XI. ПАБЛО.

Смуга и Новицкий плыли вниз по реке, держась ближе к берегу, высматривали то место, над которым на рассвете висело зловещее зарево. Пожар явно разожгли кампы, нападать они любили как раз на рассвете.

– Не слишком ли далеко мы заплыли, капитан? – забеспокоился Смуга.

– Да, дальше лучше идти пешком, – отозвался Новицкий. – Я только ищу подходящее место.

Вскоре они углубились в заросли тростника. Вышли на берег, вытянули лодку в прибрежную чащу, взяли с собой оружие и направились в джунгли. Они старались держаться берега, ведь подожженное селение явно находилось недалеко от реки. День стоял безветренный и жаркий, и потому мушки сийто[45] облепили их целой тучей, залезали в волосы, немилосердно кусались.

Их укусы были похожи на пчелиные, следы от них страшно чесались, но если их не расчесывать, через несколько часов они исчезали, прекращалось и зудение. За время своего долгого пребывания в тропических дебрях беглецы привыкли к назойливым атакам тысяч разных насекомых, стойко переносили их, даже не касались чешущихся голов. Сийто гарцевали только днем, вечером же появлялись тучи комаров. Но остерегаться следовало не их. Самыми опасными были лесные осы, развешивающие свои гнезда на ветвях или в дуплах деревьев. Кусачие насекомые армадой набрасывались на любого, кто оказывался поблизости от гнезда. Даже свешивающаяся с ветки лиана могла оказаться высматривающей добычу ядовитой змеей. По всем этим причинам Смуга и Новицкий продвигались через джунгли медленно, внимательно оглядываясь кругом. Только пройдя с километр, Новицкий остановился и с силой стал втягивать носом воздух. Смуга выжидательно смотрел на него.

– Тянет паленым… – прошептал Новицкий. – Пожарище должно быть недалеко. – Он проверил, легко ли выходит из кобуры кольт, и со штуцером наперевес двинулся вперед.

Смуга был опытным следопытом и вскоре обнаружил свежие следы ног. Дал знак Новицкому, чтобы тот спрятался за дерево, и приступил к их исследованию. Следы привели его на левый берег Тамбо. Можно было предположить, что индейцы высадились из двух больших лодок именно там. Одни пошли берегом к низовьям реки, другие углубились в лес, вернулись к реке и уплыли. Смуга легко восстановил течение событий: индейцы окружили селение, напали на него, после чего отправились дальше.

– Две лодки, значит, это наши кампы, – решил Новицкий, выслушав соображения Смуги. – Раз они уплыли, нам ничто не угрожает.

– Сначала мы в этом должны убедиться, – не согласился Смуга. – Следы кампов приведут нас к пожарищу.

Видно было, что нападающие, уверенные в том, что враг их не ждет, даже не соблюдали особой осторожности. Идя по их следу, Смуга с Новицким вскоре оказались на открытом месте и спрятались в кустах.

От еще совсем недавно возвышавшихся над землей хижин, построенных из бамбука, лиан и листьев, остался лишь черный пепел. Здесь и там торчали остатки полуобгоревших свай. На земле валялись тела убитых мужчин, в воздухе стоял горелый смрад.

– Ян, там кто-то есть! – тихо Произнес Новицкий.

– Вижу, это мальчик, метис…

Неподалеку от сгоревшей хижины на корточках сидел мальчик, он не отводил взгляда от лежащего перед ним мужского трупа. Мальчик был одет в старые штаны, распахнутую на груди рубашку. Рядом к обугленной свае был приставлен карабин.

– Он, видно, один уцелел, – негромко произнес Смуга. – Надо забрать его отсюда, а то он пропадет.

– Он побежит, когда нас увидит, – заметил Новицкий. – Ты, Ян, зайди к нему сзади, из леса, а я двинусь, когда тебя увижу…

Смуга кивнул, отступил в лес. Новицкий прислонил штуцер к дереву, чтобы тот не мешал ему в возможной погоне, и подкрался к мальчику. Увидев Смугу, выходящего из леса с другой стороны, Новицкий бросился к метису. Тот по-прежнему неподвижно сидел на корточках, вперившись пустым взглядом в изуродованный труп. Новицкий подбирался к нему без всякого шума, лишь за несколько шагов от метиса под его ногой хрустнула сухая ветка. Метис стремительно вскочил, увидев Новицкого, мгновенно выхватил из-за пояса нож.

– Убери нож, мальчик! – по-испански обратился к нему Новицкий. – Я тебе не враг.

Метис кинул взгляд на прислоненный к свае карабин, но в эту минуту подскочил Смуга и отрезал его от ружья. Лицо мальчика побледнело, он сильней сжал рукоять ножа.

– Успокойся, мы тебе ничего не сделаем, – обратился к нему Смуга.

Метис застыл в неподвижности, только его глаза тревожно метались по лицам чужих людей. Он еще колебался, по внешнему виду они походили на индейцев, но один из них был светловолос, и оба обуты в высокие башмаки, какие носили белые.

– Мы не краснокожие, – сказал Новицкий, как будто отгадав опасения метиса, – ты нас не бойся. Как тебя зовут?

Метис по-прежнему молчал, но беспокойство в его глазах исчезло.

– Ты что, не знаешь испанского? – спросил Смуга.

– Мы тебе поможем. Как тебя зовут?

– Отец звал меня Пабло, а мать – Айти, – прозвучал тихий ответ.

– Ты жил с родителями в этом толдо? – спрашивал дальше Смуга.

Метис утвердительно кивнул головой.

– Кто на вас напал?

– Индиос бравос, кампа.

– Где твой отец? – выпытывал Смуга. В глазах мальчика блеснули слезы.

– Вот мой отец! – ответил он сдавленным голосом, указывая на изувеченный труп.

Новицкий пристально вгляделся в мертвое тело.

– Большая акула тебя проглоти! – пробормотал он. – Изуродовали его так, что лица не узнать. Но это был белый человек.

– А что стало с твоей матерью? – спросил Смуга.

– Ее увезли с собой кампы, они забрали всех женщин.

– Черт побери, это хуже смерти, – сказал Смуга.

– Может, они ей ничего не сделают, она – кампа, отец похитил ее в Гран-Пахонали, – пояснил мальчик.

– А что отец делал в такой глуши? – не отступался Смуга.

– Раньше он жил в Ла Уаире, работал у Панчо Варгаса, водил коррериас в Гран-Пахональ. Там он захватил мою мать и оставил ее у себя. Зато Педро Вьехо охотился за рабами на Мадре-де-Дьос[46]. Отец привез нас сюда недавно, он должен был вести большую коррериас в Гран-Пахональ, серингеро нужны невольники для сбора каучука.

– Не рой другому яму, сам в нее попадешь, – закончил Новицкий. – Ты тоже ходил с отцом за рабами?

– Ходил, сеньор, – подтвердил метис.

– Ну, так твое счастье, братишка, что земляки твоей матери и с тобой такого же не вытворили. Как это ты уцелел?

– Матери нужно было мясо, поэтому я решил еще до рассвета пойти поохотиться на кабана. Я его вчера выследил. Я уже был в джунглях, как услышал выстрелы. Прибежал сразу к толдо, но не решился выйти из зарослей. Отец лежал убитый, кампа еще издевались над его трупом, рубили маканами, протыкали пиками из кикоцы. Тут же они добили последних из людей моего отца, кто остался еще в живых. Все погибли…

– А сколько их было? – спросил Новицкий.

– Девять, сеньор.

– Белые или краснокожие?

– Только отец был белый, а те семь пиров и двое амагуака[47]. Перед самым началом коррериас должны были придти еще пиры и белые.

– А женщин сколько было, кроме твоей матери?

– Только три, две чама и одна кампа, ее тоже захватили, как и мою мать. Кампы всех увели.

– Послушай-ка, Пабло, атака кампов на ваше толдо – это не обычное нападение. Кампы встали на тропу войны против всех белых в Монтании, – объяснил Смуга. – Нам известно об этом от кампов, которые держали нас в плену в каменном городе, в горах. Мы оттуда бежали, нам тоже грозила смерть.

Пабло вздрогнул, впился взглядом в лицо Смуги и воскликнул:

– Вот теперь я тебя узнаю, сеньор! Это ведь ты почти год назад отправился из Ла Уаиры в Гран-Пахональ в погоню за Кабралом и Хосе. Трудно тебя узнать, ты теперь совсем, как кампа. Так ты жив? Все думали, что ты погиб.

– Как видишь, я уцелел, Пабло, – ответил Смуга. – Только, к сожалению, все, кто был со мной, погибли. И Кабрал с Хосе тоже…

– А меня ты никогда не видел в Ла Уаире? – спросил Новицкий.

Пабло внимательно к нему пригляделся.

– Нет, сеньор, не видел! Только слышал, что недавно в Ла Уаире были какие-то белые с женщинами и чужими индейцами. Искали сеньора, который гнался за Кабралом и Хосе. А потом тоже отправились на поиски в Гран-Пахональ. Так и ты, сеньор был с ними?

– Да, это мои друзья, – подтвердил Новицкий.

– Я не мог тебя видеть, сеньор, мы с отцом и Варгасом были тогда на юге, в толдах дружественных пиров. Узнали обо всем только, когда вернулись в Ла Уиру, – пояснил Пабло. – Ты тоже остался один, наверно, твои друзья погибли…

– Большинство из них уцелели и находятся в безопасности, – лаконично ответил Новицкий, побаиваясь сразу же поверить метису, работавшему на Варгаса.

– Как думаешь жить дальше? – спросил Смуга. – Если попадешься в руки к кампам, тебя убьют. Варгасу сейчас тоже, верно, не сладко.

– В этих местах мне повсюду опасно, – ответил Пабло. – Но к Панчо Варгасу, пусть он и жив, возвращаться не хочу. Не хочу больше участвовать в каррериас! Я знаю, что чувствовала мать. Может, сеньоры позволят мне идти с ними?

– Не так все просто, Пабло, – заговорил Смуга. – Нам нужно встретиться с друзьями на боливийской границе, а потом мы направимся в Манаус на Амазонку.

– Сеньор, ты только меня возьми, я буду на тебя работать, – одним духом выпалил Пабло. – Я умею говорить на языке кампов и пиров…

– Может, что и получится. Ты хорошо говоришь по-испански. Кто тебя научил?

– Отец. Он раньше работал в Лиме, и должен был жениться на богатой. А один соперник подослал к нему бандитов. И отец одного убил. Пришлось ему здесь скрываться, чтобы не попасть в тюрьму. Он не всегда был такой.

Пабло с тоской посмотрел на изуродованный труп, в глазах у него снова появились слезы. Растроганный Новицкий, слушая его, в то же время посматривал вверх. На голубом небе четко виднелись зловещие контуры стервятников. Громадные птицы, паря в воздушных потоках, широко раскрыв прочти недвижимые крылья, опускались все ниже и ниже. То были королевские кондоры[48], питающиеся в основном падалью. Новицкий ткнул локтем Смугу и сказал по-польски:

– Смотри, Ян, стервятники уже чуют…

– Да, для них это был бы царский пир, – отозвался Смуга, глядя на могучих птиц.

– Могилы нам не выкопать, нечем, но щель какую-нибудь найдем, – решил Новицкий и обратился по-испански: – Пабло, надо найти подходящую яму и похоронить этих людей.

– Си, сеньор! – торопливо согласился метис. – Тут недалеко есть делянка, на ней женщины сажали кукурузу и бананы[49]. Там есть лопаты и мотыги. Сейчас принесу.

– Может, раздобудешь немного кукурузных початков, надо бы подкрепиться перед дорогой, – сказал Новицкий.

– Подожди минутку, Пабло! – прервал его Смуга. – А ты не слышал, что говорили кампы?

– Знаю только, что они спешили к Апупаро[50], – ответил метис.

– Далеко отсюда до Укаяли?

– Вода пока большая, хватит одного дня, – пояснил Пабло.

– Хорошо, иди, только помни, стрелять нельзя! Я потом сам поохочусь с покуной.

Пабло побежал в лес, не взяв с собой карабина.

– Ловкий мальчишка! – одобрительно произнес Новицкий. – Возьмем его в Манаус?

– Надо бы ему помочь, – ответил Смуга. – Никсон наверняка даст ему работу. Впрочем, посмотрим. Если он на самом деле захочет начать новую жизнь, то и нам с ним будет легче. Он знает эти места, может вести переговоры с пирами, а с ними мы точно встретимся на пути в Боливию.

– Верно говоришь! Переночуем здесь?

– Ничего другого нам не остается, кампы еще не ушли далеко. Пусть немного отдалятся. А здесь, в сожженном селении, мы в относительной безопасности. Рано утром отправимся в путь и, может, еще до наступления ночи доплывем до Укаяли.

Солнце еще не стояло в зените, а Новицкий и Пабло уже выкопали могилу и сложили в нее тела всех погибших. Смуга тем временем с помощью покуны добыл капибара. Они утолили голод жареным мясом и вареными початками кукурузы. Ночью Смуга с Новицким по очереди бодрствовали, а рано утром нашли свою лодку, столкнули ее на воду и поплыли вниз по реке. С метисом плыть стало легче. Пабло не раз уже плавал на лодке между толдо и Ла Уаирой, и знал, где можно наткнуться на кочевья кампов. Он заранее предупреждал об опасных местах, садился на весла, сменяя своих новоявленных опекунов, поэтому можно было плыть, не останавливаясь на отдых. Раза два они все же прибивались к берегу, прятались в зарослях, а Пабло и Смуга ходили на разведку. Оказалось, что все кочевья кампов, подчиняющихся Варгасу, пусты.

Беглецы стали еще осторожнее. Высокие, поросшие джунглями холмы на обоих берегах образовывали глубокую долину, а Тамбо все больше приобретала черты горной реки. Далеко на западе на безоблачном небе вырисовывался безымянный могучий горный массив. Но затем берега стали снижаться, вода стала почти доходить до густого переплетения девственного леса. Пабло все тревожнее осматривался крутом и, наконец, воскликнул:

– Сеньоры, Апупаро уже близко! Скоро на правом берегу появится деревня пиров, верных Варгасу. Они меня хорошо знают. Давайте мы здесь остановимся, и я пойду на разведку. Им, наверное, уж известно, что творится в Ла Уаире.

Смуга обменялся с Новицким понимающим взглядом и коротко ответил:

– Причаливаем к берегу, мы подождем тебя в лодке. Если пиры в селении, не говори им сразу о нас.

– Хорошо, сеньор! Только посмотрю, как и что…

Метис растворился в джунглях.

– Он оставил ружье, – заметил Новицкий. – Думаю, юнцу можно доверять…

– Пока он не вызывает подозрений, – согласился Смуга. – Тем не менее, встреча с Варгасом может оказаться для него нелегкой.

Они замолкли, вслушиваясь, но долго ждать им не пришлось. Гораздо раньше, чем они ожидали, Пабло появился из зарослей, подбежал к лодке, выпалил:

– Их нет! Никого нет! Все ушли, даже попугаев и обезьян взяли с собой. Пусто, совсем пусто!

– Либо убежали, либо примкнули к взбунтовавшимся кампам, – рассудил Смуга. – Не заметил следов борьбы?

– Не было никакого боя, сеньор! Их, наверно, предупредили об опасности. Они даже собрали созревшие бананы. Похоже, их нет уже три-четыре дня, следы немного затерлись. Они убежали на юг.

– Далеко отсюда до устья Тамбо? – спросил Смуга.

– Очень близко, сеньор! Пешком часа три, а в лодке еще быстрее.

– Мир становиться все теснее, – заметил Новицкий.

– Кампа точно уже на Укаяли. Лезем прямо в пасть акуле. Ян, какая ширина у Тамбо перед слиянием с Урубамбой?

– Недалеко от устья не более 400 метров, но после слияния обеих рек это такие широкие и изменчивые воды, – пояснил Смуга, он бывал в тех местах, когда пускался в погоню в Гран-Пахональ.

– Значит, не доплывем мы еще до Укаяли, а кампы уже выследят нас с обеих берегов Тамбо, – забеспокоился Новицкий.

– Вот и я то же думаю, сеньор, – поспешно вступил в разговор Пабло.

– Лучше бы было сейчас оставить лодку и пешком тайно отправится сразу на Урубамбу.

– Согласен, Пабло! – отозвался Смуга. – Но какже мы переправимся на правый берег Урубамбы?

– Панчо Варгас держит для себя наготове лодки на обоих берегах реки, а я знаю, где они укрыты, – ответил Пабло. – И знаю тропу, по которой пиры шли пешком отсюда к Урубамбе. Я проведу!

– Что думаешь, капитан?

– По-моему, Пабло дело советует, – сказал Новицкий. – Если мы и дальше поплывем по Тамбо, можем наткнуться на восставших кампов. А уж если они нападут на наш след, нам от них не уйти.

– Решено! – подвел итог Смуга. – Лодки спрячем на берегу, а весла захватим с собой, может, пригодятся.

В тот же день, незадолго до заката, они уже стояли на берегу Урубамбы. Вскоре Пабло нашел большую, выдолбленную из ствола красного дерева лодку. Но уже поздно было переправляться через пенящиеся, широкие воды, нашпигованные выступающими острыми скалами, водоворотами и омутами.