Глава двадцать пятая НАСЛЕДИЕ КОЛОНИСТОВ.

Только один вид зданий Чаолы издалека показал, что строили столицу княжества по совсем иным, далеко не местным наработкам. Чувствовался размах, поражала диковинная планировка, и явно просматривались усиленные железобетонные каркасы на нескольких десятках изогнутых в пространстве небоскребах. Опять-таки по местным понятиям, потому что самые высокие здания в Чаоле достигали в высоту восемьдесят, максимум сто метров. Смотрелись скорее тонкими иглами, похожими на минареты, чем массивными, отягощенными конструкциями для невероятного количества жителей.

В противовес диковинным, чуть изогнутым, подкрученным вокруг своей оси шпилям, островками теснились и широкие, приземистые здания высотой в четыре, пять, шесть, а то и больше этажей, в которых наверняка обитала основная часть горожан. Между этими приземистыми зданиями несколько несуразно выделялись замки, дворцы и некое подобие общественных зданий явно местного архитектурного гения. А может, и построенных под влиянием местной, тогдашней знати. Такое удивительное сочетание стилей делало столицу княжества Керранги наверняка одним из самых оригинальных, запоминающихся городов не только этой планеты, но и значительной части многих звездных систем. Теперь уже окончательно верилось: прибывшие колонисты собирались осесть на постоянное жительство здесь. Да вот что-то не сложилось.

Если инопланетянин отнесся к изыскам градостроительства спокойно, и не такое видел, то его товарищи только и успевали, что подтягивать отвисающие челюсти. Подобного даже близко не имелось в Шулпе, а уж там было на что полюбоваться.

Наиболее приемлемую гостиницу, которую посоветовали недавние сотрапезники, отыскали быстро. Там тоже было чему удивляться: обитель для гостей столицы занимала первые два этажа восьмиэтажного здания. Ей принадлежал двор с одной стороны, с несколькими беседками и трактирным павильоном. Конюшни и все хозяйственные помещения занимали первый этаж, постояльцы жили на втором. Непосредственные обитатели дома имели свой двор с другой стороны здания, приподнятый сразу до третьего этажа. У них там имелись детские площадки, небольшой сад, вполне исправно работало два лифта, хотя за пользование ими следовало платить монетой среднего достоинства, и все жители дома в подавляющем большинстве случаев поднимались хоть на последний этаж пешком.

Этому факту больше всего поразилась Аристина:

— Если тут имеется подъемная комната и принадлежит она всем жителям, то почему не сделать подъем бесплатным? А за обслуживание просто ввести налог?

— Не получится, — возразил Фериоль. — Беречь не будут.

— И в самом деле, — поддержал жреца Менгарец. — Скорее всего, тут специальная служба этими лифтами ведает. Потому что сами жильцы не станут заниматься ремонтом в случае поломки. В итоге платное пользование — наиболее рациональное. Не забывайте: здешним постройкам и коммуникациям чуть ли не тысяча лет, сберечь такое имущество — задача не из простых. И так удивляюсь, как они с этим справляются… Может, роботы им помогают?

Додюра удивляли другие вещи, хотя подобное он уже знал, побывав в Шулпе:

— Но если столица империи Сангремар рядом с проливом, то как жители Чаолы с уборкой отходов справляются? Кажется, здесь конюшен еще больше, да и Змеиный достаточно далеко.

— Забыл, какие тоннели могут пробивать геологические роботы? Не удивлюсь, если нечистоты в океан сбрасывают. Вряд ли они для этой цели используют вытекающую из Шулугара речку. Кстати, на нее мы с утра и отправимся. Если судить по карте, то она совсем рядом. Ауже по ней и к озеру доберемся.

— Зачем ждать утра? — Фериоль выглянул из окна комнаты, в которой они поселились. — Жизнь в городе в самом разгаре, значит, наша прогулка будет более умертна, чем в начале дня.

— Верно! Я все никак не привыкну к местным порядкам и традициям, — укорял себя Менгарец. — Значит, быстро ужинаем — и в путь!

— Завтракаем! — нравоучительно поправила княгиня. — И опять-таки не забываем притворяться провинциальными простофилями.

Жрец не сдержался и кивнул в ответ с ехидным выражением на лице:

— И чего ты так стремишься дублировать команды и распоряжения нашего командира? Хотя твой прелестный голосок слушать всегда приятно…

Аристина вскинула брови, но сдержалась от колкости в ответ. Только подхватила кока под локоть и потащила к выходу со словами:

— Интересно, тебя на здешнюю кухню пустят? Хотелось бы настоящей еды попробовать, а не здешних пресных блюд…

Что ей отвечал Додюр, слышно не было, тогда как отставший Виктор спросил у Фериоля:

— Чего это ты на нее? Вроде она все верно сказала.

— Не люблю, когда повторяют очевидное. Да и вообще, лучше ей сразу не поддаваться, любит она всеми командовать, даром что более двух лет рабыней пробыла. Вон нашего кулинара уже окрутила полностью. Каждое слово ее ловит и готов любое распоряжение выполнить.

— А тебе завидно? — хохотнул командир отряда. — Или ревнуешь? Так красавиц кругом хоть пруд пруди, на тебя глазками только и косятся, выбирай любую. А может, ты стесняешься?

Некоторое время недавний старец шел по коридору молча, а потом, уже на входе в обеденный зал гостиницы, признался:

— Ты знаешь, скорее всего, и в самом деле стесняюсь. Ведь я уже давно забыл, что это такое — обнять упругое женское тело. Да и порядки у нас в монастыре во все времена были весьма строгие и целомудренные. Если подсчитать, то я уже лет пятнадцать ни с кем ни-ни…

— М-да… Настолько застаревшие комплексы преодолевать трудно, — посочувствовал товарищ. — Но разве для нас существуют преграды? Прорвемся!

Во время завтрака-ужина постарались и в самом деле выдать себя за мелкопоместных дворянчиков с самой границы и наводящими расспросами выпытали у прислуги и других столующихся, что ночью в столице наиболее интересное. Так и спрашивали:

— Где сегодня можно лучше всего повеселиться?

И как правило, ответ начинался с недоуменного восклицания:

— Да везде! Вот хотя бы…

Дальше вариации ответов разнились, хотя большинство Указывало на одну из пяти площадей, окружающих княжескую резиденцию. И перечислялось, что там будет, кто выступает, как туда протолкаться и во сколько это выльется. То есть на улицах, площадях, в парках города всю ночь не прекращался единый, шумный праздник. Причем настолько шумный, что вышедшие из гостиницы путники вскоре признали: спать в таком грохоте и бедламе, даже за толстенными дворцовыми стенами, дело бесполезное.

— Вот потому они только и могут, что днем отоспаться, — резюмировала обсуждения Аристина. — Бедненькие…

— Да шут с ними, с этой беднотой. — Виктор крутил в руках предоставленную орлами карту. — Посматривайте лучше по сторонам, где-то здесь должна быть река.

Да только ничего подобного долго найти не удавалось. Прошли к тому месту, где должно было находиться озеро, но не нашли его. Вместо него возвышался внушительный холм, покрытый многовековыми деревьями. Причем весь этот природный парк окружала высоченная ограда в виде металлических стержней.

— Ого! Метров пять будет, — прикинул Фериоль.

— Все равно перелезть можно, — бравировал Додюр, млея от прикосновения к его руке женской ладошки.

— А толку? — засомневался Менгарец. — Да и заметят нас сразу.

Вдоль всей ограды с обеих сторон тянулись широкие дорожки, уложенные каменными плитами, а с той стороны фонари стояли с небольшим интервалом. Мало того, по внутренней дорожке время от времени проезжали парами вооруженные всадники. Не рыцари, скорее некто похожие или на воинов княжеской дружины, или на внутреннюю охрану. Но что самое удивительное, несмотря на всеобщее веселье и праздношатающиеся толпы изрядно подвыпивших горожан, никто из них вообще не подходил близко к ограде. Из чего только визуально можно было сделать уверенный вывод: там запретная зона, в которую вопрется лишь умственно неполноценный.

— Наверняка Шулугар накрыли сразу, — стал рассуждать инопланетянин. — Вполне возможно, что горожане про него не знают. Хорошо, что и мы прямо о нем не спрашивали.

— Ну а речка куда делась? — задала резонный вопрос Аристина.

— Да куда угодно ее могли направить. А скорее всего, ее тоже накрыли, и она проходит вон под тем проспектом.

— Так и идет в тоннеле до самого пролива?

— Возможно. Хотя… Давайте прогуляемся до окраины. Там и определимся окончательно.

Прогулка оказалась ненапрасной. Хотя и топать пришлось преизрядно. Хорошо еще, что Чаола не имела ни наружной крепостной стены, ни пропускных ворот на окраинах. Следовательно, ни спрашивать, ни уговаривать о выходе из столицы никого не пришлось. Просто за спиной остались последние строения, проспект сменился заросшей лесной чащей, вдоль которой вилась проселочная дорога, чуть позже вообще перешедшая в тропинку. Пришлось сделать факелы, чтобы продвигаться по пересеченной, увитой корнями и захламленной кустарником местности. И когда уже собирались повернуть назад, уткнулись в бетонную стену высотой три метра. Причем очень и очень старую стену, напрочь заросшую мхом и сплошь увитую вьющимися растениями. Как минимум несколько столетий за этой стеной не велось минимального ухода.

После тщательного обследования оказалось: стена ограждает канал примерно десятиметровой ширины. Насколько далеко тянется ограда, проверять не стали, да и не суть важно было, а вот взобравшись на стену, постарались рассмотреть непосредственно сам канал. И если мужчины только вздрогнули от увиденного, то княгиня Вакахан, никогда прежде лично не видевшая монстров-людоедов, не сдержалась от непроизвольного вскрика. Ее даже пришлось придержать за костюм, чтобы не грохнулась вниз.

Под совместным освещением факелов в глубоком, метра на три, канале отчетливо просматривались гигантские тени кашьюри. Одни чудовища с какой-то плотоядной настойчивостью скользили в сторону озера Шулугар, а вторые, практически не шевеля плавниками, словно оглушенные сплавлялись течением к проливу.

Первым, не скрывая дрожи в голосе, высказал предположение Фериоль:

— Их что, чем-то в Чаоле подкармливают?

— Вряд ли, — сразу ответил Додюр. — Здесь ведь нет рабов.

Виктор судорожно повел плечами, чуть не уронив свой факел:

— Ну по большому счету для производства какой-то особенной кормежки может использоваться и атомный молекулятор. Но этих тварей тут столько! Если постоянно насыщать этот поток пищей, то еще два устройства понадобятся. А к каждому еще по два реактора средней мощности. Только их в условиях начальной колонизации никак не изготовить самостоятельно. Из чего следует, что выше по течению кашьюри не кормят, а…

Он задумался, и ответ попыталась отыскать Аристина:

— Может, просто подпаивают каким-то особым зельем? Чтобы не скапливались в озере и плыли обратно в пролив. Вон они какие неповоротливые назад сплавляются.

— Возможно, возможно… — бормотал Менгарец. — Но в таком случае достаточно лишь перегородить устье решеткой, и все. Зачем для этого зелье? Нет, тут явно что-то иное…

Некоторое время рассуждали и выдвигали предположения, пока жрец из монастыря Дион не хмыкнул с досадой:

— Жаль, что мы не можем вытащить сюда по одной особи из каждого направления. Мне кажется, их обязательно надо сравнить между собой.

— Ну почему не можем, — загорелся Додюр. — Пара гарпунов, веревки да топор. Приличный мешок соли. Кашьюри тут хоть самые крупные, но уж с нашими силенками парочку выволочем. Тем более посмотрите: они совсем не агрессивные здесь. На нас совершенно не реагируют.

— Да нет, слишком хлопотно. — Виктор оглянулся в сторону сияющей яркими огнями столицы. — Да и заметить наши факелы могли издалека. Уходим обратно!

Они уже двигались к городу, когда княгиня продолжила тему:

— Конечно, хлопотно! Не лучше ли попытаться проникнуть к озеру? Уж там хватило бы только посмотреть и конкретно определиться: как, чем кормят или подпаивают и для чего.

— Хорошо бы и посмотреть, — согласился командир. — Но прежде чем расспрашивать, нам следует более тщательно продумать, подкорректировать, а потом и проверить свою легенду. Не нравится мне тот парк за оградой, не нравится. При здешнем разгильдяйстве и вседозволенности в ту сторону никто не рвется, словно там пустое место. А ведь в любом случае должны быть желающие хотя бы рядом прогуляться. Следовательно, здесь некоторые службы наблюдения все-таки существуют. Возможно, строгая полиция или нечто вроде охранки. Могут нас враз высчитать.

Они уже двигались по улицам, полным народа, когда Фериоль предложил:

— Все-таки, может, спать пойдем? А потом уже днем отправимся в разведку?

— Выспимся еще, — твердо оборвал его Виктор, указывая рукой на один из трактиров для не слишком богатого сословия. — В самый раз для нас, народ здесь победней и уже порядочно навеселе, так что молоть языком будут как по писаному. Только подливать успевай. Снова расходимся, хотя из поля видимости друг друга не выпускаем. Я с Фериолем действуем в одиночку, а ты, Додюр, делаешь вид, что сопровождаешь свою сестру.

— Почему сестру, а не…

— Потому что так с вами будут гораздо откровеннее. С супружеской парой и говорить не станут. Играй роль строгого брата, который опекает сестричку по просьбе ее женишка, оставшегося на хозяйстве возле границы. И не забывайте: в первую очередь работаем над укреплением нашей легенды.

Трактир оказался выбран правильно. Здесь собиралось очень много приезжего люда. Особенно повезло Фериолю, который сумел подпоить, а потом и разговорить парочку мужчин. Те оказались далекими родственниками одного из баронов на приграничье и с первых же слов пожаловались на скоропалительность своей поездки. Мол, с грядущего утра уже уезжать надо. Ну и на то, что в этой обители зазнаек и богатых снобов они за неделю так и не встретил ни одного земляка.

— А разве со здешними погуляешь? — возмущался один! из мужиков. — Они тут даже не дерутся! Представляешь такое?

— Ужас! — округлил глаза хитрый жрец.

— И что нам, друг другу морды бить? — вопрошал второй мужик, притягивая выставленный гостем кувшин вином. — А нам нельзя, мы ведь родственники.

— Да-а… проблема! — качал головой Фериоль. — Я "только сегодня из Журавлинки приехал…

— А где это?

— В двадцати километрах от тракта слева, недалеко перевала Отшельников.

О такой деревеньке члены отряда Менгарца слыша раньше. Но мужики о Журавлинке ничего не знали, что говорило о полном равнодушии к дальним соседям и плохое знании географии родного края. Хотя оказалось, что они живут у своего барона не так уж далеко.

— О! А мы на двадцать пять километров вправо от тракта и тоже под самыми горами. Земляк!

На радостях выпили еще по ударной дозе местного, весьма крепкого вина, и жрец, обмолвившись нескольким словами о скучной жизни в его деревне и дав условные знаки друзьям, с жадным любопытством стал выспрашивать.

— Ну а у вас там как? Мы с женой давно хотим куда-нибудь в другое место перебраться.

— Ха! Да у нас в Распадском лучше всех! И в течение часа хвастливые мужики наперебой повествовали житье-бытье в своем провинциальном баронстве! Старцу из Диона только и оставалось, что поддерживав, тему провокационными вопросами да с довольством подмаргивать друзьям, которые после его знака подтянулись и теперь старались не пропустить ни единого слова.

Через час мужики стали повторяться, перечисляя, сколько у них в Распадском зданий, коров, пастбищ, баронских дочек, строгих нянек, свиней, крестьян, мест под за стройку и наилучших, урожайных садовых участков. Да головы у них стали клониться к доскам стола из-за непомерной дозы испитого с вечера и в течение этой ночи вина.

Чем Фериоль с друзьями и воспользовались. Оставив парочку словоохотливых информаторов за столом в обнимку с очередным кувшином угощения, они подались на улицу. Прямо на ходу оговорили детали новой легенды, разобрали роли между собой и с ходу влились в круговорот танца возле следующего трактира. Покрутились среди тамошнего веселья и двинулись дальше. Так и перемещались: подслушивая, выспрашивая и собирая информацию. Про озеро никто ничего не знал, но вот парк с многовековым лесом над ним называли точно так же: Шулугар. Два слова и про пещеры подслушали, расположенные под этим парком. Узнали про столичные общественные ассамблеи, те самые громадные здания-замки, в которых и проводились самые знаменательные события, праздники и свадьбы столицы. Выспросили, как попасть на вершины небоскребов, но поняли, что это даже местным не всегда удается сделать. В общем, ночка выдалась весьма насыщенной.

Примерно в пятом заведении, оказавшемся тоже для людей среднего достатка, отряд решил славно подзакусить. Здесь опытный Додюр уловил наиболее ароматные и правильные, по его мнению, запахи, доносящиеся из кухни:

— Вот! Кажется, тут кормят не в сравнение лучше! — воскликнул кок. — По крайней мере запахи приятные, прогорклым маслом не воняет, подгорелым мясом тоже не отдает.

На этот раз за столами расположились парами, причем попытка жреца усесться с княгиней сразу была встречена в штыки не только коком, но и самой княгиней:

— Не будем экспериментировать с составом групп. Мы с Додюром уже сработались.

Стоило видеть, как расцвел магистр кулинарии после таких слов. Впервые со стороны божественной красавицы Прозвучало в его сторону какое-то конкретное, благосклонное определение. Поэтому он, наверное, слишком расслабился и неудачно выбрал место для будущего застолья _ настолько ему хотелось быстрее усесться и любоваться глазами своей богини. Он только и заметил свободный край длинного стола и безо всякого стеснения обратился к сидящей за ним компании:

— Господа, вы разрешите и нам присесть на свободнс место?

Пять моложавых мужчин воззрились на сидящего между ними шестого, но тот, даже не присматриваясь к под шедшей паре, пьяно махнул рукой:

— Да садитесь себе на здоровье! Мы и так скоро уходи скучно здесь.

Но как только гости уселись, а Додюр стал делать заказ подскочившей разносчице, один из пятерки толкнул того приятеля в бок и указал глазами на красавицу:

— Куда уходить собрался? Ты на это чудо взгляни. Тотчас уже шесть пар глаз не моргая уставились на прекрасную женщину. Аристина изначально не слишком обратила на это внимание, тем более что привыкла с детству к таким откровенно похотливым взглядам. Вместе с мастером кулинарии она живо обсудила меню, а потом так же живо принялась обсуждать после короткой пробы каждое поданное блюдо, салат или закуску. Сидя напротив, они поглядывали изредка в другую сторону, на пару Виктор Фериоль. А те в свою очередь очень тщательно прислушивались к разговору. Там речь шла о весьма редком событии: назначенной через два дня дуэли между представителями местной знати. Все-таки и здесь можно было показать свою удаль с оружием, защитить честь собственную своих близких, но Делалось это лишь с благосклонно разрешения самого князя. И никак иначе. В любом ином случае как зачинщики, так и невиновные в неразрешен ной дуэли лишались всех привилегий и отправлялись чуть ли не в пожизненную ссылку в глухие деревни. Порой при этом князь забирал в казну и все земли, замки, сбережения провинившихся.

Так что затевать любую драчку или даже просто пота совку с оружием в столице княжества опасались даже самые буйные и неуравновешенные смутьяны. А вот без оружия можно было драться сколько угодно. Именно эти стычки и стали обсуждать рядом сидящие люди, и шпионам следовало внимательно прислушаться к правилам и некоторым тонкостям. А вдруг пригодится?

Но, акцентировав внимание на другом, никто долго не обращал внимания на шестерых мужчин, уставившихся на княгиню Вакахан. Понятно, что на нее и все остальные представители обоих полов частенько посматривали да облизывались, но если никто дальше взглядов поползновений не делал, то эти решили идти напропалую. Причем начали с прямого и несколько наглого вопроса к Додюру:

— А ты кто будешь этой высокородной даме?

Пока кок оглянулся да стал соображать, к кому обращаются, Аристина ответила сама:

— Это мой брат. Причем он у нас единственный в семье, и мы с сестрами просто обязаны его слушаться.

Заявление сразу же изменило ситуацию за столом. Лидер компании уже в бравурном настроении подскочил к коку и представился:

— Меня зовут Люжир! Маркиз Люжир!

Пришлось представиться в ответ. Но лишь только маркиз услышал имена, как резво перепрыгнул на место возле красавицы:

— Вы просто прелестны! Но признайтесь быстрей, где проживают такие очаровательные феи, как вы и ваши сестры?

— А зачем это вам? — с игривостью светской львицы проворковала княгиня.

— Дело в том, что не только я, но и все мои друзья, — Люжир обвел рукой склонивших головы приятелей, совершенно игнорируя при этом приподнявшегося и краснеющего на глазах Додюра, — мечтаем как можно быстрей отыскать для себя жен. А так как я только что уже отыскал свою будущую супругу, они тоже готовы немедленно отправиться в путь и сосватать ваших сестер.

— К сожалению, — наконец-то встал Додюр во весь рост и сумел вставить слово, — моя сестра уже обручена. А нее есть жених. У них скоро свадьба.

— Ха! Да ты шутишь?! — изумился маркиз под хохот собутыльников. — Где это еще такой архаизм существует? Из какой вы глуши приехали?

— Из Распадского, — ответила красавица, весьма строгими движениями бровей давая команду коку сесть и за молкнуть.

— Где это? — искренне удивился незваный ухажер, опять оглядывая друзей. Кажется, те тоже не знали. Кроме одного, который закатил глаза и махнул рукой так, словно названное баронство находилось на другом конце света. Ага, понятно! Тогда поспешу вас обрадовать, прекрасная Аристина. У нас в столице уже лет триста как особым распоряжением князя отменены любые обручения и предварительные испытательные сроки. Преимущества имеет тот мужчина, который первым предложит выбрани женщине вступить в брак в одной из публичных ассамблей. Пребывание в звании жениха или невесты у нас уже давно считается постыдным и неприемлемым. Неужели вы про это не слышали?

— Почему, слышали, — продолжала в своем игривом тоне княгиня, — но мой батюшка придерживается слишком строгих правил. Настаивает, что в брак надо вступать только после предварительных соглашений и испытательного срока.

— Забудьте об этой ахинее! — восклицал маркиз, придвигаясь к манящей красоте еще ближе. — Только истинные, любящие мужчины с горячими и пламенными сердцами имеют право брать в жены первых красавиц нашего княжества. Причем у нас в столице проживают еще и самые красивые, самые отважные и самые богатые мужчины. И поверьте, я по праву занимаю среди них самое первое место.

— Верю, — неожиданно для всех легко согласилась красавица. — И вполне возможно, что не стану слушаться своего батюшку, хоть как он меня только не запугивает. Но ведь и с твоей стороны, маркиз, следует доказать пылкое ко мне отношение не только словами. Особенно если ты богат, отважен и всеми уважаем.

— О! Да я готов доказывать чем угодно! — возопил ухажер на весь трактир.

— Да? И не испугаешься, когда я оглашу свои капризы?

— Как можно?! Говори, чего желаешь?

Кажется, Люжир был готов броситься на колени перед женщиной, разжигающей в нем столько страсти и несколько показной любвеобильности. К его беде, он еще даже не догадывался, какая именно женщина собралась вить из него веревки. Минут десять еще княгиня томным, сладострастным голоском о чем-то перешептывалась с кавалером. При этом ей пришлось несколько раз, не дрогнув при этом даже бровкой, пребольно заехать каблучком по ноге Додюра, который то краснел, то бледнел и все время порывался что-то ляпнуть.

Наконец она решительно встала и довольно громко переспросила:

— Так ты готов на все?

— Несомненно, о великолепная! — напыщенно, но с горделивым блеском в глазах и с полной уверенностью отвечал маркиз.

— Я бы хотела с моими сопровождающими прогуляться по дворцу князя…

— Устроим!

— …и посмотреть на окрестности с вершины одного из витых шпилей…

— Покажем!

— …полюбоваться внутренностями главной общественной ассамблеи…

— Лично проведу по самым великолепным залам и расскажу об убранстве!

— …прогуляться под сенью деревьев-великанов в парке Шулугар…

— Э-э? — несколько замялся бойкий маркиз, но тут же бесшабашно мотнул головой: — Легко! Вплоть до того, что мы спустимся в пещеры, куда попадают только избранные.

Кажется, у всех создалось представление, что красавица просто выдумывает трудные задания с умыслом как-то отвязаться от настойчивого ухажера. Поэтому по залу пронесся очередной вздох удивления, когда никому не известная красавица вдруг встала с места и величественно под божественную ладошку Люжиру:

— Ну что ж, тогда прямо сейчас и двинемся. И начнем парка Шулугар. Братец и вы, не отставайте!

Последнее обращение относилось к Виктору и Фериелю, которые с хмурой решимостью уже застыли возле стола. Маркиз на них воззрился с непониманием:

— А-а-а… это кто такие?

— Мой родной дядя и муж моей старшей сестры. — О их представила и тут же сердито топнула ножкой: — Ну И чего мы стоим?

Уже через минуту вся развеселая компания покину, трактир. Вроде бы и ничего жуткого не произошло, оставшиеся за столами люди стали обмениваться мнениями между собой чуть ли не криком. Большинство горожан прекрасно знали в лицо вышеозначенного человека, назвавшегося маркизом, и прекрасно понимали, почему он не представился полным именем.