Глава 6.

Изменник.

Бунтовщик.

Первый из Морганов, который предал своего императора и поддержал поднятые против него знамена бунта. Четыреста лет безупречной службы дома Морганов коту под хвост из-за малодушия одного идиота.

Гай посмотрел в зеркало и последний раз провел бритвой по своему лицу.

Дурак и трус, и неизвестно, кого в нем больше.

Он поставил не на ту лошадь, поставил не на ту Империю. Ему, как и его шефу, фантастически не повезло.

Если бы не тарги, мятеж Клейтона вполне мог бы оказаться успешным. Не будь внешней угрозы, Империя не пошла бы на прямой конфликт, а попыталась бы решить проблему дипломатическим путем, то есть спустила бы дело на тормозах, и кто знает, как повернулась бы ситуация через десять-пятнадцать лет. Но теперь понятно одно – Империя не может позволить себе никакой разобщенности. Человечество объединяется перед лицом внешнего врага и все такое. Мятежный адмирал Клейтон уже ни при каком раскладе не будет выглядеть героем и патриотом.

Только бунтовщиком.

И я вместе с ним.

И главное, зачем мне это понадобилось? Я стал большим стручком на маленькой грядке, в то время как мог стать большим стручком во всем огороде. Даже если бы не было этого чертового террориста-камикадзе, в результате действий которого на Земле все встало с ног на голову, я все равно со временем мог бы занять место своего отца, почти всемогущего графа Питера Моргана.

Зато теперь я предатель, а этот маленький засранец Юлий стал императором. А ведь и я мог бы им стать, если бы не Клейтон и его дурацкие идеи.

Мы взяли Гамму Лебедя, как и планировалось, без единого выстрела. Еще бы, это мирная система, а над ее планетами вывесилась треть имперского флота. Сопротивление в такой ситуации равнозначно самоубийству.

Мы держим Гамму Лебедя. Держим крепко.

Настолько крепко, что Империя бы не сунулась в систему при любых других обстоятельствах. Но теперь это просто вопрос времени.

Гай в последнее время редко видел своего младшего брата, но он хорошо знал его характер. По своей натуре Юлий с самого детства был бульдогом. Если уж он вцепился тебе в горло, то не разожмет челюсти, пока не отгрызет голову.

Клейтон по сравнению с ним – сосунок, несмотря даже на весь свой послужной список.

Надо признать, что мы проиграли.

Если раньше мы были предателями Империи, с этим еще можно было как-то жить. Найти оправдание своим поступкам, вывернуть все наизнанку и приписать своему лидеру благородные помыслы и высокие идеалы.

Но теперь мы стали предателями всего человечества, и от этого, как ситуацию ни поворачивай, все равно не уйти.

Две империи не смогут существовать в одной галактике накануне угрозы вторжения таргов. Будет война. Будут жертвы. И какая бы из двух империй ни победила в предстоящих баталиях, в проигрыше останется все человечество.

Мы не можем позволить себе терять корабли перед большой войной.

Информация из Империи начала просачиваться на гражданские передатчики Гаммы Лебедя два дня назад. Поскольку Гай был начальником тайной полиции Клейтона, он ознакомился с этими данными одним из первых во всем флоте.

Данные его ужаснули.

Три с лишним тысячи кораблей пришельцев. Гай видел запись разведывательного полета «Одиссея» и его боя с пришельцами. Читал отчеты УИБ относительно пропавших имперских судов, узнал о предположении, что тарги долгое время изучали человечество. Тщательно просмотрел вскрытие одной этой тошнотворной твари, которая нормальному человеку и в страшном сне не приснится. И послушал личное обращение своего младшего братца на закуску.

Гай поверил всему и сразу. Собственно, он поверил Юлию еще во время визита дипломатической миссии Империи на МКК «Зевс». После отбытия основной делегации им с Юлием удалось поговорить наедине.

Угроза вторжения вполне реальна, но император Клейтон в нее не верит. Или делает вид, что не верит, называя всю информацию вымыслами УИБ.

Гай знал, что УИБ способно на многое, но придумать такую тварь и высосать угрозу войны с Чужими из пальца не могли даже эти ребята.

Клейтон назвал полученные пакеты данных «информационной диверсией». А речь Юлия «бесплодной и наивной попыткой сыграть на лучших чувствах чужих солдат».

– Граждане Империи, – сказал Юлий. – Солдаты Третьего военно-космического имперского флота, в первую очередь я обращаюсь именно к вам. Для меня вы до сих пор остались гражданами Империи, и вы не должны отвечать за ошибки вашего командира.

Красивый ход, подумал тогда Гай. Идея выставить Клейтона единоличным виновником и козлом отпущения. Конечно, и дураку понятно, что в одиночку мятеж не поднимают, но такой поворот событий дает понять, что у всех мятежников, за исключением их лидера, есть шанс на императорское прощение.

Гай знал, что это может сработать. Со временем. Когда люди осознают, во что они ввязались, во что это может вылиться и чем это грозит всей человеческой цивилизации. И тогда разрозненные голоса сольются в один гул. Но за неделю это не произойдет. И даже месяца будет мало.

– Страшная угроза приближается к границам заселенного человечеством сектора космоса, – говорил Юлий. – Иная разумная раса выслала огромный флот, чтобы стереть человечество с лица галактики. И я обращаюсь к вам не как ваш император, не как лицо, наделенное властью. Я обращаюсь к вам, как солдат к солдатам. Вы все должны помнить слова присяги, а если и забыли, то спросите у того, кто давал свои обеты совсем недавно. Помимо служения своему императору там есть строчка относительно служения Человеческой Империи. И сейчас, в минуту опасности, Человеческая Империя – это мы все. Независимые миры, никогда не входившие в состав Империи, предоставили в наше распоряжение весь свой военный флот. Не буду скрывать, это немного. Но это все, что у них есть, а нам, людям, сейчас понадобятся все резервы.

Объединенный флот всех независимых планет не стоит и трети тех кораблей, что увел у Империи Клейтон. Но сам факт, что эти корабли были предоставлены Империи без всяких условий, говорит о многом.

Например, Бигар, населенный крутыми и ушлыми парнями, недавно под шумок хапнувшими соседнюю планету вместе со всеми ее жителями. Такие люди ни за что не предоставили бы Империи свои корабли, если бы речь шла только о тайной операции УИБ.

Гай смыл с лица остатки пены, посмотрел в зеркало, тщательно уложил волосы.

– Солдаты Третьего флота! Ваш адмирал совершил ошибку, пойдя против Империи, и вы совершили ошибку, пойдя вслед за своим командиром. Но все мы – люди, а людям свойственно ошибаться… – В этом месте Юлий сделал паузу. – А также людям свойственно прощать.

Гай хорошо знал историю. На его памяти Юлий был первым императором, который обещал простить бунтовщиков. Но он был и первым императором, попавшим в такое отчаянное положение.

Гай надел мундир. Старый имперский мундир с полковничьими знаками различия. Поискал в тумбочке, вынул оттуда свой «офицерский сороковой» и подошел к зеркалу.

Приставил пистолет к виску.

Ему не требовалось прощение младшего брата.

Сам он себя простить не мог.

– Солдаты! Империя готова простить вас, и Империя ждет вашего возвращения, ибо сейчас вы нужны не только своему сюзерену, но и всему человечеству. Судьба нашей цивилизации и в ваших руках тоже. Я не буду вам врать. Нас ждет отнюдь не развлечение, нас ждет война, страшная война, война, равной которой еще не было!

Не было, как же. Про каждую новую войну так говорят.

И каждый раз это оказывается правдой. Следующая война всегда страшнее предыдущей. Хотя бы потому, что она еще не кончилась.

Предыдущая война хороша уже тем, что раз ты можешь назвать ее «предыдущей», значит, ты ее пережил.

– Я объявляю амнистию всем, кто найдет в себе силы покинуть адмирала Клейтона и признать себя подданным Империи. Я даже не потребую от вас повторной присяги, и все вы сохраните те должности, которые занимали, и те звания, которые вам были присвоены в Третьем флоте. Все, кроме адмирала Клейтона и высшего командного состава флота, на котором лежит основная ответственность.

Но ни одной фамилии, кроме Клейтона, он так и не назвал. Понимай как хочешь.

Клейтон расценил это обращение Юлия как прямой призыв к восстанию. Тут Гай был с ним полностью согласен.

Тайная полиция изъяла уже восемнадцать копий этих материалов, поступавших на военные корабли с планет Гаммы Лебедя, но Гай не сомневался, что несколько штук они все-таки проморгали. Еще немного – и новости начнут гулять по мятежным кораблям.

Интересно, сколько пройдет времени, прежде чем Третий флот окажется охваченным еще одним бунтом?

Гай думал, что его позиции при дворе Клейтона ослабнут, когда узнал, что Юлий стал императором. Несколько дней он ходил на службу, как на казнь, каждую минуту ожидая визита своих собственных подчиненных, которые придут его арестовывать.

Но Клейтон считал, что верность Гая новому режиму выше семейных привязанностей, и не ждал от него никакого подвоха. Даже не стал проводить беседы на эту тему, не поинтересовался, как его бывший адъютант относится к переменам у себя дома.

Оно и понятно – пойдя на мятеж, они все перечеркнули свое прошлое, и дороги домой ни у кого из них не было.

До обращения Юлия, которое могло эту ситуацию изменить.

– У многих из вас в Империи остались семьи. Матери, отцы, братья, сестры, жены, дети. У многих из вас в Империи остались друзья. Я уверен, что у каждого из вас в Империи есть люди, которые вам дороги. Ваш командир готов наплевать на жизни этих людей. Ослепленный властью, он не может разглядеть истинное положение дел и закрывает глаза на внешнюю угрозу. И жизни людей, которые вам дороги, сейчас зависят от вас.

Умный он, скотина. Знает, на что давить.

Гай оторвал пистолет от виска и побелевшими от напряжения пальцами затолкал его в кобуру.

Если начнется мятеж, мы тут передавим друг друга и имперским ВКС не придется штурмовать МКК «Зевс». Правда, в таком случае Империя не сможет вернуть свои корабли в полном объеме, но это все же лучше, чем ничего.

– Я не говорю, что мы не будем их защищать, – продолжал Юлий. – Мы готовы драться за каждую планету, за каждый спутник, за каждого человека. Но нам нужна ваша помощь. Мы можем не справиться без вас. Конечно, может случиться и так, что мы не справимся с этой задачей и вместе с вами, ибо вы сами видели, как велик флот вторжения. Но сейчас на кону жизнь всего человечества, и мы все должны приложить максимум усилий, чтобы эту жизнь отстоять.

Первый император, который не врет своим подданным. Интересный стиль правления.

А что бы сделал я на его месте? – подумал Гай. Впрочем, на его месте мне уже не оказаться. Я профукал свой шанс. Сел не на ту лошадь. А теперь оказывается, что я вообще сел мимо лошади.

Морган может простить кого угодно, но только не другого Моргана.

Морган не примет милости от другого Моргана.

Прощение не для нас.

Надежда на милосердие – удел слабых.

Гай достал из своего личного сейфа диск с обращением Юлия. Каждое слово в этом обращении он знал наизусть.

– Вы не считаете меня своим императором, и поэтому я не могу вам приказывать, – говорил Юлий. – Я прошу вас просто подумать над моими словами. Подумать головой и подумать сердцем. Решить, что для кого важнее. Дом, честь, семья или то, что вы приобрели, когда презрели эти понятия. Вы не сможете быстро вернуть себе утраченную честь. Но вы можете отстоять свой дом. А честь… Честь к вам еще вернется.

Жестко, но справедливо.

Интересно, кто ему писал эту речь? Судя по тому, какая она местами нескладная, никто не писал. Это он сам придумал.

И даже думал не очень долго. Просто высказал то, что было у него в голове по этому поводу.

Раньше Гай не мог себе представить Юлия в роли политика. Младший брат казался слишком циничным и эгоистичным человеком, чтобы заботиться о других людях. Похоже, что он изменился.

Власть меняет людей. Иногда даже в лучшую сторону.

Обращение своего брата Гай спрятал во внутренний карман мундира.

Смахнул с рукава невидимую пылинку и расстегнул кобуру.

Он не питал зла по отношению к младшему брату. Юлий делает то, что должен. Гай сам вырыл свою могилу.

Юлий только помог ее закапывать.

Судя по речи молодого императора, Юлий уверен, что флот к нему вернется.

– Я не буду более задерживать ваше внимание. Вы сами решите, что вам следует делать. Вы сами сможете вновь найти дорогу чести. Решайте, что и кто вам дороже. Выбирайте, на какую сторону вы встанете. Только помните, что вместе мы еще можем победить. А порознь нас ждет смерть.

Вот и выбирай после такого.

В детстве Гай увлекался историей самураев и мог наизусть пересказать кодекс бусидо[1]. Конечно, тогда Гай еще не все в нем понимал. Например, он не мог понять, что означает фраза «Самурай должен жить так, как будто он уже умер».

Зато теперь он точно знал, о чем в ней говорится.

Гай уже умер. Он умер в тот момент, когда предал свой долг и наплевал на свою честь.

Юлий бы никогда так не поступил. Гай знал, как его младший брат относится к данному единожды слову.

Окинув прощальным взором свои апартаменты на МКК «Зевс», граф Гай Морган вышел в коридор, не закрыв за собой дверь.