Глава шестнадцатая. Грумми.

Похоже, опасаться Тардавкуса не стоило. Он даже не заикался о том, что Диму, к примеру, нужно усыпить. Да и Ых, если на то пошло, только пугал его неким Аристархом, который, может быть, был вовсе не страшнее Тардавкуса.

Сейчас старый маг предоставил его самому себе и колдовал в своей комнате. Из-под полуприкрытой двери время от времени вырывались клубы разноцветного – все больше зеленого – дыма. Галкин посидел за столом, глядя на то, как горят свечки на стене, и решил идти спать. После еды его разморило, и он решил, что надо отдохнуть, пока дают. Неизвестно, когда и куда придется бежать в следующий раз.

Не раздеваясь, Дима упал на кровать. Он снял часы и попытался лучше разобраться в их функциях. Всего в часах было четыре кнопки. Первая, как уже выяснил Дима, служила для переключения основных режимов работы часов: индикации будильника, включения встроенного радиоприемника, дальномера, термометра и передатчика. Вторая кнопка позволяла производить настройку будильника и радиоприемника. Надо было лишь нажать и держать ее – тогда на маленьком экране бежали цифры, соответствующие времени для будильника и частоте принимаемых передач для радио. Эта же кнопка обнуляла значения показаний дальномера, когда часы наводились на новый объект. Третья переключала диапазоны радиоприемника и, по всей видимости, включала передатчик. Четвертая, как предполагал Дима, только включала подсветку.

Покрутив немного настройку радио в разных диапазонах, Дима услышал только несколько китайских радиостанций. Лишь на одной частоте работала станция с русской музыкой, но из какого города шла трансляция, мальчик не понял. Дима нажал кнопки в разной последовательности, пытаясь выяснить, как управлять передатчиком, но скоро сообразил, что, даже если и включит его, то сам этого не узнает. Нужен был, по крайней мере, кто-то с приемником. Оставив в покое часы, Дима откинулся на подушку и задремал. Ему снились Гималаи и огонь, в которые почтмейстер Думи бросает его тетради и учебники.

– Они окажутся у тебя дома через час, – пронзительно кричал он.

– Но они не нужны мне дома! Я опаздываю в школу, – шептал Галкин.

Странный почтмейстер его не слушал.

От огорчения и беспокойства Дима проснулся и услышал, что кричат на самом деле. Треск и грохот стоял в большой общей комнате. Мальчик вскочил с кровати и подбежал к двери. Что случилось? Вернулся Ых и они что-то не поделили с Тардавкусом?

Приоткрыв дверь так, чтобы образовалась только маленькая щелочка, Галкин заглянул в нее. В большой комнате дым стоял столбом. Дымились обои и шкафы. Две фигуры в черных скафандрах возвышались посреди комнаты, держа наперевес тяжелые трубки, из которых то и дело вылетали сгустки огня. Двигались они медленно, тяжело, словно бы весили килограммов триста. Но движения были точными, тщательно выверенными.

Старый маг тоже находился в комнате – именно на него напали неведомые пришельцы. Невысокая фигура Тардавкуса была окутана оранжевым сиянием. Старик припадал на одну ногу – его ранили. Похоже, отвечать огнем на огонь нападающих он просто не мог. Но ситуацию он контролировал лучше, чем бандиты, поглощенные пробиванием его защиты. Старец сразу заметил, что Дима выглянул из своей спальни.

Маг даже не повернул головы, но мальчик словно бы услышал у себя в голове отчетливый приказ:

– Беги в лес и прячься!

Ноги словно сами собой понесли мальчика к окну. Диме стало очень страшно. Он опасался за старика, который не сделал ему ничего плохого, а сейчас мог пропасть ни за что, ни про что. Но уговаривать мальчика бежать было не нужно. Он двигался, словно бы им кто-то управлял. Галкин прекрасно понимал, что неведомые люди охотятся, скорее всего, за ним. Блескальцев пытался достать его и здесь. Галкин оглянулся на дверь в свою комнату. Она была заперта наглухо. Видно, постарался маг.

Подняв нижний шпингалет на маленьком окошке, Дима услышал, что на дверь обрушился тяжелый удар. Но она выдержала. Срывая ногти, Галкин открыл тугую верхнюю щеколду, распахнул окно и выскользнул наружу, под черное небо, усыпанное яркими звездами. Свежий воздух, напоенный кедровыми ароматами, сразу прояснил голову. Дима огляделся.

Кроме естественных светил, на небе были хорошо различимы и другие объекты. На фоне звезд в воздухе висели по крайней мере три отсвечивающих алым пламенем дисколета. На их зеркальных корпусах отражался пожар – в лесу полыхали несколько высоких смолистых сосен. Один из дисколетов, тот, что был пониже, обстреливал лес неподалеку от крепости. Другой, маленький, завис прямо над деревней, в каких-то ста метрах от Димы. Выходящий из него пучок яркого белого света шарил по крепости. Третий дисколет барражировал немного поодаль и повыше, над лесом.

Самый близкий к нему дисколет Дима определил как двухместный боевой “Тайфун” неизвестной модификации. Пока он не открыл огонь, узнать, к какому классу принадлежит «Тайфун», было практически невозможно – они отличались только вооружением. Еще два дисколета принадлежали к серии “Пламя” – по всей видимости, “Пламя Х” или “Пламя ХХ”. Это были мощнейшие летающие крепости, противостоять которым в бою могла только регулярная армия. В справочнике, который подарил Диме Надир, говорилось, что “Пламя ХХ” может беспрепятственно уничтожить несколько современных танков, потопить эсминец и вести бой с несколькими новейшими истребителями. В Кедровой Крепости, скорее всего, не было ничего мощнее обычного охотничьего ружья. Как только могли Ых и Тардавкус назвать это сооружение крепостью? Некоторые дачные участки и то охраняются лучше…

Стараясь не попасть в луч прожектора, Дима побежал к ограде, за которой шумел лес. Ворот в частоколе он не видел. Ых, когда ему нужно было, просто перепрыгнул ограду. Ему, конечно, сделать это будет гораздо труднее – он ведь не такого огромного роста! Но Дима не терял надежды. Не зря ведь Тардавкус предлагал ему бежать! Выход должен был отыскаться!

Дисколет “Пламя”, который вел огонь по лесу, вдруг словно бы поперхнулся сгустком огня, который только что выплюнул, резко накренился набок и заскользил к земле. Галкин поначалу решил, что он выполняет сложный маневр, но раздался страшный грохот, к небу взметнулся столб оранжевого пламени, и Дима понял, что летающую крепость продвинутых сбили. Когда грохот взрывов и треск ломаемых деревьев стих, Дима услышал басовитый рев. Похоже, вопили сородичи Ыха.

Второй дисколет, остававшийся в стороне, спикировал к деревне. Но пилот этой машины был гораздо осторожнее. Он висел выше, стрелял очень редко, а дисколет почти не стало видно из-за матово-черного камуфляжа. Почему он не сжег все вокруг, было непонятно. Для дисколета серии “Пламя” не составляло труда разрушить квартал многоэтажных жилых домов – не то что спалить несколько деревянных избушек и перебить их защитников.

Дима добежал до ограды и понял, что перелезть через нее можно. В одном месте к частоколу примыкал низкий сарайчик. В мгновение Дима взобрался на его крышу, оттуда – на острые бревна и спрыгнул вниз, в темноту. Отсюда он разглядел в лесу йети, который пристально вглядывался в дисколет и шептал что-то, размахивая руками. Это был не Ых, а какой-то другой представитель его племени. Ему было не до Димы.

Мальчик повернулся к крепости спиной и помчался в лес. Он спрячется, а потом его найдет Ых. Или уцелевший Тардавкус. Или люди Блескальцева – если они все-таки победят. Вероятность последнего казалась мальчику все же выше. Что могут сделать волосатые великаны против пулеметов, пушек и лазерных лучей? Но пусть еще попробуют найти его в тайге… Живым он в руки Блескальцеву не дастся. А там, того и гляди, на выручку вновь придет Дермидонтов. Если ему это еще не надоело.

Больше всего Дима, конечно, хотел оказаться дома. Но мальчик понимал, что в этом случае дисколеты продвинутых обстреливали бы Ковалевку. А тамошние жители не смогли бы защитить свои дома никак…

Внезапно над головой Галкина раздался рев. Мальчик поднял голову и увидел мчавшийся на низкой высоте дисколет. Сзади багровым пламенем горели сопла, из которых вылетали длинные струи огня. “Тайфун”, висевший прежде над крепостью, шел вперед, включив форсаж – явление редкое и применимое только в боевых условиях. Тем, кто находился внутри, приходилось сейчас тяжело – ускорение достигало трех или даже пяти нормальных. Экипаж должно было вдавить в кресла так, что на спине людей даже от мягких подушек останутся синяки.

– Убегают, – решил Дима. – Или рванули за подмогой.

Но возвращаться он все равно не стал.

После того, как над ним прошел дисколет, Дима еще долго бежал между высоких стволов сосен, почти натыкаясь на деревья – в тайге было очень темно. Впрочем, бежал он уже по инерции, не слишком торопясь, постепенно переходя на шаг.

Свет звезд не пробивался под кроны деревьев ночного леса, а больше никаких источников света вокруг не было. Это радовало мальчика: найти его здесь будет очень трудно, даже используя дисколеты.

В лесу было довольно холодно. Когда возбуждение улеглось, Галкин начал замерзать. Куда он идет, было совсем неясно. Поскольку ориентиров не было, он вполне мог бродить по кругу. Звуки, раздававшиеся со стороны Кедровой Крепости, быстро стихли.

В темноте мальчик набрел на невысокий холм. Здесь было не так мокро, как везде, и Дима решил остановиться на возвышенности. Неба отсюда видно не было – холм густо порос соснами. Галкин на ощупь нашел под высоким деревом особенно толстый слой иголок, плотно застегнул куртку, улегся и заснул. Было страшно, одиноко, но мальчик так устал, что просто не мог бодрствовать.

Проснулся он рано утром. Стало еще холоднее. Небо серело, по земле стелился туман. Холм словно бы возвышался над молочным морем.

Дима поднялся, несколько раз подпрыгнул, посмотрел на часы. Они показывали три часа ночи, что вряд ли соответствовало истине. Дима включил радиоприемник, вмонтированный в часы. Похоже, ни одна станция еще не работала. Мальчик переключил диапазон и почти сразу услышал русскую речь. Шла программа новостей.

– …навтики смещен, – сообщил комментатор. – Причиной послужило неодобрение Высшим Советом «продвинутых» политики в отношении пахальцев и махальцев. Дермидонтов допустил грубое вмешательство в дела попечителя округа Блескальцева. В настоящее время министром назначен американский представитель МАКа Крэй Адамсон. Он решительно взялся за дело. Адамсон послал дисколеты для поимки тайного лазутчика махальцев, замаскировавшегося под ребенка, который в решительный момент был спасен своими соратниками. К счастью, благодаря бдительности нового министра авиации и космонавтики, а также поддержке министерства радиоэлектроники, махалец был найден вновь. Предпринят рейд на лесную базу махальцев. Подобного не случалось уже лет пятьдесят. Ясно, что продвинутые стоят сейчас на пороге войны. Она может отбросить нас на много лет назад или же, напротив, раз и навсегда покончить со злобным вмешательством чужеродов-махальцев в дела высших людей. Мы сейчас стали сильнее, но и враг не дремал, внедряя агентуру в среду пахальцев и в наши ряды.

Дима с интересом прослушал длинное и не очень понятное сообщение. Первый раз в жизни о нем говорили по радио, но его это не слишком обрадовало.

Выходило, что “продвинутые” засекли его с помощью радиослежения. Наверное, в тот самый момент, когда он включал в избушке радио. И, наверное, задел кнопку коротковолнового передатчика, который, по утверждению продавца, вещал только на расстоянии двести метров. Конечно, часы нужно было выбросить и бежать с этого места прочь. Но Диме было очень жаль с ними расставаться. К тому же, радио всегда могло пригодиться. С другой стороны, как знать, не включается ли маячок передатчика всякий раз, когда он включает радио? Или он вообще работает постоянно?

Мальчик боролся с собой, решая, оставить часы или спрятать их под ближайшим древесным корнем, когда из-за сосны показался огромный черный силуэт. Галкин замер. Медведь! Это было как раз то, чего мальчик подсознательно боялся все время. Дикий зверь в глухом лесу.

Медведь был огромен, в два человеческих роста. Он шел на Диму и злобно скалился. За спиной медведя что-то трепыхалось – сначала мальчик решил, что он кого-то несет – может быть, своего детеныша? Дима не мог двинуться с места. Да и зачем? Огромный зверь все равно догонит. Чем же он помешал ему? Оказался рядом с его берлогой? Или этот хищник просто ищет себе пропитание? И нашел завтрак в его лице?

– Пошел отсюда, – тихим неуверенным голосом сказал мальчик.

– Что-что? – переспросил медведь. – Это ты мне?

Тут Галкин окончательно понял, что дело – труба, опустился на четвереньки и попытался уползти в лес. Но медведь быстро нагнал его, схватил за шиворот и поднял на ноги, дохнув в лицо влажным горячим воздухом. Дыхание зверя не было зловонным. Он пах мокрой шерстью, травой, а еще – медом.

– Ты, что ли, Галкин? – строго спросил медведь. Несмотря на то, что рычащих букв в словах вопроса не было, он все равно порыкивал. Поэтому у него получилось "Рты, рчтоли, Ргалкин?" Но «р» он выговаривал тихо, и понять его можно было без труда.

– Я, – признался Дима, решив, что хуже уже все равно не будет.

– Меня за тобой прислали. Грумми, – заявил зверь.

– Я не Умми. Я махалец, – прошептал Дима, решив, что медведь назвал так его. Может быть, «умми» – какое-то производное от слова «ум»? Но Диме не пришлось долго тешить себя подобными надеждами. Он ошибся. Медведь оскалился и проревел:

– Еще бы. Конечно, ты не Грумми. Грумми – это я. Меня так зовут. И не смей употреблять этого слова – махалец. Что ты все время ругаешься, как задвинутый?

– Извините, – попросил Дима.

– Это – другое дело, – миролюбиво рыкнул медведь. – Пошли. Задвинутых, вроде бы, рассеяли и отогнали, но они еще могут рыскать вокруг. Я заберу тебя отсюда.

– Куда?

– В замок Рен-Редин, конечно, – удивился Грумми. – А куда ты собирался направиться с нашими друзьями? Меня послал за тобой Аристарх.

Имя «Аристарх» медведь выговорил сочно – похоже, слова с несколькими «р» ему особенно нравились.

– Ых, наверное, бродит где-то неподалеку, но мы его ждать не станем, – продолжил Грумми. – У него возникли некоторые проблемы. Да и с магом, хм, определенные сложности… Тардавкуса больше с нами нет…

– Его убили? – ахнул Дима.

– Хуже. Махальцы похитили его. Маг был один. Йети как раз праздновали День Кедрового Ореха глубоко в чаще леса, и пришли на выручку слишком поздно. А сам Тарди не сопротивлялся в полную силу. Он хотел задержать врагов…

– Наверное, чтобы я мог убежать, – грустно заключил Дима.

– Наверное. И это значит, что дело того стоило. Тарди – хороший маг! Взбирайся ко мне на спину – мы полетим в замок, к Аристарху!

Только сейчас Дима вдруг понял, что находится за спиной медведя. Конечно же, это были крылья! Но, если на то пошло, говорящий медведь – не менее странное явление, чем крылатый. А мальчик уже беседовал с Грумми несколько минут и нисколько не переживал по этому поводу – хотя, пожалуй, такое положение вещей должно было его смутить.

Осторожно, чтобы не задеть кожистые, в некоторых местах покрытые мелкой шерстью крылья, Дима полез на шею медведю – туда, куда он показывал лапой. Грумми опустился на все четыре конечности, чтобы мальчику было удобнее на него взбираться.

Когда Галкин пристроился на спине, обхватив медведя за мощную шерстяную шею, Грумми прытко, с неожиданной для такого крупного зверя скоростью побежал по траве. Разгоняясь, он петлял между деревьями. Пожалуй, сейчас он мог поспорить в скорости с мчащейся по ипподрому лошадью.

Внезапно они оказались на краю обрыва. Впереди катила холодные серые воды большая река. Высокий крутой берег поднимался над водой метров на тридцать. Грумми не сбавил скорости. Он прыгнул вперед и сразу же начал неудержимо падать вниз. Дима закричал – душа ушла в пятки, в животе похолодело. В ушах свистел ветер.

Но далеко вниз Грумми не упал. С мощным хлопком разошлись в сторону мощные крылья. Медведь, все больше ускоряясь, спланировал к самой воде, взмахнул крыльями раз, другой и начал быстро подниматься. Дима вцепился в его шерсть побелевшими пальцами. Минута – и они взлетели выше обрыва, выше всех сосен и продолжали набирать высоту.

– Не бойся, не упадешь, – прорычал Грумми, перекрывая свист ветра и шум собственных крыльев. Дима уверенности медведя не разделял и хватки не ослабил.

Лес превращался в гладкий ковер, перерезанный узкими ленточками рек и украшенный бусинами озер. Грумми забрался так высоко, что, казалось, земля стала выпуклым блюдцем. Горизонт отодвинулся в дальние дали. Справа показались горы.

– Гималаи? – спросил Дима.

– Саяны, – ответил медведь. – А вон то большое озеро – Байкал…

Байкал был пронзительно синим и сиял на солнце васильковыми искрами. Саяны, напротив, казались почти черными. Весь север был закрыт облаками и серыми тучами. Размером он казался с не очень большую лужу в форме полумесяца.

– Нас не засекут со спутника? – спросил Галкин.

– Да пусть засекают, – спокойно ответил медведь. – Хотя и засекут вряд ли. Я все время ныряю в подпространство. Чувствуешь, как быстро мы летим?

Дима никаких нырков медведя не заметил, но воспринял его заявление как должное. Мало ли, куда и зачем он ныряет?

– Как же тебе это удается? – спросил мальчик.

– Да я, вообще говоря, магическое животное, – заявил Грумми стеснительно. – Личный посланник Аристарха. Где ты видел крылатого медведя? И не только крылатого – мало ли на свете мутантов – а летающего? Во мне ведь веса пудов десять. Да ты довеском…

Диму такой ответ огорошил. Он бы никогда не сказал про себя: “животное”. Но ведь, с другой стороны, он не был медведем, а для того ничего обидного в этих словах не было… Или было?

Чтобы уйти от скользкой темы, Галкин попытался своему перевозчику возразить:

– Если засекут – пришлют дисколет, или два, и расстреляют нас лазерами, или из пушки!

– Страшно-то как, – без особого ужаса в голосе проворчал Грумми. – Пусть попробуют догнать – это раз. И пусть попробуют расстрелять – это два. Не зря же я личный посланник Аристарха. Абы кого на эту работу не берут. Со мной ничего не бойся.

Дима решил, что, может быть, и правда не засекут. Впереди тем временем показалась голубая полоска, которая быстро приближалась и увеличивалась. Скоро она уже заполняла половину пространства впереди. Еще несколько минут – и Грумми достиг границы ультрамариновой поверхности.

– Красиво, – вздохнул Дима.

– Еще бы! Тихий океан, – отозвался Грумми.