Глава 23. Волшебник-изобретатель.

– Ой, больно! – Вскрикнул Славка и замолотил в дверь.

Изнутри отозвался звонкий голос:

– Быстро вошли, ну! И дверь плотно прикрыли! Лавка в углу – сели и помалкивайте! Скоро закончу уже…

Осы в избу не полетели, так что дело обошлось этими жгучими опухолями. Девчонок полосатые разбойницы не тронули. Тихонько шипя от боли, мальчишка сел на лавку и осмотрелся. В полумраке горницы мужчина склонился над чем-то в дальнем углу. Хорек, сидевший на столе, обрадованно направился к гостям, принялся их обнюхивать. Познакомившись с каждым, выбрал Славку, забрался к нему на колени, свернулся клубком. Почти как кошка, только без мурлыканья. Кстати, почему у арьев нет кошек?

– Они дикие, большие, опять же едят много, – недоумённо пояснила Милана, – раз в десять больше хорей. И добычу носить не хотят, норовят сами сожрать. Нет, эти ласковей и послушней. Яр, тебя сильно тяпнули?

– Ничего не больше, – оспорила Руська. – Мой Персик только лохмаче, а по росту такой же.

Она осторожно подняла пушистый комочек, взвесила на руках и переложила на свои колени. Славка молча показал рыжей руку, где расползались и набухали два пятна.

– Дай полечу, – Милана придвинулась и несколько раз лизнула отёки. – Теперь пальцем растирай, вкруговую. Сейчас пройдёт.

Затем рыжая переключилась на спор с подругой. Решительности в голосе Миланы хватило бы на целый десяток обычных девчонок.

– Мелких кошек не бывает! Они во ростом, – руки раздвинулись чуть не на метр.

– Не ври!

Боль от укусов, и вправду, уменьшилась. Растирая опухшее место, Славка на всякий случай поддержал одноклассницу:

– Точно. Где ты здоровенных видела? Это рысь или пантера, а не кошка.

– Мы говорим про домашних, – словно тупой первоклашке пояснила Русана, укоризненно глядя на рыжую подругу.

– Рысь в доме живет неохотно. Иных кошек в тайге не водится, только тигры, и те в горах.

Троица замолчала, начиная понимать, что все говорили о разном. Милана недоумевала, Русана соображала, как объяснить, а Славка опять вздохнул, молча:

– Чужой мир. Только кажется, что здесь всё такое же, а стоит чуть пристальней всмотреться и…

В дальнем углу что-то пыхнуло ослепительно, оглушительно и сухо треснуло. Дети вздрогнули, испуганно сжались. Хорь стрелой метнулся с русаниных колен, исчез.

– Язви её, неладная, – ругнулся Олен, выходя из угла.

В его руке дымилась черная масса. Вонь сгоревшего мяса дотянулась к детям. Девчонки смощились, Славка мужественно терпел, пока в носу не зазуделось и чих не вырвался наружу.

– Будь здоров! Так вы и есть те самые страдальцы, жертвы гордости Дроновой? Наслышан. А выйдите-ка на свет, дети, погляжу на вас. Вот сюда садитесь, или нет, пошли на воздух, – быстро вылетали слова Олена, словно торопясь за его движениями, – хотя нет, уже посвежело, тут сядем…

Единое размашистое мановение, и расчистился стол – каждая вещичка стремглав отлетела на предназначенное место. Не лавки, а стулья выдвинулись отовсюду и собрались вкруг стола. Сразу четыре метлы выпорхнули из-за печи и синхронно, словно танцуя, принялись прометать пол к порогу. Распахнулись ставни, грохнув о наружные стены.

В горницу влился свет, затем медленно отворились окна, самые настоящие, со стеклами зеленого цвета. Свежий воздух ворвался в горницу. Половики, скомканные, как попало, вылетели наружу, звучно охлестались там и вернулись на чистый пол. Метлы обошли ребятишек, промели пол, выгнали мусор с крыльца, отряхнулись, пролетели за печь. Дверь сама захлопнулась.

Славка и Русана смотрели на безумное и стремительное мельтешение, раскрыв рты.