Инопланетянин из бутылки.

Глава 1. ТАЙНА БУТЫЛКИ С ШАМПАНСКИМ.

Двадцать шестого апреля шестиклассник Фома Соболев отмечал свой двенадцатый день рождения. К нему в гости пришли его одноклассники Димка Демидов и Нина Светлова. Родители, считавшие день рождения сына и своим праздником, приготовив ребятам сладкий стол, отправились в кафе. Старшие Соболевы были людьми со странностями, что доказывало хотя бы имя, которое они дали мальчику. Если бы папа и мама в свое время могли бы предположить, как беднягу Фому из-за него будут дразнить, они бы тысячу раз подумали прежде, чем назвать его так.

А сейчас младший Соболев с друзьями сидел за столом, уминал за обе щеки торт и рассказывал о своей коллекции монет, которая утром пополнилась двумя интересными экспонатами – немецким пфеннигом и английским шиллингом.

Коллекционирование монет было любимым увлечением Фомы, и он мог говорить об этом бесконечно, так же, как Дима о компьютерных играх.

Фома был высоким, полным очкариком-отличником, каких в школе не любят за занудство и зубрежку, но пользуются их знаниями на контрольных. Его друг Демидов – шустрый лопоухий хорошист – слегка заикался и имел дурную привычку в каждое предложение вставлять «ну это». Когда он рассказывал: «А я... ну это... выскакиваю и в него... ну это... из базуки, а он... ну это... на куски!» – можно было лопнуть от смеха.

Нина Светлова, хорошенькая бойкая шестиклассница с короткой стрижкой под пажа, сидела с Фомой за одной партой и сдувала у него все контрольные и диктанты.

А сейчас гости, скучая, рассматривали болгарские стотинки, которые совал им под нос юный нумизмат. Вдруг Димка вспомнил о чем-то, хлопнул себя по лбу и закричал:

– И осел же я! Не все подарки Фоме отдал! Книжку сунул, а про бутылку шампанского совсем забыл!

– Какого шампанского? Настоящего? – глаза Нинки расширились от предвкушения кутежа.

Демидов слегка сконфузился:

– Ну это... не совсем настоящее. Оно безалкогольное.

Он выскочил в коридор и вернулся с большой зеленоватой бутылкой, горлышко которой было обернуто фольгой. На этикетке была надпись: «ДЕТСКОЕ ШИПУЧЕЕ ШАМПАНСКОЕ».

– А в нем есть градусы? – жадно спросила Нинка.

– Градусы есть в градуснике, а в шампанском есть газ! – назидательно сказал Фома.

– Чур, я открываю! – Дима встряхнул бутылку, сорвал фольгу и с рвением сапера-недоучки стал раскручивать проволочку, удерживающую пластмассовую пробку.

– Не тряси! Сейчас как взорвется! – взвизгнула Нинка, отскакивая от стола. Если бы она так скаканула в присутствии тренера, ее наверняка взяли бы в олимпийскую сборную по прыжкам с места, а так талант пропал даром.

Светлова как в воду смотрела. Внезапно пробка вырвалась, ударила в потолок, а Фому, в сторону которого Демидов направил горлышко, обдало сладкой пеной.

– Я же говорила: взорвется! – фыркнула девочка.

– Прости, я... ну это... нечаянно! – оправдывался Димка.

– Да ладно, в «Формуле-1» после соревнований и не так обливаются! – сказал Фома, рассматривая большое мокрое пятно на рубашке. В свой день рождения он решил не огорчаться из-за пустяков, к тому же рубашка скоро высохнет.

– Эй, недотепы! Подставляйте бокалы, а то все шампанское вытечет! – крикнула Нина.

Но не успели ребята схватить бокалы, как неожиданно из бутылки раздался недовольный голос:

– Перестаньте меня взбалтывать, иначе я за себя не отвечаю! Немедленно вытащите меня из этой штуки, или я применю липучки!

От неожиданности Димка едва не уронил шампанское на пол.

– Кто там? Кого ты туда сунул? – пораженно выдохнул Фома, уставившись на приятеля.

– Никого я туда не совал!

– А где бутылку купил?

– Ясно где: в магазине! Не сам же сделал! Родители мне деньги дали, я и купил.

– Хм... Может, это в телевизоре сказали, а нам померещилось? – предположил Фома, но не успели ребята обсудить эту версию, как из бутылки вновь раздался голос:

– Вы что, совсем с мозгами разругались и с извилинами поссорились? Немедленно выпустите меня! Требую именем галактического законодательства!

Нина попыталась заглянуть внутрь бутылки, но за темным стеклом с этикеткой ничего не увидела.

– Я поняла, это бутылка из магазина шутливых ужасов! – воскликнула она. – Там внутри плеер. Признавайся, Демидов, ты нас хотел разыграть!

– Клянусь вам, никого я не разыгрывал! Купил в обычном продуктовом... Ну это, который за углом... где почта! – забормотал Димка. Отказаться от своего нуэканья, особенно в такие волнительные минуты, ему было не под силу.

– Выпустите меня, ослы, или я моментально использую липучку! Бараны! Жирафы! Считаю до трех... Раз... два... две целых одна десятая... две целых одна десятая и одна сотая...

Так как голос не умолкал, а бутылка подрагивала, словно кто-то в ней барабанил по стенкам, Соболев, поколебавшись, принес из кухни молоток.

– Не вздумай разбивать! Расколешь магнитофончик! – запротестовала Нинка.

– Нет там никакого магнитофона! – возмутился Димка.

– Нет есть! Есть! Есть!

Пресекая спор, Фома взмахнул молотком и не очень сильно, чтобы было поменьше осколков, ударил им по горлышку бутылки.

– Вот и нет магнитофончика! – расстроилась девочка.

– Ты бы еще кувалдой шарахнул! Раз-два, моментально! – внезапно раздался все тот же голос.

Посреди осколков ребята увидели маленького зеленого человечка, лысого, с длинным носом, большим ртом и двумя коротенькими наростами на затылке. Он стоял на столе и потирал рукой макушку. Размером неизвестный был примерно с ладонь.

Ребята пораженно уставились на него. Нинка решила было упасть в обморок, но раздумала, сообразив, что может пропустить нечто интересное.

– Ты... ну это... откуда в-взялся? – заикнувшись, спросил Димка.

– Из бутылки! Разве не видно? – возмутился человечек.

– Я догадалась! Ты джинн! – воскликнул Фома, любивший читать восточные сказки. – Джинн, ты будешь выполнять наши желания?

– Ага! Держи карман шире и жуй морковку в тире! – в рифму проворчал незнакомец.

Поняв, что исполнение желаний отменяется, Нинка разочарованно вздохнула:

– Выходит, ты не джинн? И не чертик?

– В самую точку! И еще я не продавец унитазов, не надувальщик воздушных шариков, не извлекатель горошин из уха, не танкист и не доктор химических наук с дипломом повара по вермишельной специальности! – съязвил человечек.

– А откуда у тебя рожки? – недоверчиво спросила Светлова, подозревая, что они имеют дело как раз с чертиком. (На всякий случай Нинка даже незаметно перекрестилась.).

Незнакомец топнул ногой, снова раздражаясь:

– Какие это рожки? Где ты видишь рожки, раз-два моментально? Покажи мне на них пальчиком! Вот эти штучки у меня на голове? Это не рожки, это антенны! Повторяю по буквам: Анюта нарубила тьму елок... и так далее...

– Так откуда же ты взялся? – поинтересовался Фома, когда человечек сделал паузу. Тому уже, видимо, надоело язвить, и он спросил более миролюбиво:

– Вы что, темные совсем, никогда раньше инопланетян не видели? Скажите еще, что с другими цивилизациями не контачите, и в другие галактики не летаете, и по созвездиям не путешествуете...

Ему достаточно было одного взгляда на лица ребят, и он понял, каким будет ответ.

Инопланетянин засмеялся басом. (Самое поразительное, что голос у него постоянно менялся.).

– Так вот в чем дело! Ну здравствуйте, братья по разуму! Меня зовут Флюк с планеты Вечной Охоты, а вы кто?

– Я Фома, а это Нина и Дима, – представил друзей Соболев.

Глядя на космического пришельца, Фома рассмотрел, что тот одет в прозрачный тонкий скафандр и такой же шлем, и понял, почему инопланетянин не захлебнулся в шампанском.

Флюк вприпрыжку подбежал к окну – передвигался он довольно смешно, словно подпрыгивая на пружинках – и сквозь стекло выглянул наружу.

– И как называется это форменное безобразие, я имею в виду вашу планетку? – поинтересовался он.

– Земля. А город – Москва!

Инопланетянин схватился за голову:

– Как-как? Земля? Никогда не слышал! Должно быть, меня занесло в другой конец Галактики!

Фома посмотрел на осколки бутылки на столе, но того, что он искал, среди них не оказалось.

– Где же твоя летающая тарелка? – спросил он.

– Может, она была замаскирована под бутылку с шампанским? – предположила Нинка, вообразившая, как сквозь галактики в псевдобутылке из зеленого стекла летит космический пришелец.

Флюк не стал даже комментировать предположение, только взглянул на девчонку и печально вздохнул.

– У моей тарелки отказала гугнилка, – сказал он немного погодя.

– Что-что отказало?

– Разве я неясно выразился? Гу-гни-лка! Без нее в космосе делать нечего, все равно никуда не догугнишь.

Услышав такое смешное слово, ребята едва не расхохотались, но, почувствовав, что Флюк может рассердиться, сдержались. И без того инопланетянин, настроение у которого быстро менялось, бегал по подоконнику в ужасном беспокойстве и шипел, как подгорающая яичница.

– Исключительное невезение! Вначале я путаю карты, затем у меня моментально ломается гугнилка, привязывается врант, я падаю невесть куда, и я как идиот три дня торчу в бутылке! И это, когда меня ждут дома!

– А как ты... ну это... оказался в шампанском? – спросил Димка.

– По глупейшему стечению обстоятельств! Я спускался с чердака, на котором застряла моя тарелка, с помощью двух липучек. Одно неверное движение – правая липучка соскакивает, и я оказываюсь в каком-то цеху. Там я поскользнулся – тьфу, вспомнить противно! – и меня подхватила лопасть вентилятора. Она меня подкинула, и я шлепнулся прямо в чан, из которого насос разливает эту бурду по бутылкам. Едва я успел надеть шлем и загерметизировать скафандр, как оказался внутри.

– Но как ты протиснулся внутрь? Горлышко ведь слишком узкое для тебя! – не понимала Нинка.

– Давление в насосе сильное, а я мягкий. Могу принимать любые формы!

Флюк вытянулся, весь сузился и стал тонким, как пластилиновая колбаска, которая могла проскочить даже в замочную скважину. Пораженные ребята, замерев, наблюдали, как инопланетянин завязывается в узлы с такой легкостью, будто в нем нет ни одной кости.

Фома, пораженный, что пришелец запросто разговаривает на их языке, кашлянул:

– Если не секрет, откуда ты знаешь русский?

– Русский? Я его не знаю!

– Как не знаешь? А как же мы тебя понимаем?

– Телепатия. Я разговариваю с вами одним напряжением лобных долей своего головного мозга. Именно поэтому для вас мой голос звучит так по-разному, – человечек пошевелил антеннами на скафандре.

– Можно еще вопрос? Почему ты такой крошечный? – решилась Нинка.

– Кто крошечный? Я крошечный? Да я на своей планете выше многих! – возмутился Флюк, и Демидов понял, что Светлова случайно затронула больное место инопланетянина. Димка сам был небольшого роста и знал, как обидно, когда об этом напоминают.

Видно было, что характер у их инопланетного гостя – не мед. Да и недотепа он был изрядный, раз за такое короткое время с ним случилось столько несчастий: и гугнилка сломалась, и на Землю свалился, и в шампанское угодил.

Чуть позже, поостыв, Флюк насмешливо покосился на Нинку и сложил губы трубочкой:

– Знаешь, какое название я придумал вашей планете? Планета Дылд! Так что не очень задирай нос, юная дылда!

Заметив на столе салатницу с оливье, пришелец высоко подпрыгнул и обрушился в середину блюда, разбрызгав во все стороны майонез и провалившись в приготовленный салат по колено. Должно быть, он и сам не думал, что так произойдет, потому что вид у него был озадаченный.

– Зачем ты это сделал? – поразился Фома.

– О, не волнуйся за меня, главный дылда! Скафандр у меня непроницаемый! – успокоил его Флюк.

– Вообще-то я не за тебя волнуюсь. У меня сегодня день рождения, и мы собирались этот салат съесть! – расстроился виновник торжества.

– Съесть? – заинтересовался инопланетянин. – Как это?

– Вот так! Положить в рот, разжевать и проглотить! – Нинка взяла пирожное и продемонстрировала гостю весь процесс. – Вот смотри: беру... глотаю...

Флюк брезгливо поморщился:

– Заталкивать себе внутрь всякую дрянь... Какая дикость! Большинство народов Вселенной давно питается чистыми энергиями и звездными лучами. Правда, от этого многие народы стали мельче, зато мы не зависим от случайностей: не нужно жевать, да и без бурчания в животе обходимся. И на космических кораблях не запасаем провизии, и это делает их быстрыми и маневренными. Кстати, друзья мои, вы мне напомнили, что я давно не подзаряжался. Бутылка, в которую я был заточен, плохо пропускала лучи.

Оставляя на скатерти следы майонеза, Флюк направился к настольной лампе и нажал на кнопку включения. Он разлегся под лампой, развел руки и лишь изредка переворачивался с живота на спину. Казалось, инопланетянин просто загорает, как люди на пляже. Через несколько минут его кожа из зеленой стала ярко-красной.

– Раз-два, моментально! – довольно пробормотал он.

– Ты не обжегся? – заботливо спросила Нина. Как-то на море у нее обгорела спина, и три дня родители мазали ее сметаной.

– Ничего подобного! Мы всегда становимся ярко-красными после подзарядки. Это наш естественный цвет. Со временем, когда энергия заканчивается, кожа становится вначале оранжевой, потом зеленой, синей и, наконец, фиолетовой. Этот цвет означает, что мы почти разряжены.

Теперь, когда он полежал под лампой, настроение инопланетянина заметно улучшилось. Очевидно, во многом его раздражение объяснялось голодом, ведь он несколько дней сидел в бутылке и не мог питаться энергиями через толстое цветное стекло.

– И что ты теперь... ну это... собираешься делать? – спросил Дима.

– Я... ну это... собираюсь остаться у вас! – поддразнил его Флюк. – А завтра, не теряя времени, мы перенесем сюда мою тарелку. Хорошо еще, я знаю, где ее искать.

– А твоя тарелка большая?

– Не особенно, не крупнее, чем вон та штука! – он оглядел комнату и показал пальцем на телевизор. Кстати, у Флюка было на руках по восемь пальцев: из них два больших, находившихся по обеим сторонам ладони.

Когда ясно стало, что инопланетянин останется, ребята начали спорить, у кого из них он будет жить. Димка бубнил, что раз он купил бутылку с шипучкой, то пришелец должен остановиться у него.

– Перестань! – оборвал его Фома. – Бутылку ведь ты мне подарил, значит, и Флюк поселится у меня!

– А я, между прочим, дама, а дамам надо уступать! – крикнула Нинка.

– Дамам надо уступать в транспорте, а не в принципиальных вопросах! – твердо сказал ей Фома.

– А вот и нет! Дамам нужно уступать всегда и везде, – не унималась Светлова.

Она хотела забрать Флюка, но выснилось, что пока они спорили, инопланетянин решил все сам. Он залез в открытый средний ящик стола, в котором Фома хранил монеты, и улегся спать. Пришелец свернулся калачиком, подложил под голову руки и заснул, изредка шмыгая во сне большим красным носом.

Бедняга был очень утомлен, и это неудивительно, учитывая, сколько времени ему пришлось промучиться с поломанной гугнилкой и проторчать без сна в бутылке.

Нинка попыталась вытащить ящик и унести Флюка вместе с ним, но оказалось, что ящик закреплен намертво и извлечь его можно, лишь разворотив стол. Тогда она вздохнула и великодушно сказала:

– Ладно, Соболев, не буду его будить! Пускай сегодня переночует у тебя!

– Ну это... учти, мы будем к тебе заходить, когда захотим! – предупредил Демидов.

– Пожалуйста, только не в два часа ночи! – пожал плечами торжествующий Фома.

Когда гости ушли, он некоторое время рассматривал спящего инопланетянина, а потом осторожно задвинул ящик, чтобы Флюк не попался на глаза родителям или его старшей сестре Людке. Затем, размышляя, какой хороший был сегодня день, мальчик придвинул стул к лампе, взял лупу и стал рассматривать подаренные ему сегодня монеты, пока не запомнил на них каждую царапинку.

Глава 2. СОВЕТЫ ЖЕЛАЮЩИМ ПОБРОДИТЬ ПО ПОТОЛКУ.

На другой день было воскресенье. Утром в выходной всегда хочется поспать подольше, особенно если накануне был день твоего рождения и ты вскочил ни свет ни заря, чтобы посмотреть подарки. Поэтому, услышав, что его окликают, Фома натянул одеяло на голову и продолжил спать. Однако, когда до мальчика донесся звон монет из его коллекции, он тут же проснулся, словно его окатили ледяной водой. Соболев вскочил с кровати и, дернув на себя ящик стола, увидел Флюка.

Инопланетянин сидел в столе и яростно тряс коробку с монетами, заставляя шиллинги, франки, пенсы, кроны, форинты, марки, центы и металлические коллекционные рубли звенеть и громыхать. Спросонья Фома не сразу узнал своего вчерашнего гостя, потому что с утра кожа у инопланетянина стала оранжевой – должно быть, за ночь он успел слегка проголодаться.

– Наконец-то я тебя разбудил, упрямый дылда! – раздраженно сказал Флюк. – Зачем ты меня запер? Еще пять минут и я начал бы метать липучки! Вот тогда бы ты понял, как я страшен в гневе!

– Какие «липучки»? Ты и вчера о них говорил... – зевнул мальчик, с облегчением убеждаясь, что его коллекции не грозит никакая опасность.

– Ага, любопытствуешь! Так и быть, смотри и ужасайся! – пришелец разжал ладонь и показал три крошечных шарика, постоянно меняющих цвет.

– Да, солидная штука! – засмеялся Соболев, которому это космическое оружие показалось не опаснее детской погремушки.

– Смеешься? Не веришь? Сейчас я тебе докажу! – Флюк бросил один из шариков, сделал какой-то быстрый жест, и внезапно тяжелая деревянная кровать, взмыв в воздух, прилипла к потолку. Полюбовавшись остолбеневшим мальчиком, инопланетянин махнул рукой. Тотчас кровать опустилась на пол, а шарик послушно вернулся к нему в ладонь.

– Теперь поверил? – поинтересовался Флюк.

– По-поверил... Как действует эта штука? – потрясенно спросил Фома. Он не понимал, как крошечному шарику размером с горошину, вопреки земному притяжению, удалось поднять вес, в тысячи раз превышающий его собственный.

– Это универсальный магнит – одно из изобретений нашей цивилизации! – снисходительно объяснил инопланетянин. – Притягивает любое вещество, а не только металлы. Мы у себя на планете называем их «липучками». Этими шариками можно управлять с помощью мысли и движений рук. Вот смотри: если складываешь ладонь в форме лодочки, шарик возвращается. А направляя указательный палец в какую-либо точку, ты показываешь липучке направление полета. Понял? Возьми, попробуй сам!

И Флюк решительно сунул один из мерцающих шариков мальчику в руку. Шарик был прохладный на ощупь и такой маленький, что Фома едва ощущал его в руке.

– Не бойся! Липучка не потеряется. Главное: не забудь сделать ладонь лодочкой, когда захочешь ее вернуть, – угадав его мысли, заверил Соболева инопланетянин. – А теперь бросай и помни про указательный палец!

Мальчик нерешительно размахнулся и бросил шарик в дверь, показав на ручку. Мгновение – и шарик прилип к ней, как пластилиновая горошина, но стоило Фоме сложить ладонь, как он вновь ощутил в руке холодок космического оружия.

Потренировавшись некоторое время, он научился бросать липучку на любое расстояние и возвращать ее обратно. Флюк, довольный своим учеником, одобрительно наблюдал за ним.

– Теперь урок второй. Если, бросив шарик, ты скрещиваешь пальцы и показываешь ими на какой-то предмет, липучка не только его примагничивает, но и поднимает. Помнишь, как я проделал это с кроватью?

– Какие пальцы нужно скрестить? – нетерпеливо задал вопрос мальчик.

– Все равно какие, только на той руке, которой бросаешь!

Фома приклеил шарик к потолку, а затем, скрестив пальцы, нечаянно направил их на свою ногу. Через секунду он уже головой вниз висел на потолке, прилипнув к нему правой ступней.

– Вот видишь, получилось с первой попытки! Ты у меня способный дылда! – насмешливо похвалил его инопланетянин. – А сейчас урок третий: сведи большой и указательный пальцы в кружок! Ну, будто показываешь, что все в ажуре!

Не задумываясь, мальчик сделал, как его учили, и, словно подбитый самолет, обрушился с потолка на диван, прогнув пружины почти до пола. К счастью, диван смягчил удар, и Фома ухитрился не свернуть шею.

– Не надо было сводить пальцы так резко, тогда и опустился бы плавнее, – назидательно сказал Флюк. – Согласись, что липучка – единственное в мире доброе оружие. Она куда гуманнее любых бомб, танков и пулеметов... Те убивают людей или калечат, а липучка оставляет всех в живых.

– Да уж, если только не упадешь с потолка... – проворчал Соболев.

Пришелец отмахнулся от него тонкой ручкой:

– Ладно, дылда, на сегодня тренировка окончена! Липучку оставь себе, у меня еще есть! Можешь считать ее подарком к твоему дню рождения!

Обрадовавшись такой ценности, которая в его глазах стоила больше любой редкой монеты, Фома спрятал шарик в спичечный коробок, решив никогда не расставаться с липучкой. Мало ли какие в жизни могут быть ситуации. Например, нападут на тебя хулиганы, а ты незаметно достанешь шарик и скрестишь пальцы – и вот они уже в мусорном баке или на крыле пролетающего над городом самолета.

Тем временем инопланетянин забрался на стол и направился к лампе зарядиться энергией.

– Можно было сунуть пальцы в розетку, но ведь я не обжора! – ворчал он, поворачиваясь к лампочке то одним, то другим боком. Одновременно его кожа меняла цвет, становясь из оранжевой красной.

Внезапно в коридоре послышалось негромкое шарканье. Мальчик сразу узнал эти шаги.

– Прячься! Это моя сестра Людка! – шепнул он, и космический пришелец быстро нырнул в ящик стола.

В комнату заглянуло круглое, плутоватое лицо старшей сестры, которая держала в руке бутерброд с вареньем. Люде было пятнадцать лет, на щеках у нее алели прыщи от чрезмерного пристрастия к сладостям, а в правом ухе с утра и до вечера был наушник плеера, который Фома иногда называл «слуховым аппаратом». Левым же ухом, как локатором, сестра улавливала все, что происходило в квартире.

Когда ее брат был младше и еще не научился читать, он почему-то решил, что полное имя от имени «Людка» не «Людмила», как все утверждали, а «Людоедка». Тогда ее имя звучало бы как «Людоедка Ивановна Соболева».

Так он ее и дразнил – «Людоедка Ивановна», впрочем, и она не оставалась в долгу и называла его «Фома Фомич Козявкин».

– С кем ты тут болтал, Козявкин? – спросила вошедшая сестрица, облизывая сладкие от варенья губы.

– Тебе померещилось, Людоедка! – стал отрицать Фома. Он был уверен, что Людка не могла слышать голоса Флюка, потому что инопланетянин общался с ним мысленно.

– Вот и врешь: ты сюсюкал со своими монетками! Они еще не заржавели? – засмеялась сестра. – Я вот что решила: давно пора поменять их на нормальные деньги и потратить на что-нибудь нужное. Как-нибудь, когда тебя не будет дома, я так и сделаю. Как думаешь, Фома Фомич, на турпоездку в Париж хватит?

Людка не отличалась особым чувством юмора и каждый день повторяла одну и ту же шутку. Когда же брат начинал возмущаться, она хохотала и делала вид, что собирается отобрать у него монеты. Фома знал, что на самом деле Людка не притронется к его коллекции, но всякий раз поддавался на провокацию и выходил из себя.

Вот и теперь он сжал губы и отвернулся к окну, пытаясь сдержаться. «Спокойствие! Сейчас она поболтается и уйдет!» – повторял он про себя, но сестра оставалась в комнате и продолжала дразнить его:

– Может, их в металлолом сдать, твои хорошенькие монетки, а, Козявкин? Или просверлим в них дырочки и сделаем монисто? Или, знаешь, давай их кому-нибудь подарим? Например, мне, твоей любимой сестре? Ну как?

Она изводила Фому уже несколько лет подряд. «Если бы я был старше ее, она бы меня уважала. Старших братьев всегда уважают, а с младшими никто не считается», – с горечью размышлял иногда Соболев.

Терпение мальчика было на пределе, и, когда Людка предложила прокрутить монеты в стиральной машине, ссыпать их в старый носок и вывесить на балконе сушиться, брат не выдержал.

– Долго ты будешь здесь торчать? – громко спросил он.

– Сколько захочу – столько и буду! Понял, Козявкин? Хоть целый день! – и сестра показала ему язык.

– Бедная Людоедка! Значит, опять никто на свидание не пригласил? Варенья надо меньше есть, может, тогда и прыщи пройдут! – поддел ее Фома. Он знал больное место сестры и порой, когда она слишком его допекала, использовал это верное средство, хотя и понимал, что это не совсем благородно.

– Прыщи! За своими следи! Ах ты, сопляк! – Людка вспыхнула, швырнула в брата недоеденным бутербродом и стала в гневе сбрасывать с его стола тетради и каталоги монет. Среди прочих вещей на полу оказался и спичечный коробок. Сестра увидела его и торжествующе закричала:

– Ага, Козявкин, спички зажигаешь! Пожар хочешь устроить? Я все родителям расскажу! Мам, а Фома курит!

Это было откровенной ложью, потому что мальчик не курил, если забыть о единственной сигарете, которой он баловался когда-то в третьем классе вместе с другими ребятами, и потом долго кашлял.

Увидев, что Людка собирается поднять спичечный коробок, Соболев вспомнил о подарке Флюка – липучке, и испугался, что она потеряется. Он бросился, чтобы первым схватить коробок, но Людка истолковала это иначе. Она решила, что брат хочет скрыть вещественные доказательства того, что курит. Она оттолкнула его, сцапала коробок и собралась уже его открыть, чтобы высыпать на ладонь спички и мчаться к маме.

Но прежде, чем она это сделала, Фома быстро ткнул пальцем в потолок. Тотчас липучка вместе с коробком вырвалась из рук Людки и приклеилась к побелке, а через мгновение к потолку взмыла и старшая сестра, на которую брат, не удержавшись, показал скрещенными пальцами.

– Остынь, Людоедка! – сказал он.

Оказавшись на потолке, Людка в панике схватилась за люстру и громко завопила. Сообразив, что вот-вот к ним прибегут родители, Фома свел большой и указательный пальцы, и сестра плавно опустилась на пол, держа в руках плафон от люстры, который не успела выпустить.

Дверь едва не сорвалась с петель, когда в комнату влетел заспанный папа, державший в руке гантель, а за ним – мама в ночной рубашке. Убедившись, что дети живы-здоровы и никто на них не нападает, родители облегченно вздохнули.

– Что стряслось? Ты вопила, будто тебя режут. А это откуда? – папа с недоумением уставился на плафон в руках у Людки.

– Я висела на потолке и свалилась! – выпалила та и вновь взвизгнула, вспоминая о том, что было.

– На потолке? А как ты там оказалась? – растерянно спросила мама.

– Он меня забросил! Этот Козявкин! – Людка ткнула пальцем в брата. – Я хотела отобрать у него спички и – прилипла!

Папа осторожно забрал у нее плафон и вместе с мамой посмотрел на Фому, ожидая его объяснений. Но мальчик с самым невинным видом развел руками.

– Понятия не имею, о чем она говорит. Вцепилась зачем-то в люстру и оторвала плафон.

– Он все врет! Скажи, скажи правду! – вопила Людка. Она хотела броситься на брата, но мама обняла ее за плечи.

– Переходный возраст, нервы... Это ничего, это бывает... Пойдем, дочка, выпьешь валерьянки и ляжешь спать! Скоро у тебя экзамены за девятый класс – вот ты и переволновалась, – сказала она.

В дверях сестра обернулась и показала Фоме кулак.

– Ты у меня еще схлопочешь, Козявкин! – пригрозила она.

Глава 3. ВРАНТ.

1.

Когда комната опустела, мальчик приоткрыл ящик стола и увидел, что Флюк, надутый, как сто индюков, сидит на коробке с монетами.

– Ну, как я ее? Видел, как она прилипла? – хвастаясь, спросил он.

– Прилипла-то она моментально... Но учти, если ты еще раз используешь мой подарок так глупо, я его отберу! – строго сказал инопланетянин.

– Что я такого сделал? Почему?

– Потому что потому оканчивается на «у»! Подумаешь, сестру к потолку приклеил! Браво, дылда! Иди купи себе Орден Славы! – презрительно фыркнул Флюк.

– Но она сама виновата! Дразнила меня и схватила коробок... – растерялся Фома.

– Запомни правило номер семь Галактического кодекса поведения: «Умный уступает первым!», и правило сороковое – «Женщина всегда права, даже если она не права!» Только что ты повел себя как самый презренный врант! – назидательно произнес инопланетянин.

Мальчик хотел спросить, кто такой врант, но не решился. Фома и сам понимал, что у него рыльце в пуху. Не напомни он Людке о варенье и прыщах, ей надоело бы его дразнить и она бы ушла. А так он поступил втройне скверно: вначале задел ее больное место, затем использовал против сестры липучку, и в довершение всего наврал родителям, выставив Людку чуть ли не чокнутой.

Вскоре инопланетянин перестал сердиться: остывал он так же быстро, как выходил из себя.

– Сделаем так, ты дашь сестре успокоиться, а вечером помиришься с ней и подаришь ей, скажем, цветы, – заявил он.

– Цветы? Сестре? – поразился Фома.

– Ты что, оглох сразу на оба уха? Именно цветы! И именно сестре! Если будешь спорить, отдай мою липучку!

Мальчик поправил на носу очки и вздохнул, подсчитывая, сколько у него останется, если он часть своих карманных денег потратит на цветы.

– Ладно, куплю цветы и извинюсь! – решился он.

Гневно наморщенный лоб Флюка разгладился:

– Отлично! Раз ты все понял, пойдем развлекаться! Не сидеть же целый день дома, глазея в этот радиоактивный ящик, в котором мелькают дурацкие картинки! – инопланетянин презрительно кивнул на телевизор.

– А что тогда будем делать? – спросил Фома.

– Как что? Прошвырнемся по округе! Тебя ведь отпускают одного?

– Э-э... Да, отпускают, – ответил мальчик, чувствуя, что сегодня он вконец заврался.

На самом деле мама каждый раз, когда он шел на улицу, предупреждала: «Не уходи со двора!», а потом то и дело выглядывала в окно, но сейчас Фома постыдился в этом признаться. Возможно, инопланетянин, читавший его мысли, догадался, что он говорит неправду, но не подал виду.

– Давай, звони своим друзьям! Их мы тоже захватим! – потребовал Флюк.

Едва мальчик протянул руку к телефону, как раздался звонок.

– Алло! – Фома снял трубку.

– Ты... ну это... как? Проснулся? Флюк тоже проснулся? А я тут на компьютере играю! Хотите со мной? Я покажу ему, как прохожу самый сложный уровень... – услышал он взволнованный голос Димки.

– Думаешь, у него на планете нет компьютерных игрушек? Наверняка есть посложнее твоих! Мы с Флюком идем гулять! Если хочешь с нами, встречаемся через десять минут во дворе у турников!

Как только Фома повесил трубку, ему позвонила Нинка.

– Привет, это та, кого ты знаешь! Как там наш, не буду говорить кто? – соблюдая конспирацию, выпалила она на одном дыхании.

– Через десять минут во дворе! – повторил Соболев и, дав отбой, стал поспешно собираться.

2.

В конце апреля в Москве снега уже нет. Асфальт высох, а солнце, разогнав тучи, пригревает почти по-летнему.

Накинув легкий плащ, Фома вышел во двор, где его уже ждали друзья. Димка, пыхтя, висел на турнике, пытаясь подтянуться, а рядом нетерпеливо переминалась с ноги на ногу Нинка с электронными часами в руке.

– Ты сказал – через десять минут, а прошло двенадцать с половиной! – Светлова, помешанная на точности, сунула часы опоздавшему под нос.

– Где он? Ты его с собой взял? – спросил Демидов, спрыгивая с турника прямо в лужу. Вообще-то он собирался прыгнуть подальше, но промахнулся и притворился, что так и было задумано.

Не успел Фома сказать, что Флюк у него в кармане плаща, как внезапно его словно что-то тревожно кольнуло, и он услышал мысленный сигнал космического гостя:

«Тшш! Ни слова больше! Не называйте моего имени! Врант рядом!».

Очевидно, тот же сигнал услышали и Дима с Ниной, потому что они вдруг удивленно замерли и уставились друг на друга.

«Не спрашивайте меня ни о чем! Беседуйте между собой как ни в чем не бывало! Он не должен знать, что я здесь! Если он меня засечет, я погиб!» – снова передал им Флюк.

Никогда прежде голос маленького человечка не звучал так испуганно, и, хотя ребята ничего не понимали, тревога инопланетянина передалась и им.

«Что вы молчите? Разговаривайте между собой, или он заподозрит неладное!» – умоляюще попросил пришелец.

Обычно друзья болтали легко и непринужденно, но сейчас все темы для разговора словно испарились из их голов. Первой опомнилась Нинка: девчонки в таких вещах всегда сообразительнее.

– Сегодня отличная погода! – громко, как на школьном утреннике, произнесла она.

– Угу... замечательная! Просто великолепная! – подтвердил Димка, мрачно посмотрев на свои забрызганные грязью брюки.

Девочка настойчиво покосилась на Фому, напоминая, что теперь его очередь продолжать разговор. Соболев растерялся и забубнил, будто читал по бумажке:

– Через месяц заканчивается четвертая четверть и начинаются каникулы.

«Какую чушь он несет!» – подумала Нина, но подхватила:

– Каникулы – большая радость для детей. Они смогут много времени проводить на улице, дышать свежим воздухом... Тьфу ты! Что за болтология! – она запнулась и толкнула Демидова ногой, передавая ему эстафету. Но так как тот ничего не мог сообразить, Нинке пришлось задать ему наводящий вопрос:

– Как ты думаешь, Дима, чем дети будут заниматься на каникулах?

– Ну это... Дурью маяться, на компьютерах играть, на великах кататься и ваще... – почесал затылок он.

Из кармана плаща, тревожно озираясь, выглянул Флюк:

– Спасибо вам, дылды! Отбой воздушной тревоги! Врант улетел. Я боялся, что он меня выследил!

– Кто такой врант? – спросил Фома.

– Врант – космический охотник. Скользкая невидимая тень, которая странствует по Вселенной, выслеживая таких, как я. Вранты питаются крубсами. Раз в сто лет врант должен сожрать одного крубса или погибнет, – объяснил инопланетянин.

– А кто такие крубсы?

– Крубсы – это мой народ. Должно быть, врант пронюхал, что у меня сломалась гугнилка. У этих невидимок отличное чутье, они чувствуют добычу за десятки световых лет. Теперь он кружит над Москвой и ищет меня.

– Как ты узнал, что врант пролетает где-то рядом, если он невидимый? – удивилась Нинка.

Пришелец вынул из кармана скафандра и с гордостью показал ей маленькое, похожее на брелок, сердечко на цепочке:

– У меня есть датчик! Когда он загорается красным и начинает пульсировать – значит врант рядом и надо прятаться. Когда датчик горит голубым, вот как сейчас, – врант где-то не слишком близко, и можно на время расслабиться.

– А если бы... ну это... он горел красным и не пульсировал? – заинтересовался Димка.

– Типун тебе на язык! Это означало бы, что врант вот-вот набросится! – от этой мысли Флюка передернуло.

Представив, что где-то над Москвой летает хищник, выслеживающий их друга, ребятам стало не по себе.

– А на что врант похож? Он полностью невидимый? – задала вопрос Нина.

– Не совсем, иногда он бывает и видимым, – покачал головой инопланетянин. – Если приглядеться, заметить его можно, особенно на фоне чего-нибудь одноцветного или при ярком освещении. Тогда врант не может полностью слиться с фоном.

– А он большой? – спросил Фома.

– Думаешь, я измерял его, пока он дрыхнул? – хмыкнул Флюк. – Обычно вранты бывают примерно с полотенце, прозрачные, скользкие, как медузы, перемещаются по Вселенной с чудовищной скоростью. Самое ужасное, что тот, на кого набросится этот гад и у кого отберет энергию, сам станет врантом и начнет охотиться на своих!

– Вроде наших вампиров? Ведь тот, кого укусит вурдалак, сам становится кровососом! – со знанием дела заявила Нинка.

– С одной только разницей: вранты существуют на самом деле, – уточнил Фома.

– А на нас... это... вранты не нападут? – с опаской спросил Демидов.

– Не думаю, они охотятся лишь на тех, кто питается энергиями. Но запомните, кислота врантов очень опасна! Старайтесь, чтобы она не попала на кожу, иначе получите ожог! Если он будет очень сильным, можно даже умереть!

– Брр! Лучше не надо! – суеверный Димка три раза сплюнул через левое плечо.

– А врантов можно чем-нибудь напугать? Вампиры, например, боятся света, святой воды и осиновых кольев, – сказала Светлова.

– Тоже мне специалистка по вампирам нашлась! Пару фильмов посмотрела и умничаешь! – заявил Демидов.

– Если б удалось найти средство, отпугивающее этих хищников! – воскликнул инопланетянин. – Сколько жизней можно было бы спасти! Но пока, увы, ученые ничего подобного не обнаружили. Даже магнитный шарик задерживает их лишь на время, а потом вранты трансформируются и вырываются!

Нинка посадила Флюка на ладонь, а указательным пальцем другой ласково погладила его по голове:

– Бедняга! А если мы тебя спрячем? У меня дома есть такие антресоли, где мы сами с папой ничего не можем найти! Куда уж охотнику за крубсами!

– От вранта не скроешься и на другом краю Вселенной! У него отменное чутье на наши энергетические волны! – покачал головой Флюк. – Но даже если бы можно было затаиться, я бы не согласился. Я мужчина, воин, и не собираюсь всю жизнь проторчать в темном чулане за банками с квашеной капустой!

И он гордо выпятил грудь.

– И что же ты собираешься делать? – спросил Фома.

– Постараюсь починить свою тарелку и взлететь! В космосе вранту меня не догнать! Эх, отыскать бы новую гугнилку! Посмотрим, сколько у меня осталось времени!

Пришелец взглянул на небольшой экран, встроенный в рукав его скафандра над запястьем, несколько раз нажал на кнопочки, присмотрелся к каким-то мелькавшим знакам, непонятным землянам, и внезапно из красного стал синим, а потом фиолетовым, что означало величайшее уныние.

– Неважные новости? – забеспокоилась Нина.

– Если бы просто неважные, куда бы ни шло! – простонал Флюк. – Омерзительные! Через три дня меняются космические ветра. Если к тому времени я не успею взлететь, мне придется остаться на вашей планете насовсем, – и тогда у вранта будет сколько угодно времени, чтобы меня выследить!

– Разве в космосе есть ветра? Там же невесомость! – удивленно спросил Димка. Он хоть и интересовался немного астрономией, но никогда не слышал и не читал о таком явлении.

– Думаешь, наивный дылда, ветра дуют только там, где есть атмосфера? К твоему сведению, космические ветра есть везде и всегда. Они состоят из потоков микрочастиц и зависят от интенсивности свечения звезд. Если космический ветер попутный, можно добраться до самого отдаленного созвездия за несколько недель. Но если ветер встречный или наступает штиль, в такое время в космосе делать нечего. Сиди на какой-нибудь планете, ковыряй в ухе и жди наступления летной погоды!

– А если ты не успеешь починить гугнилку за три дня, что случится? – наивно поинтересовалась Нина.

От такого вопроса инопланетянин зябко поежился, словно по его голой спине внезапно провели ледяной сосулькой.

– Следующий ветер через две вселенские секунды... – сказал он.

– Две секунды! Всего-навсего! – легкомысленно произнес Фома и тотчас пожалел о своих словах.

Флюк насмешливо прищурился на него.

– Ты хоть знаешь, глупый дылда, чему равна вселенская секунда? Одна вселенская секунда – это триста ваших земных лет. Вот и считай, сколько всего!

Демидов пораженно присвистнул, а пришелец грустно продолжил:

– Это значит, я не попаду на родную планету до конца жизни. Родители уже сейчас с ума сходят от беспокойства! Я не отказался бы даже, чтобы мне влетело по первое число, только бы снова их увидеть.

– Ты обещал родителям скоро вернуться? – озадаченно переспросил Фома.

– Ну, разумеется! Когда ты идешь кататься на велосипеде, мама же говорит тебе: «Езди по двору!», а сама выглядывает в окно. Не так ли? Вот и моя мама сказала: «Будь осторожен, сынок! Летай только по орбите». Я обещал, а сам залетел в соседнее созвездие. А когда хотел вернуться, то перепутал координаты, заблудился и попал на Землю. А тут сломалась гугнилка, и, почуяв это, ко мне прицепился врант! Верно говорила моя бабушка: «Мы сами кузнецы своих несчастий».

Голос Флюка звучал жалобно. А ребята вдруг поняли то, чего не замечали прежде: перед ними не взрослый инопланетянин, а подросток, возможно даже их ровесник. Странно, как раньше это не приходило ребятам в голову – очевидно все космические пришельцы в их представлении были взрослыми.

Неожиданно датчик-брелок в ладони у инопланетянина снова запульсировал, и Флюк, мгновенно соориентировавшись, нырнул к мальчику в карман.

– Что случилось? – растерялся Фома.

«Тшш! Больше ни слова! Врант разнюхал, где я! Он чувствует, я прячусь у одного из вас троих и сужает круги! Не смотрите вверх, он сейчас где-то над нами!» – услышали ребята его тревожный мысленный шепот.

Глава 4. ОХОТНИЧЬИ ХИТРОСТИ.

Цель... Добыча... Голод... Жертва где-то рядом... Он улавливает исходящие от нее а-лучи... А-лучи – это запах добычи... Ее нужно уничтожить, и она станет таким же врантом, как он сам. Они будут летать вместе и охотиться... Вдвоем охотиться легче, можно больше убить и появится много врантов...

В инфракрасном зрении хищника все предметы – это исходящие от них энергии. Земля – большой круглый энергетический шар светло-зеленого света с пятнами синего, голубого и желтого. Дом – темный квадрат, экранирующий энергию. Слабый сигнал красных а-лучей терялся где-то среди трех сероватых движущихся силуэтов. Именно так врант воспринимал детей. Он не понимал ни кто они, ни какого пола, ни к какому народу относятся, ему даже было безразлично, мыслящие они или нет. Главное: они прячут его добычу, а любой укрывающий добычу – враг... Энергии трех силуэтов мешали ему уловить а-лучи, исходящие от жертвы, и это выводило вранта из себя, заставляя его зыбкое, как у медузы, туловище вздрагивать...

Хоть ребята не видели вранта, их охватило беспокойство – верный признак того, что космический хищник где-то рядом и следит за ними.

– Пойдемте к метро! – взволнованно, одними губами, прошептала Нина.

– П-пойдемте, я к-как р-раз хотел посмотреть склеивающиеся модели самолетов! – выдавил из себя Димка.

И почти бегом они устремились к станции метро «Преображенская площадь», неподалеку от которой, на Большой Черкизовской, они жили.

Друзья шли по липовой аллее вдоль улицы, ярко залитой солнцем. В небе не было ни облачка, но, случайно взглянув на асфальт, Фома обнаружил, что перед ними, то сливаясь с тенью деревьев, то отделяясь от нее, ползет небольшое темное пятно прямоугольной формы.

Догадавшись, чья это тень, мальчик почувствовал, как по спине у него пробежал холодок.

Один из трех серых силуэтов запульсировал ярко-белым... Врант напрягся. Он уловил б-энергию – энергию страха, которая наполнила его уверенностью в собственных силах. Он стал сужать круги, все ниже опускаясь к асфальту...

Фома толкнул Димку плечом и незаметно показал ему на асфальт, на котором возникла вдруг небольшая прямоугольная тень.

«Спокойно! Главное, чтобы он не чувствовал ваш страх!» – услышали они мысль Флюка. Она совсем их не успокоила, но помогла взять себя в руки.

– Я... ну это... побил вчера трех семиклассников. Все три здоровые такие – каратисты! – заявил вдруг ни с того ни с сего Демидов.

Это было такой явной ложью, что Нина и Фома удивленно уставились на него. Неужели Димка думал устрашить этим вранта? Но тут у Фомы мелькнула идея, как избавиться от страха, и он, перебивая приятеля, стал самозабвенно хвастать:

– Это еще что! Со мной такая история была. Как-то иду, гуляю с Людоедкой, это у меня собака такая, и вдруг из-за куста на меня выскакивают пять ниндзя. Все в черном и с мечами. Набросились на меня, стали мечами размахивать. Я едва уклоняюсь, туговато приходится. Думаю, зазеваюсь, тут они меня и зарубят. Одного, правда, сразу нокаутировать удалось. Он налетел на меня, хотел ногой в прыжке достать, а я заблокировал и как ему врежу! Удар у меня не слабый, он и растянулся. Остальные все равно меня теснят. «Людоедка! – заорал тут я. – Тащи прадедову шашку!» Собака умная, помчалась домой, схватила со стены именную саблю, которую моему прадеду сам генерал Врангель подарил, и несет мне... Я шашку схватил и начал от ниндзя отмахиваться. Русская сталь, известно, лучшая в мире. Никто больше секрета ее закалки не знает. Ею волос на лету перерубить можно... Куда там ниндзям с их мечами. Двоих я сразу зарубил, остальные видят – дело швах и убежали...

Фома так увлекся и расхрабрился, что стал размахивать руками и едва не зацепил по носу Демидова, показывая, как он шашкой рассек ниндзя пополам.

Сероватый силуэт внезапно перестал пульсировать белым и замерцал ярко-оранжевым – цветом решительности и отваги. В этом оранжевом свечении совсем затерялись а-лучи добычи, и врант растерялся, не понимая, куда исчезла его жертва...

«Почему он не нападает? Случай, вроде, удачный», – про себя удивился Фома и немедленно получил мысленный ответ от инопланетянина:

«Врант не нападет, пока не будет точно уверен, у кого из вас троих я прячусь. Мой импульс не очень сильный, поэтому он то и дело его теряет».

Внезапно у Димки мелькнула идея.

– Ты можешь настроить свой скафандр так, чтобы он передавал твои энергетические лучи? – спросил он.

«Вообще-то могу! Раз-два, моментально!» – откликнулся Флюк.

– Тогда снимай его! – велел Димка.

«Зачем?» – не понимал пришелец.

– Это же так просто. Вранту можно будет подбросить твой пустой скафандр, который излучает те же лучи, и он решит, что сожрал тебя!

Инопланетянин ничего не ответил, но Фома почувствовал, как он завозился у него в кармане. Опасаясь, чтобы врант не увидел сверху, как шевелится его плащ, мальчик присел, сделав вид, что завязывает шнурок.

«Готово! Я его снял и настроил! Сейчас только выложу липучки!» – услышал Фома мысль юного крубса.

Они отправились дальше, и вскоре из-за угла дома появилась крупная буква «М» на железном столбике, торчавшем у перехода. Это было метро. Быстро метнувшись в переход, ребята временно скрылись из поля зрения вранта.

Увидев, что энергетические пятна, за которыми он следил, исчезли и их излучение закрылось плотной непроницаемой стеной (бетонные плиты и асфальт), врант заметался, ища в преграде просвет...

В переходе Флюк, сделавшийся без скафандра в полтора раза меньше, быстро перебрался к Димке в карман, а его космический костюм остался у Фомы.

– Теперь так! Я буду заметать следы. Проеду станцию на метро и вернусь к нам на троллейбусе! В метро врант его не учует! – прошептал Демидов, у которого пробудился талант великого конспиратора Остапа Бендера.

Нина и Дима скрылись в метро, унося с собой Флюка, а Фома, протерев очки и подняв воротник плаща, стал медленно подниматься вверх по ступенькам перехода, чувствуя себя приговоренным к смерти, идущим по лестнице эшафота. Скафандр инопланетянина выглядывал у него из правого кармана. Мальчик помнил про сильную кислоту, которую выделяет врант, и постарался спрятать ладони поглубже в рукава, хотя и не был уверен, что это их защитит.

Внезапно врант снова уловил а-лучи. Они были очень интенсивные, и хищник удивился, что крубс так легко покинул свое убежище. Но задумываться над причиной этого он не стал. «Добыча! Уничтожить!» – мелькнуло в его сознании, и он устремился вниз...

На верхней ступеньке перехода Фома приостановился, осматриваясь. Он уже хотел шагнуть вперед, как внезапно что-то скользкое, похожее на мокрый полиэтиленовый пакет, чиркнуло его по плащу и на мгновение скользнуло в карман. В первую секунду Соболев не успел даже испугаться, а когда же он испугался, все уже завершилось. Карман был пуст: скафандр Флюка исчез, а в том месте, где космический хищник прикоснулся к плащу, ткань стала влажной. Она сморщилась и обесцветилась. Пока кислота не прожгла ее насквозь и не добралась до его тела, мальчик поспешно сорвал с себя плащ.

«Все хорошо, что хорошо кончается», – подумал он и помчался домой. В киоске, мимо которого он пробегал, он по старой привычке заметил новый каталог русских коллекционных монет, но впервые в жизни не остановился, чтобы пролистать его.

Глава 5. ЛЕТАЮЩАЯ ТАРЕЛКА.

Дома Фома немедленно получил взбучку за испорченный плащ, ткань которого в двух местах прожгло насквозь, словно на него попали раскаленные искры.

– Опять проводил с мальчишками химические опыты? А если бы попало в глаз, на всю жизнь остался бы калекой! – рассердилась мама.

– Ладно, не ругай его! Подумаешь, переборщил немного с селитрой! С кем не бывает! – вступился отец. – Когда я учился в школе, мы однажды взболтали нитроглицерин, да так сильно, что от нас едва шнурки не остались! Все стекла в кабнете химии взрывом повышибало!

– И ты этим гордишься? Чему учишь ребенка? Хочешь, чтобы он вырос бандитом? – и встревоженная мама немедленно перевела огонь своей тяжелой артиллерии на мужа.

– Я же не вырос бандитом! – защищаясь, сказал он.

– Это с какой стороны взглянуть! – мама повернулась и ушла, хлопнув дверью. Она всегда умела повести себя так, что во всех спорах последнее слово оставалось за ней.

Папа посмотрел на сына и пожал плечами:

– И что на нее нашло? С женщинами всегда так. Они не понимают, что вечных плащей не бывает! Ладно, иди занимайся, а ее я беру на себя!

И он ушел следом за женой. Фома был благодарен отцу, что во всех спорах он чаще всего становился на его сторону, в то время как мама поддерживала Людоедку. У сына с отцом была мужская солидарность, а у дочери с мамой – своя, женская.

Куда труднее в этом отношении было Нине и Диме, родители которых разошлись. Светлова жила с папой и бабушкой, а Демидов – лишь с мамой.

Не успел Фома вспомнить о приятелях, как немедленно стал трезвонить телефон.

– Ну это... Привет! Я только что прибежал! Ты как там, цел? Клюнул врант? – услышал он задыхающийся голос друга. Вероятно, Димка, спеша позвонить ему, не стал дожидаться лифта, а бегом взлетел к себе на девятый этаж.

– Клюнул, но это не телефонный разговор! – коротко ответил Соболев, которому сейчас не хотелось вдаваться в подробности.

– Ишь ты какой скрытный! Мчись ко мне! Тебе привет от Флюка! – и Димка, никогда не страдавший многословием, бросил трубку.

Не теряя времени, Соболев сбежал с лестницы и вскоре позвонил в дверь Димкиной квартиры. Ему открыла насупленная Нинка.

– Он на нас обиделся, – сказала она, шмыгая носом.

– Кто он? Флюк? – не сразу понял Фома.

– Он самый! Без скафандра он был совсем голый, и на него пришлось надеть платье моей куклы. Вот он и разозлился!

Мальчик заглянул в кухню. На столе в коробке от сахара сидел инопланетянин. Он был в ситцевом кукольном платьице, а его большой нос раздулся от обиды и пульсировал. Кожа крубса, как всегда, когда он волновался, меняла цвета, становясь то желтой, то красной, то оранжевой. Мысли, которые он посылал ребятам, кипели от возмущения:

«Я не позволю над собой издеваться! Если б я знал, что на меня напялят эту девчоночью дрянь, то позволил бы сожрать себя вместе со скафандром!».

Внезапно Флюк подозрительно уставился на Фому, ткнул в него пальцем и утвердительно заявил:

– И ты тоже надо мной смеешься? Не смей смеяться!

– Никто над тобой не смеется! – пряча улыбку, ответил Фома.

– Врешь, глупый дылда! Я по твоим мыслям читаю, что тебе смешно!

Только когда Нина пообещала сшить ему мужскую рубашку со штанами и засела за швейную машинку, пришелец перестал ворчать.

– Расскажи о вранте! Как все было? – потребовал он.

Фома описал, как вышел из перехода и как врант, похожий на мокрый пакет, выхватил скафандр у него из кармана.

– И он поверил, что сожрал тебя, – закончил он свой рассказ.

Инопланетянин недоверчиво поморщился:

– Раз-два, моментально! Размечтался! Думаешь, врант такой тупой, что не отличит меня от скафандра? Ты-то отличаешь вкус обертки от шоколада от самого шоколада! Спорю, как только врант вцепился в скафандр, он сразу понял, что его перехитрили. И часу не пройдет, как мы с ним столкнемся! – сказал Флюк.

Пришелец как в воду смотрел. Не успела Нина закончить рубашечку, как датчик прищельца издал тревожный писк и вспыхнул ярко-пурпурным.

– Закрывай форточку! Он здесь! – завопил инопланетянин.

Почти одновременно с его предупреждающим криком в стекло снаружи врезалось что-то влажное и скользкое, похожее на размокшее мыло. Димка прыгнул к форточке и захлопнул ее прежде, чем промахнувшийся хищник повторил попытку. Не сдаваясь, врант стал протискиваться в узкую щель между рамой и форточкой. Рама плавилась, запахло чем-то жженым и тухлым. Флюк в волнении забегал по кухне.

– К оружию, храбрые дылды! Я дорого продам свою жизнь! Фома, бросай липучку! – распоряжался он.

Мальчик схватился было за карман, чтобы достать спичечный коробок, но, вспомнив, что это необязательно, согнул руку лодочкой. В то же мгновение магнитный шарик послушно прыгнул к нему в ладонь.

Нина и Дима, ничего не понимая, смотрели, как их друг размахнулся, будто бросая что-то, и ткнул пальцем в стену над окном. Почти одновременно то же самое проделал и Флюк.

Вранту оставалось протиснуть только свой хвост, когда Фома и инопланетянин одновременно показали на него скрещенными пальцами, задействовав магнитные шары. Чудовище, подхваченное в прыжке, с воем прилипло к потолку. Немедленно оно начало судорожно биться, оставляя на обоях и штукатурке выжженные липкие следы.

– Чем вы его приклеили? Моментальным клеем? – девочка пораженно вцепилась Фоме в рукав.

– Нет, пластилином! – насмешливо ответил ей Соболев.

Тело хищника сокращалось, бугрилось и стремилось разорваться на две половины, оставив одну из них на потолке, а второй вцепиться в крубса.

– Осторожнее! Он вот-вот освободится! – пятясь, Фома уперся спиной во что-то твердое – это оказался холодильник. Решение пришло само собой. Не раздумывая, мальчик дернул дверцу морозильника и крикнул Флюку:

– Бросай свою липучку! Запрем его здесь!

Инопланетянин послушался и, не задавая вопросов, метнул в холодильник последний остававшийся у него магнитный шар. Вслед за этим он на мгновение свел пальцы кольцом, отпуская вранта, а затем, когда хищник бросился на него, скрестил пальцы. Врант, подхваченный магнитной волной, оказался в морозильной камере, и Фома захлопнул за ним дверцу.

Раздался дикий скрежет, и холодильник стал ходить ходуном, трястись и гнуться, как жестяная пивная банка, когда на нее наступаешь подошвой. Никакая преграда не могла надолго удержать яростное чудовище. Маленький инопланетянин с ужасом ждал, когда врант вновь окажется на свободе и вцепится в него. Но почему-то этого не произошло. Удары хищника с каждой секундой ослабевали, вскоре они совсем прекратились, и холодильник неподвижно замер.

– Он затих! Сдался, что ли? – удивилась Нина.

– На него не похоже. Может, притаился? Взгляну-ка я, что с ним, – и Фома шагнул к дверце.

– Не надо! Это хитрость! Он ждет, когда ты откроешь, чтобы кинуться! – Димка вцепился в друга и оттащил его.

Выждав минут десять, в течение которых врант никак не проявил себя, ребята решили заглянуть в холодильник. Готовый сразу захлопнуть дверцу, Фома приоткрыл ее и, к своему удивлению, обнаружил, что врант неподвижен. От мороза хищник заледенел, как мокрое полотенце, вывешенное на балкон. Влажное и скользкое чудовище окоченело и напоминало слой мутного льда. Демидов отважился прикоснуться к нему пальцем и скривился:

– Брр! Воняет противно! Как дохлая мороженая рыба!

– Не советую его трогать. Слизь вранта ядовита! – предупредил Флюк, и Димка в ужасе бросился мыть руки с мылом.

Опасаясь, что хищник оттает, Нина захлопнула дверцу.

– Пока морозилка работает – ты в безопасности! – сказала она инопланетянину.

Пришелец кивнул, недоверчиво глядя на себя, словно еще раз убеждаясь, что цел и невредим. Потом он шагнул к Фоме и протянул ему правую руку. Мальчику пришлось присесть на корточки, чтобы пожать крошечную ладонь Флюка.

– Ты первым во Вселенной нашел средство против врантов! На нашей планете никогда не бывает морозов. Никому и в голову не могло прийти, что космические хищники боятся именно холода! Если когда-нибудь я вновь окажусь дома и расскажу об этом своим, клянусь, тебе воздвигнут памятник из чистого олова! – торжественно пообещал инопланетянин.

– Почему из олова? – разочаровался Фома.

– Олово на нашей планете – самый драгоценный металл.

– А золото? – спросил Дима.

– Золото – ерунда. Его у нас навалом, – презрительно отмахнулся Флюк. – Даже мой звездолет отлит из золота, чтобы лучше ловить звездные ветра.

– Твоя летающая тарелка сделана из золота?! – не веря, спросила Нинка.

– Ну да. Разве я не говорил? Подумаешь, килограммов тридцать золота – ничего особенного!

Димка и Фома пораженно взглянули друг на друга, представляя звездолет в виде золотого слитка, размером с коробку из-под телевизора. Наверняка найдется немало желающих его захапать.

– Где ты оставил свою тарелку? – быстро спросил Демидов.

– На чердаке завода, где делают шампанское!

– Что же ты раньше молчал, что она золотая? Надо немедленно ее забрать, пока ее не стащили! – Фома решительно подхватил удивленного пришельца и кинулся к дверям, крикнув, чтобы Димка не спускал глаз с пленного вранта. Нинка помчалась за ним.

Демидов некоторое время в нерешительности потоптался, поглядывая на холодильник, и, решив, что врант никуда не денется, махнул рукой и ринулся догонять друзей. Выскакивая из кухни, он не заметил, что зацепил ногой провод, вырвав вилку из розетки...

Глава 6. КОСМИЧЕСКОЕ СОКРОВИЩЕ.

– Ты оставил вранта без присмотра? – возмутилась Нина, когда Димка нагнал их в подъезде.

– Что я, сторожем к нему нанялся? Куда он из холодильника денется? – и Демидов вышел на улицу.

Никто из ребят не знал, где находится завод шампанских вин, и поиски заняли у них несколько часов. Флюк помочь им не мог, потому что с завода путешествие проделал уже в бутылке, а на чердак обрушился из космоса, выбив чердачное окно.

Когда ребята задавали вопрос: «Где завод шампанского?» взрослым, те реагировали по-разному. Одни пожимали плечами, другие говорили: «Не знаю», а какая-то пожилая женщина, похожая на учительницу, долго возмущалась: «Рано вам шампанским увлекаться! Ишь ты, акселераты какие!».

Наконец Димка догадался обратиться с этим вопросом к потертому мужичку, стоявшему возле магазина «Вино». Мужичок оказался крупным экспертом в данной области и, подмигивая и причмокивая, подробно описал, как добраться до завода.

– Бутылки, что ль, пацанята, сдавать хотите? – поинтересовался он.

– У нас никаких бутылок и нет! – успокоил его Фома. По тому, как мужичок вдруг заторопился, мальчик почувствовал, что тот начинает рассматривать их как конкурентов.

– Помните, пьянство – омут! А если понадобится опытный водолаз, чтобы в него нырнуть, приглашайте меня! – крикнул мужичок вслед ребятам.

У завода шампанских вин им преградили дорогу бетонный забор и закрытые ворота проходной. «Вход по пропускам! Охраняется собаками и милицией!» – предупреждала грозная надпись.

Одного взгляда на забор было достаточно, чтобы понять: проникнуть на территорию, забраться на чердак и вынести летающую тарелку, к тому же сделанную из золота, ребятам никто не позволит.

– А твой корабль, ну это... совсем не фурычит? Если ты доберешься до него, хотя бы с чердака спланировать сможешь? – спросил у инопланетянина Дима.

– Летать без гугнилки? Наивный дылда, ты пробовал ездить на велосипеде без колес? – насмешливо отозвался маленький крубс.

Фома согнул ладонь лодочкой, и тотчас маленький прохладный шарик прыгнул к нему в горсть:

– А если попробовать с помощью липучки?

Пришелец выглянул из кармана и тотчас, оценив обстановку, вновь скрылся в своем убежище:

– Не сработает. Липучка может примагнититься только к тому, что отсюда видно. Если мы используем ее сейчас – перетащим кучу всякого хлама.

Поразмыслив, Флюк поделился с ребятами своим планом.

Он был изложен ясно и по пунктам. Пункты были следующие:

1. Он проберется на чердак и найдет тарелку.

2. Прилепит магнитный шарик на верхнюю кромку забора, которая видна с чердака.

3. Заберется внутрь летательного аппарата и, скрестив пальцы, примагнитит тарелку к забору.

4. Когда космический корабль окажется на заборе, ребята достанут его, погрузят на тележку, предусмотрительно захваченную Димой, накроют курткой и повезут домой.

Изложив ребятам свой замысел, Флюк нырнул в щель под забором и скрылся за ним.

– Ждите меня! Я скоро! – донесся его мысленный шепот, и инопланетянин стал красться по заводскому двору к стене.

Он решил забраться наверх с помощью двух липучек, зажатых в ладонях, – хороший проверенный способ, много раз испытанный на родной планете. Правда, когда он в последний раз использовал его на Земле, то ухитрился угодить в бутылку с шампанским, но сейчас надеялся, что на этот раз сумеет быть осторожнее. К тому же, карабкаясь по стене, Флюк рисковал меньше, чем если бы поднимался по ступенькам главной лестницы.

Заводской двор был пуст, только в противоположном конце два механика чинили поломанный грузовик.

– Ты что, совсем тупой? – вопил один на другого. – Тебе русским языком говорят: вот этой фиговиной выпрямляй вон ту хреновину!

Добравшись до стены незамеченным, инопланетянин вздохнул было с облегчением, но внезапно из-за ящиков выскочил большой бело-черный кот и, напружинив спину, стал медленно подкрадываться к нему. Судя по его виду и пристальному взгляду, намерения у кота были самые хищные.

– Эй, не вздумай! Я тебе не крыса какая-нибудь! Не нарушай галактическое соглашение о мире! – пятясь, забормотал Флюк.

Но коту, видимо, было наплевать на соглашение – внезапно он прыгнул вперед, но пришелец успел отскочить и нырнуть под пустой ящик. Кот немедленно принялся доставать его, просовывая под картон когтистую лапу.

Крубсу не хотелось использовать против него магнитные шары. Вместо этого он проник коту в сознание и узнал, что его зовут Тимошка, он голоден и боится собак.

Инопланетянин создал мысленный образ огромной собаки со свалявшейся шерстью и передал его в сознание кота. От страха Тимошка перекувырнулся в воздухе, зашипел и, в два прыжка достигнув лазейки в подвал, скрылся в нем.

Не дожидаясь, пока кот сообразит, что его надули, крубс выбрался из-под ящика, взял в каждую ладонь по магнитному шарику и стал карабкаться по кирпичной стене. Подняться вверх нужно было всего на три этажа, но крошечному Флюку третий чердачный этаж казался громадной отвесной скалой. Сила тяготения на его родной планете была намного меньше, чем на Земле, и бедняга быстро утомлялся.

Он хорошо запомнил окно, через которое, выбив стекло и свернув раму, его летающая тарелка попала на чердак. Только сейчас окно было заколочено свежими досками. Пришелец растерялся, не зная, что ему делать, и выругал себя, что не предусмотрел всего заранее. Спуститься вниз он уже не мог, потому что руки у него устали от карабканья. А тут еще как назло совсем близко от него вращались лопасти огромного вентилятора, того самого, который в прошлый раз забросил беднягу в чан с шампанским. Флюк представил, что ему снова придется стать пленником бутылки, и его охватил ужас.

Но тут крубсу повезло – чуть в стороне, в забитом досками щите, он заметил узкую щель, в которую можно было протиснуться. Инопланетянин вытянул туловище и пролез в дыру, оставив на гвозде изрядный кусок кукольной одежды.

Оказавшись на чердаке, Флюк бросился к тому месту между трубами, где оставалась его тарелка, как вдруг кто-то схватил его и закричал противным голосом:

– Поймал! Поймал! У, опята-телята, попался, оранжевый шпион! Петрович, беги сюда!

– Держи его крепче, Васька! Будет вырываться – шарахни об что-нибудь!

Из-за трубы выскочил работяга в спецовке. Безо всякого почтения он сцапал инопланетянина за ногу и поднял его головой вниз. Васька был молодым вихрастым парнем, а Петрович – толстяком средних лет с висячими усами. Они не были похожи на уголовников, и крубс не понимал, что заставило их напасть на него.

– Ты кто такой, опята-телята? – спросил Васька.

– Я пришелец из космоса! Наша планета находится в секторе Бета-Гамма-Альфа-III! – хоть Флюк и болтался головой вниз, но постарался, чтобы эти слова прозвучали гордо. В конце концов, ведь это был его первый контакт со взрослыми землянами, и он хотел соблюсти все необходимые формальности.

Но Васька с Петровичем отнеслись к его сообщению с полнейшим равнодушием. Васька лишь почесал в затылке, а Петрович плюнул в пространство.

– А у нас ты чего потерял, космонавт? – спросил толстяк.

– Я ничего не терял. У меня сломалась гугнилка! – обиженно ответил Флюк.

Петрович встряхнул его, как куренка.

– Хватит болтать. Отвечай, твоя штуковина золотая? Какой пробы?

– Заверяю вас, стопроцентное, очищенное от всех примесей золото! У нас на планете – это самый распространенный металл!

Работяги алчно переглянулись:

– Слушай сюда! Свяжись со своими и передай, пускай пришлют нам тонну золота! Слышишь, тонну! Когда пришлют, мы тебя отпустим. Усек? – сказал толстяк.

Тут только Флюк понял, зачем его схватили. Знай он раньше, что на Земле этот распространенный во Вселенной металл так влияет на разум людей, он постарался бы получше замаскировать свою тарелку.

– Что вы сделали с моим кораблем? – озабоченно спросил он.

– Не твое дело! Отвечай, свиненок, ты согласен? – Петрович дышал пришельцу прямо в нос. Проанализировав химический состав его дыхания, инопланетянин понял, что тот пил ерш, то есть пиво с водкой.

– А если я не соглашусь? – поинтересовался крубс.

– Не согласишься, мы тебя в какой-нибудь музей продадим! Возможно, в виде чучела! – пригрозил Васька.

Решив, что зарвавшихся жуликов пора поставить на место, Флюк разжал ладони, в которых были магнитные шары, и незаметно указал липучкам место на потолке справа и слева от толстой трубы.

– Фокус-покус-филипокус! – произнес он голосом чародея и скрестил пальцы, указав на работяг.

Два хриплых испуганных вопля слились в один, и незадачливые злоумышленники прилипли к потолку. От изумления Петрович разжал ладонь, и инопланетянин очутился на свободе. Флюк ловко сделал сальто в воздухе и приземлился на ноги.

– Опята-телята! Блин, что с нами? – простонал Васька. Он шевелил руками и ногами, как черепаха, которую держат за панцирь, а она пытается ползти по воздуху.

– Теперь спрашивать буду я! Где моя тарелка? – строго потребовал Флюк, заглядывая к ним в сознание. Мысли у работяг метались во все стороны, и ничего нельзя было понять.

Вместо внятного ответа Петрович произнес около десятка слов, значения которых крубс не уяснил, но на всякий случай запомнил. «Вдруг это магическое заклинание или имена каких-нибудь его родственников?» – предположил он.

Решив припугнуть их, инопланетянин отдал приказ магнитным шарам отпустить воришек, а когда они стали с криком падать, вновь скрестил пальцы. Долетев почти до пола, незадачливые злоумышленники взмыли вверх и вновь прилипли к потолку.

– Не надо! Не делай так больше! Она там, под досками! Мы и отковырнуть от нее ничего не успели! – завопил Васька, у которого нервы оказались слабее, чем у Петровича.

– У, елки-зеленые! Гори оно все огнем! Забирай скорее свою леталку, а то смотреть тошно! – потребовал толстяк и снова стал произносить таинственные слова.

Флюк приподнял доски, наваленные в углу чердака, и убедился, что его тарелка в порядке. Так как два магнитных шара он уже использовал, а третий остался у Фомы, ему пришлось опустить бедолаг на пол, пригрозив, что если они попытаются его схватить, то вновь окажутся на потолке.

Отправив одну из липучек на кромку забора рядом с тем местом, где его ждали ребята, пришелец открыл люк. Петрович с Васей грустно смотрели, как он забирается в свой летательный аппарат.

– Ты на нас того, оранжевый, зла не держи. Ну не получилось, так и не надо! Попробовать-то можно было! – крикнул Васька, когда инопланетянин закрывал наружный шлюз.

Флюк помахал им многопалой рукой, отдал приказ универсальному магниту, и тарелка, пробив ставню, вылетела наружу. Прочертив в воздухе идеальную прямую, она плавно опустилась на кромку забора и, качнувшись, скользнула ребятам прямо в руки.

– Эх, блин! И кусочка не отковырнули! – сплюнул Васька, провожая летательный аппарат взглядом.

– Хватит болтать! Бери доски да заколачивай окно! – прикрикнул на него Петрович.

Работяги взяли инструмент и с досады стали забивать чердак так сильно, что гвозди, насквозь пробивая дерево, далеко выходили остриями наружу.

Тем временем ребята погрузили летающую тарелку на тележку, сверху замаскировали ее Димкиной курткой и без каких-либо происшествий добрались до своего двора. Правда, метро они воспользоваться не решились, поэтому ехали вначале троллейбусом, затем автобусом и в конце шли пешком.

Настроение у них было отличное, но стоило им перешагнуть порог демидовской квартиры, как его словно ветром сдуло.

Дома у Димы их ждало ужасное открытие. Под размороженным холодильником натекла лужа. Его дверца была сорвана с петель и валялась на полу. По всей кухне, словно взрывом разметало продукты, а скользкий космический хищник исчез.

– Да, Демидов, не надо было тебе уходить! – выдохнула Нина, тихо сползая вдоль стены.

Фома присел на корточки и стал рассматривать валявшуюся рядом с розеткой отсоединенную вилку.

– Шнур отключился, наверное, кто-то его задел, – сказал он.

– Вероятно, я... Эх, как это все маме объяснить? – Дима удрученно смотрел на ужасающий погром в кухне, который не скоро можно будет ликвидировать.

Куртка в тележке зашевелилась: это инопланетянин откинул люк летающей тарелки и выглянул наружу. Сразу все сообразив, он помрачнел и взглянул на датчик-брелок, но тот лишь слегка мерцал. Это означало, что вранта поблизости не было.

– Может, он совсем удрал после заморозки? Улетел из нашей Солнечной системы? – с надеждой спросил Фома.

Но космический пришелец уныло покачал головой:

– Вранты так просто не отказываются от добычи...

Глава 7. ПОСЛЕДНЯЯ АТАКА.

До смены космических ветров оставалось всего два дня. Если к концу этого срока кораблик Флюка не сможет взлететь, маленькому инопланетянину навсегда придется остаться на Земле, а его сородичи никогда не узнают, что найден способ борьбы с врантами.

А тут еще прозрачный хищник запропастился неведомо куда и, находясь в засаде, ждал своего часа. Врант не торопился, он играл с крубсом в кошки-мышки, уверенный, что жертве не уйти.

В последние дни Флюк поселился у Нины. К ней в комнату не заглядывали ни папа, ни бабушка, и поэтому у нее на столе можно было удобно разместить требующий починки звездолет. Инопланетянин разобрал его почти целиком. Он перепробовал массу деталей, но не нашел гугнилке достойной замены.

Пришелец тратил на бесплодные раздумья много сил, поэтому быстро терял энергию, становился фиолетовым, и через каждый час ему приходилось подходить к настольной лампе и подзаряжаться. Флюк превратился в комок нервов, хорошо еще, что в летающей тарелке он обнаружил запасной скафандр, и ему удалось наконец избавиться от тяготившей его кукольной одежды.

– Ты хоть скажи, как выглядит твоя гугнилка? Может, я чем-нибудь помогу? – спросила его как-то Нина, пожалев беднягу.

Инопланетянин, как маятник, расхаживающий по подоконнику, остановился и свысока уставился на советчицу, как взглянул бы перемазанный маслом шофер сломавшегося грузовика, к которому подошла бы маленькая девочка и предложила свою помощь.

Когда же Нинка вновь поинтересовалась, как выглядит гугнилка, Флюк неохотно сделал пальцем закручивающий жест, будто рисовал спираль.

– Где вам, землянам, понять всю сложность устройства и совершенство формы этой детали? – презрительно фыркнул он. – Наша цивилизация потратила на ее изобретение несколько тысяч лет. Внешне эта деталь простая, но именно в этой простоте – высшая гениальность!

Ничего не уяснив из такого путаного объяснения, Нина попыталась задать вопрос по-другому.

– Для чего нужна гугнилка? – спросила она.

– Ты даже этого не знаешь?! – инопланетянин забавно вскинул тонкие ручки. – Гугнилка нужна, чтобы гугнить! И больше не задавай мне дурацких вопросов, наивная дылда!

– Я только хотела сказать, что у меня под кроватью валяется сломанный будильник. Если хочешь, поищи детали в нем! – предложила девочка.

– Чтобы я искал гугнилку в сломанном будильнике? Смею тебя заверить, в нашем роду не было идиотов! – взвился Флюк.

Обиженная советчица замолчала, а крубс снова стал вышагивать по подоконнику. Долго дуться Нинка не умела, а сегодня настроение у нее было особенно праздничным: появилась надежда, что многое в ее жизни переменится к лучшему.

А началось все с того, что мама Димы позвала ее папу починить сломанный холодильник, у которого, как она утверждала, ни с того ни с сего оторвалась дверца и перегорел мотор.

Холодильник отец девочки так и не починил (а доломал настолько, что за него теперь не бралась ни одна мастерская), но зато пригласил Димину маму в театр на премьеру.

– Ты не боишься, что они у нас... ну это... будут встречаться и поженятся? – спросил у подруги Демидов.

– А ты не боишься? – Нина с любопытством взглянула на него.

– Я... это... как бы не против, – пожав плечами, с самым безразличным видом ответил Димка, но девочка почувствовала, что ему этого очень хочется.

– И я не против! Глупо лишать родителей их собственной жизни! В конце концов, они тоже люди! – сказала Нина, и оба отпрыска великодушно разрешили родителям сходить в театр.

И вот после школы, за несколько часов до премьеры, Нина торопливо доглаживала папе брюки, а Демидов явился к ней делать уроки и теперь, как в болоте, увяз в уравнениях.

– Эх, жаль Фомы дома нет! Мы бы у него списали! – сказал Демидов.

– А где он? – спросила Нинка.

– Меняется с кем-то монетами. Ему обещали принести какую-то редкую, прошлого века.

Девочка, слушавшая его невнимательно, вдруг перестала гладить и искоса взглянула на приятеля:

– Кстати, я тебе еще не говорила? Совсем из головы вывалилось: перед спектаклем мой папа собирается пригласить твою маму в кафе.

– В кафе? Ух ты! – Димка даже на стуле подскочил. – Давай напросимся с ними! И мороженого наедимся и шоколада! Надо же воспользоваться случаем!

– Это было бы неплохо, но им, наверное, хочется побыть вдвоем, – с сомнением сказала Нина.

– А кто им... ну это... мешает быть вдвоем? Мы можем молча есть, даже за другой столик сядем! А после кафе они пускай идут в театр, а мы вернемся домой! Не маленькие – сами на метро доберемся! – заявил Демидов.

– Ты кого уговариваешь? Ты не меня уговаривай! – у Нинки и так уже горели глаза.

Флюк, безрезультатно копавшийся в летающей тарелке, из которой он вытащил почти все детали, вдруг жалобно попросил:

– Если пойдете в кафе, захватите и меня! Я совсем зачах! Может, если я немного отдохну, мне в голову придет какая-нибудь светлая мысль?

– Хорошо, мы тебя захватим, если нас, конечно, самих возьмут! – пообещал Дима.

Ребята основательно взялись за родителей, устроив им «промывку мозгов». Поддавшись нажиму, старшие дрогнули и вскоре, часа за полтора до начала спектакля, все уже сидели в маленьком уютном кафе.

У Нины с Димой был отдельный столик с лампой под зеленым абажуром, а у их родителей свой – с синим. Папа Нины по случаю первого свидания не скупился, и ребята съели столько порций мороженого, что ощутили себя снеговиками.

– Он у тебя всегда такой щедрый? – шепнул Дима.

– Не-а, он притворяется. Я у него три года роликовые коньки не могу выклянчить, – призналась Нинка.

Воспользовавшись, что в зале было полутемно, из кармана Демидова выбрался Флюк, сел на блюдце и стал лакомиться разноцветными лучами ламп. Слегка захмелевший от энергии, он утверждал, что у каждого луча свой собственный вкус.

Изредка крубс бросал взгляд на соседний столик, за которым родители ребят пили из бокалов красное вино. Нинин папа в строгом костюме и белоснежной рубашке с галстуком смотрелся очень солидно, а мама Димы была в темном открытом платье, которого сын никогда на ней не видел.

– А она у тебя ничего... красивая... – оценила Нина.

– Вся в меня! – надулся от гордости Демидов-младший.

Флюк закинул ногу на ногу и потянулся.

– По-моему, они нравятся друг другу, очень скоро вас ждут большие перемены! – заявил он.

– Почему ты так думаешь? – заинтересовались ребята.

Инопланетянин замешкался, подбирая нужные слова:

– Не знаю, как это объяснить, но у них очень теплые мысли... А когда у кого-то мысли теплые, я всегда это ощущаю.

Флюк хотел добавить еще что-то, но внезапно датчик-брелок у него на поясе запищал и зажегся пурпурным немигающим светом.

Не надо было ничего объяснять – все было понятно с первой секунды.

– Врант! – воскликнул инопланетянин. Оглядываясь, он вскочил, готовый метнуться в укрытие.

– Он где-то совсем рядом! – севшим голосом прошептала девочка. Она так вцепилась в руку Димы, что от ее пальцев остались красные пятна.

Но, несмотря на то что датчик указывал близость опасности, хищник не нападал. Он затаился где-то и наслаждался лучами страха, уверенный в своей победе.

Вскоре Флюк понял, чем была вызвана его уверенность. Он сделал ладонь лодочкой, затем сунул руку в карман и похолодел: липучек не было. Он забыл их в летающей тарелке, когда примагничивал какие-то детали, а с помощью своего сверхъестественного чутья хищник догадался, что крубс безоружен. Так вот чего он ждал!

Добыча доступна... Она рядом... Очень скоро он набросится на нее и переварит. Его тело вибрировало: на нем то образовывались узлы, то пропадали. Стал выделяться желудочный сок, и в кафе запахло гниением... Врант получал удовольствие, наблюдая замешательство жертвы. Недаром он выжидал два дня, прячась на сырой трубе одного из подвалов. Он знал, что рано или поздно жертва допустит ошибку...

– Фу! Ну и запах! Чем это так неприятно пахнет? – Димина мама поморщилась и достала платок.

– Наверное, на кухне рыба протухла, – предположил ее спутник.

Но если для взрослых это был всего лишь запах испорченной рыбы, то ребята, уже сталкивавшиеся с врантом, сразу все сообразили.

Флюк натянул шлем скафандра и включил на щите управления, расположенном на левом запястье, инфразрение, позволявшее ему увидеть прозрачное в полутьме чудовище. Он обвел взглядом все кафе, пока внезапно не заметил большую, размером с полотенце, скользкую кляксу на стене между картинами. Изредка клякса шевелилась, сокращалась, а ее очертания меняли форму. Она осторожно ползла по стене, стремясь нависнуть над крубсом и свалиться на него сверху.

Понимая, что промедление смерти подобно, инопланетянин, перепрыгивая со столика на столик, помчался к бару. Врант с запозданием прыгнул, но промахнулся, и Флюк успел нырнуть за стойку, опрокинув несколько бокалов с коктейлями.

К счастью, бармен, воспользовавшись отсутствием наплыва посетителей, вышел куда-то, и никто не видел маленького оранжевого гуманоида в скафандре, лавировавшего между бутылками, салатами и бокалами.

Добыча ускользает! Атака! Уничтожение! Настроившись на красные лучи жертвы, врант выдвинул дополнительные энергетические усики, позволявшие ему следить за крубсом в движении. Эти усики с точностью локатора наблюдали за каждым шагом добычи.

Врант метнулся за стойку, и маленький крубс оказался зажатым между ним и стеной. Думая, что ему пришел конец, он попятился и прижался спиной к большому декоративному светильнику красного цвета.

«Раз-два, моментально! Сейчас он меня прикончит!» – мелькнула у Флюка тревожная мысль.

Хищник был совсем рядом, он сокращался, вздрагивал, бугрился. Он мог прыгнуть, но почему-то мешкал. Вместо этого врант вдруг ошарашенно замер и стал растерянно поворачиваться из стороны в сторону. Там, где он касался полировки, на стойке оставались выжженные глубокие пятна, как от раскаленного металла.

Флюк боялся даже пошевелиться, не понимая, чем объясняется такое странное поведение вранта. «Похоже, он меня не видит. Но почему?» – размышлял инопланетянин.

Внезапно он ощутил спиной жар от большого светильника и обнаружил, что сливается с ним. Красный крубс на фоне красной лампы, излучение которой было более интенсивным, чем его собственное! Так вот в чем дело! Хищник не мог отличить Флюка от светильника, и для чудища они слились в единое пятно.

Справившись с замешательством, врант собрался в скользкий ком, напоминающий улитку, выпустил осязательные усики и, не замечая свою жертву, прополз всего в каких-то десяти сантиметрах от крубса. Инопланетянин, как прикованный, смотрел на него, боялся, но не мог отвести взгляд. Никто на их планете, из тех, кто остался в живых, не видел хищника так близко и не знал, что он может менять формы своего рыхлого тела. Маленький крубс стал первым. «Если б только мне удалось уцелеть и рассказать об этом! Но вряд ли я спасусь...» – размышлял он.

Флюк старался не шевелиться и изо всех сил пробуждал в себе мужество. Он опасался, что если испугается, то начнет менять цвета. Тогда его энергетическое поле изменится, и врант сразу заметит жертву.

Но затишье длилось недолго. Из-за случайности маленький крубс снова повис между жизнью и смертью. Проползая мимо лампы, врант на мгновение коснулся ее шнура. Кислота разъела обмотку, и произошло короткое замыкание. Обугленный провод ударил вранта током. Двести двадцать вольт не причинили хищнику ни малейшего беспокойства, наоборот, даже напитали его энергией.

От короткого замыкания погасла вся правая часть кафе. Горели лишь лампы в левой стороне, подключенные к другому предохранителю. Теперь врант заметил красноватое свечение Флюка и стал готовиться к прыжку. Его собранное в улитку тело с чавканьем распрямлялось.

Не теряя времени, Флюк выскочил из-за стойки бара и, прыгая по столикам, метнулся к ребятам.

– Свет! Свет! Нужен красный свет! – мысленно вопил он.

«Добыча в зоне видимости... Шесть секунд до трансформации... Пять секунд... Четыре секунды... Подготовка прыжка...» – отсчитывал время врант. На этот раз он был уверен, что не промахнется. Красное пятнышко добычи было отчетливо видно.

– Свет, давай красный свет, или я пропал! – кричал Флюк.

Димка сообразил все мгновенно. Недаром про таких, как он, говорят: «Мал золотник, да дорог, велика фигура, да дура!» Мальчик подскочил к устроенной в кафе сцене, на которой по вечерам выступали артисты, промчался мимо микрофонов и буквально повис на рубильнике светомузыки. К счастью для Флюка, она питалась от своего, не вылетевшего предохранителя...

Под потолком включились и стали вращаться несколько прожекторов, разноцветные лучи которых заметались по всему залу. Здесь были синие, белые, зеленые и красные лучи. От такого обилия источников света врант растерялся. На мгновение ему показалось, что в кафе ворвалась толпа крубсов, которые теперь мечутся по залу.

Хищник сделал несколько прыжков, но каждый раз промахивался, принимая за добычу движущийся луч.

Пришелец понимал: рано или поздно врант догадается, что все лучи исходят от одного источника, брызнет кислотой и погасит прожекторы. Поэтому Флюк стал осматривать кафе, торопливо соображая, чем отвлечь хищника. За баром инопланетянин увидел большой морозильник с отодвигающейся крышкой, в котором лежало мороженое. Это подсказало ему спасительную мысль.

Подождав, пока, охотясь за лучами, врант переместится в другую часть кафе, крубс метнулся к холодильнику и отодвинул крышку. Стараясь обрести мужество, малыш перевел дыхание и мысленно велел Димке:

– Вырубай прожектор!

– Как вырубай? А ты? – удивился мальчик.

– Вырубай, упрямый дылда! Я все продумал!

Надеясь, что инопланетянин знает, о чем просит, Дима вновь дернул рубильник, выключая освещение. Теперь во всем кафе остался лишь один светящийся энергетический огонек – отважный Флюк.

Врант, перед носом у которого только что растаял очередной лучик, медленно повернулся в его сторону.

– Эй ты! Давай, съешь меня! Я здесь! – крикнул крубс, испытывая охотничий азарт.

Добыча обнаружена... До прыжка три секунды, две, одна...

Несколько секунд скользкий хищник разглядывал свою добычу, потом его прозрачное тело подобралось, свернулось спиралью, и он стремительно бросился на Флюка. Замешкайся тот хоть на мгновение, ему пришел бы конец, но маленький инопланетянин был готов. Он резко отскочил и, когда промахнувшийся врант влетел в морозильник, задвинул за ним крышку. Сообразив, что попал в ловушку, хищник рванулся с такой силой, что холодильная установка завалилась на бок, но шнур остался в розетке.

Врант, стиснутый клещами холода, яростно вырывался, но мороз уже сковывал его. Морозильник подпрыгнул раза два или три. Вскоре под давлением льда морозильник раскрылся, оттуда вместе с порциями мороженого выпал и врант. От удара он раскололся на несколько частей.

«Все кончено! Я победил!» – подумал Флюк. От пережитого волнения ноги его стали ватными, он сполз на пол. Тело его сделалось фиолетовым, и он чувствовал, что нужно срочно подзарядиться. Но пришелец не мог пошевелиться и лишь наблюдал, как части погибшего хищника, валявшиеся на полу, оттаивают и испаряются. Не прошло и минуты, как от вранта осталось только влажное пятно.

Тогда, словно очнувшись, Флюк кое-как поднялся и выглянул из-за стойки. Он видел, что посетители кафе озадаченно прислушиваются, не понимая, почему погас свет и что грохотало.

Из подсобной комнаты выскочил озадаченный бармен и, морщась от неприятного запаха, начал собирать мороженое. Когда он стал вытирать влажное пятно, то тряпка вдруг почернела и истлела, а бармен, дуя на обожженные пальцы, едва успел отдернуть руку. И это было последнее зло, которое принес в мир врант...

Держась в тени и стараясь не попадаться никому на глаза, Флюк подбежал к ребятам и ловко забрался Демидову в карман.

– Ты жив? – обрадовалась Нина.

– Глупая дылда! Купи себе очки, если не видишь! – проворчал инопланетянин. – С вас причитается медаль!

– Это за что же?

– Как за что? Несколько минут назад я стал героем! На моей планете, если я туда когда-нибудь доберусь, мне точно соорудят памятник.

Глава 8. ФЛЮК УЛЕТАЕТ.

Давно замечено, что радости, как и несчастья, всегда следуют друг за другом косяками. «Главное, не перепутать косяк!» – советуют в таких случаях знающие люди. Вот и сейчас наступил момент, когда полоса хороших известий сменила полосу неурядиц.

На другой день вечером маленький инопланетянин печально рассматривал свою летающую тарелку. За ночь он ухитрился ее полностью собрать, вернув на место все вынутые детали, но самой важной из них – гугнилки – не было, как и прежде.

– У меня осталось всего двадцать четыре часа. Потом звездные ветра изменятся, и я никогда не смогу вернуться! – сообщил Флюк.

Они сидели у Нины в комнате, и пришедший в гости Фома от нечего делать развинчивал старый будильник. Разборка отслуживших часов, приемников, компьютеров была таким же увлечением нашего коллекционера, как и нумизматика.

Соболев уже вытащил из будильника стекло, диск с цифрами, стрелки и два зубчатых колеса и теперь, высунув от усердия язык, пытался добраться до пружины. Внезапно пружина выскочила сама и, просвистев мимо уха мальчика, упала на подоконник рядом с Флюком, едва не сбив того с ног.

– Я сейчас ее подберу! – сказал мальчик, но не успел он встать, как инопланетянин со странным выражением уставился на нее и, бросившись к ней, завопил:

– Гугнилка! Я нашел гугнилку!

– Где? – не сразу сообразил Фома.

– Да вот же! – Флюк схватил пружину и начал прыгать вместе с ней, размахивая ею над головой.

– Какая же это гугнилка? Это часовая пружина! – Соболев решил, что инопланетянин что-то путает. Неужели гениальная деталь, на изобретение которой цивилизация Флюка потратила несколько тысяч лет, – обычная пружина от будильника?

– Нет, это гугнилка, гугнилочка! Все такое же – и металл, и упругость! Я ее из тысячи узнаю! – настаивал пришелец.

В комнату, привлеченные шумом, заглянули Нина с Димой, обсуждавшие что-то на кухне. С тех пор, как их родители стали встречаться, у ребят появились какие-то общие тайны от Фомы, в которые он не особенно вдавался.

– Ну что, все-таки разломали мой будильничек? – весело спросила Нинка, рассматривая разложенные на столе детали.

– Было дело, – подтвердил Фома.

– Мы нашли гугнилку! Мою гугнилочку! Смотрите, как она гугнит! – и Флюк в восторге несколько раз сжал и разжал пружину.

– Сразу надо было меня слушать. Я тебе давно говорила: посмотри в часах, а ты ругался! – засмеялась Нинка.

– Ну и тупица же я! Эх, была не была! Проверю, подойдет или нет!

Инопланетянин нырнул в летающую тарелку и копался там несколько минут, а снаружи торчали только его ноги. Внезапно маленький космический корабль замерцал разноцветными огнями, оторвался от подоконника и завис в воздухе.

Из люка высунулось довольное лицо Флюка:

– Получилось! Ура всем нам! Теперь я успею домой до перемены звездных ветров!

Но прежде чем улететь, инопланетянин посадил тарелку на подоконник и попрощался с ребятами.

– Возьмите это на память! Все равно мне они теперь не нужны, а Фома объяснит вам, как ими пользоваться! – и маленький крубс сунул Димке и Нине по магнитному шарику.

– Это те самые, которыми ты прилепил вранта? А Фома сам-то умеет обращаться с этой штучкой? – недоверчиво спросил Димка, разглядывая на ладони крошечную горошину.

– Еще как умеет! – заверил его Флюк и, заметив, что Демидов продолжает сомневаться, предложил Фоме: – Докажи ему!

– Сейчас! – кивнул мальчик.

Он сделал неуловимое движение, скрестил пальцы, и в следующую секунду изумленный Димка, повиснув головой вниз, оказался на потолке.

– Теперь веришь? – спросил Соболев.

– Верю, всему верю! Сними меня! – закричал Димка, и его приятель, соединив указательный и большой пальцы в кольцо, плавно вернул Демидова на пол.

Нина, быстро открыв ящик стола, сунула Флюку крошечные восьмипалые шерстяные перчатки:

– А это мой подарок! Я думала, если ты останешься у нас, зимой тебе будет холодно...

– Прощайте! Пусть у вас будет больше добрых мыслей, и все ваши желания исполнятся! И помните, вы навсегда останетесь в истории нашей планеты! Вашими именами назовут наши города! – крикнул он, и его маленький космический корабль стал медленно подниматься к форточке.

– Мы еще когда-нибудь встретимся? – крикнул Димка.

– Всякое может быть! – долетела до него мысль Флюка.

Мгновение тарелка висела за окном, мерцая огоньками, а затем исчезла, оставив в воздухе лишь длинный, яркий, ведущий к облакам след.