II.

Укрепленный на стене факел вспыхнул и высветил тени в небольшом помещении, стены которого были сложены из сосновых бревен. Прикованный в углу Хакон пошевелился, тихо бранясь. Раны и неволя не слишком тяготили его. Его приводила в бешенство мысль о том, что Рогнар силой возьмет девушку в жены, в то время как он сидит здесь, беспомощный, как овца, и ничего не может изменить. Он замер, услышав снаружи легкие шаги, а потом голос с чужим акцентом.

— Ты не врешь? Рогнар действительно приказал тебе говорить с ним? А откуда я могу это знать? — спрашивал стражник.

— Так иди и узнай, а я в это время посторожу вместо тебя. А если он тебя выпорет за то, что ты ему помешаешь, то уж не моя вина.

— Ну, иди, черт с тобой… — заворчал стражник. — Но не задерживайся долго.

Засовы отодвинулись, и в дверях показалась высокая фигура. Двери сразу же с грохотом захлопнулись. Кормак, в полном вооружении и в шлеме с пучком из конского волоса, взглянул на Хакона. Чрезвычайно мрачный, он казался демоном из адской пропасти, прибывшим сюда запугать пленника.

— Я знал, что ты придешь, — заговорил Хакон. — Будем говорить тихо, чтобы стражник нас не слышал.

— Я пришел спросить, откуда ты знаешь ирландский.

— Врешь, — ответил со злобной радостью Хакон. — Ты пришел из страха, что я выдам тебя Рогнару. Как только я произнес имя, данное тебе на твоем родном языке, ты понял, что я знаю, кто ты на самом деле. Твое прозвище — Волк, ты не только Кормак Мак Арт, но еще и Кормак Волк, пират и убийца, правая рука забияки Вульфера, заклятого врага Рогнара. Я не знаю, что ты здесь делаешь, но твое присутствие не предвещает для Рогнара ничего хорошего. Мне достаточно сказать одно слово стражнику, и твоя участь будет такой же, как моя.

— Я могу перерезать тебе горло, прежде чем ты успеешь пискнуть.

— Можешь, — согласился тот. — Но не перережешь, это не в твоем стиле — убивать безоружного.

— Правда, — скривился кельт будто бы с сожалением. — Ну, говори, чего ты ждешь от меня?

— Моя жизнь за твою; выпусти меня, и я не стану тебе мешать.

Кельт уселся на табурет и задумался.

— А есть ли у тебя какой-нибудь план?

— Освободи меня и дай мне меч. Я выкраду Торулу, и мы убежим в горы. А если это не удастся, я, по крайней мере, возьму Рогнара с собой в Валгаллу.

— А что в горах?

— У меня там свои люди. Пятнадцать самых лучших воинов ожидают меня. Это мои друзья из Юттландии, которые не слишком любят Рогнара. С другой стороны острова у меня есть ладья, и если нам удастся уплыть на другой остров, мы сможем укрыться надолго. Я успею собрать собственную дружину. Пройдет немного времени — и я сожгу скаллу над головой Рогнара и рассчитаюсь за сегодняшние пинки!

Кормак кивнул. То, о чем говорил Хакон, было между викингами делом обычным, и его план казался вполне выполнимым.

— Все это хорошо, — отозвался он наконец, — но сначала тебе нужно выйти отсюда.

— А это твоя забота.

— Ты говорил, что у тебя в лесу есть пятнадцать друзей…

— Есть. Мы ушли вчера под видом охоты на волков. Я оставил их в лесу, а сам вернулся закончить кое-какие дела и условиться с Торулой. Я должен был провести вечер в скалле, а потом вернуться к охотникам. В действительности же я подкрался бы после полуночи и забрал Торулу. Если бы только не эта падаль Анзаце, сердце которого, клянусь Тором, я брошу котам…

— Хватит, — прервал Кормак. — Сделаешь, что захочешь, но сейчас не время об этом говорить. Есть ли у тебя приятели среди людей Рогнара? Мне показалось, что не всем понравилось, как он с тобой обращался.

— У меня много друзей и сторонников, но они все еще колеблются. Воин — безголовое животное, он идет за тем, кто кажется ему более сильным. Если Рогнар со своими соратниками погибнет, то остальные, без сомнения, примкнут ко мне.

— Значит… — глаза Кормака заблестели. — Слушай. Я сказал Рогнару правду: моя ладья действительно разбилась о скалы, но не только я уцелел. За южным мысом, хорошо укрывшись, сидят Вульфер и пятьдесят его волков. Мы собрались ночью после катастрофы и решили, что только я, как менее всех известный Рогнару, пойду в скаллу и постараюсь войти к нему в доверие, чтобы каким-нибудь образом добыть ладью. Именно это нам нужно. А теперь у меня есть к тебе предложение: я помогу тебе убежать, а ты объединишь свои силы с нашими и поможешь победить Рогнара. Потом ты дашь нам один из драккаров, а все добро в скалле, остальные люди и имущество будут твои. Если у нас будет хороший корабль, мы сами быстро добудем все это для себя и пополним команду. Ты согласен?

— Считай, что мы договорились, — радостно сказал юноша. — Помоги мне, и, клянусь, если я получу власть на этом острове, то отдам тебе самый лучший драккар, который только у меня будет.

— Хорошо. А теперь послушай. Стража меняется ночью?

— Вряд ли.

— А этот? Думаешь, его можно переубедить?

— Нет, это один из лучших людей Рогнара.

— Ну что ж, пусть ему будет хуже. Если мы с ним справимся, твой побег не обнаружат до самого утра. Погоди!

Кормак подошел к двери и позвал:

— Эй, стражник! Как же ты сторожишь пленника, если оставляешь ему открытой дорогу к бегству?

— Что?!

— Не что, а все решетки из окон выломаны.

— Ты с ума сошел! — простонал стражник, вбегая внутрь.

Он поднял голову, разглядывая окошко под самым потолком. В этот момент железный кулак Кормака сокрушил его ударом в челюсть. Тот упал без сознания. Ключи от сковывающих Хакона цепей были у стражника на поясе, и уже через минуту молодой человек потягивался, разминая затекшее тело. Кормак занялся перемещением на его место сторожа с кляпом во рту. Они беззвучно выскочили из тюрьмы, закрыли за собой дверь и бегом добрались до леса, окружавшего поселение. Здесь кельт остановился и огляделся вокруг. Луна еще не взошла, но звезды светили ярко.

Скалла была повернута к заливу, где стояли на якорях драккары. Около нее полукругом размещались амбары, конюшни и жилые дома дружины — ближний дом был в каких-нибудь ста ярдах. Тот, в котором держали Хакона, был крайним. Совсем рядом начинался лес, и некоторые постройки стояли уже в тени деревьев; поселение не было окружено частоколом или хотя бы обыкновенным забором. Рогнар был хозяином острова, никто, кроме его людей, не жил здесь, поэтому он чувствовал себя в безопасности и предпочитал развлечения трудам по организации обороны от маловероятной, по его мнению, угрозы нападения.

Эти наблюдения Кормака прервал тихий топот чьих-то быстро удаляющихся шагов. Он напряг зрение и увидел легкое движение под одним из высоких деревьев. Кельт оставил.

Хакона и двинулся в ту сторону с кинжалом в руке. Его вел скорее инстинкт, чем зрение. Перед ним хрустнула растоптанная ветка, потом он увидел тень, оторвавшуюся от дерева и направившуюся в сторону скаллы. Даже при столь скупом освещении он понял, что так могло выглядеть только одно существо на острове.

— Анзаце! — прошипел Хакон, догоняя Кормака. — Снова он подсматривал! Нужно его перехватить, и сейчас же!

Но Кормак удержал его от погони.

— Спокойно, — прошептал кельт. — Он знает, что ты на свободе, но не подозревает, что мы его засекли. У нас есть в запасе еще немного времени, прежде чем здесь станет.

Жарко.

— Но Торула! Уйти без нее? Никогда! Иди сам, если хочешь, а я или заберу ее, или погибну!

Кормак посмотрел на скаллу — уродливая фигура как раз скрылась за углом.

— Пошли за ней, — согласился он. — Это безумие, но Рогнар действительно может ее убить, прежде чем ты вернешься со своими людьми.

Оба они выскочили из тени, быстро перебежали открытое пространство, отделяющее скаллу от леса, и приблизились к зарешеченному окну в самом конце постройки. Здесь они присели, и юноша тихонько постучал по решетке. Почти сразу же выглянуло белое личико девушки.

— Хакон! — раздался радостный шепот. — Будь осторожен! Здесь со мной старая Эдна. Она, правда, спит, но…

— Отодвинься, — шепнул Хакон, поднимая меч. — Я разрушу эти стены…

— Уж это-то точно поднимет на ноги даже самых пьяных, — прервал его Кормак. — У нас ровно столько времени, сколько Анзаце будет ябедничать Рогнару. Нет смысла тратить его без толку.

— Но как…

— Отойди, — скомандовал кельт, хватаясь за решетку и упираясь ногами в стену.

Хакон в немом удивлении смотрел, как спина ирландца выгибается дугой. Мускулы напряглись, вены вздулись, решетка подалась. Раздался сухой треск, и Кормак спокойно отставил на землю вырванное из стены железо. Кто-то заворчал внутри.

— Ну, иди сюда, — приказал Кормак, еще дрожа от напряжения.

Девушка подошла к окну, но за ее спиной раздались громкие крики и проклятия, сильные руки схватили ее за плечи. Торула обернулась и молниеносно нанесла размашистый удар. Руки исчезли, раздался звук падающего тела и в следующее мгновение девушка уже была в объятиях возлюбленного.

— Вот этим, — отбросила она тяжелый кувшин, — я отплатила старой ведьме! Вернула часть своего долга!

— Быстрее! — поторопил Кормак. — Сейчас начнется…

Он не успел договорить, как засветились факелы и послышался дикий рев Рогнара и его свиты. К счастью, беглецы были уже в лесу. Здесь Кормак остановился.

— Сколько времени тебе потребуется, чтобы дойти до своих и вернуться обратно? — спросил он.

— Вернуться?

— Я же ясно сказал.

— Ну… самое большое, полтора часа.

— Хорошо. Собери своих и ждите здесь, пока не услышите этот сигнал, — и он трижды тихонько прогукал. — Потом проберитесь в то место, откуда будет слышан мой голос. И будь внимателен, не наткнись на Рогнара и его людей.

— Но… Он, вероятней всего будет ждать рассвета, прежде чем двинется на поиски.

— Насколько я его знаю, нет, — рассмеялся Кормак. — Он еще этой ночью будет прочесывать лес со своими людьми. Но об этом потом, поспеши, и так время зря тратим. Весь двор уже освещен факелами. Веди своих так быстро, как сможешь, а я иду за Вульфером.

Кормак подождал, пока они скроются, и пошел через лес. Ему по-прежнему приходилось полагаться главным образом на инстинкт. Сейчас ему очень пригодился опыт тех лет, когда он жил в лесных чащах, подобно дикому зверю. За своей спиной он ясно слышал треск и проклятия, доказывающие, что Рогнар уже знает, что обе птички упорхнули. Но этот шум скоро стих — Кормак быстро удалялся от селения. Сейчас он слышал только шум волн, разбивающихся о берег. Приближаясь к укрытию, где прятались даны — дерзкие предки нынешних датчан, от имени которых получила название современная Дания, — он пошел медленнее. Потом стал прислушиваться: ему не хотелось, чтобы какой-нибудь нервный часовой размозжил ему голову просто ради профилактики. Кельт остановился и гукнул, и сразу же из темноты появилась могучая фигура. Раздался громкий голос:

— Кормак, клянусь Тором, мы уже решили, что тебе не удалось их обхитрить…

— Да нет, они доверчивы, как идиоты, — и Кормак коротко обрисовал ситуацию. — Но я не вполне уверен, удастся ли нам задуманное. Нас едва наберется семьдесят против трех сотен.

— Сколько?

— У нас есть союзники. Помнишь Хакона? — Угу.

— Он теперь против Рогнара. И с ним пятнадцать юттов. Нужно все рассчитать. Если мы проиграем, то, по крайней мере, с честью расстанемся с жизнью. А если же все удастся, то мы получим корабль. Ну, и ты наконец отомстишь…

— Месть… — с наслаждением в голосе повторил викинг, глядя в небо горящим взором и свирепо сжимая рукоять топора.

Этот мощный рыжеволосый дан был одного роста с Кормаком, и хотя ему не хватало тигриной пружинистости кельта, это компенсировалось его массивностью.

— Вылезайте, волки! — выкрикнул он в темноту за спиной. — Хватит гнить в норах, идем кормить воронов Одина. Озрик, Аслаф, идите, будет славная потеха.

Силуэты пиратов сгустились, как ночные тени. Единственным звуком, который мог указать на движущуюся группу, было приглушенное бряцание оружия. Цепочкой они двинулись вслед за вождем. Внизу кельт видел только волнообразную линию могучих теней, увенчанных шлемами. Воображение подсказывало картину: он ведет в бой стаю демонов. Кормак усмехнулся.