Глава 2.

Первое впечатление Клозе от знакомства с вверенным ему личным составом можно было бы определить фразой «Ба! Знакомые все лица!».

Новая экспериментальная эскадрилья «Трезубец» была самой маленькой эскадрильей в современных ВКС.

Двенадцать модифицированных «игрек-крылов», предназначенных для космического боя.

Двенадцать лучших пилотов, закаленных в боях местного значения ветеранов. Точнее, одиннадцать ветеранов и еще один пилот.

Назначение в «Трезубец» лейтенанта Орлова Клозе посчитал хорошей шуткой Его Императорского Величества.

Помимо Орлова в эскадрилье имели место: майор Стивенс, спасенный из плена сепаратистов на Сахаре, капитаны Алекс Дубин и Грег Уолш, с коими Клозе тоже свел знакомство во время печально известной полицейской операции, а также несколько человек, которых он знал еще во времена учебы в академии. Похоже, Юлий и адмирал Круз определили состав эскадрильи исходя из личных предпочтений ее командира.

Клозе не роптал.

Он получил очередное звание и впервые был отправлен командовать другими людьми. Их оказалось немного, все они были Клозе более-менее известны, и за это Клозе был Юлию благодарен.

Все истребители «Трезубца» были оснащены новейшей разработкой имперских оружейников – гравимечами, устройствами, генерирующими направленные гравитационные поля. Под воздействием гравимеча рвалась самая прочная имперская броня дредноутов и линкоров, а корабли меньшего размера гравимечи буквально раздирали на части.

Последние две недели «Трезубец» отрабатывал взаимодействие с другими флотскими кораблями в поисках максимально эффективного использования нового вида вооружения.

Под вечер подполковник Клозе ввалился в кают-компанию своей эскадрильи, временно базировавшейся на МКК «Шива».

Кают-компания была предназначена для куда большего количества народа, чем состав «Трезубца», и даже в самое людное время выглядела печально забытой народом, но сейчас она больше напоминала пустыню.

Аксакал Стивенс пыхтел в углу своей неизменной трубкой[3], листая журнал, а лейтенант Орлов с головой погрузился в какую-то книгу с трехмерными графиками и диаграммами. Клозе подошел ближе и рассмотрел обложку.

Книга оказалась «Тактикой орбитального боя» адмирала Моргана. Этого автора знали все летуны. Старший сын самого первого графа, принимавший активное участие в становлении Империи, сподвижник Петра Романова, автор нескольких учебников, каждый из которых на долгое время становился настольной книгой любого уважающего себя пилота.

– Похвальное рвение, офицер, – сказал Клозе. – Но в свое личное время ты мог бы найти занятие поинтереснее.

– Например? – спросил Орлов.

– Написал бы любовное послание своей даме сердца, – сказал Клозе. Сам он, обычно не слишком большой поклонник эпистолярного жанра, только что отправил письмо Изабелле.

Стивенс хихикнул.

Орлову приходилось нелегко. Он был самым молодым членом команды, единственным лейтенантом и единственным пилотом, не имевшим реального боевого опыта. Поэтому остальные пилоты «Трезубца» взяли за правило над ним подшучивать.

Клозе не сомневался, что в бою они всегда прикроют молодого товарища, конечно, если это будет в их силах, но в условно мирное время все доставали Орлова почем зря.

Удел младшего в любой компании.

– У меня нет дамы сердца, – сказал Орлов.

– Значит, теперь это называется как-то по-другому? – спросил Стивенс. – Когда у человека твоего возраста нет дамы сердца, это ненормально, лейтенант.

– Мы с ней расстались.

– Печально, – сказал Стивенс. – Значит, надо завести себе новую. В медблоке я видел пару очень симпатичных медсестричек.

– Там и докторши симпатичные есть, – сказал Клозе.

– Ты уже все там облазил, старый греховодник? – уточнил Стивенс.

– И совсем я не старый. – Клозе взял бутылку пива и плюхнулся на диван рядом со Стивенсом. – Как тут в целом?

– Тоска.

Это тоже традиция. Если пилот не на задании и трезв, он всегда будет жаловаться на скуку. Если он настоящий пилот.

Настоящему пилоту бывает весело только в двух случаях. Либо когда он в увольнении или отпуске, либо – в бою.

– На Сахаре было веселее? – уточнил Клозе.

– Только не в плену, – сказал Стивенс.

– А на базе? – продолжал допытываться Клозе.

– На базе было веселее, – сказал Стивенс. Это аксиома: каждое новое место службы всегда хуже предыдущего. Если вас отправили не на Эдем, разумеется. – Там вокруг были болота, куда всегда можно было выйти и пострелять местную живность.

– А какой там был бордель по соседству! – сказал Клозе.

– Не знаю, – сказал Стивенс. – Я принципиально не хожу в бордели, расположенные рядом с военными базами.

– А я принципиально в них хожу, – сказал Клозе. – Если в них никто не будет ходить, то зачем их вообще строили?

– Для пехоты и десанта.

– Поползав по болотам на брюхе и без одной ноги, я пересмотрел некоторые свои взгляды на пехоту и десант, – сказал Клозе. – По большей части мое мнение о них сильно испортилось.

– Зато ты можешь похвастаться, что сам император таскал тебя на своей спине.

– Я постоянно этим хвастаюсь, – сказал Клозе.

– Извините, сэр, – вмешался Орлов. – Могу я к вам обратиться?

Клозе вздохнул.

– Офицер, – сказал он, – ты находишься в кают-компании своей эскадрильи в свое личное время. Здесь и сейчас все пилоты «Трезубца» – братья. В частности ты – младший брат. Ты когда-нибудь слышал, чтобы братья обращались друг к другу на «вы»?

– И говорили слово «сэр», – добавил Стивенс.

– Насчет «сэра» ты не прав, – сказал Клозе. – Я всегда говорил «сэр» своему старшему брату.

– Но то был твой настоящий старший брат. Он ведь всего лишь твой родственник, а не брат по духу.

– Ты прав, еще один мой брат по духу. – Клозе повернулся к Орлову. – Так что ты хотел спросить, младшенький?

– Вы…

– Отставить, – сказал Клозе.

– Ты не мог бы рассказать мне о том вашем вылете? – попросил Орлов. – Ну, на Сахаре… А то вы постоянно вспоминаете эту историю в разговорах, а я понятия не имею, в чем там было дело.

– Вообще-то это секретная информация… – сказал Клозе.

– Какие секреты от братьев? – спросил Стивенс.

– Так что я с удовольствием тебе ее разглашу, – сказали Клозе. – Но при одном условии. Парень, ты должен научиться расслабляться. Иначе через неделю загремишь в психушку с нервным срывом. И мне, как твоему командиру, будет неприятно.

– Боюсь, что я просто не умею расслабляться.

– Ерунда, – сказал Клозе. – Я тебя научу. Для начала подойди к бару и возьми бутылку пива.

– Я не хочу пить.

– Считай, что это приказ. Ты хочешь пить.

– Будешь у бара, захвати бутылку и для меня, – попросил Стивенс.

Орлов вернулся с двумя бутылками и вручил одну майору.

– Сделай глоток, – скомандовал Ктозе. – Расстегни верхнюю пуговицу на мундире. Отлично. Еще одну. Теперь снова глотни. Теперь сядь на диван и закинь ноги на журнальный столик. Удобно?

– Не очень.

– Где ты служил? – поинтересовался Стивенс.

– В силах орбитальной обороны Земли.

– Тогда мне все понятно, – объявил Стивенс. – Там особенно не расслабишься. Слишком много начальства и слишком близко генштаб.

– Куришь? – спросил Клозе у Орлова.

– Нет, – сказал Орлов.

– Это хорошо. Странно, но хорошо. Впрочем, ты еще закуришь. Теперь что касается той истории, о которой ты спросил. Как ты знаешь, мы в компании с будущим императором, который тогда даже не помышлял о таком повороте своей карьеры, сидели по уши в полицейской операции на богом забытых болотах…

Когда Клозе в своей истории дошел до самого интересного момента – боя с крейсером и отрывания ноги, – включился дисплей внутренней связи и адъютант командующего Вторым флотом адмирала Быкова приказал подполковнику немедленно явиться в командный пункт.

– Потом дорасскажу, – пообещал Клозе, застегнул верхнюю пуговицу и поплелся к начальству.

У Клозе были сложные взаимоотношения с начальством. Основные сложности при этом испытывало начальство. Клозе был слишком молод для подполковника, так и не сумел избавиться от своей бесшабашной удали, переходящей в наглость, и имел дурную привычку высказывать все, что он думает по тому или иному вопросу. Любой другой офицер на его месте давно схлопотал бы выговор, а то и потерял бы пару звездочек на погонах, но личного друга императора трогать попросту боялись.

Император, конечно, ничего такого не говорил, но все-таки… Кто его знает. Лучше уж не применять к этому типу жестких репрессивных мер. Примерно так думал адмирал Быков, которому неуступчивый подполковник стоял поперек горла с того момента, как «Трезубец» разместился на борту МКК. То есть уже около месяца.

– Поговорим без чинов, Генрих, – предложил адмирал, едва нога Клозе переступила порог его кабинета.

– Хорошо, – согласился Клозе и сел на стул. – В чем дело? Мои ребята опять расколошматили на одну мишень больше, чем следовало?

– Не волнуйтесь, мы уже списали стоимость того истребителя. Хорошо, что пилот успел катапультироваться.

– И плохо, что он оказался не в том месте, где должен был быть, – сказал Клозе.

Прискорбный инцидент произошел три дня назад. Один из обычных «игрек-крылов» из-за ошибки то ли пилота, то ли диспетчера залетел в зону маневров «Трезубца» и незамедлительно был сбит. «Отличился» тогда лейтенант Орлов.

Клозе своего пилота ни в чем не винил. Они отрабатывали огневое взаимодействие с движущимися мишенями малого размера. Атакованный истребитель вполне подходил под это описание.

– Сегодня я получил секретную директиву с Земли, – сообщил Быков. – К ней прилагался список пилотов, которым я должен сделать предложение стать добровольцами и рискнуть своими жизнями ради Империи. Ваша фамилия есть в этом списке.

– Это приказ? – поинтересовался Клозе.

– Нет. Скорее призыв.

– Что за работа?

– Сейчас я не имею права вам это рассказывать.

– Но я же должен иметь хоть какое-то представление, на что подписываюсь. Речь идет о всей нашей эскадрилье?

– Нет.

– Но вы хотя бы можете сказать, что мне придется пилотировать, если я соглашусь?

– Крейсер.

– Куда полетим?

– А куда сейчас можно лететь?

– На таргов, – констатировал Клозе. – Значит, командование ВКС таки решилось нанести упреждающий удар?

– Я вам этого не говорил.

– А я и не говорю, что вы мне это говорили, – сказал Клозе. – Кто-нибудь еще из моей эскадрильи есть в этом списке?

– Майор Стивенс.

– Черт побери, но именно ему я собирался доверить командование на то время, пока меня не будет. Он же мой заместитель, в конце концов.

– Полагаю, вы сможете решить вопрос, кто из вас полетит, сами. Без моего участия.

– Я попробую, – сказал Клозе. – В любом случае, один из нас точно готов к полету.

– Хорошо, – сказал адмирал, делая пометку напротив их фамилий. – Постарайтесь определиться с выбором кандидатуры до завтрашнего утра.

– Постараюсь, – сказал Клозе.

Адмирал приказал адъютанту вызвать следующего добровольца.

Когда Клозе вернулся в кают-компанию, народа там было значительно больше. Весь «Трезубец» был в сборе, и заглянули на огонек несколько пилотов из других эскадрилий.

Сначала Клозе просто отозвал Стивенса в сторону для разговора, но поскольку остальные тут же заткнулись и принялись подслушивать, командиру «Трезубца» и его заместителю пришлось покинуть помещение и уединиться в каюте подполковника.

– Адмирал получил секретную директиву, – сообщил Клозе Стивенсу трагическим шепотом.

– Тебя наконец-то решили расстрелять? – поинтересовался Стивенс.

– Типа того. Формируется отряд добровольцев, которые полетят навстречу таргам и намылят им холку.

– Одним из добровольцев назначили тебя? А как же «Трезубец»? Или разработка признана бесперспективной?

– Ты задаешь слишком много вопросов, – сказал Клозе. – Я не то что отвечать, услышать их не успеваю.

– Первый мой вопрос ты услышал?

– Не помню. О чем он был?

– Тебя уже назначили добровольцем?

– Есть варианты, – сказал Клозе. – Ты тоже присутствуешь в этом списке.

– Меня адмирал к себе не вызывал.

– Потому что я взял на себя труд донести до твоей персоны сию радостную новость самолично.

– И?

– Вдвоем мы полететь не можем. Кто-то должен командовать «Трезубцем».

– Уолш? – предложил Стивенс.

– Уолш – не мой заместитель.

– В чем суть миссии?

– Фиг его знает. Но летать придется на крейсере.

– Я не люблю крейсера.

– С некоторых пор я тоже их не люблю. Но фишка в том, что на этот раз нам придется быть внутри крейсера, а не снаружи.

– Много там будет крейсеров?

– Не знаю. Но ты можешь подумать сам. Десяток кораблей против таргов никто не пошлет. Кораблей таргов три с лишним тысячи.

– Лобовая атака?

– Наверное.

– Лобовая атака на превосходящего численностью противника.

– Скорее всего.

– Лучший способ закончить жизнь самоубийством.

– Тут я с тобой полностью согласен.

– Как мы определим, кто из нас останется? Монетку кинем?

– Хорошая мысль.

Клозе порылся в личных вещах и выудил золотой имперский рубль. Рубль оказался юбилейным, выпущенным ко дню коронации Юлия. Клозе свистнул его во время экскурсии по Монетному двору в последние дни своего пребывания на Земле. На память.

– Кто будет кидать? – спросил Стивенс.

– Ты.

Стивенс покатал монету по ладони, резко подкинул в воздух, поймал и накрыл другой рукой.

– Что выбираешь?

– Орла, разумеется, – сказал Клозе. – Не хочешь же ты, чтобы я выбрал рожу нашего бывшего коллеги?

Стивенс убрал руку и разочарованно выдохнул.

– Ты проиграл. Ты летишь.

– Зато ты теперь тут командуешь.

– Это верно, – оживился Стивенс.

– Временно, – уточнил Клозе.

– А как же. Как я понимаю, «Шива» в операции задействована не будет?

– Адмирал со мной не откровенничал, но потом я мило побеседовал с его адъютантом, – сказал Клозе. – «Шива» получила приказ отойти к Солнечной системе.

– Прикрывать Землю?

– Или Марс.

– Вот круто, – сказал Стивенс. – Похоже, операция будет куда масштабнее, чем я полагал сначала.

– Мне кажется, нам пора привыкать к новым масштабам, – сказал Клозе.