«Живы, спокойной ночи!».

— Эй, подождите, друзья, остановитесь!..

Голос нам очень знаком, и здесь, на главной улице Корчи, он может принадлежать только одному Томи Мато. Мы тормозим.

— Я рад, что не проворонил вас, — говорит, запыхавшись, Томи, с которым мы познакомились в Дурресе две недели назад. Он учился в Праге, в Академии музыкальных искусств, и теперь работает режиссером театра в Корче.

— Сколько времени вы пробудете здесь?

— Только пообедаем и немного отдохнем. Хочется засветло доехать до Поградецкого озера.

Томи родом из города Поградца, и еще в Дурресе обещал быть нашим проводником в своих родных краях. И теперь он сидит в «газике» вместо Наси, у которого родители живут в Корче — он с радостью повидается с ними и послезавтра догонит нас.

В полной темноте мы спускаемся по последним серпантинам в долину. На водной глади отражается гроздь огней — Поградец. Туристский сезон в самом разгаре, поэтому в отеле «Албтурист» нет ни одного свободного номера. Не помогли даже знакомства Томи, и Ярославу Новотному и секретарю нашего посольства в Тиране Ольдржиху Шигуту, сопровождавшему нас в поездке по южному участку, не остается ничего иного, как вернуться в Корчу.

— А зачем вам возвращаться? Для чего же мы везем с собой раскладушки и непромокаемые спальные мешки? — удивляется Иржи. — Мы с Робертом будем спать на дворе в мешках — по крайней мере проверим, насколько они непромокаемы!

Над горами сверкают молнии, небосклон черен как сажа, ни единой звездочки не видно.

Томи везет нас за город; мы трясемся, то и дело проваливаемся в глубокие лужи, делая какой-то крюк, едем почти шагом; одному богу известно, какой это будет ночлег. Мы устали за целый день пути, подъем был в пять утра, а сейчас почти полночь.

Пронзив тьму, рефлектор ощупывает песчаные бугры; давайте немножко отъедем от дороги, завтра так или иначе придется искать место для лагеря при дневном свете, а сейчас быстрее спать! Уже накрапывает дождь.

— Ребята, набросьте поверх мешков палаточный брезент, а то вас зальет!

— Нет, не набросим! Экзамен есть экзамен!

Они забрались в мешки, натянули «крышу» через голову, застегнули все «молнии». Даже носа не видать. Просто лежат рядышком два мешка-великана — и все.

— Вы еще не задохнулись там? Подайте хоть голос!

Изнутри послышалось двухголосое бормотание. Оно, вне всяких сомнений, означает: «Живы, спокойной ночи!».

Едва лишь Томи с водителем уехали, как начался ливень. Ни в красной, ни в синей машине никто не спит, все строят предположения, когда сдадутся наши «подопытные кролики».

Они продержались ровно четыре часа и вылезли, когда уже светало. Материя на самом деле была непромокаемой: внутрь текло через застежки-«молнии».

— Вы были правы, достаточно было палаточного брезента. Или следовало перевернуть мешки застежкой вниз.

До утра досыпаем по трое в машине; такой давки в «татрах-805» еще не бывало!