ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. С0000005, ЕВПОЧЯ.

1.

Степа смотрел в окно виртуальной машины и не верил своим глазам. В окне красовался зеленый экран смерти операционной системы, причина смерти была одна из самых распространенных — неверный код команды BE EF FA СЕ, сразу видно, что случилось переполнение буфера и управление передалось в нераспределенную память. Если не знать, что предшествовало фатальной исключительной ситуации, можно подумать, что ничего особенного не произошло. Ну, рухнула The Wall, ну, бывает, не первый раз и не последний. Немного странно, что система рухнула из-за ошибки в обычной прикладной программе, это верный признак критической уязвимости в ядре, но таких уязвимостей каждый год находят штук десять. Но если знать, что именно сделала программа, обрушившая систему, приходится признать, что только что произошло нечто из ряда вон выходящее.

То предположение, которое пришло в голову Степы вчера в ресторане, было ошибочным, все оказалось намного проще. Цифры, которые написала Инна на листке из блокнота, представляли собой попросту машинный код процессоров Outfax, тех самых, что стоят внутри почти каждого современного компьютера. Команды были самыми обычными, они загружали в определенные регистры определенные числа, затем делали простую цепочку арифметических операций, и эта цепочка давала совершенно неожиданный результат — управление передавалось на адрес, содержащийся в определенном регистре, при этом полностью отключалась аппаратная защита памяти. Если бы по указанному адресу лежал не мусор, а осмысленный код, он бы выполнился, причем не просто выполнился, а в режиме ядра, с ничем не ограниченными правами доступа. Ну-ка, попробуем вписать в регистр осмысленный указатель…

Снова зеленый экран смерти. Почему? А, понятно, здесь надо использовать не просто абсолютный линейный адрес, а смещение относительно чего-то. Относительно чего? Сейчас проверим…

После пятого зеленого экрана Степа понял, что смещение отсчитывается от текущего значения третьего целочисленного регистра, который, кстати, предыдущими командами никак не инициализировался. Получается, там мусор лежит? Что обычно кладут в третий целочисленный регистр? Счетчики циклов, значения сдвигов для криптографических преобразований, что-то еще…

— Ребята! — позвал Степа. — Что осмысленное может лежать в ir2?

Он не ожидал, что получит вразумительный ответ, Но ответ пришел, причем почти немедленно.

— This! — сказал Вася Васильченко, не отрываясь от дизассемблера.

— Чего? — переспросил Степа.

— This, — повторил Вася. — Текущий объект. Ну, если программа написана на + + D, и текущая функция — член класса, то ссылка на экземпляр объекта передается в ir2.

Степа задумался. Он не умел программировать на объектно-ориентированных языках, кое-какое общее представление имел. Значит, ссылка на экземпляр объекта. Если объект, например, является картинкой, то содержимое картинки лежит внутри тела объекта, при этом смещение от начала заголовка, скорее всего, будет константой, а значит… Неужели рандомизация адресного пространства не работает? Да, точно, не работает! Как бы хитро и запутанно система ни строила карту памяти, сбить с толку эксплойт ей не удастся, загрузчик всегда точно укажет на вирусный код, надо только, чтобы атакуемая программа была написана на объектно-ориентированном языке и чтобы внутреннее представление объекта было известно нарушителю заранее. То есть, если нарушитель имеет конкретную версию конкретной программы и знает, что в атакуемой системе стоит она же, тогда нарушитель направляет этой программе специальный пакет данных и, когда этот пакет начинает обрабатываться, управление передастся внутрь пакета, прямо на вирус. При этом вся аппаратная защита отключается, вирус получает неограниченные полномочия, устанавливает полный контроль над системой и дальше делает с ней все, что захочет. А если версия программы не та? В худшем случае будет зеленый экран, а скорее всего, вообще ничего не случится — если программа сильно переделана, вряд ли новая версия соберет в регистрах процессора ту самую волшебную комбинацию чисел, которая активизирует эксплойт. А если нарушитель точно не знает, какую программу атакует, он может отправить в атакуемую систему несколько пакетов данных, каждый из которых будет заточен под свою конкретную версию. Если пакет данных большой, например видеоклип, можно заложить в разных его местах разные загрузчики, хоть один, да сработает. При этом версия и даже тип операционной системы не имеют никакого значения, регистры-то везде одни и те же.

Выходит, то, чего боялись спецслужбы всего мира, кроме Магеллании, все-таки случилось. Магелланские инженеры вложили-таки в самый популярный процессор в мире аппаратную закладку, и любой, кто знает о ней, способен установить контроль над любым компьютером мира.

Нет, на самом деле не над любым. Кроме аутфаксов, есть и другие процессоры, их немного, но они есть. Кроме того, допустим, нарушитель проэксплуатировал аппаратную закладку и внедрил вирус куда хотел, как он будет передавать электронному шпиону команды и как будет получать от него донесения? Сетевой трафик проходит через множество промежуточных узлов, любой из них может обнаружить подозрительную активность и забить тревогу. На самом деле, защититься от этой закладки не так уж и сложно, надо, чтобы… Ладно, это уже технические детали, о них пусть другие люди думают, от Степы это не требуется, от него требуется одно — все проверить и дать толковое описание. Причем можно сильно не торопиться, эти закладки стоят повсюду уже не первый год, несколько дней ожидания роли не сыграют.

Кстати! А не работает ли эта закладка прямо здесь и сейчас? Это несложно проверить, поток команд вируса, запущенного с ее помощью, должен иметь в заголовке… ну-ка, посмотрим… Нет, таких потоков в этой системе нет, глава богу. Или не слава богу? Может, есть способы скрывать их следы от администратора, заподозрившего неладное? Ладно, над этим потом подумаем, сейчас есть более первоочередные задачи.

Через полчаса Степа собрал нормальный рабочий загрузчик вируса, использующий только что обнаруженную закладку. В качестве вируса Степа взял классический MetaHost (с ампутированной боеголовкой, естественно) и вскоре обнаружил, что закладка специально заточена под этот вирусный движок, очевидно, заокеанские коллеги построили информационное оружие судного дня именно на нем. Еще через час была готова демонстрационная версия вируса под Penguix, а вскоре после обеда Степа с ужасом понял, что в стандартных драйверах Интернета и для The Wall, и для Penguix распределение регистров специально подобрано так, чтобы эту закладку было легче эксплуатировать. Или, наоборот, выбор регистров для активизации закладки основан на том, чтобы ее можно было активизировать через Интернет, не передавая никаких картинок, а просто послав специальный сетевой пакет. Если начнется реальная информационная война, один атакующий компьютер сможет выводить из строя компьютеры противника десятками в секунду, а если еще организовать экспоненциальное распространение вируса…

2.

Саша снял трубку после второго гудка.

— Привет, Костя, — сказал он.

— Привет, — отозвался Костя. — Удобно сейчас говорить, не занят?

— Не очень, — ответил Саша. — В смысле, не очень занят. Что сказать хотел?

— Ну… — замялся Костя.

Готовясь к этому разговору, он так и не смог решить, с чего начать, думал, что все как-то само получится…

— С тем вчерашним парнем нормально все прошло? — спросил Костя.

— Вроде да, — ответил Саша. — Точно я еще не узнавал, обычно такие дела быстро не делаются, думаю, к концу недели будет известно что-то определенное, но вряд ли раньше. А что, беспокоишься?

— Ну да, беспокоюсь, — сказал Костя. — Видишь ли, мы с Инной уехали из того… ну…

— Я знаю, — сказал Саша. — Мне уже доложили, что вы вернулись в твою квартиру, я не возражаю, вышестоящее начальство тоже. Если начнутся проблемы, я позвоню, предупрежу.

— Тут еще вот какое дело… Андрей…

Костя опять замялся, пытаясь поаккуратнее сформулировать то, что хотел сказать, но оказалось, что формулировать ничего не нужно.

— Что Андрей хочет к вам переехать, я знаю, — сказал Саша. — Мы с ним вчера говорили об этом. Я не возражаю. Ты, кстати, новую квартиру покупать не собираешься?

— Подумываю. А что?

— Если купишь квартиру и вы в нее переедете, эту Ольге отдашь?

Костя понял, куда клонит Саша, и рассмеялся.

— Конечно, — ответил он. — Она тебя тоже уже достала?

— Ну… в общем, да, — признался Саша. — Я теперь понимаю, почему ты ушел от нее. Знал бы заранее… но чего уж теперь…

Костя хотел было сказать, что на самом деле он не уходил от Ольги, она сама его бросила, грубо и цинично… Но Саша и сам все прекрасно понимает, эти его слова — не ошибка, а оговорка.

— Хорошо, — сказал Костя. — Тогда, значит, Андрей переедет, как только так сразу. Да хоть завтра.

Саша странно хмыкнул и сказал:

— Вообще-то, он еще вчера почти все вещи собрал. Он вчера очень расстроен был, когда говорил, что ты велел ему ждать.

— Ну… — Костя немного подумал и принял решение. — Хорошо, давай не будем ждать. Сегодня мне никуда ехать не надо, дождусь звонка и сразу поеду к нему. Или вообще, сразу поеду, не дожидаясь звонка.

— А вот этого не надо, — серьезно сказал Саша. — Это его обидит. Подростки любят верить, что сами принимают важные решения, а когда понимают, что все решено за них старшими, они обижаются. Пусть лучше он думает, что это он тебя уговорил. Ты можешь как бы поколебаться, поразмышлять, посопротивляться немного для виду, он только рад будет.

Внезапно Косте стало противно. Саша — неплохой мужик, честный, порядочный, не злой, обещания всегда выполняет, но есть у него эта мерзкая черта, из-за которой нормальные люди так ненавидят кобнюков. Он все время манипулирует людьми, не со зла, просто настолько привык к этому, что все получается как бы само собой. Все эти гадкие психологические трюки он воспринимает как нечто естественное, само собой разумеющееся, иногда он забывает, что разговаривает с человеком, который этим трюкам не обучен и, более того, считает их аморальными. Саша подсознательно стал считать Костю своим, а перед своими можно не изображать приличного человека, можно быть самим собой, особенно если считаешь, что в той стороне личности, которую ты не показываешь чужим, ничего плохого нет. Когда Костя и Ольга начали жить вместе, ее поначалу шокировало, что он привык ходить по квартире в старых застиранных спортивных штанах, а он считал, что все нормально, и искренне недоумевал, почему она возмущается. Наверное, Саша думает, что применять поганые психологические трюки тоже нормально, если применять их для хороших дел. В чем-то он прав, но где граница между хорошими делами и плохими? Кто может ее провести, кроме самого субъекта, принимающего решение? Саша считает, что проводит эту границу правильно, и, должно быть, он прав, Инна не раз забиралась к нему в голову своей телепатией, и все равно считает его хорошим человеком. Но если все начнут думать и действовать, как он…

— О чем задумался? — спросил Саша.

— Так, ни о чем, — поспешно ответил Костя. — Ерунда. Насчет этих… нанодеятелей… какие-нибудь новости есть?

— Нет, ничего нового не слышно, — сказал Саша. — Я кое с кем проконсультировался, мы решили пока ничего не предпринимать, пусть они вам с Олегом бесплатную рекламу пока делают. Не волнуйся, ситуация под контролем, я держу руку на пульсе, мне каждый день докладывают.

— Ладно, хорошо, — сказал Костя. — Ну, давай, удачи тебе.

Саша неожиданно захихикал.

— Наш человек, — сказал он.

— Кто? — не понял Костя.

— Ты, — объяснил Саша. — При прощании желают удачи бандиты, менты и мы, кобнюки кровавые.

Косте показалось, что он ослышался.

— Я думал, это оскорбительное прозвище, — сказал он.

— Нет, — сказал Саша. — Мы себя тоже так называем, это такой здоровый цинизм. У меня над столом одно время висела цитата из Пушкина «Души прекрасные порывы», Потом пришлось снять, зашел один босс без чувства юмора, ругаться стал… Ладно, удачи тебе, Костя.

Костя нажал кнопку отбоя, воткнул мобильник в зарядное устройство и стал думать, что делать дальше. Пожалуй, Саша прав, надо дождаться, когда Андрей сам позвонит. Изображать размышления и колебания Костя не будет, это низко, да и актер из него, как из дерьма пуля. Андрей уже достаточно взрослый, чтобы самому выбирать, с кем из родителей ему жить, и пусть Ольга думает по этому поводу все, что хочет. Как же она орать будет… ну и пусть орет, черт с ней.

Костя включил телевизор. Шла реклама, рекламировали очередное чудодейственное лекарство от «Центра человека». Странное это было лекарство, оно содержало одновременно и свободный кислород, и антиоксиданты, прямо-таки кащенизм медицинский, взаимоисключающие параграфы. Может, они порохом людей кормят? А что, чем сера не антиоксидант? Если хорошую концентрацию установить, ни один паразит не выживет, больной, правда, тоже долго не протянет, но это уже его проблемы. А ведь есть люди, которые этот бред всерьез воспринимают. Боже мой, какие люди тупые…

Реклама закончилась, начались новости. На экране появилась рожа президента, опять выступает с заявлением, дурилка говорящая. Снова что-то про Каледонию, нагнетание, типа необходимо разрядить обстановку мирными средствами, остановить безответственные силы… Лучше бы в стране порядок навел. Если подсчитать, сколько денег в масштабах страны тратится на взятки — дрожь берет. Но куда ему порядок навести… И неспроста он так похож на Дениса, не портретно, а жестами и гримасами. Наверняка такой же дурак, пыжится все время, щеки надувает, болтает безостановочно, пытается умного изображать, а на деле ни одного решения принять не может. Надо не болтать, а либо атаковать, либо оставить каледонцев в покое, воинственными словами ничего не добьешься, только уважать перестанут. Блатные не зря говорят: «Достал нож — бей!» А наши военные только оружием бряцать горазды, да и не только оружием, а и еще кое-чем. Учения какие-то устроили, тащатся сами от себя… тьфу на них!

Костя выключил телевизор и включил компьютер. Новости лучше читать в Интернете, там хотя бы иногда правду пишут.

3.

Степа смотрел на экран компьютера и наслаждался. Он только что хакнул свою собственную виртуальную машину, при этом он не вводил никаких паролей, а просто отправил ей сетевой пакет, содержащий те самые волшебные числа. Этот пакет произвел тот же эффект, что слова «Сезам, откройся», произнесенные Али-Бабой у входа в пещеру. Виртуальная машина отключила защиту и радостно отдалась вирусу, вот, уже прикладные плагины подгружаются… Все, полный удаленный контроль установлен. Степа провел стандартный набор тестов: попереносил файлы туда-сюда, запустил удаленную командную строку, почистил аудит, все работало. Прекрасно, можно докладывать начальству.

Наверное, лучше будет не просто доложить на словах, а совместить доклад с наглядной презентацией, сразу продемонстрировать всю мощь новой технологии. Это, конечно, нарушает кучу приказов и инструкций, но Аркадий Павлович не обидится, он привык, что все всё нарушают.

Ну, поехали. Как у него компьютер называется? Ага, вот он, кажется, вбиваем адрес, немного ждем… готово. Просто-то как! Теперь надо внедриться в терминальную сессию, захватить управление мышкой и клавиатурой, открыть «Блокнот» и написать в нем на глазах изумленного Аркадия Павловича: «Я понял, как поработить мир. Капитан Хорьков. Разрешите зайти и доложить подробности?» или что-нибудь еще в том же духе. Надо только хорошо продумать, что именно писать, слова на экране должны выглядеть умно и внушительно.

Ага, вот она, терминальная сессия. На экране компьютера распахнулось окно, в котором Степа увидел копию того, что видит сейчас Аркадий Павлович. Винамп… странно, он, оказывается, панк-рок слушает… документ какой-то… Ой!

Документ, который сейчас правил Аркадий Павлович, назывался «характеристика хорьков ыыы какое название лол. dос». Это название покоробило Степу, он давно привык, что коллеги постоянно смеются над его фамилией, но начальник никогда не позволял себе такого. А теперь выяснилось, что он тоже смеется над ним, только не в глаза. Ну-ка, что там внизу написано… Неприлично, конечно, читать чужие документы, но писать такие гадости про подчиненных тоже неприлично, даже если никто, кроме тебя, их не читает. Так что нечего мучиться совестью, тем более что никто не узнает, что Степа это читал.

Характеристика начиналась стандартно, с перечисления основных биографических данных. Хорьков Степан Егорович, старший сотрудник, капитан, дата и место рождения, ариец, невоцерковленный христианин, холост, служит с такого-то времени. Занимаемой должности соответствует, проявил себя высококвалифицированным специалистом, государственную и военную тайну хранить умеет, личным оружием владеет уверенно. Что за ерунда? За всю жизнь Степа стрелял из пистолета только два раза, у них в отделе вообще не проводятся учебные стрельбы, и никого это не беспокоит, потому что начальник пишет в документах туфту и всех отмазывает. И вот, ниже написано: нормативы по физической подготовке сдает на хорошо и отлично. Тоже неправда, за все время службы Степа не сдавал ни одного физкультурного норматива, он вообще считал, что в технических подразделениях физкультура не предусмотрена должностным регламентом. Это непорядок, надо будет на офицерском собрании поднять вопрос, чтобы занятия по физподготовке реально проводились. А то половина сотрудников с животами ходят, как беременные, многие курят, здоровье вообще не берегут, это никуда не годится. Вообще, в отделе очень многое делается неправильно, офицерские собрания, например, проводятся чисто формально, а бывает, что вообще не проводятся, только в плане мероприятий начальник галочку ставит. Этот вопрос надо будет тоже поднять.

Ну да ладно, посмотрим, что ниже написано. А как посмотреть, кстати? Если перелистнуть экран, Аркадий Павлович сразу заметит, а файл скопировать нельзя — он на запись открыт. Хотя нет, есть обходной путь, можно скопировать резервную копию и открыть у себя… Сделано.

Степа перелистнул собственную характеристику на вторую страницу и стал читать. То, что он прочел на второй странице, ему очень не понравилось. Ярко выраженный эпилептоидный тип с выраженными шизоидными проявлениями, психологически неуравновешен, склонен к импульсивным поступкам. Психологическое тестирование проводилось тогда-то, результат устойчиво отрицательный, оставлен на службе в виде исключения по решению руководства номер такой-то от такого-то числа в связи с исключительно высокими результатами в профессиональной деятельности. Привлекать к активным мероприятиям, а также служебным и оперативным нарядам категорически запрещается. Доступ к служебным базам данных ограничен распоряжением таким-то от такого-то числа. На начальника отделения возложить обязанность по негласному наблюдению за капитаном Хорьковым, результаты докладывать рапортами еженедельно.

Это возмутительно! За ним постоянно следят! Он доверял Аркадию Павловичу, а тот за ним следит и строчит рапорта каждую неделю. Что он там пишет, интересно… Ага, вот они, рапорта, тут целая папка, издевательски озаглавленная «наблюдение хорьков лол».

Через пять минут Степа с ужасом обнаружил, что за ним реально ведется очень плотная слежка. То, что он пишет под псевдонимом статьи в журнал «Хакер», вовсе не было тайной, Аркадий Павлович знал об этом с самого начала, даже написал специальную докладную записку, довольно толковую, надо признать. Он написал, что капитан Хорьков хоть и нарушает десяток приказов и инструкций, но принимать к нему дисциплинарные и оперативные меры нецелесообразно ввиду явной безвредности его неуставной деятельности. А вот еще одна справка… ё-мое!

Примерно полгода назад Степа лазил по хакерским сайтам, собирал информацию, случайно кликнул баннер и попал на порносайт с голубыми неграми. Раньше он никогда не интересовался порнографией, да и потом, в общем-то, не интересовался, но в тот момент его одолело любопытство. Ему стало интересно, как конкретно голубые негры занимаются этим самым делом, за несколько минут он удовлетворил свой интерес, и больше никогда не возвращался к этому вопросу. В справке, правда, написано, что он провел на сайте полтора часа, но это явная ошибка. А ведь эту справку не Аркадий Павлович писал, а психолог из управления, интересно, что он там написал… Нет, не интересно, сплошные медицинские термины. И ссылка на какой-то неофициальный документооборот. Что это такое, как документооборот может быть неофициальным? Почему Степа ничего об этом не знает? Наверное, потому, что его доступ к базам ограничен тем самым решением руководства. Но у Аркадия Павловича этот доступ есть, а Степа сейчас работает под его учетной записью. Странно, этот неофициальный документооборот — обычный форум, только развернут не на интернет-сайте, а в локальной сети. Ага, вот эта ветка, забавно, у всех пользователей ники и аватарки, как на обычных форумах, причем такие же дурацкие. Правда, в скобочках после ника всюду пишется фамилия и должность. Блин, какой маразм непередаваемый! Вот, например, последние комментарии:

ГенералБардак (Львов, нач. упр.): нефиг мозги компостировать скажи прямо пидор он или нет.

Дервиш (Гнунян, зам. нач. 2 отд.): ахтунг в каментах пидары))) лол))))))).

Доктор_хауз (Зайченко, псих. конс, упр.): если прямо то хз.

ГенералБардак (Львов, нач. упр.): ну и пох пусть хоть педофил, имеет право, главное шоб не попадалсо.

Дервиш (Гнунян, зам. нач. 2 отд.): а я тоже имею право? или я тварь дрожащая?))) лол))))).

ГенералБардак (Львов, нач. упр.): дервиш не флуди зобаню тварь дрожащую:-).

ГенералБардак (Львов, нач. упр.): ребята я серьезно не травите парня уважайте тайну личности сцуки:-) фсе тема закрыта.

Нет, это нельзя так оставить. Раньше Степа искренне считал, что КОБ — одна большая семья, что все офицеры должны стоять друг за друга и быть друг Другу как братья, а теперь вдруг выясняется, что к нему относятся как к клоуну, не уважают и смеются над каждым его шагом. Он должен изменить это. Но только как это можно изменить?..

4.

Черный «Гелендваген» подъехал к школьному забору и остановился поодаль, метрах в пятидесяти. Обычно родители, привозящие детей в школу на собственных машинах, паркуются у самых ворот, загораживают проезд, мешают друг другу и пешим школьникам, пару раз Андрей видел, как малыши в последний момент уворачивались от машины, которая внезапно решила сдать назад. Саша никогда так не делал, он всегда парковался далеко в стороне. Как-то раз Андрей спросил его, почему он так поступает, ведь если бы он на своем крутом джипе подкатил к самым воротам, ему бы никто и слова не сказал. Саша тогда ответил:

— А зачем мне кому-то доказывать свою крутизну? Я не лох какой-нибудь, у меня самооценка адекватная, я не нуждаюсь в таком мелочном самоутверждении.

— Мои друзья думают, что ты стесняешься, — сказал Андрей.

Саша рассмеялся и спросил:

— Какое мне дело, что думают обо мне твои друзья?

Андрей тогда не нашелся, что ответить на этот вопрос. Понятно, что Саша прав, он вообще почти всегда прав, но обидно как-то. Как здорово было бы с понтом вылезти из дорогущей красивой машины на глазах у ребят и девчонок… Если бы Саша еще мыл ее регулярно…

— Пока! — сказал Андрей и потянул на себя ручку, открывающую дверь.

— Погоди, — неожиданно сказал Саша.

Он выглядел неуверенным и смущенным, Андрей впервые видел его таким. Саша немного помолчал, как будто собираясь с духом, и сказал:

— После школы позвони отцу. Мне почему-то кажется, что он передумал насчет твоего переезда. Ну, или скоро передумает.

Андрей подозрительно уставился на отчима.

— Откуда ты знаешь? — спросил Андрей. — Ты за ним следишь?

Саша издевательски улыбнулся.

— Не надо впадать в паранойю, — сказал он. — Мы вчера с Костей разговаривали по телефону по другому делу, среди прочего этот вопрос тоже обсудили. Мне показалось, что он вот-вот передумает.

— Понятно, — сказал Андрей. — А почему ты так смущаешься?

Саша смутился еще сильнее.

— Ну… — Он сделал вынужденную паузу, мучительно подбирая слова. — Я не хотел, чтобы ты решил, что я тебя выгоняю. Ты ведь можешь подумать, что я решил от тебя избавиться, сбагрить тебя отцу…

Андрей рассмеялся и сказал:

— Скажешь тоже, сбагрить… Спасибо, Саша. Знаешь, я иногда думаю, что хорошо было бы, если бы у меня было двое отцов — папа и ты.

Лицо Саши приняло ехидное выражение, и он сказал:

— Ласковый теленок двух маток сосет.

— Ты на что это намекаешь? — спросил Андрей, безуспешно пытаясь придать голосу свирепость.

— Ни на что не намекаю, — рассмеялся Саша. — Давай дуй в школу, школота.

Выходя из машины, Андрей хлопнул дверью сильнее обычного и сразу же устыдился этого. Совсем по-детски получилось, настоящие мужчины не реагируют на дружеские подначки, даже на обидные. Прав был Саша, Андрей — пока еще школота.

Он позвонил папе перед последним уроком, папа как будто ждал звонка, он совсем не удивился, только спросил, когда заканчиваются уроки. И когда Андрей выходил из школы, папина «Зафира» уже стояла у ворот, почти вплотную к ним, папа вылез из машины и вяло переругивался с каким-то усатым колхидцем в бейсболке. Увидев Андрея, папа замахал рукой, дескать, иди быстрее, садись да поедем.

Андрей сел, и они поехали. Колхидец крикнул вслед что-то обидное, папа опустил стекло и крикнул в ответ:

— От козла слышу!

Улыбнулся глупой улыбкой, которую наверняка счел демонической, сильно надавил на газ, пытаясь эффектно тронуться с места, со свистом покрышек, но машина все равно тронулась плавно, лишь двигатель взревел громче обычного да на приборной панели обиженно мигнула желтая лампочка. Странно сравнивать папу и Сашу, они совершенно разные, в чем-то это забавно, а в чем-то обидно. Обидно, что Саша такой взрослый, уравновешенный, матерый, а папа до сих пор ведет себя как подросток. С другой стороны, папа изобрел лекарство от рака, а Саша ничего не изобрел, он, наверное, хорошо умеет командовать другими такими же серьезными мужиками, но для того чтобы сделать гениальное открытие в науке, наверное, надо быть чуть-чуть подростком в душе.

Хорошо, что Андрей еще не успел распаковать большую часть своих мешков и коробок. Мама пилила его за это, а он как будто предчувствовал, что ненадолго задержится в Сашиной квартире, что скоро придет время возвращаться обратно. Мама расстроится, когда узнает, что он уехал к папе… ну и черт с ней! Отец такой же родной, как мать, не больше и не меньше, а сам Андрей уже достаточно взрослый, чтобы выбирать, с кем из родителей жить. И вообще, нечего было все время приставать по пустякам, дети не для того предназначены, чтобы вымещать на них свои обиды и раздражения.

Огромный багажник «Зафиры» забился под завязку, пришлось даже сложить заднее сиденье. А потом они поехали домой, да, именно домой, именно эта квартира — настоящий дом Андрея, так было, так стало и так будет впредь.

Инна была дома, она встретила их в прихожей и все порывалась помочь разгрузить мешки и коробки, но папа и Андрей не позволили ей этого, причем было очевидно, что Инна просто изображает желание помочь, а на самом деле ничего таскать не собирается, потому что не женское это дело. Обычно такое поведение раздражало Андрея, но сейчас он совсем не злился на Инну, на нее вообще невозможно злиться, настолько она милая и обаятельная. И такая молодая, она Андрею скорее в сестры годится, чем в матери. Впрочем, она и не пытается изображать мачеху, она относится к Андрею как к равному. Это очень приятно, сразу чувствуешь себя взрослым.

Вскоре коробки и мешки заняли свое место в комнате Андрея, папа пошел отгонять машину в гараж, Андрей помыл руки и вдруг понял, что стесняется переодеваться в домашнюю одежду. Обычно он носил дома замызганные майки и еще более замызганные тренировочные штаны, продранные на коленях, но сейчас, когда дома Инна, приобретать такой затрапезный облик казалось неправильным. Это не было связано с тем, что Инна — красивая девушка, при Саше он тоже стеснялся выглядеть оборванцем и носил Дома джинсы. Когда живешь в одном доме с чужим человеком, хорошим, но пока еще чужим, поневоле стараешься выглядеть лучше, не потому, что относишься к чужим людям лучше, чем к родным, а просто потому, что от родных нечего скрывать. Интересно, как скоро Инна станет для него родной? И в каком смысле она станет родной? Нет, это глупая мысль, Инна — девушка папы, глупо и неприлично думать о том, как отбить ее у родного отца. Впрочем, помечтать об этом можно, главное — понимать, что мечты на то и мечты, чтобы никогда не сбываться.

5.

Решение пришло само собой, это произошло утром, когда Степа ехал на работу. Степа вспомнил про девушку-экстрасенса, которая продиктовала ему ключ доступа к аппаратной закладке, эта девушка творит чудеса, и вряд ли ее чудеса ограничиваются одними лишь информационными технологиями. Может, она умеет решать и другие проблемы? Это надо выяснить!

Обычно рабочий день Степы проходил напряженно и суматошно. Он приходил на работу, заваривал первую чашку чая, и сразу же начиналась суета. Аркадий Павлович постоянно требовал писать всякие рапорта, отчеты и аналитические справки, все время нервничал по поводу отчетности и сроков, а как тут выдержишь сроки, если все всё время спрашивают Степу, как сделать то, как сделать сё, всем нужны консультации, Степа — общепризнанно лучший хакер отдела, и очень многие этим пользуются. Наверное, надо время от времени кому-то отказывать, но Степа никогда никому не отказывал, потому что он добр и покладист. Так было в прошлом, тогда он еще не знал, что его считают сумасшедшим.

Но сегодня Степу весь день никто не дергал и не отвлекал. Вначале Степа подумал, что это удивительное, невероятное везение, но незадолго до обеда он нашел в локальной сети секретное распоряжение Аркадия Павловича, сообщающее всем сотрудникам отдела, кроме Степы, что капитан Хорьков работает над заданием исключительной важности и привлекать его к другим делам категорически запрещено. Знали бы они, над чем конкретно Степа сейчас работает…

Добраться до девушки-экстрасенса было непросто. Все материалы по ней были засекречены по самой высшей категории, доступа к таким секретам не было не только у Степы, но и у Аркадия Павловича. Аркадий Павлович, как выяснилось, вообще не знал, чем занимается Степа, он знал только то, что проект очень важный, срочный и секретный. Генерал Львов, называющий себя во внутренней сети ГенералБардак, тоже ничего толком не знал, ему позвонил лично председатель и приказал оказывать максимальное содействие некоему полковнику Гридневу из двенадцатого управления. А вот этот полковник был уже в курсе дела.

Когда Степа добрался до нужной базы, вначале он подумал, что попался в программную ловушку, специально настроенную против таких хакеров, как он. Уж очень бредовая информация содержалась в этой базе. Оказывается, Землю уже несколько лет посещают инопланетяне, которые живут среди людей, ничем не отличаясь от них внешне, и занимаются какими-то непонятными делами, некоторые эксперты даже подозревают, что они хотят захватить мир. Оказывается, в составе КОБ есть особое управление, которое занимается только пришельцами, есть особая патрульная служба, которая их обнаруживает, захватывает и передает в другое особое подразделение, где ученые Изучают анатомию и физиологию пришельцев, и безуспешно пытаются изучить их психику. Та девушка — вовсе не экстрасенс и даже не человек, она инопланетянка, обладающая уникальным свойством исполнять желания. И еще она умеет читать мысли людей и устанавливать удаленный контроль над психикой, ужас-то какой! Ее поймали и посадили в тюрьму для пришельцев, но она овладела сознанием охранников и сбежала, ее быстро обнаружили, но решили оставить в покое, потому что она действительно исполняет желания. Одному ученому-биологу она продиктовала формулу лекарства от рака, а Степа получил от нее ключ к абсолютному господству над компьютерными сетями всего мира. Только об этом никто еще не знает.

Сразу стало ясно, что делать. Надо найти инопланетянку, подойти к ней и потребовать исполнить еще одно желание. Хотя нет, разговаривать с ней необязательно, достаточно просто некоторое время побыть рядом, оказывается, она исполняет желания не сознательно, а автоматически, это у нее свойство такое — исполнять желания всех, кто рядом с ней. Надо просто найти ее, и все исполнится само собой.

Но найти ее непросто, эта информация, похоже, сейчас является самой охраняемой тайной всего комитета. Даже тайные планы военного нападения на Каледонию защищены не так сильно, Степа на них случайно набрел, когда осаждал информационную цитадель, в которой хранился домашний адрес инопланетянки. Он понимал, что терять время неразумно, но не смог удержаться и потратил почти час на изучение военных тайн. Оказывается, план атаки Каледонии давно уже подготовлен и утвержден президентом, а в плане военных учений, которые сейчас проходят в предгорьях Рифейского хребта, явно прописано, что в случае поступления приказа учения плавно перейдут в широкомасштабную войсковую операцию. Есть отдельные инструкции, что должно быть сделано, если приказ придет в первый день учений, что, если во второй день, и так далее. Причем все инструкции составлялись заранее и очень тщательно, операция распланирована до мельчайших подробностей. И на каждый день есть два разных плана — на случай, если президент даст добро на ядерный удар, и на случай, если не даст. Оказывается, военные серьезно рассматривают возможность ядерной атаки каледонских укрепрайонов, есть даже утвержденный президентом график дежурств для экипажей бомбардировщиков и расчетов ракетных установок, они пребывают в постоянной готовности, президенту надо только кнопку нажать, отправить специальное кодированное письмо по электронной почте. До сегодняшнего дня Степа не знал, что все так серьезно, он думал, это обычное обострение обстановки на границе, какое каждый год происходит один-два раза. А на самом деле президент еще весной решил преподать каледонцам образцово-показательный урок, и военные с нетерпением ждут первого удобного случая. Впрочем, в основной базе Министерства обороны почти нет информации по политической составляющей конфликта, можно залезть в отдельную базу военной разведки… нет, в другой раз, сейчас и так слишком много времени потеряно зря.

Степа решительно закрыл военную базу и продолжил поиски загадочной инопланетянки Инны. Примерно через час он понял, что вся информация, которая может навести на ее след, удалена из всех баз, но удалена очень топорно, следы можно отыскать. Те, кто удалял информацию, просто затерли отдельные записи, а перекрестные ссылки не проверили, в результате осталась куча битых ссылок и косвенных данных, по которым все можно восстановить. Пожалуй, восстановить информацию будет даже проще, чем если бы ее вообще не удаляли, надо просто получить по запросу все битые ссылки… нет, слишком большая выборка… а если кластеризовать? Самый большой кластер должен соответствовать искомым данным. Ну-ка… Нет, самый большой кластер — это про то, как они какого-то прокурора-педофила от скандала отмазывали. Тьфу, гадость! Похоже, такие удаления информации стали обычным делом, второй кластер тоже к делу не относится, тут вычищали сведения о каком-то международном наркокартеле. А третий кластер… да. это то, что надо. Вот он, Бирюлев Константин Николаевич, человек без фотографии и прописки. А в Интернете, интересно, он случайно не засветился? Засветился, да еще как! Это, оказывается, и есть тот самый гениальный изобретатель лекарства от рака, о котором во всех новостях говорили на прошлой неделе. А вот и фотография… Так это тот самый мужик, который с Инной был, когда они обедали! Тогда Степа подумал, что они муж и жена, и если они действительно живут вместе… Ага, вот оно! Вот в одной базе фамилия без прописки, а вот в другой базе прописка без фамилии, объединяем и — вуаля! Вот где живет гражданин Бирюлев, далековато, но за час доехать можно.

Степа снял трубку внутреннего телефона и набрал номер начальника.

— Аркадий Павлович, — сказал он, — капитан Хорьков беспокоит. Разрешите убыть по служебным делам до конца дня? Это связано с тем делом, ну, которое…

— Конечно, Степа, убывай, — сказал Аркадий Павлович. — Результаты по делу когда доложишь? А то начальство уже требует…

— Еще дня два поработать надо, — сказал Степа. — Разрешите, я все сразу доложу, когда окончательно во всем разберусь. Ну, чтобы не докладывать непроверенную информацию.

— Конечно, — сказал Аркадий Павлович. — Как все проверишь, так и доложишь. Давай, Степа, работай, удачи тебе.

6.

В столице стояло бабье лето, теплое и сухое, первые осенние дожди прошли, куртки и зонтики отправились на вешалки, казалось, снова вернулось лето, и только желтые листья напоминали, что зима неотвратимо приближается, и каждый теплый день может оказаться последним в году. Костя и Инна сидели на лавочке, Костя пил пиво, Инна ела мороженое. Андрей поехал кататься на велосипеде с друзьями, он, похоже, сильно соскучился по ним за последнее время. Это понятно — когда переезжаешь в другой район, отношения со старыми друзьями поневоле становятся менее тесными. В сетевые игры можно играть по-прежнему, а если захочешь покататься на велосипеде, сразу понимаешь, что придется переть велосипед через три станции метро, и задумываешься: а стоит ли оно того вообще? Ерунда, казалось бы, но это только на первый взгляд, многие вещи кажутся ерундой, пока не сталкиваешься с ними вплотную.

Ольга позвонила вчера вечером, она не закатила телефонную истерику, как опасался Костя, она вообще не кричала, и от этого было еще тяжелее. Похоже, она была пьяна, говорила невнятно и несвязно, все время путалась в словах, перескакивала с одной темы на другую. И уж очень странные вещи она говорила, в какой-то момент Косте даже показалось, что снова вернулись те давно ушедшие времена, когда они не были безразличны друг другу. Когда они думали, что их совместное существование — не просто взаимовыгодный симбиоз двух взрослых зверей в жестоких каменных джунглях, но и нечто большее, что-то такое, Что люди называют красивым словом «любовь».

Костя нечасто признавался Ольге в любви, она же не любила говорить вслух о своих чувствах. Она тем и привлекла Костю, что в ней почти не было бестолковой женской эмоциональности, она хоть и блондинка, но только по цвету волос, внутри она всегда была здравомыслящей и уравновешенной, даже больше, чем он сам. Они никогда не обсуждали, кто глава в их семье, но в те редкие минуты, когда Костя задумывался над этим вопросом, он понимал, что это Ольга. Она принимала все важные решения, не потому, что Костя глуп и неспособен размышлять, а просто потому, что Косте так было удобнее. Ее решения были правильными, а в тех редких случаях, когда она ошибалась, Костя понимал, что на ее месте он бы тоже ошибся. Поначалу она всегда спрашивала его мнение, но Костя говорил, что ему все равно, она делала по-своему, и оказывалось, что это хорошо. Костя витал в облаках, решал научные задачи, писал диссертации и статьи, возился с аспирантами и приносил домой неплохие деньги, ему повезло, ему удалось попасть в тот мизерный процент отечественных ученых, которые способны нормально содержать семью. Это давало ему право не вмешиваться во внутрисемейные дела, типа, я мужчина-добытчик, а ты решай сама, как поступать с добычей, и не забивай мою голову ерундой. Чаще всего так оно и происходило, только в крайних случаях Ольга требовала от него совета, тогда они устраивали нечто вроде мозгового штурма, и правильное решение находилось, причем почти всегда его находил Костя. Тогда Ольга говорила ему, что он очень умный и очень жаль, что его ум такой нежитейский, а Костя говорил, что за нежитейский ум больше платят, некоторое время они шутливо препирались, а потом отправлялись в койку. Друзья говорили, что их семья на удивление гармонична, и это было правдой, они не придавали большого значения внешним проявлениям хороших отношений, Костя никогда не покупал Ольге цветы, и она не обижалась и не требовала, она понимала, что доброе отношение не всегда проявляется красивыми жестами. Он не писал ей стихов, она не устраивала ему романтических вечеров, они оба любили шутить, что слишком умны для этого. И все у них было прекрасно почти до самого конца.

Теперь Костя понимал, что финансовый кризис стал лишь последним толчком, подкосившим виртуальное здание их семьи. Их спокойная и мудрая любовь постепенно превращалась в привычку, все меньше времени они проводили вместе и все чаще они весь вечер сидели, уткнувшись в экраны своих компьютеров. И все чаще, ложась спать в одну постель, они сразу засыпали. Они шутили, что так приближается старость, оба они понимали, что в этой шутке есть доля шутки, но они не любили размышлять об этом. Все чаще мелкие недоразумения превращались в обиды, до истерик и бойкотов дело не доходило, Костя и Ольга слишком умны для этого, но их отношения менялись, плавно, но неотвратимо. Они понимали, что серьезных разногласий между ними нет, что все поводы для обид мелки и незначительны, и именно поэтому они не придавали значения своим обидам.

А потом как-то неожиданно получилось, что заокеанские инвесторы, щедро раздававшие гранты толковым ученым, вдруг стали придерживать свои инвестиции. Грантов становилось все меньше, их условия становились все хуже, и туристический бизнес, который вела Ольга, утратил статус «чтобы не было скучно» и стал основным источником доходов их семьи. Они по-прежнему не бедствовали, на предметы первой необходимости денег хватало, но Костя перестал быть мужчиной-добытчиком, щедро оделяющим свою семью и потому имеющим право не вдаваться в детали того, как именно жена обустраивает их общую пещеру. Он не хотел признавать это, он пытался вести себя как раньше, но Ольга не позволяла ему этого. Все чаще, когда он возвращался домой, она спрашивала его: «Деньги принес?». Это считалось шуткой, но они оба понимали, что это не просто шутка. Он злился, Ольга злилась в ответ, они старались меньше разговаривать друг с другом, чтобы меньше злиться, и все чаще они задумывались, не пора ли прервать надоевшие отношения и начать семейную жизнь заново, с чистого листа. У Кости дело не пошло дальше смутных и неопределенных мыслей, а Ольга решилась перейти от слов к делу. Она вообще решительная женщина.

Инна доела мороженое, встала со скамейки и направилась к ближайшей урне, чтобы выбросить обертку. Костя проводил ее взглядом и понял, что Инна прочитала все его последние мысли. Наверное, ей неприятно было ощущать своим телепатическим чувством, как любимый мужчина с грустью и нежностью вспоминает ту, кого любил раньше. Наверное, Инна ревнует, просто не показывает вида, чтобы не огорчать любимого.

— Я не ревную, — сказала Инна, вернувшись на скамейку. — Я не умею ревновать. Жаль, что вы, люди, моногамные, а то мы могли бы жить втроем.

Костя представил себя с Инной и Ольгой в одной постели, понял, что Инна понимает, о чем он думает, и смущенно хихикнул. Инна добродушно рассмеялась.

— Не стесняйся, — сказала она. — Твои мысли не плохие и не испорченные, ты очень хороший человек. Поверь мне, я знаю, о чем говорю, у меня есть, с кем тебя сравнивать.

Мимо прошел невысокий и полный молодой человек, Косте показалось, что он его уже где-то видел. Странный парень, он так старательно отворачивается, как будто боится, что Костя его узнает. А может…

— Это один из тех, которые за нами наблюдают? — спросил Костя.

— Нет, — ответила Инна. — Это тот парень, с которым мы позавчера обедали. Он приходил следующее желание исполнить.

— И какое у него следующее желание? — спросил Костя. — Поработить весь мир во славу КОБ?

— Нет, — покачала головой Инна. — Там все сложнее, я сама не вполне понимаю, чего он желает, да он и сам точно не знает. У него серьезный душевный кризис, такая каша в мозгу… Могу рассказать подробно, но придется долго рассказывать, и это не очень красиво.

— Не надо, — сказал Костя. — Какое мне дело-то до того, каким аллюром маршируют тараканы в голове этого кобнюка? Главное — что мы с тобой, а до остального мне нет дела.

7.

На входе в подъезд они столкнулись с незнакомым мужчиной, немолодым, высоким и очень худым. В одной руке мужчина держал пять роз в целлофане, в другой — большой блестящий бумажный пакет с цветочками и сердечками, в таких обычно приносят подарки. Увидев его, Инна вздрогнула и отшатнулась, Костя отметил, что впервые видит ее испуганной.

Мужчина улыбнулся доброй и совсем не агрессивной улыбкой и сказал:

— А я как раз в дверь к вам звонил, а вы, оказывается, гуляете. Это вам, Инна. — Он протянул ей цветы.

Пару секунд Инна напряженно вглядывалась в незнакомца, затем улыбнулась и приняла цветы.

— Познакомьтесь, — сказала она. — Это Иван Васильевич, он главный специалист по… ну, по таким, как я. А это Константин Николаевич, мой гражданский муж.

— Очень приятно, — сказал Иван Васильевич. — Я вас, кажется, видел по телевизору. Инна, вы на меня не очень сердитесь?

— Совсем не сержусь, — ответила Инна. — Я просто поняла, о чем вы думаете, и испугалась.

Иван Васильевич нахмурился.

— Вы так быстро читаете мысли? — спросил он. Инна кивнула.

— И что вы думаете по поводу моих мыслей?

— Надеюсь, вы не правы.

— А если прав?

Инна помрачнела. Некоторое время она молчала, а затем ответила:

— Тогда у меня остается только один выход — убить себя об стенку. Но я не могу так поступить. Это чисто физически невозможно.

— Значит, я могу быть прав? — спросил Иван Васильевич. — Вы допускаете такую возможность?

— Лучше я не буду думать об этом, — сказала Инна. — Пока я сидела у вас в подвале, я многое поняла. Мои желания тоже кое-что значат, а граница между мыслью и желанием очень тонка. Если я начну размышлять, как бы не случилось что-нибудь ужасное, одна часть моей души будет бояться, но другая будет любопытствовать, а это любопытство… нет, вряд ли оно всех погубит, но…

— Я вас понял, — кивнул Иван Васильевич. — Я все же попрошу вас соблюдать осторожность. Вы телевизор смотрите?

— Нет, — покачала головой Инна. — Но я уже поняла вашу мысль. Да, я буду осторожна, насколько это возможно. Насчет второй вашей мысли — скорее нет, чем да. Я очень надеюсь, что правильный ответ — «однозначно нет», но гарантировать я ничего не могу, а рассуждать детально — боюсь. Ну, вы понимаете…

— Понимаю, — сказал Иван Васильевич. — Спасибо, Инна. И, это… извините, что так получилось.

— И вы тоже извините, — улыбнулась Инна. — И не надо меня так бояться, я совсем не злая.

— Я боюсь не вас, — сказал Иван Васильевич. — Я боюсь тех, кто захочет использовать вас, а еще больше боюсь того, что из этого может выйти, не дай бог, конечно. Возьмите. — Он протянул Инне пакет, она взяла его и тут же передала Косте, пакет оказался неожиданно тяжелым. Иван Васильевич тем временем продолжал: — Я хотел с вами побеседовать, но раз мы так быстро все решили… Не пропадать же добру…

Костя заглянул в пакет и обнаружил там две бутылки какого-то алкоголя и большую коробку шоколадных конфет.

— Спасибо, — сказала Инна. — До свиданья, Иван Васильевич, вы хороший человек, с вами приятно общаться. Да, ваше желание тоже сбудется.

Иван Васильевич удивленно поднял брови.

— Тоже? — переспросил он. — Как это тоже? Это же противоречит…

Инна пожала плечами.

— Не знаю, — сказала она. — Я никогда не знаю деталей заранее, и тем более я не знаю, как сбываются противоречивые желания. Думаю, мы скоро все узнаем.

Иван Васильевич мрачно кивнул, буркнул что-то неразборчиво-прощательное и пошел прочь. Костя проводил его взглядом.

— Кто это был? — спросил он. — Неужто тот самый кровавый палач?

— Он не палач, — сказала Инна. — Он начальник над палачами, а вернее, не начальник даже, а главный консультант. Ты зря злишься, он на самом деле хороший человек.

— Для тебя все люди хорошие, — проворчал Костя.

— Так и есть, — сказала Инна. — Очень редко встречаются люди, в которых зла больше, чем добра, а отъявленных злодеев я пока ни одного не видела. Душа каждого человека прекрасна по-своему, каждый человек по-своему стремится к тому, что считает всеобщим благом. Но представления об этом благе у каждого свои, а когда они сталкиваются между собой начинается такое… Все чаще мне кажется, что ваша жизнь слишком сложна и бестолкова, чтобы в ней могли безопасно исполняться желания.

— А о чем он спрашивал? — спросил Костя. — Что это такое, о чем ты даже думать боишься?

— А вот об этом я тебе не скажу, — ответила Инна. — Извини, но я действительно боюсь об этом думать. Хотя нет, скажу, ты имеешь право знать. Он считает, что КОБ использует меня, чтобы создать оружие судного дня. Слышал такой термин?

— Слышал, — кивнул Костя. — Те цифры, которые ты написала тому парню, с которым мы обедали, они как-то относятся к этому?

— Не знаю, — пожала плечами Инна. — Они как-то связаны с компьютерами, это все, что я поняла. Тот парень — гениальный хакер, у него психика такая забавная… Когда я читала его мысли, я видела какой-то смысл в этих цифрах, но теперь больше не вижу. Да и тогда все было очень туманно, он сам почти ничего в них сразу не понял. У него появилась какая-то догадка, но проверял ее он уже потом, когда меня рядом не было.

— А сейчас, когда он прошел мимо, ты не прочитала в его мыслях, что это за цифры?

— Нет, он о них не думал, у него в мыслях другое было. Понимаешь, люди из КОБ следят не только за простыми гражданами, но и друг за другом, он раньше этого не знал и вдруг случайно узнал. Саша об этом давно знает, он привык, а Степа, ну, парень этот, раньше думал, что он как бы свой, что ему доверяют, а теперь узнал правду и расстроился. У него очень странные мысли, даже не мысли, а одни голые эмоции, четких желаний нет, только одно большое чувство, что все плохо и надо все исправить. Я за него тоже боюсь. Есть одна китайская притча про мудреца, которому бог обещал исполнить три желания, знаешь ее? Костя помотал головой.

— Тогда слушай, — сказала Инна. — Первое желание у мудреца было такое — пусть около дома найдется клад. Пришел мудрец домой, встречает его плачущая жена и говорит: наш любимый сын провалился в колодец, разбился насмерть, а когда его тело вытаскивали, в стенке колодца нашли клад. Тогда мудрец загадал второе желание — пусть любимый сын не лежит мертвым, а бегает по двору, как раньше. Любимый сын мудреца превратился в зомби и стал бегать. Мудрец перепугался и сказал: «Пусть все будет как раньше, как будто я вообще не встречался с богом!».

— Думаешь, с тобой получится так же? — спросил Костя.

— Нет, не думаю, — ответила Инна. — Я боюсь так думать.

8.

Был поздний вечер. Андрей выключил компьютер, принял душ, вернулся в свою комнату и обнаружил, что постель разобрана, а в ней лежит Инна. Почему-то это совсем не удивило его и даже не смутило, единственное, что он ощутил, — колоссальное возбуждение и радостное предчувствие, что то, о чем он так долго мечтал, наконец-то случится, причем совсем скоро, в ближайшие минуты.

— Иди ко мне, — сказала Инна. — Я так долго ждала тебя…

Андрей быстро разделся и юркнул под одеяло. Раньше он думал, что будет смущаться раздеваться в присутствии девушки, даже решил для себя, что в первый раз надо обязательно выпить для храбрости, но первый раз наступил, он трезв, но ничуть не смущается.

Инна прильнула к нему, он обнял ее, и их губы слились в поцелуе. Ее мягкая и упругая грудь скользнула по его груди, он осторожно провел рукой по ее бедру, она перевернула его на спину…

Дальнейшее Андрей воспринимал плохо. Подробностей не было, он растворился в ощущении невероятного, всеобъемлющего счастья, единения и свободы, оттого, что им было дозволено все и не было ничего запретного.

— Да! Да! Еще! Я люблю тебя! — кричала Инна, содрогаясь в судорогах наслаждения, и Андрею казалось, что это никогда не закончится, что счастье никуда не уйдет и он вскоре умрет, потому что долго выдерживать такое наслаждение не в человеческих силах.

Зазвонил будильник. Андрей открыл глаза, и наслаждение исчезло, как будто его стерли ластиком, осталась только обычная утренняя эрекция. Переход от сна к яви был мучителен, Андрей понимал, что ничего плохого не случилось, вообще ничего не случилось, это был просто сон, причем приятный сон, очень приятный, но оттого, что он прекратился, хотелось плакать. Счастье казалось таким реальным…

Он глухо застонал, уткнулся лицом в подушку и сжал зубами наволочку, чтобы не застонать слишком громко. Папа услышит, забеспокоится, что с сыном… Хотя нет, папа уехал на какие-то переговоры, дома только Инна, и она спит, ей не нужно рано вставать, она, кажется, нигде не работает и не учится. Но так даже хуже — забеспокоится, заглянет к Андрею в комнату посмотреть, не случилось ли чего, и как ей объяснить, почему он сдерживает рыдания, как маленький ребенок? Если бы она умела читать мысли…

В соседней комнате скрипнула кровать, послышались легкие, почти бесшумные шаги. Андрей повернулся на бок, накрылся одеялом и закрыл глаза. И сразу же понял, как это глупо, будильник ведь уже прозвенел, надо вставать, одеваться…

Он откинул одеяло, поднял голову и уткнулся взглядом в глаза Инны. Она была в его комнате и она была… голая?!

Уголки ее губ приподнялись в неуверенной грустной улыбке, но глаза оставались серьезными. Она сказала:

— Не надо ничего говорить. Будь что будет.

Она полностью откинула одеяло, наклонилась над кроватью, их лица сблизились, она осторожно провела маленькой узкой ладошкой по щеке Андрея и повторила:

— Будь что будет.

Двумя ловкими грациозными движениями, как большая кошка, она взобралась на кровать, перекинула одну ногу через бедра Андрея, наклонилась над ним и прикоснулась губами к его губам, это был легкий и чистый поцелуй, подобный прикосновению мотылька. А в следующую секунду Андрей ощутил, как ее язык тычется в его губы, как ее грудь скользит по его груди, точь-в-точь как во сне, а ее лоно…

«Будь что будет», — подумал Андрей.

Дальнейшее он воспринимал плохо. Подробностей не было, он растворился в ощущении невероятного, всеобъемлющего счастья, впрочем, не такого невероятного и всеобъемлющего, как во сне, сознание не отключилось, какая-то его часть с настороженным любопытством наблюдала за происходящим, в то время как другая часть, забыв обо всем, купалась в волнах наслаждения. Наслаждение, впрочем, продлилось меньше, чем во сне, всего-то минуту-другую.

Он вздрогнул в последний раз, Инна, сидевшая над ним, прогнув поясницу и откинувшись назад, наклонилась к его лицу и впилась в губы долгим влажным поцелуем. А потом она спрыгнула с кровати слитным кошачьим движением, встала на колени и… он не мог поверить, что она… господи…

Инна облизнулась, в это мгновение она была похожа на лису из народных сказок, если не считать того, что она не рыжая, а светловолосая.

— Одевайся, а то в школу опоздаешь, — сказала она. — Я сейчас помоюсь быстренько, потом тебе ванную освобожу.

И выпорхнула из комнаты.

Андрей посмотрел на часы. В это невозможно поверить — прошло менее пяти минут! Он был уверен, что они провели в постели как минимум полчаса, что он уже опоздал в школу, но на самом деле прошло менее пяти минут… Какое быстротечное это счастье…

Он чувствовал себя как зомби. Он не мог связно мыслить, его мозг временно утратил разум и превратился в мозг животного, причем не просто животного, а мартовского кота или, скажем, мартовского зайца, хрен редьки не слаще. В какой-то момент острым ножом душу кольнуло ощущение, что на самом деле он продолжает спать, просто вначале ему приснилось, что Инна пришла к нему во сне, а потом приснилось, что он проснулся, и Инна пришла к нему наяву, но на самом деле он все еще спит, скоро зазвонит будильник…

Он вышел на кухню. На столе стояли две чашки горячего кофе, Инна стояла у стола и делала бутерброды. Из одежды на Инне был только халатик, полы его разошлись и ничего не скрывали, но это ничуть не беспокоило ее. И в самом деле, почему ее должно беспокоить то, что произошло между ними? Она не неопытная школьница, а взрослая женщина, и неважно, что она совсем ненамного старше Андрея, в их возрасте разница в несколько лет определяет все.

— Кушай, а то опоздаешь, — сказала Инна. Андрей сел на табуретку и стал размешивать сахар.

— Что теперь будет? — спросил он. — Папа…

— Если ты ничего не скажешь ему, он ничего не узнает, — сказала Инна. — А что будет — не знаю. Надеюсь, тебе хватит ума не устраивать подобные представления слишком часто.

Андрей почувствовал внезапный гнев. Он думал, что это любовь, страсть, а для нее это просто представление?!

— Зачем ты это сделала? — спросил он. — Ты меня не любишь?

— Я вас всех люблю, — усмехнулась Инна. — А зачем сделала… Можно подумать, что у меня был выбор. Это мое свойство — исполнять желания, от меня тут ничего не зависит.

— Как это? — не понял Андрей. — Какое свойство? Как это ничего не зависит?

Инна печально посмотрела на него, он вдруг заметил на ее нижней губе след от зубов, она закусила ее, не сильно, не до крови, но… Она страдает? Почему?

— Кто ты? — спросил Андрей.

— Я не человек, — ответила Инна. — Я инопланетянка, анчутка, нас так называют журналисты и кобнюки. Мое свойство — исполнять желания. Твой папа хотел изобрести лекарство от рака, а ты сначала захотел меня трахнуть, а теперь хочешь узнать, кто я такая. Оба твои желания сбылись, ты доволен?

9.

Инна встретила его на пороге квартиры. На секунду впилась пытливым взглядом, ласково улыбнулась, провела рукой по небритой щеке и нежно поцеловала.

— Бедненький, — сказала она. — Давай, раздевайся и иди в душ, а я тебе пивка открою. Надо было опохмелиться, зря отказался.

— Извини, — сказал Костя. — Я не хотел…

— Ерунда, — сказала Инна и поцеловала его еще раз. — Я на тебя не сержусь и не ревную. Все нормально, у них так принято, ты просто продемонстрировал хорошие манеры. Вот только за презервативом надо было сходить, зря поленился.

Костя вздрогнул.

— Эти… гм… девушки… Они меня заразили? — спросил он.

— Вряд ли, — улыбнулась Инна. — Только если ты сам хочешь этого. Не забывай, у тебя есть я, а я исполняю желания, это мое свойство.

Произнеся эти слова, Инна неожиданно погрустнела. Костя почувствовал неясное беспокойство.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Да нет, пустое, — отмахнулась Инна. — Давай, мойся и по пиву.

Когда Костя вышел из душа, Инна сидела перед телевизором, пила «Гиннесс» из большой стеклянной кружки и закусывала фисташками. Костя сел рядом и сказал:

— Раньше ты не пила алкоголь.

— Раньше я много чего не делала, — ответила Инна и почему-то нервно хихикнула. — А теперь подумала — какого…

Она сделала большой глоток, оборвав фразу на полуслове. Костя все понял. Она только говорит, что не ревнует и не сердится, но на самом деле ее больно ранило то, что он натворил прошлой ночью. Он дурак, знал же, к чему это приведет, знал, что те шлюхи ничего не стоят, ну, попробовал он секс втроем, ну, сбылась мечта идиота, а теперь Инна страдает, чуть не плачет…

По телевизору начались новости. Вчера в сауне они тоже смотрели телевизор, Костя смутно припомнил, что в начале мероприятия, когда все были более-менее трезвы, в новостях сообщили о каком-то теракте в Каледонии, все начали спорить о политике, чуть было не переругались, а потом Олег Дмитриевич обложил всех матом и выключил телевизор. Они выпили за то, чтобы политика не мешала хорошим людям жить в мире, потом выпили за что-то еще, потом на коленях у Кости неожиданно обнаружилась худая и очень гибкая темноволосая девица с длинным носом и лицом, как у хорька. Странно, но ее некрасивое лицо, плоская грудь и костлявая задница ничуть ее не портили, она была очень ласкова и, казалось, реально наслаждалась происходящим. Кто-то говорил Косте, что все дорогие шлюхи — хорошие актрисы, так эта девчонка была гениальной актрисой. И вторая, маленькая полная блондиночка с большой натуральной грудью, тоже была очень хороша, хотя и не так, как первая. А как они друг друга…

Костя запоздало сообразил, что Инна читает его мысли, а сейчас его мысли для нее как острый нож по сердцу. Она делает вид, что смотрит телевизор, но это только чтобы не обижать его, хотя сейчас она имеет полное право его обидеть, он заслужил.

— Вооруженные силы Рифейского военного округа приведены в повышенную боевую готовность, — вещал тем временем диктор. — Министерство иностранных дел выступило с заявлением… вся ответственность будет возложена на политические силы Каледонии, которые безответственно… бла-бла-бла…

— Почему вы, люди, такие дураки? — неожиданно спросила Инна.

Посмотрела на пивную кружку в собственной руке таким взглядом, как будто это была ядовитая змея, резким и неловким движением поставила ее на стол, расплескав пиво, запустила обе руки в распущенные и всклокоченные волосы, вскочила и стала ходить туда-сюда, приговаривая:

— Вы идиоты! Ну как можно быть такими идиотами?! Правильно вам говорили Моисей с Буддой, не желай вола, не желай раба, вообще ничего не желай, раз не умеешь пожелать нормально, как нормальные разумные существа. Вы обезьяны с гранатой! Какие вы, к черту, разумные? Вы звери! Жрать, срать, ржать, трахаться, драться и социальный статус повышать — вот что вам нужно! Чем вы отличаетесь от шимпанзе? Да ничем, только мозги больше, и все. Ну зачем ваш сумасшедший бог истребил троодонтов? Зачем дал разум этим потным трупоедам? Я все понимаю, эволюция, все дела, но должен же быть какой-никакой всевышний сверхразум! Ну, не дал тварям морали, но можно было что-нибудь другое придумать! Эусоциальность, территориальный инстинкт, врожденное миролюбие, в конце концов! Ну чего стоило запустить в саванну не львов убогих, а нормальных серьезных хищников, чтобы выжрали поганых тварей на корню. Появилась бы в галактике нормальная уравновешенная раса на основе горилл, а не эти уроды моральные! Нельзя с ними устанавливать контакт, надо секретить все данные по максимальному уровню и уходить с этой планеты навсегда. Люди — не просто обычные квазиразумные твари, они красивы, привлекательны, с первого взгляда вообще прекрасны. Мы-то, идиоты, думали, что это неизвестный природный процесс, потом думали, что социальная аномалия, психологический дедлок, а это просто звериная сущность проявляется. Не начнись среди вас прионные инфекции, вы бы до сих пор друг друга жрали, и хорошо было бы, не пришлось бы нам так долго обманываться. Боже мой, какая глупость!

Она плюхнулась в кресло, скрючилась, уткнув голову в ладони, и замерла. Костя тоже замер, он смотрел на нее расширенными глазами, понимал, что надо что-то сказать, но не знал, что именно сказать. А потом он вдруг спросил, неожиданно для самого себя:

— Так, значит, бог есть?

Плечи Инны задрожали, вначале Костя подумал, что она плачет, потом понял — смеется. Невеселым таким истерическим смехом.

Отсмеявшись, Инна выпрямилась, отбросила волосы назад с красного заплаканного лица и произнесла со злым сарказмом:

— Конечно есть. И живая вода тоже есть, и молодильные яблоки, и эликсир бессмертия, и философский камень. А еще клещи-сапрофиты, морская капуста от всех болезней, справедливое общество и демократия как высшая форма правления. Вы, люди, будто задались целью собрать в своей ноосфере все существующие мифы и заблуждения, столько их наплодили, что на полгалактики хватит. Может, это и есть свойство вашей расы — быть ходячим галактическим анекдотом? Чукчи и евреи одновременно, и все в масштабах галактики. Ну, скажи, Костя, неужели ты думаешь, что вы нужны галактике?

Костя прекрасно понимал, что этот вопрос риторический, но все равно ответил:

— Не знаю, нужны ли мы галактике, но нам галактика точно нужна. Новые знания…

— Вот именно, — вздохнула Инна. — Все молодые расы эгоистичны, это нормально, но не все так хитрожопы, как вы. Может, оно и к лучшему, что мы все умрем?

— Кто умрет? — не понял Костя. — Инопланетяне?

— Люди, — сказала Инна. — Ну, наши разведчики тоже умрут, те, которые на Земле. Разве ты еще не понял? Война судного дня вот-вот начнется, разве ты не чувствуешь?

От этих слов у Кости чуть-чуть полегчало на душе, он рассмеялся и сказал:

— Ты меньше телевизор смотри. А если смотришь, не принимай всерьез, особенно политические новости. То, что только что говорили, — ерунда, в Каледонии каждую неделю в кого-нибудь стреляют и что-нибудь взрывают. Я уж подумал, ты так расстроилась оттого, что я тебе изменил с этими шлюхами…

— Идиот, — сказала Инна. — Боже мой, какие вы все идиоты…

10.

— Мы прерываем программу, чтобы передать экстренное сообщение, — заявило радио. — Пресс-служба Министерства обороны сообщает, что час тому назад Вооруженные силы Каледонии атаковали ограниченный контингент Армии Родины, дислоцированный в крепости Нижний Гомджабар. Связь с гарнизоном прервана, по данным воздушной разведки, в районе крепости замечена яркая вспышка и большое облако дыма. Предположительно, применялись термобарические бомбы. Только что, буквально минуту назад, поступило новое сообщение. Источник в Генеральном штабе, пожелавший остаться неизвестным, сообщил, что над Гомджабарским перевалом идет воздушный бой, Военно-воздушные силы Родины и Каледонии сражаются за господство в воздухе в районе сражения. Есть сведения, что эскадрилья магелланских истребителей, базирующаяся на острове Давида, поднята в воздух и приближается к зоне боевых действий. Да, это уже можно назвать боевыми действиями, события развиваются очень быстро, хотя ни одна из сторон пока не объявляла войну. В нашей студии сейчас находится заместитель председателя Генеральных Штатов Родины Зиновий Вольфовиц. Зиновий Абрамович, здравствуйте.

Степа выключил радио. Он органически не переваривал Вольфовица, этого демагога нельзя воспринимать всерьез, это просто политический клоун, он считается лидером оппозиции, но всегда, когда правительству нужно подавить их очередную непродуманную и опасную инициативу, Вольфовиц как бы случайно возглавляет бунтарей, начинает свою бестолковую активность, и мероприятие проваливается естественным образом. И все довольны — и опасное решение не принято, и видимость демократии соблюдена. Но теперь Вольфовица призвали в прямой эфир совсем с другой целью, прямо противоположной. Послушаем-ка еще чуть-чуть… Да, все правильно, сыплет патриотическими лозунгами, обещает стереть Глазгабад с лица Земли. Неужели война все-таки начнется?

Степа припарковал машину на стоянке, прошел через КПП и через пять минут вежливо постучался в кабинет начальника, приоткрыл дверь, спросил:

— Разрешите войти, Аркадий Павлович? Просунул голову внутрь и увидел, что в кабинете человек десять сидят, и еще четыре человека стоят, а сам Аркадий Павлович с кем-то нервно говорит по телефону. Степа протолкался к столу, дождался, когда начальник договорит, и сказал:

— Аркадий Павлович, у меня очень важные новости.

— Не сейчас, — отмахнулся Аркадий Павлович.

— Но… — начал Степа, но не закончил, потому что Аркадий Павлович резко прервал его:

— Потом! Все потом. Иди, Степа, пиши отчет, а меня оставь в покое. Если кто будет приставать, скажешь, что я приказал в текущих операциях тебя не задействовать, продолжай работать по тому проекту, ну… короче, ты понял. Иди, Степа, иди.

Продолжать разговор было бессмысленно и, кроме того, обидно. Степа понимал, что Аркадий Павлович прогоняет его вовсе не из-за того, что Степа работает над очень важным проектом, который нельзя прерывать даже из-за начинающейся войны. Степу не привлекают к мероприятиям, потому что все считают его сумасшедшим. Не настолько сумасшедшим, чтобы запереть в больнице и пичкать лекарствами, но достаточно сумасшедшим, чтобы не доверять ответственных дел. Очень несправедливо и обидно.

Какие же они дураки! Степа получил доступ к абсолютному информационному оружию, это как атомная бомба, только в информационной сфере. Противник ничего не знает об этом оружии, утечки информации точно не было, Степа специально проверял, в его компьютер за последние дни никто не лазил. Сейчас идеальный момент для атаки, десяток хакеров, вооруженных армией вирусов, подобных тому, который Степа вчера тестировал, запросто смогут парализовать полмира, отключить электростанции, нарушить связь, дезорганизовать управление войсками… Если бы только начальники прислушались…

В этот момент Степа понял, что нужно сделать, чтобы они к нему прислушались. Мало просто сказать: «Я могу взломать любой компьютер в мире», надо предъявить доказательства. И сейчас он их предъявит.

Поехали. Связь с Интернетом сегодня пойдет по десятому шлюзу, он самый надежный. Теперь выстраиваем цепочку прокси… готово. Можно начинать работать, запускать первый вирус. Начнем, пожалуй… а чего мелочиться? Начнем прямо с Министерства обороны Магеллании, с одного из восьми центральных серверов, стоящих в том самом здании, построенном в виде масонской звезды, если смотреть сверху. Будем надеяться, они еще не перевели секретные линии связи на резервные каналы… Нет, не перевели, по-прежнему полагаются только на шифрование. Ну, флаг вам в руки, как говорится.

Ага, есть контакт. Какой огромный там документооборот… Даже внутренние чаты есть, зачем они тут — непонятно. А если зайти посмотреть… Нет, ерунда, тут какие-то клоуны о политике разговаривают. Точно клоуны — знаков препинания не ставят, большие буквы не используют, матерятся через слово… Какой-то ManlnBlack распинается, что войны не будет, что нельзя идти на крайние меры из-за какой-то несчастной Каледонии, а ему возражают, дескать, союзника нельзя сдавать ни при каких обстоятельствах, а он говорит, что от такого союзника вреда больше, чем от иного врага, и устраивать конец света он не собирается. И так серьезно они все это обсуждают, как будто это не пустопорожние разговоры, как будто они на самом деле что-то решают. Кстати, у этого ManlnBlack сетевой адрес очень странный, откуда он вообще в ту сеть зашел? Нужно топологию уточнить… ага, вот оно, тут особый маршрутизатор стоит, от него идет выделенная линия на мобильный канал… Нет, ерунда получается. Можно подумать, этот ManlnBlack — не обычный сотрудник, а мегабосс какой-нибудь. Но в таком случае, что он делает в чате?

Внезапно Степа вспомнил, как он вошел в форум внутренней сети своего управления. ГенералБардак, доктор_хауз… Неужели?! А как это можно проверить? Только одним способом — захватить контроль над компьютером, за которым сейчас сидит ManlnBlack. Только бы он был уязвим… Да, есть! Вирус заработал, идет первичный сбор информации… Как же долго он идет… Адресная книга… Да, все соответствует, это точно он!

Степа снял телефонную трубку и набрал номер Аркадия Павловича. Занято. Еще раз зайти в кабинет, поговорить голосом… Понятно, что Аркадий Павлович его даже слушать не станет, скажет, что занят, но сходить все равно надо, чтобы потом, когда начнутся разборки, можно было сказать: «Я пытался, но меня не захотели слушать», и тогда они поймут, как сильно ошибались. Подставлять начальника, конечно, нехорошо, но что поделать, если не осталось выбора…

Степа постучался, дернул дверную ручку, но кабинет Аркадия Павловича был заперт, было слышно, как внутри не переставая звонит телефон. Степа немного подумал и принял решение. Никто не поможет ему, не получится ни на кого перевалить груз ответственности, он должен сделать все сам. И неважно, что никто ничего не поймет и никто не поверит ему, когда он расскажет, что именно сделал и как. Впрочем, не будет он ничего рассказывать, похвальба здесь неуместна, такими подвигами опасно хвалиться, он сейчас не просто инструкции нарушает, а вот-вот начнет совершать самое настоящее уголовное преступление. И не объяснишь трибуналу, что действовал во имя блага Родины, судьи трибунала таких слов не понимают.

Что ж, приступим. Для начала надо еще раз заглянуть в тот самый вражеский чат, просмотреть логи. Сюда бы девочку-переводчицу, быстрее бы дело пошло… нет, нельзя, слишком секретная информация, да и времени нет, придется самому разбираться. Значит, вот они, ястребы, четверо их, трое хорошо знакомы по политическим новостям, четвертый — какой-то неизвестный серый кардинал. Запомнить адреса, подготовить удар… сделано. Теперь вторая часть, тут тяжелее придется…

Нет, не тяжелее. Степа уже просматривал эти данные, просто забыл, все уже давно подготовлено: и приказ, и план, и резервный план, надо только, чтобы наш президент решился привести его в действие. Если бы президент знал все, что знает Степа, он бы не стал колебаться, но он ничего не знает, а объяснять уже поздно, решение надо принимать немедленно.

Степа вывел в окно картинку с экрана президентского ноутбука. Обыватели думают, что ракеты запускаются красной кнопкой в секретном чемоданчике, возможно, раньше так и было, но технологии не стоят на месте. Нынче в роли секретного чемоданчика выступает ноутбук, а в роли красной кнопки — кнопка «Отправить сообщение». Перед этим нужно вбить в нужное поле ввода специальный ключ доступа — длинный и хаотичный набор букв и цифр, но ключ уже введен, президенту осталось только подвинуть мышь и нажать кнопку. Вот только решимости у него не хватает. Ничего, это не страшно, пусть потом думает, что бог направил его руку. В конце концов, он не стратегические ракеты запускает, нечего тут волноваться, не первая локальная война, не последняя.

Степа решительно ткнул мышью в окно удаленного терминала, прямо на кнопку «Отправить сообщение». Кнопка нажалась, поверх нее открылось маленькое окошко с надписью «сообщение отправлено». Пару секунд ничего не происходило, а затем курсор мыши президентского компьютера бешено задергался, бестолково тыкаясь то туда, то сюда. Степа представил себе, как президент бормочет себе под нос что-то вроде: «Я не нажимал, оно само», и рассмеялся. Потом, когда президент поймет, что это решение было единственно верным, он поверит, что все сделал сам, и лишь один человек на всей Земле будет знать, как обстояли дела в реальности. Но этот человек никому ничего не расскажет.

Ах да, чуть было самое главное не забыл! Магелланские ястребы пусть пока отдохнут без связи, незачем им выходить на связь, когда ракеты Родины громят каледонские бастионы, прокладывая путь пехоте и танкам. Пусть в шестиконечном здании за океаном царит хаос и смятение, массированный отказ в обслуживании сейчас то, что надо. А то еще, не дай бог, стратегические ракеты запустят со страху, это нам не надо. Давайте, вирусы, не подведите, покажите чванливым пендосам, кто правит нашим миром!