ОССИАН И «ФИНГАЛ».

«Ныне я убежден, что „Оссиан“ Макферсона— великое оригинальное творение, написанное именно в то время, когда и было опубликовано — в 60-е годы XVIII столетия, и что гэльский вариант 1807 года — один из многих переводов».

Так в 1872 году в предисловии к сборнику гэльских баллад, озаглавленному «Leabhar na Feinne»[30], писал Дж. Ф. Кемпбелл о «Сочинениях Оссиана», якобы собранных, переведенных на английский язык и изданных в 1763 году Джеймсом Макферсоном.

Джеймс Макферсон родился в Ратвене, в округе Баденох, близ Инвернесса, 27 октября 1736 года. Его определили в приходскую школу, но мальчик так рано обнаружил незаурядные способности, что отец его, близкий родственник главы клана, решил дать сыну самое лучшее образование: он был уверен, что тот достигнет предела его желаний — сана приходского священника. Для бедного шотландского фермера не было ничего выше сей ученой профессии. В шестнадцать лет Джеймс поступил в Королевский колледж в Абердине, а затем еще год в Эдинбургском университете изучал богословие. Правда, ему не удалось получить степень в Абердине, так как пробыл он там недолго. Учебный год удлинили, и Джеймс не смог позволить себе продолжить занятия.

Сочинять стихи Макферсон начал рано — он говорил, что за годы учения написал 4000 стихотворных строк. В те годы среди прочего появилось и прелестное стихотворное сочинение «Горец», которое он позднее пытался скрыть из-за близкого сходства с «Оссиановой» поэмой «Фингал». Отклики на поэму были многообразны, так, один критик даже назвал ее «сплетением высокопарности и нелепостей». Издатели же говорили, что поэма была нарасхват.

По возвращении в Ратвен в 1756 году Макферсон (ему тогда было двадцать лет) получил в ведение приют — для приходского священника он был еще слишком молод. Правда, приют был единственным в округе от Спеймаута до Лорна, так что должность эта была довольно заметной, и Макферсон пользовался уважением соседей, друзей и родственников. Но в конце концов ему прискучила монотонная жизнь, он ушел из приюта и стал — хотя и ненадолго — частным учителем Томаса Грэма, сына лаэрда (шотландского помещика) Бэлгауэна, позднее известного как лорд Линдок. Именно тогда Макферсон и познакомился с Джоном Хьюмом, автором «Дугласа», и доктором Александром Карлайлом из Инвереска. Этим двум джентльменам он нередко читал наизусть гэльскую поэзию; на Хьюма это произвело столь сильное впечатление, что он попросил Джеймса перевести на английский язык фрагмент под названием «Смерть Оскара». Услышав перевод, Хьюм и Карлайл пришли в восторг и стали требовать новых и новых переводов. Макферсон решил доставить им это удовольствие и написал еще 16 стихотворений, выдав их за фрагменты большой поэмы. Хьюм настаивал на издании стихов, Макферсон поначалу отказывался — для вида, но в конце концов уступил, и в 1760 году стихотворения были опубликованы под заглавием «Отрывки из древней поэзии, собранные в Горной Шотландии и переведенные с гэльского, или шотландского гэльского языка». По словам Макферсона, он почти дословно перевел шотландские легенды, передававшиеся из поколения в поколение. Он не ошибся, переведя стихи ритмизованной прозой, которую совершенствовал и в последующих своих произведениях; возможно, именно благодаря ей сочинения его имели такой успех. В предисловии к книге Макферсон упомянул большую эпическую поэму, повествующую о войнах Финна, или Фингала.

Книга произвела настоящую сенсацию, литературный мир встретил ее с восхищением. Хью Блэр, страстный поклонник новоизданных гэльских стихов, организовал подписку, чтобы Макферсон мог продолжить путешествие в горы Шотландии и собрать наиболее изысканные образцы гэльской поэзии. Макферсон не преминул воспользоваться подобной щедростью и осенью 1760 года отправился в путешествие по Шотландии с сотней фунтов стерлингов в кармане. Он посетил западный Инвернесс, острова Скай, Уист и Бенбекьюла, собирая рукописи и устные предания, которые он перевел с великодушной помощью Александра Морисона с острова Скай и достопочтенного А. Гэлли из Брэй-Баденоха. Вскоре после того он возвратился на остров Малл, где ему удалось собрать еще некоторые материалы. После длительных поисков Макферсон объявил, что обнаружил эпическую поэму о жизни Фингала. В 1762 году поэма была издана под заглавием «Фингал, древняя эпическая поэма, в шести книгах, и некоторые другие стихи, сочиненные Оссианом, сыном Фингала; переведенные с гэльского языка». Поэма была мастерски написана мелодичной ритмизованной прозой, напоминавшей его прежние «Отрывки из древней поэзии», и описывала вторжение в Ирландию Сварана, короля Лохлина (Дании), и победу над ним Фингала. Мнение критиков не было единодушным, особенно в Англии, где многие сочли поэму подделкой. Но широкая публика полюбила книгу, и поэма быстро разошлась не только на Британских островах, но и во многих других странах. К критике Макферсон отнесся пренебрежительно, а когда его попросили представить подлинник рукописи, он отослал своим лондонским издателям Бекету и Де Хондту в Стренде несколько новых рукописей. Оповестив об этом широкую публику, Макферсон предложил издать новые рукописи, если найдется достаточно подписчиков, но таковых не нашлось, и рукописи были ему возвращены.

Герой «найденной» Макферсоном поэмы, Фингал — король древнего государства Морвен на западном берегу Шотландии, живший в третьем веке, современник римских императоров Севера и Каракаллы. Макферсон утверждал, что поэмы к тому времени, как он их услышал и записал, возрождались и пересказывались более пятнадцати веков. Герои поэмы идеализированы: Фингал и его воины величественны, доблестны, благородны, им ни в малейшей мере не свойственны ни жестокость, ни бесчеловечность. Невольно напрашивалось сравнение с английским королем Артуром и рыцарями Круглого стола. Фингал не знал поражений ни у врагов, ни у прекрасных дам; любовных историй в поэме не счесть, юноши славно погибали в боях, а возлюбленные горестно их оплакивали.

Несмотря на резкую критику, Оссианова «Фингала» приняли те, чье мнение весомее прочих, — читатели. О таком успехе Макферсон и не помышлял, новые и новые издания книги пользовались все большим спросом. Вскоре и читатели на континенте пожелали увидеть и прочесть «Фингала»; появились переводы на немецкий, французский, испанский, итальянский, голландский, датский, русский, польский и шведский языки. Стихи эти взволновали самого Гёте, и он перевел многие из них, чтобы прочесть своим друзьям. Гёте зашел столь далеко, что ввел упоминание о «Поэмах Оссиана» в своего «Вертера», где они в сердце юноши вытесняют Гомера. Все это принесло Макферсону невиданную известность, и скорее всего — именно похвала Гёте. Позднее Гёте понял свою ошибку и стал отзываться об Оссиане с презрением. Еще один пример популярности поэмы Оссиана — сын шведского короля Бернардота был назван Оскаром в честь сына Оссиана. Позже он унаследовал шведский престол под именем Оскара I. Имена героев Оссиана вошли в моду, у ног гордых родителей играли многочисленные Оскары и Мальвины, что, по моему мнению, ничуть не хуже бесчисленных Шайеннов и Мэвериков, расплодившихся в наши дни благодаря популярности некоторых телегероев.

В происхождении Фингала, впрочем, разобраться было не так-то просто. В те времена, к которым относится действие поэмы, между горцами и населением западных островов Шотландии и Северной Ирландии различий было немного. Но с Фингалом все обстояло иначе: ирландцы утверждали, что Фингал — на самом деле Финн Мэкуул, прославленный ирландец, вождь фианов, убитый в сражении при Лифигере в 283 году; шотландцы же уверяли, что Фингал был королем Морвена. И в тех, и в других краях сохранились сказания о своем собственном легендарном «короле Артуре». Был герой Макферсона Финном или Фингалом, вопрос весьма спорный; вполне вероятно, что в основу книги легла не одна легенда.

Желая умножить свой успех, Макферсон совершил ошибку, опубликовав в 1763 году еще одну эпическую поэму: «Темора, древняя эпическая поэма, в восьми книгах, и некоторые другие стихи, сочиненные Оссианом, сыном Фингала; переведенные с гэльского языка». Публикацию Макферсон снабдил особым пояснительным текстом, в котором утверждал, что материал для поэмы был собран во время путешествий по горам и западным островам Шотландии. В пояснительный текст Макферсон включил и отрывок из «оригинала», дабы развеять все сомнения в подлинности работы. Именно в этом отрывке и обнаружили впоследствии многие огрехи и современные слова и выражения. Вольности, допущенные Макферсоном в этой поэме, сослужили ей дурную службу, стиль ее грешит чрезмерной напыщенностью. «Темора» потерпела полный провал, и многие из тех, кто еще сомневался, подлинна ли поэма «Фингал», теперь твердо уверились, что оба произведения — фальсификация. Доктор Джонсон ни на минуту не усомнился, что поэмы поддельны, и будучи спрошен, мог ли их написать его современник, ответил: «Да, сэр; многие современники, многие современницы и даже многие современные дети!».

Правда, объяснить презрительное отношение Джонсона к эпосам о Фингале и Теморе довольно трудно. Можно понять, что он был убежден в том, что имеет дело с фальсификацией, но отчего он так упорно отрицал какие бы то ни было литературные достоинства этих произведений, остается загадкой; ведь, невзирая на их неясное происхождение, поэмы читала и любила широкая публика. Вкусы Джонсона должны были отличаться необычайной ограниченностью, если он не в состоянии был оценить неподдельное чувство и литературное мастерство этих творений. Возможно, его раздражение вызвали восторги друзей, а может быть, причиной была его известная неприязнь ко всему, что шло из Шотландии, напоминая тем самым о Лоудере: доктор Джонсон не забыл историю тринадцатилетней давности и то возмущение и насмешки, которые последовали за разоблачением подделок Лоудера-мистификатора. Уильям Хэзлитт, напротив, не был настроен столь критически, скорее его можно было назвать непоколебимым приверженцем Оссиана: однажды он написал о «четырех первостепенных поэтических явлениях разных эпох — Гомере, Библии, Данте и, да позволено будет добавить к ним, Оссиане». Макферсон принял все возможные меры предосторожности, чтобы скрыть поддельность «Теморы», он перегрузил поэму вступлением и примечаниями, занявшими в каждой из книг сотни страниц, но проку от его стараний было немного.

Самая первая «находка» Макферсона, «Смерть Оскара», которую он показал и прочел Хьюму, как оказалось впоследствии, отличалась от закрепленной в традиции известной легенды о смерти Оскара. В версии Макферсона Оскар и Дермид были ближайшими друзьями и сражались бок о бок на поле брани. Оба полюбили одну и ту же девушку, дочь Дарго, и решили драться из-за нее. Оскар убил Дермида, а затем пошел к девушке и попросил ее показать свое искусство стрельбы из лука. Он прикрепил к дереву щит, а когда девушка пустила стрелу, Оскар встал перед щитом, и стрела пронзила его. Сраженная горем девушка покончила с собой, и влюбленных похоронили вместе. Об этом поединке не рассказывается нигде, кроме перевода Макферсона, меж тем как найдено немало вариантов иного описания смерти Дермида и Оскара: Дермид и Оскар были друзьями, но Дермид прогневил Фингала, тайно бежав с девушкой, предназначенной Фингалу в невесты. Дермида спасло вмешательство Оскара, но Фингал решил отомстить и послал Дермида выследить и убить свирепого и опасного вепря, наводившего ужас на Бен Гулпин. Спину вепря покрывала ядовитая щетина, но Фингал ничего не сказал об этом Дермиду. Дермид убил вепря и вышел живым из тяжкого испытания, тогда его попросили пройтись по туше и шагами измерить длину чудовища. Щетина сквозь подошву вонзилась в ногу Дермида, и он умер. Оскар же позднее погиб в сражении, которое положило конец царствованию фианов. Каирбар, король Эрина, задумал посягнуть на власть фианов, и в долине Гавры дал им решительное сражение. Каирбар и Оскар встретились в рукопашной схватке, и каждый нанес смертельный удар, но Каирбар умер мгновенно, а Оскар, прежде чем отойти в мир иной, о многом успел поведать нам, и поведать в стихах.

Когда Макферсону в противовес его утверждениям представили эту историю, он тут же прибегнул к увертке и заявил, что было два Оскара: один, сын Оссиана, был убит в битве при Гавре, другого, сына Карута, сразила стрела, выпущенная из лука его возлюбленной. Макферсон пошел еще дальше: он допускал, что поэма не принадлежала перу Оссиана, а была лишь подражанием его стилю и манере. В легенде действительно есть и другой Оскар, но он сражается на стороне врага, Каирбара, и тоже погибает при Гавре от руки первого Оскара, прежде чем тот был убит. Дермид упоминается во многих легендах, но всегда как любовник жены Фингала Гранни, и он всегда погибает во время охоты на вепря. «Смерть Оскара» появилась в начале карьеры Макферсона — тогда еще собирателя и переводчика поэзии горцев — и ввела в полное заблуждение Хьюма, который не только сам пришел от нее в восхищение, но и заразил им множество своих друзей в Эдинбурге. Вскоре и сам Макферсон перебрался в Эдинбург — он еще по-прежнему давал частные уроки, — и когда его попросили продолжить свои переводы, он охотно откликнулся к полному восторгу ученых мужей шотландской столицы. Так появилась его эпическая поэма «Фингал».

Предисловие к «Фингалу» полностью излагало сюжет поэмы: Сваран, король Лохлина, командовал кораблями, которые покинули берега Дании, чтобы вторгнуться в Ирландию. Высадившись на берег, армия Сварана встретилась с ирландской армией под предводительством Кухулина, и та вскоре была обращена в бегство. Фингал прослышал о вторжении и поспешил на помощь своим союзникам — ирландским друзьям кельтам. Он быстро собрал флот и двинулся к берегам Ирландии, где разбил армию Сварана и изгнал ее с ирландской земли. Известно, что Макферсон еще до того, как сообщил о своей находке, в Эдинбурге изложил сюжет Дэвиду Юму. Он сказал, что знаком со старым деревенским врачом из Локабера, который знает поэму наизусть, и даже примерно определил длину поэмы в девять тысяч строк — но объявил миру о великой находке только после своего путешествия по Шотландии на деньги подписчиков.

По книгам Макферсона разбросаны подлинные фрагменты из Оссиана, которые ему в самом деле удалось обнаружить, так что подделка не избежала прикосновения подлинника. Всякий раз, однако, Макферсон нарушал цельность отрывка, давая его лишь в обрамлении своих строк, разрывая подлинные строки на фрагменты и используя их по своему разумению. Он водворил Фингала в ту эпоху, когда Британия была под властью Рима, в его поэме шотландцы — и те боролись против могущественной Римской империи. Подобно Бертраму, Макферсон повлиял на суждения Гиббона, когда тот писал «Закат и падение Римской империи»:

«Фингал, чью возрожденную славу вместе со славою других героев и бардов воспело на нашем языке это недавно изданное творение, в то достопамятное время, как свидетельствует поэма, предводительствовал каледонцами, не покорился мощи Севера и одержал блистательную победу на берегах Каруна…».

Римляне были всего лишь эпизодом в жизни Фингала, основными его противниками были викинги под предводительством двух королей: Старно и Сварана. Задача эта для Фингала была, пожалуй, нелегкой и каверзной, ведь корабли викингов появились у британских берегов лишь около 787 года, то есть примерно через 400 лет после того, как римляне их покинули. Магнус Босоногий, прототип макферсонова Сварана, умер еще позже, в 1103 году, и все же ухитрился в 211 году победить Каракаллу!

Слава Макферсона не померкла бы так скоро, не пытайся он множить ее столь рьяно — за два года им написано было два эпоса. Вскоре уже немногие верили в их подлинность, а в определенных кругах их безоговорочно отвергали, считая поддельными. В 1764 году Макферсон спешно покинул литературную сцену и отправился во Флориду как секретарь Джорджа Джонстона. В феврале 1763 года Испания уступила Флориду Англии, и Джордж Джонстон был назначен на пост губернатора. Он, в свою очередь, предложил Макферсону должность секретаря в сочетании с постом Президента Совета и начальника таможни. Макферсон уехал из Англии в Пенсеколу на два года, но лишь небольшую часть этого времени он провел на службе у Джонстона. Вскоре по приезде во Флориду они поссорились, и Макферсон ушел со службы. Его пост давал 200 фунтов годового дохода, и ему назначили эту же сумму по возвращении в Англию, при условии что он посвятит свою литературную деятельность политике. И в то же время от него постоянно требовали оригиналы, с которых он делал переводы своих поэм; многие, в том числе Джонсон, предлагали, чтобы он собрал все рукописи воедино, дабы их изучили специалисты, выяснили их подлинность и раз и навсегда покончили с разногласиями. Однако Макферсон оставался глух ко всяким советам и замечаниям.

В 1762 году английский священник доктор Уорнер начал первую атаку на «Фингала» в памфлете, вышедшем в свет через три месяца после издания поэмы. Начал он так: будучи англичанином, он судит совершенно беспристрастно и может выразить непредвзятое мнение о работе. Затем он перечислял ряд серьезных ошибок, допущенных Макферсоном. Вождь или король, воспетый в эпосе под именем Фингала, был на самом деле Финн, ирландский герой; нет ни одного свидетельства о вторжении в Ирландию из Скандинавии до нападения на нее датчан столетия спустя после времени действия поэмы: ирландские историки дали точное описание жизни и смерти Кухулина, по их свидетельствам, он жил в иное время, чем Фингал. В заключение Уорнер заметил, что Макферсон внес в ирландскую историю полную неразбериху. Даже на континенте раздались голоса критиков, отрывки из «Фингала» начали сопоставлять с отрывками из других произведений. Так, «Обращение к солнцу» в «Картоне» напоминало строки из речи Сатаны к солнцу в мильтоновском «Потерянном рае»; жалобы Оссиана на слепоту оказались схожими с ламентациями Мильтона; описание павшей Балкуты, по-видимому, навеяно определенными отрывками из Исайи. Эта критика появилась в «Журналь де саван» в ноябре 1762 года; тот же журнал продолжил нападки в 1764 году серией статей некоего «М. де С», обвинявшего Макферсона в том, что он выдумал совершенно иной ход истории, для того чтобы поместить туда описываемые им события. М. де С. тем не менее высоко оценивал поэтический дар Макферсона, а творение его назвал великолепным. Однако автор статей считал необходимым, чтобы Макферсон раскрыл, какие источники он перевел в своей работе, поскольку, по его мнению, Макферсон перепутал все на свете, изменив имена действующих лиц и названия мест до неузнаваемости.

В 1766 году Чарлз О'Конор в своих «Рассуждениях об истории Ирландии» резко обрушился на Макферсона за небрежное обращение с ирландской историей, но особенно за то, что Макферсон обвинял в небрежности ирландских историков. О'Конор перечислял те же ошибки, что и доктор Уорнер: несовпадение времени жизни Кухулина и Фингала (Финна), упоминание о вторжениях в Ирландию отнюдь не в то время, когда они действительно происходили. О'Конор отметил и то, что Макферсон не силен в географии: Мойлена оказалась в Ольстере вместо графства Кинге, а Тара (Темора) в Ольстере вместо Мита.

Доктор Джонсон, как я уже упоминал, был одним из самых рьяных критиков Макферсона и доставлял ему массу неприятностей. Он высмеял все притязания Макферсона и высказывал открытую неприязнь к его трудам. Даже путешествие в Шотландию, по общему мнению, Джонсон предпринял исключительно для того, чтобы отыскать улики против Макферсона. Джонсон, впрочем, это отрицал, хотя и признал, что кое-что относящееся к делу им было найдено. Он встретился на Гебридах со священником, неким Макквином, уверившим Джонсона, что красота поэм Макферсона не идет ни в какое сравнение с истинной красотой гэльских преданий. Когда позднее Босуэлл обратил внимание Джонсона на слышанную им поэму, необычайно сходную с фрагментом из поэмы Макферсона, Джонсон отозвался на это в свойственном ему духе:

«Но, сэр, я всегда именно это и утверждал. Он выискивал имена, истории, фразы, более того, обрывки старых песен и сплел из всего этого свои собственные сочинения, и теперь всю эту мешанину он всему свету выдает за переводы древних поэм».

В «Путешествии к Западным островам» Джонсон отзывается о поэмах Оссиана с презрением и нетерпимостью:

«Я думаю, они и не существовали в форме, отличной от той, что мы лицезрели. Ни издатель, ни автор так и не смогли предъявить подлинник, да и никому другому это не удастся. Мстить разумному скептицизму, отказывая ему в объяснениях, — высшая степень высокомерия, еще неведомого миру; упрямая дерзость — последнее прибежище виновности. Будь у него рукописи, отчего бы их не показать, но откуда им у него взяться? К тому же вещь эта слишком длинна, чтобы сохраниться в памяти, да и язык этот не имел письменности. Без сомнения, он вставил в поэму имена, известные из народных преданий, и, возможно, перевел несколько расхожих баллад, если таковые еще можно сыскать в Шотландии. Собранные вместе, эти имена и образы заставляют легковерного читателя вообразить — да еще с помощью слепого каледонского фанатизма, — будто он уже раньше слышал целиком всю поэму».

Макферсон, узнав, что книга доктора Джонсона будет включать приведенные выше порочащие его слова, был несказанно возмущен. Он просил издателя, чтобы тот потребовал от Джонсона убрать из книги подобные высказывания до того, как она выйдет в свет, в противном случае Макферсон угрожал неприятностями как издателю, так и самому доктору Джонсону. Но издатель известил его, что книга уже напечатана и вышеуказанные оскорбления изъять невозможно. Макферсон пришел в ярость и написал Джонсону, что только преклонный возраст и немощность доктора спасают его от обращения, которого достоин всякий клеветник и бесчестный лжец. К письму прилагалось объяснение, долженствующее быть помещенным в книге в противовес упоминавшимся оскорблениям. Джонсон с полным пренебрежением отнесся к письму Макферсона, и книга вышла такой, как и была задумана. Тогда Макферсон отправился к Бекету, своему прежнему издателю, и тот поместил в газетах следующее объявление:

«К публике. В последней своей публикации доктор Джонсон утверждает, что ПЕРЕВОДЧИК ПОЭМ ОССИАНА якобы „так и не смог предъявить подлинник, да и никому другому это не удастся“. Настоящим я удостоверяю, что оригиналы „Фингала“ и других поэм Оссиана в 1762 году были на несколько месяцев выставлены в моей лавке на обозрение любопытствующим. Публика получила возможность ознакомиться с ними; более того: предложения опубликовать оригиналы поэм Оссиана были доведены до сведения читателей по всему Королевству, в газетах были помещены соответствующие объявления. Желающих, однако, оказалось немного, и я, убедившись, что для издания стихов достаточно средств собрать не удастся, вернул рукописи владельцу, в чьих руках они находятся и по сей день. Томас Бекет, Адельфи».

Но Джонсон остался так же глух и к свидетельству Бекета, как и к гневу Макферсона. А Макферсона настолько оскорбило подобное отношение, что он послал официальный вызов Джонсону, на который тот охотно ответил, подтвердив свое мнение, что противник его негодяй, шарлатан и мистификатор.

После этого Джонсон купил массивную дубовую трость длиною в шесть дюймов с набалдашником диаметром в три дюйма; палка, по его словам, была необходима ему для защиты: пусть только вздумают на него напасть. Ссора Джонсона с Макферсоном стала в те дни притчей во языцех, она была подхвачена газетами и журналами, поддерживающими ту сторону, в правоту которой они верили.

Макферсон хорошо помнил свои юные годы и то, как обращались с кельтами англичане. Он решил проследить роль кельтов во времена, когда цивилизация еще только коснулась Британских островов, и это стало, пожалуй, одним из самых первых исследований в области кельтской археологии и литературы.

Свои открытия Макферсон обнародовал в 1771 году в работе, озаглавленной «Введение в историю Великобритании и Ирландии», которая обернулась настоящим прославлением кельтов. Критики набросились на книгу, сочтя ее проявлением кельтской наглости, а один из них даже назвал кельтов «ордами дикарей». В следующем году Джон Уитикер выступил против Макферсона со своей «Подлинной историей тех, кто считает себя британцами». Тем не менее книга Макферсона выдержала три издания, и Гиббон пользовался ею как историческим источником.

Следующим рискованным выходом Макферсона в печать был перевод «Илиады», выполненный, по его словам, за три месяца. Шотландские друзья убедили Макферсона, что его переводы с гэльского «Фингала» и «Теморы» как нельзя лучше подготовили его к подобному труду. Перевод был издан в 1773 году, и если в Шотландии его хвалили, то в Англии его встретили ледяным молчанием. Макферсону ставили в упрек вольности в обращении с оригиналом, порицали за употребление высокопарных выражений — за которые его «прекрасную, плавную речь» хвалили в Шотландии.

Макферсон, окончательно став литератором, поселился в Лондоне и упорно работал над новым историческим сочинением под названием «Подлинные документы, раскрывающие тайную историю Великобритании со времени Реставрации и до восшествия на престол Ганноверской династии, с приложением фрагментов из жизни Якова II, описанной им самим»; книга вышла в свет в 1775 году. Ранее Макферсона просили продолжить «Историю Великобритании» Юма: несмотря на большой успех книги, доведена она была только до периода Революции. Юм, однако, не очень радовался выбору преемника; в письме к одному из друзей он писал, что Макферсон — это «самая антиисторическая голова во вселенной». Макферсон с жаром взялся за эту новую рискованную затею, не щадя сил собирал материалы, проверял каждый попавший в его руки источник.

Его «Подлинные документы…» — в предварительной публикации — тори встретили с восторгом, а литературный мир — с удивлением. Макферсона обвинили в том, что он выставил предков самых знатных людей Англии предателями и изменниками. Основной же труд последовал вскоре после этого и назывался «История Великобритании со времен Реставрации до восшествия на престол Ганноверской династии».

Юм был глубоко оскорблен и заявил, что более мерзкой книги он в жизни своей не видел. Несмотря на это, книга имела успех, и за передачу авторских прав на нее Макферсон получил 3000 фунтов стерлингов.

Затем он нашел себе уютное местечко — от имени суда осуществлял надзор за газетами, получая 600 фунтов в год. К тому времени он был неплохо обеспечен и теперь добивался определенного общественного положения в столице. Он переехал в дом в Вестминстере, там он жил, будучи в Лондоне, но при желании мог удалиться в собственную виллу на Патни Коммон. Он даже заказал свой портрет Рейнолдсу. Макферсон все еще утверждал, что поэмы Оссиана подлинны, несмотря на бесчисленные уговоры отказаться от этого утверждения.

В 1778 году некий джентльмен по имени Уильям Шоу отправился в путешествие по горной Шотландии с намерением составить словарь гэльского языка. Он был одним из немногих приверженцев Макферсона и надеялся, что сам найдет подлинные оссиановы легенды, а быть может, и отыщет новые гэльские легенды или даже рукописи, не попавшиеся Макферсону во время его путешествия. Он намеревался засвидетельствовать все найденное им у священников и мировых судей, чтобы покончить с прежними недоразумениями, а доктору Джонсону представить убедительные доказательства и заставить его взять обратно свои обвинения. Шоу провел в Шотландии целых полгода, исколесил весь горный Северо-Запад и острова, исследовал долины, пересекал горные хребты, расспрашивал и немощных, и старых, и слепых, ублажая их виски, табаком, а иногда и деньгами, в надежде услышать ту поэзию, которой он так жаждал. Вернулся Шоу совершенно разочарованным: он нашел и услышал немало чудесных стихов о Финне Мэкууле, немало сказок и удивительных легенд — но весьма мало, а по сути, вообще ничего, о Фингале и Оссиане. Затем Шоу отправился в Ирландию продолжить поиски и там обнаружил много древних ирландских рукописей, и вновь — ничего о Фингале или Теморе.

Тогда и он осознал, что Макферсон провел и его, и многих других, и решил предать свои изыскания огласке. Вскоре Шоу выпустил памфлет «Изучение подлинности поэм, приписываемых Оссиану» и тут же встретил бурю критики и оскорблений. Он был обвинен даже в том, что встал на сторону доктора Джонсона из корыстных побуждений. Однако нет никаких оснований сомневаться, что Шоу был честным человеком, который не только вначале безоговорочно верил Макферсону, но и не пожалел своих сил, исколесив вдоль и поперек всю Шотландию, единственно лишь для того, чтобы доказать его правоту.

Но увы, сам того не желая, Шоу доказал обратное, а именно то, что Макферсон, как и подозревали уже давно многие вокруг, был фальсификатором.

Макферсон не вмешивался в последовавший за публикацией спор, он предпочел остаться в стороне, предоставив своим страстным почитателям выступить в его защиту. Правда, сам он оказался перед дилеммой. Красотой и совершенством поэм, приписываемых Оссиану, восторгалась вся Европа — и теперь уже было почти доказано, что это мистификация и автор ее сам Макферсон. Признай он поэмы своими, он встал бы в один ряд с лучшими поэтами того времени, ведь автора поэм уже причислили к гениям. И все же он не мог признать их мистификациями и пожать лавры сочинителя, поскольку в этом случае его противники немедленно отпраздновали бы победу, особенно же — главный враг его доктор Джонсон.

И вот Макферсон отделывается намеками, вроде следующих:

«Скажу без всякого тщеславия: по-моему, я способен писать сносные стихи, и уверяю моих противников, что не стал бы переводить то, чему не смог бы подражать».

Последнее предисловие к поэмам в издании 1773 года он начал так:

«Хотя талант автора и не увеличился за те одиннадцать лет, что поэмы находятся в руках читателей, язык его мог улучшиться. Ошибки в слоге легко допустимы в двадцать четыре года, теперь же его избавит от этого опыт более зрелого возраста, а некоторое буйство воображения смирит приобретенная с годами здравость суждений. Сообразно с этими мыслями автор просмотрел весь труд с вниманием и аккуратностью и надеется, что внесенные исправления довели его до степени, исключающей дальнейшие улучшения».

Строки эти не лишены некоторого лукавства, ведь их легко можно отнести как к Оссиану, так и к Макферсону, и все же относятся они скорее всего к последнему.

В 1776 году в малоизвестном журнале «Раддимменз уикли мэгэзин» появилась коротенькая, без подписи автора, биография Макферсона, где о поэмах Оссиана говорилось следующее:

«Благоприятный прием, коим публика встретила некоторые образчики кельтской поэзии, воодушевил Макферсона, и в конце 1761 года он преподнес читателям труд более солидный: „Поэму о Фингале“ и прочие поэтические произведения; в следующем году Макферсон в завершение добавил публикацию „Теморы“ и оставшихся фрагментов из Оссиана… самые суровые критики отметили, что в их строках звучало величие гения автора или переводчика…».

Многие считают, что автор этой биографии — сам Макферсон, поскольку он и прежде не раз умудрялся петь себе дифирамбы в анонимных письмах в газеты, подписанных псевдонимами, такими, например, как «Беспристрастный».

В 1785 году Босуэлл отметил, что интерес к спору иссяк и, по его мнению, это вполне закономерно — любые страсти в конце концов умирают естественной смертью. К тому времени и сам Макферсон, по-видимому, потерял интерес к спору, он устремился к иным целям — ему теперь было не до Оссиановых поэм.

Во время американской войны за независимость он поступил на службу к лорду Норту и принялся писать пропагандистские статьи, восхваляющие стиль командования своего патрона, пытаясь убедить англичан, что «на фронте все в порядке». В 1776 году, когда тринадцать колоний издали свою знаменитую декларацию, Макферсона попросили написать ответ, который пришелся бы по душе народу Британии.

И Макферсон сделал это в публикации «Права Великобритании — против требований Америки», которая выдержала много изданий подряд, была принята с воодушевлением и, к радости лорда Норта, имела необычайный успех. Служба правительству обеспечила Макферсону в дальнейшем пенсион: 600 фунтов в год, согласно одному источнику, и 800 фунтов — согласно другому.

Затем он занял выгодную должность лондонского агента некоего набоба Аркотского, который незадолго до того вступил в пререкания с Ост-Индской компанией и прервал с ней все связи. Этот пост Макферсон получил с помощью своего родственника, Джона Макферсона, который служил у того же набоба и был послан в Лондон защитить его интересы в тяжбе с компанией. Макферсон помог родственнику подготовить «Письма Мохаммеда Али Хана, набоба Аркотского, совету директоров». Для Джона Макферсона поездка в Лондон завершилась успешно, и впоследствии он был назначен генерал-губернатором вместо Уоррена Гастингса. По предложению Джона Джеймс Макферсон и стал лондонским агентом набоба. На новом посту он необыкновенно разбогател и решил, что ему пора заполучить место в парламенте; в 1780 году обычным порядком он был избран младшим членом парламента от Кемелфорда, графство Корнуолл. В 1784 году, когда Питт Младший одержал победу на выборах, Макферсон стал старшим членом парламента от того же избирательного округа и сохранял это место в течение шестнадцати лет, до конца своей жизни; за это время он ни разу не выступил в палате — воистину бессловесный член парламента. После смерти Уайтхеда в 1785 году Макферсон был среди кандидатов на вакансию поэта-лауреата, но тут ему не повезло, почетное место досталось Томасу Уортону.

Последние годы жизни Макферсон провел на родине; он купил большой участок земли в Баденохе и построил дом на холме с видом на Спей. Он вел праздную жизнь среди родных и близких на любимой им земле. Но даже горячая любовь к родным местам не смогла побороть его тщеславия — хотя он родился и умер в Баденохе, он завещал похоронить себя в Вестминстерском аббатстве; там он и лежит в южном нефе, почти бок о бок со своим злейшим врагом, доктором Сэмюэлом Джонсоном.

Умер Макферсон 17 февраля 1796 года в возрасте 59 лет.

Нападая на Макферсона, Джонсон несколько раз затрагивал его нравственность, и завещание Макферсона вполне подтверждает справедливость обвинений Джонсона. Холостяк Макферсон оказался отцом пятерых детей разных женщин. Своим детям он оставил немалое состояние, а их матерям назначил солидное годовое пособие.

Старший сын, Джеймс, унаследовал его поместье и, в свою очередь, оставил его дочери Макферсона Энн.

Несмотря на утверждения и увещевания Босуэлла, яростные споры продолжались и после смерти Макферсона. В 1797 году Общество Горной Шотландии решило назначить комиссию под председательством Генри Маккензи для изучения всего связанного с притязаниями Макферсона. По всему северозападному горному краю и островам были разосланы письма всем тем, от кого можно было ожидать хоть каких-либо сведений. Адресатов просили указать, слышали ли они когда-либо, как рассказывали или пели на гэльском языке поэмы Оссиана или иные древние поэмы, и если да, то приобрести, если возможно, их копии и послать комиссии для изучения.

Если же адресат знает кого-либо, кто снабжал материалами Макферсона, то просить его показать ему перевод поэм, чтобы выяснить, насколько он точен.

В ответ полился поток сведений, которые комиссия изучила с величайшим вниманием. Доклад об итогах исследований был опубликован в 1805 году и свидетельствовал:

1) Что грандиозная легенда о Фингале и его сыне, певце Оссиане, существует в Шотландии с незапамятных времен, что выразительная, волнующая поэзия Оссиана нередко и в обилии встречается в горах Северо-Запада и что до сих пор есть или до недавнего времени было множество тех, кто помнит наизусть немало стихов Оссиана.

2) Что, хотя ряд найденных фрагментов явно был положен Макферсоном в основу его творений и иногда они даже совпадают дословно с соответствующими частями работы Макферсона, не было найдено ни одного стихотворения с тем же самым названием или содержанием, что у Макферсона.

3) Что хотя комиссия склонна полагать, что Макферсон, вставив собственные отрывки, восполнил пробелы и связал текст, опустив или сократив отдельные эпизоды, отшлифовал язык и сделал поэму величественней и изысканней, члены комиссии вынуждены признать, что теперь уже невозможно определить, как далеко зашли эти вольности; ибо у Макферсона были преимущества, которыми комиссия не обладает: свои розыски она провела сорок лет спустя, и поиски поэзии Оссиана осложнены значительными переменами, происшедшими за это время в Шотландии.

Ряд переданных в комиссию фрагментов подтверждал, что некоторые стихи Оссиана были подлинными. Полагали, что гэльские версии «Обращения к солнцу» в «Картоне» и «Каррик-Туре» — также подлинники, однако позднее окончательно было доказано, что найденные и посланные комиссии рукописи оказались в Шотландии лишь благодаря Макферсону или его друзьям.

В 1800 году Малькольм Лэйнг, родом с Оркнейских островов, написал и опубликовал «Историю Шотландии». Изучая изданные ранее труды, он обратился и к «Фингалу», однако в приложении к своей книге полностью отрицал подлинность поэм Оссиана, с уверенностью настаивая на их современном происхождении и утверждая, что «авторитетных источников» поэм Макферсона просто не существует в природе.

Правда, Макферсон и его работы покорили Лэйнга, и в 1805 году, после длительного их изучения и исследования, он выпустил новое издание «Поэм Оссиана» в двух томах с комментариями, где сравнивал отдельные места поэм с творениями современных авторов.

Особенно близкое сходство он усматривал с мильтоновским «Потерянным раем».

Но завершился спор лишь в 1886–1887 годах, после появления в «Селтик мэгэзин» серии статей, написанных редактором журнала Александром Макбейном.

Выводы Макбейна были таковы:

«1) Историческая канва поэм убедительно показывает, что сочинитель их был совершенно несведущ в истории древних кельтов. Многие собственные имена — чистой воды выдумка, даже имя Фингал вызывает сомнения. 2) Жизнь, описываемая в творениях Оссиана, полностью расходится со всем тем, что нам известно об обычаях и нравах кельтов. 3) Очевидно сходство поэм с „Горцем“ — сочинение это Макферсон опубликовал в 1758 году, но позднее пытался скрыть. 4) Гэльские стихи, без сомнения, переведены с английского, а не наоборот, как того следовало ожидать».

После смерти Макферсона был обнаружен написанный его рукою английский вариант поэм, но никаких следов подлинника — гэльской рукописи или гэльского варианта, записанного во время путешествия, — найдено не было. Приверженцы Макферсона утверждали, что рукописи поэм утеряны или случайно погибли, когда он был во Флориде; противники же придерживались мнения, что вышеупомянутых рукописей не было и в помине. И тем не менее, кто бы ни написал эти поэмы, неоспоримо одно: «Фингал» был одной из самых популярных книг своего времени, его с удовольствием читали тысячи людей не только в этой стране, но и во всем мире.

Поэмы эти немало способствовали возрождению кельтской культуры, начавшемуся около 1750 года работами Макферсона, Грэя, Мейсона и Эванса.