2097 г. Город.

Поначалу не было ничего примечательного. Эскалатор вывел на следующий этаж. Кроме толстого слоя покрывающей все пыли и провисающих от собственной тяжести клочьев паутины, одиннадцатый ничем не отличался от десятка нижних этажей. Мистическая тишина, давившая на Кубика внизу, здесь позорно отступала под натиском звуков его шагов. Смущенный, испуганный собственной смелостью и нахальством, он постепенно избавлялся и от страха, и от неуверенности. Странное табу, наложенное кем-то на верхние этажи, начинало казаться предательским обманом.

Или, может быть, все самое ужасное находится выше? Впереди еще четырнадцать этажей. Вспомнив об этом, Кубик снова вжал голову в плечи и стал двигаться осторожнее.

Следы в пыли были повсюду. Очевидно, незнакомый лазутчик тоже шел наугад, без определенной цели. Или, наоборот, искал нечто определенное, не зная, где оно находится.

Кубик отвлекся от следов своего предшественника и сосредоточился на дверях. Все были заперты. У него в кармане лежали карт-ключи только от собственного рабочего кабинета, личных двух комнат (всем сотрудникам Центра полагались, кто хотел – имел также квартиру в городе) и некоторых служебных помещений общего доступа. Он перепробовал их все на нескольких здешних замках, но не добился успеха. Только после сообразил, что глупо было и пробовать. В каждом электронном замке индивидуальный код, такой замок даже взломать невозможно, срабатывает блокиратор.

Кубик обошел весь этаж, добрался до общего туалета. Сортир тоже был замурован. Кубик покачал головой и вернулся к эскалатору. Поднялся на следующий этаж, также перекрытый знаком «Проход запрещен».

Та же картина. Пыльная пустота. Но кое-где на дверях он обнаружил таблички со странными надписями. Одна, например, гласила, что за дверью, на которой она висит, прячется «Совет по прикладным разработкам». За другой находилось какое-то «Патентное бюро». Дальше друг за другом шли «Комитет по делам образования», «Наука и искусство», «Отдел оповещения и пропаганды» и непонятное «СМИ». Последнее почему-то напугало Кубика, он поспешно удрал обратно к эскалатору и перелез через уже знакомую запретительную вывеску.

Тринадцатый этаж целиком занимали какие-то «министерства». Кубик насчитал их не меньше трех десятков. Министерство шоу-культуры, министерство просвещения, министерство экстрасенсорики, министерство астрологии, министерство здорового питания, министерство сексуальной культуры, даже министерство платежных средств.

Ошалев от министерств, Кубик сбежал от них на четырнадцатый этаж. Здесь жили в основном «Комитеты». Он так и не разобрался, выше они по рангу министерств или ниже. Комитет по проблемам роботехники и фантомов, комитет чрезвычайных ситуаций, комитет по делам беспризорных несовершеннолетних.

Голова у него уже шла кругом от этих невразумительных словесных сочетаний и скрытых за ними тайн. Он посмотрел на часы и решил немножко передохнуть. Нашел возле очередного комитета несколько пластиконовых кресел, сел и стал думать.

Мысли были тяжелые и неприятные. «Раф, наверно, подпрыгнет до потолка, когда я ему расскажу», – подумал Кубик и в тот же миг подпрыгнул сам. Не до потолка, но очень похоже вышло. А как не подпрыгнуть, если в полном безмолвии ни с того, ни с сего вдруг раздается громкий выстрел! Звук шел из-за поворота в метре от его кресла, и Кубик, подскочив как на пружинке, замер, пораженный. Прямо на него из поперечного коридора шел человек. Одну руку он прижимал к груди, и под ней на светлой одежде расползалось красное, очень нехорошее пятно. В другой руке мужчина держал крупнокалиберный пистолет-пулемет, целя им прямо в Кубика. Шел он покачиваясь, наклонившись вперед, и ноги норовили заплестись друг о дружку. Но оружие свое он держал крепко, и на Кубика смотрел безжалостно.

Кубик стоял не шелохнувшись, выпятив глаза. Незнакомец имел явные и твердые намерения убить его.

«Табу! – панически сообразил Кубик. – Это оно!».

Страшное табу в человеческом облике все приближалось, пригвоздив Кубика ужасным взглядом к месту. Он попытался что-то сказать, но услышал только какой-то писк. Сначала подумал, что это заговорило табу. Однако оно молчало и рта не раскрывало. Кубик догадался, что трусливый писк принадлежал ему самому.

Кара была уже в двух шагах. Он не мог даже зажмуриться – парализовало.

Один шаг. Ствол коснулся Кубика, но тот его не почувствовал и смотрел, разинув рот, как оружие беспрепятственно уходит внутрь него. За пистолетом последовала рука. Незнакомец со зверской физиономией глядел Кубику в глаза, пока было можно. Затем расстояние между ними сократилось до нуля и начало уходить в минус.

Табу прошло сквозь пораженного ужасом Кубика, не причинив никакого вреда. Позади была только стена. Кубик заставил себя повернуться. Табу прошло сквозь стену, исчезнув, оставив после себя только запах холодной сырости.

Не помня себя, он взял с места разбег и на большой скорости ринулся к эскалатору. Перепрыгивая через ступеньки, понесся наверх. Остановился где-то между двадцать вторым и двадцать третьим этажами, перевел дух и похвалил себя за смелость: все-таки присутствовала в нем жилка авантюриста, не позволившая с позором сбежать на десятый, обитаемый, уровень. «Жуть какая, – думал он, дрожа. – Все, три этажа осталось. Быстро обойду и назад».

Но быстро не получилось. На двадцать четвертом он изумленно застыл возле двери с табличкой «Архив». Незнакомое слово не рождало никаких намеков на смысл или хотя бы ассоциативный ряд.

Ассоциативный ряд, причем очень недвусмысленный, вызывала другая вещь. Нижняя часть двери вместе с замком отсутствовала. Точнее говоря, она лежала рядом в виде отдельных толстых кусков. Кубик в большой задумчивости поднял один кусок и легко разломил пополам. Замок лежал тут же – неповрежденный. Все-таки электронный замок вещь надежнейшая, проверенная. Продукт тонких технологий.

«Чем же это ее так?» – спросил себя Кубик, пошевелив ногой обломки двери. Но думать об этом было бессмысленно – таких технологий он не знал, да и никто другой в мире тоже. Прочный люминосплав просто не может вот так разваливаться в руках на куски. Даже от старости.

Гораздо более смыслосодержательным был вопрос «Кто?». Кубик не сомневался в том, что грубый взломщик и «первопроходец», оставивший всюду следы, – одно и то же лицо. Но теперь он ясно понимал, что это не мог быть ни ирч, ни горл. У тех и других уважение к запертым дверям в крови. Тех и других не заинтересовала бы до такой степени комната с нелепым именем Архив. Сим тоже отпадает. Симы придурковато миролюбивы и никогда не буянят, тем более ничего не ломают, тем более с таким садизмом. Посторонние с улицы как будто исключаются.

Остается что? Единственный возможный вариант – посланец Божества. Не исключено, что Божество снаряжает его сюда, в Центр, не только за своими супругами, но и по другим, очень загадочным, надобностям.

Что это за надобности, Кубик и собирался выяснить. Но прежде чем решиться исследовать тайну Архива, немного погулял по этажу, набираясь мужества и присматриваясь к другим дверям. Однако таблички на них лишь привели его в еще больший трепет своей абсолютной непостижимостью. Глубоким мистицизмом, более того, настоящим, непридуманным колдовством попахивало от дверей, названных, к примеру, «Сектор прогнозирования» или «Группа футурологического развития и моделирования», или еще как-нибудь заковыристо. Кубик решил, что с него хватит, вернулся к пролому и нырнул внутрь.

Комнатка оказалась крошечной и на первый взгляд разочаровывала. Один угол занимал стол и пара кресел. Остальные шесть квадратных метров или около того были уставлены стеллажами. На полках стояли впритирку серые пластиконовые футляры с какими-то цифрами на боках. Следы посланца Божества вели к ближайшему стеллажу – он был полностью очищен от футляров. Посланцу пришлось потрудиться – унести все за один раз он, конечно, не мог. Об этом свидетельствовали следы, многократно умноженные.

Кубик обошел пустой стеллаж и провел рукой по запыленным футлярам соседнего. Прочел стоявшие на них числа: «01.2083», «02.2083», «03.2083». Полкой ниже: «12.2084», «11.2084», «10.2084». Кубик счел это кодом, вытащил один футляр и раскрыл. В специальном гнезде лежал компьютерный кристалл – надежное хранилище записанной информации. Кроме кристалла, внутри находилась толстая, скрепленная сбоку пачка бумаги. Кубик пролистнул страницы. Очевидно, это была распечатка кристалла. На первом листе стояло: «Апрель 2085 г. Сценарий „Вечная Атлантида“. Смпрзв. мтмрф. 5 %».

Кубик потрясенно смотрел на надпись, не веря глазам. То, что он держит в руках прошлое, не вызывало сомнений. Безусловно и очевидно было также то, что он держит в руках бомбу. От которой полетит вверх тормашками вся ортодоксия ирчей. По крайней мере, очень большой кусок ортодоксии, объявлявшей прошлое мифом и иллюзией.

Прошлое существовало!

Другой вопрос, насколько давнее это прошлое. Ни горлы, ни ирчи не вели счет лет, ибо подобное занятие было абсурдным. Года ничем друг от друга не отличаются. Кто может сказать, какой год считать первым, а какой три тысячи седьмым? И что изменится, если 2084-й назвать 4047-м?

Видимо, древние думали иначе. Но поди установи теперь, какой сейчас идет год по их системе подсчета. Кубик облазил все стеллажи и выяснил, что самые ранние футляры – 2080 года, а самый последний – июня 2092-го. И, конечно же, это ни о чем ему не говорило. Пустая информация.

Он сел за стол, снова раскрыл футляр с «Вечной Атлантидой» и стал читать с первой страницы.

Все здесь было загадкой. Начиная с удивительной цифры 5 %. За год работы Кубика в Центре процент самопроизвольной трансформации реальностей составлял от шестидесяти до девяноста восьми в предпоследней из них – в «Торжестве справедливости». Статистика – вещь очевидная и неоспоримая. Статистика говорит, что меньше шестидесяти не бывает. Не должно быть. Любой реал прогрессивно развивается в соответствии с законами природы и демократическими принципами. Если он не развивается, значит, в сценарии допущена базовая ошибка, повлекшая за собой потерю человечеством своего главного демократического права – права на свободу и самовыражение. Разумеется, в далеком прошлом (теперь уже не мифическом) человечество пребывало в рабстве, было повязано узами необходимости. Но Конкурс все изменил!

Вероятно, решил Кубик, сознание людей в те годы было еще зашоренным, консервативным, не изжившим наследия темного прошлого.

И это была самая простая из загадок. Дальше загадки поехали аттракционным паровозиком, наезжая друг на друга, переплевывая по степени невозможности и необъяснимости.

Кубик зарылся с головой в несколько распечаток из разных футляров, перелезал из одной в другую и обратно, делал записи на хэнди, отчаянно хватался за голову и предательски игнорировал завывания голодного желудка. Когда за окном стемнело, попробовал включить свет. Как ни странно, удалось.

Уже глубокой ночью он ощутил упадок сил, запихнул распечатки обратно на полки и вылез в темный коридор. С собой прихватил пару футляров в качестве доказательной базы. Хотя что и кому доказывать, пока не решил.

Спускаясь по эскалатору в полной темноте и страшно зевая, Кубик предвкушал, как завтра удивит Раффла, представ перед ним живым, здоровым и нагруженным сенсациями. И вдруг услышал посторонние звуки. Этаж был примерно пятнадцатый, и он мгновенно одеревенел, вспомнив о жутком призраке четырнадцатого уровня. Крепче прижал футляры к груди и вытянулся в струнку, вслушиваясь.

Поначалу звуки казались зловещим стенаньем. Но, постояв немного, Кубик начал различать в них жалостное подвывание и всхлипы. Тогда он спустился на половину эскалатора, убедился в правильности предположения и к двери четырнадцатого этажа подошел уже не таясь. Коридор был темен, но Кубик знал, где расположена световая панель, приложил палец и от яркой вспышки зажмурился.

Когда глаза привыкли, он увидел сидящего возле стены на полу человека и сразу узнал его. Красное пятно на груди, пистолет в руке дулом книзу.

– Эй, – позвал Кубик. – Ты чего?

– Ничего, – угрюмо ответил тот, отворачиваясь.

– Ты чего тут нюни распустил? – наседал Кубик.

– Тебе какое дело? – Видение махнуло пистолетом. – Иди куда шел.

– Мне большое дело. Отвечай, кто ты такой и почему на людей набрасываешься. – Кубик сделался суров и хмур, как и полагается дознавателю.

– Вот пристал! Привидение я, не ясно, что ли? Нам положено набрасываться и стращать. – Призрак зло посмотрел на Кубика и добавил: – И чего ты только сюда приперся? Сидел бы внизу со своими, и никаких проблем.

– Каких проблем?

– Таких! – окрысился призрак. – Привидений не существует. А теперь я из-за тебя, придурка, должен существовать. Ходят тут всякие!

Кубика очень озадачило это обвинение.

– Что-то я не понял. Кого не существует?

Привидение издало звук, похожий на скорбный вздох, и принялось втолковывать:

– Ну как мы можем существовать, если приходим из такого места, в котором ничего не существует? Каждое привидение должно сначала заработать свое личное существование. Для того мы и набрасываемся на всяких придурков, вроде тебя.

– Зачем? – опять не понял Кубик.

– Чтобы ввести в соблазн, чего тут неясного? Просто ужас, какие вы, люди, глупые… Соблазнившись, вы начинаете в нас, в привидений, верить. И этим даете нам существование.

– Значит, ты теперь существуешь? – уточнил Кубик.

– Наконец доперло.

– Но тебе это почему-то не нравится. Поэтому ты распустил сопли. Так?

– Видел бы ты свою морду, когда я тебя соблазнял, – не остался в долгу призрак. – Почему мне это должно нравится? Я и место для себя специально тихое выбрал, чтобы никаких людей. А тут ты на мою голову.

У Кубика родилась светлая мысль.

– Но я же не первый, кто сюда проник. До меня тут был… один. Что ж ты на него не набросился? Может, он сам тебя насмерть перепугал, а?

– Не родился еще такой человек, который напугал бы привидение, – гордо сказало привидение.

– А это был человек? – подхватил Кубик.

– Кто ж еще?

– Как он выглядел?

– Ниже тебя ростом, толще в три раза, и волос на голове меньше.

– Он светился?

– Чего? – вытаращилось привидение.

– Значит, не светился, – констатировал Кубик. – Я так и думал.

Конечно же, «столб света», напугавший свидетелей пришествия посланца Божества, был всего лишь хитроумной маскировкой.

– Он начал в меня стрелять, – пожаловался призрак. – А когда понял, что я не собираюсь помирать от его пуль, плюнул и выбросил меня из головы. Я не смог его соблазнить. Он слишком толстокожий. Сначала я расстроился, а потом обрадовался тому, что могу и дальше не существовать. И тут являешься ты! – с упреком закончило привидение.

– Так почему ты не хочешь существовать?

– Я хочу домой. Не гожусь я в привидения. У меня нет этой… воли к жизни и к власти… Упокой меня, а? – Привидение жалобно посмотрело на Кубика.

– В смысле? – растерялся Кубик.

– Ну, отпусти меня.

– Да пожалуйста. Я тебя не держу.

– Не так. – Привидение недовольно покачало головой. – Всему вас учить надо. И что за народ глупый пошел. Вот, говорят, раньше было да-а… В общем так. Нужно три раза плюнуть и нарисовать в воздухе две палочки, сначала вертикальную, потом поперек нее. Можешь еще на словах что-нибудь от себя добавить. Давай.

– А куда плевать?

– На меня. И рисовать тоже на меня. Ну давай быстрей, не томи.

Кубик плюнул и нарисовал. Привидение заколыхалось, попрозрачнело и, наконец, без следа расточилось в воздухе.

– Эй, ты где? – позвал Кубик, оглядываясь. Призрак не ответил. Наверное, и вправду ушел домой, туда, где ничего не существует.

Кубик еще немного подождал, прислушиваясь, а потом тоже пошел домой, на свой родной девятый этаж – спать и видеть умные сны.

Проснулся поздно – далеко за полдень. Как выяснилось – проспав все на свете. Когда, умывшись, одевшись, позавтракав и обдумав дальнейшие действия, он покинул свою маленькую служебную квартирку, ему показалось, что вокруг совершенно вне очереди поменялся реал. Самым решительным и радикальным образом. Ибо, как известно, трансформации мира никогда не затрагивали Центр – и вот на тебе, затронули.

Это был удар ниже пояса. Жестокий и необъяснимый.

Этажи и коридоры были взяты под охрану вооруженными людьми с черными повязками на руках. По крайней мере, на той половине здания, которую занимал клан ирчей. К горлам Кубик заглянуть не рискнул. Да и не успел. Его остановили на первом же охранном посту, нацелили в живот ствол лучевого ружья и приставили к голове идентификатор. Узнав в перегородившем дорогу человеке старшего статистика Флоппа, только немного помятого, с заплывшим синевой глазом и набычившегося, Кубик возмутился:

– Флоппи, что за фигня?!

Старший статистик сделал вид, будто не знает его.

– Номер кью-ар-три-семь-пять-четыре-ноль-девять-икс-пи, возраст двадцать пять, пол мужской, куда направляетесь?

– Не твое дело, – огрызнулся Кубик, как давеча призрак. – Пропусти!

– Должен предупредить, – Флопп угрожающе свел жидкие брови к переносице, – что все передвижения по территории Центра лиц, не имеющих пропуска образца ноль-шесть-три за личной подписью президент-генерала Дива, подлежат фиксированию. Потрудитесь доложить, куда направляетесь.

Кубик жадно глотнул воздуха.

– КОГО за подписью? Какого еще… Да объясни же наконец, что за дела. Кончай придуриваться, Флоппи!

Старший статистик как бы нехотя снова нацелил ствол на Кубика.

– Я тебе не Флоппи. Сержант внутренней охраны Флопп. За оскорбление на посту могу в рыло дать. За неуважительное отношение к президент-генералу клана могу и оружие применить. В последний раз спрашиваю, куда идешь?

– А если не скажу? – задумчиво спросил Кубик.

Флопп немного посоображал и сказал:

– Да и хрен с тобой. Все равно без пропуска далеко не уйдешь и никуда не попадешь.

– Флопп, – взмолился Кубик, – ну скажи ты мне… тьфу, сержант Флопп… это что, реал поменялся? На внутренней территории? А?

– А ты где раньше-то был? – Флопп проявил слабый интерес.

– Вчера – в городе, – соврал Кубик. – Сегодня – спал.

– Спал, – хмыкнул Флопп. – Тут власть менялась, а он дрых.

– Как власть менялась?! – воскликнул Кубик. – А конституция клана?!

– Поправку внесли, – флегматично сказал Флопп.

– А этот… Див, он кто? В смысле раньше?

– Второй советник третьего заместителя. – Флопп понизил голос. – Из антигорловской партии. Вся эта заварушка – из-за горлов.

– Как так?

– На них не только Бин работал. Целая резидентура была. И в Совете Высших, и во всем клане. Шпионили и влияние горлов распространяли. Ну, президент-генерал теперешний и поднялся, чтоб заразу эту всю выжечь.

– Что ж он по закону не пошел? К Оракулу?

– Оракул ставленника антигорловского вчера зубами пометил. Наверно, горлы Оракула тоже завербовали, – ухмыльнулся Флопп и сразу снова нахмурился. – Ты давай, если не хочешь неприятностей, иди пропуск получай и назначение. Мне на посту не положено с посторонними трепаться.

– Я не хочу назначение, – сказал Кубик. – Я хочу заниматься своим делом, а не охотиться за шпионами.

– А может, ты и есть шпион? – Флопп сузил глаза, придирчиво осматривая подозрительного Кубика и прицеливая лучемет. – А может, тебя все-таки подпалить на всякий случай?

Кубик не успел ответить. Раздался грохот, и в коридор со стороны эскалаторов носом в пол влетел человек. Быстро поднялся и с ужасным воплем понесся прямо на охранный пост:

– Спасите! Оракул сбежал! Он голодный, злой и загрыз Боша! Он сожрет нас всех!

Кубика известие ошеломило. Флопп открыл рот от удивления и даже не попытался потребовать у пробежавшего мимо них пропуск. Только растерянно поворачивал голову то в одну, то в другую сторону коридора. Наверное, решил, что Оракул гонится за этим несчастным, но, конечно, не побрезгует закусить и случайно подвернувшимся сержантом внутренней охраны. Через полминуты страшного ожидания инстинкт самосохранения поборол чувство долга, и Флопп потрусил вслед за убежавшим. Кубику же сообщил:

– Он не подчинился требованию остановиться. Ты свидетель.

– Флопп, отдай ружье, – безнадежно крикнул Кубик.

Сержант на бегу повернулся и пригрозил кулаком.

Кубик медленно двинулся в другую сторону, ту, откуда смутно слышался шум и гам. Вышел на лестничную площадку и прислушался. Крики доносились сверху. Кубик ступил на ленту эскалатора, ежесекундно готовый броситься наутек, если заслышит щелканье зубов Оракула.

Бежать не пришлось – вопли наверху отдалялись, уходили в глубину этажа. Кубик выглянул в холл. На полу возле оконной панели лежало тело – безобразно порванное, оплывающее кровью. Лицо отсутствовало, но, видимо, это и были останки задиры Боша. Симы еще не явились, чтобы унести тело, либо их просто не успели вызвать. Нововведение в виде охранного поста здесь, очевидно, тоже свернулось из-за сбежавшего зверя. Или здешним сержантом был Бош. Кубик отправил сообщение в медчасть со своего хэнди и двинулся вслед за откочевавшим Оракулом и его, судя по доносившимся воплям, загонщиками.

Сзади затопали чьи-то ноги. Кубик оглянулся. Его нагонял Раффл.

– Это не Оракул, – крикнул тот сходу. – Я хотел привести сима, к нему приставленного. Эта сволочь ткнула пальцем в клеть и отказалась поднять жопу со стула. Зверь на месте, я сам слышал.

– Кто же загрыз Боша? – удивился Кубик.

– Почем я знаю. Сейчас увидим.

Несмотря на дикость и нервозность ситуации, Кубик не преминул с удовлетворением отметить, что у Раффла нет черной повязки на руке.

– Ты получил пропуск? – спросил он.

Раф кивнул.

– И назначение?

Снова кивок.

– Чем же ты теперь занимаешься? – стараясь сохранять невозмутимость, выпытывал Кубик.

– Тем же, чем и раньше. Прежнего никто не отменял. Плюс кое-чем еще, – туманно ответил Раф.

– Секрет? – Кубик скептически хмыкнул.

– Военная тайна. Ты что, еще не понял – у нас ВОЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТ.

– Я понял, – серьезно сказал Кубик.

А потом, добавив «Ой!», вытаращился на монстра, злобно клацавшего челюстями на кучку черноповязочников, которые теснили его в угол при помощи дистантных шокеров, лучеметов и ручных пулеметов. Оружие не причиняло чудовищу видимого вреда, но, очевидно, ему была неприятна эта щекотка и излишнее внимание к своей особе. Выглядел зверь хотя и мелковато, зато устрашающе. Всего примечательней была голова, похожая на большой капкан с клыками и отсутствующими совсем глазами. Позади монстра по полу елозил его длинный хвост, напоминающий толстую металлическую цепь.

На каждый плевок оружия зверь остервенело лязгал зубами, вздыбливал хвостину, бил когтями в пол и гнусно взревывал. Звуки, производимые чудовищем, действительно были точь-в-точь как те, что издавал накануне Оракул, недовольный тряской своего жилища.

– Мужики, это не Оракул, – оповестил всех Раффл. – Оракул дрыхнет в своем бунгале.

– А хрюкает как Оракул.

– А может, у нас теперь будет два Оракула? Чтоб по очереди выступали.

– Ну, тварь, ну, зараза. Как ее поймать-то?

– Сеть нужна. Металлитовая.

– Не, плазмой его надо. Чтоб мокрого места не оста…

Тем самым тварь доказала, что она разумна и принадлежит к мудрому, безглазому, как выяснилось, племени Оракулов. Хотя непонятно было, где у нее мозги помещаются. Голова – сплошная пасть. Рыкнув особо душераздирающе, зверюка взвилась в воздух, захлестнула хвостом обидчика, предложившего убить ее плазмой, и откусила ему половину черепа. Остальные в страхе шарахнулись от неосторожного, кто-то нажал на пуск лучевого ружья, и тело, не успев упасть, поджарилось верхней частью до угольной черноты.

Зверь отпрыгнул к оконной стенке, громыхнув цепью хвоста. Из широко раскрытой пасти капала человечья кровь и мозговая жидкость.

Охотники на Оракулов, столпившись и опустив оружие, подавленно молчали. Кое-кто потихоньку отступал, пятясь задом.

– Может, ну ее к дьяволу? – предложил кто-то.

– Пусть гуляет тут и жрет всех подряд, да?

– Так ведь Оракул же, – последовало унылое возражение. – Будет жрать недостойных. Он, наверно, и пришел для этого – чтобы очистить клан от прихвостней горлов.

– Чего ж он раньше не приходил? А если его, наоборот, горлы как раз натравили на нас? Отменить чтобы новый порядок и предателей опять нам на шею насажать.

Кубик незаметно отодвинулся в сторонку. В голову пришла интересная идея, и нужно было ее опробовать, невзирая на кажущуюся нелепость. Конечно, хищный монстр, скрежещущий железными челюстями, откусывающий головы, совсем непохож на привидение, но вдруг… Вдруг Оракулы тоже приходят из тех краев, где ничего не существует?

Стараясь не привлекать к себе внимания, Кубик трижды плюнул в сторону Оракула, начертил в воздухе две пересекающиеся линии и с чувством добавил от себя вполголоса: «Проваливай, гадость!».

Результат потряс до глубины души. Оракул зашипел, прыгнул, туша его пробила десятимиллиметровое небьющееся стекло окна и полетела вместе с осколками вниз.

– Куда это он? – спросил кто-то.

Несколько человек бросились к звездообразной дыре, пожелав проследить путь Оракула. Раздался удивленный свист.

– Что там? Где он?

– Черт, ничего не видно.

– Да там и нет ничего. Он испарился.

– Как это испарился? Дай посмотрю.

– Точно говорю. Он в воздухе пропал. Сгинул.

Охотники за Оракулами разом загалдели, пытаясь убедить друг дружку в том, что либо у кого-то что-то неладно со зрением, либо Оракул перехитрил их и удрал. Наверное, испугался. Во всяком случае, им теперь положена награда за победу над чудовищем и знать об этом должны все.

У Кубика отчего-то начали дрожать колени. Он поспешил унести ноги с места побоища, спустился на этаж ниже, прошел по пустому коридору. Сержант Флопп, судя по всему, до сих пор преследовал перепуганного нарушителя пропускного режима. Из-за всей этой истории с Оракулами Кубик забыл, куда направлялся первоначально, до того как вошел в контакт с новым режимом в лице свежеиспеченного сержанта. Он вернулся к себе в квартирку, бросил грустный взгляд на футляры из «Архива», заказал комбайну стакан бодрящего коктейля.

Выхлебав пахнущее мылом пойло, ощутил прилив сил и ума. Стало ясно, что ему позарез нужно в учебный блок. Только там, в локальных базах, хранилась вся информация, касающаяся Центра, его работы, обоих кланов, внутриклановых систем, законодательств и ортодоксий. Там же новички обучались служебному профилю, и все желающие повышали квалификацию. Кубика сейчас интересовала мифология возникновения и былого существования Центра, если таковая вообще имеется в компьютерах, а также некоторые логические моменты ортодоксии. Он собирался отыскать в них основополагающую ошибку – корень всей остальной лжи.

Но военный переворот смешал все карты. Флопп ясно дал понять, что без пропуска его наверняка не пустят. А пропуска не дадут без согласия активно сотрудничать с новой властью. Тогда как новая власть, воюя против выявленного в клане мракобесия, в действительности сама еще глубже увязает во мраке лжи, наивного шарлатанства и суеверного фанатизма. Такая власть Кубика совсем не устраивала.

В конце концов, он не сомневался, его, конечно, вынудят получить этот кретинский пропуск. Либо… либо! Что они делают с несогласными и горловскими агентами влияния? Уничтожают? Нет. Смертная казнь запрещена. Закон природы. Вышвыривают из клана? Из Центра человека живым не вышвырнешь. Законы природы позаботились и об этом. Изменяющийся мир изгоя не примет, и следующий реал вернет его на службу. Остается только путь в горлы. Вынужденное предательство.

Входная дверь издала сигнал. Экран компа продемонстрировал гостя. Скромно жмущийся с ноги на ногу, смущенный, на себя не похожий Раффл. Кубик впустил его.

– Вот ты куда упрятался, – сказал Раф, шаря расходящимися глазами по сторонам. – А я тебя ищу. Теперь вот нашел.

Кубик внимательно на него посмотрел. Он знал: когда Раф становится похож на идиота, это означает, что его посетила великая идея, но воплотить оную идею в жизнь одному ему не под силу и требуется помощь.

– Э… ты как? – спросил Раф.

– А как я должен быть?

– Ну… понятно. А вообще как дела? – Раф ходил по комнате и заглядывал в каждую щель, которая почему-либо казалась ему интересной.

– Скажи, меня без пропуска в учебный блок пустят? – спросил Кубик.

– Не-а. Никуда не пустят. Ни в статконтроль, ни в инфподдержку, ни в мониторинг. Сомневаюсь даже, что в виэртеку пустят. Только в одно место пустят.

– Общие сортиры?

– Не. Приемную Перв… президент-генерала. Он лично выдает пропуска. Вместе с удостоверением нового дополнительного статуса. Всех дел на десять минут. Детектору лжи вообще минуты хватает. Определитель скрытых наклонностей за пять минут тебя обнародует. Хорошая машинка, правильная… А у тебя что, проблемы с лояльностью? – спохватился Раф.

Кубик угрюмо промолчал, отворотившись.

– Так, – сказал Раф, принимая деловой вид. – Понятно. Тогда вот что. Будем делать из тебя героя. Завышать, значит, самооценку. Это дело полезное, когда нужно вытряхнуть разные неконструктивные глупости из башки.

– Кого ты хочешь из меня делать? – испугался Кубик.

– Укротителя Оракулов, – скромно потупив глаза, ответил Раффл. – Можно было бы, конечно, представить тебя заклинателем Оракулов, но, боюсь, в текущей конъюнктуре это не проканает. Слишком отдает мистицизмом. А от мистицизма до Божества, сам понимаешь, – полшага. Нет, не проканает. Значит, будешь укротителем. К законам природы это намного ближе. И не пялься на меня так чистосердечно. Что же я, не видел, как ты разделался с этой тварью? Все я прекрасно видел. Только у меня будет встречное предложение. Верней говоря, просьба. Как к другу. Перед тем как ты станешь официально укротителем Оракулов, помоги мне войти в Совет Высших.

Кубик испугался еще больше.

– Ты… ты серьезно?

– Это мой шанс, – очень серьезно подтвердил Раффл. – Ну и твой, конечно. Человек, повелевающий Оракулом, столпом конституции ирчей, не может подвергаться сомнениям в лояльности. Скорее всего, детектор лжи тебе не грозит. А новое назначение – вот же оно, налицо. Ну как, отличная идея?

– Мне кажется, – запинаясь, заговорил Кубик, – я тебя сейчас разочарую. Я не умею заклинать Оракулов. И укрощать тоже.

– Я видел, – напомнил Раф, с укоризной покачав головой.

– Я тоже видел, – возразил Кубик. – Мы оба видели, как чудище отправилось туда, откуда они все приходят к нам. Помнишь, ты говорил, что Оракул пролез к нам из другого мира? Я, сам не знаю как, отправил этого его родича обратно. Вот и все.

Раф подумал и спросил:

– Значит, ты можешь услать на фиг нашего Оракула?

– Наверно. – Кубик вдруг побледнел. – Как ты думаешь, если я это сделаю, в клане начнется полная жопа? – И добавил, передернув плечами: – Столп конституции. Бр-р!

– Очень может быть, – раздумчиво ответил Раф. – Хотя у президент-генерала Дива большой зуб на Оракула, боюсь, клан без столпа пойдет вразнос. Наверно, мы тогда друг друга перестреляем.

– Кстати, – вспомнил Кубик. – А откуда он взял оружие для своего военного переворота?

– Как откуда, со склада, конечно. Там всего полно. Ты не знал?

– А может, и мне разжиться? – помечтал Кубик.

– Опоздал. Склад теперь охраняется, как и все остальное. И наверняка нужно спецразрешение на получение оружия. – Помолчав, Раф вздохнул: – Да, жаль. Это был мой шанс.

– Можешь еще попытаться честно выиграть выборы, – грустно улыбнулся Кубик.

– После того как я своими глазами видел эту пакость? Да ни за что на свете… А может ты все-таки попробуешь? – Раф умоляюще посмотрел на него.

– Что попробую?

– Ну… научишься укрощать. Научился же как-то давать ему пинка под зад. Вон он как полетел. С ускорением.

Кубик отмахнулся:

– Случайно.

– Ну да, как же, – не поверил Раф. – Где научился-то?

– Там. – Кубик показал пальцем в потолок.

– Там? Ты все-таки был там? – Благоговейный ужас на лице.

– Был. Как видишь, вернулся. До сих пор жив. И намерен заняться просвещением умов, коснеющих во мраке ортодоксии.

Раф поставил на место отвалившуюся было челюсть.

– Хочешь идти проповедовать горлам? Учти, это бесполезно. Они уже намертво закоснели.

– Нет, я говорю об ирчах. Наша ортодоксия должна быть кардинально пересмотрена. Нет никаких великих законов природы и принципов демократии. Я теперь это знаю неопровержимо.

– Неопровержимо только то, что там у тебя мозги расплавились, – с жалостью сказал Раф. – Я предупреждал. Природа жестоко наказывает тех, кто преступает ее законы.

– Если она кого и наказывает, то только таких слепых кротов, как ирчи. Ты не дослушал. Я сказал, что нет законов природы, потому что есть Божество! – триумфально возгласил Кубик.

– Так, – тяжело сказал Раф, словом эти припечатав заявление Кубика к позорному столбу. – Я примерно так и думал. Дикое суеверие и тупой мистицизм. Вот почему природа установила запрет на эту территорию. Вот оказывается, откуда зараза к нам прет. А мы-то думали – от горлов… Ты в курсе, что тебе не дадут и рта раскрыть?

– Догадываюсь, – загрустил Кубик.

– Помнишь, у нас с тобой был разговор о готовящемся меморандуме, ну, насчет введения в ортодоксию «Божественной константы»?

– Помню.

– Президент-генерал приказом номер три объявил меморандум вредной фальшивкой и уничтожил весь проект. Те, кто его поддерживал и разрабатывал, отправились в добровольное изгнание. Сейчас просят политического убежища у горлов. В Совете Высших освободилось восемь мест. Уловил суть?

– Ты мне поможешь, – полувопросительно сказал Кубик.

– Я? – Раф задумался. – Ну, для этого нужны очень сильные аргументы. Вот если бы ты научился укрощать Оракула…

Кубик бросил на друга изумленный взгляд.

– Я думаю, – сказал он, – у меня есть и другие аргументы. Не менее сильные. Если ты соизволишь выслушать, не строя при этом испуганную или брезгливую рожу.

Раф поудобнее устроил свой зад на кресле.

– Я тебя слушаю.

Кубик встал и начал ходить по комнате, теребя пальцами подбородок.

– Сначала я хочу кое-что проверить. Ты помнишь, какой реал был два месяца назад?

– Чего ж не помнить, – бодро ответил Раф. – Был этот, как его… фу ты, черт… ну как же… Тьфу. «Дивные игрища» были, – с облегчением вспомнил он.

– Ага. Вот и я так же. А в чем там смысл-то был? Ты помнишь?

– Ну там… по лесам, по полям… бродили шайки эльфов. Хотя диколесье они, наверно, все-таки стороной обходили… Какой там еще смысл?

– И еще отряды наемников-назгулов, дружины могучих витязей-хоббитов, процессии паломников к святым местам гоблинской цивилизации…

– …и толпы блаженных гномов…

– …и мобильные отряды сумасшедших волшебников, похожие на стихийные бедствия.

– И чего им всем было надо?

– Вот именно – чего они все хотели?

– Хрен знает.

– Хрен, конечно, знает, – согласился Кубик. – В информатории пусто. Давай дальше. До «Игрищ» что было?

Раф снова напрягся.

– Ну ты и вопросы задаешь. Я что, справочное бюро? Ладно, сейчас… э-м… ну ё мое… «Пелены матриархата»?

– Ладно не мучайся. Я голову сломал, пока вспомнил. «Пелены Майи» были. А до них – «Узы матриархата». А дальше уже хрен вспомнишь. Даже и не пытайся. Я чуть с ума не сбрендил.

– «Пелены майи» – это когда кто-нибудь там думал про какую-нибудь вещь, что она существует реально, она рассыпалась в пыль, так? – спросил Раф.

– Угу. А в «Узах матриархата» начали приносить человеческие жертвы. Мужчин и мальчиков. Процент самопроизвольной был – девяносто один.

– Да-а, хорошо народ повеселился. От души. А к чему ты это все?

– К тому. Ты знаешь, к примеру, что такое «государство»?

– Нет. А что это?

– А «полиция», «министерство», «литература», «экономика», «театр»?

– Абракадабра какая-то.

– Это не абракадабра. Все это существовало – раньше. Не в мифическом прошлом, а в реальном. И это прошлое – там. – Кубик опять ткнул пальцем в потолок. – Я нашел его. Там все покрыто пылью, слой примерно в десять лет толщиной. Значит, десять лет назад там были люди, такие же как мы. Только они знали больше нас. Их память еще не стерлась до такой степени. Может быть, некоторые из них до сих пор работают в Центре. Только уже ничего не помнят. Как все мы.

– И из этого ты заключил, что законов природы не существует? – иронично спросил Раф. – Как-то неубедительно.

– А для меня неубедительно вот что: если природа раньше создала все эти вещи – «государство», «экономику», «литературу» и все прочее, еще много чего, – то почему сейчас уничтожает их, стирая из нашей памяти?

– Природа мудра, – отговорился Раф. – Значит, так нужно для нашего же блага.

– Это не мудрость. Это… наоборот. Клинический идиотизм. Или… злобствование какое-то.

– У природы нет эмоций и клинических патологий.

– Так я же и говорю! Это Божество, Раф! И наверняка «Война миров» на самом деле – «Гнев Божества»! Знаешь, когда я поднимался там, мне казалось, что кто-то расставляет в нашей памяти такие же таблички «Проход запрещен», чтобы мы не ходили в свое прошлое. Он просто уничтожает нас, нашу жизнь, оставляет только кусочек, чтобы было куда ткнуть нос, высморкаться и сказать – «Это мое». Я теперь даже не уверен, что я – это я. Может быть, в каждом новом реале появляется какой-то новый я? И в сущности, никакого настоящего меня нет – есть только эти сменные интеллект-панельки?

– Это тоже только эмоции, – равнодушно сказал Раф. – Никаких доказательств у тебя нет. И быть не может.

– Нет? А это что? – Кубик вытащил из ящика стола футляры из «Архива».

Раф скептически открыл один, полистал распечатку, похмыкал. Потом посерьезнел.

– Это оттуда?

– Оттуда. Полагаю, примерно двадцатилетней давности. Но могу и ошибаться. Я основываюсь исключительно на толщине слоя пыли. Ты почитай, почитай. Вот эту лучше, «Вечную Атлантиду».

Раф снова нехотя полистал.

– Скажи сам, что тут, – нахмурился он.

– Сценарий. Нам такие и не снились. Наши – на несколько порядков проще, ниже уровнем. Я бы сказал – примитивнее. Вот, скажем, – Кубик уткнулся в свой хэнди, сверяясь со сделанными накануне в «Архиве» записями, – государство. Управляет всем царь. После него идет Великий жрец, Жреческий круг, сановники разные, военные начальники, армия. Религиозные обряды – горлы описались бы от зависти. В школах предметы, о которых мы даже не слышали. Астрономия, например, или там поэзия какая-то, геометрия, ботаника. Похоронные ритуалы – ногу в них сломишь. Ага, вот еще – морская навигация. Понятия не имею, что это. Судебная система. Ясное дело, у них о карме не слышали. У них воров и убийц наказывали. Социальная еще какая-то иерархия. Тебе про такое известно? Библиотеки, литература, публичные чтения Гомера и Горация. Кто такие? И все в этом же роде. Продолжать? Наверно, хватит. Нет, могу еще подкинуть несколько названий реалов той же давности. Например, «Янки, рыцари, замки». Города были укрепленными крепостями, и их владельцы, сеньоры назывались, соревновались друг с дружкой в силе и славе и прославлении своих дам сердца. Дама сердца – это, наверно, любовница. Ты когда-нибудь слышал про такое развлечение – прославление своей любовницы? Наверно, они получали от этого большой кайф. Я понимаю, почему у нас этого нет. Для этого как минимум нужна одна-единственная любовница. А это противоречит демократическому принципу жизненного разнообразия. Вот еще: «Закон фронтира». Честно скажу – ничего там не понял. Так, дальше тут… о! «Королевские особы Монсальвата». Что такое «королевские»? Еще – «Твердыни роз», «Вавилонские хроники», «Прииски желтого дьявола», «Откровение Будды грядущего. Матрица», «Бремя желтого человека. Поднебесные церемонии», «Внутренняя Монголия». Тоже мало понятного. Ну как? Прибалдел?

Раф высказался монументально.

– Да, это сильный аргумент, – произнес он, кладя руку на футляры. – И мой шанс. Я его не упущу. Будь уверен.

– Ты мне поможешь?! – возликовал Кубик.

– Конечно, ты же мой друг. Я избавлю тебя от этой проблемы. Но я должен знать все.

– Само собой, Раф, – с готовностью кивнул Кубик. – Я знал, что на тебя можно положиться. Что ты все поймешь. Ты настоящий мужик. Давай выпьем за наше согласие.

Он заказал комбайну выпивку, наполнил стаканы.

– Ну, за наш успех.

Напиток вкусом напоминал дезинфицирующую зубную пасту сорокаградусной крепости.

– Ух, хороша стерва! – Раф занюхал рукавом.

– Ядреная отрава, – согласился Кубик.

Раф поставил стакан, дыхнул и сказал:

– И прежде всего я должен знать, какой гвоздь и в какой заднице заставляет тебя заниматься этими… раскопками пыли.

Кубик погрозил ему пальцем и помотал головой.

– Не в заднице. Вот тут. – Он бухнул кулаком себе по сердцу. – Понимаешь? Тут болит. Почему все так… как в жопе. Вот что в заднице – мы. А гвоздь – тут. – Палец в грудь. – У меня. Больше ни у кого. Почему-то. – Он стремительно пьянел. – Но теперь у тебя тоже будет. Обещаю. Давай пожмем друг другу руки.

– Я избавлю тебя от этой проблемы, – сочувственно повторил Раф, протягивая руку. – Обещаю. Мне пора. Это я забираю с собой.

– Забирай, – махнул Кубик. – Я себе еще таких достану.

– Об этом я тоже подумаю, – пообещал Раф, направляясь к выходу. На прощанье же сказал: – Сиди тут, никуда не ходи. Никаких действий, никаких контактов без моего ведома. Абсолютная секретность операции. Тс-с. – Он приложил палец к губам.

– Да уж, – пробормотал Кубик, – вые…ть ортодоксию – это тебе не даме сердца любезно задрать юбку.

Но Раф уже ушел и не слышал его.