ГЛАВА 26.

Вернувшись с прогулки, я в который раз мысленно похвалила свою предусмотрительность и разумность. Часть гуляк тихо почивала кто под столом, кто мордой в миске с салатом, а часть добралась до кондиции типа «а ты меня уважаешь?». Но до кулачных боев дело пока не дошло, что само по себе было странно. Правда, внимательно оглядевшись, я поняла, что дело не в культуре отдыхающих, а в мощном сдерживающем факторе в лице все того же Зарста и его основных подчиненных. Они расположились за двумя стратегически важными столиками и очень мирно попивали свое вино, притом отнюдь не мирно поглядывая на особо зарвавшихся буянов, после чего те как-то быстро сникали и предпочитали молча присосаться к своей кружке. Оттого-то большая часть и валялась в полной отключке. Увидав меня с Прошкой, Зарст приподнялся из-за стола и махнул рукой, призывая нас за свой столик. Отказаться и проигнорировать приглашение было бы невежливо и тактически неверно. Все-таки нам с ними продолжать путешествие, и налаживание дружественных связей с нашими будущими попутчиками наиболее важная и ответственная часть плана.

Чтоб не мозолить глаза своим необычным траргом, я мысленно предложила Прошке отправиться в нашу комнату, а сама присоединилась к Зарсту и компании.

Под перекрестными взглядами нескольких пар глаз я чувствовала себя, мягко говоря, неуютно. С этим нужно было срочно что-то делать!

— У меня что, вторые уши выросли или волосы зеленые? Что со мной не так? — Я в упор посмотрела на Зарста, а потом по очереди на троих его приближенных, сидящих с нами за одним столиком.

— Да нет, вроде все в порядке. А почему ты спросила? — спросил Зарст, обескураженно оглядывая мою голову.

— Да вы своими взглядами скоро во мне дыру протрете! Между прочим, в порядочном обществе так себя не ведут. Пригласили за столик, сами пьют, а меня угостить не желаете? Для чего тогда звали? — Я нагло придвинула к себе общую тарелку с нарезанным крупными ломтями холодным мясом и, предварительно понюхав и определив как ягодное вино в одном из кувшинов, за неимением чистого стакана отхлебнула прямо из кувшина.

Тут уже смутились все сидящие за столом, а один даже подхватился и лично побежал на кухню за чистым бокалом для меня. В глазах Зарста недоумение сменилось веселыми искорками. После первого бокала все немного раскрепостились, и беседа потекла по стандартному руслу, когда шутки перемежаются с осторожным подшучиванием уже вроде бы хорошо знакомых, а вроде бы и не очень, собеседников. Стараясь поменьше заострять внимание на своей персоне, я незаметно перевела разговор на тему каравана и воинского мастерства присутствующих за столом. Невзначай похвалила Зарста и восхитилась его умением как мечника, а доброе слово, как говорится, и кошке приятно. Обсудили достоинства различных клинков, благо мой дракон успел немного подковать меня не только в практическом использовании разного оружия, но и в теории. После этого я вообще стала за своего парня.

— Лика, а можно посмотреть твой клинок? Уж больно он у тебя необычный. — Зарст осторожно посмотрел на меня, видимо, опасаясь получить отказ.

Я пожала плечами и с показным равнодушием вытащила свой меч из ножен.

— Пожалуйста, смотри. Только в руки я свой меч никому не даю, так что не обессудь.

Меч повел себя спокойно, притворившись просто очень хорошим клинком, без всяких магических штучек (сполохов, пробегающих искорок и тому подобного). Однако и этого вполне хватило. Моему ксифосу очень не понравились жадные взгляды, буквально поедающие его со всех сторон. О чем он и сообщил мне волной недовольства, прокатившейся от руки до самого мозга. Пожалуй, сдержаннее всех повел себя Зарст, хотя и в его глазах мелькало какое-то непонятное выражение жадности, перемешанной с жалостью, что такой клинок не в его умелых руках, а у какой-то сопливой девчонки. Не задерживаясь, я убрала меч в ножны, полностью игнорируя разочарованные взгляды и тяжелые вздохи по поводу такого богатства.

— А ведь это не обычный клинок. В нем чувствуется древнее искусство, сейчас таких уже не делают ни за какие деньги. Да и в твоем ведении боя были некоторые совершенно незнакомые мне элементы, а ведь я прошел несколько разных школ мастерства. И хоть и не являюсь самым лучшим в этой области, однако и профаном меня не назовешь. По крайней мере, в своих выпусках я входил в пятерку лучших, а уж разные приемы и элементы обычно определяю с первого взгляда. А в твоем случае даже я затрудняюсь сказать, к какой школе можно причислить твое мастерство. Твоя манера ведения боя — это какая-то смесь из всех знакомых мне школ, но с добавлением совершенно необычных элементов. Ты как-то неправильно отвечаешь на выпады и связки, но, к моему большому удивлению, это приносит свои плоды. — Зарст испытующе посмотрел на меня, ожидая ответа.

— Понимаешь, ты привык к раз и навсегда заученным движениям. По твоему мнению, на тот или иной выпад я должна отвечать раз и навсегда заученным приемом. Я же предпочитаю свою технику, которая заключается в полной импровизации в зависимости от конкретной ситуации. Я порой и сама не могу сказать, какой поставлю блок на тот или иной выпад. — Выдав эту заготовленную информацию, я затаила дыхание, прокатит или нет.

Зарст задумчиво закусил губу, переваривая мою информацию.

— Я как-то не рассматривал такой вариант. Может быть, ты и права, по крайней мере, есть смысл попробовать на тренировках этот подход. — Напряженное недоверие ушло из его глаз, хотя где-то в их глубине осталась еще тревожная искорка. Но это уже дело десятое, главное, на какое-то время мне удалось отболтаться. Хорошо еще, что во время боя я старалась не показывать все свое умение, а то вопросов, боюсь, было бы несравненно больше. Придется на досуге подумать об этом тщательнее, а то можно влипнуть по самое не хочу.

Со второго этажа спустился купец и направился прямиком к нашему столику. Я насторожилась. Договоренность договоренностью, но мало ли как у них здесь принято.

— Так, Зарст, к утру чтоб все были в состоянии продолжать путь. Отвечаешь лично за каждого. Теперь насчет вас, девушка. — Махлюнд оценивающе окинул меня взглядом. — Хотелось бы более подробно обсудить наше дальнейшее совместное путешествие.

Зарст сделал незаметный знак рукой, и столик сразу опустел. Остались только мы втроем — я, Махлюнд и Зарст.

Моментально прибежала служанка, смахнула крошки со стола и убрала пустые тарелки. На столе появился большой мясной пирог с одуряющим ароматом свежей выпечки, а также новый кувшин с вином и чистые кружки.

Дождавшись, пока служанка отойдет, купец продолжил, тщательно подбирая слова:

— Я свое слово держу. И, если пообещал в случав проигрыша позволить тебе и твоим друзьям продолжить дальнейший путь в составе нашего каравана, то так оно и будет. Однако я не обещал обеспечить тебе защиту, предоставить возможность ехать в нашем обозе или выделить лошадей. Также я не обязан обеспечивать кормежку и прочие блага. — Махлюнд замолчал и выжидающе посмотрел на меня.

Я внутренне усмехнулась. Как все это знакомо. Ну что ж, здесь я не новичок и удивить меня чем-то будет крайне сложно.

— Уважаемый Махлюнд, никто и на говорил, что мы собираемся сесть вам на шею и свесить ножки. Более того, у меня есть встречное предложение к вам, как к деловому человеку. Мой трарг может решить вопрос с питанием вашего каравана, по крайней мере, с тем, что касается свежей дичи. Более того, как вы уже убедились, я могу выступать в составе вашего каравана как полноценная боеваяединица, также, как и мой спутник. Единственным балластом, но, надеюсь, это не будет такой уж большой проблемой, будет мой двоюродный братец. Что вы скажете на мое предложение? — Я уверенно посмотрела на купца, прекрасно понимая, что от такого предложения он вряд ли откажется.

Действительно, Махлюнд воспрянул духом, и при таком раскладе уже не он получался моим благодетелем, ведь в составе каравана мы отправимся по-любому, а вроде как я сделала ему царский подарок. Еще бы, существенно съэкономить на питании такой прорвы народа, получить задарма двух воинов в охрану каравана, да еще и боевого трарга в придачу — о таком он не мог даже мечтать. С охраной из боевых траргов ходили только караваны, перевозившие особо дорогие грузы (драгоценности и шахремские ткани, которые шли на вес золота). Ни один здравомыслящий бандит никогда не полезет на такой караван, если еще хочет походить по этому свету в качестве живого человека, а не свежеприготовленного зомби, и то, если очень повезет. Потому как в виде трупа ходить будет затруднительно.

— Ну если так, то все вопросы снимаются, и вы можете пользоваться всеми благами, как и любой другой полноправный член каравана. Единственно, нормальную лошадь здесь не раздобыть, а своих лошадей, я смотрю, у вас нет? Впрочем, возможно, мы попробуем что-то придумать: если получится переложить часть поклажи с заводных лошадей, то пару мы, наверное, сможем обеспечить. Ну а братец может ехать в обозе.

Ничего себе купец расщедрился. Как же я на лошади поеду, если никогда на ней и не каталась. Нельзя же сказать, что умеешь ездить, пару раз в летний день прокатившись на пони по кругу в парке? Так и не сумев ничего придумать, я в ужасе стала представлять во всех красках, как завтра залезаю на здоровенного конягу, а потом с грохотом падаю с него, как мешок с костями. Интересный расклад получается: махать мечом меня в нашем поместье научили, а ездить на лошади — единственно приемлемом здешнем транспорте, не считая кареты, научить забыли? Что же такое придумать, чтоб звучало поубедительней? Ведь даже при всем моем желании за одну ночь я вряд ли овладею этим искусством. И тут меня осенило. Прокатит не прокатит, а попробовать надо. Достоверно изобразив смущение, я легонько кашлянула, привлекая к себе внимание разговорившегося купца.

— Мне ужасно неудобно вас прерывать, но тут появилась небольшая проблема. — Я нервно начала накручивать на палец прядку своих волос, изображая полную дуру. Думаю, что это по-любому не помешает, все равно каждый мужик и так считает себя пупом земли, и, лишний раз показав их превосходство, я вернее добьюсь к себе нужного расположения, будь я хоть в тыщу раз их умнее, сильнее, хитрее и так далее.

— Не смущайтесь, милая Лика. Мы вас внимательно слушаем. — Купец поощрительно кивнул мне головой.

— Дело в том, что в детстве я страдала одной неприятной болезнью. Она называется аллергия, и проявлялась она исключительно тогда, когда я подходила к лошадям ближе, чем на пять шагов. По этой причине меня так и не смогли научить езде на этих благородных животных. Мне бы очень не хотелось быть вам в тягость, и я сочла честным заранее предупредить вас об этой моей проблеме. Сейчас я абсолютно здорова, но преждевременная кончина моего горячо любимого папочки не позволила восполнить этот пробел в моем образовании. — Сделав вид, что ужасно смущена, я скромно потупила глазки, из-под ресниц внимательно всматриваясь в своих собеседников в ожидании реакции на свои слова.

Махлюнд озадаченно нахмурился и переглянулся с Зарстом.

— Что-то я никогда не слышал о такой болезни. И как же она проявлялась? — Зарст недоверчиво смотрел на меня, как на какую-то диковинку. Видимо, для него было в новинку, чтобы кто-нибудь, живя в мире, где единственным средством передвижения являются лошади, не умел ездить на них.

Ладно, врать так врать по полной. Все равно никто не сможет проверить мои слова, а чем неправдоподобнее вранье, тем быстрее люди в него верят. Собравшись с духом, я начала фантазировать:

— Когда я была маленькой, в деревне, на окраине нашего поместья, жила одна старая ведьма, и мой отец как-то умудрился с ней поругаться. Вот с тех пор и поразила меня эта непонятная болезнь. Что только ни делал мой папаша, ничего не помогало. Как только я подходила к какой-нибудь лошади близко, на моем лице появлялись красные пятна, и их становилось все больше и больше. К счастью, прямо перед своей смертью, в наше поместье забрела другая колдунья, первую-то папаня сгоряча повесил. Вот она-то и помогла мне избавиться от моего недуга, за очень круглую сумму. Я ведь любимая дочка у отца была. К сожалению, вскоре после этого я осталась круглой сиротой, без прав на наследство, — Я притворно всхлипнула, стараясь не особо перебарщивать, а то еще примут за кисейную барышню. Хотя это затруднительно, после того как я так лихо махала мечом, но чем черт не шутит.

Подивившись таким причудам судьбы, Махлюнд с Зарстом приняли мою байку, что говорится, на ура. Махлюнд даже проникся некоторым сочувствием.

— Зарст, поможешь завтра Лике освоить верховую езду и лично проследишь, чтоб подобрали кобылу поспокойнее. — И уже обращаясь ко мне, добавил: — Не беспокойся, Зарст у нас лучший среди всех, он поможет тебе освоиться в седле, и до города ты доберешься без проблем. А там я подумаю, чем можно тебе помочь. Может, еще и замуж тебя выдадим, девка ты видная, да и наследство все-таки имеешь. В ответ на мои удивленно поднятые брови купец пояснил:

— Хорошо обученный боевой трарг стоит очень немаленьких денег. Так что твое наследство всегда при тебе, береги его. — Весело хохотнув, Махлюнд поднял свою кружку, и, чокнувшись за удачное окончание путешествия, мы дружно выпили в знак разрешения всех текущих неурядиц.

Посидев еще минут десять, я сослалась на усталость и необходимость отдыха перед путешествием и, откланявшись, поспешила в свою комнату. День Прошел без особых потрясений. Вечером, перед отходом ко сну, Прошка попросился на улицу, заверив меня, что утаим он будет на месте без эксцессов и опозданий. Получив согласие, он просто растворился в воздухе, оставив меня в полном очуме-нии таращиться на пустое место, где совсем недавно стоял мой «котик».