Дорожка 5. "В лунном сиянье". Музыка и слова Е. Юрьева. Из к/ф "Про уродов и людей". (1`43).

Очень хорошее исполнение знаменитого романса. Запись «выдрана» прямо из фонограммы, поэтому качество желает лучшего.

Поежился товарищ Север, пальцами, затянутыми в перчатку, пошевелил. Этак и замерзнуть можно! Всего час на посту, а уже продрог. А еще говорят: потепление, Эль Ниньо, Киотский протокол, понимаешь!

Как там окошко?

Окошко на втором этаже светилось – как и соседние, сверху, снизу, по бокам. И хорошо, и плохо. Вечер не поздний, народ на улице, и в квартирах народ – не спит, ужинает, телесериалы смотрит. Значит, на молодого человека в старой куртке и очках никто не обратит внимания. Но это на улице, в подъезде хуже. Соседи друг друга знают, на посторонних поглядывают искоса. Пролетарии, у них бдительность в крови.

Товарищ Север улыбнулся, качнул тяжелым пакетом. Конечно, обратят внимание – особенно если повязку на рукав надеть, приколоть ближе к сердцу значок, заодно достать из пакета пачку листовок. Выборы – забыли, что ли? Демократия, блин! А раз демократия, то все, как один, голосуйте на нашего самого-самого кандидата. Не знаете, какого? Там мы вам подскажем! И фамилию, и номер в избирательном списке.

Нам Здесь Жить!

Пока вся мишура в пакете – ждет. Что там еще? Ничего особенного, напалм не носим.

Окошко все горело. Поглядел на него товарищ Север, хотел вновь улыбнуться. Не смог – дернул замерзшими губами. Не приглашал, хач? Ничего, демократия без приглашения прийти может, потому что без нее – полный тоталитаризм и прав нарушение. Звонок дверь, если спросят, сразу в лоб: "С избирательного участка"...

А если Варя сейчас у него? От Вари про эти окна и узнал, гуляли как-то, она рукой показала...

Не откроет? Откроет! Рассказывала Варя – пить горазд начальничек. На службе еще держится, а уж дома сразу с двухсот грамм начинает. Но не упивается, на простыни не падает, крепок хач. А тем, кто выпивши, пообщаться охота, даже с агитатором от самой-рассамой "Нам Здесь Жить" партии. Хотя бы послать его подальше.

Сколько нужно, чтобы послать человека по нужному адресу? Секунд пять, а то и все десять, если с чувством и не торопясь. Вполне хватит.

Странное дело: солнце зашло, ледок на лужах захрустел, а словно потеплело. Не удивился товарищ Север, воспринял, как должное. Холод – категория внутренняя, не внешняя. Человек сам себе солнце. Особенно если не отвлекаться, думать о главном.

О чем именно? Допустим о ремонте. Отчего бы и нет? Его комнатушка в последний раз видела маляров и штукатуров при Леониде Ильиче, а то и при Никите Сергеевиче. Хозяину не до того, значит, квартиранту придется стараться.

Не утерпел товарищ Север, в пакет заглянул. Под листовками и повязкой (прямо у станции метро этого барахла набрал) – малярная кисть, шпатель и еще чего-то тяжелое. Как бишь? Ах да, "Букама-Хаубольд АГ".

Пистолет пневматический гвоздезабивной ИП-4402. Предназначен для забивания калиброванных гвоздей. Производитель – Вильнюсское производственное объединение по выпуску строительно-отделочных машин. По лицензии фирмы «Букама-Хаубольд АГ» (Германия). Дорогущий, зараза!

Кто придерется, кто вопросы задавать станет? Ремонт – дело серьезное. Товарищ Север и отнесся соответственно. Все, от шпателя до пневмопистолета, не здесь купил – дома, в огромном новом супермаркете. Толпа у касс, шум, гам, никому нет дела, что за покупатель, какой товар выбрал, почему на руках перчатки...

Как окошко? Горит?

...А если Варя там?

Свет в окне интересовал не сам по себе. Спать хач не ляжет, время детское, но выйти может. Идеально – прямо на лестничной площадке встретить, только не станешь битый час торчать в подъезде. Значит, по плану: подождать еще немного, совсем немного. В восемь вечера – новости, народ к экранам прилипнет. Еще минут через десять – телесериал, то ли "Уродись горбатой", то ли "Людоеды-6". Это уже наверняка, новости проигнорируют, но серию точно не пропустят.

Тогда – вперед. Возле нужной двери достать пневмопистолет, приготовить к работе. Звонок в дверь...

Привет, хач! Ремонт заказывал?

...И не забыть на шаг отступить. Череп – не бетон, заляпает, не отмоешься!

Без десяти восемь на часах. Девятнадцать пятьдесят – если по-военному. Не холодно, тепло, чуть ли не жарко. Значит, отвлечься следует, о постороннем подумать, о чепухе всякой. Хотя бы...

Хотя бы о "Нам Здесь Жить!". Смех – и только. На Морду Крысобойную, что с плаката пялилась, покушение устроили. Самое настоящее, хоть и странное. Три петарды взорвали, когда деятель из штаба партии своей вываливал. Бах, бах, бах! Жив остался, только тыловые позиции слегка обуглились. Петарда – вещь ненадежная, особенно если китайские.

Говорят – инсценировка, спектакль перед выборами. Товарищ Север, человек серьезный, в эту байку не поверил. Репутация у мордатого такая, что об обмане в первую очередь и подумают, не поверят, будто всерьез. И что за удовольствие собственный афедрон подпаливать, даже ради лишней тысячи голосов? Значит, в самом деле? Но кто же человека петардой убивает? Значит, либо собственные соратники гадость сотворили, намекнули товарищу – либо охрана постаралась, незаменимость продемонстрировала. Больше, считай, некому.

А вышло удачно. Там покушение, тут покушение. Пока разберутся...

Поднес товарищ Север циферблат поближе к глазам, хмыкнул. Приспело времечко!

* * *

Легко ноги несли, весело хрустел под подошвами непрочный ледок. Улыбался товарищ Север, руководитель городского подполья. Удачно день складывается! В город с побывки вернулся, в гостях побывал, принял участие в научном эксперименте. Понравилось! Значит, опыт и продолжить можно, но в несколько ином контексте. Ева бинауральные ритмы использовала, он пневмопистолет испробует...

...Молодец она, Женя-Ева! Повезло Хорсту-безотцовщине, реально повезло! Такая не бросит и за спину не спрячется. Но почему Ева решила, будто с покойником беседы вела? Тот человек, Ричард Макферсон в своем 1851 годужив ! Это мы для него неизвестно кто неизвестно откуда...

Подъезд! Товарищ Север поправил повязку, значок ловко нацепил. Листовки... Как там, в перестроечной песне? "Все идет по плану!" Все идет по плану! Только почему Ева решила, что говорила с мертвым, с покойником...

Протянул Алеша руку к дверной ручке. Опустил. Ева разговаривала с живым. А он сейчас заговорит с покойником. Он, Алексей Николаевич Лебедев, через минуту убьет человека...

Убьет человека! Живого!..

Алеша отступил на шаг, скользнул перчаткой по лбу, ледяной пот вытирая. Господи! Хорошо, хоть опомнился вовремя. А если бы вправду? Какой ужас! Все, хватит! Домой, домой, пневмопистолет выбросить, все забыть, забыть, не думать. Еще чуть-чуть – и он стал бы убийцей!

Не думать! Домой, домой!..

Замерла рука, к мокрому лбу примерзла. Чуть-чуть? А как же аптека, канистра с напалмом, 4-я неотложка?

Он уже убил! Убил двух невинных людей! Ладно, пусть виновных, но – убил!

Алеша понял. Дрогнули огни окон, тьмой подернулись...

* * *

– Молодой человек! Молодой человек! Эй, сюда, помогите, парню плохо! "Скорую", "скорую"!..