Гайде, гайде!

На пути из югославской Крива-Паланки до болгарского Гюешево приходится лезть через гору, напоминающую колокольню. Дощечка, воткнутая в кювет, угрожает семнадцатиградусным подъемом, но можно дать голову на отсечение, что еще несколько градусов тут явно скрыли. С трудом преодолеваем этот путь на пониженной второй скорости. За пограничным шлагбаумом оживленно, среди людей в военной форме мы видим двух девушек с цветами, несколько фоторепортеров и кинооператора.

— Коста Петров, репортер еженедельника, — отрывисто говорит один и не успевает подать руки, так как уже приник глазом к видоискателю. Документальный снимок должен быть непосредственным, ненаигранным. Друзья из посольства, журналисты, представители Союза болгарско-чехословацкой дружбы.

— Хоть я и последняя, — с лукавой улыбкой говорит молодая черноглазая журналистка, — интервью хотела бы взять первой. Рейна Врингова, «Вечерняя газета», София.

Мирек занят таможенными и паспортными формальностями, Иржи уже сидит у радиостанции, которая два дня была немой. Югославы даже не потрудились срезать свинцовые пломбы. Здесь, на вершине Деве Бари, слышимость идеальная: через минуту мы связались со Швецией, через две минуты — с Канадой, вслед за тем — с Новой Зеландией.

— Гайде, гайде! — торопит Рейна своих коллег. — Едем, мне нужно из Кюстендила передать по телефону материал в Софию, там оставлено три столбца!

Уже затемно въезжаем в Софию; горы затянуты сплошной черной пеленой дождя, улицы безлюдны, ветер гонит по мокрым мостовым косые струи воды. Грозовой ливень хлынул, как горох из мешка, а когда мы подъезжали к центру, в лужи шлепались лишь отдельные крупные капли.

— Это определенно вы, — сказал регулировщик на перекрестке, вытащив из-под прозрачного плаща газеты, и попросил нас открыть окошко.

— Вот здесь, посмотрите!

И он сунул нам в машину два экземпляра «Вечерней газеты». В синей рамке был снимок наших «татр-805» и свежий репортаж о пересечении югославско-болгарской границы.

Значит, мы на самом деле в Софии. Три страны за три дня!