6. ДА ВОЗЛЮБИТЕ ДРУГ ДРУГА ЯКО Я ВОЗЛЮБИЛ ВАС.

Глава 12. ЛЮБОВНЫЙ БЕРМУДСКИЙ ТРЕУГОЛЬНИК.

Впервые тюрьма реально замаячила передо мной еще в юности.

В восемнадцать лет я женился на внучке любовницы Сталина – Марии Овчинниковой. Она была одной из немногих женщин-генералов, председателем Комитета советских женщин (потом уступила свое место первой женщине-космонавту Валентине Терешковой) и главным редактором журнала «Советская женщина». А до войны, как говорили люди, знавшие ее в то время, входила в одну из троек ГПУ, решавших «расстрельные» дела неблагонадежных. В военное время Овчинникова занимала пост главного редактора боевого листка «Сталинская Гвардия», и с немецких самолетов сбрасывали ее портреты вместе с портретами диктора Левитана, как первых в списке на уничтожение после взятия Москвы.

Овчинникову боялся и не любил весь журналистский мир: эта женщина была известна тем, что писала доносы, по которым потом сажали в тюрьму и даже расстреливали людей.

Когда мой отец рассказал о моем браке Константину Симонову, с которым дружил, тот воспринял новость с горечью.

– Это страшная женщина, – сказал он отцу. – У нее руки по локоть в крови. Берегите своего сына. На ее совести не одна раньше времени закончившаяся жизнь!

Было уже поздно. Отец дал «добро» на мой брак.

В принципе родители поступили правильно. Сегодня, когда я сам отец и думаю, что если Филипп объявит мне о желании жениться в восемнадцать лет, я тоже не стану ему мешать. В конце концов, все люди имеют право на ошибки. Я даже слышал где-то, что «дети имеют право даже на свою смерть». Это сильное выражение, но ведь так оно и есть!

Овчинникова дружила с женой Хрущева. В тот же день, когда Никиту Сергеевича сняли, она резко перестала общаться со своей лучшей подругой, не поднимала трубку телефона, а вскоре заклеймила в печати культ личности Хрущева в унисон соратникам по партии. Потом, уже при мне, она звонила Брежневу по кремлевской связи и говорила:

– Леня, ты почему по Казахстану ходишь в рубашке с коротким рукавом и в галстуке? Ты либо галстук сними, либо пиджак надень!

Наверное, много было известно этой женщине, на глазах которой выстраивались карьеры всех членов тогдашнего Политбюро ЦК КПСС еще со времен Сталина и Хрущева, раз она могла в таком тоне разговаривать.

Наш брак с ее внучкой оказался недолгим. Мы прожили чуть более полутора лет, а потом мне пришлось судиться еще два года. Причина распада брака, конечно, заключалась в моей молодости и неопытности. Жена была старше меня на четыре года, и, когда наши сексуальные отношения нарушились окончательно, брак восстановлению уже не подлежал.

После того как мы подали на развод, Овчинникова произнесла, глядя на меня бесцветными маленькими глазками из-под нависших бровей:

– В прежние времена я бы поставила тебя к стенке и сама лично расстреляла!

Когда-то муж дочери Овчинниковой, моей тещи, киноактер Игнатьев, сыгравший знаковую роль в советском кино – героя войны Александра Матросова, вместо получения ордена и звания народного артиста СССР сразу же после развода попал в тюрьму на целых семь лет. Меня, кажется, ждала похожая участь.

Мы с женой успели обзавестись кооперативной квартирой в Москве, да не простой, а в доме для партийных работников. Эту квартиру оплатил мой отец, а разрешение вселиться в такой элитарный дом, конечно, получила для внучки Овчинникова. Еще до развода мои новые родственники мне предложили:

– У твоей бабушки есть однокомнатная квартира. Вот ты туда и съезжай! А если нет, тогда мы просто лишим тебя московской прописки и квартиры, поскольку ты женился, по нашему мнению, по расчету, раз надумал разводиться. А брак аннулируем.

Я, конечно, уперся, так как в разводе считал виноватым себя только наполовину. И тогда семья моей жены подала в суд на признание брака недействительным. Это был, пожалуй, первый стресс в моей жизни.

Сначала жена съехала жить к Овчинниковой. Но и мне вскоре пришлось переехать к своей бабушке, поскольку начались самые настоящие провокации. Жена приходила в нашу квартиру, когда меня не было дома, разбрасывала вещи, разбивала несколько бутылок вина, потом выбегала в «растрепанных чувствах», стучалась к соседям и кричала, что я хотел ее убить. Соседи прибегали на помощь, но всегда оказывалось, что я почему-то успевал убежать. Однако оставались «улики»! Вызывали участкового, составляли протоколы, под которыми подписывались свидетели. Потом жена убирала квартиру, а я к вечеру приходил домой и не знал, что здесь происходило. И так бы и не узнал, если бы меня вдруг не арестовали … за угрозу убийства!

За мной приехали ночью, подняли с постели и привезли за решеткой на «воронке» в отделение. Ничего не объясняя, вызвали жену и устроили с ней очную ставку. Моя жена, по правде сказать, обладала хорошим актерским талантом по наследству от актера Игнатьева! И как только она меня увидела, то закричала и забилась в истерике:

– Ой, держите его, он меня сейчас убьет!

Она бросилась к стене под защиту милиционеров.

Мне тут же скрутили руки, хотя я даже не успел встать со своего места. Жена продолжала хорошо играть роль, да и многочисленные свидетельские показания весили достаточно.

Потом мне задавали странные вопросы: «Какое оружие вы храните? Давно ли вы занимаетесь спекуляцией? Почему портрет Ленина в вашей квартире стоял на столе среди разбитых бутылок и разлитого вина? Какую антисоветскую литературу вы читали и среди кого вы ее распространяете?».

На все это я отвечал отрицательно и наивно старался объяснить отношения с женой, а потом мне подсунули какой-то бланк и сказали: «Подпишитесь здесь о том, что вы были предупреждены об ответственности, и можете ехать домой».

Конечно, я обрадовался, что недоразумение разрешилось, подписал бумажку, и меня действительно отпустили. Но потом этот бланк заполнили, и он оказался повесткой привода в милицию «за угрозу убийства»: «Взят на месте преступления, отпущен временно под подписку о невыезде», – гласила эта бумажка. А дальше: «Согласен» и моя подпись.

Ночью, еще не до конца представляя серьезность своего положения, я интуитивно почувствовал, что надо срочно что-то предпринимать.

На следующее утро я уже без приглашения сам приехал в это 101-е отделение милиции. Там удивились и сказали:

– Слушай, парень, шел бы ты отсюда! Тобой теперь занимается УВД Москвы!

Я помчался в приемную Московского управления внутренних дел на Петровку, 38. Выстояв очередь в приемное отделение, я получил возможность очень мило побеседовать с неким майором. Он даже постарался выяснить ситуацию, позвонил куда-то и сообщил, что «дела Тарасова» в управлении нет.

Внутреннее беспокойство не улеглось, почему-то стало еще тревожнее. Я поехал обратно в отделение милиции. И зашел уже в кабинет того самого следователя, который подсунул бумажку мне на подпись.

– Ну ты и наглец, еще сам сюда приперся! – заорал на меня следователь.

– Я приехал с Петровки, 38! Там никакого дела на меня не заведено! Вы можете объяснить, в чем меня обвиняют?

– В КПЗ (камера предварительного заключения. – А. Т.) тебе все объяснят! Тобой лично занимается начальник Петровки, 38, генерал Козлов! Понял?

Таким образом он выдал информацию, которая меня в будущем и спасла!

Оказывается, Овчинникова обратилась напрямую к главному милицейскому начальнику – генералу Козлову лично! Слава богу, в тот момент ее друг министр внутренних дел СССР Щелоков был болен! Она слезно попросила генерала Козлова защитить ее легендарную семью от негодяя, который приехал в Москву из Сухуми и угрожает убийством ее внучке! По сигналу с Петровки мной занялось 101-е отделение милиции по месту моей прописки.

К этому времени я уже два года как играл в КВН в команде Горного института. Вероятно, именно это обстоятельство помогло мне выработать необходимую находчивость, которая и пригодилась в тот момент.

Я понял, что сам генерал с Петровки со мной не будет разговаривать, но он, как и всякое должностное лицо, должен бояться кары своей коммунистической партии.

И поэтому я решил взять генерала «на испуг».

Потратив несколько часов за пишущей машинкой, я сочинил письмо, которое и отвез генералу Козлову на Петровку.

Письмо начиналось так: «Копия настоящего письма направляется в Политбюро ЦК КПСС товарищу Пельше».

И дальше:

"Уважаемый товарищ генерал Козлов!

За то, что я подал на развод с внучкой Овчинниковой, она обещала меня посадить в тюрьму, лишить прописки в Москве и принадлежащей мне по закону жилплощади. Всюду оперируя Вашим именем (это я сильно приврал), она заявляет, что благодаря своим личным связям и прошлым заслугам перед Коммунистической партией она получила от Вас личное обещание (это тоже была ложь во спасение) завести на меня уголовное дело и дать приказ о моем аресте…".

Далее в письме излагались факты наших взаимоотношений с женой, а также подробно описывался мой ночной арест и привод в отделение, очная ставка со спектаклем жены и с заявлением следователя о личном участии генерала Козлова в этом деле.

После того как я отвез письмо на Петровку, я решил скрыться у моих друзей. Как меня вычислили на их квартире – до сих пор не могу понять! Но в дверь позвонили в тот момент, когда мы играли в преферанс. На пороге стояли двое в милицейской форме.

– Нам нужен Тарасов! Он у вас! – заявили они прямо с порога моему другу, открывшему входную дверь.

Я был уже готов сдаться и вышел к ментам с поникшей головой. Но неожиданно они обратились ко мне довольно мягко:

– Вас вызывают в УВД Москвы!

– Поехали, – ответил я.

– Нет, сегодня уже поздно! Рабочий день там закончился. Вы завтра приезжайте, часам к девяти утра. Вас время устраивает?

Что-то резко поменялось в моей истории! Вежливые милиционеры получили от меня устное согласие и спокойно удалились!

В 9 часов утра я прошел через проходную Петровки, 38, и, обернувшись, на мгновение подумал, что отсюда не выходят! Почему-то вспомнился кавээновский анекдот:

«Из ворот Петровки, 38, выходит двугорбый верблюд. Его увидели граждане прохожие и говорят: „Вот сволочи. Вы только посмотрите, что они с бедной лошадью сделали!“».

Я поднялся на второй этаж, где меня встретил адъютант генерала Козлова в чине майора.

Он предложил чаю, немного подождать приема и тут же стал говорить мне о том, что, дескать, вы же понимаете ситуацию! К нам действительно обратилась легендарная женщина, описала вас как законченного преступника, попросила о помощи! Конечно, генерал не мог ей отказать и согласился все проверить. Конечно, никаких обещаний что-то сделать не по закону он ей не давал. И как она могла растрезвонить всюду эту лживую информацию о нашем генерале – просто непонятно!

Наконец я вошел в большой кабинет, где за огромным столом сидел невысокий абсолютно седой человек. Он поднял на меня чекистский взгляд и, не здороваясь, спросил:

– Ты отправил письмо Пельше?

– Нет, товарищ генерал, я его еще не отправил, – ответил я. – Мы ведь сами можем во всем разобраться!

Он молча нажал на кнопку селектора.

– 101-е отделение мне! – рявкнул генерал в микрофон.

Когда его соединили, он продолжил:

– Доложите, как там дело Тарасова?

И генерал поднял трубку, тем самым лишив меня возможности услышать по громкой связи доклад начальника 101-го отделения. Но доклад, судя по всему, был бойким и занял несколько долгих минут.

– Хорошо! – наконец сказал генерал. – Дело передайте сюда. Больше никаких оперативных действий не производить! Сегодня же с курьером…

Он положил трубку и спросил:

– Все понятно?

– Так точно! – по-армейски ответил я.

– Тогда иди и нигде не трепись! – сказал генерал.

Я, пятясь задом, выскользнул из его кабинета.

Сам процесс о признании брака недействительным получился очень театрализованным зрелищем. Над его постановкой думала и трудилась вся моя команда КВН.

Кроме того, мне повезло с блестящим адвокатом, репрессированным за антисоветскую деятельность и выпущенным из тюрьмы в хрущевскую оттепель.

Он не имел права участвовать в процессе официально, поскольку был судим, но консультировал одну молодую адвокатессу и все, что она говорила, писал накануне он. Очевидно, за это адвокатесса платила ему из своего гонорара. Кроме того, консультант согласился защищать меня в суде еще и потому, что прекрасно знал Овчинникову и истории ее репрессий.

На суде вначале мы поймали подставную свидетельницу со стороны жены…

В заявлении жены в суд было написано: «Не стесняясь гражданки Ухторской, в ее присутствии мой муж меня бил и заявлял, что женился на мне из-за прописки и квартиры в Москве».

В зал вошла незнакомая пожилая женщина. Гражданка Ухторская. При ее появлении я не выдержал и выкрикнул, что никогда ее не видел и прошу меня с ней познакомить. Она развернулась в мою сторону и вдруг произнесла:

– Не хочу я с вами знакомиться! Я сама вас вижу в первый раз!

«Ни фига себе свидетель!» – подумал я. Стало интересно ее выслушать.

Ухторскую предупредили об ответственности перед судом за дачу ложных показаний и предоставили слово.

Она начала с того, что является заслуженным работником культуры СССР и членом КПСС с 1950 года. Как-то она зашла в гости к моей жене, и они сидели на кухне. Будто я вскоре зашел в квартиру и, не замечая Ухторскую, сразу прошел по коридору в комнату. Двери на кухню остались приоткрытыми, поэтому свидетельница все слышала. В комнате я, очевидно, ударил мою жену, так как она слышала хлопок по лицу, а потом громко сказал, что женился на ней ради прописки и квартиры в Москве. После этого сразу же ушел из квартиры.

Была рассказана такая вот история, после которой в суде установилась долгая и тягучая пауза.

– Может быть, это было радио или телевизор? – спросила моя адвокатесса.

– Да что вы! – ответила Ухторская. – Я абсолютно ясно слышала голос этого человека и видела его со спины, когда он входил в комнату и выходил из квартиры.

Тогда адвокатесса посоветовалась с консультантом и задала следующий вопрос:

– Скажите, пожалуйста, гражданка Ухторская, вы ознакомлены с заявлением в суд жены моего подзащитного и с фактами, изложенными в этом заявлении?

– Да!

– Тогда поясните суду, почему в заявлении написано: «…не стесняясь гражданки Ухторской, и в ее присутствии мой муж…». Как же мог мой подзащитный вас стесняться или не стесняться, если он даже не подозревал о вашем присутствии в квартире?

Тут гражданку Ухторскую «повело». Она залепетала что-то несуразное и зашлась запоздалым в ее возрасте румянцем на щеках…

Адвокатесса не дала ей опомниться и зычным голосом прокричала:

– Прошу суд вынести частное определение о возбуждении уголовного дела за дачу ложных показаний на суде гражданкой Ухторской, заслуженного деятеля культуры СССР и члена КПСС!..

Это повергло Ухторскую в панику! Она вначале рывком хотела убежать с трибуны, но потом остановилась и произнесла:

– Я ничего не знаю! Не знаю, что там написано! Меня попросили… я сказала то, что попросили… я ничего больше не могу сказать… пожалуйста… я хочу уйти!!!

Ее отпустили, но на лицах консультанта и адвокатессы расцвели победоносные улыбки.

Выдержки из заключительной речи адвокатессы, придуманной этим пожилым «философом от юриспруденции», я тоже не забуду никогда:

«Уважаемые судьи, мы сегодня не рассматриваем моральный облик Тарасова, который, возможно, ужасен! – сокрушалась моя адвокатесса. – У нас на повестке дня другой вопрос – был брак или его не было. Когда-то Шекспир говорил, что брак – это „Bed and Bread“, что в переводе означает: „хлеб и кровать“. Была ли кровать? Ну конечно, они жили вместе целый год в одной квартире! Был ли хлеб? Несомненно, они питались вместе, это была семья! Я принимала участие во многих процессах, но на столь заведомо ясном по своей сути никогда еще не была. Здесь уместно вспомнить Уголовно-процессуальный кодекс СССР, где написано, что к рассмотрению в суде не могут приниматься дела, у которых заведомо нет смысла! Для присутствующих в зале я поясню: если завтра придет человек и заявит, что он видел, как кто-то украл Эйфелеву башню и он хочет за это подать на него в суд, такое дело суд не примет даже во Франции. Оно заведомо лишено смысла. Наш случай аналогичный! Да, мой подзащитный – аморальный человек! Он даже готов признать, что женился на этой женщине ради прописки и квартиры в Москве!».

В зале повисла гробовая тишина. И адвокатесса, оценив взглядом шок, который произвели ее слова, продолжала:

«Да, он аморальный человек! Но он по-настоящему женился! Они спали вместе, они ели вместе. У них могли быть дети – что же, недействительные дети? Это же абсурд! Рассматривать в суде реальный брак на предмет признания его недействительным не имеет никакого юридического смысла! А вопросы морали, уважаемые судьи, в советских судах не рассматриваются!».

После четырехчасового судебного разбирательства наш брак был признан действительно состоявшимся! И нам разрешили разводиться.

Так началась нескончаемая полоса моих стрессов. Вся моя дальнейшая жизнь была отмечена их чередой, и в конце концов психологическая реакция моего организма притупилась. По-этому я и выжил после того, что со мной происходило. Не попал в сумасшедший дом, не пытался покончить жизнь самоубийством: и когда заказали мое убийство, и когда объявили преступником мирового масштаба, и когда мою жизнь решали бандиты, и дважды после моего побега из России, и когда у меня украли пять миллионов долларов, и еще во многих критических случаях, в которые ставила меня судьба.

* * *

Безусловно, у каждого человека в жизни бывали романтические истории, которые не забываются, а оживают в памяти, приятно согревая душу. Они – как старинные фотографии, рассматривая которые мы переносимся в свою молодость или детство. Эти чувства сродни ностальгии…

Перед дипломом я попал на практику в Институт океанологии изучать голоса рыб – у меня ведь всегда была страсть к рыбам. Мы плыли через Керченский пролив на пароме, туда загнали множество вагонов обычных поездов. И вот смотрю, стоит на подножке вагона девушка-проводница. Ну такая красивая – просто из сказки! Когда она взглянула на меня своими ошеломительно голубыми глазами, мое сердце будто пронзила стрела Амура. Ветер развевал ее золотистые волосы, вокруг – бездонное небо и море, чайки, преследовавшие паром, свежий запах водорослей, йода и теплое солнце! В такой-то обстановке и не влюбиться с первого взгляда? Просто невозможно!

Я подошел к ней, заговорил… Паром плыл ровно сорок пять минут. И за это время мы поняли, что наши чувства взаимны. Она предложила мне просто пересесть в ее вагон, но ведь я ехал на практику. А берег все ближе… И неуверенность все сильнее… И смятение чувств… И борьба сознания с душой…

– Я обязательно найду тебя, Нина! – пообещал я девушке на прощание. Ее поезд тронулся. Она стояла на подножке с зеленым флажком в руке и смотрела в мою сторону. И я не мог оторвать взгляд от удаляющейся девушки с золотистыми волосами.

Практика закончилась. Лето тоже. Я вернулся в Москву.

Прошел месяц, другой – не могу ее забыть, и все тут! Думаю, может, я пропустил счастье всей своей жизни – что тогда? Как же дальше жить в свои двадцать лет?

Она сказала вскользь, что учится в каком-то институте и живет в Иркутске. Чтобы попасть на море летом и подработать, Нина с подругами устроилась проводницей на поезд южного направления. Иногда даже удавалось искупаться на конечных станциях. Почему я не выяснил никаких других подробностей? Мы говорили о каких-то глупостях, я рассказывал ей несусветные истории! Дурак! Ведь мог взять ее адрес, номер телефона!

Мои стенания обретали все более и более невыносимый характер, и я решил действовать.

Сначала выяснил, сколько вузов в Иркутске, – оказалось, четыре. После чего я написал четыре письма, адресованных секретарю комсомольской организации каждого из институтов, следующего содержания:

"Уважаемый секретарь комсомольской организации!

Если ты мужчина и джентльмен, то ты должен помочь мне отыскать девушку, которая, возможно, учится в вашем институте, на курсе втором или третьем. Зовут ее Нина. Она очень красивая: блондинка с голубыми глазами. Все, что мне о ней известно, это то, что она с подругами летом устроилась проводником на поезд Иркутск – Одесса в составе студенческого отряда. Если есть в вашем институте такая девушка, пожалуйста, передай ей вложенное письмо".

А в этом вложенном письме я написал:

"Здравствуй, Нина!

Если ты та самая девушка, которую я обещал найти, тогда напиши мне, при каких обстоятельствах и где мы с тобой встретились! До свидания, Артем".

И вот спустя недели ожиданий получаю из Иркутска письмо:

«Артем! Я очень рада, что ты меня нашел! Никогда бы не подумала, что это возможно сделать так легко! „Мужчина и джентльмен“ оказалась моей лучшей институтской подругой! Я учусь в педагогическом институте, и парней у нас не так много! Мы встретились с тобой на пароме…».

Свершилось что-то невероятное! Я был счастлив! Я, кажется, не ходил, а летал над землей в нескольких сантиметрах от ее поверхности!

В следующих письмах мы признались друг другу в любви. Потом еще несколько раз детально рассказали о своих чувствах, о пароме, о чайках. А дальше? Я в Москве, она в Иркутске, у меня дипломный проект, у нее учеба. До каникул огромный временной период длиной в осень и зиму! Общих тем и знакомых не было, а делиться в письмах событиями своей жизни с незнакомым человеком я не мог, и она не могла. Наш эпистолярный роман быстро угасал. Он вполне мог бы продолжиться во времена Толстого или где-то в начале века, но не в Советском Союзе образца 1971 года. Эх, был бы тогда Интернет, чат, электронная почта, обмен фотографиями. А наши письма шли неделями. Мы даже толком не представляли, о чем писать, поскольку ничего друг о друге не знали. И еще странное чувство достигнутого: ведь я ее нашел, как обещал! Это ощущение сделанного дела словно подводило черту под нашими несложившимися отношениями. Переписка стала признаком вежливости сторон. И я написал заключительное письмо: «За сорок пять минут можно выпустить десять тракторов с конвейера завода, влюбиться, но, увы, не стать близким человеком!».

* * *

Однажды, когда я работал в НИИ заведующим отделом, меня послали ответственным на избирательный участок, размещавшийся в районной школе.

Выборы в СССР были чистой профанацией. Голосующие не знали, кого они выбирают, но приходили на избирательные участки, опускали сложенные вчетверо листки бумаги, ничего в них не зачеркивая. Кандидаты были безальтернативными: нужно было только опустить листочки в урны и потом формально подсчитать их количество. Читать, что в них написано, было не нужно, так как никакого выбора фактически не было. Формально давали право вычеркнуть записанного в бюллетене кандидата, то есть либо за него, либо против. Это больше походило на перепись населения, так как всегда перед выборами составлялись реальные списки голосующих в районе. Значит, проверялись квартиры и кто в них реально живет. Наверное, это и было главным стимулом в СССР для устройства выборов, так как всегда заранее было известно, кто победит. Можете себе представить, какое наследство получила Россия от избирательной системы СССР! А теперь, законно предположив, что семьдесят процентов работников избирательной системы России те же лица, что работали в СССР, поймете, насколько сейчас изменился процесс… Но мой рассказ не о выборах, а о любви и флирте.

Я должен был на участке проследить за размещением мебели, урн и буфета – главной привлекательной силы для избирателей. Ведь там продавали горячие сосиски в целлофане и соки в бумажных стаканчиках! Прийти на выборы и не купить ничего в буфете было просто нарушением советской традиции!

На соседнем участке, разместившемся в той же школе, вдруг появилась девушка потрясающей красоты! Она была похожа на тех самых красавиц с обложек зарубежных журналов, которые контрабандой провозились в СССР из-за границы!

Все мужчины на обоих избирательных участках были сражены наповал ее внешностью. А она ни на кого внимания не обращала, и вообще было очевидно, что все происходящее страшно не вязалось с ее образом и жутко ей не нравилось. Это был день накануне выборов, и красавица должна была завтра с раннего утра сидеть «на букве» в своем участке: отмечать в списках голосующих, чьи фамилии начинались именно с этой буквы.

Я, естественно, постарался с ней заговорить. Подошел, как посол, с соседнего участка, дескать, сравниваю степень готовности к завтрашнему дню! Она очень неохотно ответила на мои вопросы и дала понять, что наш контакт ей неинтересен. Но все-таки в течение дня мы с Настей периодически общались. А вечером, когда все было готово и можно было уезжать Домой, она вдруг сама подошла ко мне и говорит:

– Знаете, Артем, у меня неприятности! Мне негде сегодня ночевать!

От такого начала я просто опешил и, придя в себя, сказал:

– Я вообще-то живу не один! С бабушкой! Но, пожалуйста давайте поедем ко мне, у меня двухкомнатная квартира, я сам в отдельной комнате…

– Нет-нет, вы меня не так поняли! Я к вам ни за что не поеду, я же вас совсем не знаю! Просто я живу в Ясеневе, на самой окраине города, а завтра здесь нужно быть в шесть утра, за час до выборов. Я договорилась с подругой, которая живет рядом, что у нее переночую, а она, представляете, куда-то делась. На звонки не отвечает!..

Тогда я предложил поехать в ресторан, посидеть там и периодически звонить подруге. Если она придет домой – хорошо, а если нет, тогда подумаем, что делать!

И Настя согласилась. Мы поехали в ресторан. Бокал шампанского, казалось, смягчил Настю, и она стала даже улыбаться моим шуткам и слушать рассказы. Воодушевленный ее красотой, я, как мне казалось самому, блистал остроумием и был очень интересен. Около одиннадцати вечера, к огромному моему сожалению, подруга объявилась. Я вызвался проводить девушку, захватил с собой бутылку «Бифитера», и мы поехали к подруге. Но пригласить меня войти, а потом выгнать через несколько минут было невежливо…

«Бифитер» оказался просто ужасной гадостью. Около часу ночи абсолютно пьяная подруга заявила: так, я вас оставляю и ухожу в другое место! Но красавица сильно возмутилась:

– Ни в коем случае, ты не так поняла, это малознакомый человек. Он просто помог мне тебя дождаться! Как ты можешь такое предлагать!

Между подругами возник разлад. Я почувствовал большую неловкость и стал прощаться. Настя извинилась передо мной за слова подруги и попросила заехать за ней утром, в половине шестого, чтобы подвезти на избирательный участок.

Ночью в постели я не переставал думать о Насте, сексуальные фантазии будоражили организм и рисовали картины завтрашнего свидания. Практически не поспав, с головой, гудящей от смеси шампанского с «Бифитером», я появился у двери вчерашней квартиры ровно в половине шестого.

Пришлось звонить достаточно долго. Наконец за дверью раздался жутко недовольный голос. «Что вам надо! Как можно в такую рань! Я сама доеду! Хватит ко мне лезть со своими ухаживаниями!».

Такой прокол после сладостных ночных видений я не мог пережить!

Обозлившись, я уехал на участок, а она опоздала к своей «букве» на целых два часа!

Ей, конечно, сделали выговор. Я подошел поздороваться, но лучше бы этого не делал! Она мне вообще не ответила! Как будто я был главным виновником ее нынешнего самочувствия и вообще всей избирательной кампании в СССР!

Но что я мог поделать с тем, что выглядела она даже в таком невыспавшемся состоянии потрясающе!

Я решил ее просто не замечать. В течение дня мы часто шли навстречу друг другу, и я отворачивался в сторону. Все же остальные мужчины не просто на нее смотрели, но доставали ее комплиментами, повышенным вниманием и глупыми предложениями. Это все больше и больше ее раздражало.

Вечером, уже после выборов, она вдруг подошла ко мне.

– У меня большие неприятности, – начала она разговор.

– В чем дело? Я вас слушаю, – максимально холодно ответил я.

– Понимаете, люди, которые со мной работали на участке, собираются ночью, после выборов, праздновать окончание этого мероприятия. Они уже там режут колбасу, водку выставили! Сумку мою отобрали, чтобы я не уехала! Вы же должны понимать, в каком я жутком состоянии нахожусь… Вы не могли бы меня оттуда вызволить?

Ладно. Я ворвался на чужой участок и молча вырвал сумку Насти из рук очкастого мужчины. Все видели, что на своем участке я был «за главного», сами они пьяными пока не были и на конфликт или драку не решились. Мы прошли с Настей к машине.

Мне надо было завезти какие-то протоколы в НИИ по дороге, потом я собирался заехать домой, а шофера отправить с Настей в Ясенево. Но прямо около НИИ, как только я вышел из машины, ко мне подошел заместитель директора, выпивший и довольный окончанием мероприятия. Он увидел Настю сквозь стекло и обалдел! Мне пришлось их познакомить и замдиректора буквально вытащил Настю из машины и уговорил зайти на секунду в НИИ.

Когда мы вошли в комнату для приемов, там, конечно, уже был накрыт стол и все мои сослуживцы праздновали окончание мероприятия. А как же иначе – всесоюзная традиция!

Замдиректора буквально силой усадил Настю за стол, все собравшиеся загалдели по поводу ее внешности, мужчины стали петь ей дифирамбы и пить водку за женщин. Ей поставили рюмку, тарелку с салатом и передали бутерброд с докторской колбасой. Меня отсадили подальше, и мне оставалось только наблюдать за происходящим.

Часа в два ночи Настя резко поднялась и крикнула:

– Все! Я уезжаю! Не могу больше!

Она сверкнула взглядом в мою сторону и вышла в коридор. Я выбежал следом за девушкой. На ходу в коридоре я извинялся за причиненные неудобства, потом, уже на улице, сказал ей, что сейчас договорюсь с водителем, чтобы он отвез ее в Ясенево.

Сам же подбежал к водителю и прошептал:

– Слушай, не вези ее в Ясенево, только ко мне на Ждановскую соглашайся! Понял?

Он кивнул.

– Настя, опять неприятность! – сказал я, отойдя от водителя к девушке. – Он говорит, что в Ясенево не поедет ни за какие деньги. Готов только подбросить на Ждановскую. Там я живу. Другие маршруты не согласованы…

Она махнула рукой.

– Хорошо. Вези меня куда хочешь, мне уже все равно! Я спать хочу, понимаешь? Я устала от всего!

Так я привез Настю домой. Моя бабушка, хоть привыкла к разным гостям, тоже была поражена ее невероятной красотой – настолько Настя выделялась из всех остальных женщин.

– Ее зовут Настя, и она хочет спать! – сказал я бабушке, которая никогда не ложилась, пока я не возвращался домой.

Я постелил ей на раскладушке, установив ее подальше от своей постели, пожелал спокойной ночи и заснул. Это был трудный, но умнейший ход с моей стороны.

А утром произошло чудо. Мы как будто одновременно открыли глаза. Солнце пробивалось через неплотно закрытые шторы, и с улицы слышалось щебетание птиц. Она посмотрела на меня своими прекрасными глазами, улыбнулась чарующей улыбкой и сказала:

– Доброе утро! Вообще-то мне очень неудобно на раскладушке! Я даже продрогла ночью!

Я вскочил с кровати, поднял ее на руки вместе с одеялом и перенес к себе в постель. У нас получился замечательный секс, подогретый столь долгими ожиданиями и фантазиями, но обреченный на несвободу звуков и выражения эмоций из-за того, что бабушка давно проснулась за тонкой стенкой.

Настя, казалось, кончила несколько раз, а я был могучим и страстным. Мы крутились в кровати, принимая различные позы, с таким ощущением, по крайней мере у меня, что это случилось первый и последний раз и что надо насладиться близостью прекрасного женского тела на всю оставшуюся жизнь.

Бабушка, сама княжеских кровей, давно не видела таких лиц, как у Насти. Она часто говорила, что все красивые женщины исчезли вместе с эпохой и остались одни кухарки и крепостные крестьянки. Ни благородства, ни духовности, ни женственности в лицах современных девушек она не находила. А тут – просто чудо. Мы с удовольствием позавтракали, она пригласила Настю почаще у нас бывать.

На улице я, очень довольный, спросил ее:

– Настя, как чудесно, что я нашел тебя! Можно мне записать твой телефон?

– А зачем? – неожиданно спросила девушка.

– Как же так! Мы встретимся с тобой? Может быть, я что-то не так сделал?

– Свой номер телефона я тебе не дам, и мы не встретимся больше никогда, Артем! – жестко ответила она.

Вы можете представить себе, какое замешательство я ощутил в это мгновение?

– Тебе что, было плохо со мной? – спросил я.

Она качнула головой.

– Нет, было очень хорошо.

– Тогда в чем дело? – не унимался я.

– Ты умный парень и все поймешь, – сказала Настя. – Все очень просто. Посмотри на меня! Моя внешность – это все, что у меня есть. Мне уже двадцать четыре года. Я родом из маленького городка в Краснодарской области, а сюда меня привез один крупный государственный чиновник. Он сделал меня свой любовницей. Но благодаря этому теперь у меня четырехкомнатная квартира в Ясеневе, прописка в Москве. Я смогла перевезти сюда своих родителей, нуждающихся в лечении. Эта работа, на которую он меня временно устроил, скоро мне не понадобится. Я жду места в Министерстве иностранных дел и уеду на работу за границу! Но так случилось, что в Москве я нашла и второго любовника. Сейчас все мое время поделено пополам. У меня нет другой жизни. Зачем нам встречаться, ну скажи? И когда?

Мы сели во дворике на скамейку, и Настя закурила. Я слушал ее исповедь и не мог вставить ни слова.

– Я уж тебе все расскажу, – продолжала Настя. – Первый любовник – заместитель начальника КГБ СССР, а второй – высокопоставленный чиновник. Они дают мне деньги, покупают все, что я захочу. Содержат всю мою семью: родителей, сестренку и мою маленькую дочь, между прочим! Ты молодой парень. Тебе надо делать карьеру. Мне скоро двадцать пять лет! Ты понимаешь? Сколько еще осталось пользоваться своей красотой?

Она раскраснелась от своего признания и стала совершенно неотразимой. Настя взглянула на меня с сожалением, и это казалось ее искренней платой за все.

– Особенно кагэбэшник меня достает, – продолжала она. – Полный дебил! И ужасно меня ревнует, следит за мной и эксплуатирует нещадно. В любую минуту я должна быть ему доступна. Только бы не поехал за мной в наше посольство в Париже, куда я жду направления. Второй обещал помочь с пропиской моим родителям, тогда отец, хоть и на инвалидности, мог бы устроиться на работу в Москве. Я ведь одна их всех содержу.

Я говорю:

– Настя, ну хоть на что-то я могу надеяться?

– Ладно, давай свой телефон. Может, позвоню, но, прости меня, не обещаю…

Прошло недели три. И вдруг звонок на работу:

– Артем, это Настя, я хочу тебя видеть… Давай я тебе продиктую адрес, куда ты сейчас можешь приехать! И телефон.

Я лихорадочно записал адрес, номер телефона и выбежал в коридор, где меня тут же поймал за рукав директор НИИ.

– Так, мы сейчас поедем в главк, – сказал он. – Спускайтесь и садитесь в мою машину.

Не мог же я ответить, что спешу на свидание в рабочее время. Едем в главк. Совсем в другую от Настиного дома сторону. Проходит час, полтора… Звоню Насте, и она говорит: «Я все понимаю, но могу тебя ждать еще очень недолго, ты поверь, я в очень сложном положении…» Наконец я выбежал из главка, схватил такси, купил бутылку вина, первый попавшийся букет цветов. Таксисту передались мое нетерпение и спешка. Он действительно быстро меня вез. Подлетаем к дому, на балконе третьего этажа стоит красавица Настя, и видно, как она нервничает и как она обрадовалась!..

– У нас есть полчаса – целых полчаса! – сказала Настя.

А дальше все было как в плохом анекдоте. Только мы разделись и легли в постель, раздался звонок во входную дверь!

Настя пришла в ужас: кагэбэшный генерал все-таки выследил! Она сильно растерялась, стала собирать в груду постельное белье. «Боже мой, этот адрес ведь никто не знает, что теперь делать?» – прошептала она и посмотрела на меня так умоляюще, что сердце мое сжалось в комок. Неужели я испортил ей жизнь?

Я схватил свои вещи и выскочил на балкон. Первое, что бросилось в глаза, – внизу никаких черных правительственных машин. Я натягивал на себя одежду и думал, что ради Насти готов прыгнуть вниз с третьего этажа. Только бы не подставить девушку. Я даже выбрал место на газоне, куда собрался приземлиться.

Звонки в дверь раздавались все настойчивее. Настя кое-как оделась и пошла открывать…

На лестничной клетке стояла соседка из квартиры снизу. Дело в том, что у нее в ванной на потолке образовались пятна от подтеков воды. И она пришла законно выяснить, не течет ли вода из квартиры этажом выше.

Когда я возвратился в комнату с балкона, Настя была и рада разрешению ситуации, и испугана одновременно. Она сказала:

– Видишь, как получается, Артем! Больше мы не встретимся. Ты мне очень нравишься, но я должна думать о своей семье и будущей жизни!

Конечно, я не мог предложить ей поехать на работу в Париж, не мог устроить прописку для ее родителей и содержать ее семью даже со своим не маленьким окладом в триста рублей…

* * *

У меня был удивительный роман с девушкой по имени Зоя. Она была очень красивая, худенькая, элегантная – настоящая модель! У Зои оказалось интересное прошлое: пять лет она была подругой атамана банды по кличке Маршал в Казахстане, которая в наше время умудрялась совершать дерзкие налеты на проходящие электрички в Чимкентской области. Зоя попала в банду, когда ей не было и пятнадцати. И по блатному ее звали Киса.

Когда банду наконец переловили, им дали за разбой с убийствами по максимуму. Но Кису бандиты как-то отмазали, даже деньгами помогли. Кто-то покушался на ее жизнь в Чимкенте. Наверное, пытались узнать местонахождение общака банды, но, по словам Кисы, она про это ничего не знала, и, чтобы не погибнуть, ей пришлось уехать в Москву.

Киса поступила в медицинское училище и мечтала стать врачом. А так как в больницах традиционно не хватало медсестер, ее сразу же из училища взяли на практику. В больнице мы с ней и познакомились. Я в очередной раз лег туда к своему другу доктору как бы на профилактику. На самом деле я просто искал тогда новую работу, и надо было потянуть время, поскольку не хотелось прерывать стаж. В таких случаях в СССР всегда помогал выход на бюллетень. Друг поместил меня в отдельную палату с телевизором, а по ночам я надевал его халат и разгуливал по всей больнице, присматриваясь к дежурным медсестрам и заводя с ними знакомства.

Киса попала в самое тяжелое отделение – для смертников, раковых больных в последней стадии. Заходить к ней в отделение было очень неприятно, но, несмотря на это, у нас завязался больничный роман. Любезность моего друга простиралась до такой степени, что он оставлял мне ключи от своего кабинета. Там было все, что нужно, и, главное, удобная тахта и комплекты чистого белья.

Я пробыл в больнице достаточно долго, нашел себе новую работу, но, честно говоря, выписываться мне абсолютно не хотелось. Киса ночевала со мной в кабинете главного врача на тахте, а ее работу делала санитарка. Иногда она вставала между занятиями сексом, чтобы сходить в отделение и сделать кому-то укол.

Когда же все-таки мне пришлось выписаться из больницы, наши отношения с Кисой продолжились. Она очень занимала меня и доставляла истинные минуты радости. Но с Кисой постоянно происходили разные истории. Однажды мы сидели с компанией в ресторане «София» на площади Маяковского, а за соседним столиком пьяная девица, открыв коробку конфет, стала их разбрасывать. Одна конфета полетела в нашу сторону и ударила меня по голове. Спутник пьяной девицы громко захохотал. Киса встала, молча взяла в руку бифштекс и влепила им прямо в лицо обалдевшему мужчине. Он так перепугался, что выбежал из ресторана. Можно было его понять: раз так вели себя женщины за соседним столом, какие же должны быть там крутые мужчины! Девица вскоре тоже исчезла из поля зрения…

В другой раз в автобусе Кисе какой-то двухметровый гигант поломал каблук! Она развернулась – и прямым ударом в челюсть уложила мужика на пол вдоль сидений.

– Должен был извиниться, хам, – прокомментировала Киса случившееся.

Однажды Киса звонит мне из отделения милиции: «Приезжай, попробуй меня вытащить!» Я приехал, на меня милиционеры жутко как-то смотрят. Деньги отказались взять, но Кису отпустили с опаской.

А случилось вот что: придя к себе в общежитие, Киса увидела, что ее подружку насилуют два пьяных мужика. Разумеется Киса очень быстро с ними разобралась, и они стали просить прощения за свое поведение. А соседи по общежитию вызвали милицию… Дальше Киса рассказывает:

– И вот входят менты, все в штатском, – ну я и подумала, это одна кодла. Еще приятели нагрянули! Пришлось разбить бутылку о край кровати и разбираться еще с этими двумя. Я согласна, что зря их поранила, но кто же знал! Могли сказать сразу же, как вошли, что милиция.

Киса была очень хорошая девочка и очень меня любила. Маршал написал ей из зоны письмо, что она полностью свободна от всех обязательств и может делать все, что угодно. Но жизнь так сложилась, что мы расстались.

Киса окончила медицинский институт, стала известным врачом в ведомственной поликлинике и вышла замуж. Вы, наверное, не поверите – за прокурора! При этом она регулярно звонила моей бабушке, справлялась о ее здоровье, о том, как я живу, то есть как бы продолжала следить за мной долгие годы, готовая прийти на помощь и защитить меня в любой момент.

Бабушка мне этого не говорила. И я оставался для нее первой московской любовью, нереализованным счастьем. Мы встретились с ней только через семь лет! Я стал известным в России человеком, а она солидной дамой, врачом и прокуроршей.

* * *

Интересно читать высказывания о любви советских деятелей. Вот, например, из тех, что помню: Дзержинский писал: «Любовь зовет к действию, к борьбе». А Горький замечательно говорил: «Надо очень хорошо понять и помнить, что без женщин невозможно осуществление социализма». Или: «Семейная жизнь понижает энергию революционера». Каково?

Насколько я себя помню, в первый раз я влюбился в младшей группе детского сада. Девочку звали Таня. Запомнились мне даже сны, которые я видел в то время. Это были абсолютно сказочные истории, героями которых были мы с Таней. Я был рыцарем, сидел на коне, как Илья Муромец, в кольчуге и спасал Таню от драконов и других мерзких существ. Первая любовь, как и положено, закончилась трагически: меня перевели в другой детский сад. Я помню Таню, которая вышла к воротам детского сада проводить меня последний раз. Она повисла на воротах, раскачиваясь на них из стороны в сторону. Я помню, как она была одета: серое платьице в маленьких цветочках, из-под которого виднелись толстые голубые трусы с резинками вокруг ног.

Многие склонны разделять любовь и влюбленность. Мне кажется, это неправильно. Чувства эти одинаковые по восприятию человеком. Иногда они более или менее сильные, более или менее продолжительные, перерастающие в дружбу и заботу или проходящие без следа. Это уже зависит от самого человека, от его эгоизма и воспитания. Любовь между мужчиной и женщиной создана природой для продолжения рода. Любовь между родными и близкими – для охраны этого рода.

Вообще задумываться о любви я начал очень рано. Дело в том, что моя мама была ученым, доктором биологических наук, и изучала происхождение секса, семейных отношений и быта человека. Я, разумеется, читал ее работы. И она многое мне рассказывала, относясь ко мне с раннего моего детства серьезно, как к взрослому человеку.

Вот история происхождения человеческого секса, которую нигде больше не прочтете. Она так и осталась в исследованиях моей матери, опубликованная только в ее докторской диссертации и более нигде.

Оказывается, во время раннего палеолита, когда царствовал матриархат, стояла теплая погода, и стада человекообразных обезьян кормились за счет особей женского пола. Самки были более усидчивые, перебирали целые дни растительность, собирали съедобные коренья, плоды, ловили мелких насекомых и доставали из земли питательных червей. А самцы только охраняли стадо и почти не участвовали в его кормлении. Климат не доставлял хлопот, поэтому не было необходимости строить жилища. Еды было вдоволь, и вегетарианская пища являлась основной для будущих людей. Все спали прямо на ветках деревьев под открытым небом.

Потом на планете резко похолодало, и первобытные стада ушли в пещеры. Они научились к тому времени разводить огонь, и все поменялось. Теперь мужчинам пришлось выходить на охоту, чтобы добывать пищу, а женщинам просиживать дни в пещерах и ждать кормильцев домой. Матриархат уступил место патриархату. Мужчины стали кормильцами, а значит, их роль в стаде превратилась в доминирующую.

В сексуальной жизни стада сохранялись обезьяньи порядки. Моя мама долго изучала сексуальную жизнь разных обезьян в Сухумском питомнике. Она установила, что половая жизнь в стаде обезьян не так безразборчива, как может показаться со стороны. Самки обезьян могут физиологически совокупляться с самцами только три дня в месяц. Как у собак – при появлении течки. В первый день готовности к совокуплению самка обезьяны не может забеременеть, так как ее яйцеклетка еще не созрела. В этот первый день к ней может подойти любой самец стада и удовлетворить свое влечение. На второй день самка готова к оплодотворению, и к ней подходит только главный самец стада, от которого она беременеет. Другие самцы стада держатся от самки на расстоянии. Однако на третий день уже беременная самка опять подпускает к себе любого самца. Таким образом, детеныши у обезьян всегда рождаются от главного самца стада. Поскольку в стаде множество самок, у которых циклы половой жизни разные, у непосвященных создается впечатление, что обезьяны занимаются совокуплениями целый день.

В Сухумском обезьяньем питомнике был знаменитый самец павиан гамадрил по кличке Муррей, у которого родилось ровно пятьсот детенышей за двадцать лет руководства стадом примерно в тридцать пять самок.

Так жили и первые стада человекообразных приматов, которые из-за климата ушли в пещеры. В то время в наскальной живописи появились сюжеты охоты и рыбной ловли самцов. Они добывали пищу, боролись за право стать доминирующим самцом, вожаком в стаде и, добившись такого положения, делали детенышей всем самкам подряд. Однако дни и ночи тянулись долго. В зимнее время, особенно когда племя не могло охотиться, самцы и самки проводили время в замкнутом пространстве. Вынужденная близость вызвала начало искусственного отбора. Популярностью в стаде стали пользоваться те самки, у которых были нарушены половые циклы. Они могли совокупляться с самцами не три дня в месяц, как обычно, а, например, пять дней или больше. Именно этим самкам самцы уделяли наибольшее внимание. Им доставалось больше еды после охоты. От них в первую очередь появлялось потомство с унаследованными аномалиями. Они становились любимыми самками стада.

Интересно, что в антропологии известен период, когда развитие человечества в первобытные времена вдруг приостановилось. В эти времена резко поменялись сюжеты рисунков на скалах. Основной темой постепенно становились самки. Их рисовали и лепили с подчеркнуто выделявшимися половыми признаками – большими грудями и огромными сексуальными формами. По раскопкам того исторического периода можно предположить, что стадо начало заниматься непрекращающимися групповыми сексуальными актами. Перволюди перестали ходить на охоту, старались побыстрее вернуться в пещеры и предаваться там половым утехам. Результаты раскопок указывали на упадок ремесел по изготовлению оружия и подъем ремесла изготовления женских украшений для завоевания симпатии самок. Не знаю, к чему бы привели эти обстоятельства будущее человечество, может быть, мы с вами никогда бы и не жили, наслаждаясь сегодняшним прогрессом, если бы не возникли племена.

Первобытные племена отличались от стада появлением регламентов и строгой структуры подчинения и управления. Можно сказать, что племена создались после введения первых сознательных ограничений. Проводниками этих ограничений стали шаманы, утвердившие в племенах первые запреты – табу. Пожалуй, самым первым табу в человеческом племени был запрет оставаться в пещере всем половозрелым самцам в период охоты. Естественно, за нарушение табу карали смертной казнью и общим поеданием нарушителя, чтобы не пропадало ценное мясо.

В детстве я был вместе с мамой на раскопках поселения неандертальцев в Холодном Гроте на реке Кодори в Абхазии. Племя, следы которого мы откапывали, жило в этой пещере около пятнадцати тысяч лет назад. Это была уже несомненная цивилизация. Мы находили сотни наконечников для стрел, выточенных из кремния, гарпуны для ловли лососей и огромные позвонки лососей, по которым даже страшно было представить, какая рыба водилась в реке Кодори в то время!

Человеческие же кости были раздроблены и разбиты на мелкие кусочки. Это были очевидные признаки каннибализма – племя съедало умерших соотечественников, дробя косточки, высасывая костный мозг. И никто не находил эти действия негуманными.

Последующие важнейшие табу человеческих племен касались запретов на единокровные браки. В какой-то момент шаманы определили, что смешение кровей дает прекрасное потомство, и приняли закон, чтобы каждый мужчина украл себе жену в соседнем племени. Вот откуда на Кавказе остался обычай похищения невесты! Прямо из Абхазии, из Кодорского ущелья и из пещеры Холодный Грот!

Такова история человечества. Это мы, мужчины, развратили женщин и искусственно отобрали из них только тех, кто мог заниматься сексом всегда.

– Моногамная семья совсем неорганична для людей, – говорила мама. – Она просто социально наиболее устраивает общество при социализме и капитализме. Двоих в семье легче прокормить, легче вырастить здоровое потомство (вспомните самца Муррея), легче устроить быт и жилище. Но когда-нибудь, когда социальные проблемы будут решены, мы вновь вернемся к стадному образу жизни как наиболее обоснованному природой для человеческого племени. Ибо человек – это единственное существо в природе, которое может заниматься сексом в любой момент времени. Ни у одного другого представителя животного мира на Земле такой возможности нет.

* * *

Есть еще одна общечеловеческая тема: секс за деньги, или имитация любви.

Многие годы моей жизни за границей, когда я уже стал солидным человеком, обремененным тысячами проблем, деньгами, постоянной женщиной в доме, моральными принципами, но в то же время и сексуальными человеческими потребностями, я стал покупать любовь. Или, точнее, брать ее напрокат.

В современном обществе всюду с этим довольно просто, даже в мусульманской стране, такой, как, например, Иран. Приходишь в бар, платишь деньги бармену и уводишь какую-нибудь девочку, чтобы любить ее страстно несколько часов в ночь, а потом забыть о ее существовании на следующий день.

Впрочем, и при таком мимолетном аморальном поведении встречались женщины и случались эпизоды незабываемые. Один из них – в Лас-Вегасе.

Был такой американский фильм под названием «Чикен-ранчо» – о публичном доме в Техасе, который когда-то считался очень престижным среди ковбоев. Как только они выигрывали деньги в карты или удачно продавали скот, то сразу мчались туда провести время с дамочками в рюшечках и выпить виски, слушая бренчание тапера на пианино.

Оказалось, что история, ставшая основой сюжета фильма, – подлинная. Действительно, существовал такой бордель, который закрыли, как только пуританская Америка ввела строжайшие запреты на секс вне семьи.

Единственным штатом Америки, где до сегодняшнего времени проституция легально разрешена, является штат Невада. Поэтому знаменитое «Чикен-ранчо» из Техаса переехало вместе со всем своим хозяйством в Неваду.

К сожалению, полностью обстановку тех дней не возродили, там уже нет полногрудой бандерши, держащей заведение и девушек в рюшечках, но традиции того борделя, безусловно, остались.

Поскольку в самом городе Лас-Вегасе проституция в 1999 году была запрещена законом, знаменитое ранчо находилось в пятидесяти километрах от города – прямо в пустыне. Понятно, что в такой обстановке и таким соседством у борделя богатых клиентов сколько хочешь, поэтому он стал едва ли не самым дорогим публичным домом в мире.

Два часа с проституткой стоят там тысячу восемьсот долларов, а целый день – свыше пяти тысяч долларов.

Будучи в Лас-Вегасе, где моя компания проводила чемпионат мира по шахматам, мы решили туда заехать. Тем более что я выиграл за несколько часов десять тысяч долларов и денег было ничуть не жаль. Со мной поехали двое молодых ребят, которые занимались в моей компании компьютерами. Узнав о возможности съездить в подобное место, они пришли в восторг. А я решил их таким образом премировать за хорошую работу…

Мы взяли лимузин и поехали. Прибыли уже ночью, в час или в два, гостей больше не было. Нас встретила мадам, и вскоре под звуки разбитого пианино появились девочки – такие абсолютно средненькие, непримечательные, уж явно не топ-модели и не качества московских стриптиз-клубов.

Тем не менее выхода не было, ехать обратно по пустыне нам не хотелось, поэтому мы выбрали себе по девочке и пошли за ними следом в апартаменты.

Мою звали Мия. Она была такая пышная, полная итальянка, абсолютно не похожая на женщину легкого поведения и с очень привлекательным лицом. Вскоре выяснилось, что у нее, как, впрочем, и у многих девушек из «Чикен-ранчо», высшее образование плюс, конечно, блестящее знание нескольких языков…

Вначале все происходило очень чинно, никаких приставаний. Мия привела меня в «свои апартаменты», в которых действительно жила постоянно. Для всех девочек из ранчо был абсолютный запрет покидать эти апартаменты как минимум в течение полугода. Потом девочку отпускали на каникулы – увидеть мир и своих родственников. Ровно на месяц – и снова работа без выходных.

Мия протянула мне свою визитную карточку и взамен получила мою. Она достала толстый кляссер и аккуратно вложила мою визитку туда.

– Много клиентов? – поинтересовался я.

Она кокетливо улыбнулась и протянула мне кляссер. Боже мой! Том Круз, Арнольд Шварценеггер, Дэвид Копперфильд, Агасси и еще куча имен, производивших большое впечатление. И началось наше неформальное общение «без галстука», Мия очень профессионально и быстро расспросила меня о всех моих увлечениях и интересах. Атмосфера располагала отвечать ей искренне, ведь нас ничто в этой жизни не связывало. И тут началось чудо. Она стала развлекать меня, разговаривая на самые интересные для меня темы. Мы говорили о рыбной ловле на Амазонке, о бизнесе на Чикагской бирже, о проблемах в России. При подобном общении, как-то совершенно незаметно, я почувствовал огромное влечение к этой женщине. Она отвечала такой неподдельной взаимностью, что в течение очень короткого времени у нас возникли ощущения давнего знакомства и… любви! Между делом у нас произошел прекрасный секс. Потом снова чудесное общение и любовные взгляды с трепетом в душе. Потом совместное купание в бассейне и в теплом пузырчатом джакузи. Великолепный профессиональный массаж и необъяснимый социальный оргазм, который я испытал от разговора с Мией.

– Имей в виду: я никакая не проститутка! – говорила Мия. – Но мне нужно побыть здесь некоторое время, сделать деньги, потому что я мечтаю заняться серьезным бизнесом…

«Какой интересный человек! – думал я. – Что там секс, это гораздо круче. Она органично мне подходит для любого общения».

Сеанс, впрочем, подошел к концу. Выходя от Мии, я решил, что это просто мне так повезло – девушка удивительная попалась! Но когда через три часа я встретился с ребятами, у всех были буквально округленные глаза!

Один мне говорит в машине: «Артем Михайлович, вы не поверите, она оказалась веб-дизайнером! Мне так с ней было интересно! Она случайно там, в этом борделе: просто собирает деньги на открытие собственной дизайнерской школы! Как она в этом разбирается! Мы с ней обсуждали флэш-технологии в веб-дизайне, она потрясающе интересный человек. Она мне такие вещи рассказала – просто дух захватывает!».

Другой компьютерщик, Андрей, говорил со своей девицей об истории Древней Руси и современной России. Они очень долго спорили о Троцком, какую роль он играл в Октябрьской Революции…

И я понял, в чем основной секрет. Это был не просто бордель, а супербордель для миллионеров! Дом, куда человек постоянно хочет вернуться! После посещения хочется взять эту девушку на целый день, пусть и за пять тысяч долларов! А сколько, по-вашему, может стоить общение с твоим близким другом, с женщиной, которая так влюблена в тебя, так тебя понимает, знает все твои слабости и умеет так тебя ублажить, что ты забываешь все свои невзгоды и трудности и буквально на крыльях улетаешь в мир, переполненный блаженством души и тела!

А ведь я вернулся к Мие снова! Через неделю-полторы я уговорил еще одного своего друга поехать на «Чикен-ранчо». Я снова выиграл деньги, которые ничего не значили по сравнению с ожидаемым чудом.

Мия сразу же меня узнала, но, как и подобает, сохранила конфиденциальность во взгляде, давая мне полное право выбрать кого-то еще. Конечно, я выбрал снова ее!

Мы были рады, как дети, которых привели родители поиграть на площадку в парке! Взявшись за руки, мы бросились в квартиру к Мие и потонули в обилии чувств оттого, что обнялись друг с другом.

– Я так сильно тебя ждала, – шептала мне Мия, обдавая теплым дыханием мое ухо. – Я так скучала по тебе! Мой дорогой! Мой самый желанный человек в мире!

Если это и был прокат чувств, как прокат автомобилей, то я, безусловно, ехал в «Роллс-Ройсе». Мы так веселились, она заказала в номер чудесный ужин за свой счет, подарила мне какую-то безделушку на память – брелок с удочкой и рыбкой на крючке! А потом рассказала мне о своей жизни на ранчо. Каждый день после личной гигиены и занятий спортом занятия по теории. Это, во-первых, серьезное и углубленное изучение психологии, во-вторых, мужских характеров и привычек, в-третьих, самых разных сфер жизни и деятельности человека: от культуры и искусства до бизнеса и науки и еще многое, многое другое, что составляет элементы ее профессии. И так – по пять-шесть часов ежедневно!

Когда я возвратился в Лас-Вегас и встретил там своего приятеля – президента огромного развлекательного комплекса и миллиардной гостиницы «Беладжио» Ал Фасинто, я сказал ему, что еду из «Чикен-ранчо».

– О! – сказал Ал Фасинто. – Высший мировой класс!

Я совсем не удивился его информации о том, что очень многие из девочек с «Чикен-ранчо», заканчивая свою работу, открывают очень успешные компании, основанные не столько на деньгах, сколько на международных связях по всему миру. Девочек также охотно принимают в различные корпорации как специалистов высшего класса. И, конечно, известны случаи, когда прямо оттуда они выскакивали замуж за миллионеров…

Милая моя Мия! Я не смогу забыть тебя всю оставшуюся жизнь. Всего за несколько часов ты показала мне живые картинки из реальной жизни в счастье и согласии между мужчиной и женщиной. Может быть, ты когда-нибудь напишешь книгу о том, как овладеть искусством быть женщиной, если «Чикен-ранчо» позволит раскрыть общественности «ноу-хау» своего успеха!

Глава 13. ИГОРНАЯ ПРОПОВЕДЬ.

Мне кажется, эти чувства сохранились в людях с первобытных времен. Происхождением своим они обязаны охоте и рыбной ловле, которые отпечатали в человеческих генах потребность в азарте и добыче. Они вызывают в организме внутреннюю концентрацию напряженного ожидания и следом разрядку в радости, если победа, или в горечи от неудачи. Причиной этих чувств является стимулятор адреналин, тот самый, который наполняет кровь играющих в казино.

Очевидно, именно поэтому мужчин, втянутых в «gambling» (английское слово, которым обозначаются азартные игры. – А. Т.), на порядок больше, чем женщин. Не говоря уже о профессиональных игроках, среди которых мужчин подавляющее большинство.

А ведь так же обстоят дела с охотой и рыбной ловлей. Хотя, конечно, есть исключения. Многие слышали о мадам Сью – пожилой женщине, которая начала играть в Лас-Вегасе в семьдесят два года на свою небольшую пенсию и выиграла в совокупности более двухсот миллионов долларов!

Я познакомился с ней в казино «Беладжио» в Вегасе. Мадам выглядела совершенно непрезентабельно. Она была в пестром ситцевом платье с короткими рукавами, с небрежно наброшенной поверх плеч голубой шалью. Рядом на свободном стуле лежала ее внушительная сумка грязно-желтого цвета, которая совсем не гармонировала с ее нарядом.

– У вас все хорошо, мадам, чем могу быть полезен? – спросил ее подошедший президент казино «Беладжио» Ал Фасинто в момент, когда крупье перемешивал карты и возникла пауза в игре.

– О, йес, Ал! Прекрасно! Никаких проблем! – произнесла старушка, схватив Фасинто за руку.

– Познакомьтесь, мадам, это мой друг из России, Артем Тарасов! – представил меня Ал.

– Привет! – сказала мне Сью. – Вы из какого места в России?

Узнав, что я из Москвы, она сказала, что давно собирается посетить Москву, но особенно ее привлекает Санкт-Петербург и желание купить что-нибудь там из работ Фаберже.

– Мой покойный муж, – продолжала мадам, – имел русские корни! Кажется, его дед был из России. Может быть, из Польши… но неважно! Теперь мои многочисленные внуки, возможно, имеют русскую кровь. Садитесь, поиграем, – пригласила меня мадам за свой специально арендованный для нее карточный стол для игры в «Блэк-Джек».

Я повиновался и только тут заметил, что играла мадам Сью фишками достоинством в тысячу долларов каждая. Для меня такой размер ставок был слишком большим, и, заметив мое замешательство, мадам предложила крупье выдать мне фишки любого достоинства. Я попросил по двадцать пять долларов.

– Ну, я вас оставлю, – сказал Ал Фасинто и отошел от стола.

Вы умеете играть в «Блэк-Джек»? Ну, если нет, я вас обучу! Игры в казино устроены так, что любой пришедший в первый раз уже через пять минут легко постигает правила любой из них. Иначе клиентов было бы очень немного и казино наверняка прогорело бы.

Никто не предлагает вам в казино сыграть, например, в «Бридж», так как эта карточная игра по своей сложности близка к шахматам. Ассоциация игроков в «Бридж» даже претендует на признание их игры интеллектуальным видом спорта и включение ее в программу Олимпийских игр! И знаете, кто является основным спонсором ассоциации игроков в «Бридж»? Лично Билл Гейтс!

«Блэк-Джек», как и все остальные игры, в которые играют в казино, очень простая игра. Все карты колоды имеют очки: двойка – два, тройка – три, восьмерка – восемь и так далее. Всем «картинкам» – валетам, дамам и королям – присвоено по десять очков. Необычным является только туз, который по вашему желанию может быть или единицей, или одиннадцатью очками.

Карты раздаются игрокам и крупье. Сначала по две, и вам надлежит принять решение: брать третью или четвертую карту или не брать? Так как в правилах записано, что максимальное количество очков может быть только 21, то перед вами возникает очень трудная дилемма: например, первая карта у вас валет – это десять, а вторая пятерка – в сумме получилось пятнадцать. Если вы решите взять третью карту и она окажется больше шестерки – вы сгорите, так как сумма трех карт превысит максимально разрешенное 21 очко.

Будете ли вы брать третью карту или нет? Это зависит от вашей интуиции и опыта. Кроме того, вы видите, какая первая карта была у крупье. Ведь он тоже может перебрать очки, и тогда выигрыш ваш, если вы остановитесь на пятнадцати. Вся игра основана на том, чтобы у вас было больше очков, чем наберет крупье, и вы не должны до этого момента сгореть.

Наша игра за столом мадам Сью заладилась с самого начала. Я сидел за бабушкой по кругу раздачи, и поэтому от моих решений, в общем, зависело очень многое. Если я угадывал карту – брал ее или оставлял правильно, крупье либо набирал меньше очков, либо его сумма сгорала от перебора.

Наверное, в этот момент из-за волнения интуиция моя мобилизовалась, и я угадывал практически безошибочно. Ведь мадам ставила на кон по пять и даже по десять тысяч долларов, а я решал судьбу стола, так как крупье брал карту сразу после меня.

Мы выиграли подряд несколько партий, после каждой из них крупье тщательно перемешивал все шесть колод карт, которые участвовали в игре одновременно. По моим подсчетам, мадам Сью была в плюсе где-то тысяч на сто восемьдесят.

– Я очень рада нашему знакомству, – сказала мадам. – Правда, я не всегда понимаю логики, почему вы берете или не берете карту, но у вас получается – и это главное! Наверное, это русский метод игры.

Она запросто могла все сглазить, и я был счастлив, что после третьей партии мадам решила прерваться.

– Мы обязательно с вами пообедаем сегодня! – сказала бабушка Сью. – Вы берите всех своих друзей. Я арендую ресторан! Вы какую кухню предпочитаете?

В процессе игры я рассказал мадам, что нахожусь в Лас-Вегасе в командировке. Мы организовывали там чемпионат мира по шахматам в 1999 году.

– Да, в общем, любую, мадам… Брать всех друзей?

– Всех до одного! Я хочу устроить русский обед. За оплату не беспокойтесь – у меня все здесь абсолютно бесплатно! Встретимся в итальянском ресторане в семь. А пока я пойду отдохнуть.

Она была властной женщиной, с мужским характером охотника. И, став мультимиллионершей, отвыкла от того, что кто-то идет наперекор ее желаниям… Да мне и самому было интересно с ней общаться. А всей нашей команде представился повод пообедать на халяву. Так и случилось. Пятнадцать российских мужиков и старушка мадам Сью провели веселый вечер в закрытом для прочей публики ресторане…

Мадам Сью успела меня кое-чему научить прямо за игорным столом. Она рассказала интересную систему, которая существует в Лас-Вегасе, и я сразу же воспользовался ею, чтобы получить массу привилегий и благ. Оказалось, что в казино абсолютно не учитывают, сколько каждый из игроков выиграл или проиграл! Эти цифры никого не интересуют. Учет и строжайший контроль за игроками ведется по двум другим параметрам: какая средняя ставка в игре и сколько времени игрок проводит за столом. Если вы играете по маленькой – по доллару или по пять долларов, – вы игрок посредственный и вам не полагается никаких льгот. Но если ваша средняя ставка превышает пятьсот долларов, тогда вы игрок VIP и вам предоставляется множество привилегий.

Мадам научила меня одной хитрости. Надо подойти к столу, протянуть свою членскую карточку и заявить, что собираетесь играть, например, фишками по тысяче долларов каждая. Даже если у вас всего две тысячи и вам выдадут всего две фишки. Рискните поставить одну из них на кон, и, даже если вы ее проиграете, ваш выигрыш будет во много раз более весомый! Как только крупье сделает первую раздачу карт и вы, допустим, проиграете или выиграете тысячу долларов, зарезервируйте за собой место за столом, оставьте на столе лежать фишки и идите на час-два погулять по городу. Все это время будет учтено на вашем счете как время, проведенное в игре со средней ставкой в тысячу долларов.

По возвращении за стол за своей тысячей вы получите золотую карточку члена VIP от казино. Станет бесплатным ваше проживание в гостинице, и вас переведут в номер люкс на любой период времени. За вас оплатят все счета во всех ресторанах этого казино, и вам будет гарантирован бесплатный лимузин в любой конец города и т.д.

Спасибо, мадам Сью! Даже мой друг, президент «Беладжио» Ал Фасинто, не обучил меня этой хитрости, в силу своего служебного положения. Подготавливая чемпионат мира по шахматам и потом, в период самого чемпионата, я прожил в Лас-Вегасе в общей сложности более полутора месяцев. Теперь в Лас-Вегасе я числюсь на всю оставшуюся жизнь одним из важных игроков. Для меня бесплатными стали не только упомянутые блага, но даже авиационные билеты в Лас-Вегас из любой точки мира и обратно, когда бы я ни захотел туда полететь.

Надо отметить, что Ал тоже сделал мне два приятных подарка: во-первых, подарил галстук с изображением рыб для моей коллекции, а во-вторых, показал Лас-Вегас изнутри.

– Ты всем доволен? – спросил меня Ал примерно на пятый день моего пребывания в Вегасе. – А где ты питаешься? Где покупаешь вещи?

– Как это где? Столько ресторанов и магазинов кругом! Странный вопрос…

– Нет, это не дело. Ты же здесь в командировке, а значит, на работе. Пойдем, я кое-что тебе покажу.

Мы прошли с Алом через двери с надписью: «Вход только для работников» и спустились вниз по достаточно длинному эскалатору, как в метро. И о, чудо! Я попал в подземный город, специально выстроенный для сотрудников, работающих в казино «Беладжио». Там было все. Все виды бытового обслуживания, аптека, туристическая фирма, магазины, заполненные товарами известных во всем мире фирм, только цены – на семьдесят процентов ниже, чем наверху!

Решив пообедать, мы зашли в «производственную» столовую. Это было огромное помещение, в котором вдоль всех стен по периметру располагались буфеты на манер шведских столов. Мы взяли подносы, и Ал сказал:

– Смотри, справа налево: итальянская кухня, французская, японская, китайская, мексиканская, индийская – на выбор. Столовая работает 24 часа в сутки. Возьми всех своих ребят, и питайтесь здесь. Все бесплатно! Это столовая для работников казино, которых мы кормим бесплатно.

– Прости, а что мы скажем, когда нас спросят, как мы тут оказались?

– Кто спросит? – удивился Ал. – Если вы сюда зашли, значит, имеете отношение к персоналу. Посторонние сюда не приходят. Здесь питаются девять тысяч крупье, работающих в нашем казино в три смены! Да еще столько же остального персонала: охрана, менеджеры, питбоссы, финансисты, официантки… Здесь никто никого не помнит.

И наша жизнь заладилась. Мы набирали полные тарелки изысканной пищи и могли есть хоть по пять раз в день. Мне особенно запомнились вкусные морепродукты, среди которых имелись вареные омары и живые устрицы, баснословно дорогие наверху и бесплатные в подземелье.

* * *

Конечно, для азартного человека жить полтора месяца в казино – это большое испытание! Все же в Лас-Вегас основная масса людей приезжает на два-три дня, ну, на неделю, а я, как сумасшедший, играл практически каждый день сорок пять дней подряд!

За это время у меня завязались хорошие отношения с менеджерами. Я определил для себя «счастливых» или «несчастливых» крупье и садился играть выборочно, только за «счастливые» столы.

Как-то я провел два часа в обществе знаменитого голливудского актера Майкла Дугласа и его очаровательной спутницы Кэтрин Зеты-Джонс. Тогда, в 1999 году, они были только обручены и еще не состояли в официальном браке. Майкл, как и все голливудские актеры, которых мне доводилось встречать, абсолютно раскованный и внутренне раскрепощенный человек. Улыбка не сходит с его лица, а когда говорят о чем-то смешном, он заливается бесшабашным громким смехом, заражая своим весельем окружающих. Кэтрин блистала красотой и бриллиантами в ушах. Они много расспрашивали о России и тоже собирались к нам приехать. Кажется, сейчас они уже разведены…

Самого поразительного игрока я встретил в общем зале казино. Я уже закончил игру и около трех часов ночи направлялся по залу к лифтам. Я проходил мимо японца, в очках и в черном костюме, который играл один за столом в «Блэк-Джек». Обычно в общем зале играют максимум по пять долларов, а чаще всего – по доллару. Даже мне эти ставки были не очень интересны, и я играл в зале VIP. А тут, проходя мимо стола, я взглядом отметил что-то необычное: фишки, которыми играл японец, были круглыми, но очень большими. И, кроме того, они отливали в лучах света настоящим перламутровым блеском.

Я остановился за его спиной и почему-то стал наблюдать за игрой. Ничего особенного не происходило: японец ставил две-три фишки, крупье сдавал карты, в течение нескольких секунд выяснялось, у кого больше число, и фишки переходили то к крупье, то обратно к японцу. Так я посмотрел несколько раздач и вдруг понял, что привлекло мое внимание. Присмотревшись к одной из фишек японца, я увидел цифру, от которой мне стало не по себе. Фишки были по пятьсот тысяч долларов каждая! Туда-сюда во время игры ходило десять-пятнадцать миллионов долларов!

Еще через минуту я услышал тихий голос за своей спиной. Это был человек из охраны.

– Простите, мистер! – прошептал он мне на ухо. – Вы могли бы быть столь любезным и отойти от стола…

Я его понял. Но до сих пор не могу понять японца, который играл на такие деньги в общем зале казино!

Я люблю разные игры и никакой из них не отдаю предпочтение. Даже такие экзотические, как «Пай Гоу Покер» – китайская модификация покера, в который мне удавалось выиграть.

Большинство американцев предпочитают игру в «Крапс», или «Дайс», как она называется в Европе, потому, что в эту игру либо все выигрывают за столом, либо все проигрывают. Она отвечает духу американцев, так как коллективный выигрыш позволяет выливаться наружу громким эмоциям! Все начинают орать за столом, хлопать друг друга по рукам и по плечам и иногда доводят себя до настоящего экстаза.

Столы с «Крапсом» устанавливают поодаль от карточных и рулетки, где игра все же происходит тихо, без выплескивания эмоций на публику. Слишком разогретые люди, то и дело взрывающиеся криками и рукоплесканиями, не очень помогают сосредоточиться в карточной игре. Зал настоящего покера, в котором игроки сражаются между собой, вообще отгорожен от остального казино звуконепроницаемой стеной.

По расчетам математиков, игра «Крапс» из всех остальных наиболее ориентирована на выигрыш игроков. Она так же проста, как и «Блэк-Джек». Я вас научу…

По очереди играющие бросают кости. Они должны покатиться и обязательно коснуться противоположной стенки специального короба, в котором происходит игра. Из двух игральных костей может выпасть любая комбинация, в сумме составляющая от двух до двенадцати очков! Вот вам и предлагается ставить свои деньги на те числа, которые, по вашему мнению, выпадут после очередного броска. При этом кости бросают все играющие по кругу! Если вы угадали, то ваша ставка как минимум удваивается, а иногда и утраивается. Все зависит от комбинации выпавших цифр. Если же вы поставили на уникальные комбинации, например, не вообще на любую шестерку, а на шестерку, состоящую из двух троек на обеих костях, тогда вы можете выиграть семь к одному! А если угадаете шесть-шесть – то и тридцать пять к одному!

Когда же выигрывает казино? Только тогда, когда выпадает комбинация, равная семи. Весь фокус состоит в том, что эта комбинация – «семь» по теории вероятности выпадает на двух кубиках чаще, чем любая другая.

Я своими глазами видел игру, когда бросавший кости участник в течение почти сорока минут ни разу не выбросил комбинацию «семь». Он играл фишками по пять долларов, а выиграл за один такой спурт пятнадцать тысяч долларов!

Мы разговорились с местным хозяином ювелирного магазина, старым армянином, эмигрантом из Еревана, уехавшим в давние времена, кажется, сразу после войны. Он рассказал, как за одну ночь выиграл в «Крапс» свой теперешний ювелирный магазин в шикарном отеле «Цезарь Паллас». Когда он проиграл в очередной раз, у него в кармане оставалось сто долларов. Он начал играть в «Крапс» и сделал четыре серии бросков по полтора часа каждый, не выбрасывая семерку. Казино пошло тогда на небывалую меру: прямо во время игры заменили кости на новые, но ничего не помогало! Фортуна, видимо, очень хотела, чтобы мистер Манукян открыл свой ювелирный магазин. Так и произошло.

Но Лас-Вегас давно уже славится на весь мир не только своими казино. Там проводятся самые грандиозные выставки, шоу, концерты и спортивные соревнования. Там построены Уникальные дворцы по нескольку миллиардов долларов каждый! Там находятся копии всех чудес света, чуть меньше, чем в натуральную величину: от пирамиды Хеопса до статуи Свободы. Я был на открытии нового отеля «Париж», над игровым залом которого взметнулась самая настоящая Эйфелева башня – в половину своего реального размера. На самом ее верху на моих глазах решали, открыть или не открыть четыре эксклюзивных гостиничных номера люкс. Предварительный анализ опроса показал, что желающих в них остановиться сколько угодно. Они заранее могли быть зарезервированы на все праздники – от Дня независимости до Рождества. Заявки уже поступили. Я забыл назвать вам стоимость проживания в этих номерах: она составляла ровно сто тысяч долларов за одну ночь!

В «Беладжио» тоже были подобные номера. Они представляли собой итальянские домики, построенные отдельно вдоль огромного искусственного пруда с фонтаном в центре. Один домик – один номер. Сам фонтан музыкальный, и его работой управляет компьютер, который позволяет программировать струи фонтана в двухстах семидесяти комбинациях, в зависимости от музыки. Каждые полчаса начиналось шоу с фонтанами «Беладжио», которое собирало на улице огромную толпу желающих увидеть это чудо технологии. Рядом, через несколько кварталов на основном променаде Вегаса, происходило другое шоу. Там на глазах у публики разыгрывался настоящий пиратский бой на шхунах, выполненных в полную величину! Гремели пушки, команды шли на абордаж. А потом один из кораблей на ваших глазах тонул от пробоин в корпусе. Это казино «Остров Сокровищ», как и «Беладжио» и «Мираж», принадлежало господину Стиву Оуэну.

Стив, конечно, личность неординарная. Он любил живые цветы, и поэтому все кругом в них буквально утопало. Он любил рыб, как и я, и мы долгими часами говорили с ним о рыбной ловле в России. Вся стена в его первом отеле «Мираж» сделана в виде огромного морского аквариума, который потом уже продублировали в «Цезарь Палласе» и в других местах.

– Мне все твердили, что я делаю глупость, когда я решил открыть музей картин в «Беладжио», – сказал мне Стив. – А уже ясно, что я полностью окуплю свою коллекцию всего через несколько лет!

И действительно, в частной коллекции картин, выставленных в «Беладжио», есть подлинники Пикассо, Ван Гога, Ренуара и других самых известных живописцев Старого и Нового Света. Вход туда стоит одиннадцать долларов. В день проходит несколько десятков тысяч посетителей, а в год туда стремятся попасть все семьдесят миллионов человек, приезжающих в Вегас! Вот и подсчитайте, какую прибыль получает Стив только от музея.

Мы говорили со Стивом о знаменитом театральном шоу в «Беладжио» – «Цирке Солей», которое поставил наш питерский парень Паша Брун. Он попал в Лас-Вегас несколько лет назад и пробился: придумал шоу, сценарий которого был принят и оплачен.

– Когда возникла идея строить театр, решили возвести его непосредственно для этого шоу! Это, конечно, был риск! Но какой теперь эффект! Какой успех!

Стив гордился своим детищем. А ведь начиналось все с полного провала! Строители затянули сдачу отеля почти на один месяц! И каждый день, начиная с просроченного дня открытия, Стив был вынужден платить в банк неустойку по десять миллионов долларов.

Мне дали билеты на шоу по личной записке хозяина. Просто попасть на него не было никакой возможности. Билеты на «Цирк Солей» все до единого были проданы вперед на шесть месяцев! Стоимость одного билета вне зависимости от места составляла сто восемьдесят долларов. В зале помещалась ровно тысяча зрителей, и, таким образом, одно представление давало сто восемьдесят тысяч долларов выручки. Так вот, все эти деньги полностью тратились ежедневно только на сохранение шоу: на заработную плату артистов и технического персонала, обновление декораций, ремонт механизмов и т.д. Поэтому в день давалось два представления, и второе из них приносило чистую прибыль сто восемьдесят тысяч долларов в день!

Я не берусь описывать само шоу. Это сделать практически невозможно. Его надо увидеть своими глазами, чтобы понять, что такое чудо.

После шоу я зашел за кулисы и познакомился с Пашей. Это был высокий блондин на вид лет двадцати семи, который слыл уже самым лучшим режиссером Лас-Вегаса, и это было уже третье шоу, поставленное Пашей. Всего в представлении было задействовано около двухсот актеров, восемьдесят процентов из них были русскими и украинцами – в прошлом артистами советского цирка, а также спортсменами.

Сцена представляла собой огромный бассейн, в него было залито несколько миллионов литров воды. По дну бассейна ползали аквалангисты, которые давали актерам дышать из баллонов воздухом. Ну, представьте себе эпизод синхронного плавания, когда девушки нырнули под воду и торчат только ноги. И вот они начинают танец, а головы у них погружены в воду. Проходит минута, две, три, а они все танцуют и не выныривают! Зрелище потрясает воображение! Оказывается, в это время водолазы дают девушкам дышать под водой, и они кружатся в вальсе ногами вверх, сколь угодно долго оставаясь под водой!

Паша был рад нашему знакомству. И мы с ним проводили время, посещая рестораны и клубы Лас-Вегаса. В тот первый вечер он, конечно, повел меня осмотреть все гигантские приспособления, которые обеспечивали шоу. Мы начали с вычислительного центра, где был сосредоточен мозг всего представления. Отсюда компьютеры управляли огромными механизмами, трансформировавшими сцену во время представления. Они то открывали бассейн – и тогда спортсмены и циркачи ныряли в него с колосников сцены с высоты сорок два метра, то вдруг бассейн превращался в каток, по которому скользили на коньках, или в просто паркетный пол для танцев. После центра мы осмотрели три этажа бассейна.

– Обратите внимание, здесь у нас чуть не прорвалась вода! – Паша показал мне огромный вздувшийся пузырь на стенке бассейна, сделанной из органического стекла. – Мы так перепугались! – продолжал он. – Это прямо в день премьеры случилось – просто вздулся пузырь. Приехали специалисты, проверили на прочность и сказали, там такой еще запас, что можете не волноваться. Вот работаем уже почти полгода, и никаких проблем. И пузырь не увеличивается! Просто магия какая-то.

Один вечер мы провели с Пашей в компании Андрона Кончаловского. Он приехал из Лос-Анджелеса с молодой беременной женой Юлией. Андрон только что закончил скандальную книгу о своей жизни, где, как говорили, такое написал, что читать в некоторых местах было не совсем удобно. Из-за этого ее могут и не перевести в Америке. В описаниях секса с его молодой женой пуританские американцы, на мой взгляд, могут усмотреть покушение на нравственность, что очень не приветствуется в США. Я, честно скажу, книгу не читал, но задумался. Может быть, в моей книге как раз и не будет хватать страничек с деталями сексуального характера? Писать их или не писать – вот в чем вопрос! Наверное, есть вещи, которые все же не напоказ – даже если уж очень хочется прослыть до предела откровенным.

Андрон Кончаловский, безусловно, высокоодаренный человек. Он философ, он мудр и обременен своей участью и молодой женой Юлией.

– Мой муж – это не просто человек. Это явление… Или нет, это достояние России, – сказала его жена, когда он отошел к стойке за пивом.

Андрон действительно интересно говорил о России, об эпохе Ельцина и о нашей участи эмигрантов. Он сетовал на свои промахи и отсутствие культурного наследия у американцев.

– Зачем я согласился снимать для телевидения! – сокрушался Андрон. – Ведь все искусство здесь, в Америке, строится на штампах. Как прилепили мне заплатку «телевизионный режиссер» – и все. Дорога к настоящему кино в Голливуд теперь для меня закрылась навсегда. А ведь совсем не плохо начинал.

В казино Кончаловские не пошли. Я понял, что посещение Лас-Вегаса – это далеко не всегда желание поиграть на деньги!

* * *

Мне на всю жизнь запомнится еще одно чудо света, которое находится неподалеку от Вегаса. Это Гранд каньон.

Мы взяли напрокат вертолет, чтобы посмотреть на Большой каньон вблизи. В программе полета значилось приземление на дно каньона и организация там пикника. Я пришел на летное поле со спиннингом, чем вызвал огромное недоумение у пилота вертолета.

– Но мы же садимся на дно каньона, а там должна быть река Колорадо! – прокомментировал я. – Мне безумно хочется поймать рыбу в реке Колорадо!

Тут до летчика дошло, и он громко рассмеялся.

– Простите, мистер. Да, мы садимся на дно каньона, но до реки внизу еще остается метров двести. Ниже приземлиться невозможно.

Ничего себе дно! Оказалось, что высота отвесных стен каньона доходит до одного километра восьмисот метров. Когда вы оказываетесь там, внизу, где под вами грохочет стремительный поток желтой воды ревущей реки Колорадо, а над вами взмывают вверх скалы невероятной высоты, вы вдруг начинаете чувствовать себя каким-то микроорганизмом. Вам начинает казаться, что вы просто сократились в росте и у такого маленького существа, как вы, не может быть ничего важного и серьезного.

Это действительно плохо передаваемое словами ощущение дополняется еще одной неожиданностью. На дне каньона летают стаи птичек колибри, которые зависают в воздухе, стремительно двигая крыльями, и медленно всовывают голову с длинным изогнутым клювом в розовые цветы кактусов. А потом, напившись нектара, в экстазе взмывают в воздух. Они еще меньше, чем мы! Они как будто специально здесь, чтобы спасти нас от мысли о своем ничтожестве…

Полет вдоль Большого каньона на вертолете заставляет подумать о сути жизни и незначительности для вечности человеческой смерти. Пикник там превращается в какое-то философское занятие. А когда наконец вертолет поднялся в воздух и полетел обратно над пустыней Невада, очарование рассеялось, но мы все же очень медленно и непросто возвращались в Лас-Вегас и к своей нормальной жизни.

Внизу проносились табуны одичавших мустангов, которые каким-то чудом выживали в пустыне, где жара могла достигать шестидесяти градусов по Цельсию и почти не было воды и пищи. Правда, то здесь, то там белели скелеты погибших лошадей, очищенные койотами, грифами и временем. Не так уж тут сладко жить и жутко умирать, сознавая, что обязательно будешь обглодан до костей.

Ближе к городу в поле зрения вновь появилось голубое искусственное водохранилище. После того как плотиной перегородили реку Колорадо у самого ее входа в каньон, образовалась синяя капля пресной воды, вторая по размеру среди искусственных водоемов планеты – почти двести километров длиной и несколько километров шириной. Вот откуда бралась вода для фонтанов Лас-Вегаса и для дельфинов, прыгающих в этих фонтанах прямо во дворе отелей.

* * *

На следующий день предстояло улетать из Лас-Вегаса. Мой баланс за сорок пять дней игры в казино был отрицательным. Общий проигрыш составлял около двенадцати тысяч долларов. Так и должно было быть. При долгой игре казино всегда выигрывает. Этим и объясняются все блага, которые предоставлены игрокам. Только бы пожили подольше! Только бы поиграли еще часок-другой!

Служащие VIP знали о моем рейсе. Мне позвонили в номер и сообщили, что лимузин ждет у дверей. Я спустился вниз, посмотрел прощальным взглядом на отель «Беладжио» и вскоре был в аэропорту. И вдруг там выяснилось, что мой самолет улетел еще утром. Очевидно, менеджер перепутал число на билете со временем вылета. Я не знаю, было ли это уловкой, чтобы вернуть меня еще на одну ночь обратно, или действительно безалаберность служащих отеля достигала такой степени. Ведь мой обратный билет я сдал в клуб VIP еще две недели назад и сам, конечно, не помнил часа отлета, полностью положившись на обслуживающий персонал.

Когда мы возвратились снова в отель, передо мной строем извинялись все: от дежурного менеджера до девушки, провожавшей от двери салона VIP. Ал Фасинто был дома, мы попрощались с ним еще позавчера, и он не знал об инциденте.

Чтобы загладить свою вину, казино выделило мне номер на ночь, в котором появились всякие подарки с записками и извинениями, шампанское, тропические фрукты и букеты цветов в каждой комнате люкса.

Я, конечно, пошел играть снова, до самого утра, до реального времени отлета следующего рейса на Москву, который мне забронировали на завтрашний день, оплатив издержки за счет казино.

И игра у меня «пошла». К часам пяти утра я был в прибыли на двадцать восемь тысяч долларов, когда решил все же поспать несколько часов.

Утром, спускаясь вниз к лимузину, я по дороге опять остановился у рулетки и поставил несколько фишек, оставшихся в кармане, на цифры – попал, получил пятьсот долларов и еще фишки, опять поставил и опять попал, пятьсот долларов в карман и плюс фишки! Вновь поставил – и вновь попадание!

Времени оставалось практически несколько минут. Я вновь поставил все фишки, отложив в карман выигрыш, и опять попал! Крупье за столом, увидев, что я спешу, поинтересовался куда. Я сказал, что самолет улетает через час двадцать минут и мне надо срочно ехать в аэропорт. Лимузин у подъезда, и багаж в него уже погружен. Я играл фишками по двадцать пять долларов, и каждое попадание давало мне чистыми пятьсот долларов и еще на триста семьдесят пять долларов в фишках.

– Я вам советую не уезжать, – сказал крупье после очередного попадания. – Такое бывает нечасто.

– Нет, – решительно заявил я. – Ставлю в последний раз!

Мимо!!!

Таким образом, на пути до лимузина я выиграл еще три с половиной тысячи долларов и приехал в аэропорт с чистой прибылью в тридцать одну с половиной тысячу долларов!

Пройдя таможню и контроль, я оказался в зале ожидания аэропорта. И тут объявили о задержке рейса на два часа. В середине зала ожидания в две линии стояли игровые автоматы. Это были последние признаки Лас-Вегаса, и, конечно, ожидавшие посадки пассажиры продолжали бросать монетки в эти автоматы и играть.

Дождавшись свободного места, я тоже сел играть в покер на автомате. Игра шла с переменным успехом – я то поднимался, то опускался. В автомат я играл, как и большинство, монетками достоинством по двадцать пять центов. Забросив очередную монетку и поменяв виртуальные карты на экране автомата, я нажал кнопку, и тут заиграла громкая музыка. Сначала я даже не понял, что произошло. Аппарат весь затрясся и замигал лампочками. Да это же «Джэк-Пот»! У меня на экране образовался флеш-рояль! Самая большая комбинация в покере. Все карты выстроились в ряд одной масти, начиная с червового туза и до десятки. Выигрыш составил почти шесть тысяч долларов!

Вот вам и Лас-Вегас! Еще вчера с минусом в двенадцать тысяч я готов был улететь отсюда, но город, видимо, отнесся ко мне так же искренне, как и я к нему. Я никогда не забуду этот день. Лас-Вегас прощался со мной, одновременно признаваясь мне в любви…

* * *

Впервые я посетил казино, еще когда о нем в СССР почти никто ничего не знал. В 1988 году я выехал первый раз в жизни за рубеж. В Китае мы с делегацией попали в славный город Джу-Хай, что расположен на границе с Макао.

Макао – бывшая колония Португалии – славится своими игорными заведениями на Востоке, как Монако в Европе. Город Джу-Хай был фактически частью Макао в коммунистическом Китае, подобно Берлину, разделенному на две цивилизации стеной. Простым китайцам вход на территорию Макао строжайше запрещался. И хотя Джу-Хай был объявлен свободной экономической зоной и как бы уже был не совсем коммунистическим Китаем, а прообразом великого китайского капитализма, через границу могли ходить только избранные.

Нас встречал местный мэр, и, как водилось всегда в социалистических странах, мэр мог все. Он приставил к нам местного кагэбэшника, который и организовал проход на «вражескую» территорию, полную разврата и игорных заведений. Чтобы не было лишних вопросов по возвращении в СССР, нам даже не проставили визы в паспортах, но пришлось заплатить по пятьдесят долларов за проход.

От первых попыток играть в казино у меня осталось смутное впечатление. Скорее всего, оно просто стерлось из памяти теми яркими страницами игорных эпопей, которые сопровождали меня в последующие пятнадцать лет.

Признаюсь честно: я люблю казино, отчетливо понимая, что это достаточно глупое времяпрепровождение. Самое главное, что притягивает меня, – это ощущение проветривания мозгов. Во время игры забываешь обо всем на свете и отдаешься всецело потоку эмоций. Время останавливается за пределами игрового зала, и вы проваливаетесь в черную дыру, забывая о работе, любви, обязанностях и даже о родном доме. В казино специально не делают окон, чтобы игроки полностью теряли ориентацию во времени. Если был бы способ останавливать все часы входящих в зал, процветание казино, наверное, удвоилось бы.

Увы, сумасшедших по размеру выигрышей в казино у меня не случалось. Были стабильные периоды дохода: каждый день я выигрывал по пять – десять тысяч долларов в течение нескольких недель подряд. Но такие периоды чередовались болезненными полосами невезения, которые, как правило, бывали продолжительнее…

В принципе я человек такого склада, который постоянно ищет что-то новое, поэтому для меня казино – полигон для бесконечных испытаний различных систем, которые я сам изобретаю. Уже доказано, что стопроцентно выигрышных способов в казино не бывает, но повысить вероятность выигрыша, конечно, возможно. Прежде всего это связано с рациональностью ставок, что бывает крайне трудно контролировать. Ведь чем больше вы ставите, тем большую сумму вы имеете шанс выиграть. Игра по маленьким ставкам приводит к таким же по размеру проигрышам, только шансов выиграть практически не остается совсем. Поэтому наибольший доход в Лас-Вегасе приносят игроки, ставящие по доллару.

Я встречался с несколькими профессиональными игроками. Так я называю людей, которые живут за счет казино и другой деятельностью не занимаются. Их, как правило, вычисляют, заносят в списки, и в последнее время налажен глобальный обмен такими списками между казино по Интернету.

Конечно, большого урона казино эти игроки не наносят, но стабильность их выигрышей приводит в ярость владельцев заведений. Они, как пиявки, присосавшись к казино, выпивают по капле «крови» ежедневно.

Один из них, Луис Ференза, как-то посвятил меня в тонкости своей профессии. Он жил, путешествуя по миру из одного игорного центра в другой. Останавливался в совсем недорогих отелях и в жизни был человеком без больших претензий и запросов. Где-то в Испании у Луиса жила большая семья, которой он регулярно переводил деньги, а навещал ее только в период отпусков, которые сам себе устанавливал. И я уверен, не чаще и не дольше, чем один месяц в год.

Каждый вечер Луис ходил на работу, а днем, выспавшись, занимался чтением исторической литературы, которой по-настоящему увлекался. В былые времена он работал в знаменитом музее «Прадо» в Мадриде.

– Вот где не могу играть, так это у себя в Испании, – жаловался Луис. – Какая-то мистика. Наверное, расслабляется интуиция. Чувствуешь себя не на работе, а дома – и ничего сделать не удается. Потому что от чувства, с которым ты приходишь в казино, зависит твой успех или поражение.

Мы сидели с ним в маленьком кафе на улице в Монте-Карло и пили крепкий черный кофе.

– Для вас игра в казино – это развлечение, ну, может быть, времяпрепровождение. А для меня это тяжелая повседневная работа, требующая напряжения эмоций и внутренней собранности. Самое главное – дисциплина. Мне нельзя расслабляться в казино, хотя именно расслабленные люди выигрывают больше всего. Вы не замечали, как везет иногда пьяницам? У них фишки из рук падают, а выигрыши сыплются с неба.

– Луис, расскажите мне, как вам удается жить за счет казино? В чем секрет? У вас есть система? – спросил я.

– Ну, система есть, и не одна. Все они известны. Почитайте в книжках, они описаны очень подробно. Но нет, конечно, дело не в системах, которые вы применяете. Дело в дисциплине!

Он сделал несколько маленьких глотков кофе.

– Вот вы, когда идете в казино, устанавливаете себе какие-то лимиты? – спросил Луис.

– Специально нет. Конечно, думаю о том, сколько максимально я могу сегодня проиграть.

– Стоп! – остановил меня Луис. – Это большая ошибка! Нельзя себе устанавливать лимит проигрыша. Это, скорее всего, и приведет именно к проигрышу. Я всегда устанавливаю себе лимит выигрыша. Вот в чем главный мой секрет и самая большая сложность для игрока. Я прихожу в казино с чемоданом денег, в нем полмиллиона долларов, и, кроме того, в любой момент готов кредит, заранее обговоренный с казино и с банком, еще полмиллиона!

– И что же?

– Дело в том, что я устанавливаю себе лимит выигрыша всего в тысячу долларов. Иногда даже в пятьсот долларов, если нет настроения. А бывает, что чувства мне подсказывают или астрологический прогноз, и тогда я опускаю лимит выигрыша до ста долларов. Я выбираю систему игры и, только ей следуя весь вечер, начинаю играть по маленькой ставке. Если проигрываю, то ставку увеличиваю вдвое, втрое, в десять раз. Это происходит до тех пор, пока я не выиграю установленную себе сумму. Иногда бывает, что я выигрываю свою тысячу в течение первых десяти минут, и тогда все. Я останавливаюсь и ухожу. Игра сделана, мне больше ничего от казино не надо. Иногда я бываю в минусе в полмиллиона долларов и больше, но в какой-то момент, при таких астрономических ставках, я обязательно возвращаю свой проигрыш и отбиваю свою тысячу.

– Значит, ваши выигрыши всегда составляют только тысячу долларов в день?

– Ну, нет, это не так. Очень часто, когда игра «пошла», я выигрываю, скажем, не точно тысячу долларов, а тысячу пятьдесят пять долларов. Тогда я откладываю тысячу в карман и забываю о всех других деньгах, которые у меня с собой. Как будто я пришел в казино с пятьюдесятью пятью долларами в кармане, и начинаю на них играть. Иногда таким образом я выигрываю сотню тысяч долларов и больше. Этот случай, кстати, реально был. Именно с этой суммы я дошел до ста сорока тысяч в итоге за один вечер.

Луис допил кофе. В небе кружились чайки, перед нами в порту стояли огромные белоснежные яхты, а над головами высоко на скале возвышался дворец принца Монако Ренье.

– Вот в такие моменты наступает самое интересное в моей профессии. Когда я уже отложил свой выигрыш, мне становится абсолютно легко. Все последующие деньги уже совсем не жалко проиграть. Тогда я начинаю играть раскрывшись. Как пьяный, без тормозов и без особой логики. Эти моменты очень приятны, даже если ухожу только со своей тысячей, а чаще бывает с десятками тысяч в кармане. Хватает себя обеспечить и накормить семью!

Я сильно задумался, что было бы, если бы я с самого начала все эти годы играл по правилам Луиса! Страшно представить! Я бы мог, пожалуй, догнать мадам Сью! Ну уж точно не потерять многих своих миллионов долларов в казино, которых я недосчитался за эти годы!

* * *

Многие игроки предпочитают играть по одной и той же системе, которая, возможно, когда-то принесла им удачу. Их можно условно назвать консерваторами. Я много наблюдал за ними, но сам так играть не могу. Я предпочитаю менять системы, особенно на рулетке, пока не попадаю на «выигрышную» именно для этого вечера или для этой конкретно рулетки. Это действительно так. Иногда можно выиграть, закрывая «сектора круга» по пять-десять цифр, расположенных по порядку на окружности колеса рулетки. Все эти цифры нанесены вперемежку, причем на американской рулетке цифры располагаются совершенно в ином порядке, чем на европейской. Зная эти последовательности, можно успеть расположить фишки правильно на столе рулетки, пока крупье не произнесет фразу: «Ставки сделаны!» – и шарик с затухающей скоростью будет совершать свои последние три оборота по колесу.

Помню, в Ницце в казино отеля «Меридиан» вошла пожилая пара. Они приблизились к столу, за которым я играл. Я запомнил большую черную сумку в руках у старушки, похожую на кошелку, когда-то бывшую в употреблении в СССР. Играть стал дедушка.

Максимально допустимой ставкой на один номер у этой рулетки было десять тысяч франков, он и попросил разменять ему полмиллиона франков фишками по десять тысяч. После этого дедушка начал ставить на цифру «восемь». Он ставил одну фишку прямо на цифру, еще четыре вокруг «восьмерки» и еще четыре по углам цифры «восемь». Таким образом, получалось, что перед каждым броском он делал ставку девяносто тысяч франков. Крупье все время бросал мимо «восьмерки». Через шесть бросков, за которые дедушка потерял четыреста пятьдесят тысяч франков, нам стало казаться, что пожилой миллионер просто не в своем уме. Я с состраданием смотрел на его бабушку, которая, впрочем, ничем не выдавала своего волнения.

И вот на седьмом броске выпала цифра «восемь»! Крупье, до этого снисходительно улыбавшийся своим коллегам, вздрогнул всем телом и смертельно побелел. Все за столом так и ахнули.

Сумма выигрыша составила один миллион четыреста тысяч франков! Пришлось выдать дедушке огромную гору квадратных фишек по десять и двадцать тысяч франков. Дедушка пододвинул эти фишки руками к краю стола, и тут подошла бабулька, которая распахнула свою кошелку и сгребла туда все фишки.

Парочка попрощалась и удалилась к выходу за своим чеком. Я с жалостью к своей мелочности и ничтожности посмотрел на стофранковые фишки, которыми играл. Вот это система!

В лондонских клубах-казино всем известен Мистер Зеро – господин по имени Битнер. Он выделяется прежде всего своим экстравагантным видом. Одет Битнер в черный балахон, покроем напоминающий длинную ночную рубашку. Она скрывает довольно грузную его фигуру. В зубах толстенная сигара, на шее цепь, на которой висит золотая фигурка летучей мыши. Битнер сделал свое состояние на продаже антиквариата и живописи, преимущественно новым русским. Среди его клиентов были Смоленский, Березовский, Гусинский и еще много известных в России «ценителей искусства» с «бабками». Битнер одно время работал директором аукциона «Сотбис» и слыл самым главным специалистом по российской живописи.

Свою кличку Мистер Зеро Битнер получил в казино за систему, по которой играл. Она могла бы вывести из себя любого игрока, только не Битнера, и была до предела простой и не предсказуемой. Он всегда ставил только на одну цифру: на «ноль» или «зеро». В течение игры Битнер методично обходил четыре или пять столов с рулетками и успевал всюду кинуть по одной фишке достоинством сто фунтов стерлингов и коротко произнести: «Зеро, плиз!» А потом шел опять по своему маршруту и, если где-то выпадал «ноль», получал три тысячи пятьсот фунтов. Для меня такая игра в силу моего характера могла быть только специально придуманной пыткой. Но, видимо, антиквар Битнер был другого склада и типа.

Что самое невероятное, иногда Битнер уходил из казино с солидными выигрышами в двадцать пять и даже в тридцать тысяч фунтов стерлингов! Когда рулетки сходят «с ума», ноли выпадают со странной очередностью на каждом из столов.

В Лондоне нет открытых для публики казино. По строгим английским правилам играть могут только члены специальных клубов или их гости, которые приходят и уходят одновременно с приглашающей стороной. Клубы все разные. В одних для вступления требуется очень немногое: простая рекомендация члена клуба – и через 48 часов принимается решение, которое отправляется вам по почте. В других, эксклюзивных, кроме того, нужно платить вступительный и членский взносы.

Я стал членом практически всех лондонских клубов благодаря одной истории. Это был 1991 год, когда я выбрал Лондон для постоянного местожительства в эмиграции. Одним из первых моих знакомых стал Мохан Мурджани, член Всемирного клуба миллионеров и богатейший индийский бизнесмен, обосновавшийся в Англии. Он основал множество фирм и компаний, которые располагались на всех континентах и производили всевозможный ширпотреб. В Америке они, в частности, шили достаточно знаменитые джинсы фирмы «Техас», которые уступали по качеству всем широкоизвестным маркам, но стоили дешевле и пользовались популярностью в Латинской Америке и Мексике, где и располагалось основное их производство.

Компании Мохана выпускали даже парфюмерию с очень похожими на фирменные марки названиями: «Шарель» вместо «Шанель», «Гурчи» вместо «Гуччи» и т.д. Это все было на грани фола. Но в прямом пиратстве обвинить Мохана было трудно, тем более в странах третьего мира и в России, где в основном сбывалась эта продукция.

Индиец был человеком радушным, улыбчивым и располагал к себе собеседника очень быстро. Он был хорошо воспитан, что, во всяком случае однажды, доставило ему некоторую неприятность. Как-то ко мне приехали в гости пять человек из Республики Коми. Мохан по неосторожности пригласил всех нас в гости в собственный дом. После званого обеда я уехал домой, а гости чуть задержались, так как хозяин предложил им осмотреть подземный бассейн с сауной. Разговоры велись о поставках в Коми то ли джинсов, то ли косметики, поэтому Мохан вынужденно обхаживал приезжих. Как я узнал позже, на высказанное ими желание искупаться хозяин не смог ответить отказом. И вот представьте себе сцену: около пяти утра заспанный хозяин, в пижаме, в пятый раз спускается к бассейну, а там обнаженные гости из Республики Коми, которые выпили весь месячный запас спиртного в доме, все еще полоскаются.

– Знаете, уже очень поздно, – робко намекает хозяин.

– Ну, ничего! Завтра же не на работу! – восклицают гости. – Пива еще принеси!

Как все это выдержала его ранимая индийская душа, мне до сих пор непонятно. Но после этого случая Мохан уже никогда не приглашал в гости приезжих из России.

Однажды мы заглянули с ним в эксклюзивный лондонский клуб «Аспиналс», и Мохан рекомендовал меня в его члены. Клуб примечателен тем, что был единственным в Лондоне частным казино. Все остальные являются акционерными обществами и одному хозяину не принадлежат. Владельцем этого клуба был мистер Аспиналс, что сложилось исторически, поэтому никто в Лондоне, где все чтут традиции, поменять ничего не мог.

При клубе находился знаменитый ресторан «Элефант». В нем очень любили отдыхать парни из квартета «Битлз». Посетители могли посидеть на исторических диванах, на которых сиживали Джон Леннон или Ринго Стар, и попить виски из тех же стаканов.

Я стал членом «Аспиналс» и при этом был освобожден от всех членских взносов, ведь меня рекомендовал сам Мурджани. История знаменитого в прошлом игрока в казино Мохана Мурджани известна в Лондоне давно и обрела форму легенды. Когда мы вошли в зал, я обратил внимание, что Мохан сам не играл. Он стоял рядом, советовал мне, куда сделать ставку на рулетке, но сам к фишкам не прикасался.

– Ты не играешь? – спросил я.

– Да, уже пять лет! – ответил Мохан. – Я это пообещал и держу слово.

Позже он рассказал мне ту самую знаменитую историю, которая с ним произошла пять лет назад.

Мохан слыл тогда так называемым «миллионным» игроком и играл по-крупному каждый день. Его нормой было сто тысяч фунтов в вечер. Он проигрывал или выигрывал, и все казино Лондона с удовольствием его принимали как почетного гостя. Однажды он пришел в первый клуб и проиграл там свои сто тысяч фунтов за двадцать минут! Разнервничался, поехал в другой клуб и там просадил еще сто тысяч, затем в третий клуб – и там неудача и потерянные сто тысяч! Остановиться Мохан уже не мог и поехал в четвертый клуб, где снова быстрая неудача и утраченные сто тысяч фунтов стерлингов! А фунт стерлингов в то время стоил больше двух долларов США!

И вот, покинув четвертый клуб, Мохан поехал домой. Он уже выехал из центра Лондона, проехал Риждент-парк и направлялся к себе в «Сент Джон Вудз», но по пути попался пятый клуб, «Барракуда», который относится к весьма посредственным игорным заведениям Лондона и никакой особенной популярностью не пользуется. И Мохан почему-то притормозил… Будучи верующим буддистом, он простер руки к небу и обратился прямо к Будде:

– Послушай меня, Будда! Я зайду в этот последний клуб и проиграю там еще сто тысяч фунтов. Но с этого момента никогда в жизни я больше в казино играть не буду! Даю тебе мое слово!

Мохан зашел в «Барракуду». До закрытия оставалось чуть более часа. Все клубы Лондона закрываются около шести утра… Он поменял сто тысяч фунтов на фишки по тысяче каждая и стал играть на рулетке. Через несколько минут толпа остававшихся в казино бросила игру и собралась вокруг стола, где играл Мохан. Там происходило нечто невероятное.

Куда бы ни ставил Мохан фишки, шарик попадал именно на ту цифру, где ставка была максимальной. В течение часа Мохан промазал лишь несколько раз. Он сначала возвратил свои проигранные четыреста тысяч, а потом его общий выигрыш составил в момент закрытия казино один миллион шестьсот тысяч фунтов! Это был сильнейший финансовый удар по казино «Барракуда», но оно не закрылось. И продолжает существовать в Лондоне.

– Меня сам Будда услышал! – таинственно сказал Мохан в заключение истории. – Я не могу его обмануть и больше играть не буду!

Он выпил глоток мартини и глубокомысленно продолжил:

– Вообще дело даже не в этом! Я просто никогда уже не смогу забыть того чувства, когда я ехал домой, проиграв за один вечер почти полмиллиона фунтов! Мой организм как-то запомнил то ощущение, и, если я только подумаю о казино, оно вновь всплывает в памяти и просто душит меня!

Во всех казино Лондона знают эту историю и ждут момента, когда Мохан снова начнет ставить. Вот почему он всюду желанный гость и у него необратимый кредит доверия как эксклюзивного члена английских клубов-казино. Мохан ввел меня не только в самые престижные клубы, но благодаря его экстравагантной репутации я вдруг оказался в среде богатейших лондонских персон.

* * *

В своей жизни я играл в казино на всех континентах мира и во множестве стран. Я бы даже сказал, что, судя по казино, можно всегда понять сущность той страны, где находишься, и даже определить национальные черты ее жителей!

Скупердяи французские крупье: дрожат, когда игрок начинает выигрывать. Они суетятся, нервничают, меняют друг друга и даже высказывают претензии игрокам. Это очень противно. Особенно когда выигрываешь за столом рулетки – французские крупье задерживают игру, если ты им не кидаешь фишек «на чай». Я наблюдал сцену, когда мужчина-игрок не платил крупье, и вскоре они начали обращаться к нему: «Мадам».

– Прошу ваш выигрыш, мадам, – зло проговаривал крупье и сразу же бросал шарик, просто не давая возможности расставить фишки на столе. И при том во Франции все казино – государственные учреждения. Французы денег никому не дадут! Помню, как однажды мы пошли в ресторан с одним французом. После того как я расплатился за обед, официант подошел к нашему столу и выдал моему соседу деньги.

– За что он вам заплатил? – поинтересовался я у своего спутника.

– За то, что я вас сюда привел! – не моргнув глазом ответил тот. – Мне за это полагается десять процентов. Так у нас все живут в Париже! Мне платят практически в каждом магазине, куда я привожу клиента!

– Но это же из моих денег, которые я заплатил за наш обед?

Ничего себе! А я-то считал его своим приятелем. Надо родиться во Франции, чтобы так жить, или это национальная особенность французов?

В чопорных казино в Лондоне, где запрещено давать крупье «на чай», всегда возвратят вам деньги, если вы не знали этого правила. Там самая доброжелательная атмосфера и безукоризненная дисциплина! В Лондоне в любой клуб может прийти проверяющий под видом игрока. Он замечает любое нарушение правил – например, игрок подошел к игровому столу со стаканом спиртного, а его никто не остановил. Проверяющий заносит нарушение в блокнот и молча уходит. На следующий день все казино города могут быть закрыты на несколько часов или даже на всю смену! Всем им будет сообщено, что закрыты они по вине такого-то клуба, где было допущено такое-то нарушение. Представляете, что устроят этому клубу остальные?

В Америке все казино и крупье настроены на то, чтобы игрок за столом обязательно выиграл. Они неподдельно радуются вместе с игроками, когда тем везет. Они готовы защитить игрока перед всем миром и чуть ли не заплакать вместе с ним при проигрыше! Это не просто политика, а элементы американского характера зарабатывать вместе с партнером – в этом есть глубокий смысл. Только выигравший игрок с удовольствием придет в казино еще много раз. Он всегда будет помнить ощущение выигрыша и радость победы, поэтому это очень важно для успеха всего бизнеса!

В России все делается для того, чтобы игрок как можно больше проиграл. Я не удивлюсь, если станет известно, что в России придуманы хитроумные технические средства, позволяющие обыграть игрока начисто и в любую минуту. Об автоматах, перепрограммированных в пользу казино, в России известно всем и достаточно широко. О рулетках, в которых срабатывают устройства и магниты, рассказывают легенды, которые не так далеки от реальности. Да и крупье в России специально тренируются, чтобы обыграть игрока: бросать туда, куда не поставили фишки, или раздавать карты так, чтобы оставить себе больше шансов. Ни в одной стране мира после каждой удачной сдачи большой комбинации в покер карты не перетасовываются полностью. Такие правила действуют только в России. Бесконечная перетасовка и перемешивание карт на столе создают у игроков нервозность и вряд ли способствуют большей случайности выигрыша.

Вызвать раздражение у игрока в таких казино – это успех! Игрок тогда теряет контроль и вместе с ним уверенность в игре, что действительно приводит к проигрышу. Помню, как в Монте-Карло, где, к несчастью, работают жадные французы, я стал играть в «Крапс» в казино справа от знаменитого дворца. Эта новостройка появилась в Монте-Карло уже давно для игроков поменьше рангом, которые не вхожи в основной дворец «Казино Рояль». Там стоят столы американских рулеток и столы-корытца для игры в «Крапс». Я стал бросать кости неожиданно удачно. Мои ставки росли, а семерка в пользу казино все не выпадала. Времени для игры у меня было совсем в обрез. В кафе на улице меня ждала жена, которой не терпелось пойти в магазин, и она была ярой противницей моего пагубного увлечения азартными играми. Я нервно посматривал на часы, но бросал кости практически безошибочно в свою пользу. И вскоре не выдержал французский менеджер. Он нагло подошел ко мне и заявил:

– Месье! Вы неправильно бросаете кости!

– Что такое? – поразился я.

– Вы их перемешиваете в руке! Это неправильно! Это не разрешается здесь! Вы берите их и просто кидайте!

Такой бесцеремонной наглости я не ожидал! За подобное замечание в Америке этого менеджера уволили бы с «волчьим билетом» и запретом на всю жизнь работать в казино. В Лондоне я мог спокойно организовать бойкот этому казино на весь завтрашний день, пожаловавшись в Ассоциацию казино Англии! А в Москве такой менеджер запросто мог схлопотать по ушам! В Монако же это воспринималось как нечто должное и было настоящей провокацией со стороны казино, чтобы затеять скандал. Меня спас только недостаток времени. Если бы я после этого бросил кости, гарантированно выпала бы семерка и я проиграл бы все свои ставки. Играть дальше в таком состоянии духа было бы глупо. Поэтому я собрал все ставки и, к радости француза, покинул стол. Тогда за двадцать пять минут я выиграл более семнадцати тысяч франков. И недовольная моим опозданием жена быстро их истратила в ювелирном магазине «Картье».

Вспоминая еще истории, связанные с казино, хочу рассказать случай с принцем из Саудовской Аравии. Он прилетел немного погулять на Сейшельские Острова, и так случилось, что поместили его как раз на одном этаже со мной. Переселить меня на другой этаж не могли, так как я был официальным гостем президента республики Сейшельские Острова. Поэтому, наверное, оставили в номере, согласовав с охраной принца. Вместе с его высочеством прибыла свита, человек шестьдесят, которая также расположилась по обе стороны от моего номера. И, конечно, выездной гарем в составе двадцати марокканок в возрасте от пятнадцати до семнадцати лет, считающихся самыми красивыми девушками в Северной Африке. Девушки были действительно прелестны; они сняли с себя все мусульманские причиндалы и разгуливали повсюду полуголыми.

В первый же день принц «забронировал» для себя казино в отеле, и мне пришлось ехать на другой конец острова, чтобы поиграть. В казино из местных с ним остался мой приятель, мистер Кумар, занимавший тогда должность министра по развитию Сейшельского архипелага. Принц играл и на следующий день, а после его отъезда Кумар рассказал интересную историю.

Оказалось, что в первую ночь его высочество проиграл около восьмисот тысяч долларов. Он был так разъярен, что приказал своим слугам срочно посадить на самолет двадцать красавиц из Марокко и отослать их обратно, поскольку они оказались такие «несчастливые»! Но принц не мог оставаться в одиночестве, поэтому приказывалось назавтра привезти еще двадцать девушек, но уже совсем других, что и было исполнено.

Как рассказывал Кумар, на следующую ночь принц снова играл в казино в полном одиночестве и выиграл целых десять тысяч долларов. Счастью принца не было предела. Он радовался, как ребенок новой игрушке. По дороге из казино в номер он практически раздал весь свой выигрыш персоналу гостиницы. Провел ночь в обществе красавиц и назавтра улетел в Саудовскую Аравию. Девушек оставили еще на целую неделю. Может быть, принц решил снова вернуться, но я больше его так и не видел.

Девушки из гарема, оставшись почти без присмотра, вели себя очень, мягко говоря, раскованно. Ночами танцевали и пели странные песни, шумно смеялись на весь отель, стучались периодически в мою дверь и загорали голыми на своих балконах под взглядами балдевших мужчин. Я был в поездке с женой, так что пикантных подробностей, которые могли бы заинтересовать читателей, не было, а выдумывать такие истории не в моих правилах и вне жанра этой книги…

* * *

Мы дружим уже восемь лет! Так получилось, что с замечательным человеком и талантливым актером Арчилом Гомиашвили меня свела судьба в Лондоне. Конечно, это имя после блестяще сыгранной роли Остапа Бендера в фильме Гайдая «Двенадцать стульев» стало в России легендарным. Об Арчиле надо писать отдельную книгу. Было бы еще лучше, если бы он сам о себе написал. Его можно слушать часами, днями и ночами.

Чего стоит только одна из известных историй о том, как у Арчила обокрали квартиру в Москве. Это случилось еще в СССР. Воры, безусловно, хотели ограбить именно Остапа Бендера. Возможно, для поднятия собственного авторитета. Но, и конечно, Арчил всегда слыл богатым человеком, что было правдой. Его предпринимательский талант был дан ему от Бога, и родись он чуть-чуть в другое время, был бы сегодня самым крутым олигархом в России.

В тот день в квартире оставалась только домработница. Во входную дверь позвонили. На лестничной клетке стояли двое мужчин и огромный шкаф.

– Это квартира народного артиста Гомиашвили? – поинтересовались они. – Мы из фирмы «Заря», доставка мебели! Арчил Михайлович купил шкаф и просил его доставить на дом. Куда его вносить?

Домработница показала место в комнате, где предположительно мог встать огромный гардероб.

– Ключа у нас нет, – посетовали доставщики. – Его забрал Арчил Михайлович прямо в магазине. Вот тут распишитесь о доставке, пожалуйста!

Они ушли. Домработница походила вокруг шкафа, подергала за створки дверей, а потом занялась своими делами на кухне. Через какое-то время ей понадобилось выйти в магазин за продуктами. Как только она ушла, двери шкафа чудесным образом раскрылись, и оказалось, что в нем сидел подельник тех воров, которые доставили «покупку». Он размял косточки и стал методично складывать имущество Арчила в тюки и сумки. Вскоре явились и остальные. Он открыл им двери, они вместе вытащили краденое и смылись. А в полупустой квартире зиял своими пустыми внутренностями «троянский» шкаф!

Арчил оказался азартным игроком в казино. До встречи со мной он уже успел побывать в каком-то клубе в Лондоне и выиграть пятьдесят тысяч фунтов. Для него фунты стерлингов еще не ассоциировались с реальными деньгами, так как купюры выглядели необычно. Какие-то бумажки с красивыми рисунками. Правда, для российских граждан деньги – это в первую очередь доллары и евро, а потом рубли. А фунты стерлингов, которые мало кто в России вообще видел, являясь самой дорогой валютой в Европе, ощущения денег у Арчила не вызывали. Поэтому он играл абсолютно раскованно и спрашивал у меня, вращая в руках очередную пачку купюр:

– Это сколько же будет? В нормальных деньгах…

И когда узнавал, слегка начинал понимать, что фунты тоже деньги.

Историю с казино, которую мне рассказал Арчил, можно смело заносить в энциклопедию азартных игр, если кто-нибудь захочет такую написать!

Случилось это еще во времена СССР. Поскольку Арчил был народным артистом, то получил возможность ездить по заграницам тогда, когда большинство граждан не имели такой возможности. Так он попал в Западную Германию, где старался провернуть сделку с одним немцем. Немец, зная о трудности выезда из Союза, решил Арчила «кинуть» и денег не платил. Но Арчил все же добился разрешения на поездку и приехал в Мюнхен получить с негодяя хоть сколько-нибудь! Было раннее утро, около девяти часов, и Арчилу пришлось ждать на улице до одиннадцати, когда должен был открыться офис партнера.

Он шатался по немноголюдным переулкам вокруг офиса, пока не набрел на казино. В кармане у нашего Остапа было ровно сто немецких марок, и поэтому от встречи с немцем вообще зависело, сможет ли Арчил прожить в Германии – оплатить гостиницу и где-то питаться. Он решил тогда, если немец не отдаст денег, ехать в советское посольство и занять там у кого-нибудь до Москвы. Зайдя в казино и никогда до этого не играв на рулетке, Арчил протянул крупье свои сто марок и спросил:

– Что надо делать?

Крупье принял деньги, выдал Арчилу фишку и предложил поставить ее на какую-нибудь цифру. Арчил поставил на цифру 23.

Крупье усмехнулся, бросил шарик, и он, как в сказке, остановился на цифре 23. Выигрыш составил в тридцать пять раз больше ставки, что соответствовало трем тысячам пятистам маркам.

Не совсем поняв, что произошло, Арчил спросил у крупье:

– И что дальше делать?

Крупье предложил оставить весь выигрыш на цифре 23. Снова последовал бросок, и вновь шарик попал на ту же цифру. Теперь Арчил уже выиграл сто двадцать две тысячи пятьсот марок.

Он взглянул на крупье, который отсчитал ему всю сумму фишками, и снова спросил:

– А что теперь делать?

– Оставьте на той же цифре, – посоветовал крупье.

Тут сознание вернулось к Арчилу. Он забрал все фишки и сказал:

– Ну нет, я же не совсем такой дурак, чтобы это сделать. – Он разложил фишки по карманам и предложил крупье: – Ну, бросай еще раз, посмотрим.

Ставок на столе уже не было, и крупье бросил шарик. И надо же такому случиться, что и в третий раз шарик опустился на цифру 23.

Если бы Арчил не убрал выигрыш и послушался крупье, он мог бы уйти из казино с суммой в четыре миллиона двести восемьдесят семь тысяч пятьсот марок.

Партнер Арчила, едва увидев его на пороге своего офиса в таком приподнятом настроении, заволновался и тут же отдал долг, вытащив валюту из сейфа.

Вернувшись в Россию, Арчил открыл на эти деньги клуб-ресторан «Золотой Остап», который впоследствии принес ему славу, денежные средства и связи.

Поймите меня правильно. Я не пою дифирамбов казино. Это пагубная страсть – играть в азартные игры – под стать наркотикам и алкоголизму. Иллюзия легкости получения денег, которая создается у игроков в случае выигрыша, может привести к потере ориентиров, к драмам и даже к самоубийству. Но в то же время казино вырабатывает у человека активность, умение рисковать, полагаться не только на свой разум, но и на интуицию. И эти качества много стоят для достижения успеха в жизни.

Глава 14. ШЕЙХ И МАТ.

С Кирсаном Илюмжиновым я познакомился еще в Верховном Совете РСФСР, в 1990 году. Я тогда уже был звездой: газеты пестрели моими интервью, меня показывали по телевидению, и я запросто общался с российским премьер-министром Силаевым. Как-то ко мне в офис пришли проконсультироваться Боря Немцов и Кирсан Илюмжинов – два самых молодых депутата. У Бори были проблемы с деньгами, и я предложил ему поработать в только что созданной нами компании «Трансаэро», состыковал его с нашим офисом на Ленинском проспекте, и Немцов уехал устраиваться.

Кирсан же в деньгах не нуждался и был в прибыльном бизнесе: занимался экспортом рогов оленей – ценного сырья для изготовления лекарственного средства пантокрин. Он даже пригласил меня к нему в партнерство, но мне было совсем не до рогов, хотя сам он мне тогда очень понравился. Мне показалось, что мы близки и по предприимчивости, и по духу. Выяснилось позже, что и по гороскопу мы оба Тигры, только я старше на двенадцать лет.

Когда Кирсана избрали президентом Калмыкии в 1993 году, я находился в тяжелейших условиях в эмиграции. На меня валили все реальные и мнимые уголовные дела в России, обвиняли в хранении украденных денег Коммунистической партии СССР, в присвоении государственных средств программы «Урожай-90» и в организации утечки капитала за рубеж. Не помню уже повода, по которому мы с ним созвонились, так как многие из моих «друзей» предпочитали со мной не разговаривать даже по телефону. И вдруг ко мне по факсу приходит копия приказа президента Республики Калмыкия о назначении меня его экономическим советником. Дорога ложка к обеду! Это случилось в то самое время, когда администрация Ельцина вместе с ее оппозицией сделали из меня изгоя – козла отпущения собственных грехов по воровству государственной казны!

Такой поступок Кирсана морально вдохновил меня. Ведь следом за этим назначением в российское посольство в Великобритании ушла официальная бумага со следующим приблизительно содержанием: «Извещаем Вас, что в Лондоне работает официальный представитель президента Республики Калмыкия, экономический советник Артем Тарасов, поэтому республиканская администрация просит посольство России и лично господина посла создать все условия для его эффективной деятельности на пользу республики». С того момента и на всю жизнь я остался благодарным Кирсану Илюмжинову за своевременную поддержку.

Прошли годы. И вот как-то в 98-м мне в Лондон позвонил из Лас-Вегаса мой приятель, миллионер и генеральный директор сети отелей Эд Фишман. Он сказал, что вместе с президентом крупного строящегося отеля «Беладжио» мистером Ал Фасинто собирается ехать в Россию. С Фасинто я тоже успел познакомиться в одной из поездок в Вегас. Внешне он выглядел таким стопроцентным итальяно-американским мафиози: всегда в черном костюме, немного грузный, с зализанными черными волосами, разведенными прямым пробором, и с увесистым квадратным подбородком. Ал жил в Лас-Вегасе всю жизнь, и, проработав на всех должностях в казино, он с самого низа дошел до такого поста. А про легендарного Эда Фишмана я уже писал в предыдущих главах.

Я говорю Фишману:

– Ты можешь встретиться в России с Кирсаном, это мой хороший приятель. Я слышал, что у него есть интерес к Лас-Вегасу. Кстати, он президент Калмыкии и собирается открывать огромное казино: построить Сан-Сити для арабов в своей республике!

Так Фишман и Фасинто попали в Калмыкию. Кирсан был, кроме всего, еще избранным президентом шахматной федерации мира – ФИДЕ, и у него вдруг появилась идея провести очередной чемпионат мира по шахматам в Лас-Вегасе.

Фишман предложил:

– Ал, давай к открытию твоего нового отеля «Беладжио» проведем чемпионат мира по шахматам! Это же создаст имидж! Не какой-то там бокс или рестлинг, а шахматы! Мы станем самым интеллектуальным местом в Неваде!

Как раз к зиме планировали открыть первый в истории отель-казино «Беладжио», стоимость возведения которого превысила полтора миллиарда долларов США. За такие деньги никто в Лас-Вегасе до этого времени ничего не строил.

Они ударили с Кирсаном «по рукам» и улетели договариваться с хозяином «Беладжио».

В тот период официальным чемпионом мира по шахматам был Анатолий Карпов. Он победил в Лозанне в тяжелейшем массовом турнире, и ему, конечно, не хотелось так скоро играть в новом чемпионате мира. Во-первых, существовал риск потерять корону, которую Анатолий не успел еще хорошенько обносить, а во-вторых, он имел право сам диктовать условия как чемпион. По контракту с ФИДЕ Карпов был наделен правом выбора места и времени проведения очередного чемпионата. Поэтому сначала он заявил о том, что его не устраивают сроки. Дату перенесли на месяц. Ладно, согласились. О переносе оповестили журналистов, появились сообщения в прессе, изменили планы подготовки, назначили новую дату пресс-конференции, и мэр Лас-Вегаса, очень симпатичная женщина, написала доклад к выступлению на этой пресс-конференции в честь открытия чемпионата. А Карпов опять предложил чемпионат перенести.

Тогда мне позвонил разгоряченный Эд Фишман:

– Артем, ты меня страшно подставил, как я могу теперь смотреть в глаза владельцу «Беладжио»? Передай своему другу, который трубку не берет, что мы теперь в Лас-Вегасе о шахматах даже слышать не хотим!

Я говорю:

– Послушай, Эд, я просто вас с Кирсаном состыковал, при чем тут я? Понятия не имею, о чем вы там договаривались! Вы же мне даже не сообщили о ваших намерениях! А на Кирсана это совсем не похоже! Что-то здесь не так!

Тогда шахматы были для меня абсолютно «темным лесом», я ничего в них не понимал и не играл в них с пионерского детства.

Я тут же позвонил Кирсану и в достаточно резкой форме ему высказал, что он подставил моих друзей, что это потеря авторитета и что, кроме всего прочего, для меня может закрыться дорога в Лас-Вегас навсегда!

И вот Кирсан мне говорит по телефону:

– Артем, да не я это сделал, а Карпов! У него контракт, понимаешь? Ты себе даже представить не можешь, как с ними сложно, с шахматистами! Они же все гении! Займись сам шахматами! Бери все в свои руки и работай!

У нас в Лондоне были большие проекты с судовыми компаниями, мы занимались фрахтом, перевозили по Средиземному морю множество разных грузов. Намечался интересный Интернет-проект: английский миллионер, создавший компанию «Ред Бас», был готов инвестировать тридцать миллионов долларов в наши идеи по развитию Интернета. Мы придумали восемнадцать новых видов деятельности в Интернете, которые теперь практически все внедрены, но не нами! К примеру, одними из первых предложили поставить Интернет в гостиницах и давать в прокат компьютеры. Помню, компания «Хилтон» этим заинтересовалась, и мы вели переговоры о внедрении. Сейчас это уже стандартная услуга, а тогда было новшеством. Или заказ по Интернету своего диска. Допустим, вам нравится только один или два хита, так зачем покупать диск целиком? Лучше прямо через Интернет заказать свой диск, составленный только из любимых песен. Теперь этим тоже никого не удивишь. Уже существует формат МРЗ.

Мы придумали Интернет-телефон и поставили действующую систему в офисе в Лондоне! Сделали виртуальное казино, когда посетитель видел на экране компьютера живого крупье, который бросал шарик на рулетке и раздавал карты. Масса всего интересного! А тут Илюмжинов предлагает все бросить и заняться шахматами!

Я все же стал читать информацию о спорте и о шахматах и открыл для себя действительно большие возможности, настолько большие, что можно было все остальное бросить. Шахматы оказались единственным видом массового спорта, который практически оставался без денег. Вокруг остальных крутились колоссальные суммы. Призовой фонд чемпионата мира по дартсу – метанию дротиков в мишень, который вообще-то спортом назвать было трудно, составлял пятнадцать миллионов долларов. Один теннисный турнир в Уимблдоне приносил ежегодно более тридцати пяти миллионов фунтов стерлингов чистой прибыли. А права на трансляцию Олимпиады по телевидению вообще стоили несколько миллиардов долларов. Разобравшись во всем этом, я снова позвонил Кирсану.

– Если твое предложение серьезно, я готов заняться шахматами, – сказал я. – Во-первых, надо во что бы то ни стало провести в Лас-Вегасе чемпионат мира. Это было заявлено и должно быть сделано!

– Да проведем, конечно, – ответил Кирсан. – Даже без Карпова, раз он не хочет! Я сам так же думаю. Пошлю туда срочно своего заместителя договариваться с «Беладжио».

– Тогда я подключаюсь со своими финансами к его организации и проведению. Давай я со своей командой полностью закрою проблемы с трансляцией чемпионата по Интернету в «реальном времени». Сам оплачу все расходы.

Заместитель Кирсана по ФИДЕ грек господин Александриди срочно вылетел в Лас-Вегас, но не то чтобы восстановил отношения с «Беладжио», а, наоборот, порвал их окончательно. Нашел там другой отель – «Цезарь Паллас», которым руководил грек, и подписал с ним контракт, в общем, все переиграл. Это была еще одна оплеуха людям из «Беладжио» – уйти к конкуренту в другой отель прямо через дорогу.

Мне всегда было приятно работать с Кирсаном, так как я считал и считаю его моим хорошим другом. Во всяком случае, никогда в жизни я не пытался его обмануть или жить за его счет. Тогда всем стало ясно, что это не простое «совпадение» с греком-директором и сменой места проведения турнира. Чемпионат мира стоил миллионы долларов и, конечно, был выгоден любому отелю, у которого арендовались номера, залы, обслуживание, питание и прочее на целый месяц проведения чемпионата. Мне понятно, что такое «откаты денег» и как они выгодны договаривающимся сторонам. В Греции, как известно, все есть, и благодарность наличными деньгами за выгодные контракты тем, кто их принесет, пресловутые «откаты», тоже процветает повсеместно.

Я не представлял себе, как меня встретят мои друзья после всего происшедшего в Лас-Вегасе, но все равно был рад поводу туда полететь, так как испытываю к этому месту трепетное и восторженное чувство, как к рукотворному чуду света.

В Вегасе мне удалось удивительно легко снять напряженность. Меня прекрасно встретили друзья, я поселился в «Беладжио», а когда приехал Кирсан, они устроили в честь чемпионата колоссальный прием. Шахматистам отдали целую виллу с бассейном, с прекрасной едой и со всеми удовольствиями.

После этого чемпионата я предложил Кирсану создать английскую компанию, которую мы назвали «ФИДЕ-Коммерс». Я стал изучать шахматы, проводить маркетинг. И оказалось, что шахматный спорт – огромный рынок! Мы тут же создали в Москве шахматный сайт в Интернете с адресом www.fide.com, и дело пошло. Вначале надо было понять, как же зарабатывать деньги на шахматах. И потом уже выстраивать стратегию достижения успеха.

Жалею ли я сейчас, что отказался от своих Интернет-проектов и от инвестиций англичанина в мою компанию ради Кирсана и его шахмат? Ведь, забегая вперед, хочу сообщить, что с шахматами в итоге ничего хорошего не получилось. Они принесли мне только прямых убытков более чем полтора миллиона долларов.

Но потерял я, очевидно, значительно больше. Был 1999 год – самый пик развития Интернета. Появлялись новые компании, которые буквально за считанные месяцы зарабатывали состояния. Самый знаменитый пример – маленькая фирма, которую организовали в Англии три женщины. Они решили продавать оставшиеся авиационные билеты в самый последний момент перед вылетом в Интернете. Договорились с «Люфтганзой» и «Бритиш Эйруэйз», что те будут давать информацию и маленькую скидку. Их компания так и называлась: Last Minute Com. За год они напродавали билетов всего на миллион шестьсот тысяч, после чего акции их компании были выброшены на фондовый рынок в Лондоне. И случилось невероятное: акции были проданы за астрономическую сумму – почти на миллиард долларов! Я помню, как по телевидению показывали совершенно обалдевших теток с округленными глазами, сидевших в маленькой конторке на чердаке. Они просто не знали, что им теперь делать с такими сумасшедшими деньгами!

У тех же поисковых порталов «Алта Виста» и «Яху», которые ничего сами не производили, а только сортировали информацию в Интернете, стоимость акций достигла миллиардов долларов. Известный виртуальный книжный магазин «Амазон» был оценен в тридцать шесть миллиардов долларов, и это при том, что реальные продажи книг были всего на два-три миллиона долларов в год.

Дело в том, что рынок в эту пору был перенасыщен деньгами и надеждами. Деньги ушли из Азии и искали альтернативу – куда бы вложиться. А надежды подогревались слухами и прессой о том, что уже двести миллионов пользователей у Интернета и что скоро все будет происходить только по Интернету: от мировой торговли до организации деторождения, что реклама по Интернету самая эффективная и т.д. Вот на этой волне и были проданы многие Интернет-компании за колоссальные деньги, хотя сами компании реально не стоили и десятой части таких сумм.

Но этот период быстро закончился. Уже в конце 2000 года пик прошел, акции Интернет-компаний резко упали в цене. Реклама в Интернете была признана неэффективной, а традиционные формы торговли возобладали. Доверие к Интернету лопнуло после нескольких крупных скандалов и огромных фальсификаций с деньгами населения в сети. Да и сами люди не желали платить за простую информацию, которая часто оказывалась совершенно недостоверной. Интернет-компании исчезали, как фантомы, и стало понятно, что ожидания не оправдались, во многом прогнозы оказались обыкновенным блефом, который публично раскрылся.

Так что вряд ли бы мы успели на этом заработать. Вот если бы создали компанию в 97-м году, когда я только что освоил Интернет в Канаде, то через два года могли бы продать ее за сотни миллионов долларов. А начали бы мы в 99-м году, тогда деньги, скорее всего, потерял бы английский миллионер, а не я. Но это просто анализ, не более того.

Теперь уже пришло время писать историю развития Интернета. Все же интересная это штука. Ведь как все начиналось? Издатели размещали в Интернете газеты и находили подписчиков. Потом Интернет пошел по пути создания отдельных видов сервиса: почтовый сервис, агентства путешествий и т.д. Какое-то время это было очень популярно, а потом сошло «на нет», потому что предложений появилось так много, что они друг друга буквально задавили. Возникли магазины, такие как «Амазон». Опять страшный бум, акции выброшены, проданы за огромные деньги. Но через какое-то время бизнес стал абсолютно неконкурентоспособен: ведь создать магазин в Интернете очень просто. Взять каталог, разместить информацию о товарах, и все. Кто-то закажет их у тебя, а ты купишь дешевле, перепродашь и перешлешь. Или даже сам торговый дом за тебя перешлет, чтобы не беспокоиться. Так прошла вторая волна Интернета – с предоставлением отдельных видов сервиса.

Третья волна – создание порталов по интересам людей: кино, политика, секс. Там было все о данной конкретной области знаний или досуга. Потом наступила четвертая волна развития Интернета – «коллектинел» – обслуживание узкого круга людей одинаковых интересов на одном сайте, где они могли для себя получить всю специфическую информацию и услуги любого вида: и магазин, и агентства, и информацию и все прочее, ну, например, «коллектинел» для рыболовов или для собирателей почтовых марок.

Это было несколько лет самое новейшее веяние, но и оно умирает! И вот уже «Яху» вкладывает миллиарды долларов в создание специализированного Интернета, рассчитанного на одного отдельного человека и адаптированного к его личным интересам. Уже есть специальные программы, которые постоянно отслеживают то, чем конкретный пользователь в Интернете интересуется. С их помощью можно узнать о вас все, включая самые интимные подробности: какой вид секса вас интересует. Конечно, это нарушение частной жизни, но такие программы уже внедрены и сканируют в автоматическом режиме ваши компьютеры. После изучения пользователю предлагается персональный закрытый сайт, где размещается информация, интересная лично ему. Это новый виток развития Интернета, который уже начался…

А через несколько лет Интернет заменит интерактивное телевидение, когда любой сможет поставить у себя камеру и вещать 24 часа в сутки. И таких телекамер будут десятки и сотни миллионов…

Кстати, шахматы для этого случая вообще идеальная игра, потому что в них с гроссмейстером смогут играть одновременно несколько миллионов человек, объединившись на одном сайте, из самых разных стран…

Однако вернемся к Кирсану и его мировым шахматам. Мы хотели создать шахматный «коллектинел», где все шахматисты могли бы получать все прелести Интернета в одном месте: от игры в шахматы друг с другом до лотереи, в которой можно было выиграть деньги. А потом, обретя популярность, акционировать компанию, выбросить ее акции на фондовый рынок в Америке и продать их за полмиллиарда долларов, не меньше!

Пока же Илюмжинов регулярно тратил на шахматы огромные деньги. Он сам доставал их у спонсоров, а также вкладывал из пожертвований бизнес-элиты. Однако все деньги Кирсана перекочевывали в карманы шахматистам и работникам ФИДЕ. На развитие шахматного спорта, рекламу, развитие телеверсий шахмат, объединение вокруг ФИДЕ известных турниров, создание собственных турниров ФИДЕ оставались крохи, а иногда и вообще ничего. Конечно, эффективность от подобных затрат была нулевая. Но он сознательно так поступал. Это была плата за престиж, за то, что его обязательно переизберут президентом ФИДЕ на следующие сроки и он, единственный из России, останется руководителем такой огромной спортивной международной организации с ее 160 членами из большинства стран мира! Но кроме того, и это, пожалуй, самое главное, Кирсан искренне любит шахматы и прекрасно в них играет! Видели бы вы его огромную личную библиотеку книг о шахматах!

Он когда-то испортил отношения с Каспаровым. Это было второй причиной, мешавшей шахматам коммерчески успешно развиваться, а нам развернуться с компанией «ФИДЕ-Коммерс». Было очень трудно найти спонсоров или турниры, которые могли бы объединиться под эгидой ФИДЕ. Куда бы мы ни обращались, везде упоминали о Каспарове, о том, что он считает себя выше ФИДЕ, в официальных чемпионатах не участвует и Кирсана не признает. Боясь испортить отношения с Каспаровым, частные шахматные турниры тоже не имели никаких связей с ФИДЕ. Каспаров, пользуясь тем, что его участие определяло популярность турнира, выставлял всяческие условия. И всегда против Кирсана, Международной шахматной федерации (ФИДЕ) и, естественно, нашей компании «ФИДЕ-Коммерс», а потом и лично против меня.

Противно вспоминать неприглядное прошлое, но Каспаров регулярно поливал Кирсана грязью во всех средствах массовой информации, а Илюмжинов ни разу не ответил ему тем же, хотя, конечно, имел для этого гораздо больше оснований. Вообще Гарри Каспаров, безусловно, легендарный шахматист, но очень трудный человек. Я был с ним когда-то достаточно близко знаком и находился в хороших отношениях. В 1989 году мы оба поддерживали и даже финансировали демократическую партию Травкина. Но потом, когда Каспаров приехал в Лондон и ему передали, что я хочу с ним просто поговорить, сказал, что человека по фамилии Тарасов вообще не знает. Это, конечно, потому, что я дружил с Илюмжиновым. Но даже этот единственный поступок сразу же характеризует его с самой плохой стороны.

Когда-то Илюмжинов, еще в 89-м году, купил у Каспарова за три миллиона долларов шахматную корону, которую тот выиграл в матче с Карповым! Потом ее оценили всего в семьсот тысяч долларов. Она и сейчас в сейфе ФИДЕ, но Кирсан всегда говорил: ничего страшного, зато я материально поддержал великого шахматиста…

Теперь Каспаров, как только потерял свой титул чемпиона мира, снова признал ФИДЕ и Кирсана Илюмжинова! А после его возвращения в официальный шахматный мир мне пришлось, как бы это сказать помягче, удалиться! Что же, это правильно, по-шахматному: ладьей всегда можно пожертвовать ради ферзя!

Во время дефолта 1998 года Кирсан, как и многие в России, по-моему, очень много потерял. Да и бизнесмены, которые давали спонсорские деньги на шахматы, впали в отчаяние, а многие просто разорились. А ведь на плечах Кирсана лежали не только мировые шахматы, но и целая республика, которой срезали тогда все дотации из Центра. Только его потрясающее умение сходиться с людьми и добиваться своего позволило в то время пережить этот кризис.

Кирсан всегда был полон ошеломительных идей. Жаль, что не все они воплощались в жизнь. Например, совершенно грандиозная затея, которую он хотел воплотить с великим скульптором Эрнстом Неизвестным. Много лет назад Неизвестный придумал создать памятник «Восходящее солнце над Азией». Это должна была быть самая большая в мире скульптура – пятьдесят восемь метров! Для сравнения: статуя Свободы – семнадцать метров. По задумке, огромный торс азиата с вытянутой вверх рукой, в которой горит металлическое солнце, вращается, поворачиваясь вслед за солнцем. Причем предполагалось, что это строение будет функциональным: оно представляло бы собой небоскреб с отелем, зонами отдыха, спорта и проживания. Там же планировались офисные помещения, рестораны, кинотеатр и все, что угодно. Скульптура безумно понравилась Тайваню, который был готов выделить на ее строительство пятьдесят семь миллионов долларов. Были уже подписаны соглашения, сделаны проектные решения. Но идея попала в прессу, и первым очень резко против нее выступил Китай. Ведь Тайвань – это часть Китая, заявили китайцы. Давайте лучше установим ее в Китае, ну, в крайнем случае, в Гонконге! Потом выступили японцы, напомнив, что Страна восходящего солнца в Азии – это именно Япония. Почему бы не установить скульптуру именно здесь? Тем временем на Тайване сменилось правительство, и новому премьеру идея, которая уже приобрела черты скандальности, не понравилась. Поэтому она так и осталась на бумаге.

Когда Илюмжинов подружился с Неизвестным, тот показал ему этот проект. И Кирсан сказал: «Мы сделаем скульптуру и установим ее на северном берегу Каспийского моря, на берегу Республики Калмыкия!» На что Неизвестный ему говорит: «Если ты даешь деньги, то лицо у статуи я сделаю твоим! Ведь ты азиат – вот и будешь изображен в пятидесятивосьмиметровой скульптуре! В голове мы сделаем казино, в желудке рестораны, а в руке, где солнце, установим маяк, который будет светить над всем Каспийским морем!».

Поэтому, как только у Кирсана появятся свободные деньги и станет меньше забот, я уверен, что он вложит их в эту скульптуру. Ведь Калмыкия действительно стоит на пороге Азии, а кандидатура Кирсана в качестве олицетворения Азии не самая плохая.

Еще один грандиозный проект Илюмжинова: он решил построить у себя в Калмыкии огромный порт Логань. Сейчас грузы из Дубая и Индии в Европу везут через Средиземное море, вокруг Атлантики. Но можно везти до Ирана, а дальше по иранской железной дороге до Каспия, потом через Каспий на огромном пароме. И от порта Логань до Петербурга снова по железной дороге. В настоящее время этот огромный по протяженности окружной путь через Суэцкий канал занимает сорок восемь суток, а в проекте Кирсана получалось только восемь! Проект стоит три с половиной миллиарда долларов. Кирсану эта идея пришла в голову пять лет назад, и он стал искать финансирование для нескольких проектных институтов, которые разработали всю документацию – огромное количество томов.

Сначала все говорили: это бред, это просто невозможно! Кирсана считали фантазером. А потом уже Путин, будучи в Петербурге, признал проект одним из самых глобальных и нужных. Вот каковы масштабы Илюмжинова!

Он действительно решил построить игорный, развлекательный и туристический город, такой, как Сан-Сити, на берегу Каспийского моря, куда богатым арабам лететь всего два часа. Это был бы огромный приток капитала и в Калмыкию, и в Россию!

Кирсан – очень обходительный человек. Но очень жесткий руководитель, а иногда и абсолютно безжалостный даже со своими близкими! Наверное, это позволяет ему оставаться тем, кто он есть. Моментально что-то решил – и вперед, как танк!

Знаете, как он избавился от уличной преступности в Калмыкии? Сам назначил воровскую сходку в одном из залов напротив президентского дворца! А чтобы туда пройти, надо было пересечь площадь. И вот к назначенному времени он выходит один, без охраны, и идет по площади. Все бандиты подъехали на машинах, и никто не вылезает, боятся провокаций и ареста. Как только он один демонстративно прошел через площадь, зал сразу же стал заполняться. И Кирсан им говорит:

– Прежде всего мне нужно, чтобы не было уличной преступности. Я вам отдаю все подвалы нашего города бесплатно, пожалуйста, делайте ночные клубы, казино, все, что угодно! Но в том районе, где открыто три-четыре ваших заведения, вы лично отвечаете за любое хулиганство. Если хулиган появится на улице, вы его доставайте сами и объясняйте, что он находится в Калмыкии, в своем родном городе…

И последовал результат – люди стали ходить вечерами и ночами по городу Элисте. Никто не грабит, не убивает. Открыта масса заведений. Уличной преступности практически нет.

Кирсан, конечно, человек очень сложный и неоднозначный. Некоторые его увлечения понять непросто. К примеру, он мне рассказывал про инопланетян, и многие говорят, что слышали от него: мол, пора готовиться к встрече, они обязательно скоро прилетят… Может, прилетят? Я слышал историю о том, как инопланетяне забрали самого Кирсана на свою летающую тарелку, на которой он провел несколько часов и вернулся прямо на балкон четвертого этажа…

Однажды Илюмжинов сказал мне, что готовится стать буддийским монахом. Он дружил со знаменитой предсказательницей Вангой, и она его очень любила. Он встречался с далай-ламой. Пользуется услугами целой толпы предсказателей. Думаю, что наши отношения с ним тоже во многом зависели от того, что говорили предсказатели…

Это человек очень талантливый и амбициозный. До появления Путина у него были планы стать президентом страны, и они, как ни странно, могли осуществиться. В 1998 году мы всерьез готовились его раскручивать в России: я написал ему даже концепцию предвыборной программы, придумали слоганы, дизайн, разные шоу. Основной идеей кампании была ставка на молодежь, ведь он же очень молод сам.

«Илюмжинов коллекционирует „Роллс-Ройсы“, и у него есть на это средства». Это сообщение из серии «уток» и сказок, окружающих его имя. Но ему действительно дарят машины люди, которым он помог в жизни, и просто друзья. А сам он, пожалуй, не нуждается в роскоши. ФИДЕ снимает ему люксовские номера, но я прекрасно знаю, что он может переспать в любом месте. Он любит иногда «оторваться»: исчезнуть из поля зрения, пойти в самую простую столовую поесть… У него абсолютно нет алчности и жадности к деньгам.

Кирсан больше вегетарианец, чем мясоед, и сам не может никого убить. Я хотел как-то ему подарить ружье, но вовремя спросил. Он говорит: «Да, я тебя приглашал на охоту, но сам не стреляю».

Он не ест рыбу потому, что боится подавиться косточкой. Не знаю почему – может, очередное предсказание. В казино Кирсан не играет, и его просто невозможно туда затащить! Это при всем его азарте!

* * *

Илюмжинов очень часто поступает, руководствуясь исключительно интуицией. Допустим, он говорит что-то, чего нет на самом деле, – и на девяносто процентов это потом случается! Однажды Кирсан заявил по телевидению, и во всех газетах это повторили, что он устанавливает памятник Остапу Бендеру в Рио-де-Жанейро. На этот момент не было ни памятника, ни договоренности с администрацией города – вообще ничего! При этом он всех пригласил приехать на открытие! Потом звонит мне и говорит: «Артем, я тут высказался насчет памятника, съезди, пожалуйста, купи четыре квадратных метра земли в Рио-де-Жанейро!».

Я полетел в Рио. Мы собирались проводить там очередной этап Гран-при по шахматам. Да и вообще, как всякий российский человек, читавший «Золотого теленка», я мечтал туда попасть. Прилетел, встретился с крупным чиновником местной шахматной федерации, рассказал ему об Остапе Бендере. И во время беседы сам понял, насколько нелепая задача стояла передо мной. Представьте, например, что к мэру Москвы приедет бразилец и начнет ему объяснять: знаете, у нас есть такой народный герой Дон Педро Гонзалес, мы хотим установить ему памятник на Тверской улице. Он будет бронзовый, два метра тридцать сантиметров высотой… Человека сочтут просто ненормальным. По выражению лица этого шахматного деятеля мне все было понятно без слов.

Потом разговор перешел на Гран-при – это уже было гораздо легче. Прощаясь, я попросил все же устроить мне встречу в муниципалитете. Мэр Рио-де-Жанейро, конечно, со мной встречаться не захотел, но меня принял его зам, и я ему тоже начал рассказывать про Остапа Бендера. Кстати, я пытался найти Ильфа и Петрова на португальском языке, поскольку их, должно быть, переводили, но во всей Бразилии ни одной книги так и не нашлось. Может, и к лучшему: ведь в принципе Остап Бендер был обыкновенным рэкетиром, особенно в «Золотом теленке», где он просто тряс бедного миллионера Корейко. А такие персонажи в Бразилии популярностью, скорее всего, пользоваться не будут.

И вот мы с замом мэра мирно разговариваем, но я вижу, как и у него меняется выражение лица, когда я ему рассказываю о памятнике. И он так вежливо говорит: знаете, мы подумаем! Идите, мол, сеньор сумасшедший, и подальше!

Я понял, что моя миссия откровенно провалилась. Тогда я решил найти какую-нибудь компанию, у которой есть участок, где стоит офис, чтобы купить или арендовать у них кусочек земли и там установить памятник. Взял свой справочник Клуба молодых миллионеров и набрал телефон первого попавшегося человека по фамилии Ханс Штерн. Он ответил: "Буду очень рад вас видеть, сейчас пришлю машину! Тут же подъехал роскошный лимузин, и мы поехали. Красота вокруг невероятная: пальмы, полуголые женщины, все танцуют, двигаются по улицам в ритме самбы!

Подъезжаем и видим, что вход в дом охраняют два автоматчика, а двери, как сейф, с огромным колесом. Так я попал на гранильную фабрику алмазов и изумрудов! Прошел через цех прямо к ее хозяину. Ханс Штерн оказался самым известным ювелиром Южной Америки – у него магазинов в городе Рио-де-Жанейро было открыто столько же, сколько у нас было сберкасс в советское время! Деду на вид лет восемьдесят с небольшим, и ему уже, наверное, лет двадцать никто из молодых и незнакомых так запросто не звонил. Чему он несказанно обрадовался!

Выяснилось, что пятьдесят лет назад именно он и организовал движение молодых миллионеров в Бразилии и, конечно, всех нас, членов этого движения, очень поддерживал! Штерн говорит:

– Я так рад, что вы меня нашли! Артем, что вы любите?

Я отвечаю:

– Люблю рыбу ловить!

А он в ответ радостно:

– Вот замечательно! У меня как раз на приколе стоит тридцатидвухметровая яхта – берите, сплавайте куда-нибудь, она в полном вашем распоряжении вместе с командой! Ловите рыбу!

Я ему объясняю:

– Вообще-то, Ханс, я приехал ставить памятник Остапу Бендеру.

– А кто это такой?

Начинаю рассказывать, что его чтут все предприниматели России, что он всю жизнь мечтал попасть в Рио-де-Жанейро, но так в итоге не попал…

– И что тебе ответил мэр? – спрашивает вдруг Ханс.

– Да я до него не добрался, говорил только с замом…

– Не волнуйся, поставим мы памятник! – говорит вдруг Штерн. – Я мэру деньги давал на его избирательную кампанию!

При мне просит секретаршу соединить его с мэром и говорит:

– Ты что обижаешь моего друга Артема Тарасова? Мне нужно срочно памятник поставить на самом видном месте, прямо на пляже Копакабана!

Мэр просит:

– Ну, может, не в самом центре города?

– Как это не в центре! Прямо в центре пляжа! – Зажимает трубку руками и спрашивает меня: – Артем, сколько тебе нужно метров?

– Четыре квадратных метра! – отвечаю.

– Двадцать четыре метра! – говорит Штерн мэру. – С садиком, и чтобы оградка была, и чтобы люди ходили – там надо все подготовить.

И мэр согласился! Ай да Штерн! Ай да Кирсан с его чутьем!

Я срочно звоню Илюмжинову, и тот дает указание в Пензе отлить точно такой же памятник Бендеру, какой уже стоит в Элисте. Я возвращаюсь в Россию, отправляю памятник в Бразилию, Штерн принимает его на свой склад. Помимо этого, мы договариваемся, что он изготовит приз шахматного Гран-при. Это должна была быть двухкилограммовая золотая доска, а фигуры из изумрудов и других драгоценных камней. Поскольку ее стоимость составляла более полумиллиона долларов, вручать ее мы решили как переходящий приз, и оставаться она будет у Штерна в музее. Значит, достанется нам бесплатно! И каждый раз в Бразилии будет заключительный этап Гран-при. А победители будут увозить уменьшенную копию. Красиво все это было задумано! И опять же ежегодно я намеревался в сентябре быть в Рио-де-Жанейро! В чудеснейшем городе мира, где все мужчины в белых парусиновых штанах и улыбки не сходят с лиц прекрасных бразилианок!

Эта история, согласитесь, очень характеризует Кирсана. А у него таких сюжетов – масса! Например, в тридцать два года он заявил, что станет президентом Калмыкии. И стал! Или сказал, что возьмет на себя тяжелую ношу и будет финансировать шахматы – и ведь финансирует!

На самом деле это не всегда приятно людям, которые работают с ним, потому что он ставит их в трудные, стрессовые ситуации, из которых надо найти выход.

В этом смысле очень характерна история, когда его калмыцкий футбольный клуб «Уралан» вылетел из высшей лиги. В начале 2001 года Илюмжинов набрал новую команду, пригласил тренера и футболистов к себе и сказал:

– Ребята, я сам становлюсь президентом клуба «Уралан»! Если клуб не попадет в следующем сезоне в высшую лигу, я обязуюсь покинуть пост президента Калмыкии и ФИДЕ, потому что для меня это будет полный провал. Я готов вам дать денег столько, сколько надо. Но теперь мне нужно в ответ получить какие-то ваши гарантии, что вы тоже чем-то рискуете в своей жизни, принимая эти деньги, – говорит Кирсан.

Все были обескуражены, пообещали, что станут работать изо всех сил, стараться…

– Нет, – говорит Илюмжинов, – так дело не пойдет! На весах с разных сторон должны лежать равные обязательства! Если вы не выйдете в высшую лигу, я лишаюсь всего – и президентского кресла, и всей моей карьеры! Вы тоже должны быть готовы к лишениям! – После чего достал несколько десятков пуль и сказал: – Давайте так. Если «Уралан» не выходит в высшую лигу, вы в конце сезона идете в степь и все стреляетесь. И напишите бумаги, что в вашей смерти просите никого не винить! Я рискую всей своей жизнью – и вы рискуйте!

И раздал каждому по пуле.

В итоге «Уралан» вышел в высшую лигу за один сезон, и все футболисты вернули Илюмжинову по пуле, которые хранили год…

Буддийская философия, исповедуемая Кирсаном, накладывает отпечаток на все его действия. За его счет кормится огромное количество людей. Деньги к нему приходят со всех сторон и разлетаются мгновенно. Получая от спонсоров миллион, он тут же тратит 999 тысяч. Он может месяца три-четыре сидеть вообще без денег. Много раз Кирсану приходилось захлопывать все свои счета. А люди его часто надувают, пользуясь странной манерой Кирсана тратить до копейки все, что он получает, и воруют в его окружении просто по-черному!

Причем удивительно то, что люди, которые его обманывают, не попадают в разряд его врагов, он просто этого не замечает. Но, к сожалению, с легкостью отказывается от многих своих друзей.

Илюмжинов живет по наитию. Вокруг него ошивается огромное количество колдунов, астрологов, предсказательниц, они гадают ему на картах и по руке и еще бог знает как! Его ведут несколько женщин, которые придумывают ему – как мне кажется! – экзотические идеи и проекты, но он их все время исполняет.

Безумно интересно отношение Кирсана к женщинам. Илюмжинов напоминает мне Илюшу Медкова: он так же бурно реагирует на женщин, дарит им квартиры и машины и еще множество фантастических подарков. Может быть, в этом тоже есть что-то буддийское: она ему отдает себя, а он ей взамен отдает внимание и организует благополучие. Ему опасно заводить женщин, потому что кончается тем, что они от него без ума. Слухи о его невероятной щедрости приводят к тому, что все мечтают с ним познакомиться…

Впрочем, в общении с дамами он тоже руководствуется напутствием, которое получает 20 февраля каждого года от одного буддийского монаха, по-моему, настоятеля храма в Элисте. Тот задает ему сексуальную установку на год. Весь 2001 год, например, Кирсан провел только с одной женщиной. Поскольку монах сказал: первая женщина, с которой ты переспишь, должна быть с тобой весь год! Попалась девушка, великолепно прожила с ним весь год, он подарил ей автомобиль, бриллианты, возил по экзотическим странам и действительно ни с кем, кроме нее, не имел отношений. Были годы, когда ему вообще запрещалось заниматься сексом, а были и наоборот: трахать все, что движется!

Кирсан постоянно носит в кармане освященный рис. Допустим, он сидит у телевизора, смотрит, как играет «Уралан», и бросает зерна риса, пытаясь таким образом как-то повлиять на результат матча. Людям, далеким от этого, все это кажется смешным и нелепым. Но ведь это работает!

Кирсан реально готовит себя к монашеской жизни. И любой сильный и неожиданный стресс в его жизни приведет к тому, что он действительно уйдет в монахи.

Как бы Илюмжинов ни относился ко мне, но в любое, самое сложное время он может на меня рассчитывать. Если услышит меня Будда или прочтет эту книгу, пусть пошлет он Кирсану терпимость. Все остальное у него уже есть.

* * *

Мне всегда было легко общаться с Кирсаном, и я ни разу в жизни его не обманул. Но его окружение, где ошивается масса вороватых прихлебателей, возненавидело меня немедленно при появлении рядом с ним. Они ждали, когда же меня можно будет отстранить от Илюмжинова, чтобы безраздельно обладать его вниманием и жить на его деньги. Поскольку мне приходилось работать на шахматы, не щадя своего времени, сил и денег, я, конечно, сознавал, что поводы для «нашептывания» и фискальства будут появляться все время, чем и пользовались мои недоброжелатели.

Но, знаете, если ваше отношение к человеку искреннее, вы должны быть морально готовы на жертвы. Этим все и проверяется. Я теперь осознаю, что был готов на жертвы ради Кирсана и нашей дружбы. Хотя в наши времена это кажется таким нелепым, морально устаревшим антиквариатом, пахнущим благородством, которое больше не ценится в российском обществе. Времена офицеров и дворянской чести прошли безвозвратно…

История с шахматным Гран-при в Дубае, которая чуть не кончилась для меня полной катастрофой, положила начало концу наших отношений с Кирсаном и моего увлечения шахматами.

В 2001 году Илюмжинова пригласили на «Дубай Опен» – чемпионат, который проводила местная федерация, и я решил полететь с ним. Тем более что в Объединенных Арабских Эмиратах жил мой очень хороший друг, тоже член Клуба молодых миллионеров Омар аль-Аскари, а я очень хотел его повидать.

Дубай поразил сознание мое и Кирсана своим размахом в строительстве и бизнесе. Там был построен мраморный шахматный дворец, которым руководил местный предприниматель. Он встретил нас великолепно, а вскоре я нашел и Омара. Оказалось, что мой друг был правой рукой шейха из правящей семьи Абу-Даби и мог решать любые вопросы в Эмиратах. Я говорю Омару:

– Мы хотим учредить в Дубае огромный ежегодный международный турнир. Можешь нам помочь?

Омар отвечает:

– Прекрасно, я тебя сведу с шейхом, и вы обо всем договоритесь.

Эта новость меня очень сильно обрадовала. Кроме моих шахматных интересов, у меня был грандиозный проект получения дождя в пустыне! Один российский изобретатель придумал, как это сделать, и нуждался в финансировании идеи.

На встречу с шейхом надо было ехать в его загородный дворец в пустыне. Я добрался туда к обеду. Солнце нещадно палило, но сухой воздух пустыни был очень приятным. Мы заехали в оазис, заросший тропической растительностью, где не умолкая пели экзотические птицы – скворцы Майна и где струился аромат райского вида цветов.

Там стоял роскошный дворец с изразцами. В огромном зале сидели люди и ждали. Я тоже нашел себе место и присоединился к ожидающим приема. Наконец вошел шейх, сел на некое подобие трона, обвел присутствующих взглядом, увидел меня и поманил к себе пальцем. Я встал со своего места и подошел к нему. Он пальцем указал сидящему рядом пойти на мое место, а меня усадил у трона по левую руку.

Все это происходило без слов, как будто никто не хотел нарушать звуками звенящую тишину пустыни.

Я интуитивно воспринял правила поведения и тоже сидел молча. Тем временем начался прием. Он проходил достаточно занимательно. Шейх указывал на кого-то из собравшихся перстом, и тот подходил к нему вплотную, опускался на одно колено рядом с троном, и они, в полном смысле этого слова, начинали шептаться! Я сидел рядом, но даже если бы понимал арабский язык, ни за что не расслышал бы ни единого слова из их разговора. Шейх иногда кивал положительно или отрицательно что-то коротко и отрывисто спрашивал, снова кивал, и наконец проситель отходил, пятясь задом, а его место занимал следующий.

Шейх выглядел очень внушительно. Поверх такого же белого балахона, как у всех, на нем была накидка из золотой парчи. Черная борода и усы почти закрывали его лицо, и только глаза блестели из-под бровей, как два угля, вытащенные из печки.

Неожиданно все резко поднялись и пошли к выходу из зала. Я последовал за ними. У входа в другой зал все сняли обувь. Я понял, почему арабы предпочитали носить сабо, – чтобы было всегда легко их снимать и надевать. Пока я расшнуровывал ботинки, вошедшие в новый зал упали там на колени и стали молиться. Пришлось мне пятиться задом на улицу, в одних носках, а там снова зашнуровываться.

После молитвы толпа проследовала в трапезную – огромную комнату, в которой на ковре лежала клеенка, заставленная доверху всякой едой. Тут были и жареное мясо верблюда, и мясо полудиких арабских коз, и рис, и фрукты, и сладости – все вперемешку. Просто горы из разной еды! Все опять сняли обувь и уселись на полу, оперевшись левой рукой, а правой начали есть. Ни вилок, ни ложек не было, только кривые арабские ножи. Ели все очень быстро, забирая полные ладони текущей сквозь пальцы пищи.

Сам шейх ничего не ел, а только ухаживал за посетителями. Я опять сидел рядом с ним, и он накладывал мне огромные куски мяса, рыбы, овощей и поливал все это сверху подобием кефира. Потом перемешивал в моей тарелке своей рукой и, показывая на рот тремя пальцами, предлагал есть. Я с удовольствием ел руками, так как вырос в Сухуми, где в мегрельских семьях также предпочитали есть руками. Мне это не было в новинку.

Весь обед занял едва ли больше десяти-пятнадцати минут. После трапезы все встали, подошли к стене, вдоль которой располагались обыкновенные умывальники с железными раковинами, и помыли руки мылом. Потом, поклонившись шейху, вышли из зала, где он остался один, чтобы спокойно поесть. «Может быть, он испытывал на нас, не отравлена ли еда?» – подумал я, но эти мысли отогнал.

Ждать его отправились в беседку, которая представляла собой круглую ротонду с пирамидальной крышей, похожую на монгольскую юрту. Только стены были не из шкур, а плетенные из прутьев.

Вскоре опять появился шейх, и снова все приподнялись, приветствуя его в беседке. Началась медитация. Многие вытащили четки и стали перебирать черные камушки в руках. Все вдыхали свежий пустынный воздух, молчали, так продолжалось около получаса. В какой-то момент мое внутреннее напряжение от неестественной для меня обстановки прорвалось, и я вдруг громко произнес:

– Вообще-то я приехал обсудить турнир Гран-при!

В тишине мой возглас прозвучал невероятно громко! Мне стало очень неудобно, а шейх просто взглянул на меня и развел руками в стороны.

– Подожди, – прошептал он и кивнул в сторону одного из посетителей.

Часть посетителей, которые, видимо, приезжали только на обед, удалились, и опять начался прием оставшихся, шушуканье и кивки…

Людей становилось все меньше и меньше. Я начинал понимать, что, поскольку я был единственным иностранцем, мне было уделено особое внимание в зале и за обедом, но в то же время шейх перед всем народом демонстрировал, что его подданные имеют необратимый приоритет перед иностранцем. Сначала все они, а потом уже приезжие.

Поэтому вскоре я остался один.

– Что ты хочешь? – спросил шейх шепотом.

– Гран-при по шахматам! – ответил я голосом заговорщика.

– Будет! – сказал шейх.

На этом прием был окончен.

Я-то рассчитывал обсудить с ним детали, подписать какой-нибудь протокол о намерениях или чтобы шейх хотя бы на моем письме расписался. А получил одно короткое слово, которое никак использовать не мог.

На обратном пути в Дубай, расположенный за двести пятьдесят километров от дворца в пустыне, я почувствовал большое разочарование и недовольство проведенными «переговорами». Добрался в отель затемно, завтра в двенадцать часов ночи мне надо было улетать в Москву – рассказывать Кирсану о договоренности насчет Гран-при. Позвонил Омару, а он, как назло, улетел по своим делам в Пакистан.

Утром только встал, как раздался телефонный звонок, и грубый мужской голос говорит по-английски:

– Привет!

Я спрашиваю:

– Это кто?

– Это шейх! Я приглашаю тебя на обед сегодня к восьми часам вечера в Абу-Даби. За тобой придет машина.

А я находился в городе Дубай, что в ста пятидесяти километрах. Как же я мог успеть к самолету обратно после обеда? Я говорю:

– Шейх, я бы с удовольствием, но у меня в двенадцать самолет.

– Знаю, – ответил шейх. И повесил трубку.

За мной приехал «Роллс-Ройс», я положил свой багаж в машину, и мы поехали в Абу-Даби. Трасса между этими городами потрясающая: прямая, как стрела, и дорожное покрытие мягкое и гладкое. Мы выехали в шесть и уже через сорок минут преодолели почти сто восемьдесят километров и были на месте. Меня завезли прямо в «Гранд Отель», где уже ждали и предложили номер.

– Да не могу я вселяться! Я обратно должен через три часа уезжать. У меня самолет из Дубая в двенадцать ночи, а в восемь еще обед с вашим шейхом!

– Ну и хорошо, – сказали мне в ответ. – Сейчас только семь часов вечера. В восемь вас отвезут на обед, а пока вам снят номер, чтобы освежиться и отдохнуть после дороги.

И меня проводили в пентхаус гостиницы «Гранд Отель», в президентский пятикомнатный люкс. Не найдя чем заняться в течение часа, я включил телевизор и принялся смотреть спортивный канал.

* * *

Ровно в восемь меня отвезли к небоскребу в центре города. Мы поднялись на лифте на последний этаж, причем кнопки этого этажа в лифте не было, и сопровождающий повернул маленький ключик, чтобы подать сигнал к подъему. Я вышел из лифта. Человек, который меня привез, пожелал мне приятного вечера и подтвердил, что машина будет ждать меня внизу и отвезет в аэропорт города Дубай.

Когда закрылись двери лифта, я почувствовал, что чего-то не хватает! Во-первых, на шахте лифта не было кнопки его вызова. А второе – не было лестничного проема! Место напоминало бункер, в который нельзя было попасть самостоятельно.

Передо мной была одна-единственная массивная дверь, куда я стал звонить, но никто ее не открывал. Времени было двадцать минут девятого, у меня в Дубае самолет, расстояние между городами сто пятьдесят миль, а тут кричи не кричи – никто тебя не услышит…

Через пять минут безуспешных попыток я решил стучать в двери шахты, но тут же понял нелепость этого поступка. Даже если бы кто-то и услышал меня ниже этажом, подняться сюда не имел никаких шансов. И вот в минуту последнего отчаяния вдруг входная дверь отворилась. За ней появился индиец в чалме и жестом пригласил меня войти. Неужели он шел к двери десять минут, чтобы открыть? А почему бы нет? Я стал понимать, что люди здесь жили в абсолютно другом ритме. Зачем торопиться?

Слуга провел меня в зал и предложил сесть на диван. «Телевизор включить?» – спросил он меня жестом. Я согласился и стал смотреть телевизор. Шейха не было и обеда тоже!

Так прошло около часа! Даже мое невероятное терпение, выработанное годами рыбной ловли, не спасало. Я нервничал. Когда стрелки часов перевалили за пятнадцать минут десятого, я вскочил с дивана и решил уехать. И в этот же самый момент, как фокусник, практически ниоткуда, из какой-то потайной двери появился шейх.

Он улыбнулся, снял платок с головы и обратился ко мне на чистейшем английском языке:

– Я прошу у вас извинения за то, что заставил столько ждать! Сейчас лето, и все министры в отпусках. Я тут практически один остался и выполняю их обязанности. Эх! Надоели мне эти обязанности! Что будем пить?

Такой вопрос в мусульманской стране от шейха показался мне странным.

– Воду без газа, – ответил я.

– Нет-нет, ни в коем случае! Давай пить водку! – сказал шейх.

Слуга тут же принес два графина: в одном теплая водка, в другом – апельсиновый сок. Шейх налил одну треть сока и две трети водки в хрустальный стакан и предложил мне.

Я говорю:

– Не могу я это пить, ваше сиятельство. Если уж водка, то мне нужна холодная и закуска, например огурец.

Тогда мне принесли замороженную бутылку «Столичной» и один свежий, порезанный на кусочки огурец. Хоть бы соль дали! Но больше ничего не было. И мы начали пить. Неужели это был такой обед, на который я приехал?! Обстановка становилась непонятной и для меня все более необъяснимой. Я выпил с ним залпом три или четыре дозы водки. Причем шейх наливал мне столько же холодной водки, как себе теплой с соком.

От голода, усталости и неопределенности я захмелел.

Потом шейх говорит:

– Пойдем, я тебе покажу мою квартиру. Это абсолютно секретные апартаменты, здесь бывают только самые мои близкие друзья. Поскольку ты друг Омара, то и мой друг!

Тут, честно говоря, в мою голову полезли разные нехорошие мысли. Думаю: «Может, шейх нестандартной сексуальной ориентации? Может, я ему понравился? Но я же не молодой уже, не мальчик, что он во мне нашел?» И поскольку в этом смысле я девственник, то решил сопротивляться вплоть до рукоприкладства.

А мы как раз начали обход его трехэтажной квартиры с посещения нескольких спален. Потом поднялись на крышу здания, где под прозрачным куполом помещались спортивный зал и бассейн с мозаикой и мраморными скульптурами по краям. Мне приходилось в жизни видеть разные богатые жилища, так что удивления я не испытывал, а продолжал в основном думать, как отсюда срочно уехать. Через два часа у меня был самолет из другого города. А я уже пьяный, меня просто могут в аэропорту задержать и даже посадить за это!

Когда осмотр закончился и мы вернулись в зал, к моему счастью, стол был накрыт. Там были все необходимые приборы, неописуемые яства – от омаров до жареных козлиных яичек, и мы стали есть вместе, что также надо было воспринимать как жест особого доверия со стороны его высочества.

Я решил не смотреть на часы, но, по моим подсчетам, уже было около десяти вечера. Мы быстро поели и еще выпили два или три раза.

По ходу шейх говорит:

– А хочешь, кино посмотрим?

Я был на грани. Думаю: «А мне все равно!».

– Хочу, – говорю, – кино! Давайте кино!

Он вставил кассету в видеомагнитофон, и первый же кадр меня чрезвычайно обрадовал. Шейх возник на экране в обнимку с двумя едва одетыми блондинками. У меня на душе сразу потеплело. Ориентация не подвела!

Фильм был о том, как шейх путешествует на своем самолете по разным странам. Чили, Аргентина, Мексика, Индонезия… Везде рядом с ним полуобнаженные красавицы, голливудские звезды, посещение достопримечательностей, обеды, пьянки, все целуются, развлекаются, дурачатся. Шейх одет в шорты, в несусветные майки, джинсы. Никакой разницы с сопровождавшими его людьми, среди которых мой друг Омар, также отрывающийся по полной программе!

– Ты, наверное, думаешь, почему я тебя позвал? – вдруг спросил шейх.

Я говорю:

– Если честно, то только об этом и думаю!

– То, что ты видел на экране, бывает у меня раз в год. Семья выделяет мне самолет и пятнадцать дней для отдыха в любой точке земного шара, куда я хочу полететь. Вот так я и отдыхаю со своими друзьями. – Шейх выпил еще стакан и продолжил: – Я в Россию хочу! Я столько читал о Санкт-Петербурге, столько знаю о Москве. Ты можешь мне подобное устроить?

Вот все и прояснилось! Восточный способ разговора и решения вопросов. Конечно, я мог все это устроить. И посчитал это гарантией того, что и мне будет здесь все устроено. И Гран-при, и бизнес-проекты!

– Ну, конечно, могу, с удовольствием, – ответил я.

– Тогда я жду от тебя программу посещения России. Пока. Машина внизу.

– Но я же пьяный, а у меня самолет в Дубае, скоро совсем…

– Все предусмотрено, – говорит шейх. – Я предупредил, что прямо к трапу подвезут пьяного русского. А до этого момента не вылетать! Тебя подождут столько, сколько надо.

Так все и произошло. Рейс был задержан. Я оказался в самолете без прохождения таможни и даже без посадочного талона! Утром я уже был у Кирсана и рассказал ему о просьбе шейха и разговоре о шахматном Гран-при.

* * *

Мне пришлось разрабатывать программу посещения шейхом России, в которой я сам уже не проживал почти шесть лет. Если бы не помощь Кирсана, программа могла бы и вовсе не состояться. Ведь его высочество не хотел никакого официоза во время своего визита, только отдых и развлечения.

Мы решили начать его турне с Санкт-Петербурга, потом отправиться в Москву, затем в Ялту и закончить путешествие в Калмыкии. Далее шейх собирался двинуться в Лондон, а по пути залететь еще в Вильнюс.

В Санкт-Петербурге мне было легче всего. Еще не совсем утихли отзвуки баталии с выборами мэра города в 2000 году, в которых я участвовал. У меня остались ребята из моего предвыборного штаба. Откликнувшись на призыв «встретить и проводить» его высочество, они слепили программу с посещением Эрмитажа, Петергофа, Павловска, катанием на «Стреле» по Неве и вечерними походами по злачным питерским местам. Приятели Кирсана, местные бизнесмены, добавили посещение Кронштадта со стрельбой из пушки и аренду знаменитого эротического клуба «Доллс» со всем его женским контингентом на весь вечер.

Далее по всему маршруту тяжесть приемов ложилась на плечи Кирсана. У меня практически не осталось в России связей, которые могли бы обеспечить высокий уровень сервиса молодому монарху. Мои идеи посетить Хохлому, музей художника Шилова, Московский Кремль с Алмазным фондом и Оружейной палатой явно не работали отдельно от ресторанов, клубов и закрытых бань.

В Ялте благодаря знакомству Кирсана с президентом Украины Кучмой шейха ожидала бывшая госдача на берегу моря, экскурсии по дворцам, дегустации коллекционных вин в Массандре и пышные вечерние обеды с оркестром на частном пляже.

А Калмыкия обещала встретить его высочество национальным праздником в степи, охотой на волков с вертолета и множеством концертов фольклорных ансамблей.

Удовлетворенный программой, я снова полетел в Абу-Даби, чтобы присоединиться к шейху и вылететь вместе с ним для ее реализации.

Мы должны были стартовать с частного аэродрома. Самолет «Боинг-737» с эмблемой Арабских Эмиратов, переделанный под частный салон, поражал своим великолепием. Внутри он был оборудован всем необходимым – от мягких кресел, превращающихся в спальные места, до небольшого бассейна с джакузи.

Наша группа состояла из десяти путешественников, друзей шейха, его постоянных попутчиков, которых я видел в фильме, и двух слуг. Среди них выделялся личный телохранитель шейха: двухметровый гигант с выражением лица, напоминающим самца мандрила. При таком свирепом виде он оказался очень мягким и покладистым человеком, просидевшим все путешествие в номерах рядом с багажом шейха.

Шейх задерживался. Мы слонялись по аэропорту и ждали отлета.

Частный аэропорт, как и все публичные места в Абу-Даби, просто утопал в зелени и цветах! Мы ждали шейха сначала в просторном зале, а потом вышли на улицу. Я знал уже секрет такой бурной растительности в пустыне Аравийского полуострова. Ежегодно подданные шейха высаживают в окрестностях города Абу-Даби два миллиона деревьев. К каждому дереву подводится специальная подземная трубка, по которой прямо к корням подается пресная вода. Она вырабатывается мощнейшей атомной опреснительной станцией, стоящей в Персидском заливе, и ее недостатка практически не чувствуется. Они могут себе это позволить: здесь добывается восемьдесят процентов всей нефти страны – почти половина добычи нефти в России. Только живет в Эмиратах всего три миллиона человек. Вот вам и простой рецепт процветания страны.

Шейх очень любит вспоминать свое трудное детство. Тогда не было не только минеральной воды в бутылках, которая сегодня продается в Абу-Даби на каждом шагу, но даже элементарных школ и больниц. Не было богатых и вообще никаких классов – все жители были поголовно нищими и жили вместе с верблюдами и козами в сделанных из глины хижинах.

В конце шестидесятых, когда родители шейха получили первые деньги от нефти, его отправили учиться в Англию. Там шейх, первый в своей семье, научился есть вилкой и ложкой. Из школы, где имелась одна книжка – Коран, он попал в Оксфорд! В школе не было даже часов, и учитель, чтобы следить за временем, втыкал палку в песок. Когда ее тень ложилась под определенным углом, урок заканчивался…

Шейх был очень больным ребенком, поскольку страдал от истощения в последней стадии. Его лечили старинным арабским способом – прижиганием вокруг пупка, чтобы воздух и вода, скопившиеся в дистрофичном организме, могли выйти наружу…

Несмотря на то, что семья шейха была нищей, она правила страной с семнадцатого века.

То ли дело теперь! За каждого новорожденного младенца государство выплачивает семье пятьсот долларов в месяц до его совершеннолетия. Если в семье всего пять детей – две тысячи пятьсот долларов. Каждому коренному жителю дарится дом, причем когда семья увеличивается, он бесплатно обменивается на больший по размеру, а прежний остается в собственности семьи.

В Абу-Даби теперь создана прекрасная система образования. Поэтому только двое детей шейха учатся за границей, остальные дома. Всего у шейха четыре мальчика и пять девочек.

Правительство Арабских Эмиратов и семья шейха по сути одно и то же. На всех самых ответственных постах находятся дяди шейха, его кузены, племянники, братья и другие дальние и ближние родственники. Даже номера на автомашинах в Эмиратах сразу же говорят о том, кто едет. Короткие, состоящие из двух цифр или букв, – самые влиятельные члены правящей семьи. Потом из трех цифр и так далее.

Надо сказать, что без своего золотого облачения выглядит шейх не очень по-королевски: невысокий, узкоплечий и очень раскованный. Он любит хохмить, позволяет своему окружению всякие фамильярности и высказывания в свой адрес, но неожиданно может прикрикнуть на сопровождающих и взглянуть так жестко, что это всех осаживает в мгновение ока и демонстрирует его могущество.

Объединенные Арабские Эмираты состоят из девяти эмиратов, которые когда-то объединились и образовали страну. Во главе каждого стоит свой шейх. И эти девять шейхов выбирают главного, правителя всей страны. Нынешнему главному шейху девяносто два года, и, когда его не станет, состоятся новые выборы. Правда, их результаты уже определены. Поскольку из всех эмиратов Абу-Даби дает наибольшие финансовые средства в казну, правящим всегда выбирают шейха из Абу-Даби.

Исполняя обязанности министра, шейх имеет право параллельно заниматься бизнесом. У него личный банк, а также несколько очень успешных туристических фирм, отелей и еще энное количество предприятий поменьше. Но основной доход, который делится в семье согласно старой, раз и навсегда установленной договоренности, это, конечно, нефть.

При нынешней продаже более трех миллионов баррелей в день семья шейха зарабатывает в год примерно сто пятьдесят миллиардов долларов. Но это не предел – бывали годы гораздо более прибыльные.

В основном деньги вкладываются в развитие собственной страны, с их помощью строят чудеса. Например, в Дубае построили первую в мире семизвездочную гостиницу. Стоимость здания – полтора миллиарда долларов. Подсчитано, что если она каждый день будет занята целиком, на окупаемость уйдет 48 лет. Зачем же такой проект? – спросите вы. Для имиджа, разумеется! Все в мире знают, что на оформление колонн в Эрмитаже ушло девять килограммов золота, а для дубайской гостиницы «Буш аль-Араб» использовали золота больше полутора тонн…

Три белых «Роллс-Ройса» появились вдали, приближаясь к аэропорту. Оживились чиновники, свита и ожидавшие. Его высочество быстро вышел из машины и направился прямо на поле аэродрома. За ним следом двинулся «мандрил» и далее все мы. Шейх поднялся по трапу первым, кивнул встречавшей стюардессе и занял в салоне свое место у окна.

Наш полет длился почти пять часов, но трудным не был. По мере удаления от Эмиратов шейх и сопровождающие его друзья становились все более и более свободными. Иногда мусульмане говорят, что когда человек уезжает из святого места, Аллах не следует за ним и перестает следить за праведностью его поведения. Поэтому можно слегка облегчить жесткие ритуалы, даже потреблять алкоголь и связаться с гулящей женщиной без обязательной прописки ее в гареме.

В Питере нас встретила толпа моих и кирсановских друзей, а также девушки в сарафанах под музыку балалаек и с большим свежеиспеченным караваем в руках.

Так началось наше незабываемое загульное путешествие с арабским принцем по России, Украине и Литве. Простите, частное, а значит, без особых подробностей…

* * *

Кирсан тратился по полной программе. Я тоже не особенно считал деньги, оплачивая поездку его высочества. И, разумеется, на все наши вопросы, будет ли в Абу-Даби Гран-При, шейх отвечал однозначно: будет!

А дальше начался месяц Рамадан, когда ничего не решается, люди вообще не работают. После Рамадана шейх улетел на полтора месяца в Пакистан охотиться с соколами на дрофу и к работе собирался приступать только в феврале. А уже в марте было запланировано открытие турнира Гран-при по шахматам. Понимая, что с таким расписанием к марту мы никак не укладываемся, я договорился о переносе срока турнира на второе апреля. Мы известили всех шахматистов, заказали гостиницу, внесли аванс и подготовили к выпуску брошюру турнира.

Прилетаю к шейху и говорю:

– Ну вот, мы назначили Гран-при на второе апреля, все в порядке.

И шейх сказал:

– Отлично, завтра приходи ко мне, я тебе дам ответ.

Я знал, что работа в Абу-Даби уже началась: еще в феврале шейх призвал министра спорта и дал поручение готовить турнир. Кроме того, он показал знаменитой английской фирме «Октагон», которая взялась раскручивать шахматы, абсолютно закрытый частный клуб, утопающий в золоте, и пятизвездочный отель, который он отдает под Гран-при. Поэтому я прилетел, чтобы получить деньги для призовых выплат и договориться о размещении рекламы.

Прихожу на следующий день, довольный, и вдруг шейх сообщает:

– Ты знаешь, мы подумали – в этом году Гран-при не стоит делать, надо его перенести на следующий год!

И вот ситуация: двадцать дней до серьезнейшего международного турнира, у всех гроссмейстеров уже взяты билеты – и вдруг такой облом! Денег на турнир нет, клуб не выделен, гостиницы нет, покровительства шейха тоже нет! А у Кирсана нет ни копейки денег, потому что он только что отдал пять миллионов «Уралану» и еще пять – на чемпионат мира по шахматам в Москве, который только что прошел в феврале. Что делать?

Дозвониться до Илюмжинова было очень сложно. Пишу ему письмо и посылаю по факсу: «Кирсан, что делать? У нас есть несколько выходов: ты можешь объявить, что шейх не дал денег, мы ликвидируем этот этап Гран-при и перенесем его в Москву или в Элисту в Калмыкию. Второе: мы переезжаем в Дубай, соседний эмират, и пытаемся что-то устроить там, потому что в Абу-Даби без покровительства шейха ничего делать нельзя. А в Дубае есть возможность быстро такое покровительство получить от местного шейха».

Кирсан не отвечает ни на одно из этих писем. Я в жутком состоянии еду в Дубай и иду к директору местного шахматного клуба. И он мне говорит: «Знаешь, Артем, я не могу пойти к дубайскому шейху, потому что абу-дабийский отказал. Я готов тебе помогать, но первое, что ты должен сделать, – это добиться, чтобы абу-дабийский шейх дал слово, что возражать не будет». Звоню Омару, который связал меня с шейхом. Тот говорит:

– Мне так стыдно за него, я все, что мог, ему сказал, но ты пойми – больше я ничего не могу. Я дам тебе немного своих денег. Конечно, я возьму с него слово не препятствовать организации турнира в Дубае. Чем тебе еще помочь?

Я говорю:

– Сходи к нему! Дальше я сам попробую выкрутиться.

Вскоре Омар перезванивает: шейх обещал не мешать и даже помочь, если нужно.

После этого директор клуба в Дубае идет к местному шейху, и тот говорит:

– Дам покровительство, но ни копейки денег не ждите!

И вот началась страшная работа: за двадцать дней подготовить турнир. А это еще сезон, гостиницу снять безумно сложно. Я все-таки нашел гостиницу рядом с клубом, оплатил ее из своего кармана. Договорился о том, чтобы в городе вывесили сорок пять рекламных щитов, нашел транспорт. Появилось агентство Рейтер, которое предложило стать генеральным информационным спонсором. Дубайский аэропорт дал в качестве спонсорской помощи на сто восемьдесят тысяч долларов рекламного пространства. Фирма «Нид» предоставила компьютеры в прокат. То есть дело стало двигаться, но нужен был призовой фонд. Исходя из обещаний шейха, он составляет полмиллиона долларов!

Пытаюсь найти Илюмжинова, тот молчит. Директор клуба требует его приезда хотя бы за пять дней, чтобы провести пресс-конференцию, которая даст толчок прессе.

Наконец Илюмжинов объявляется и прилетает на своем самолете. И я абсолютно уверен, что в сумках, которые несет за ним секретарь, деньги – ведь призовой фонд нужен уже на второй день после начала игры, когда вылетают первые шестнадцать участников и им надо платить. Радуюсь:

– Как хорошо, Кирсан, что ты привез наличность.

Он говорит:

– Какая наличность? У меня с собой ничего нет!

Ситуация просто безумная. А тут еще «Октагон» – второе по величине в мире спортивное маркетинговое агентство из Англии, которое мы наняли, привез огромное количество аппаратуры, целую студию: впервые шахматы должны были попасть на телевидение. И им надо заплатить за работу сто пятьдесят тысяч долларов…

И вот на открытии Кирсан объявляет:

– Призового фонда нет, потому что его не обеспечили компания Тарасова и «Октагон», они во всем виноваты. Поэтому, чтобы выйти из ситуации, я могу покрыть только сто двадцать тысяч.

Надо понять ситуацию. Ведущие шахматисты, которые считают себя гениями, до таких мелочей, как и откуда берется их призовой фонд, не опускаются! Платите и все, раз обещали! Тут четыре ведущих шахматиста – Леко, Халифман, Морозевич и Бареев, все из первой десятки имен – заявляют, что завтра улетают с турнира!

Ну, один из них – Леко – венгр, а наши-то неужели не могли понять, что мы из кожи вылезли, организовали им турнир, смогли найти столько, сколько смогли, и подставили нас неожиданно! Нет! Никакого сочувствия и понимания! С нормальными легче, чем с гениальными. Хорошо, что на свет не все рождаются гениальными шахматистами!

Назавтра первый игровой день, и бывший чемпион мира Халифман на игру не выходит. Ночью он напивается, приходит утром абсолютно пьяный и говорит, что отправляется за билетами. И тут Кирсан, поддаваясь шантажу, говорит: «Хорошо, я удваиваю фонд – двести сорок тысяч! Но, поскольку виноваты Тарасов с „Октагоном“, я увольняю Тарасова и разрываю контракт с „Октагоном“!».

Конечно, это было несправедливо. Менеджеры «Октагона» были потрясены: их репутация как ведущей маркетинговой фирмы поставлена под страшный, совершенно незаслуженный удар! Они сделали огромную работу, договорились со 120 телевизионными станциями, что покажут Гран-при, и никогда не обещали найти для турнира призовой фонд!

Президент «Октагона» звонит Кирсану и просит о немедленной встрече. Тот говорит: «Я сейчас улетаю и прилечу только к закрытию. Появляйтесь девятого числа, когда я буду вручать приз, мы с вами пообщаемся». Это была уже третья встреча, назначенная Кирсаном: на двух предыдущих он просто не появлялся.

Президент «Октагона» прилетает – Кирсана опять нет. Он звонит в Дубай: «Мне в глаз попала соринка, мне делают операцию, я не могу приехать». Возможно, действительно все так…

А мне надо платить!

Я бросаюсь к Омару и занимаю у него сто сорок тысяч долларов для первых выплат призовых. Только Анатолий Карпов повел себя как настоящий человек и джентльмен. Мы стали после этого с ним друзьями, и вся гадость, которую я слышал в его адрес от официальных чиновников ФИДЕ, оказалась пустым вымыслом!

И все-таки турнир состоялся, двести сорок тысяч Илюмжинов в итоге из Москвы перечислил к самому концу чемпионата, и я, вздохнув, вернул Омару долг.

* * *

И вот свершилось: мы с Кирсаном расстались. Мне не хватило примерно полутора лет, чтобы вывести компанию «ФИДЕ-Коммерс» на фондовый рынок, на английскую и американскую биржи. По моим расчетам, мы могли продать процентов двадцать-тридцать за бешеные деньги – за полмиллиарда долларов, потому что компания выглядела очень солидно, через ее счета уже прошло тридцать миллионов долларов. Мы могли привязать ее к началу деятельности ФИДЕ и говорить о том, что компания существует с 1927 года. Для американского рынка этого было бы достаточно, чтобы все бросились покупать наши акции. И кроме того: ведь шесть миллионов человек в мире – это зарегистрированные в клубах шахматисты!

Но Кирсан еще до Абу-Даби решил все переиграть. Я узнал, что ему вдруг позвонил Гарри Каспаров, после стольких лет войны. Они встретились и договорились, что Каспаров снова возвращается в ФИДЕ на определенных условиях. А именно: вся коммерция отходит в руки Каспарова, он рвет все подписанные с «Октагоном» контракты, забирает себе все работы по Интернету, весь наш сайт, который был разработан моими ребятами.

А то, что Каспаров – ферзь, это понятно. Шел 2001 год, надвигались выборы президента ФИДЕ. И, конечно, когда Кирсан появился на этом собрании рука об руку с Каспаровым, это обеспечило ему моментальное переизбрание. Он прослыл героем, который объединил развалившиеся мировые шахматы.

Чтобы найти предлог для расставания со мной, кроме срыва турнира Гран-при, в котором моей вины не было, а была только заслуга в его проведении, меня «обвинили» в интервью, в котором что-то не так было написано.

Кирсан – игрок, и я не хочу на него обижаться. У нас не было никаких бесед – Илюмжинов не любит никаких разборок, и я не опускаюсь в жизни до таких ненужных разговоров. Он всячески давал понять, что так ему будет лучше. Например, вдруг устроил финансовую проверку деятельности «ФИДЕ-Коммерс». Компания оказалась чистой, ни копейки не было своровано. Более того, я ничего не положил себе в карман, наоборот, мои расходы на шахматы превысили миллион шестьсот тысяч долларов! Ведь я практически на свои личные деньги организовывал чемпионат в Лас-Вегасе. За мои деньги устраивались открытия, закрытия, грандиозные концерты, оплачивались все работы по Интернету, это были очень большие траты. Но я решил, что для проекта, который тянул на полмиллиарда, потеря таких инвестиций не страшна. Хотя, конечно, это очень сильно ударило по моему бюджету…

За время, проведенное в шахматах, я тесно соприкоснулся с миром ФИДЕ и был им буквально потрясен! Среди чиновников ФИДЕ очень много бывших несостоявшихся спортсменов-шахматистов. А каждый шахматист проживает свою жизнь, как шахматную партию. Он просчитывает какие-то жизненные ходы, он все время смотрит на людей, как на своих соперников, желает предугадать их следующий ход, будто от того зависит исход партии или жизни. Точно так же, в принципе, мыслит и Кирсан.

Понятно, что в этой среде я выглядел инородным телом, потому что меня было очень сложно предсказать и рассчитать исходя из шахматной логики. Они не понимали, почему я трачу свои деньги, а не ворую у Кирсана и ФИДЕ, что планирую делать дальше – тем более, в бизнесе эти люди, как правило, профаны, потому что бизнес и шахматы несовместимы.

В чиновничьем мире ФИДЕ шла постоянная отчаянная подковерная борьба. Там было все: и острые дебюты, и гамбиты с жертвами фигур, и отложенные эндшпили, где все решает кропотливый домашний анализ… Они жили этой жизнью, которая особенно бурлила во время регулярных встреч ФИДЕ. Каждая такая встреча превращалась в целую цепь кулуарных, закулисных бесед друг с другом, и по отдельности, и по парам, и по три человека. Эти люди уединялись, о чем-то шушукались, потом делились на новые пары и тройки, и только после этого шло голосование по какому-то проекту.

Самым эффективным интриганом был уже упомянутый заместитель Кирсана – грек Александриди. Этот удивительный человек мог проводить закулисные переговоры не прекращая буквально по 12-13 часов в день, подсаживаясь то к одному чиновнику, то к другому, уговаривая, объясняя, угрожая… Александриди формировал все «исторические» решения шахматных ассамблей и выполнял роль серого кардинала спорта.

Когда в Стамбуле на 72-м конгрессе должны были утвердить создание «ФИДЕ-Коммерс», Александриди дал мне понять, что утверждение зависит от него и это будет стоить определенной суммы денег, которую я должен изыскать и заплатить. На самом деле не очень много – тысяч сорок долларов.

Я платить не захотел, поскольку понимал, что это все равно потом выплывет наружу. Поэтому когда ассамблея проголосовала за фирму и Александриди должен был официально завизировать решение, он сделал все, чтобы этого не произошло. Сначала у него не писала ручка, потом он сказал, что надо подписывать чернилами и вообще, чего спешить, нужно прочитать последнюю редакцию, которую, разумеется, он читал. В итоге Александриди вывел какие-то жуткие каракули, чтобы потом, когда настанет подходящий момент, сказать, что эта подпись не его…

Впрочем, все это мелочи. Наша кампания, конечно, не должна была так бесславно провалиться. Но все было предрешено, даже если бы шейх тогда, как обещал, дал денег.

Главной причиной было желание Кирсана вернуть Каспарова, который, возвращаясь в ФИДЕ, естественно, не стал бы ни с кем делиться деньгами. Он ведь создал свою компанию «Клуб Каспаров» и, по слухам, занял шесть миллионов долларов в банке в Израиле. Эта сумма была благополучно истрачена, но его компания тоже не вышла на рынок, фактически ничего не сделала. И поскольку Каспаров оказался должником перед своими же акционерами, он с таким удовольствием забрал коммерческую деятельность ФИДЕ в свои руки.

Это был очередной очень тяжелый момент, на который наложились мои личные переживания. Я почувствовал, что дальше жить с женой в Лондоне не могу. Мои скитания два с половиной года по всем странам и континентам, где мне приходилось организовывать турниры, привели к тому, что дома в Лондоне мне удавалось бывать не более одной недели в месяц. Это сделало свое черное дело. Семья моя развалилась. Финансовая напряженность после развода усилилась неимоверно. Я оставил жене дом с садом, деньги и переехал жить в корпоративную квартиру вместе с моим генеральным менеджером. Все надо было начинать сначала. И вскоре я понял, что выбора у меня нет: надо возвращаться в Россию.