IV.

Возвращение Томми-Рэя в Гроув затянулось, но для Теслы с Раулем дорога оказалась еще более долгой, правда, по причинам не столь метафизическим. Во-первых, машина у Теслы была так себе. К тому же ей изрядно досталось в последнее время. Во-вторых, хотя прикосновение нунция и вытащило ее из объятий смерти, оно имело побочные последствия. Тесла обнаружила их после пересечения границы.

Хотя она вела реальную машину по реальной дороге, ощущение этой реальности было зыбким. Она проваливалась в другие измерения и на иные уровни сознания. Она раньше ездила и под кайфом, и пьяная, но нынешнее состояние было другим. Ее мозг будто извлекал кусочки воспоминаний об ее экспериментах, с галлюциногенами и транквилизаторами и заставлял прочувствовать все заново. В какой-то момент она поняла, что скулит, как дикое животное (она слышала свой голос как бы со стороны). Потом ей показалось, что шоссе исчезло и она парит в воздухе. Дальше пришли мысли грязнее нью-йоркского метро. Нужно было просто резко повернуть руль, чтобы покончить с этим фарсом. Останавливали две вещи. Первая — запах страха, исходивший от сидевшего рядом Рауля, который вцепился в панель так, что побелели костяшки пальцев. Вторая — воспоминание о Петле Киссуна. Оно было менее реальным, чем дорога и запах Рауля, но столь же настойчивое. Сам Киссун и Троица, как он назвал это место, увлекали Теслу к себе. Она почти физически ощущала, что ее затягивает. Тесла сопротивлялась, хотя и не очень охотно. Несмотря на то, что она радовалась возвращению в свой мир, увиденное и услышанное в Троице разбудило в ней почти болезненное любопытство. Чем больше она сопротивлялась, тем быстрей уходили силы. Когда путешественники добрались до окраин Лос-Анджелеса, сны наяву ежеминутно заслоняли реальность.

– Нам нужно остановиться, — сказала Тесла и отметила, что язык у нее заплетается. — Не то я убью нас обоих.

– Хочешь спать?

– Не знаю, — ответила она, опасаясь, что сон не решит проблемы, а принесет новые. — Хотя бы просто отдохнуть. Выпить кофе и привести мысли в порядок.

– Здесь?

– Что «здесь»?

– Остановимся здесь?

– Нет, — сказала она. — Поедем ко мне. Это в получасе езды отсюда. Поехали.

«Ты уже едешь, детка, — сказало ее сознание, — и никогда не остановишься. Ты же воскресла. Чего ты ждала? Что жизнь останется прежней? Забудь. Ничто и никогда больше не будет прежним».

Но западный Голливуд не изменился: все тот же город мечты с его барами и стильными магазинчиками, где Тесла покупала украшения. Она свернула с Санта-Моники налево на Норд-Хантлидрайв, где жила уже пять лет с тех пор, как переехала в Лос-Анджелес. Близился полдень, город пожирал смог. Тесла поставила машину в подземный гараж, и они с Раулем отправились в квартиру номер пять. Окна ее соседа, злобного угрюмого человечка, с которым за пять лет она обменялась тремя фразами (две из них — оскорбления), были открыты, и он, без сомнения, заметил гостя Теслы. Минут через двадцать он оповестит весь дом, что мисс Одинокое Сердце, как он ее прозвал, вернулась вся в грязи и в сопровождении Квазимодо. Пусть его. Были более насущные проблемы, например, как попасть ключом в замочную скважину. Рауль пришел на помощь, взял ключ из ее дрожащих пальцев и открыл дверь. Как обычно, квартира походила на зону стихийного бедствия. Тесла оставила дверь открытой и распахнула окна, чтобы проветрить, потом прослушала автоответчик. Дважды звонил ее агент с известием, что сценарий не принят. Звонила Саралин, спрашивала, не знает ли Тесла, где Грилло. Потом звонила мать, чье сообщение было скорее перечислением преступлений, совершенных против нее миром вообще и отцом в частности. Последним был звонок от Микки де Фалько. Он зарабатывал тем, что озвучивал стоны в порнофильмах, и ему требовалась партнерша. На заднем плане лаяла собака. «И как только вернешься, — закончил он, — забери этого долбаного пса, пока он не выжил меня из дома». Тут она заметила, что Рауль изумленно смотрит на нее.

– Мои знакомые, — сказала она, когда голос Микки затих. — Болтуны, да? Слушай, я полежу, ладно? Здесь все как обычно — холодильник, телевизор, туалет. Разбуди меня через час, хорошо?

– Через час.

– Хорошо бы чаю, но некогда. Я нормально говорю? — спросила она, заметив, что его изумление не проходит.

– Да… — ответил он неуверенно.

– Слова сбиваются?

– Да.

– Оно и понятно. Ну ладно, квартира в твоем распоряжении. На звонки не отвечай. Увидимся через час.

Она ушла в ванную, полностью разделась и оценивающе взглянула на душ, потом плеснула себе на лицо и грудь холодной воды и ушла в спальню. Там было жарко, но открывать окно она не стала. Ее ближайший сосед Рон обычно просыпался — как раз в это время — и слушал оперу. Пришлось выбирать между жарой и «Лючией де Ламмермур»*. Тесла предпочла потеть.

Предоставленный самому себе, Рауль нашел в холодильнике какую-то еду и сел у окна. Он весь дрожал. Он не испытывал такого страха со дня, когда Флетчера охватило безумие. Теперь, как и тогда, мир резко и без предупреждения изменился, а он не знал, что ему делать. В глубине души он уже перестал надеяться на возвращение Флетчера. Миссия, где он нес свою вахту, превратилась в посмертный памятник. Он надеялся умереть там в одиночестве, постепенно утратив разумные навыки. Ведь он не умел писать ничего, кроме своего имени. Большинство предметов в квартире этой женщины оставались для него полнейшей загадкой. Он ощущал себя потерянным.

Крик в соседней комнате отвлек его от жалости к себе.

– Тесла?

Вразумительного ответа не последовало, только приглушенные крики. Он встал и пошел на звук. Дверь спальни была закрыта. Он стоял в нерешительности, положив руку на дверную ручку и боясь войти без приглашения. Но тут он услышал новые крики и распахнул дверь.

Классическая опера Гаэтано Доницетти.

Никогда в жизни он не видел обнаженной женщины, и вид Теслы, распростертой на кровати, приковал его к месту. Ее руки, лежавшие вдоль тела, судорожно сжимали простыни, голова моталась из стороны в сторону. Ее полупрозрачное тело напомнило ему о том, что случилось на дороге у миссии. Она снова уходила от него. Обратно в Петлю. Крики превратились в стоны. И стонала она не от удовольствия. Ее уводили насильно.

Он громко позвал ее по имени. Внезапно она села и уставилась на него, расширив глаза.

– Боже! — Она задыхалась, словно только что бежала. — Боже. Боже.

– Ты кричала… — начал он, чтобы как-то объяснить свое присутствие.

Она только сейчас осознала ситуацию: ее нагота, его смущение… Она потянулась за простыней, чтобы накрыться, но ее отвлекли мысли о только что пережитом.

– Я была там, — сказала она.

– Я знаю.

– В Троице. В Петле Киссуна.

Пока они ехали к побережью, она подробно описала, что случилось, когда ее вылечил нунций, — отчасти чтобы закрепить детали видения в памяти, отчасти чтобы выпустить свои переживания, запечатанные в клетке сознания, и разделить с кем-то груз впечатлений. Она рассказала, насколько мерзок был Киссун.

– Ты видела его? — спросил Рауль.

– Я не дошла до хижины. Но он тащил меня туда. Я чувствовала. — Она схватилась за живот. — Он и сейчас меня тянет.

– Я здесь. Я тебя не пущу.

– Я знаю и рада этому. Возьми меня за руку, а? Он нерешительно приблизился к кровати.

– Пожалуйста, — попросила она. Он взял ее руку.

– Я опять видела тот город, — продолжала она — Он казался таким реальным, только там никого нет, вообще никого. Он словно декорация, будто там готовят какое-то шоу.

– Шоу?

– Понимаю, это звучит бессмысленно. Я просто описываю свои ощущения. Там должно произойти что-то ужасное. Самое страшное, что можно вообразить.

– Ты не знаешь, что?

– А может, оно уже случилось? — сказала она. — Может, поэтому там и нет никого? Нет. Нет. Не то. Еще ничего не произошло, все в будущем.

Она попыталась разобраться, что она видела. Если бы это была декорация к фильму, какую бы сцену там снимали? Перестрелку на главной улице? Горожане заперлись в своих домах, пока Белые шляпы и Черные шляпы выясняют отношения? Возможно. А может, город оставили из-за страха перед чудовищем? Классический фильм ужасов пятидесятых — монстр, разбуженный ядерными испытаниями…

– Похоже на то, — сказала она вслух.

– Что?

– Похоже на кино про динозавра. Или гигантского тарантула. Не знаю. Но очень похоже. Господи, как бессмысленно! Я что-то знаю об этом месте, но никак не получается вспомнить, что именно.

Из соседней квартиры послышалась мелодия Доницетти. Тесла могла бы спеть ее наизусть от начала до конца, если бы у нее был голос.

– Пойду сварю кофе. Надо взбодриться. Слушай, сходи к Рону, попроси у него молока, ладно?

– Да, конечно.

– Скажешь, что ты мой друг.

Рауль встал с кровати и отпустил ее руку.

– Квартира номер четыре! — крикнула она ему вслед, потом пошла в ванную и приняла душ, продолжая думать про город.

Когда она вылезла из-под душа и натянула чистые джинсы и футболку, вернулся Рауль. И тут же зазвонил телефон. На том конце провода возникли опера и голос Рона:

– Слушай, где ты его нашла? — спросил Рон. — А брат у него есть?

– У меня что, нет права на частную жизнь? — сказала она.

– Не надо было его демонстрировать, девочка, — возразил Рон. — Кто он, шофер? Морской пехотинец? Он такой крупный…

– Не без этого.

– Если ему станет скучно, пришли его ко мне.

– Он будет польщен, — заявила Тесла и повесила трубку. — У тебя появился поклонник, — сообщила она Раулю. — Рон считает, что ты очень сексуальный.

Вопреки ее ожиданиям, Рауль не выглядел удивленным. Поэтому она спросила:

– Думаешь, среди обезьян есть геи?

– Геи?

– Гомосексуалисты. Мужчины, предпочитающие мужчин.

– А Рон такой?

– Рон? — засмеялась она. — О да, Рон такой. Такой у меня сосед. Потому он мне и нравится.

Тесла стала насыпать в чашки растворимый кофе. Как только она услышала шуршание гранул, соскальзывающих с ложки, перед ней снова возникло видение.

Она уронила ложку. Повернулась к Раулю. Он был далеко от нее, на другом конце комнаты, которая начала заполняться песком.

– Рауль!

– Что такое? — увидела она, как он ответил. Скорее увидела, чем услышала — громкость звуков мира, откуда она ускользала, упала до нуля. Ее охватила паника. Она протянула руки к Раулю.

– Не отпускай меня! — крикнула она. — Я не хочу туда! Я не…

Тут между ними поднялась пыль, скрыв образ Рауля. В этой буре она не нашла его рук и вместо надежных объятий очутилась в пустыне. Она стремительно летела над знакомой местностью. В этой выжженной земле она бывала уже дважды.

Квартира полностью исчезла из виду. Тесла снова была в Петле и направлялась к городу. Небо казалось таким же оловянным, как в первый раз. И солнце так же нависало над горизонтом. Тесла даже смогла рассмотреть, как солнечная энергия огненными вспышками выплескивалась через край диска. Скопления солнечных пятен усеивали горящее светило. Когда Тесла снова взглянула на землю, она уже приближалась к городу.

Справившись с первым приступом паники, она попыталась взять ситуацию под контроль. Тесла решительно сказала себе: она здесь уже в третий раз и пора разгадать загадку этого города. Она приказала себе замедлить движение, и оно действительно замедлилось, что дало возможность подробнее рассмотреть город по мере приближения к нему. В первый раз он показался ей ненастоящим, и сейчас это ощущение повторилось. Стены домов не тронуты погодными изменениями, они даже не окрашены. Ни занавесок на окнах, ни замочных скважин в дверях. Что же там за окнами и дверьми? Она велела себе подлететь к одному из домов и заглянула в окно. Солнце пробивалось сквозь недостроенную крышу и освещало помещение. Пусто. Ни мебели, ни других признаков человеческого присутствия. Пространство не было даже разделено на комнаты. Абсолютно бутафорское здание, как, вероятно, и остальные. Тесла пролетела по улице, заглядывая в окна, чтобы проверить свои подозрения. Везде было пусто.

У второго окна она вновь почувствовала, что Киссун тянет ее к себе. Теперь она надеялась, что Рауль не станет будить ее, если, конечно, ее тело по-прежнему оставалось в том мире. Она боялась и этого места, и призывавшего ее человека, но любопытство пересилило страх. Среди того, что Флетчер успел ей рассказать о Яффе, Искусстве и Субстанции, не было объяснений существования Петли. Тесла нисколько не сомневалась, что ответы на вопросы можно получить только от Киссуна. Если она сможет разобраться в его намеках, то наверняка поймет, в чем тут дело. Тесла вдохновилась новой надеждой, и мысль о возвращении в хижину перестала ее угнетать. А если Киссун снова начнет угрожать или у него снова на нее встанет, она просто уйдет. Это в ее власти. Все в ее власти, стоит лишь как следует захотеть. Если уж она разглядывала солнце и не ослепла, то с Киссуном точно справится.

Тесла пошла через город — именно пошла или, по крайней мере, решила подарить себе эту иллюзию. Если она вообразит сейчас свое тело, как она уже делала однажды, процесс переноса плоти начнется автоматически. Она не чувствовала земли под ногами, ходьба не требовала ни малейшего усилия. Но Тесла пользовалась привычными ей представлениями о передвижении, нужны они здесь или нет. Скорее всего — не нужны, для перемещения требовалось только усилие мысли, но реалии из другого мира помогали контролировать процесс. Тесла решила, что будет существовать здесь по правилам, которые до недавнего времени она считала универсальными. И если правила нарушатся, она будет знать, что это не ее рук дело. Чем больше она думала об этом, тем плотнее становилась. За спиной начала сгущаться тень, ноги почувствовали горячую землю.

С естественными ощущениями к ней вернулась уверенность в себе, и Киссуну это явно не понравилось. Она почувствовала, что он словно рукой сдавил ее желудок и потащил к себе.

– Ладно, — пробормотала она. — Я приду. Но когда я захочу, а не ты.

Вместе с тенью и весом к ней вернулись слух и обоняние. Оба чувства принесли неприятные сюрпризы. В ноздри ударил отвратительный запах, и она сразу узнала смрад разлагавшегося мяса. Может, где-то рядом валяется мертвое животное? Ничего такого она не видела. Обострившийся как никогда слух подсказал ей, в каком направлении двигаться, уловив жужжание насекомых. Она поняла, откуда доносится звук, и направилась через улицу к нужному дому. Здание оказалось столь безликим, как и остальные, за исключением того, что оно, похоже, не было пустым. Усиливавшееся зловоние и жужжание подтвердили эту догадку. За безликим фасадом лежал труп. Тесла заподозрила, что не один. Запах становился нестерпимым, подкатывала тошнота. Но Тесла должна была увидеть, что за тайну скрывает город.

На середине улице ее желудок снова сжали. Она сопротивлялась, но Киссун не давал ей соскочить с крючка. Он снова потянул, на этот раз сильнее, и Тесла поняла, что помимо воли движется в обратном направлении. Еще секунду назад она была у смердящего дома, а теперь вдруг очутилась в двадцати ярдах от него.

– Я хочу увидеть, — сказала она сквозь стиснутые зубы в надежде, что Киссун ее слышит.

Даже если он и не слышал, он потянул опять. Но она была готова и стала бороться, заставляя собственное тело двинуться к дому.

– Ты меня не остановишь! — сказала она.

В ответ он потянул еще раз, и, несмотря на все усилия, Тесла отлетела еще дальше от своей цели.

– Да пошел ты! — громко выкрикнула она в бешенстве.

Киссун использовал эту злость против нее. Пока Тесла тратила энергию на вспышку ярости, он протащил ее до конца улицы, на другой конец города. Она не могла справиться с ним — он был сильнее, и чем больше она упиралась, тем крепче становился его захват. И она снова понеслась над пустыней, повинуясь его призыву.

Она поняла, что гнев ослабляет ее, и постаралась успокоиться.

– Тихо, женщина, — сказала она себе. — Он просто урод. Ни больше, ни меньше. Остынь.

Это сработало. К ней возвращался самоконтроль. Киссун не ослабил усилий, она ощущала его хватку, это было больно. Но она сопротивлялась, и ей почти удалось остановиться.

Тем не менее в одном он победил: город превратился в точку на горизонте. Вернуться туда было выше ее сил. Она сомневалась, что сможет противостоять Киссуну на протяжении столь длинного пути.

Тесла решила передохнуть пару минут и оценить свое положение. Она однозначно проиграла схватку за город, зато у нее появилась пара каверзных вопросов для Киссуна. Первый — что является источником зловония? И второй — почему он так боится, что она это увидит? Но стоит опасаться его силы, ведь он контролировал Теслу даже на таком расстоянии. Самая большая ошибка в такой ситуации — решить, будто ты полностью обрела власть над своим телом. Тесла попала в Петлю исключительно по воле Киссуна. Как бы он ни уверял, что он здешний узник, о местных правилах он знал гораздо больше, чем она. Его влияние не ослабевало ни на секунду. Следовало быть очень осторожной, чтобы не потерять тот ограниченный контроль над собственным телом, что ей удалось отвоевать.

Тесла повернулась спиной к городу и направилась в сторону хижины. Хотя ей позволили сохранить обретенную телесность, так легко она не шагала никогда прежде. Она словно шла по Луне — шаги были длинными, не отнимали усилий, а скорость выше, чем у самого быстрого спринтера. Киссун перестал сжимать ее внутренности, но не отпустил, как бы напоминая о том, что он, не задумываясь, пустит в ход свою силу, если того потребуют обстоятельства.

Впереди показалась вторая местная достопримечательность — башня. В ее тросах завывал ветер. Тесла вновь замедлила шаг, чтобы рассмотреть строение получше. Но смотреть было не на что: стальная башня около ста футов в высоту, на ее вершине деревянная платформа, закрытая с трех сторон железными гофрированными листами. Назначение платформы не поддавалось объяснению. В качестве обзорной площадки она бесполезна — на что тут смотреть? И не похоже, чтобы она служила для технических целей: за рифлеными ограждениями не видно ни антенн, ни другого оборудования. Тесла вспомнила один из своих любимых фильмов — «Симеон Столпник» Бунюэля, сатирическую историю о том, как дьявол искушал святого Симеона, сидевшего во искупление грехов на столбе в пустыне. Может, эту башню построили для такого же святого-мазохиста? Если так, то он либо обратился в прах, либо вознесся к Господу.

Она решила, что смотреть больше не на что, и прошла мимо, предоставив башне жить своей загадочной жизнью. Хижины Киссуна еще не было видно, но Тесла знала, что это недалеко. Песчаной бури не предвиделось, так что хижину ничто не скроет окружающий пейзаж — пустыня и небо — оставался точно таким же, как в прошлый раз. Это вдруг показалось странным — здесь ничего не изменилось.

«Или здесь никогда ничего не меняется?» — подумала она.

Может, здесь все навек остановилось. Или повторяется снова и снова, как кинопленка, и так будет, пока не порвется лента или не прогорит кадр в окошке кинопроектора.

Но картина внезапно нарушилась с появлением почти забытой фигуры. Это была та женщина.

В прошлый раз Киссун тянул Теслу с огромной скоростью, и она не успела познакомиться с единственной героиней этой пустынной сцены. Кроме того, Киссун пытался убедить Теслу, будто женщина — мираж, воплощение его эротических грез, и ее следует избегать. Но теперь, взглянув на нее поближе, Тесла решила, что объяснение Киссуна больше похоже на выдумку, чем эта особа. Каким бы извращенцем Киссун ни был (это не вызывало сомнений), женщина никак не годилась на роль эротического образа Правда, она была почти обнажена, изорванная одежда едва прикрывала худощавое тело, а лицо светилось умом. Но длинные волосы местами были вырваны клочьями, на лбу и щеках коричневой коркой запеклась кровь. Она была сильно избита, бедра и руки покрывали едва зажившие царапины. Тесла подозревала, что лохмотья, бывшие когда-то белым платьем, скрывали более серьезную рану. Оно приклеилось к животу женщины, и она прижимала руки к этому месту, согнувшись от боли почти пополам. Нет, это не красотка из журнала и не мираж. Она существовала и страдала в том же плане бытия, что и Тесла, Киссун заметил промедление и снова потянул Теслу к себе. Но теперь она была полностью готова к этому. Она спокойно стояла на месте. Его воображаемые пальцы соскользнули, схватили ее снова — и опять соскользнули. Она никак не реагировала на эти попытки, просто стояла и глядела на женщину.

Та выпрямилась и опустила руки вдоль тела. Очень медленно Тесла направилась к ней, стараясь сохранить спокойствие, не дававшее Киссуну возможности схватить ее. Женщина не двинулась. С каждым шагом Тесла видела ее все отчетливей. Ей было лет пятьдесят. Глаза, хоть и глубоко запавшие, были самой живой частью ее лица, тело было измождено. На шее, как единственное напоминание о прежней жизни, висел простой крест на цепочке.

Вдруг женщина открыла рот и заговорила. Ее лицо исказила мука. Но то ли у нее были слишком слабые голосовые связки, то ли легкие недостаточно сильны, однако Тесла ничего не услышала.

– Подожди, — сказала Тесла. Она боялась, что женщина потеряет последние силы. — Я сейчас подойду ближе.

Женщина не поняла или не обратила внимания на эти слова и продолжала говорить, повторяя что-то снова и снова.

– Я не слышу! — крикнула Тесла и ощутила, что ее сочувствие этой женщине дает возможность Киссуну снова сжать ее внутренности.

– Подожди, слышишь? — сказала она, прибавляя шаг.

Тут Тесла осознала, что лицо женщины искажено не мукой, а страхом и что смотрит она уже куда-то в сторону. Она повторяла: «Лике! Лике!».

В ужасе Тесла обернулась и увидела, что пустыня за ее спиной ожила: появилась дюжина ликсов, а через мгновение их число удвоилось. Они были одинаковые, похожие на змей без морфологических признаков. Они казались извивавшимися мышцами, которые стремительно двигались вперед. Когда Тесла видела одну из них у двери хижины, ей показалось, что они безротые. Но она ошиблась. Рты у них были — разверстые черные дыры, полные черных зубов. Тесла уже приготовилась к нападению, когда поняла (слишком поздно), что они посланы для устрашения. В следующий момент Киссун стиснул ее внутренности и рванул. Пустыня мелькала внизу, а когда Тесла пролетала мимо ликсов, они рассеялись.

Впереди показалась хижина. В считанные секунды Тесла оказалась на пороге. Дверь распахнулась.

– Входи, — сказал Киссун. — Ты заставила себя ждать.

Тесла исчезла, и Раулю оставалось только ждать. Ему было ясно, куда она ушла и кто ее призвал, но он ничего не мог поделать. Он не знал, как отправиться за Теслой. Но он сохранял связь с ней. Дважды измененный нунцием организм Рауля чувствовал, что Тесла недалеко.

Когда она описывала свои ощущения в Петле, Рауль пытался сформулировать то, что понял за долгие годы в миссии. Но ему не хватало слов. Их и сейчас не хватало, однако обретенное в миссии знание заменяло слова и помогало чувствовать Теслу.

Она была где-то в другом мире, а между всеми формами бытия возможно общение — если знать способ, конечно. Обезьяна общается с человеком, человек — с луной. Потому что мир неделим. Флетчер соединил науку и магию и открыл нунций. Тесла неясным туманом скользила между мирами, невзирая на естественные законы. И он сам из человекообразной обезьяны превратился в человека. Если бы у него хватило ума понять, где заканчивается одна форма бытия и начинается другая, он смог бы последовать за Теслой. Разгадка находилась так близко, как близки все миры во все времена, составляющие цельную картину в сознании. Но превратить мысль в действие было выше его сил.

Оставалось только знать и ждать, и это было более мучительно, чем чувствовать себя покинутым.

– Ты мудак и обманщик, — сказала Тесла, закрыв за собой дверь.

Костер горел ярко, почти без дыма. Киссун сидел с противоположной стороны от огня и смотрел на нее. Его глаза сияли ярче, чем в прошлый раз. В них светилось восхищение.

– Ты хотела вернуться, — сказал он. — Не отрицай. Я это чувствовал. Ты могла сопротивляться до тех пор, пока не вернулась бы в Косм, но ты хотела вернуться. Готов поспорить. Давай, скажи, что я опять вру.

– Нет, — сказала она. — Признаю. Я любопытна…

– Отлично.

– Но это не давало тебе права тащить меня сюда.

– А как еще я мог показать дорогу? — тихо спросил он.

– Показать дорогу? — переспросила Тесла. Она понимала, что Киссун намеренно выводит ее из себя, но не справилась с чувствами. Она не любила терять над собой контроль и приходила в бешенство от сознания того, что ее насильно притянули сюда.

– Я не дура, — сказала она, — и не игрушка, которую молено брать, когда тебе заблагорассудится.

– Я не держу тебя ни за дуру, ни за игрушку, — сказал Киссун. — Поэтому не могли бы мы заключить мир? В конце концов, мы на одной стороне.

– Разве?

– Ты же веришь мне.

– Верю?

– После всего, что я тебе рассказал, — сказал Киссун. — После того как открыл тебе тайны.

– Сдается мне, некоторые тайны ты открывать не собираешься.

– Какие? — спросил Киссун. Он отвел взгляд и стал смотреть в огонь.

– Например, город.

– А что с ним?

– Я хотела посмотреть, что там в доме, но ты утащил меня прочь.

Киссун вздохнул.

– Не буду отрицать, — сказал он. — Но иначе тебя бы здесь не было.

– Не вижу связи.

– Неужели ты не почувствовала? Не может этого быть. Там царит ужас.

Теперь она тихо вздохнула.

– Да, — сказала она. — Я что-то почувствовала.

– У иадуроборосов везде есть агенты, — сказал Киссун. — Думаю, один из них прячется в городе. Не знаю, какую форму он принял, да и знать не хочу. Подозреваю, встреча с ним смертельно опасна. А я не хочу рисковать и тебе не советую, несмотря на все твое любопытство.

С этим было сложно спорить — Тесла чувствовала примерно то же самое. Всего несколько минут назад в своей квартире она говорила Раулю, что в городе должно что-то случиться. Киссун подтвердил ее подозрения.

– Похоже, я должна тебя поблагодарить, — признала она неохотно.

– Не стоит, — ответил Киссун. — Я спас тебя не ради тебя. Я спас тебя ради более важных целей.

Он замолчал, помешивая костер почерневшей палкой. Огонь вспыхнул ярче и осветил хижину.

– Извини, — продолжил он, — если я напугал тебя в прошлый раз. Я сказал «если», но я знаю, что действительно тебя напугал. Не знаю, как еще извиниться.

Он явно отрепетировал свою речь. Слышать подобное от человека с таким самомнением было вдвойне лестно.

– Меня», скажем, тронуло твое физическое присутствие. Я даже не осознавал, насколько… И у тебя, конечно, было право сомневаться в моих намерениях. — Он опустил руку между ног и взял свой пенис большим и указательным пальцами. — Теперь я себя контролирую, как видишь.

Тесла взглянула — член его бессильно повис.

– Извинения принимаются, — сказала она.

– Тогда, надеюсь, мы вернемся к делу.

– Я не собираюсь отдавать тебе свое тело, Киссун, — сказала она спокойно. — Если под «делом» ты имел в виду это. Сделки не будет.

Киссун кивнул.

– Не могу сказать, что я тебя осуждаю. Извинений иногда недостаточно. Но ты должна осознать серьезность положения. Прямо сейчас, в Паломо-Гроуве, Яфф готовится заполучить Искусство. Я могу остановить его. Но не отсюда.

– Тогда научи меня, как.

– Некогда.

– Я способная.

Киссун прямо взглянул на нее.

– Поистине потрясающая самоуверенность, — сказал он. — Ты стала участницей трагедии, что движется к завершающему акту уже столетия, и надеешься несколькими репликами изменить ее ход. Это не Голливуд. Это реальная жизнь.

Его холодная ярость немного остудила Теслу.

– Ну ладно, в кои-то веки я набралась храбрости. Научи меня. Я же сказала — я помогу, но никаких обменов телами.

– Может быть, тогда…

– Что?

– … ты найдешь кого-то, кто согласится?

– А как я объясню?

– Ты умеешь убеждать.

Она мысленно вернулась в свой мир. В ее доме живет двадцать один человек. Удастся ли убедить Рона, Эдгара или ее приятеля Микки де Фалько отправиться в Петлю? Вряд ли. У нее вспыхнула слабая надежда, когда она вспомнила о Рауле. Отважится ли он на то, на что сама она не могла решиться?

– Возможно, у меня и получится, — сказала она.

– Быстро?

– Да. Быстро. Если ты вернешь меня домой.

– Легко.

– Но я ничего не обещаю, хорошо?

– Понимаю.

– И я хочу кое-что взамен.

– Что?

– Та женщина, с которой я пыталась поговорить. Ты говорил, что она для сексуальных утех…

– Да, я удивился, когда ты направилась к ней.

– Она ранена.

– Не может быть.

– Я видела собственными глазами.

– Это дело рук иадов! — сказал Киссун. — Она уже давно бродит тут и упрашивает открыть ей дверь. То раненой притворится, то трется о дверь и мурлычет, как котенок. Хочет, чтобы я впустил ее.

Тесла не знала, верить ему или нет. В прошлый раз он сказал, что женщина — его воображаемая любовница. Теперь говорил, что она агент иадов. Тесла допускала, что женщина могла быть тем или другим, но не одновременно.

– Я хочу сама с ней поговорить, — сказала она. — Составить собственное впечатление. Она не кажется слишком опасной.

– Ты не понимаешь, — предупредил Киссун. — Внешность обманчива. Я держу ее на расстоянии с помощью ликсов, чтобы она не могла мне повредить.

Тесла не понимала, какую опасность представляет израненная женщина, но решила оставить этот вопрос до лучших времен, когда ситуация не будет столь отчаянной.

– Тогда я пойду.

– Ты помнишь, как мало у нас времени?

– Ты постоянно твердишь об этом, — сказала Тесла. — Да, помню. Но, как я уже сказала, ты слишком многого просишь. Люди очень привязаны к своим телам. Шутка.

– Если все пойдет как нужно и я смогу защитить Искусство, человек получит свою плоть обратно целой и невредимой. Если у меня не получится, то наступит конец света, и уже не будет никакой разницы.

– Наглядно объяснил, — сказала Тесла.

– Я старался.

Она повернулась к двери.

– Иди быстрее, — сказал он. — И нигде не задерживайся. Не успела она коснуться двери, как та открылась сама.

– До чего же ты галантная скотина, Киссун, — сказала Тесла на прощанье и шагнула в знакомый утренний свет.

Слева от хижины по пустыне двигалось темное облако. Приглядевшись, она поняла, что по выжженной солнцем земле стелется целая стая ликсов. Они почуяли взгляд, остановились и повернули к ней головы. Неужели это Киссун их создал?

– Ты идешь или нет? — послышался сзади его недовольный голос. — У нас мало времени.

Если бы она немедленно послушалась его, то не заметила бы за ликсами женщину. Но Тесла увидела ее и задержалась на пороге хижины. Если женщина — агент иад-уроборосов, то ее жалкое состояние было великолепной маскировкой. У Теслы не укладывалось в голове, что такое страшное зло являлось в столь убогом обличье. Ее внутренний голос говорил: женщина — никакой не агент, а просто исстрадавшийся человек. Тесла не могла пройти мимо.

Не обращая больше внимания на призывы поторопиться, она шагнула к женщине. Ликсы тут же отреагировали на ее приближение. Они зашипели и, как кобры, подняли головы. Но Тесла лишь ускорила шаг. Если змеи подчинялись приказам Киссуна (а она была уверена в этом), то их поведение усиливало подозрения, что Теслу водят за нос. Киссун не хочет, чтобы она встретилась с женщиной. Но почему? Потому что эта несчастная опасна? Нет! Киссун не хотел этой встречи, потому что могло быть сказано или сделано нечто, от чего у него возникнут проблемы.

Ликсы, казалось, получили новые инструкции. Вместо того чтобы напасть на Теслу, они повернулись к женщине. Та поняла, что это значит, и ее лицо исказилось страхом Тесла решила, что женщина знакома с их тактикой. Похоже, она уже не раз бросала им вызов прежде, пытаясь добраться до хижины или до гостей Киссуна. Женщина стала метаться в разные стороны так быстро, что преследующие ее змейки запутывались в клубки и завязывались в узлы.

Тесла внесла свою лепту в этот сумбур. Она приблизилась и стала кричать на ликсов. Она вдруг поняла, что на нее, единственную надежду Киссуна выбраться из заточения, они не смеют нападать.

– Убирайтесь! — закричала она, — Оставьте ее в покое, твари!

Но змеи сосредоточились на своей цели и не реагировали. Как только Тесла оказалась от них всего в нескольких ярдах, они бросились на раненую женщину.

– Беги! — крикнула ей Тесла.

Та услышала, но слишком поздно. Самый резвый лике добрался до ее пятки, взобрался вверх по ноге и обвился вокруг груди. В том, как он обхватил и пригнул к земле тело женщины, была какая-то отвратительная грация. Остальные не замедлили присоединиться. Когда Тесла оказалась в нескольких ярдах от женщины, той уже не было видно — ликсы запеленали ее своими телами, словно мумию. Но она продолжала бороться, отрывая их от себя.

Тесла не стала тратить время на лишние слова. Она голыми руками оттаскивала ликсов сначала от головы женщины, чтобы твари ее не задушили, потом освободила руки. Хотя змеек было много, они оказались довольно слабыми. Несколько ликсов даже разорвались пополам, из них сочилась бело-желтая кровь, пачкала руки и брызгала на лицо. Преодолевая отвращение, Тесла продолжала рвать их, пока липкая жидкость не залила ее всю. Женщина теперь сама могла избавиться от убийц.

Тесла поняла, что они одержали краткую победу, а теперь надо бежать. Но она не могла уйти одна. Женщину придется забрать с собой, в квартиру на Норд-Хантли-драйв, не то на нее снова нападут, а после нынешней передряги у нее нет сил для сопротивления. Киссун научил Теслу, как попасть в Петлю — просто представить ее в воображении. Сработает ли это в обратную сторону, да еще и для двоих? Если нет, ликсы одержат победу — твари стекались отовсюду, словно их создатель послал сигнал тревоги. Стараясь не думать об их приближении, Тесла представила, как вместе с раненой женщиной переносится отсюда в иное пространство. А именно — в западный Голливуд, в квартиру на Норд-Хантли-драйв.

– Ты можешь, — сказала она себе. — Если Киссун может, то и ты тоже.

Тесла услышала крик женщины — первый звук, который та издала. Реальность вокруг них всколыхнулась, но в Голливуд они не перенеслись. Ликсов становилось все больше и больше.

– Еще раз, — велела себе Тесла. — Попробуй еще раз.

Она сосредоточилась на женщине, которая все еще отрывала от своего тела и вытаскивала из волос ликсов.

– Давай! — приказывала Тесла. — Ну, пожалуйста, господи, давай!

На этот раз образы в воображении загустели, Тесла и женщина поднялись в воздух. Мир вокруг рассыпался, словно паззл, и сложился в новую картинку.

Тесла узнала место. Именно отсюда она перенеслась в Петлю. Тот же пролитый кофе на полу, то же солнце за окном, а в центре комнаты — Рауль, ожидающий ее возвращения. По выражению его лица она поняла, что забрать с собой женщину ей удалось. Но она не сразу догадалась, что перенесла сюда всю картинку целиком, включая ликсов, облепивших раненое тело. Твари отдалились от Киссуна, но это не убавило их энергии. Они продолжали извиваться, разбрызгивая по полу свою смердящую кровь. К счастью, теперь от них остались отдельные фрагменты — головы, хвосты, тела. Наконец их конвульсии замедлились. Тесла не стала тратить на них время. Она позвала Рауля, чтобы отнести женщину в спальню и уложить на кровать.

Раненая достойно сражалась, и досталось ей крепко, она была вся в крови. Но при таком истощении у нее не осталось сил чувствовать боль.

– Присмотри за ней, — сказала Тесла Раулю. — Я принесу воды.

– Что случилось? — спросил Рауль.

– Я чуть не продала твою душу лживому ублюдку, — сказала Тесла. — Но не волнуйся. Я только что выкупила ее обратно.