ГЛАВА 3. САНАТОРИЙ.

1.

Добраться до места оказалось не так просто. Внутренний интерфейс, как выяснилось, вовсе не делал человека вездесущим. Он всего лишь позволял произвольно перемещаться между мембранами стационарных телепортов независимо от их реальной связанности между собой. Вот "уйти в себя" – да, можно было где угодно. Но потом туда же и вернуться. Собственно, в этом случае никакого ухода не происходило – тело-то оставалось на месте, изменялась только скорость восприятия.

Можно было, конечно, "отключиться в "ноль", а уж потом прыгнуть куда требуется… Однако проделывать такое не рекомендовалось, поскольку данная операция представляла из себя нештатное выключение собственного компьютера, работающего практически постоянно в многопользовательском режиме. Все равно что нажать кнопку "reset" для перехода из одной ветки форума в другую… Поэтому для входа в "состояние "ноль" все использовали те же телепорты – отчего Лунин до сих пор ни разу и не наблюдал никого, растворяющегося в воздухе, так сказать, на глазах у публики.

В принципе, смысл в такой организации перемещений был – мало ли куда можно попасть? И с настройкой гораздо проще: выбрал значок в схеме – и, пожалуйста, шагай. Только учитывай, что в нужном тебе месте может оказаться несколько телепортов. И, следовало еще иметь в виду темп того времени, в которое перемещаешься…

Лунин сообразил это не сразу и элементарно запутался. Сперва он прыгнул не к тому выходу из телепорта, который был ему нужен. Затем, повторив попытку, забыл второпях указать, что направляется в "хронопогреб". И только с третьего захода сумел, наконец, попасть туда, куда надо.

Правда, мерзавец Витька забыл его предупредить еще кое о чем.

Санаторий располагался в парковом отсеке, представлявшем из себя примерно тридцатикилометрового диаметра участок девственного леса, скопированного с какой-то не иначе как сибирской тайги.

И в этом лесу была зима. Тоже – сибирская.

Градусов под двадцать пять мороза.

И еще ночь.

И снега по колено.

А выходная мембрана традиционно располагалась на каком-то холме, оформленном под очередной Стоунхендж.

Романтично, конечно, слов нет… Но сейчас Вадим впервые усомнился в правильности такого дизайна. Поскольку, пока он добывал через "сетевое окружение" теплую одежду и обувь, пока переодевался – он чуть не поморозился.

Затем последовала еще одна серия приключений по пути собственно в санаторий. Клинику-то Вадим с холма видел – светящиеся в отдалении окна – но никакого транспорта среди заваленных снегом менгиров не имелось. Хотя бы лыж – смеху ради.

Удивляться, конечно, не приходилось – со способностями "аборигенов" продемонстрированными ему недавно Башкирцевым ничего не стоило перелететь по воздуху на любое расстояние. Вот только Вадим пока не рискнул бы проделывать этот трюк. Хотя и поискал на всякий случай в меню. Но в готовом виде ничего похожего не обнаружилось. Можно было вызвать экранолет. Можно – снегоход. Можно – те же самые лыжи. А вот левитация в ассортименте отсутствовала.

Так как с экранолетом Вадим управляться не умел, а лыжный поход занял бы слишком много времени, пришлось остановиться на снегоходе. Можно, конечно, было вызвать помощь – как во всякой программе опция "Хелп" имела место – но идея разбираться в мануале посреди сугробов Вадима как-то не вдохновила.

Впрочем, снегоход оказался очень даже уместным средством передвижения. Что-то вроде просеки – а может и дороги, сейчас занесенной снегом – через лес все-таки проходило. И одно удовольствие было прокатиться по снежной целине под мощное урчание классической "ямахи", высвечивая фарой по ночному контрастный черно-белый подлесок. Игра света и теней искажала перспективу, придавала деревьям причудливые формы. В переплетениях света и тьмы не так-то просто было обнаружить проезд, шедший не прямо, а по какой-то прихоти разработчиков петлявший из стороны в сторону. Пару раз Вадим даже заезжал в тупики, и приходилось затем выбираться из чащи обратно. Но опасность заплутать здесь ему не грозила, и, в конце концов, Лунина даже увлекла эта своеобразная игра, и он перестал сожалеть о неожиданном приключении.

А в одном месте, из-под утонувших в снегу нижних веток ели выскочил вдруг заяц. И кинулся бежать, смешно зарываясь в снег, как об этом и пишут – в луче фары, никуда не сворачивая. Лунин, от неожиданности остановивший снегоход, выключил свет, чтоб не мучить косого, выждал несколько минут. И только затем двинулся дальше.

Все же, видимо, он где-то свернул в потемках не туда. Хотя Вадиму и казалось, что направление он выдерживает правильно, но санаторий все не появлялся. Правда дорога постепенно становилась шире – и даже прямее – хотя продолжала изгибаться то в одну, то в другую сторону. И только когда деревья по бокам внезапно исчезли, а снегоход выкатился на ровную белую плоскость в обрамлении лесистых берегов, до него дошло, что ехал он все это время по замерзшему руслу реки, а никаких рек на карте между телепортом и санаторием не имелось.

Но это же помогло и сориентироваться. Клиника стояла на берегу пруда и Вадим в темноте, объехав практически половину периметра парка, оказался с противоположной стороны от того места, с которого начал путь.

2.

На этот раз заблудиться больше не получилось.

Да и мудрено было бы куда-то деться с единственного во всей округе пруда. Разве что под лед провалиться… Но этого Вадим – тьфу, тьфу! – не боялся, резонно предполагая, что при морозе в минус двадцать пять лед давно уже набрал безопасную толщину. Что подтверждалось тем обстоятельством, что за все время пути ничего под гусеницей не трещало и не выдавало собой ненадежность дороги.

Так это было или иначе, но путешествие закончилось благополучно. Проехав вдоль берега относительно узкого, но вытянутого в длину пруда, за очередным мыском Вадим увидел светящиеся окна санатория. А немного погодя зажегся свет в вестибюле, осветив сбегающие до самого льда широкие ступени лестницы и из распахнувшихся дверей вышел человек в расстегнутой летной кожанке и, вглядевшись в подъезжающего, поспешил навстречу.

– Во блин! А я-то думаю – кого это несет на ночь глядя?! – сообщил Тимур, пожимая Вадиму руку. – Ты чего – Ермак Тимофеевич с непечатной фамилией? Позвонить не мог? Я б тебя нормально встретил. Не пришлось бы плутать черт-те где! Другой-то дорогой проехать не мог?

– А я виноват, что дороги тут такие? – возразил Лунин. – Думал нормально еду. Да и доехал ведь?

– Ага! Тридцать километров вместо пяти! Картой воспользоваться было лень?

– Да я воспользовался…

– Вижу я, как воспользовался-то! Надо было всего-навсего автоматический выбор маршрута включить! А ты, как я понимаю, по старинке, как Иван Сусанин! Хорошо еще – в болото не угодил!

– А здесь есть? – запоздало осведомился Вадим.

– А то! Тут даже медведи есть! Уголок же дикой природы, па-анимаешь. Не что-нибудь! Хорошо – промерзло все по случаю зимы. А то бы наверняка завяз где-нибудь… Ладно, фиг с ним – пошли в дом. Я тебе чего-нибудь налью. Наверняка ведь промерз пока ехал.

– Да нет, ничего… Седло же с подогревом.

– Зато морда без! – резонно возразил летчик.

– Уговорил…

Лунин задержался только затем, чтоб отправить снегоход в то же небытие, из которого тот был вызван. Это все еще было ему непривычно. Хотя и понимал умом, что когда выбирал раньше в меню гардероба одежду или делал заказ кухонному комбайну, занимался по сути тем же самым. Но там была хоть какая-то техника, внешняя форма… А здесь… Материализация духов и раздача слонов!

– И вообще, мог бы и сам себе налить по дороге, – говорил между тем Тимур, не догадываясь о мыслях Лунина. – Или вообще костюм с подогревом организовать! Это ж раз плюнуть!

– Ну ты разогнался! – взбегая вместе с Тимуром по лестнице, ответил Вадим. – Я только час назад прочухался! Еще толком не соображаю. Сюда-то и то попал с третьего раза…

– Ничего, – утешил Тимур. – Вот здесь как раз разберешься. Для того нас сюда и засадили. Делать-то больше нечего! Я с тоски вообще чуть не взвыл тут в одиночку. Тем только и спасался, что возможности этого встроенного интерфейса изучал…

– В одиночку? – удивился Вадим.

– Так здесь нет никого!

– Почему?

– Так а чего тут делать? – Тимур зашел в вестибюль следом за Вадимом и выключил наружное освещение. – Больных нет. Операция на нас с тобой закончилась. Все и умотали в салон – в замедленном темпе чтоб полет прошел… Ну, куратор, правда, регулярно появляется, – признал он самокритично. – Живая душа, не так скучно. Завтра, думаю, точно будет.

– Зачем?

– Да тебя осматривать. Живьем: "дышите – не дышите", скажите "А!" – ну и все такое прочее…

– Зачем? – повторил Лунин. – У нас же и так полный аппаратный контроль?…

– А это из-за апгрейда! – Тимур, видимо, действительно стосковался тут без собеседника, потому что вываливал на Лунина информацию, не давая никакой передышки. – Контрольный, так сказать, медосмотр. Меня уже несколько раз осматривала и еще обещает до конца пребывания здесь. Чтоб удостовериться, что аппаратура правильно показывает. Ну и тебе – то же самое будет!

– Ага, – сказал Вадим, оглядывая новое место своего обитания.

Судя по всему, здесь и в самом деле не было ни души кроме них двоих. Везде горело только дежурное освещение, снаружи, из ночной темноты показавшееся Лунину ярким, но на самом деле весьма слабое. Не доносилось никаких звуков, характерных для присутствия людей и только гулкое эхо их с Тимуром голосов сейчас отражалось от стен и потолков.

– Однако… – сказал Вадим, остановившись и прислушавшись. – И ты в этих хоромах еще не спятил?

Тимур хмыкнул.

– Была такая мысль! – признался он. – И я уже куратору нажаловался на одиночество.

– И что? – полюбопытствовал Вадим.

Тимур развел руками.

– На будущее обещают в проект внести изменения. А пока… Чем богаты – тем и рады! Надеюсь, вдвоем будет веселей!

3.

Ночь Лунин провел оригинально.

Во всяком случае – отличным от привычного способом.

Сперва, конечно, он лег спать, как обычно. Но быстро сообразил, что сна нет ни в одном глазу. В чем не было ничего удивительного: он и так уже проспал несколько часов.

С полчаса Вадим проворочался с боку на бок, не зная, что делать. Потом его осенило. Вызвав "рамку", он "ушел в себя", на темп в десять раз более быстрый – быстрее было уже некуда, он и так уже находился на уровне "год за день" – и занялся делом. Сперва – изучением мануала к интерфейсу. А когда малость разобрался – своими непосредственными обязанностями: техпроцессом производства андроидов. Просмотрел всю технологическую цепочку, прикинул несколько вариантов… И только через несколько потраченных часов запоздало сообразил, что занимается, скорей всего, мартышкиным трудом: Генрих со Стрельцовым все это время тоже не сидели сложа руки. В их распоряжении, в пересчете на быстрый темп было не меньше нескольких месяцев – а за такой срок можно многое успеть!

Они и успели. Лунин быстро в этом убедился. Как только сообразил запросить через вновь установленный девайс отчет о состоянии дел. Фактически оба помощника перешли уже непосредственно к отладке схемы на практике, что не могло не радовать. И, в принципе, в предложенном ими варианте Вадим не мог обнаружить каких-то особых ляпов. Все было спланировано грамотно, и работать должно было нормально.

Вадим испытал смешанное чувство удовлетворения и, пожалуй, досады – без него таки обошлись. И еще, пожалуй, некоторой растерянности. Ведь, собственно, кто он был в этом новом мире? Все тот же механик по андроидам. Вся ценность которого заключалась только в том, что он помогал этих андроидов делать Горчинскому. Любой нормальный инженер теперь мог легко разобраться как с конструкцией, так и с эксплуатацией. И Лунин становился, в общем, совершенно не нужен. И куда ему в этом случае деваться?

То есть, Вадима не безработица страшила. И не перспектива остаться без средств к существованию – в Новой Утопии это было просто смешно. Но чем он будет заниматься, когда экспедиция закончится, и нужда в сервомеханике отпадет? Положим, еще какое-то время для него найдется дело на Земле и в связи с проектом в поясе астероидов – а дальше? Лунин отлично понимал, что с его уровнем образования не со здешними специалистами тягаться. Следовало куда-нибудь перепрофилироваться. Но куда?

Вадим даже позавидовал своему оригиналу – Лунину Љ1: тому-то уж точно решение принимать приходилось в куда меньших вариантах выбора. С одной стороны – карьерный рост, от которого никуда не уклониться, а с другой – приличная денежная премия за участие во всей этой истории. Только и всего. Над чем тут размышлять?

А здесь? Возможность в перспективе стать вообще кем угодно! Да еще сумасшедшие планы Башкирцева – хотя Вадим подозревал, что они совсем даже не сумасшедшие, просто никакого другого слова для обозначения подобрать не мог – про достижения ХОТЯ БЫ ближайших звезд! От такого вообще могла поехать крыша, стоило только посерьезнее углубиться в тему… Уж чего-чего, а того, что обычное человечество – хм, любопытный термин получился, однако! – никогда ни к каким звездам не доберется, Лунин понимал прекрасно. Не зря проработал несколько лет пусть и на туристической, но едва ли не самой большой из орбитальных станций. В системе Земля-Луна люди приспособились жить вахтовым методом. Но никто даже не заикался всерьез о создании постоянных поселений – слишком больших затрат это требовало. Может быть когда-нибудь, лет через сто, в двадцать третьем веке, когда техника СЖО станет компактной и безотказной и полностью сможет имитировать земную биосферу…

Но даже и тогда – какая может быть перспектива? Марс, Венера… На одном нет атмосферы, хилое магнитное поле и сила тяжести в два с лишним раза меньше, чем на Земле… А на второй… В аду было бы проще обустроиться, чем на этой сумасшедшей планете. А больше, собственно, в Солнечной Системе человеку и жить негде. Внешние планеты-гиганты с их спутниками – в сущности самые настоящие иные планетные системы. С совершенно другими условиями существования. И расстояние до них… "Ореолу" до Нептуна, например, лететь больше двух месяцев только в один конец. Даже если в будущем ускорение подымут до одного "g" – и то получается почти месяц. Чего ради?

А за это же время Новая Утопия наверняка освоит все планеты – для информационных копий практически нет ограничений по внешней среде. Хоть Меркурий, хоть Юпитер. Хоть Плутон с Хароном. И время полета для них некритичная величина. Даже при нынешних скоростях вполне можно добраться до тех же Проксимы, Летящей Барнарда, Сириуса… Не говоря уже о субзвездных карликах, что заполняют космос между планетными системами.

Вадим не был знатоком звездного неба. Но даже то, что он помнил из курса астрономии, вызывало ощущение близкое головокружению. Человечество – пусть и в информационном виде – имело шанс отхватить себе территорию, на освоение которой требовались не века даже. А минимум тысячелетия! Кроме того, ничего не ограничивало жителей Новой Утопии и в этих, межзвездных рамках. Можно было спокойно продолжать экспедиции и на большие расстояния – да в принципе, вообще хоть на какие! Лишь бы надежность техники позволила находиться в полете длительное время – а остальное становилось абсолютно неважным.

Вадим дошел в своих фантазиях до голубой мечты фантастов всех времен – встречи с инопланетным разумом – когда его, наконец, сморил сон.

4.

Вадиму пришлось провести еще один рабочий день в быстром времени – потому как в санатории все так же продолжалась ночь – специфика, блин, новой формы существования… И только после этого он не забыл вернуться в тело и – наконец! – уснул по человечески.

Никто его не беспокоил и проснулся он поздно. За окном стоял ясный день. На засыпанной снегом рябине пересвистывались снегири. Часы показывали полдень.

Чувствовал себя Лунин исключительно бодро. Хотя и не пришел за время ночных бдений ни к каким определенным результатам. Но и слишком мрачных перспектив зато тоже не обнаружил. Минует в нем нужда как в единственном специалисте по андроидам? Наплевать! Как механику ему все равно будет, чем заняться. Подумаешь – главным быть перестанет! Те же Генрих с Анатолием – куда более подготовленные спецы и с большим опытом – без возражений подчинялись Вадиму, в процессе работы. Чем он лучше? Будет заниматься чем скажут – существовал же он так во внешнем мире и ничего, не помер. А уж образование повысить – в нынешних условиях даже не вопрос. Учись чему хочешь – вся база знаний человечества в твоем распоряжении…

Вадим выполнил разминочный комплекс, раздумывая, справился бы он сейчас с Кремером в спарринге, или пока еще нет – после всего, что теперь имеет в распоряжении? Ведь Витька явно мухлевал. По крайней мере, собственное время "рамка" позволяла ускорить, а это давало немалую фору. Во всяком случае, устроить матч-реванш имело смысл обязательно.

Приняв душ, одевшись и мыча под нос какой-то бодрый мотив, Лунин вышел в коридор с целью отыскать Тимура и чем-нибудь заняться. В самом деле, не баклуши же было бить. Да и Тимур вечером намекнул что-то насчет каких-то идей по времяпровождению с толком, родившихся у него в процессе ожидания Лунина. Вот пусть поделится мыслями…

Долго искать летчика не пришлось.

Откуда-то из вестибюля донеслись топот и женские визги, смех, а следом и более конкретные выражения:

– Тим! Пусти! Перестань! Хватит! Щекотно!

Вадим сбился с шага.

Возникла, было даже мысль вернуться к себе в комнату. Но по здравому размышлению он решил, что в вестибюле вряд ли будут заниматься чем-либо экстраординарным и снова двинулся вперед.

– Всем привет! – помахал он рукой, спустившись по лестнице и направляясь к наружным дверям. – Пойду, проедусь немного для бодрости по морозцу…

– Дык, это… – сказал Тимур, переставая щекотать Юльку. – Докторша приехала. Осматривать нас будет…

– Я быстро, – сказал Лунин, проходя в раздвинувшиеся створки. – Погода уж больно хорошая.

– Дык холодно же..

– А я намордник одену.

На ходу вытащив доху с электроподогревом и закрытый шлем, Вадим сбежал по лестнице на лед и вызвал "ямаху". Хорошо, что мотор не требовалось прогревать – завелся сразу. Вадим поерзал, устраиваясь в седле и крутнул манжетку газа до предела. Снегоход взвыл вариатором от такого невежливого обращения, почти как конь, внезапно получивший удар шпорами. Но пятьдесят киловатт мощности не подвели и машина послушно рванулась вперед, моментально подняв за собой шлейф снежной пыли.

Под лыжами загремели мелкие неровности льда. Вадим вывернул руль, направляя "ямаху" в створ берегов пруда и пригнулся: скорость с каждой секундой нарастала.

Скоро мотонарты разогнались до ста двадцати километров и почти летели по застывшей поверхности озера. Тимур весьма вовремя напомнил Вадиму про мороз – иначе бы Лунин забыл надеть шлем. А без шлема по такой погоде да на такой скорости обморозиться – все равно что два байта переслать. Легче легкого.

Отогнав на несколько километров – когда санаторий надежно скрылся за изгибами берега – Лунин, почти не снижая скорости, заложил крутую восьмерку. Потом вторую – в противоположную сторону, почти не видя, куда едет в облаках взметенного снега. Затем снова разогнался до максимума, летел, пока пруд не уперся в отвесную скалу, изображавшую внешнюю стену территории. Здесь, порыскав, выбрал один из заливов, ведущих в глубь суши и понесся по нему, едва успевая вписываться в повороты берегов. Кому-то как раз очень некстати приспичило вызывать его по комму, но Вадим отвечать не стал, справедливо полагая, что для Новой Утопии спешка скорее дань традиции, чем реальной необходимости. Звонивший, в конце концов, видимо, тоже это понял и звонок смолк.

Вадим остановился, когда залив, сузившись, уперся в самый настоящий водопад – ревущая стена воды рушилась с каменной стенки высотой в несколько метров, кругом висела мелкая смерзающаяся ледяная пыль, а лед, из которого выпирали черные горбы валунов, потерял всякое подобие плоскости, превратившись в застывшие волны – ехать дальше стало никак невозможно.

Лунин посидел какое-то время, чувствуя, как постепенно холодная сырость пролезает даже под электрическую доху и ознобом пробирает тело все глубже и глубже. До самых костей… Внезапно снова заверещещал сигнал вызова. В первозданной тишине, заполненной ревом водопада этот звук казался нарочито театральным, чужеродным. Но все же он напомнил, что Вадим обещал не задерживаться к медосмотру. Что ж, обещал, значит обещал.

Лунин повернул ключ стартера, завел "ямаху", развернулся, едва не сверзившись в полынью водопада, и двинулся в обратном направлении…

5.

Обеспокоенный Тимур встретил его на крыльце.

– Ты чего? – спросил он. – Уехал – и пропал! На звонки не отвечаешь! На карте отметка встала и стоит возле самой стенки!

– Да я там водопад нашел, – сказал Лунин. – Натуральный Кивач. Красиво… Засмотрелся. А на звонки не отвечал – так я вчера еще вечером комм отключил – на всякий случай. Чтоб ночью спать не мешали. А включить забыл.

– А… – сказал Саитгиреев, успокаиваясь. – А я уж думал – мало ли что. Все-таки места вполне дикие…

– Да нет, все в порядке.

– Ну тогда ладно… Давай на медосмотр. Меня уже освидетельствовали. Отклонений не обнаружили и признали здоровым – можно сказать даже здоровенным! – сообщил он с довольным видом. – Теперь твоя очередь. А потом я тебе одну штуку покажу – как обещал!

– Хорошо, иду.

Вадим избавился от дохи и прошел в медкабинет, который указал Тимур.

Кабинет, пожалуй, был примечательный. Во-первых, отсутствием диагноста. Во-вторых, наличием "бегущей дорожки", велоэргометра, вращающегося кресла, спирометра и еще кучи всяких других смутно знакомых устройств, включая допотопную медицинскую кушетку. Вадиму такую доводилось видеть в одном заштатном медпункте еще в детстве. Современным здесь был только стол с виомом сетевого терминала, да Юля в ослепительно белой медицинской униформе, увешанной полным комплектом докторских прибамбасов, от портативного сканера до электронного стетоскопа. Вадим несколько секунд разглядывал этот интерьер, пока не сообразил, что же имел в виду Тимур под контрольным медосмотром. Наверное, так и выглядели врачебные кабинеты лет сто назад, когда никакой диагностической аппаратуры не было, а врачи осматривали пациентов "в живую".

– Привет! – сказала Юля.

– Привет, – согласился Лунин, продолжая оглядывать помещение. – Ну и… Чего тут?

– Ты что – на медосмотре никогда не был? – удивилась Юля. – Раздевайся до трусов, – она показала на стоящую у стены ширму. – Потом подходи сюда.

– Угу…

Вадим прошел, куда было указано. Разоблачился. Прошлепал к столу. Встал, переминаясь с ноги на ногу. В кабинете было, пожалуй, прохладно.

Юля подняла контакт стетоскопа.

– Как ты себя чувствуешь после операции?

– Нормально, – сказал Лунин.

– Никаких неприятных или необычных ощущений? – Юля улыбнулась. – Спина не кружится, и зубы не потеют?

– Нет, – сказал Вадим.

Юля посмотрела на него.

– И лапы не ноют и хвост не отваливается?

– Нет. Все нормально.

– Что – и даже Гондурас не беспокоит?

– Нет.

Видимо слегка озадаченная отсутствием жалоб она стала прикладывать к Лунину стетоскоп. Вадим старался не слишком топтаться и не сильно вздрагивать от холодных прикосновений. А так же тщательно дышать и не дышать согласно отдаваемых команд. Прослушивание длилось довольно долго.

– Ладно, – сказала Юля, переставая тыкать Лунина прибором. – Гондурас, кажется, и в самом деле не беспокоит! Ну-ка – повернись!

Она ухватила Вадима за локоть и потянула.

Вадим, подчиняясь, развернулся кругом.

– Ты чего это – как деревянный? – уже всерьез обеспокоилась Юля.

– Замерз, – брякнул Вадим первое, что пришло в голову.

– Где замерз – здесь?!

– Да нет… – вынужден был Вадим признать очевидное. – Замерз я раньше. Сейчас просто думаю.

– И о чем это мы, интересно, думаем?

– О работе.

Юля подождала продолжения, не дождалась и, зайдя сбоку, посмотрела Вадиму в лицо.

– Ты чего…

– Ничего… – Вадим удивленно посмотрел в ответ и покачал головой из стороны в сторону.

– Но я же вижу!

Вадим пожал плечами.

– Да ничего. Жду, когда ты осмотр закончишь… И вообще – когда отсюда выпустишь. Неохота мне тут сидеть, в санатории. У меня работа стоит.

Юля, озадаченно посмотрела на Лунина, продолжая держать стетоскоп в поднятой руке. Вадиму сказать было совершенно нечего, и он просто старался стоять как можно более смирно. Хотя больше всего ему хотелось ругаться матом и разнести в кабинете все по кусочкам. Но он понимал, что кабинет тут не при чем.

Ничего не дождавшись, Юля отпустила локоть Вадима, отвернулась и ушла обратно к нему за спину.

Весь дальнейший медосмотр прошел в молчании, прерываемом только вызванными необходимостью репликами.

То есть исключительно в деловой обстановке.

6.

– Ну чего? – спросил Тимур вышедшего из кабинета Вадима. – Здоров?

– Как бык, – подтвердил Вадим с облегчением.

– Тогда пошли!

– И куда?

– В тренажерный зал!

– Ну пошли… А чего там?

– А я тут, пока сидел, – стал рассказывать по дороге Саитгиреев. – Чуть с тоски не помер. Ну и придумал, чем тебя занять, когда появишься. А то ведь тут разве что водку пьянствовать с утра до вечера – больше-то делать нечего.

– Ну так и чего?

– А вот сейчас увидишь! – пообещал Тимур, заходя в помещение тренажеров. – Полезай в кардан!

Вадим решил не препираться. Открыл дверцу скафандра, влез внутрь. Подключился.

– Ну что, готов? – донесся до него голос Тимура.

– Сейчас… Устроюсь только поудобнее… Да – готов!

– Тогда входим!

Вадим шагнул вперед. С некоторой опаской – помня последний визит в глонет. Но, к счастью, никакой бездны на этот раз не было – Тимур не страдал комплексом неполноценности, подобно Махаону. Они просто оказались посреди унылой, довольно всхолмленной местности, кое-где переходящей во вполне приличные горные вершины, представлявшей нечто среднее между песчаной и каменистой пустыней, накрытой сверху прозрачным небом без единого облачка. И камни и песок – вся окрестность до горизонта, даже небо над головой – имели характерный оттенок красного кирпича. Прямо перед ними располагался купол довольно большого размера, белизной и формой напоминавший эскимосскую "иглу", зачем-то украшенную зелеными катафотами цвета "ивового листа" и еще какое-то конусообразное сооружение, частично скрытое за куполом и возвышавшееся над ним не то как маяк, не то как минарет… Или как Останкинская телебашня в миниатюре. Никакого другого сравнения Вадиму в голову не пришло – уж слишком непонятная была конструкция.

– Ну как? – с ухмылкой поинтересовался Тимур.

Лунин поковырял песок носком кроссовки. Для этого потребовались значительные усилия – словно песок был мокрым, как на пляже. Хотя ни единой капли воды в близлежащих окрестностях не просматривалось – можно было зуб дать. Степень достоверности была весьма высокий. Отсутствие скафандров, правда, портило все впечатление.

– Ну, мы на Марсе, – сказал Вадим. – И что?

– Да не просто на Марсе! Вот это, – Тимур указал на купол. – Наша база. А за ней то, на чем я вас возить буду – марсианский суборбитальный катер. И пока мы в санатории сидим – я тебя буду тренировать на знание внутреннего устройства станции и до кучи – уметь управлять "Кузнечиком". Остальные-то все уже знают, один ты необученным остался!

– Ага, – сказал Лунин, оглядывая еще раз окружающий пейзаж и совершенно неуместное в нем земное строение. – А где Сфинкс?

– Да вон он!

Тимур махнул рукой в сторону одной из ничем не примечательных гор у горизонта. Гора не имела ничего общего с нашумевшим больше века назад изображением человеческой головы. Впрочем, Вадим это и так знал. Совершенно непонятно было, чего ради все марсианские экспедиции высаживались именно в этом районе… Или это был чисто туристический синдром? Типа написать на камнях "Киса и Ося здесь были"? Да хвастаться потом перед знакомыми своими фотографиями на фоне легендарной горы? Так в скафандрах все равно лиц не видно…

– А "Пегас" где?

– А его-то тебе на что?… Впрочем, если хочешь, можно сделать. В принципе, хорошая мысль – и на его устройство потренироваться. Надо будет остальных тоже сюда зазвать – как-то упустили этот момент! Соображаешь! – уважительно взглянул летчик на Вадима.

Лунин пожал плечами.

– Ну… Давай, показывай, что хотел… Типа – учи пулемету! Раз обещал… Кстати – а почему "Кузнечик"? Он же даже не зеленый! – Вадим кивнул на торчащую из-за купола башню.

– Так потому что прыгающий! Суборбитальный же. Ну, то есть, он на орбиту-то выйти может, конечно – на нем потом и полетим все – но основное предназначение – грузы возить между Сфинксом и полярной базой. Вот он и прыгает по баллистической траектории. Как еще назвать?

– Ну-у… – сказал Лунин. Откровением для него услышанное не было. Мог бы и сам, конечно, догадаться. – И что, мне придется на нем рулить?

– Да нет, это на всякий случай, – успокоил его Тимур, но в подробности вдаваться не стал. – Управление все должны знать. Вот и ты будешь. Асом тебе становиться не обязательно, но взлет-посадку и расчет на дальность я тебя делать научу. Ничего там сложного нет. Ты ж "Беркут" уже пилотировал? Вот и здесь примерно так же. Главное – следить за расходом массы на каждом этапе полета. Но это я тебе объясню… Конструкция там обыкновенная – как на лунолетах. Рама с баками, турбина, генератор, РЛ-двигатель, грузовая платформа, сопла на штыре вверх вынесены, вон – видишь? – Саитгиреев кивнул на устремленный в зенит шпиль "минарета". – Единственное, что добавили – это внешнюю обшивку. Из-за атмосферы. А то голая рама слишком большое сопротивление давала. Здесь не Луна, все-таки. Зато какой красавец получился! Прямо готовый звездолет из старой фантастики! Поверишь, я как увидел – сразу влюбился! Будто в детство попал, честное слово!

7.

Тимур оторвал взгляд от устремленного в небо шпиля и откровенно вздохнул.

– Но это потом. Сперва тебе надо станцию показать. Внутренне устройство, СЖО, правила внутреннего распорядка… Впрочем, ты и так космач – чего я тебе объясняю? Пошли, посмотришь, что и как, что непонятно будет – сам спросишь…

– Ну пошли, – согласился Вадим.

Они двинулись к куполу. Идти приходилось осторожно: почва ощутимо норовила выскользнуть из-под ног – из-за меньшей силы тяжести сцепление подошв с грунтом получалось примерно как на очень рыхлом песке или чуть присыпанном снегом льду. Впрочем, Вадиму на "Колумбиаде" приходилось сталкиваться с самыми разными градациями притяжения. А Тимура и вовсе как профессионала, тренировали на такие вещи. Так что до входной мембраны оба добрались благополучно.

Тимур шагнул первым, исчезнув в непроницаемой черноте – только красная пыль с подошв осыпалась, отделенная автоматикой. Конструкторы серьезно отнеслись к вопросу шлюзования. На орбитальных станциях подобная степень очистки не применялась. Да, в общем-то, оно и правильно было, какая почва в вакууме? Вот на планете – другое дело. Проблема борьбы с пылью на базе, кажется, была решена, отметил Лунин, входя в люк вслед за Саитгиреевым…

А вот того, что в следующую секунду тяжесть исчезнет, Вадим никак не мог предположить.

– Твою мать!!..

Слишком уж переход был внезапным. Вот только что – один шаг назад – все было нормально и вдруг, разом – никакой опоры и ощущение свободного полета.

Вадим взмахом руки остановил начавшееся вращение и, оглядевшись, развернулся к висящему рядом веселящемуся Тимуру.

– Какого, блин?!..

Они находились в обычном "шаре" – стыковочном модуле типовой сборной орбитальной станции без искусственной силы тяжести. В пять сторон от них уходили в перспективу "трубы" обитаемых отсеков, с шестой стороны на стенке красовалось пятно мембраны.

– Куда ты меня приволок?

– Куда и обещал – на базу! – ухмыляясь, ответил Тимур.

– Какая, к черту, база? Это же орбитальная станция!

– А ты чего хотел? Отеля "Хилтон" на Гавайях? Скажи спасибо, что хоть такая есть!

Лунин ухватился за технологическую скобу на стенке и пристально посмотрел на летчика. На какой-то миг Вадиму показалось, что тот издевается. Но лишь показалось. То есть, издевался, конечно – иначе мог бы и предупредить перед тем, как войти в мембрану – но издевался без заднего умысла. И уж во всяком случае не со зла. Просто хотел сделать сюрприз, какими принято потчевать новичков – а Лунин, безусловно, таковым являлся и купился на нехитрую ловушку. Обижаться было не на что.

– Ты чего – хочешь сказать, что мы вот в этой штуке на Марсе жить будем??

– Ага!.. – ухмылка Тимура стала полноразмерной, растянувшись до ушей. – Если не веришь – вон подлети к иллюминатору, посмотри: Марс с наружи!

Бросив на пилота хмурый взгляд, не обещающий ничего хорошего, если обман продолжается, Вадим толчком рук отправил себя в центральный "тоннель", оборудованный под пост управления. Но все оказалось правдой: за иллюминатором снаружи расстилался все тот же кирпичного цвета пейзаж. Да и сами иллюминаторы расположены были в линию по бортам на одном уровне от "условного" пола – что, пожалуй, отличало данную станцию от ее орбитальных аналогов.

– Но все-таки не понимаю… – развернувшись от иллюминатора, сказал Вадим. – Зачем так вот?…

– Ну так мы в космосе или погулять вышли? – продолжил веселиться Саитгиреев.

– Про суровые условия Дальнего Космоса я уже слышал… – заметил Лунин.

– Ну так чего тогда?..

– Да что мешало сделать вращающуюся-то станцию? Обычный бублик, не в тысячу километров диаметром. На "Ореоле" же как-то сделали?

– Так "Ореол"-то массой не ограничен! – возразил Тимур. – А у нас каждый килограмм на счету – ничего лишнего!

– Ну так и что?

– Да мощности просто не хватает на механизм по созданию силы тяжести!

– Это как? – не понял Вадим. – Чего там хватать?

– А ты что думал? Что оно само, что ли, вертится? Там нехилая конструкция, состоянием которой управлять нужно. Магнитные подвески, электродвигатели линейные, бесконечные ленты встречного вращения… Двойной корпус, во внешнем кожухе которого вакуум, а во внутреннем атмосфера – причем они тоже вращаются навстречу друг другу… Это ведь не космос, в самом деле! На "Ореоле" – тысяча человек экипажа. Да плюс вспомогательные носители… Худо-бедно компов хватает. А у нас – едва полсотни на все про все! И загруженность у всех и так почти максимальная. Ну и решили для простоты устроить как на обычной орбитальной. Вот и вышел такой вот парадокс: сами живем в мире искусственной гравитации, а на нормальной планете – как в космосе…