Глава 5. ЛЕТАЮЩАЯ ТАРЕЛКА.

Дома Фома немедленно получил взбучку за испорченный плащ, ткань которого в двух местах прожгло насквозь, словно на него попали раскаленные искры.

– Опять проводил с мальчишками химические опыты? А если бы попало в глаз, на всю жизнь остался бы калекой! – рассердилась мама.

– Ладно, не ругай его! Подумаешь, переборщил немного с селитрой! С кем не бывает! – вступился отец. – Когда я учился в школе, мы однажды взболтали нитроглицерин, да так сильно, что от нас едва шнурки не остались! Все стекла в кабнете химии взрывом повышибало!

– И ты этим гордишься? Чему учишь ребенка? Хочешь, чтобы он вырос бандитом? – и встревоженная мама немедленно перевела огонь своей тяжелой артиллерии на мужа.

– Я же не вырос бандитом! – защищаясь, сказал он.

– Это с какой стороны взглянуть! – мама повернулась и ушла, хлопнув дверью. Она всегда умела повести себя так, что во всех спорах последнее слово оставалось за ней.

Папа посмотрел на сына и пожал плечами:

– И что на нее нашло? С женщинами всегда так. Они не понимают, что вечных плащей не бывает! Ладно, иди занимайся, а ее я беру на себя!

И он ушел следом за женой. Фома был благодарен отцу, что во всех спорах он чаще всего становился на его сторону, в то время как мама поддерживала Людоедку. У сына с отцом была мужская солидарность, а у дочери с мамой – своя, женская.

Куда труднее в этом отношении было Нине и Диме, родители которых разошлись. Светлова жила с папой и бабушкой, а Демидов – лишь с мамой.

Не успел Фома вспомнить о приятелях, как немедленно стал трезвонить телефон.

– Ну это... Привет! Я только что прибежал! Ты как там, цел? Клюнул врант? – услышал он задыхающийся голос друга. Вероятно, Димка, спеша позвонить ему, не стал дожидаться лифта, а бегом взлетел к себе на девятый этаж.

– Клюнул, но это не телефонный разговор! – коротко ответил Соболев, которому сейчас не хотелось вдаваться в подробности.

– Ишь ты какой скрытный! Мчись ко мне! Тебе привет от Флюка! – и Димка, никогда не страдавший многословием, бросил трубку.

Не теряя времени, Соболев сбежал с лестницы и вскоре позвонил в дверь Димкиной квартиры. Ему открыла насупленная Нинка.

– Он на нас обиделся, – сказала она, шмыгая носом.

– Кто он? Флюк? – не сразу понял Фома.

– Он самый! Без скафандра он был совсем голый, и на него пришлось надеть платье моей куклы. Вот он и разозлился!

Мальчик заглянул в кухню. На столе в коробке от сахара сидел инопланетянин. Он был в ситцевом кукольном платьице, а его большой нос раздулся от обиды и пульсировал. Кожа крубса, как всегда, когда он волновался, меняла цвета, становясь то желтой, то красной, то оранжевой. Мысли, которые он посылал ребятам, кипели от возмущения:

«Я не позволю над собой издеваться! Если б я знал, что на меня напялят эту девчоночью дрянь, то позволил бы сожрать себя вместе со скафандром!».

Внезапно Флюк подозрительно уставился на Фому, ткнул в него пальцем и утвердительно заявил:

– И ты тоже надо мной смеешься? Не смей смеяться!

– Никто над тобой не смеется! – пряча улыбку, ответил Фома.

– Врешь, глупый дылда! Я по твоим мыслям читаю, что тебе смешно!

Только когда Нина пообещала сшить ему мужскую рубашку со штанами и засела за швейную машинку, пришелец перестал ворчать.

– Расскажи о вранте! Как все было? – потребовал он.

Фома описал, как вышел из перехода и как врант, похожий на мокрый пакет, выхватил скафандр у него из кармана.

– И он поверил, что сожрал тебя, – закончил он свой рассказ.

Инопланетянин недоверчиво поморщился:

– Раз-два, моментально! Размечтался! Думаешь, врант такой тупой, что не отличит меня от скафандра? Ты-то отличаешь вкус обертки от шоколада от самого шоколада! Спорю, как только врант вцепился в скафандр, он сразу понял, что его перехитрили. И часу не пройдет, как мы с ним столкнемся! – сказал Флюк.

Пришелец как в воду смотрел. Не успела Нина закончить рубашечку, как датчик прищельца издал тревожный писк и вспыхнул ярко-пурпурным.

– Закрывай форточку! Он здесь! – завопил инопланетянин.

Почти одновременно с его предупреждающим криком в стекло снаружи врезалось что-то влажное и скользкое, похожее на размокшее мыло. Димка прыгнул к форточке и захлопнул ее прежде, чем промахнувшийся хищник повторил попытку. Не сдаваясь, врант стал протискиваться в узкую щель между рамой и форточкой. Рама плавилась, запахло чем-то жженым и тухлым. Флюк в волнении забегал по кухне.

– К оружию, храбрые дылды! Я дорого продам свою жизнь! Фома, бросай липучку! – распоряжался он.

Мальчик схватился было за карман, чтобы достать спичечный коробок, но, вспомнив, что это необязательно, согнул руку лодочкой. В то же мгновение магнитный шарик послушно прыгнул к нему в ладонь.

Нина и Дима, ничего не понимая, смотрели, как их друг размахнулся, будто бросая что-то, и ткнул пальцем в стену над окном. Почти одновременно то же самое проделал и Флюк.

Вранту оставалось протиснуть только свой хвост, когда Фома и инопланетянин одновременно показали на него скрещенными пальцами, задействовав магнитные шары. Чудовище, подхваченное в прыжке, с воем прилипло к потолку. Немедленно оно начало судорожно биться, оставляя на обоях и штукатурке выжженные липкие следы.

– Чем вы его приклеили? Моментальным клеем? – девочка пораженно вцепилась Фоме в рукав.

– Нет, пластилином! – насмешливо ответил ей Соболев.

Тело хищника сокращалось, бугрилось и стремилось разорваться на две половины, оставив одну из них на потолке, а второй вцепиться в крубса.

– Осторожнее! Он вот-вот освободится! – пятясь, Фома уперся спиной во что-то твердое – это оказался холодильник. Решение пришло само собой. Не раздумывая, мальчик дернул дверцу морозильника и крикнул Флюку:

– Бросай свою липучку! Запрем его здесь!

Инопланетянин послушался и, не задавая вопросов, метнул в холодильник последний остававшийся у него магнитный шар. Вслед за этим он на мгновение свел пальцы кольцом, отпуская вранта, а затем, когда хищник бросился на него, скрестил пальцы. Врант, подхваченный магнитной волной, оказался в морозильной камере, и Фома захлопнул за ним дверцу.

Раздался дикий скрежет, и холодильник стал ходить ходуном, трястись и гнуться, как жестяная пивная банка, когда на нее наступаешь подошвой. Никакая преграда не могла надолго удержать яростное чудовище. Маленький инопланетянин с ужасом ждал, когда врант вновь окажется на свободе и вцепится в него. Но почему-то этого не произошло. Удары хищника с каждой секундой ослабевали, вскоре они совсем прекратились, и холодильник неподвижно замер.

– Он затих! Сдался, что ли? – удивилась Нина.

– На него не похоже. Может, притаился? Взгляну-ка я, что с ним, – и Фома шагнул к дверце.

– Не надо! Это хитрость! Он ждет, когда ты откроешь, чтобы кинуться! – Димка вцепился в друга и оттащил его.

Выждав минут десять, в течение которых врант никак не проявил себя, ребята решили заглянуть в холодильник. Готовый сразу захлопнуть дверцу, Фома приоткрыл ее и, к своему удивлению, обнаружил, что врант неподвижен. От мороза хищник заледенел, как мокрое полотенце, вывешенное на балкон. Влажное и скользкое чудовище окоченело и напоминало слой мутного льда. Демидов отважился прикоснуться к нему пальцем и скривился:

– Брр! Воняет противно! Как дохлая мороженая рыба!

– Не советую его трогать. Слизь вранта ядовита! – предупредил Флюк, и Димка в ужасе бросился мыть руки с мылом.

Опасаясь, что хищник оттает, Нина захлопнула дверцу.

– Пока морозилка работает – ты в безопасности! – сказала она инопланетянину.

Пришелец кивнул, недоверчиво глядя на себя, словно еще раз убеждаясь, что цел и невредим. Потом он шагнул к Фоме и протянул ему правую руку. Мальчику пришлось присесть на корточки, чтобы пожать крошечную ладонь Флюка.

– Ты первым во Вселенной нашел средство против врантов! На нашей планете никогда не бывает морозов. Никому и в голову не могло прийти, что космические хищники боятся именно холода! Если когда-нибудь я вновь окажусь дома и расскажу об этом своим, клянусь, тебе воздвигнут памятник из чистого олова! – торжественно пообещал инопланетянин.

– Почему из олова? – разочаровался Фома.

– Олово на нашей планете – самый драгоценный металл.

– А золото? – спросил Дима.

– Золото – ерунда. Его у нас навалом, – презрительно отмахнулся Флюк. – Даже мой звездолет отлит из золота, чтобы лучше ловить звездные ветра.

– Твоя летающая тарелка сделана из золота?! – не веря, спросила Нинка.

– Ну да. Разве я не говорил? Подумаешь, килограммов тридцать золота – ничего особенного!

Димка и Фома пораженно взглянули друг на друга, представляя звездолет в виде золотого слитка, размером с коробку из-под телевизора. Наверняка найдется немало желающих его захапать.

– Где ты оставил свою тарелку? – быстро спросил Демидов.

– На чердаке завода, где делают шампанское!

– Что же ты раньше молчал, что она золотая? Надо немедленно ее забрать, пока ее не стащили! – Фома решительно подхватил удивленного пришельца и кинулся к дверям, крикнув, чтобы Димка не спускал глаз с пленного вранта. Нинка помчалась за ним.

Демидов некоторое время в нерешительности потоптался, поглядывая на холодильник, и, решив, что врант никуда не денется, махнул рукой и ринулся догонять друзей. Выскакивая из кухни, он не заметил, что зацепил ногой провод, вырвав вилку из розетки...