничего не запоминает; возникло острое желание замедлить скорость перемотки. Но кнопки управления мысленным проектором отсутствовали, и невольный зритель, расслабившись, поплыл по течению новых знаний. Опасения, впрочем, оказались напрасными: он с легкостью извлекал только что усвоенные знания, спокойно оперировал новыми понятиями. «Необходимость перестройки человеческого организма для перехода на другую энергетику — факт, не соглашаться с которым может только полный кретин», — решил он через несколько минут.

Объем поступающей информации продолжал расти, и Дмитрий неожиданно понял, что достигает своего предела. «Человек, кожа которого играет роль светособирающей антенны? Нет!» — завопил он мысленно, вздрагивая всем телом. Сложность выкристаллизовавшейся конструкции вызывала тошноту и головокружение. В голове зашумело, тупая боль сдавила виски. Тело, а вместе с ним и внешний мир, — содрогнулись. Предметы задымились, быстро удаляясь. Убежавшая действительность тут же рванулась навстречу, приобретая привычные очертания.

— Остановись! — закричал Дмитрий.

Он на мгновение представил, что Тромб уже начал преобразование его организма, и его до дрожи в коленках испугала перспектива стать зеленым кристаллическим монстром. Завизжали тормоза, лобовое стекло метнулось навстречу. Он чуть было не врезался головой в пластиковую панель, но в последний момент выставил руки, и это спасло его от неизбежного удара.

— Тьфу ты, черт! — воскликнул Анатолий.

Высовываясь в окно, он громко выругался вслед разбитому жигуленку. Тот появился ниоткуда — прямо из воздуха — и, громко ревя отвратительным сигналом, промчался мимо. Анатолий готов был поклясться, что этой развалюхи не было на дороге еще секунду назад и не могло быть сейчас.

— После случая со столбом я больше смотрю на тебя, чем на дорогу! — прошипел он разгневанно. — Зачем останавливаться? До места минут десять осталось.

— Прости, это я не тебе, случайно вырвалось, — виновато пробормотал Дмитрий, прислушиваясь к себе.

Мир больше не взбрыкивал, тело определенно было прежним — человеческим. Можно расслабиться.

— А кому? — опешил Анатолий. — Слушай, Димыч, может, ты сам за руль сядешь? Я как-то неловко теперь себя чувствую, как будто не на своем месте, — предложил он, но сказано это было таким тоном, что Дмитрий поспешил отказаться:

— Нет! Я почти не умею водить. Практики никакой, да и куда мне до такого профессионала, как ты?

Анатолий хитро прищурился, лукавые искорки мелькнули в глазах.

— Доброе слово и кошке приятно. Сегодня я довезу тебя до места живым, — пошутил он. И после секундной паузы добавил. — Кстати, с этой аварией я совсем забыл про обещание накормить тебя в приличной харчевне. Но теперь уже поздно — проехали. Надеюсь, холодильник в нашей конторе, как всегда, полный.

— Раньше разговор шел о профилактории, о квартире, но не о конторе. С чего вдруг такие перемены? — съязвил Дмитрий.

— Так оно и было… в прошлой жизни, — нарочито серьезно произнес Анатолий. — До того, как я умер там, в раздавленной машине.

— И почему бы не сказать, как все: кафе? Обязательно «харчевня» или, того круче, «едальня», — спросил Дмитрий, удивляясь тому, что помнит каждое слово, услышанное за последние сутки.

— «Кафе», «бистро» — нероднизмы какие-то! — скривился Анатолий, раздраженно махнув рукой. — Ни смысла, ни радости уху.

— Нашел же словечко: «нероднизмы». Это из какого словаря? — проворчал Дмитрий.

— Это, брат, из моего словаря — адаптированного русского, — гордо заявил Анатолий.

— И полусогнутым пальцем в окно! Тоже исконно русская традиция? — Потемкин кивнул.

Поддерживая разговор, он поймал себя на мысли, что произносит фразы лишь для того, чтобы не думать о происходящих с ним изменениях. Возможность получать ответы на любые вопросы, запоминать множество мельчайших деталей, не прилагая никаких усилий, обрадовала его, но мысль о том, что Тромб может управлять его телом, не давала покоя. Не успокаивало даже то, что именно вмешательство Тромба только что спасло ему жизнь.

Анатолий, смотревший на дорогу, неожиданно повернулся и, задумчиво глядя в глаза Дмитрия, спросил:

— Ты думаешь, это случайность?

— Ты о столбе? Конечно, случайность!

— Врать ты совсем не умеешь, — надулся Анатолий.

— Понимаешь, — Дмитрий наморщил лоб, пытаясь подобрать нужные слова. — Если бы мы с тобой решили специально погибнуть под этим столбом, то нам пришлось бы кружить вокруг него всю свою жизнь. И даже тогда вероятность смертельного исхода была бы близкой к нулю. А теперь представь, что мы с тобой могли вообще не заехать в тот район.

Необъяснимым образом он знал не только вероятность падения столба, но и то, как она вычисляется. Множество формул стояло перед его глазами.

— Короче, Склифосовский! — оборвал Анатолий.

— Короче? Получается невероятная вероятность. Случайность.

— Если происходит то, чего произойти не может? Значит, кто-то в этом виноват, — прикрыв ладонью рот, едва слышно произнес Анатолий. — А может, кто-то хотел, чтобы мы погибли под этим столбом?

— А это уже вряд ли. Кто мог заранее знать, как мы поедем?

— Ну-у-у! — протянул Анатолий смущенно. — Я, например.

— He-а, нереально! — замотал головой Дмитрий. — Нужно заранее приготовить столб. Нужно контролировать движение в целом районе, так, чтобы мы выехали именно к нему. Нужно видеть нас всегда, чтобы в нужное время рвануть столб… Нужно, нужно, нужно! В общем, если это не высшие силы, решившие поохотиться за нами, то это — случайность.

Впереди показался поворот, и машина свернула к двухэтажному особняку, обнесенному высоким забором. Массивные железные ворота приблизились, и Дмитрий заметил камеры слежения над ними. Едва заметные при дневном свете лазерные ниточки обозначились между небольшими башенками охранных прерывателей, прилепившихся к углам кирпичной ограды. Вся эта охранная атрибутика могла бы быть «довеском» дорогого особняка, принадлежащего новому русскому, чиновнику с криминальным стажем или остепенившемуся бандиту. Если бы не плотная спираль колючей проволоки, аккуратно уложенная по периметру забора.

— Круто окопались, — пробормотал Дмитрий, оглядывая пустошь, окружавшую участок и разрезанную прямой бетонной полосой, по которой они ехали. — Настоящий санаторий, — иронично добавил он. — Еще бы, блин, пулеметы над башенками для полного сходства.

«Мерседес» уперся в ворота. Подчиняясь команде невидимого наблюдателя, толстая железная плита поехала в сторону, открывая проезд в безукоризненно чистый гараж. Машина быстро скользнула внутрь, Анатолий отпустил руль.

Дмитрий откинулся на сиденье и попробовал расслабиться. Неподвижное бородатое лицо тут же появилось перед глазами, только в этот раз мертвец не желал быстро исчезать. Тоненькая струйка крови, медленно стекавшая на ледяной асфальт, превратилась в большущую кровавую лужу. Холодный взгляд остекленевших глаз проникал в самую душу. Чувствуя себя убийцей, он готов был кричать, не переставая. Испуганное сознание заставляло сжиматься парализованные страхом внутренности, а сердце бешено колотиться. Поглощенный чувством вины, Дмитрий ничего не видел и не слышал вокруг, и только резкий толчок Анатолия привел его в чувство. Телохранитель, улыбаясь, распахнул дверцу «мерседеса» и вылез в безупречно чистый гараж.

— Пошли, дружище, обживать наш санаторий-профилакторий!