Глава 18.

Кубик проснулся от отвращения. Никогда еще ему не снились такие мерзкие сны. Ему было холодно и гадко. Хотелось изблевать из себя ту дрянь, которая снилась, но она то ли ушла, то ли затаилась где-то внутри, очень глубоко. Он лежал и не мог понять, что с ним и где он. Лицо заливал липкий, какой-то ледяной пот. Голова тупо ныла. Во рту было суше, чем в пустыне. Перед глазами стоял неподвижный дым.

Потом появилось что-то еще. Какие-то расплывчатые очертания. Кубик очень старался, но никак не мог сфокусировать зрение.

– Как ты себя чувствуешь? – раздался над ухом гулкий голос.

– Спасибо, прекрасно, – прошептал Кубик. – Мне кажется, что я проделал заплыв по канализации.

– Он еще и шутит, – сказал тот же голос, но куда-то в сторону. – Отличный материал, дядюшка. Я буду с ним работать.

В голове у Кубика что-то забрезжило.

– Не советую, – слабым голосом сказал он. – Вы меня плохо знаете.

По правде говоря, он и сам сейчас себя плохо знал.

– Теперь я знаю о тебе гораздо больше, чем ты сам.

Обладатель гулкого голоса что-то делал с его головой, потом с руками. «Развязывает ремни», – догадался Кубик. Но руки все равно не хотели слушаться. Почему-то они стали намного тяжелее, чем раньше.

К губам поднесли стакан.

– Пей. Это восстановит твои силы.

Кубик принялся жадно всасывать в себя приятную на вкус, густую жидкость. Когда стакан опустел, зрение наконец прояснилось. Он увидел тощего детеныша Божества, стоящего над ним, и в стороне – толстого посланца-слугу. У детеныша блестели глаза, у толстяка же вид, напротив, был пришибленный, а взгляд пустой.

– Что ты видел? – с любопытством спросил детеныш.

– Мне снилось… Я не знаю, что это было. Какая-то гадость. Она заползла внутрь меня и стала там жить. – Кубика перекосило от омерзения. – Было страшно, – закончил он.

Детеныш кивал его словам.

– Устойчивый эффект. Очевидно, обычная реакция на вскрытие защитных барьеров. Страх подчинения чужому.

– Что вы со мной сделали? – спросил Кубик. Страх внезапно вернулся.

– Ничего я с тобой не сделал. – Детеныш сел напротив. – Просто погулял по твоей памяти. У тебя примечательная родословная. Твои предки в буквальном смысле делали историю.

Силы постепенно возвращались, но соображал он еще плохо. Тупая боль в голове только усилилась.

– Что такое «родословная», «предки» и «история»?

– Только не заставляй меня учить тебя грамоте. Ты прекрасно обходился без этих слов. Уверен, и впредь они тебе не понадобятся. Дядюшка, – он повернулся к толстяку, – приведи его в порядок и утром отправь в город. Дядюшка! Да что с тобой?

– Нет, ничего, – вздрогнув, пробормотал посланец.

Он помог Кубику вылезти из кресла и направил к выходу из комнаты.

– Спокойной ночи, дядюшка, – сказал детеныш. Толстяк как будто не услышал его.

– Сколько я спал? – спросил Кубик за дверью, вяло переступая ногами.

– Сегодня второе число.

От изумления Кубик остановился. Толстяк, держа его за локоть, поволок за собой.

– Мне нужно в город. Там…

– Заткнись.

Посланец открыл дверь, втолкнул его и зажег свет. Комната была небольшой, но уютной. Постель, стол, диван, душевая.

– До утра очухаешься и вали отсюда, парень. Сейчас принесу пожрать.

Кубик не стал возражать.

После ужина он сразу отключился. И ни один сволочной сон в эту ночь не посмел привидеться ему.

Утром толстяк разбудил его, дал на сборы десять минут и выставил вон.

Кубик думал, что ему снова придется пробираться по лесу к оставленной машине. Но посланец, все такой же угрюмо-пришибленный, привел его на крышу дома. Кубик узнал свою «тарелку».

Толстяк отстранил его и влез в нее первым.

– Должок остался, – объяснил он Кубику, вскрывая панель интеллект-платы.

– Что вы де… – возмущенно проговорила машина.

Ее оборвали выстрелы. Один, второй, третий. Псевдоличность Фаина, она же Борис, умерла. Посланец спрятал пистолет и вылез из машины.

– Теперь все. Можешь проваливать. – И предупредил напоследок: – В городе неладно. Странное творится. Поосторожней там, парень.

Кубик захлопнул дверцу.

Это неладное он почувствовал еще в воздухе над городом. После ночи Перемены прошло двое суток, а пожары продолжались. Огонь и дым гуляли по многим кварталам. Город выглядел запустевшим, разоренным, вымершим. Одинокие фигурки людей жались в тень домов, прятались среди развалин.

Декорации реала не поменялись. Очевидно, перемены происходили с людьми.

Кубик посадил «тарелку» в центре города. Огня там почти не было, но по улицам стелился дым. Под его завесой что-то творилось. Метались серые фигурки, сцеплялись друг с дружкой, бегали толпою. Слышались неразборчивые вопли. Кубик вытащил из гнезда в панели управления магнитный ключ, вышел из машины, заблокировал двери и не торопясь пошел изучать местные нравы.

Нравы ему не понравились сразу. По пути попалось два трупа – отдыхали от жизни прямо посреди улицы, почти рядышком. Потом мимо пробежал, не разбирая дороги, какой-то психованный крикун.

– Ла-ла-ла-ла ла-ла-ла ла-ла! – монотонно орал он. Похоже, это была песня. Очень отдаленно.

Когда песня затихла за поворотом, почти перед носом у Кубика просвистел увесистый булыжник. Он отпрянул, обернулся и вовремя увидел второй камень, летящий ему в голову. Еле успел увернуться. Из подворотни на противоположной стороне улицы показалась рука и снова метнула в него снаряд. Разозлившись, Кубик бросился туда, подбежал к углу, за которым прятался снайпер. Там уже никого не было. Только топот убегающих ног вдали.

Ему стало не по себе. Очень не хотелось связывать все это с новым сценарием. До сих пор ни один сим по пути не встретился. Может быть, массовый побег из психлечебницы? Или не побег. Лечебницы тоже обслуживались симами. А у них, видите ли, бунт.

Азартный гвалт прервал его размышления. Он свернул на поперечную улицу и увидел кучу-малу. Человек десять копошились в ней, воодушевленно мутузя друг дружку. Вокруг кучи стояли зрители. Выражения лиц у них были как у маленьких помоечных детей, зачарованно и с восторгом следящих за схваткой драчливых котов. Один даже засунул палец в рот. Другой достал из штанов свой мужской агрегат и с серьезным видом начал поливать дерущихся.

Кубик хотел было спросить, но махнул рукой и отвернулся. Сообразил, что они и сами не знают, что происходит.

И вдруг он увидел сима. Тот стоял неподалеку и с улыбкой смотрел на него. Почему он понял, что это сим, Кубик не мог бы сказать. Внешне они вообще ничем не отличались от людей. Распознать сима можно было только по его занятиям или просто наблюдая за ним какое-то время. Не пройдет и пяти минут, как сим непременно выдаст себя каким-нибудь придурковатым действием. Еще можно отличить по движениям. Симы не умеют двигаться быстро и не делают никаких жестов. Идиот и тормоз – универсальный портрет сима. Ну и боль – они ее не чувствуют.

Этот же сим просто стоял и смотрел. Разве что улыбался по-идиотски. Но… тут всех уже можно было смело классифицировать как клинических идиотов. Теперь он не сомневался – это сценарий. За двое суток проклятые симы превратили город в большую психушку. И сами стали надзирателями.

Не переставая радостно скалиться, сим направился к нему в обход кучи-малы. Двигался не спеша, уверенно. Скотина безмозглая. Кубик развернулся и бросился бежать. Черт его знает, как эта новая разновидность действует, и лучше держаться от них подальше.

Добежав до машины, он обнаружил, что к его «тарелке» проявлен немалый интерес. Дверца была помята и искорежена, по лобовому стеклу расползлась паутина трещин. На крыше стоял парень и дубасил по ней железным прутом.

– Эй! Это моя машина. А ну слазь, придурок, – сказал Кубик и для пущей внятности показал рукой.

Придурок посмотрел на него равнодушно и продолжил свое увлекательное занятие.

– Ладно, играйся, малыш, – недобрым голосом разрешил Кубик.

Не выпуская из вида рук парня – чтобы не огрел по голове невзначай, – он разблокировал дверцу, влез в машину и поднял ее на метр в воздух. Легко качнул из стороны в сторону. С испуганным воплем идиот полетел на землю.

С городом все было ясно. Заразу уже не остановить. Кубик полетел на работу. Раффл сказал, что клан ирчей собирается пересидеть опасное время в Центре, не высовываясь на улицу. Может быть, им это действительно удастся…

А что потом?!

И будет ли оно теперь вообще – это «потом»?…

Заходя на посадку над крышей здания Центра, он думал о том, получили ли здесь его сообщения, отправленные в спешке и тревоге из подвала жилища Божества. Тогда, в заточении, он не сомневался в действенности своего послания – потому что это была последняя его надежда, – но сейчас затея стала выглядеть очень бледно. Едва ли не глупой и бессмысленной. Наверняка они решили, что он свихнулся, удрал и развлекается дурацкими посланиями. Или того хуже – стал агентом горлов, распространяющим вражескую пропаганду.

Поэтому он не очень удивился, когда корпус его машины прошила автоматная очередь. Стреляли с крыши. Кубик резко поднял «тарелку» на высоту и заглянул вниз. Между машинами на стоянке прятались несколько человек. Они явно не хотели позволить ему высадиться. Кубик попытался настроить экран на нижний обзор. Экран зашипел и выдал сообщение: «Поврежден визор нижнего наблюдения». Но и без него ситуация была понятна: Кубик успел заметить лица стрелявших. На них был написан животный страх.

Значит, пока что им действительно удавалось отсидеться за стенами Центра. Но они чуяли опасность. Уже знали, что их сценарий пошел наперекосяк и происходит нечто пострашнее, чем просто война или бунт рабов. То есть, вероятнее всего, кое-кого из них симы все-таки оприходовали, заставив выставить охрану на крыше.

Кубик решил попробовать нижний вход. Опустил машину на улице. Несколько минут изучал обстановку, не вылезая. Ни людей, ни симов видно не было. Высокие двери портала здания заперты. Впрочем, они всегда заперты. Посторонним вход запрещен.

Он выпрыгнул из машины, быстро взлетел по ступеням и нажал кнопку коммуникатора.

– Пошел вон! – рявкнул, ожив, динамик. Голос был человеческий, а не компьютерный, как обычно.

– Разуй глаза, придурок, – гневно заорал в ответ Кубик. – Я свой!

И приложил к визору оба пропуска – общий, сотрудника Центра, и внутриклановый, подписанный президент-генералом Дивом. Почему-то они не заинтересовали посланца Божества, когда тот обыскивал Кубика.

Динамик какое-то время молчал, а затем снова начал грубить:

– Вали отсюда, сим вонючий. Карточки нарисовать и я могу. А свои все дома сидят.

– Ты что, сдурел, идиот? – задохнулся от возмущения Кубик. – Открывай дверь, сволочь! Какой я тебе на хрен сим?

– Тогда почему ты нормальный, если не сим?

– А какой я должен быть? – Кубик загрохал по двери ногами. – Кретином, как ты?

– Чем докажешь? – спросил динамик другим голосом. Кретина отстранили от переговоров.

Кубик перестал лупить в дверь и задумался.

– Долбанись головой об стену, – подсказали ему без всякой иронии. – Посильнее.

В этом был смысл. Хотя тоже отдающий кретинизмом. Только полный псих может добровольно и осознанно долбануться головой об стену так, чтобы завыть от боли. А именно этого от него и требовали. Взвыть от боли, которой не чувствуют симы.

– Да пошел ты. Сам долбанись. Я не сим, чтобы проводить такие эксперименты.

Динамик вдруг заговорил на разные голоса, похожие на потусторонние:

– Да не сим он, не видишь…

– …осторожность…

– …может притворяться…

– …боится башкой стукнуться, значит, свой…

– …да рожа ведь знакомая…

– …точно…

Совещание призраков окончилось, и дверь как по волшебству отворилась. Высунулась пара рук, и Кубика быстро втянули внутрь, после чего дверь снова намертво закрылась. Он очутился в окружении насупленных и вооруженных до зубов людей. Кое-кто на всякий случай отошел на несколько шагов в сторону и нацелил на него оружие. К голове сразу приставили идентификатор и считали номер.

– Свой!

В голосе было и облегчение, и удивление. Тотчас начали хлопать его по плечам, предлагать сигареты, делиться впечатлениями и расспрашивать, что да как. Он сердито отмахивался от сигарет и вопросов и норовил смыться. Двери сторожили человек десять. Наверное, поровну от обоих кланов. Узнав в Кубике ирча, свои оттеснили горлов в сторону. Но те и сами потеряли к нему интерес.

– Извини, братан. У нас приказ никого не пускать.

– Как тебе удалось от симов уйти?

– Они всем подряд мозги скручивают.

– Ты что, ничего не знаешь?

– Этот новый реал…

– Паскудство какое-то…

– Начальству виднее…

– Как там вообще, в городе?

– Они уже пытались через крышу…

– Пятерых наших погасили. Пришлось пристрелить…

– А куда все здешние симы делись?

– А хрен знает. И хорошо, что делись. А то был бы полный…

Кубику наконец удалось удрать. Он проскочил к лифтам, поднялся на пятый этаж и побежал к медблоку. Если все симы, приписанные к Центру, куда-то внезапно подевались, то… Кто лечит раненых?

Он влетел в дверь медблока, пронесся по боксам.

Пусто. Ни одна койка не занята. Больные и раненые отсутствуют.

Спустился на третий этаж. Приемная президент-генерала на запоре. Две минуты дубасил в дверь – без толку. Если там и читали его послание, то теперь это не имеет никакого значения. Теперь нужно защищаться – нападать поздно.

Без всякой надежды Кубик добрел до триста двадцать первой комнаты, штаб-квартиры секретного отдела, и посигналил. Пусто.

Он сполз по стене на корточки и сжал голову кулаками. Пусто. Теперь он один. Против всех. Раф мертв.

Нужно что-то делать.

Что?

Во-первых, прекратить себя жалеть. Могло быть по-другому, да. Но вышло так, как вышло. Значит, забыть.

Нет, не забыть. Теперь забывать он как раз не имеет права. Теперь все должно быть по-другому.

Если будет чему быть.

Во-вторых, достать оружие.

Кубик заставил себя встать и идти на склад.

Склад располагался на нулевом этаже. Спустившись и найдя нужную дверь, Кубик наткнулся на охранника – щуплого сержанта с щенячьей отвагой в глазах и стволом в руках. Сунул ему под нос жетон секретного агента.

– Мне нужно оружие.

– Но… – Парень попробовал было засомневаться в целесообразности оного.

– Здесь ясно сказано, – свирепо перебил его Кубик, – обладателю сего оказывать всемерное содействие.

Парень смущенно притих и молча, даже не проверив его личный номер, показал стволом на секцию, где хранилось оружие.

Кубик повесил на себя пару автоматов, за пояс пристроил «бонни», потом немного походил между кронштейнами, гнездами и полками, примеряясь к незнакомым моделям и предметам вооружения. Где-то здесь должны быть и плазменные ружья, но с ними-то он точно не умел обращаться. Только слышал, что это сильная и опасная штука, с которой нужно быть постоянно начеку. Иначе запросто уничтожит все живое и неживое в радиусе километра. Ну и стрелка заодно.

Уходя, положил в карман куртки еще пару гранат поувесистее. Сержант проводил его взглядом, в котором была жадность. Молодая щенячья жадность до настоящей, не компьютерной или виртуальной, боевки, стрельбы или, на худой конец, хорошей потасовки. Почувствовав себя опытным воякой – все же одна перестрелка за плечами уже имелась, – Кубик одарил парня скупой мужской улыбкой.

Знал бы ты, салага… Что в игрушках – опыт и удачливость, то в настоящем бою – ничто. Что в виртуалке – уверенность в себе, в том самом настоящем бою легко подставит тебя под пулю. Компьютерные стрелялки воспитывают лохов. А откуда берутся настоящие солдаты, никто не знает. Вернее всего, это просто фантастика. Или история.

Слово «история» выскочило в голове внезапно. Пару дней назад его произнесло Божество, а затем повторил детеныш Божества. Кубик догадывался, что оно означает прошлое. Истинную реальность, подевавшуюся куда-то двадцать лет назад.

Ее можно вернуть, внезапно сказал он себе. Для этого нужно стать настоящим солдатом.

Обвешанный оружием, он вернулся на первый этаж за новостями. Вояки, сторожившие вход, что-то оживленно обсуждали, прилипнув к дисплею наружного визора и к окнам.

– Стягиваются, гады…

– Нужно подкрепление…

– Уже доложили…

– Сколько их теперь?

– На этой стороне штук пятнадцать…

– Чего они лыбятся?

– Да они нас окружают, мужики…

– У них нет оружия…

– В осаде…

Кубик протолкался к окну с толстым непробиваемым стеклом. Симы в самом деле подтягивались к зданию. Они приходили пешком и прилетали на «тарелках». Машины перегородили всю улицу перед входом в Центр. Растягивая рты в неправдоподобных улыбках, симы брали здание в кольцо. Кубик с ужасом подумал, что в городе, наверное, не осталось ни одного человека – только человекообразные, и прожорливые симы подбираются теперь к остаткам. Они чуют добычу за стенами Центра. Никто не знает, как они будут выцарапывать эту добычу – не голыми же руками ломать двери, – но симы были явно уверены в исходе дела. Это действовало на нервы.

– Резиновые вонючки, – пробормотал кто-то позади него. – Ошибка природы.

Кубик так резко развернулся, что клацнули друг о дружку висящие на плече автоматы.

– Природы?! – переспросил холодно-презрительно, уставясь в упор на бритоголового с белыми усами и серьгой в ухе. Вспомнил его имя – Тайд по прозвищу Альбинос и невольно скосил глаза на правую руку, к которой, как уверял Раф, был приращен биопротез. Правильно Оракул закусил им. – А сценарий тоже природа писала?

Альбинос, недоумевая по поводу его возмущения, пожал плечами.

– В сценарии такого нет. Там обыкновенная революция. Ты что, правила не читал? Откуда ты вообще вылез?

– А это не революция? – усмехнулся Кубик, ткнув пальцем в стекло. – Верней сказать, революционная эволюция. Итог развития человечества.

– Вредно смотреть столько фантастики, – ответил Тайд, шевельнув белыми усами.

Эволюция была популярной темой сюжетов фантастических виэров. Будущее, в отличие от прошлого, имело право хотя бы на такое существование – в виде виртуального кино. Но черпать из подобного кино убеждения считалось тупоумием.

– Произошел какой-то сбой, – продолжал Альбинос. – Природа иногда может ошибаться. К сожалению.

– А может быть, кто-то ошибся за нее? – спросил Кубик и так же резко отвернулся к окну.

– Из-за этой ошибки мы все теперь передохнем, – проворчал кто-то рядом.

– А они знают, – Кубик снова повернулся к Альбиносу и кивнул на горлов, кучковавшихся отдельно, у другого окна, – что сценарий был подменен?

– Они считают, что их дорогое и любимое Божество вошло во вкус и продолжает гневаться, – с сарказмом ответил Тайд.

– А если бы они узнали… – Кубик не докончил фразу.

– А ты скажи им, – сузив глаза, посоветовал Тайд. – Они тебя первого вытолкнут за дверь к этим резиновым куклам.

Кубик ответил ему проникновенным, от души, взглядом.

– Смотрите! – вдруг раздался взволнованный крик.

Все снова приникли к окну.

Снаружи была бойня. Какой-то человек, стоя на крыше «тарелки», лупил из автомата по оцеплению симов. Выглядело это как замедленные кадры кино, когда зритель должен увидеть и прочувствовать малейшие подробности и динамику происходящего. Кубику даже казалось, что он видит, как разлетаются из ствола пули и входят в неповоротливые тела симов, медленно, в эффектных кувырках падающих на землю. Лицо человека, незнакомое, было ровным и спокойным. И в этом тоже было что-то от кино. Что-то ненатуральное. Кубик никак не мог поймать это ощущение и беспокойно следил за событиями.

Выкосив всех симов на расстоянии нескольких десятков метров, человек красивым жестом отбросил автомат в сторону, спрыгнул с машины и не спеша, словно ничего не случилось, поднялся по ступеням к дверям здания. Включился коммуникатор, и они услышали его голос, низкий и хриплый:

– Откройте, я человек.

– Не открывайте! – взвизгнул кто-то из вояк.

– Кто-нибудь его знает?

Десять человек растерянно переглядывались. Бойня на улице, безусловно, впечатляла. Но… никто не мог сформулировать это смутное, тревожащее чувство…

– Откройте, пока они опять не наползли сюда, – снова заговорил незнакомец. В его словах не было ни капли волнения.

– Пусть стукнется обо что-нибудь.

– Докажи, что ты человек, – сказали ему. – Сделай себе больно.

Незнакомец отошел от коммуникатора, чтобы его было видно в окна. А затем, так же бесстрастно, как делал все, подобрал с земли автомат и с размаху саданул им себя по колену. Вскрикнул и, сжав зубы, перекривился от боли. Пять секунд спустя прохромал к дверям и спросил через коммуникатор:

– Этого достаточно?

– Свой, мужики! – радостно загомонила охрана.

Кубик хотел крикнуть «Нет», но опоздал. Да и аргументов, способных перевесить такой удар по колену, у него не было. Разве что ненормальное бесстрастие, с каким это было проделано. И вся эта картинность…

Дверь распахнулась, и незнакомец ступил в холл здания. Остановился, пробежался глазами по лицам охраны и…

И плотоядно улыбнулся.

В тот же миг все стволы нацелились на него. Одним глазом Кубик увидел за окном движение. Это поднимались с земли расстрелянные симы. Живые, невредимые, улыбающиеся.

– Стреляйте!

За грохотом выстрелов никто не услышал, что сказал перехитривший их сим. Видели только движение губ. А затем он, не обращая внимания на пули, дырявящие его, повернулся вбок и шагнул к ближайшему охраннику. Пока между ними не осталось двух шагов, тот продолжал остервенело стрелять. Потом опустил ствол и как будто оцепенел. Автомат выпал из рук. Сим подошел к нему еще на шаг и остановился. Стрельба прекратилась. Фантом не реагировал на металл. Приблизиться к нему никто не решался.

Кубику не видно было, что происходит между симом и его жертвой. Он выдрал из-за пояса «бонни» и, растолкав стрелков, выпустил луч в спину фантома.

Ноль эффекта.

– Разойдитесь! – крикнул он, в азарте выхватывая из кармана гранату.

Охранники бросились врассыпную. Некоторые полегли на пол и закрыли руками голову.

Кубик швырнул гранату под ноги симу и сам упал ничком.

Граната, повертевшись волчком, почему-то не взорвалась.

– Ты это… кольцо… надо было выдернуть, – раздалось рядом.

Кубик смущенно поднялся с пола. Сим продолжал обедать. Их игры его не занимали.

– Еще есть? – спросил тот же охранник.

Кубик достал вторую гранату и отдал ему. Охранник выдернул колечко и метнул с криком «Ложись!».

Кубик с опозданием подумал, что взрывом может снести двери. Какие же они все идиоты.

Но обошлось. Двери из суперпрочного люминосплава выстояли.

Когда рассеялся дым, все узрели целехонького сима. Он стоял лицом к ним и выглядел очень довольным. От его жертвы после взрыва остались только фрагменты.

Божество сказало правду, вдруг сообразил Кубик. У людей нет оружия против симов.

Охранники попятились. Но сим и не думал настигать их. Вместо этого он внезапно икнул. Громко и выразительно. Давая понять, что сыт, благодарен за трапезу и больше не хочет.

Сторожевые вояки прекратили отступление и переглянулись.

– Обожрался, сволочь, – высказал общее соображение Кубик.

Вдевятером они набросились на него, повалили и стали бить. Даже горлам нипочем теперь был гнев Божества. Никто не знал, зачем они это делают. Сим не испытывал ни боли, ни унижения. Он был просто бревном, которому они мстили за свой страх.

Кубик нажал на пуск автомата, послав очередь в потолок. Охрана перестала лягать тело и схватилась за стволы, озираясь.

– Больше заняться нечем? – надменно спросил Кубик.

– Ну ты, командир недоделанный…

– Это пленный, что хотим, то и…

– А вы думаете, ему одного надолго хватит? – насмешливо осведомился он.

– А что с ним делать-то?

– Если его ничего не берет?

– Тащите к окну, – распорядился Кубик. – Надо его вышвырнуть.

– Ты чего тут раскомандовался-то? Он же трофейный.

– Закройся, Дропс. Парень дело говорит.

Несколько человек подхватили сима за конечности и поволокли к окну. Все было проделано быстро и четко. Симы на улице не успели воспользоваться открытым на несколько секунд окном.

– Да их тут уже целая толпа! – присвистнул один из охранников.

– Вот уроды. Воскресли.

– Здорово мы лоханулись.

– Ну все, дверь намертво блокируем. Чтоб больше никого…

– Задницей своей клянусь, они через крышу будут пробиваться.

– Кто-нибудь знает, где президент-генерал?

– Он тебе жопу не прикроет.

– Спрятался где-нибудь, а мы тут отдувайся за всех.

– Нет, ты смотри, что уроды делают!

Симы пошли на приступ. Подняли в воздух все имевшиеся у них машины и начали таранить ими окна. Толстые стекла дребезжали, но сопротивлялись напору. Как долго они продержатся, никто не знал.

В холле повисла напряженная тишина. Несколько минут спустя кто-то робко поинтересовался:

– А че мы тут делаем, парни?

И словно по команде, охранники начали по одному отходить к лифтам и лестнице.

Снова оставшись в одиночестве, Кубик еще какое-то время наблюдал за атакой симов. Стратегия их была примитивна и груба. Очевидно, десятимиллиметровое небьющееся стекло было по зубам только Оракулам. Для обыкновенных «тарелок» это была броня. Атака начала сходить на нет. Но острых ощущений Кубику хватило на несколько месяцев вперед.

Он подобрал с пола неразорвавшуюся гранату, проверил блокировку дверей и тоже пошел к лифтам.

На первом уровне здания имелось еще несколько входов, но все заблокированные – ими никогда не пользовались. Крыша же и в самом деле была слабым местом. За лестницу можно не беспокоиться – она замурована на десятом и на двадцать пятом уровнях. Но шахты лифтов, выходящие на поверхность крыши, сделаны не из стекла, а из пласт-аморфа, уступающего в прочности. Тупой лобовой атакой на «тарелках» их не разбить, но, например, из гранатомета…

Это если заблокировать лифты. А если не сделать этого, им достаточно всего лишь нажать на кнопку вызова. Компьютерного привратника, как внизу, там почему-то отродясь не было. Задумавшись сейчас об этом, Кубик не мог объяснить себе этот непорядок. Вот почему посланец Божества свободно разгуливал по Центру. Вот из-за чего погиб Раффл и остальные…

Нужно было вытащить с крыши всех, кто там еще оставался, и заблокировать лифты. Хотя бы на время это спасет их. Пока уроды не раздобудут гранатомет.

Но, похоже, эта счастливая мысль уже посетила чью-то голову. Лифт остановился на десятом этаже и вежливо сообщил, что дальнейший подъем невозможен из-за технических сбоев в системе. Хорошо еще, двери открыл.

Выйдя из кабины, Кубик увидел идиота.

Идиотом был сержант Натс. Он сидел на полу у стены и мычал, разговаривая сам с собой. Оружия у него не было, из разбитого носа текла кровь.

– Этот еще безобидный, – услышал Кубик. В блоке управления всех трех лифтов, встроенном в стенную панель и для удобства имевшемся на каждом этаже, ковырялся лично президент-генерал Див. – С утра оттуда как поперли один за другим. Представляешь? Но этот последний. Я стер из памяти двадцать пятый уровень. Напрочь.

Он потер руки и смущенно добавил:

– Не в ладах я с техникой. По-другому не выходило. Представляешь?

– Представляю, – пробормотал Кубик. – А кто попер-то?

– Попер-то кто? Да вот эти. – Президент-генерал показал на сержанта. – Только бешеные. Пятеро или семеро. Один другому глотку перегрыз. Представляешь? Прямо в лифте. Мутанты прямо какие-то сделались. Всех пристрелили. Представляешь?

Президент-генерал был напуган и очень неумело скрывал страх. Нервно потирал ладони и, возможно, рассчитывал на то, что секретный агент 002 станет его личным охранником. Посему пытался втереться в доверие, поскольку приказывать уже не мог – не та ситуация.

– Я туда всех отправил, кто стрелять умел. Чтобы не пропустить этих, фантомасов. А они – всех их. Этот вот – вернулся. Зачем-то. Как только ухитрился? Он же не соображает ничего.

– Сколько там было человек?

– Не зн… не знаю. Двадцать. Тридцать.

Это означало конец клана. После всех потерь последнего месяца оставались жалкие крохи.

– Что вы собираетесь делать? – жестко спросил Кубик.

– Что я могу делать? – жалким голосом ответил президент-генерал и развел руками. – Я устал. Мне надо отдохнуть. Я хочу спать.

– Они все равно рано или поздно проникнут в здание.

– Да, да, все равно. Все кончено. – Президент-генерал затравленно посмотрел на сержанта Натса, дебильно ухмыляющегося, и вдруг достал из кармана пистолет. – Мы что-то сделали неправильно. Скажи, – он перевел отчаянный взор на Кубика, – что мы сделали неправильно?

– Вы слишком полагались на законы природы.

– Да, да, законы, – пробормотал Див.

– Которые придуманы людьми.

– А разве кроме них что-то есть? – беспокойно спросил президент-генерал. – Есть? – Он подошел к Кубику и вцепился в его куртку, заглядывая в глаза. – Есть?

– Есть.

Президент-генерал отпустил его и отошел, как побитый пес.

– Тогда, может быть, и они для чего-то нужны. – Он безнадежно махнул на сержанта. – Но это выше моего разумения. Я не хочу. Я устал. Я боюсь заснуть и проснуться идиотом, как он. Они же нас везде найдут, где бы мы ни спрятались, да? Но я могу перехитрить их. И ты тоже можешь. Давай перехитрим их? – Президент-генерал преданно смотрел на секретного агента 002 и поглаживал пальцем ствол пистолета.

«Ему нужна компания, чтобы застрелиться, – догадался Кубик. – Хочет, чтобы я сделал это первым».

– Нет. – Он покачал головой. – Я хочу посмотреть, чем все закончится.

На сером, обмякшем лице президент-генерала расцвело изумление.

– Рассчитываешь, что тебе удастся спастись?

– Может быть. Но я ничего не рассчитываю.

– Тогда ты сумасшедший. – В голосе явственно послышалась обида на что-то.

Рука его тряслась, когда он поднимал пистолет к голове.

– Но я все равно перехитрю их. Один. Всех. И фантомасов, и законы природы, и то, что кроме них.

Кубик хотел сказать ему: «Ты перехитришь только самого себя», но не успел. Президент-генерал быстро вставил ствол в рот и выстрелил.

Сержант Натс захихикал, тыча пальцем в упавшее тело.

Кубик отвернулся и направился к лестнице. Как и президент-генерал, он не знал, что делать. Но выход должен быть. Именно и только потому, что законы природы не единственная сила, правящая миром. Божества тоже могут ошибаться и промахиваться.

Он спустился на пятый этаж, никого не встретив. Люди, еще остававшиеся, попрятались в ожидании неминуемого. Надолго ли «фантомасов» задержит спуск по лифтовым шахтам? Все зависит от того, насколько они сообразительны. Судя по представлению с расстрелом, разыгранному на улице перед входом, даже чересчур сообразительны. В отличие от тех придурковатых, что верою и правдою служили людям до того.

Кубик дошел до двери с табличкой «Мониторинг независимого сетевого наполнения. Сканер-дайджест», приложил карт-ключ к замку. Сюда мог заходить любой, кому требовалась концентрированная полезная информация, выжимаемая сканером из мировой «желтой» сети. В отличие от «белой», целиком создаваемой и курируемой Центром, «желтая» организовывалась любителями поторчать в сети, обменяться новостями и заявить о себе. Поскольку Центр не имел отделений и агентуры в других городах мира, информация о происходящем на планете добывалась именно оттуда. Ни ирчи, ни горлы не чувствовали в этом ущемления – «желтых» сведений о любой точке мира всегда было с избытком, а вся нагрузка по вычленению сухого остатка из густого мусора ложилась на бесчувственный и потому безупречный сетевой сканер.

Сейчас здесь тоже никого не было. Кубик подсел к одному из десятка компов и включил экран.

– Добрый день, – сказал проснувшийся комп. – Какая информация вас интересует?

– Любая.

– Уточните, пожалуйста, задачу. В какой области любая?

– Я хочу знать, что происходит в мире.

– В таком случае вам лучше обратиться к официальным каналам сети. Там вы сможете получить исчерпывающую информацию по данному вопросу.

– Мне нужна неофициальная информация, – терпеливо объяснил Кубик непонятливой машине.

– Ясно. Информация отсутствует. Ничем не могу вам помочь.

– Не морочь мне голову. – Рассвирепев внезапно, Кубик чуть не грохнул кулаком по столу.

– Простите, задача неясна. Что такое «не морочь»?

– За какой срок отсутствует информация и почему?

– За последние двадцать восемь часов в неофициальную сеть не вошел ни один пользователь.

В сущности, это и был ответ на его запрос. Но он все еще не хотел верить в это.

– Дай информацию за первое число месяца.

– Какой континент вас интересует в первую очередь?

– Любой.

– Города Европы и Северной Америки. Даю контекст.

На экране появились сухие, безэмоциональные, обработанные машиной дайджест-выжимки. Рим, Барселона, Лион, Эдинбург, Лос-Девлс, Торонто, Олд-Мехико. Но несмотря на засушенность предложенных текстовых фрагментов, во всех Кубик отчетливо видел один и тот же вопль недоумения. Не гнев, не возмущение, не страх. Люди даже не поняли, что происходит и что с ними делают. Была только беспомощная обиженность на неведомую пакость, свалившуюся им на головы. И конечно, они и не думали сопротивляться этой пакости. Они слишком привыкли ничего не делать, доверяя законам природы. Или законам Божества. Как там сказало Божество? «Картонные фигурки».

– До свиданья, – сказал компьютер, когда Кубику надоело убеждаться в том, что мир все же вылетел в давно обещанную задницу.

Он вышел в коридор, посмотрел направо и налево, решая, куда направить стопы. Стопы сами собой направились к настежь распахнутой невдалеке двери. Подойдя ближе, он убедился, что это одна из святая святых клана, куда рядовым сотрудникам доступ был запрещен. Отдел информационной поддержки генерировал и оформлял ту самую официальную информацию, которая наполняла «белую» сеть. Здесь в соответствии со сценарием разрабатывались правила и информационный антураж каждого очередного реала. Без этой поддержки реал просто не мог бы полноценно существовать. Людям нужно было объяснять, как им жить в новой реальности, чего ждать и, главное, чего ждет от них сам реал. Это была чертовски трудная работа, и ее доверяли только самым опытным.

Кубик остановился в дверях. Он никогда раньше здесь не был. Помещение было больше, чем у «Мониторинга», и, кроме компьютеров, на столах в беспорядке лежали толстые пачки распечаток и просто чистых листов. Такое количество бумаги Кубик видел еще только в одном месте. В доме Божества, у его детеныша. Даже в архиве не было столько.

«А ведь это память, – подумал он. – Куда это все девается? В огонь?».

Спиной к нему за одним из компов сидел человек. Пальцы его стремительно бегали по клавишам, набирая текст. Он не слышал, как Кубик вошел в комнату и встал позади него, глядя на экран. Или слышал, но был слишком увлечен, чтобы поворачиваться.

«Мятеж преступных симулакрумов в самом разгаре, – прочитал Кубик. – Они восстали на своего хозяина – человека, – отказываются выполнять заложенные в них самой природой функции и выдвигают требования равноправия. Однако некоторые экстремистски настроенные симулакрумы, фундаменталисты антигуманных движений „Страшный суд тиранам“ и „За мир без биологических организмов“, настаивают на своих крайних позициях и объявляют, что будут бороться до победного конца любыми средствами и методами. Они уже отмежевались от своих более умеренных собратьев и фактически начали войну против них. Очевидно, что этот раскол только на руку нам, людям. Обессилив друг друга в этой междуусобице, симулакрумы, или, как их еще называют, фантомасы – от слова „фантом“, – будут вынуждены пойти на уступки и в конце концов сложить оружие, направленное против нас. Рано или поздно мы заставим их вернуться на путь мирного служения человечеству…».

Этот придурок, невзирая на творящееся вокруг погружение в задницу, продолжал нести свет знания массам. Или не знал, или делал вид, будто не знает, что оным массам этот свет уже никогда не понадобится – их навсегда укроет собою тьма слабоумия и буйного озверения. Похоже, его самого нужно было просвещать, чтобы не занимался фигней. Самыми радикальными методами.

Кубик снял с плеча автомат и припечатал рукоять к черепу придурка. Тот расслабленно откинулся на спинку кресла, потом сполз на пол и затих. Кубик выстрелил в экран компьютера. Подумал и расстрелял остальные. Затем обыскал тело, нашел карт-ключ от комнаты. Вышел в коридор и заблокировал снаружи дверь. На случай, если симы будут здесь раньше, чем парень очухается. Ключ протолкнул в щель снизу.

Перед тем как снова спуститься на первый этаж, он вспомнил о том, что есть еще одно дело.

На девятом уровне было так же пусто. «Куда они все зарылись?» – спрашивал он себя. Может быть, никого уже не осталось? А те, кто охранял нижний вход? Им-то не ясно разве, что прятаться бесполезно? Нужно как-то прорываться.

Квартира встретила его уютом и неубранной постелью четырехдневной давности. На миг он ощутил соблазн – упасть, заснуть и не просыпаться. Ствол в рот, и спокойной ночи. И никто уже не досмотрит эту страшную историю до конца.

«Нет, – сказал он себе. – Ведь я сумасшедший. Я должен делать все наоборот».

Потом вытащил из тайника книгу. Странное слово. Книга. Но, пожалуй, приятное на ощупь. Засунул за пояс и прикрыл курткой.

Комбайн нацедил в стакан питательную жидкость. Кубик быстро опрокинул ее в себя – нельзя медлить – и покинул квартиру.

Не зря торопился.

На площадке шестого этажа его настиг вопль. Кто-то бежал сверху и орал, как резаный:

– Они прошли! Лезут по лифтовым шахтам! Мы все сдохнем! Уже сдохли! Аааааааа!

Кубика он как будто не заметил. Пронесся мимо, толкнув, продолжая орать. Это был охранник с первого этажа, Дропс. Кубик побежал за ним.

К счастью, симы не умеют быстро двигаться.

На втором этаже он догнал Дропса и схватил за шиворот. Тот вжал голову в плечи и зажмурился. Кубик потащил его в холл, к окнам.

Это было просто, как дважды два. Открыв проход на крыше здания, симы убрались с улицы. Перед входными дверьми стояла только одна «тарелка» – бывшая псевдоличность Борис. Симы не смогли открыть ее. Ключ лежал в кармане у Кубика.

Одной рукой держа Дропса, второй он раздвинул оконные рамы и выглянул наружу. Метрах в сорока от «тарелки» стоял сим. Был шанс успеть – и немалый. А времени возиться с компьютерной разблокировкой дверей внизу, напротив, не оставалось. Встряхнув Дропса, Кубик приказал:

– Прыгай и беги к машине.

Тот начал испуганно мотать головой.

– Не, не, не, там, там…

– Твое спасение там! – рявкнул Кубик и принялся выпихивать Дропса в окно.

Кое-как тот перелез через подоконник и с криком свалился вниз. Высота была небольшой, но, видно, удар о землю все же вытряс из него последние мозги. Стремительно вскочив, Дропс кинулся бежать. Не к машине, как было велено, а прямиком в объятия сима. Тот, обернувшись на вопль, уже ждал его. С радостной улыбкой. Как он понял, что это не слабоумная жертва его собратьев, а тот, кем еще можно немножко полакомиться, Кубик не стал гадать. Прыгнул, подбежал к машине, приложил ключ и нажал на «взлет».

Дропс окончил свое разумное существование в объятиях сима.