Глава 2. Ну, каникулы. И что?

– Сколько можно так сидеть, скажи? – Мама заглянула в комнату и сделала вид, что недовольна, застав Русану в той же позе лотоса. – Нет, ты ответь, ответь. Это не риторический вопрос!

Та отмолчалась. «Вот всегда она так, пока не закончит свою гимнастику, не разговаривает. С одной стороны хорошо, что дочь не бродит где попало, не заводит сомнительных знакомств. Но с другой – мало хорошего в просиживании дома, если не в позе йогов, то у компьютера». Примерно так думала Наталья Михайловна, вернувшись на диван, к «Медицинскому вестнику». Шелестя страницами, она просматривала статьи и соглашалась, что интернет все-таки опережает бумажные новости. Не зря Русана постоянно рыщет в мировой сети.

Жаль только, не с той целью. Врач Наталья Лихачёва беспокоилась, что психотравма дочери проявится опять. Собирая крупинки сведений о выдуманном мире арьев, Русана бередила рану, которой следовало зарубцеваться навсегда. «Ах, если бы стереть прошлое лето из её памяти. Хорошо, хоть согласилась со мной, что никакого провала в древность, в мифическое Затулье, не было», – отложила газету Наталья Михайловна.

Ух, попадись ей в руки таинственная шайка, которая испытывала на Русане и Славе Быстрове психотропные препараты! Милиция так и не напала на след преступников, хотя били себя в грудь, грозились отыскать, арестовать и посадить. Вот так всегда, если ты обычный человек, то помощи не жди! Слишком скоро все забыли историю похищения детей. Поговорили и забыли. А родители Славки, и вообще, приняли версию сына за правду. Так и сказали: «мы верим, что дети были в далёком прошлом!».

«Смешные люди. Наивные. Думают, если поддерживать бред больного человека, то последствий для психики меньше? Сейчас, держи карман шире!» – Лихачёва снова заглянула к дочери, которая скрутилась в невероятный узел, который называла «поза змеи». У Натальи Михайловны навернулись слёзы, ведь ни один из её многочисленных знакомых, даже отъявленные спортсмены – ни за какие награды не смогли бы освоить такую позу. А дочь, отравленная неведомыми препаратами, пристрастилась читать про Индию, и уже год истязала себя чудовищными приёмами йоги!

«Русечка, девочка моя родная. Что с тобой сделали эти поганцы! Ты настолько изменилась, что не знаю, радоваться или пугаться, – тут врач Лихачёва всхлипнула, – эта страсть к древней истории, особенно Гипербореи, она-то откуда? Знание мертвого языка, санскрита?».

И не только. Русана усердно изучала нетрадиционную медицину. Лихачева-старшая, терапевт с приличным стажем, пробовала бороться, подсовывала учебники, популярные пособия, разоблачающие шарлатанские методики хилеров, гомеопатов. Но все без толку!

«А хуже всего, – горько вздохнула Наталья Михайловна и перекрестилась на божницу, – прости ты её, Господи – от веры православной отошла». Лихачёва раньше верила не очень и укрепилась только после чудесного возвращения дочери. А вот Русана всегда с удовольствием ходила в храм Александра Невского на службы, даже подпевала. И на тебе – перестала, заявив: бог многолик, и христианство лишь один из путей к нему…

 Мама опять заглянула в комнату, теперь уже рассердилась: «Каникулы, сходила бы на реку, искупалась, позагорала, так нет – она у компа! И снова в Индии! Ну, всё!».

– Сколько можно быть затворницей? Теплынь такая, а ты? До пляжа рукой подать…

Русана ответила, не отводя глаз от экрана:

– Ма-а! Прекрати. Я не затворница. Просто жаль время на ерунду. А загореть успею, ещё два месяца…

«Ну, нет, – Наталья Михайловна вскипела гневом, – решено! Отгулы мне положены, вот и возьму. Отвезу в Краснозёрск, к Александре, она давно зовёт. Тома всего на год старше, поручу ей Русану, пусть опекает, таскает с собой!».

Через пару часов семейство Лихачёвых уже катило в междугороднем автобусе на юг области. Русану смотрела в окно на весёлую зелень полей и лесов, обижалась на маму и вспоминала прошлогоднее путешествие в прошлое. Серебряный медальон, тот самый, подаренный Соколом, так и просился в руки. Сняв его с шеи, Русана любовалась чеканным изображением летящей птицы: «Дура какая, столько времени не носила, переживала!».

Сейчас ей самой смешными казались переживания, но первая любовь, она на то и первая, чтобы помнить всё до мельчайших подробностей. Восторженные взгляды, пожатие руки, поцелуи украдкой, и горячие, искренние слова… Русана вернула медальон на шею, спрятала под блузку. Неровности дороги убаюкали её, как и остальных пассажиров, глаза незаметно закрылись, и сон продолжил прокручивать удивительные приключения в мире арьев.

Там нашлось место рыжей певунье Милане, волшебнице Гере, которая научила усмирять пчел, познакомила с кикиморой, но главное – юный дружинник Сокол вернулся, и заверил, что тоже никогда не забудет её…