IX.

После любви — сон. Ни он, ни она не хотели этого, но с тех пор как они встретились, им ни разу не удавалось поспать больше нескольких часов в день, а земля, где они занимались любовью, оказалась достаточно мягкой, чтобы усыпить их. Солнце скрылось за деревьями, а они еще не проснулись.

Когда Джо-Бет наконец открыла глаза, ее разбудил не холод: ночь благоухала. В зарослях травы пели цикады. Листья деревьев едва заметно шевелились. Из-за деревьев лился странный рассеянный свет.

Она разбудила Хови, нежно потрепав по плечу. Тот неохотно открыл глаза, но тут же просиял, увидев ее лицо.

– Привет, — сказал он. — Мы проспали, да? Сколько времени?

– Там кто-то есть, Хови, — прошептала она.

– Где?

– Я только что видела огни. Они вокруг, смотри!

– Мои очки, — шепнул он. — Они в рубашке.

– Я поищу.

Она потянулась в сторону, нашаривая его одежду. Он огляделся вокруг. Полицейские заграждения, пещера, пропасть, где все еще находилось тело Бадди Вэнса. Так естественно было заняться здесь любовью при свете дня. Теперь это казалось извращением. Там внизу лежал мертвец. В той же тьме, где долгие годы провели в ожидании их отцы.

– Вот, — сказала она.

Ее голос отвлек Хови от этих дум.

– Все в порядке, — пробормотала она.

Он нашел в кармане рубашки очки и нацепил на нос. Между деревьями действительно мерцали огни, но источник света был не ясен.

Джо-Бет нашла не только его рубашку, но и все их вещи и теперь надевала трусики. Даже сейчас, когда сердце учащенно билось по совсем иной причине, ее вид возбудил юношу. Она заметила его взгляд, нагнулась и поцеловала Хови.

– Я никого не вижу, — сказал он, почему-то по-прежнему шепотом.

– Может, я ошиблась, — ответила она. — Мне показалось, что я кого-то слышу.

– Призраки, — проговорил он и тут же пожалел, что впустил эту идею в свое сознание. Натягивая трусы, он заметил движение между деревьями.

– Черт, — прошептал он.

– Я вижу, — отозвалась она.

Он повернулся к Джо-Бет. Она смотрела в противоположную сторону. Хови проследил за ее взглядом и в тени листвы тоже увидел движение. И еще. И еще.

– Они со всех сторон, — сказал он, надевая рубашку и протягивая руку за джинсами. — Кто бы это ни был, они нас окружили.

Хови поднялся. Ноги затекли и покалывали, в голове осталась одна мысль — чем бы вооружиться. Может, выломать что-нибудь из заграждения? Он посмотрел на Джо-Бет, которая уже почти оделась, потом снова на деревья.

Из-за деревьев вышла невысокая фигура, а за ней тянулся след призрачного света. Вдруг все встало на свои места. Это был Бенни Паттерсон. В последний раз Хови видел его накануне вечером на улице у дома Луис Нэпп, когда тот бежал за ним следом. Сейчас на его лице не было солнечной улыбки. Оно было смазанным, словно на фотографии, сделанной дрожащими руками. Он светился, как и положено изображению с телеэкрана. Этот свет и освещал деревья.

– Хови! — позвал он.

Его голос тоже утратил прежнюю четкость. Он пытался сосредоточиться на том, чтобы оставаться собой.

– Чего ты хочешь? — спросил Хови.

– Мы искали тебя.

– Не подходи к нему близко, — сказала Джо-Бет. — Он один из созданий воображения.

– Я знаю, — ответил Хови. — Но они не собираются причинять нам вред, ведь так, Бенни?

– Конечно.

– Тогда покажитесь, — сказал Хови, обращаясь к деревьям вокруг. — Я хочу вас видеть.

Они послушались и вышли из-за деревьев. Все, как и Бенни, сильно изменились: холеные изысканные лица смазались, сверкающие улыбки поблекли. Теперь в их облике было больше общего, чем различий; расплывчатые светящиеся силуэты. Горожане вообразили их и придали им форму. Но вдали от своего создателя они быстро теряли очертания, превращаясь в то, чем были изначально: свет, истекший из тела умирающего Флетчера.

Это была его армия, его галлюцигении, и Хови не нужно было спрашивать, что они ищут здесь. Они искали его. Он был кроликом из шляпы Флетчера, лучшей работой мага Прошлым вечером ему удалось ускользнуть, но они все равно нашли его, они выбрали его своим вождем.

– Я знаю, чего вы хотите, — сказал Хови, — но не могу вам помочь. Это не моя война.

Он смотрел на собравшихся и узнавал лица с вечеринки Луис, несмотря на их разрушение и превращение в свет. Ковбои, хирурги, героини мыльных опер и ведущие шоу. Но не все они были у Луис Оборотень, герои комиксов, несколько инкарнаций Христа (точнее, четыре — у двух из них руки, ноги и лоб сочили свет цвета крови) и дюжина персонажей из порно, мокрых от пота и спермы. Тут же были и красный Человек-шар, и Тарзан. С толпой известных божков смешались и другие, личные образы из списка желаний тех, кого коснулся свет Флетчера. Ушедшие супруги, которых так и не смогла заменить новая любовь, случайные лица на улице, к которым не осмелились подойти те, что грезили о них. Все они, реальные и вымышленные, цветные и черно-белые, были объектами желаний. В них проступало что-то неуловимо трогательное. Но и Хови, и Джо-Бет твердо решили держаться в стороне от войны, чтобы защитить возникшее между ними чувство. И они не изменили своего решения.

Прежде чем он успел это повторить, из рядов галлюцигении выступила незнакомая ему женщина средних лет.

– В каждом из нас дух твоего отца, — сказала она. — Если отвернешься от нас, отвернешься и от него.

– Все не так просто, — ответил Хови. — Я должен думать и о других людях.

Он указал на Джо-Бет, которая поднялась с земли и встала за его спиной.

– Вы знаете, кто она. Это Джо-Бет Макгуайр. Дочь Яффа. Врага Флетчера и поэтому, если я правильно вас понял, вашего врага. Но, послушайте… впервые в жизни я встретил человека… впервые я кого-то по-настоящему люблю… Она для меня важнее всего на свете. Важнее вас. Важнее Флетчера Важнее вашей проклятой войны.

Из толпы раздался еще один голос:

– Это я виноват. — Хови увидел выступившего из толпы ковбоя со стальными глазами, творение Мела Нэппа — Это я решил, что ты хочешь ее убить. Я сожалею об этом Если ты не хочешь ей зла…

– Не хочешь ей зла?! Господи, да она стоит десяти Флет-черов! Берегите ее так же, как я, или катитесь ко всем чертям!

Повисла звенящая тишина.

– Никто не спорит, — заговорил Бенни.

– Слышу.

– Так ты поведешь нас?

– О господи!

– Яфф на Холме, — сказала женщина. — Он собирается овладеть Искусством.

– Откуда вы знаете?

– Мы — дух Флетчера, — ответил ковбой. — Мы знаем о намерениях Яффа.

– И знаете, как его остановить?

– Нет, — сказала женщина — Но мы должны попытаться. Субстанцию нужно защитить.

– И чем я могу вам помочь? Я не спец по тактике.

– Мы распадаемся, — проговорил Бенни. Даже за прошедшее короткое время его лицо смазалось заметно больше. — Становимся… совсем расплывчатыми. Нам нужен кто-то, кто поддерживал бы нас.

– Он прав, — поддержала женщина. — Мы здесь ненадолго. Большинство из нас вряд ли дотянут до утра Мы должны сделать то, что можем. И побыстрее.

Хови вздохнул. Когда Джо-Бет вставала, ее рука выскользнула из его ладони. Теперь он снова взял ее.

– Что мне делать? — спросил он девушку. — Помоги мне.

– Делай то, что кажется тебе правильным.

– Что кажется правильным…

– Ты как-то сказал, что хотел бы лучше узнать Флетчера. Может быть…

– Что? Говори.

– Мне не нравится идея идти воевать против Яффа с этими… грезами в качестве солдат… но, может быть, поступить так, как поступил бы твой отец, будет честно по отношению к нему. Может, так ты сумеешь… освободиться от него.

Хови взглянул на нее с изумлением. Она поняла самые сокровенные его сомнения, увидела выход из лабиринта на открытое пространство, где ни Яфф, ни Флетчер уже не будут властны над ними обоими. Но за такое нужно заплатить. Она заплатила, отказавшись ради него от своей семьи. Теперь его очередь.

– Ну хорошо, — обратился он к толпе. — Вперед на Холм.

Джо-Бет сжала его руку.

– Правильно.

– Ты пойдешь со мной?

– Я должна.

– Я так хотел бы, чтобы мы оказались вдали от всего этого!

– Еще окажемся, — сказала она. — Но если нам не удастся избежать… если что-то случиться с нами, или с одним из нас. Что ж, мы свое получили.

– Не говори так.

– У нас уже есть больше, чем было у наших матерей, — напомнила она ему. — Больше, чем у большинства людей в Гроуве. Хови, я люблю тебя.

Он обнял ее и прижал к себе, радуясь, что их видит дух Флетчера, растворенный в сотне разных форм.

«Кажется, я готов к смерти, — подумал он. — Во всяком случае, больше, чем когда-либо».