I. Кулл, король Валузии.

Трубы звучали все громче, напоминая шум приливной волны или грохот морского прибоя, бьющегося о белые скалистые берега Валузии. В толпе были слышны возгласы радости, женщины бросали цветы, цокот серебряных подков все приближался, и, наконец, на широкой светлой улице, огибавшей взметнувшуюся ввысь Башню Славы, показались первые ряды воинов.

Впереди ехали стройные юноши в пурпурных одеяниях. Этих воинов называли герольдами, и во время шествия они трубили в длинные золотистые фанфары. За ними следовали лучники — высокие статные горцы, а вслед за ними — тяжеловооруженная пехота, широкие щиты которой гремели в такт шагам. Вслед за пехотинцами шли самые лучшие воины, которых из-за их одеяний, состоящих от шлемов до шпор из всего красного, называли Алыми Убийцами. Они, словно бронзовые статуи, смотрели строго вперед, неподвижно застыв в своих седлах, и величаво проплывали на великолепных скакунах мимо ликующей толпы, бросавшей в их сторону восхищенные возгласы. Вслед за этими истинно непобедимыми в бою воинами на площадь вступили наемные отряды диких кочевников родом из My и Каалу, которые были вооружены большими массивными дротиками и мечами. За ними, выдерживая некоторую дистанцию, плечом к плечу следовали лучники из Лемурии. В конце шла пехота, а замыкали шествие трубачи.

Сердце Кулла, короля Валузии, наполнялось восторгом при виде этого великолепного зрелища. Скользнув взглядом по рядам трубачей, он поднял руку, отвечая на приветствия конницы, а затем перевел взор на пехотинцев. Когда перед ним проходили Алые Убийцы, глаза его загорелись, когда же в поле его зрения появились наемники, то зрачки вождя сузились. Кочевники шли гордо и смотрели на короля смело, но с почтением. Ответный взгляд Кулла был таким же смелым. Он умел ценить настоящее мужество, а во всем мире не было отважнее воинов, чем эти, даже среди первобытных диких пограничных племен. Однако взаимное уважение никоим образом не могло перейти в дружбу, поскольку Кулл, король Валузии, по своему происхождению был атлантом, а атланты с давних времен воевали со своими западными соседями. Имя Кулла было проклято его сородичами, да и сам он старался стереть из памяти все, что относилось к его происхождению. Однако многое в нем еще напоминало варвара а давние обиды навсегда запали в его душу.

После окончания парада Кулл решительно направил своего жеребца во дворец. Сопровождавшим его членам Королевского Совета он бросил по дороге несколько слов.

— Армия подобна мечу, которому нельзя долго лежать, ибо он может заржаветь.

В толпе, по-прежнему стоявшей на площади, раздавались восторженные возгласы:

— Посмотрите, это сам Кулл!.. Что за мужчина! Какие плечи! А мускулы!

И уже потише, но с ненавистью:

— Проклятый тиран!

— Мы дожили до такого позора, что на троне Валузии сидит варвар.

Безусловно, слух короля уловил этот подозрительный шепот, однако Кулл остался невозмутим. Да, разумеется, не всем по нраву могло прийтись то, как твердо и решительно он взял власть в клонившейся к упадку империи и как непоколебимо и твердо удерживал эту власть.

После ухода льстивых придворных, наперебой поздравлявших его с удачным парадом, король присел на трон, обитый горностаевым мехом, и глубоко задумался. Размышление Кулла прервал слуга, доложивший о том, что в соседнем зале его дожидается гонец от пиктского посла. В государственной политике было немало запутанных вопросов, которые необходимо было решать немедленно, поэтому король с неприязнью взглянул на незваного гостя. Гонец был невысокого роста, довольно широкоплеч и смуглолиц, что, впрочем, было характерно для всех его сородичей.

— Глава Совета Ка-ну, правая рука короля пиктов, приветствует тебя, короля королей, императора Валузии, и приглашает на пир, который состоится в его резиденции.

— Хорошо, — ответил Кулл. — Передай достопочтенному Ка-ну, послу Западных Островов, что как только над холмами Залгары взойдет луна, я отведаю вина с его стола.

Однако пикт не сдвинулся с места.

— Мой хозяин хочет, чтобы ты пришел один. Глаза короля стали холодными, словно сталь меча.

— Один?

— Да.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга, и кипевшую в них взаимную межплеменную ненависть сдерживала лишь тоненькая паутинка этикета. Хотя они говорили друг с другом языком цивилизованных людей, в их глазах все время горела первобытная, дикая ярость. Несмотря на то, что Кулл был королем Валузии, а пикт — гонцом союзного государства, было отчетливо видно, что в приемном зале встретились два самых обыкновенных варвара, ослепленных ненавистью, старой как мир, до сих пор оглушенных шумом давно отгремевших сражений.

Сила была на стороне короля, и это доставляло ему огромное наслаждение. Подперев рукой голову, он долгое время, не отрываясь, смотрел в темные непроницаемые глаза гонца, застывшего, как изваяние.

— Так, значит, я должен прийти один? — вопрос был задан таким тоном, что глаза пикта свирепо сверкнули. — А чем докажешь, что ты действительно посланник Ка-ну?

— Даю тебе слово, — сдержанно ответил пикт.

— С каких это пор вашему слову можно верить? — Кулл отлично знал, что пикты всегда говорят правду, но хотел этими словами вывести собеседника из себя.

— Я знаю, что ты, король, ждешь моего гнева. Оставь это: я и так достаточно зол, чтобы вызвать тебя на поединок. На копьях, на мечах или на кинжалах или на конях — выбирай сам и прими вызов, если ты мужчина.

В глазах короля отразилось невольное уважение к такой безмерной храбрости. Но он не упустил возможности разозлить гонца еще больше.

— Королю не пристало принимать вызов от безвестного дикаря. Так что иди да передай Ка-ну, что я приду один.

В глазах пикта вспыхнула первобытная ярость, но он поборол себя, и, весь дрожа от жажды крови, повернулся, медленно пересек зал приемов и скрылся за массивной дверью.

Кулл глубоко задумался. Почему Глава Совета пиктов хочет, чтобы он пришел без охраны? Что это? Неужели заговор? Его рука непроизвольно дотронулась до рукояти меча. Нет, мир с Валузией слишком выгоден для пиктов, чтобы рушить его ради каких-то там давних счетов. Да, Кулл был по своему происхождению атлантом, вечным врагом всех пиктов, но кроме этого он еще и король Валузии, самого мощного союзника Западных Островов. По капризу судьбы он стал другом всегдашних врагов и врагом старых друзей. Жажда власти заставила его переступить через традиции, обычаи рода, дружбу. И, о Валк, бог морей и суши, эту жажду ему удалось утолить сполна, ведь он стал королем Валузии, самой сильной из Семи Империй, хотя и живущей в настоящее время лишь воспоминаниями о былой славе.

Валузию называли Страною Снов, и ему иногда казалось, что он и в самом деле живет во сне. Дворцы и дворцовые интриги, народ и армия — все это напоминало какой-то маскарад, где невозможно увидеть живое лицо, где вокруг лишь одни маски. Стать королем оказалось вовсе не так уж трудно, нужно было только не упустить случай. Сначала было убийство тирана, о котором никто не жалел, затем умелые и хитрые переговоры с придворными — и авантюрист по имени Кулл, изгнанный с позором из родной Атлантиды, стал королем королей, властителем всей Валузии. Однако теперь, когда прошло время, он отчетливо понял, что захватить власть намного легче, нежели ее удержать. Беспокойство и неуверенность в себе охватили короля. Хватит ли у него силы и мудрости, чтобы управлять этим древним, хранящим извечные необъяснимые тайны, народом?

— Я Кулл! — попытался он ободрить себя, гордо подымая голову. — Кулл!

Однако от этого на душе не стало легче, и тревога все больше заполняла все его существо. В эту минуту в темном углу едва заметно шевельнулась стенная обивка.