ГЛАВА 1. ИСТОЧНИК СООБЩАЕТ…

…несть числа нашим соотечественникам, начинавшим написание или чтение документов этими словами. Именно так тайные агенты[2] российского сыска именуются в своих доносах.[3].

Давайте попробуем понять общественную значимость агентурного сыска в жизни Отечества нашего.

Сыск возник с первым лиходеем.[4] Ибо древний гомо сапиенс, в отношении которого учинено злодейство, незамедлительно предпринимал меры к установлению обидчика. Донос — основа сыска, а сыск — один из способов получения информации, необходимой для принятия решений, в том числе и политического свойства. Следовательно, есть все основания утверждать: доносительство — вторая из древнейших профессий, о чём не устают твердить журналисты.

Как известно, первым доносчиком был Адам, который не мудрствуя лукаво наябедничал Творцу, что Ева соблазнила его яблоком познания. В свою очередь Ева тут же сдала Змия-искусителя. Так было раскрыто первое преступление, за которое человеки изгнаны из Рая, но Адам за донос всё же был вознаграждён: поставил его Бог господином над Евою (Быт 3).

Далее Книга Бытия поведала, как Хам безрассудно рассказал братьям своим Симу и Иафету, что отец их Ной[5] пьяный и нагой в шатре спит. Сим и Иафет не стали смеяться над непотребством папашки, а одеждами укрыли его… Ной проспался от вина своего и узнал, что сделал над ним меньший сын его, и сказал: Проклят Ханаан;[6] раб рабов будет он у братьев своих. Потом сказал: Благословен Господь Бог Симов; Ханаан же будет рабом ему; Да распространит Бог Иафета, и да вселится он в шатрах Симовых; Ханаан же будет рабом ему» (Быт 9, 18–27).

Меж строк сиих узреть немудрено, что кляузу на Хама учинил Иафет, ибо он всех больше вознаграждён был Ноем. Сим не смеялся над отцом своим, но и не донёс на братца, за что и лишился шатров своих, но получил в рабы племяшей. А согрешивший Хам лишился счастья, ибо детей его справедливый дедушка в рабство отдал. Вот и вся мораль о пользе доносительства.

Это дела, так сказать, семейные. А в государственном масштабе как?

Иофор научал зятя своего Моисея, как государство иудейское устроить: будь ты для народа посредником пред Богом. усмотри [себе] из всего народа людей способных, боящихся Бога, людей правдивых, ненавидящих корысть, и поставь [их] над ним тысяченачальниками, стоначальниками, пятидесятиначальниками и десятиначальниками [и письмоводителями]; пусть они судят народ во всякое время и о всяком важном деле доносят тебе… (Исх. 18, 1923). Во «Второзаконии» Моисей говорит о реализации наставлений этих, и что кроме начальников он ещё над народом своим поставил и надзирателей (Втор. 1.15, 16.18, 29.10, 31.28), кои, вероятно, тайно сведения о сородичах начальникам доносили.

Перейдём от библейских сказаний к обнаруженным археологами древнейшим памятникам шумерского[7] письма — табличкам из Киша, изготовленным около 3500 года до Р.Х. Значительная часть этих археологических находок содержит информацию, предназначенную владыкам для принятия управленческих решений. То есть, по сути, названные памятники древнейшей земной цивилизации являются доносами, и я не удивлюсь, если в этих скрижалях клинописью выведено магическое словосочетание «источник сообщает…». Надо полагать, что доносительство среди шумеров было столь распространённым и значимым, что царь Шульги[8] своим кодексом вынужден был ввести наказание за заведомо ложный донос и лжесвидетельство!

Трактатом «Истории» Геродот[9] донёс до нас значение и масштаб доносительства древности! Так, Дарий[10] в 522 году до Р.Х. призвал своих друзей к свержению персидского царя Гаумата,[11] который якобы является самозванцем.

Опасаясь доноса, заговорщики проявили нерешительность. Тогда Дарий прибег к элементарному шантажу, заявив: «Если мы немедленно не начнем восстание, я сам на вас донесу!» В результате — Дарий царствовал над Персией до своей кончины. (К слову сказать, ряд исследователей убеждены, что Гаумата являлся законным царём, а Дарий — мятежником. Но это уже другая история, которая сегодня мало кому интересна).

Совершенствуя системы государственного управления, Дарий Великий разделил Персидскую империю на 20 сатрапий (провинций), а за их управляющими, коих величали сатрапами, организовал плотное агентурное наблюдение, которое называлось «глаза и уши» царя. Тайные агенты обязаны были доносить Дарию ВСЁ о действиях, жизни и замыслах сатрапов.

Доносчиками кишели Древние Греция и Рим.

В Древней Греции была профессия сикофант (греч. sykophantes, от sykon, смоковница, и phaino, доносить)[12] — доносчик, пресекающий вывоз смоковницы за границу. Название этой профессии нашло своё отражение в тюремном жаргоне современной России. Дело в том, что смоковница именуется ещё и инжиром, или фигой. У сикофантов был жест, которым они обменивались, чтоб незаметно для других узнавать своих. Этот жест на Руси зовётся кукишем, или фигой, а словарь тюремного жаргона утверждает, что словом или жестом «фига» обозначается оперативный сотрудник милиции. Тесна связь времён!

В древнем Риме доносчики (delatores) тоже в значительной степени были профессионалами. Это обуславливалось тем, что часть имущества осужденного по доносу лица передавалась в качестве вознаграждения делаторию.

Понятное дело, это приводило к чудовищным злоупотреблениям, и Цицерон[13] в этой связи даже предлагал максимально ограничить иски доносчиков. Однако желаемого результата это не принесло. Конец злоупотреблениям делаториев положил император Траян,[14] который к этой проблеме подошёл сверхрадикально — повелел всех доносчиков утопить в море и впредь за ложный донос к кляузнику применять ту же кару, что грозила объекту доноса в случае, если бы его признали обоснованным.

О доносительстве древности можно говорить много и интересно. Но цель сего исследования — агентурный сыск в нашем Отечестве.

Так вот, первый свод законов Ярослава Мудрого,[15] известный как Русская Правда, регламентировал розыскные мероприятия, способы доказывания и меры наказания. Полицейские функции в тот период выполнялись княжескими дружинами. Сыщики, то есть лица, отвечающие за выявление преступлений и розыск преступников, звались ябедниками. В первой статье, так называемой Краткой Русской Правды, «гридинъ,[16] коупчина,[17] ябетникъ и мечникъ[18]» указаны как ратники княжьей дружины. Первая статья Пространной Русской Правды повторила в несколько измененном виде начало Краткой Правды, заменив наименование должности «ябетникъ» на «княжий тиун» или «огнищный тиун»[19].

Деятельность по розыску преступников, а тем более по изучению умонастроений подданных была в тот период спонтанной, ибо государственного органа, ответственного за её организацию, не было. Зато церковь, располагая главным информационным козырем — тайной исповеди, преуспевала в шпионаже. Однако получаемые священниками сведения о преступлениях не всегда доходили до князей и воевод, ведавших в числе прочего и вопросами «лихого люда» — так тогда величали преступников.

Исторические памятники свидетельствуют, что уже в XVI веке ведение сыска выделяется в отдельную отрасль деятельности государства. В документе, датированном 1539 годом, впервые упоминается о боярах,[20] ведавших «разбойными делами».

Разбойная изба — первый орган «для розыска лихих людей» — был создан первым царём всея Руси Иоанном IV[21] в начале 1555 года и с 1571 именовался Разбойным приказом, компетенция которого регламентировалась специальной уставной книгой. Во времена Иоанна Грозного полицейские функции от тиунов были переданы городничим, полномочия коих были значительно шире, нежели у огнищан.

Период с 1565 по 1572 год вошёл в историю Руси как период опричнины[22] — системы чрезвычайных мер Ивана Грозного, направленных на разгром боярско-княжеской оппозиции и укрепления Русского централизованного государства. В этих целях царь из верных ему князей, бояр и служивого люда создал опричное войско («опричную тысячу»). Внешним отличием опричников служили собачья голова и метла, прикрепленные к седлу, в знак того, что они грызут и метут изменников царя.

Широкие полномочия опричников и безнаказанность за беспредел[23] привели к коррупции, которая и деморализовала эту «гвардию». Когда в 1571 году крымский хан Девлет-Гирей напал на Москву, ставшие грабителями и убийцами опричники просто разбежались, отдав столицу на поругание врагу. (Этот исторический факт является ярким свидетельством того, что палачи не способны быть солдатами.) В 1572 году институт опричнины был упразднён, и Иоанн IV запретил даже упоминать о нём под страхом казни. Теперь репрессиям подверглись экс-опричники, коих с огромной радостью ими обиженный люд волочил в Разбойный приказ.

В 1682 году Разбойный приказ был преобразован в Сыскной, сыщики коего занимались розыском лихих людей по всей стране. При сыскном приказе состояли на службе и доносители, на которых возлагалась обязанность «открывать» преступления и сыскивать воров и разбойников в их «пристани».

Отдельные авторы утверждают, что должность доносителя тождественна тайному агенту. Однако, как известно, в 1741 году знаменитый вор с двадцатилетним «разбойным стажем» Иван Осипов (Ванька-Каин[24]) добровольно предложил Сыскному приказу свои услуги по поимке других воров и разбойников не только в Москве, но и в других городах. Осипов был принят на государеву службу с присвоением звания доносителя Сыскного приказа. Под его начало была передана военная команда. Последнее обстоятельство позволяет сделать вывод, что доноситель скорее являлся сыскным администратором, нежели тайным агентом.

Соборное уложение 1649 года ввело ответственность за преступления против государя, бояр, воевод и приказных людей, то есть всех представителей власти. Этот закон закрепил формулу «государево слово и дело»: каждый узнавший об «измене» или хотя бы «непристойных словах» в адрес властей должен был под страхом смерти донести начальству. В том же году был принят первый полицейский закон — Наказ о Градском благочинии.

Родоначальником российских спецслужб стал учреждённый в 1654 году царём Алексеем Михайловичем Тайных дел приказ (1654–1676), который контролировал деятельность всех центральных и местных правительственных органов и чиновников, вел следствия по важным политическим делам, а также организовывал поиски руд и строительство мануфактур, управлял дворцовыми владениями.

В дальнейшем политическим сыском ведали:

Преображенский приказ, изначально созданный четырнадцатилетним Петром I в 1686 году для управления Преображенским и Семёновским потешными полками. В 1689 году в селе Преображенском по указанию Петра Алексеевича была построена Съезжая изба «для расправы и разных дел», а с 1695 года Преображенский приказ уже ведал охраной порядка в Москве, расследовал особо важные судебные дела, в 1697 — получил исключительное право следствия и суда по политическим преступлениям (массовые процессы стрельцов, участников Астраханского восстания и др.). Упразднён в 1729 году.

Необходимо отметить, что всю рутинную работу Преображенского приказа вели два дьяка, пять-восемь подьячих, дозорщик, два лекаря и лекарский ученик, заплечный мастер, четыре сторожа, четыре конюха, шестнадцать рабочих (токари, плотники и кузнецы), несколько десятков прикомандированных офицеров и солдат гвардии, входивших в штат Главной канцелярии.[25].

Петр I в определенной мере является застрельщиком системного агентурного сыска. Так, Указом от 2 сентября 1695 года он предписывал воеводам в городах «про воров и разбойников проведывать тайно всякими мерами», а в 1700 году в наказе астраханскому губернатору предписывал иметь «тайных подсыльщиков» дабы «между людьми не было какой шаткости». По сути это указания на необходимость формирования секретной агентуры.

В 1711 году Пётр Алексеевич учредил Сенат и создал фискальную службу — орган, коему предписал «над всеми делами тайно надсматривать» и выявление «всех безгласных дел». Сенатор граф Зотов Никита Моисеевич стал первым обер-фискалом России.

Фискальной службе поручалось доносить Царю и Сенату о выявленных фактах неисполнения либо нарушения указов, мздоимства, казнокрадства и всего того, что может повести «ко вреду государственного интереса». Им предписывалось возбуждать дела, «на которые нет челобитчиков». Если на эту функцию взглянуть сквозь призму ныне действующего Закона «Об оперативно-розыскной деятельности в России», то получится, что фискалы были обязаны проверять тайные доносы в рамках дел оперативного учёта!

Если донос подтверждался, фискал получал половину имущества обвинённого, а в отдельных случаях и чин последнего. Такое положение дел породило массу злоупотреблений должностными полномочиями, совершаемыми фискалами из корыстных побуждений. В целях пресечения коррупции за несправедливые доносы фискалов приговаривали к наказанию, какое понесло бы оговоренное им лицо, если бы было действительно виновно. За недоносительство, тот есть сокрытие информации по своим корыстным соображениям, фискалов также наказывали.

В 1715 году Петр I создал в России службу охраны общественного порядка и назвал её полицией.

Для следствия по делу царевича Алексея Петровича была учреждена Тайная канцелярия (1718–1726), которая в последующем рассматривала дела чрезвычайной важности.

Именным Указом от 22 июля 1730 года учреждены Судный и Сыскной Приказы. Предписывалось «… в Сыскном ведать татиные, разбойные и убияственные дела, и которые воры и разбойники пойманы будут в Москве и приведены в Полицмейстерскую Канцелярию, тех записав, в то же время отсылать в Сыскной Приказ».[26].

После упразднения Преображенского приказа вопросами политического сыска занимались: Канцелярия тайных розыскных дел[27] (1731–1762 гг.), Тайная экспедиция при сенате (1762–1801 гг.), Комитет высшей полиции — 1805 г., Комитет охраны общей безопасности — 1807 г., Особенная канцелярия министра полиции (орган политического сыска, осуществлявший наряду с борьбой с «инакомыслящими» подданными России также функции контрразведки) -1810 г.

15 сентября 1801 года в день коронации Александра I был издан Императорский Указ «Об отмене пыток», а 8 сентября 1802 года Манифестом «Об учреждении министерств» образовано Министерство внутренних дел, которое должно было «пещись о повсеместном благосостоянии народа, спокойствии, тишине и благоустройстве всей Империи»[28].

***

История становления российских специальных служб так подробно описана только для того, чтобы довести до читателя — в указанный период отсутствовало нормативное регулирование сыска, секретная агентура если и использовалась, то делалось это бессистемно, опыт агентурнооперативной работы не обобщался и не использовался органами правопорядка.

Для нашего исследования весьма интересны три факта.

Челобитная Ивана Яганова, который решился напомнить Ивану Грозному о том, как добывал для великого князя Василия III[29] информацию о делах при дворе его братца, Юрия Ивановича.[30] «Наперед сего, — писал Яганов, — служил есми, государь, отцу твоему, великому князю Василью: что слышев о лихе и о добре, и яз государю сказывал. А которые дети боарские княж Юрьевы Ивановича приказывали к отцу твоему со мною великие, страшные, смертоносные дела, и яз, государь, те все этих дела государю доносил, и отец твой меня за то ялся жаловати своим жалованьем. А ведома, государь, моа служба князю Михаилу Лвовичу да Ивану Юрьевичу Поджогину».[31].

Из этого документа усматривается, что Великие князья не гнушались шпионить, оплачивали услуги информаторов, и поручали работу с ними лишь особо приближённым людям.

…В середине XVII века затеял Царь Алексей Михайлович фальшивомонетчиков ловить. Сыщики Приказа тайных дел по ночам наблюдали за кузнями и домами посадского люда. Заслышав стук молотка, врывались с обысками. Сыщикам помогали и обыватели, которым за помощь в поимке фальшивомонетчика полагалась половина двора того. Для установления вины в Москве в 1659–1660 годах в тюрьму посадили 400 человек. Пытали их дыбой, бичеванием, каленым железом. С 1654 по 1661 было казнено более 22 тыс. человек…[32].

Как видим, без малого 130 лет минуло со времён Василия III, спецслужбу создали и Приказом тайных дел нарекли, а до организации системной агентурной работы не додумались. Как говорится: не умеете работать головой — работайте ногами. А была бы в Приказе пара-тройка, а лучше пяток тайных агентов, да филёров десятка два — и не пришлось бы сыщикам ночами по задворкам шляться да в казематах душных люд по беспределу калечить.

Однако жизнь не стояла на месте.

В 1797 году, выполняя указание Павла I, прокурор А.Б. Куракин поручил чиновнику Тайной экспедиции коллежскому асессору Николеву организовать негласный надзор за высланным в село Кончанское Новгородской губернии полководцем Александром Васильевичем Суворовым. Будущий князь Италийский быстро «расколол» соглядатая, сказав ему: «Я слышал, ты пожалован чином, и служба большая. Выслужил! Выслужил! — повторил он, улыбаясь. — Продолжай эдак поступать, ещё наградят»». На оправдания смущённого Николева, что исполнение воли монаршей — первейший долг всякого верноподданного, полководец ответил: «Я б сего не сделал, а сказался б больным». Как бы там ни было, но Николев задание выполнил — завербовал в секретные агенты двух соседей Александра Васильевича по поместию, через коих и осуществлял негласный надзор за опальным полководцем. С 1799 года в надзоре за Суворовым был задействован статский советник Егор Фукс — секретный агент Тайной экспедиции, ставший личным секретарём генералиссимуса.[33].

Уже к концу столетия Тайная экспедиция обзавелась внушительным штатом секретных осведомителей и платных агентов. О расходах по оплате агентуры экспедиция отчитывалась перед государем. В отчёте за 1800 год имелась статья «по особо порученным от Его Императорского Величества секретным делам, касательно некоторых людей по разным губерниям».

Общеизвестно, что в 1810 году было создано Министерство полиции, которое ведало внутренней безопасностью государства и в 1819 году присоединено к МВД. Однако мало кто знает, что тогдашний министр внутренних дел В.П. Кочубей, ознакомившись с деятельностью принятого под кров МВД Министерства полиции, весьма красноречиво назвал его «министерством шпионажа»… Прогресс агентуры налицо!..

Однако деяния декабристов подвигли Императора Николая I именным Указом № 449 от июля 3 года 1826 выделить из МВД Особенную Канцелярию, присоединив её к Собственной Его Величества Канцелярии Третьим отделением под начальством Генерал-Адъютанта Бенкендорфа.[34].

«Предметами занятий сего 3 Отделения Собственной Моей Канцелярии, назначаю:

1. Все распоряжения и известия по всем вообще случаям высшей Полиции.

2. Сведения о числе существующих в Государстве разных сект и расколов.

3. Известия об открытиях по фальшивым ассигнациям, монетам, штемпелям, документам и проч., коих розыскания и дальнейшее производство остается в зависимости Министерств: Финансов и Внутренних дел.

4. Сведения подробные о всех людях, под надзором Полиции состоящих, равно и все по сему предмету распоряжения.

5. Высылка и размещение людей подозрительных и вредных.

6. Заведывание наблюдательное и хозяйственное всех мест заточения, в кои заключаются Государственные преступники.

7. Все постановления и распоряжения об иностранцах, в России проживающих, в предел Государства прибывающих и из оного выезжающих.

8. Ведомости о всех без исключения происшествиях.

9. Статистические сведения, до Полиции относящиеся». [35].

Решение вышеуказанных весьма важных задач было возложено на 16 чиновников.

Для понимания целей Третьего отделения и первоначально предполагаемых методов их достижения весьма интересна Инструкция, которой 13 января 1827 года шеф жандармов Бенкендорф А.Х. напутствовал своего агента — лейб-гвардии Драгунского полка поручика Шервуда-Верного:

«Стараясь выполнить в точности высочайше возложенную на меня обязанность и тем самым споспешествовать благотворительной цели государя императора и отеческому его желанию утвердить благосостояние и спокойствие всех в России сословий, видеть их охраняемыми законами и восстановить во всех местах и властях совершенное правосудие, поставляю вам в непременную обязанность, не щадя трудов и заботливости, свойственных верноподданному, наблюдать по должности вашей следующее:

1) Обратить особенное ваше внимание на могущие произойти без изъятия во всех частях управления и во всех состояниях и местах злоупотребления, беспорядки и закону противные поступки.

2) Наблюдать, чтобы спокойствие и права граждан не могли быть нарушены чьей-либо личной властью и преобладанием сильных лиц или пагубным направлением людей злоумышленных.

3) Прежде, чем приступить к обнаружению встретившихся беспорядков, вы можете лично сноситься и даже предварять начальников и членов тех властей или судов или те лица, между коих замечены вами будут незаконные поступки, и тогда уже доносить мне, когда ваши домогательства будут тщетны, ибо целью вашей должности должно быть, прежде всего, предупреждение и отстранение всякого зла; например, дойдут ли до вашего сведения слухи о худой нравственности и дурных поступках молодых людей, предварить о том родителей или тех, от коих участь их зависит, или добрыми вашими внушениями старайтесь поселить в заблудших стремление к добру и вывести их на путь истинный, прежде нежели обнаружить гласно их худые поступки пред правительством.

4) Свойственные вам благородные чувства и правила, несомненно, должны вам приобрести уважение всех сословий, и тогда звание ваше, подкрепленное общим доверием, достигнет своей цели и принесет очевидную пользу государству. В вас всякий увидит чиновника, который через мое посредство может довести глас страждущего человечества до престола царского и беззащитного гражданина немедленно поставить под высочайшую защиту государя императора.

Сколько дел, сколько беззаконных и бесконечных тяжб посредничеством вашим прекратиться могут, сколько злоумышленных людей, жаждущих воспользоваться собственностью ближнего, устрашаться приводить в действие пагубные свои намерения, когда они будут удостоверены, что невинным жертвам их алчности продолжен прямой и кратчайший путь к покровительству его императорского величества.

На таковом основании вы в скором времени приобретете себе многочисленных сотрудников и помощников, ибо всякий гражданин, любящий свое отечество, любящий правду и желающий зреть повсюду царствующую тишину и спокойствие, потщится на каждом шагу вас охранять и вам содействовать полезными советами и тем быть сотрудником благих намерений своего государя.

5) Вы, без сомнения, даже по собственному влечению вашего сердца стараться будете узнавать, где есть должностные люди совершенно бедные, или сирые, служащие бескорыстно верой и правдой, не могущие снискать пропитание одним жалованием, о таковых имеете доставлять мне подобные сведения для оказания возможного пособия и тем самым выполнить священную на сей предмет волю императорского величества: отыскивать и отличать скромных вернослужащих.

Вам теперь ясно открыто, какую ощутительную пользу принесет точное и беспристрастное выполнение ваших обязанностей, а вместе с тем легко можете себе представить, какой вред и какое зло произвести могут противные сей благотворительности действия, то, конечно, нет меры наказанию, какому подвергнется чиновник, который, чего Боже сохрани, и чего даже помыслить не смею, употребить во зло свое звание, ибо тем самым совершенно разрушить предмет сего отеческого государя императора учреждения.

Впрочем, нет возможности поименовать здесь все случаи и предметы, на кои вы должны обратить свое внимание, ни предначертать вам правил, какими вы во всех случаях должны руководствоваться, но я полагаюсь в том на вашу прозорливость, а более еще на беспристрастное и благородное направление вашего образа мыслей».[36].

Читая эти строки сегодня, в миссии поручика Шервуда-Верного видится не секретный сотрудник спецслужбы, а скорее представитель Президента Всея Руси по правам человека!

И ещё: на примере Шервуда-Верного (к его личности мы ещё вернёмся) и иных источников о подвигах Третьего отделения мы видим становление агентурной работы российских спецслужб. Если ранее в сыскной деятельности спецслужбы, в том числе и Третье отделение, в период становления использовали в основном чиновников, то уже во второй четверти XIX века с расширением революционного подполья ведомство Бенкендорфа пришло к выводу — без тайной агентуры не обойтись…

Отдельные летописцы отечественных спецслужб поговаривают, что Третье отделение создало весьма плотную агентурную сеть как в России, так и за её пределами. Из сохранившихся писем фон Фока[37] известны фамилии некоторых агентов Третьего отделения: статский советник Нефедьев, граф Соллугуб, коллежский советник Бландов, писатель и драматург Висковатов и даже один из князей Голицыных. Однако, говоря об агентуре Третьего отделения на начальном этапе его существования, иногда трудно провести грань между собственно агентом и кадровым сотрудником.[38].

Третье отделение тайно финансировало издаваемые через секретную агентуру во Франции, Пруссии, Австрии и Германии русские газеты для эмигрантов, которые довольно тонко пропагандировали царскую внешнюю политику. С Отделением в той или иной мере были связаны все прогрессивные литераторы того времени, многие из которых являлись его агентами влияния (Иван Тургенев, Александр Грибоедов[39]). Сотрудник отделения Андрей Ивановский дружил с Пушкиным, а Александр Христофорович Бенкендорф одной рукою двумя траншами выделил Александру Сергеевичу аж 50 тысяч казённых рубликов на издание его, Пушкина, собственной газеты! А другою рукою организовал за ним плотный негласный надзор. Один из тайных агентов, поэт С.И. Висковатов, к примеру, доносил, что Александр Сергеевич «проповедует безбожие и неповиновение властям»…[40].

Кстати, о поэзии. Дворяне отец и сын Рокотовы отказались шпионить за отбывающим ссылку в селе Михайловское Псковской губернии Пушкиным. А вот духовный отец Александра Сергеевича, игумен Святогорского монастыря Иона, согласился![41] Правда, информировал охранку исключительно о положительном поведении поэта, что и способствовало скорому возвращению последнего в столицу.

Николай Васильевич Гоголь от Третьего отделения ежегодно получали по 500, а затем и по 1000 рубликов серебром!

Как известно, денег спецслужбы на ветер не бросают. В результате такого меценатства тайная полиция содействовала тому, что в стране появился настоящий читательский рынок! Оно и понятно, ибо в одном из докладов императору А.Х. Бенкендорф отмечал: «общественное мнение для правительства — это все равно, что топографическая карта для командования армии в период военных действий».

Другие летописцы утверждают, что Третье отделение финансировалось из рук вон плохо! В августе 1880 года его штат состоял всего-то из 72 служащих[42] на всю Россию! (Немудрено, что петрашевцев, о которых мы поговорим чуть позже, выявила агентура конкурирующей с Третьим отделением обычной полиции!) И по этой причине созданный жандармами читательский рынок наводнили нелегальные террористические организации, совершившие ряд весьма дерзких экспроприаций и удачных покушений на власть предержащих…

Давая оценку деятельности Третьего отделения, в декабре 1880 года прокурор С. Петербургской судебной палаты В.К. Плеве высказал необходимость в упорядочении розыска и дознания, а также создания системы агентурнооперативных мер и планомерных действий правительства, направленных на обнаружение, профилактику или пресечение политических преступлений.[43].

В 1866 году, после покушения Каракозова (о нём поговорим далее) на Александра II при петербургском градоначальнике было создано Отделение по охранению порядка и общественной безопасности (в просторечии «охранка»). Штат его состоял всего из 12 человек. 31 декабря того же года при полицейском управлении Петербурга впервые в России была учреждена сыскная часть, на которую возлагалось предупреждение и раскрытие уголовных преступлений агентурно-оперативным методом. Штатная численность — 22 сыщика во главе с талантливым полицейским чиновником Иваном Дмитриевичем Путилиным (18301893).

Здесь уместно отметить, что 20 ноября 1864 года был принят Устав уголовного судопроизводства, статья 312 которого обязывала спецслужбы при решении вопроса о начале расследования «в сомнительных случаях, осуществлять сбор сведений посредством негласного полицейского разведывания». То есть тайно осуществлять оперативнорозыскные мероприятия, которые без использования секретных сотрудников и осведомителей немыслимы. Вместе с тем каких-либо нормативных актов, регламентирующих секретную сыскную деятельность, в ту пору не имелось. В 1876 году был принят Устав о предупреждении и пресечении преступлений, в котором регламентировалась и тактика действий органов полиции. Статья 289 Устава предписывала «… всем чинам полиции и по их поручениям служителям тайно проведывать и следить за людьми подозрительными, заведомыми ворами, притоносодержателями и даже за лицами, продающими краденое».

Однако этих мер в борьбе с преступностью в целом и политическим террором в частности оказалось недостаточно. Круг полицейских чинов, на которых возлагалась работа с осведомителями, постоянно расширялся. Инструкцией от 13 апреля 1878 года даже полицейским урядникам[44] было предписано собирать «.необходимые сведения негласно, пользуясь близким знанием жителей своего участка и местности, стараясь не возбудить никакого подозрения или недоверия…» и «…следить негласным образом за неблагонадежными и подозрительными лицами и наблюдать негласно за поведением лиц, водворенных на места жительства под надзор полиции».[45].

Припозднилась Инструкция, ибо уже 4 августа 1878 года главу жандармерии и куратора Третьего отделения генерала Мезенцова Н.В. зарезали средь бела дня в центре Санкт-Петербурга! Террорист скрылся. Следует отметить, что именно Николай Владимирович, став начальником Третьего отделения Собственной его императорского величества канцелярии в 1876 году, потребовал вербовать агентуру в первую очередь из числа участников террористических организаций.

Чашу терпения Государя переполнил подвиг Халтурина,[46] который взорвал столовую Зимнего дворца, едва не погубив самого Императора с домочадцами! Уже в августе 1880 года Третье Отделение было упразднено, а его функции возложены на Департамент государственной полиции МВД, который с 1883 года именовался Департаментом Полиции Министерства Внутренних Дел. В этом же году в Москве и Варшаве были открыты Отделения по охранению порядка и общественной безопасности,[47] а к 1903 году их сеть покрыла всю Россию. Все Охранные отделения подчинялись непосредственно Департаменту полиции Министерства внутренних дел Российской Империи.

Положение о негласном полицейском надзоре[48] констатировало, что основным средством в сыскной деятельности Охранки была секретная агентура.[49] При этом заслуживает особого возмущения тот факт, что Положение об охранных отделениях и Инструкция по организации и ведению внутреннего (агентурного) наблюдения были утверждены Министром внутренних дел, шефом жандармов.

Петром Аркадьевичем Столыпиным соответственно 9 и 10 февраля 1907 года, то есть спустя 41 год с момента формирования Отделения по охранению порядка и общественной безопасности при петербургском градоначальнике и сыскного отделения. До этого опера руководили агентурой как Бог на душу положит!

§ 1 Инструкции по организации и ведению внутреннего (агентурного) наблюдения определил: «На обязанности лица, ведающего политическим розыском, лежит, прежде всего, приобретение и сбережение внутренней секретной агентуры, — единственного вполне надежного средства, обеспечивающего осведомленность. На приобретение и сбережение внутренней агентуры должны быть направлены все усилия лица, ведающего розыском»…

«Следует всегда иметь в виду, — поучала инструкция 1907 года, — что один даже слабый секретный сотрудник, находящийся в обследуемой среде, неизмеримо даст больше материала для обнаружения государственного преступления, чем общество, в котором официально могут вращаться заведующие розыском… Поэтому секретного сотрудника, находящегося в революционной среде или другом обследуемом обществе, никто заменить не может».

Инструкция московской охранки гласила: «Главным и единственным основанием политического розыска является внутренняя, совершенно секретная агентура, и задача ее заключается в обследовании преступных революционных сообществ и уличении их членов для привлечения судебным порядком. Все остальные средства и силы являются лишь вспомогательными».[50].

Законом от 6 июля 1908 г. «Об организации сыскной части» возложена обязанность и на Полицейские управления империи образовать отделения для производства розыска по делам общеуголовного характера как в городах, так и в уездах.[51] То есть осуществлять во всей империи системную агентурную работу на ниве борьбы с криминалом. Наставления по сыскной работе криминальной полиции, как, впрочем, и позже созданных органов контрразведки, основывались на Инструкциях Департамента полиции по ведению внутреннего и наружного агентурного наблюдения.[52].

Революционные вихри 1917 и 1991 годов не ликвидировали сыск, а лишь придавали ему вектор, отвечавший интересам новых властей.

Временное правительство 4 марта 1917 года упразднило отдельный корпус жандармов и охранку, 10 марта ликвидировало департамент полиции, а 17 апреля издало Постановление «Об учреждении милиции». 25 октября /7 ноября/ II Съезд Советов рабочих и солдатских депутатов учредил первое советское правительство — Совет Народных Комиссаров /СНК/, в составе которого был сформирован народный комиссариат внутренних дел /НКВД/. 28 октября /10 ноября/ 1917 года Декретом НКВД «О рабочей милиции» был создан орган общественной безопасности, а декретом от 7(20) декабря Совет народных комиссаров учредил и новую политическую полицию, которую нарекли Всероссийской чрезвычайной комиссией.

От времён Советской власти и до 01 марта 2011 года милиция своего названия не изменяла, а вот органы государственной безопасности, то входившие в состав НКВД, то являясь самостоятельным ведомством, аббревиатуру меняли как перчатки (ВЧК, ГПУ, ОГПУ, НКГБ, МГБ, КГБ СССР; КГБ РСФСР, АФБ, МБ, ФСК, ФСБ РФ).

Первоначально руководившие ВЧК большевики и эсеры были противниками секретной агентурно-оперативной деятельности как позорного и ненавистного им метода царской Охранки и рассчитывали гласными методами решать поставленные перед Комиссией задачи. Ф.Э. Дзержинский публично заявлял, что главное в деятельности ЧК — «осуществление непосредственных репрессий над врагами пролетариата». [53] Однако реалии борьбы со шпионажем, контрреволюцией, саботажем и спекуляцией заставили чекистов прибегнуть к дедовским методам: для начала организовали службу наружного наблюдения, а 17 февраля 1918 года Коллегия ВЧК решила «пользоваться секретными сотрудниками, но вне стен Комиссии».

После недолгих дебатов о революционной целесообразности и морально-нравственной составляющей агентурно-оперативной деятельности Первая Всероссийская конференция чрезвычайных комиссий (11–14 июня 1918 года) приняла «Основные положения по разведке». Всем чрезвычайным комиссиям предписывалось организовать внешнюю и внутреннюю разведки. Последняя должна была осуществляться «путем использования элементов из среды контрреволюционеров». В одобренных конференцией «Кратких сведениях ЧК для ведения разведки» подчеркивалось, что «главным и единственным основанием розыска контрреволюции является внутренняя, совершенно секретная и постоянная разведка; задача ее заключается в обследовании преступных контрреволюционных организаций и уличении участников…» По отношению к агентурной разведке все другие силы и средства ЧК, работающие по розыску (штатные сотрудники ЧК — комиссары и разведчики, а также добровольные заявители, анонимщики, материалы обысков и т. д.), объявлялись вспомогательными. Инструкция подробно излагала методы и основы вербовки секретных сотрудников (принуждение, убеждение, материальная зависимость), закрепления вербовки, руководства агентами, способов связи, вводов и выводов из разработки и т. д. Так быстро составить и утвердить столь серьезные и принципиально новые для чекистов документы позволило то, что член коллегии ВЧК Д.Г. Евсеев детально изучил прежние полицейские инструкции и переработал их (порой заменив лишь отдельные фразы), а также сумел убедить чекистов принять их.[54].

Все последующие нормативно-правовые акты советских спецслужб только совершенствовали и меняли названия однажды придуманной Столыпиным Инструкции по организации и ведению внутреннего (агентурного) наблюдения. Оно и понятно, ведь с ноября 1918 года сам экс-командир Отдельного корпуса жандармов и товарищ министра внутренних дел Джунковский В.Ф.[55](!!!) по личной просьбе Дзержинского стал работать в ВЧК. Владимир Фёдорович, основываясь на прежнем сыскном опыте, формировал профессионализм чекистов — создавал инструкции и наставления по оперативно-следственной работе, а также являлся вдохновителем операций «Трест» и «Синдикат», которые стали хрестоматийными. Возможно, в этой связи Политбюро ЦК РКП(б) в 1922 году приняло решение о привлечении к работе в органах ГПУ бывших жандармских офицеров и сотрудников охранных отделений.[56].

У всего есть начало.

Когда-то и ВЧК завербовало своего первого агента, однако имя этого пионера мы вряд ли узнаем. Затем был завербован второй, а к началу 1935 года агентурный аппарат НКВД СССР (в котором агентурно-оперативной деятельностью ведали ГУГБ — Главное управление государственной безопасности, ГУРКМ — Главное управление рабочекрестьянской милиции, печально знаменитое ГУЛАГ — Главное управление лагерей и ГУПВО — Главное управление пограничной и внутренней охраны) состоял примерно из 500 тыс. осведомителей, которыми руководили около 32 тыс. оперативных сотрудников.[57] Численность населения СССР в тот период составляла порядка 160 млн человек. Путём несложного арифметического действия приходим к выводу, что каждый 320-й советский гражданин в 1935 году являлся агентом НКВД.

В 1968 году агентурный аппарат КГБ при СМ СССР насчитывал порядка 260 тыс. негласных сотрудников.[58] По данным на январь 1970 года численность населения в СССР составляла 241,72 млн, то есть каждый 929-й гражданин сотрудничал с органами государственной безопасности. В книге «Мина замедленного действия»[59] со ссылкой на Бакатина[60] указывается, что агентурный аппарат.

КГБ СССР в 1991 году состоял из 400 тыс. «негласных источников», которыми руководили порядка 80 тыс. оперработников. [61].

Сведениями о масштабах агентурного аппарата и штатной численности МВД СССР (в структуру которого входила и пенитенциарная система) на момент его ликвидации я не располагаю. Однако известно, что 22 октября 1991 года образовано Министерство внутренних дел РСФСР. В связи с прекращением 26 декабря 1991 года существования Союза Советских Социалистических Республик все органы, учреждения и организации МВД СССР на территории России были переведены под юрисдикцию Российской Федерации с включением их в систему МВД России. Штатная численность органов внутренних дел МВД РСФСР к 01 января 1992 года составляла 478 206 работников.[62] Надо полагать, что агентурный аппарат милиции к тому времени был поболее чекистского!

По данным Госкомстата СССР, на 1 июля 1991 года в стране проживало 293 047 571 человек.[63] Путём несложных арифметических манипуляций приходим к выводу: каждый 732-й советский гражданин, включая малолетних и престарелых, являлся негласным источником госбезопасности, и примерно каждый 300-й россиянин — осведомителем МВД.

Для сравнения: в 1992 году в Чехословакии проживало 15,6 млн граждан,[64] из которых 140 тыс.,[65] то есть каждый 111-й, сотрудничал с МВД! В 1989 году численность сотрудников и агентов госбезопасности ГДР оценивалась соответственно в 91 015 человек на штатной основе и около 200 000 неофициальных сотрудников.[66] При населении в 16,77 млн чел[67] — каждый 58-й гражданин ГДР был причастен к Штази![68].

Сведениями о численности спецслужб иностранных государств не располагаю. Однако судя по тому, что разведсообщество США состоит из шестнадцати отдельных ведомств с совокупным бюджетом в 2000 году в 29,5 млрд долларов,[69] полагаю, что плотность агентурной сети в странах западной демократии едва уступает вышеприведенным показателям Чехословакии и ГДР.

Приходится констатировать: не дотягивали до демократического стандарта советские опера, поэтому и Родину про…ли!!!

На заре перестройки демократические СМИ кошмарили советских граждан ужасами сталинских репрессий и опасностью установления в СССР тоталитарного режима, где власть будет принадлежать беспринципным, коварным и беспощадным беспредельщикам из КГБ и МВД! В результате — на обломках СССР стала строиться новая демократическая Россия, правительство которой с первых месяцев самостийности постановило: «…Увеличить численность работников органов внутренних дел в 1992 году на 43 тыс. единиц, в 1993 году на 50 тыс. единиц и установить в связи с этим лимит численности работников органов внутренних дел, содержащихся за счет республиканского бюджета Российской Федерации, по состоянию на 1 июля 1992 г. 521 206 единиц и на 1993 год 571 206 единиц. Выделяемую дополнительную численность направлять на расширение подразделений по борьбе с организованной преступностью, экономическими преступлениями, уголовного розыска, следствия, экспертно-криминалистических, а также дежурных частей и других служб милиции.».[70].

С момента распада СССР до августа 2010 года население России подсократилось на 7,5 млн человек! Зато «безопасность» оставшихся в живых россиян стерегли уже: 1,4 млн сотрудников МВД[71]; порядка 77,6 тыс. чекистов[72] (без учёта погранвойск и военной разведки); Федеральная служба охраны — в СМИ называют штатную численность от 10 до 25 тысяч, остановимся на 17,5 тыс. телохранителях; Служба внешней разведки — порядка 20 тыс. «рыцарей плаща и кинжала»; Федеральная таможенная служба — 71 181[73] мытник; Федеральная служба Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков -41 385[74] борцов с Морфеем; Федеральная служба исполнения наказания — ещё 350,7 тыс. тюремщиков[75]. И того — порядка 1 978 366 сотрудников спецслужб — субъектов оперативно-розыскной деятельности! Сколько из этих служивых являются агентуристами — вычислить не представляется возможным. Однако, проведя некоторые параллели, можно прикинуть примерную динамику увеличения руководимого ими агентурного аппарата.

Так, в 1940 г. агентурно-осведомительная сеть в среде заключенных ГУЛАГа составляла 1 % от их числа в 1,3 млн чел. (то есть 13 000 осведомителей), к 1947 г. возросла уже до 8 %[76] (от 1,7 млн чел. это 136 000 осведомителей). В настоящее время 861 687 осужденных[77] содержатся в местах лишения свободы. Насколько мне известно, по «нормам» Федеральной службы исполнения наказания РФ каждый девятый отбывающий наказание (то есть 11,11 %) должен быть завербован оперчастью. И того порядка 95 743 агентов! Если такими темпами прирастают агентурные сети остальных субъектов оперативно-розыскной деятельности, то недалёк тот час, когда каждый россиянин станет если не опером, то уж сексотом наверняка. Ну а кому не повезёт — тот будет следователем, прокурором, судьёй или в приставы подастся на худой конец (что, впрочем, не лишает его права на тайное доносительство). И это правильно, и к этому надо стремиться! Ибо кто такой агент? Агент — это человек, который на конфиденциальной, то есть секретной, основе добровольно помогает нашему до боли родному демократическому государству обеспечивать безопасность россиян!