ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ.

Юсси Ватанен и Антти Ихалайнен снова сидели на полу в прежней камере. Они долго молчали. Они чувствовали, что с ними опять поступили несправедливо. Наконец Ватанен прервал молчание, так сказав о начальнике полицейского участка:

— Ну и звонарь же этот господин… Изо рта у него так и сыпались слова, как у барана из-под хвоста.

— Да уж! Редкая баба бывает такая горластая! — сказал Антти.

Кровь вдруг вскипела у Юсси, когда он вспомнил об оскорблении. Но тут же он хвастливо заметил:

— Я бы заткнул ему рот, если б только захотел! Я бы так хватанул его этим мешком с поросенком, что осталось бы от него только мокрое место.

Антти тоже был оскорблен. И он тоже заносчиво произнес:

— Пусть он только попробует зайти сюда. Мы повалим его на брюхо и так отутюжим кулаками его спину, что вряд ли он сможет ходить на своих ногах.

Угрюмо они сидели некоторое время. Потом Юсси стал припоминать людей, которые были мастерами орать и ругаться не хуже, чем этот начальник участка Тахванайнен.

— Он думает, что кроме него и нет иных крикунов и сквернословов, — сказал Юсси. — А вот я припоминаю, был у нас ленсман из Тахмаярви, так он орал и бранился, что этот начальник участка просто щенок в сравнении с ним.

— Ясно, щенок! — с удовлетворением согласился Антти.

Юсси оживился. С ликованием стал рассказывать:

— У этого ленсмана, говорят, был такой громкий голос, что все люди вокруг изумлялись. К нему, говорят, попал один человек по делу о бродяжничестве, так этот ленсман так гаркнул на него, что у того штаны с ног свалились.

— Вот это, наверно, была настоящая брань! — воскликнул Антти.

Ватанен сказал:

— Однако был у нас один проповедник, так его брань тоже разносилась по всей Липери.

— Наверно, он подучился у этого ленсмана, — высказал предположение Антти.

Понемногу они стали успокаиваться. Юсси пробормотал:

— Пожалуй, я выпущу поросенка из мешка.

Полицейские, закрывая за ними дверь камеры, не заметили этого мешка и не отобрали его. И вот теперь поросенок стал возиться в соломе. Поглядывая на него, Антти сказал:

— Интересно знать, чей это поросенок?

Юсси молчал. Трубки были с ними, и они стали курить. Тем не менее, время тянулось медленно, особенно для Юсси, который горевал о судьбе своей кобылы.

Но в общем он успокоил себя, сказав:

— Вероятно, кобыла моя подойдет к своему прежнему дому. Там ее узнают, отведут к Кеттунену, а уж тот приведет ее ко мне.

Антти все еще был огорчен. Он задумчиво сказал:

— А кто этот человек, который остановил нашу телегу?

— Да уж, наверно, из тех, которые вечно по судам шатаются.

Поросенок, весело похрюкивая, вертелся, а мужчины думали о своих делах. Мысли их перешли от поросенка к дому Кайсы. Юсси сказал:

— А все-таки свинья — умное животное. Ведь сумел-таки наш поросенок привести нас к дому Кайсы. Даже сумел отыскать дырку в заборе, чтоб шмыгнуть на ее двор.

Антти тоже удивлялся сообразительности поросенка, Он сказал:

— Без поросенка мы не узнали бы, где проживает Кайса.

— Да, уж без его помощи мы так бы и не знали, что Кайса осталась вдовой, — подтвердил Юсси.

Антти дремал. Трубка покачивалась у него в зубах и едва не падала. Юсси думал о Кайсе и об ее доме. Он сказал Антти:

— Хорош все-таки дом у Кайсы!

— Хороший дом, — пробормотал Антти.

Теперь они оба стали дремать. Наконец Юсси, очнувшись, негромко проговорил:

— И сама она не плохая бабенка!

— Да, она еще хороша для ее возраста, — согласился Антти.

— Очень хороша!

Опять стали дремать. Теперь Антти, очнувшись, сказал:

— Для тебя это будет славная женка, крепкая…

— Да… Она поплотней, чем дочь Хювяринена, — радостным тоном ответил Юсси.

Антти сказал:

— Что-то наш поросенок под солому лезет… Может, он спать хочет?

— Солома-то как будто прежняя, на которой мы вчера спали? — пробормотал Юсси, посматривая на солому.

— Это прежняя солома… Видать, они не успели ее сменить…

— Не успели, а то бы, конечно, положили для нас свежую…

Так они болтали между собой. Утром проснулись рано. И снова медленно потянулось время. Иногда перекидывались фразами о кобыле, но чаще всего вспоминали Кайсу. Уж очень им не терпелось закончить брачную сделку. Юсси спросил:

— А тебе не показалось, что Кайса сама старалась поскорей устроить все дело?

— Это я понял, когда она надела воскресную юбку после того, как услышала, что Ловииса умерла, — ответил Антти, и Юсси подтвердил его наблюдение:

— Это по всему было заметно… Ведь она даже причесываться стала…

Взвесив все это дело, Антти сказал:

— Юбки и кофты Ловиисы для нее будут в самый раз, даже и перешивать не надо… А взял бы дочку Хювярйнена, вот и пришлось бы тебе сузить все эти юбки.

Юсси согласился с этим замечанием, сказав:

— Пришлось бы укорачивать юбки… А на кофтах пришлось бы лишнюю складочку делать… Да, это мне повезло.

В камере было холодно. Она не отапливалась, так как печка была в неисправности. Антти сказал:

— А ведь холодно здесь.

— Забыли, проклятые, печку истопить, — досадовал Юсси.

Они долго сидели на полу друг перед другом. Наконец Юсси заметил:

— Вот и мне сейчас холодно стало.

Антти, вспомнив о чудесной бане Ватанена, спросил:

— А ты часто паришься в своей бане?

— Да нет, раз шесть в неделю, не более того…

— Я тоже шесть раз в неделю. А вот, говорят, старик Хирвонен, так тот баню топит даже в Рождество…

— А чего ему, богатому старику, не париться, — сказал Юсси и, следя за возней поросенка, добавил: — А вот поросенок, гляди, не мерзнет.

— Нет, он тоже мерзнет, раз зарывается в солому. Когда им стало еще холодней, Антти сказал, протянув свою руку ладонью вперед:

— Упрись своей ладонью в мою ладонь и нажимай изо всей силы — посмотрим, кто кого опрокинет. Вот нам и будет тепло!

Они стали нажимать друг на друга, так что лица у них исказились. Под конец Юсси сказал:

— Погоди, пальцам больно!

— Тогда давай бороться! — предложил Антти. И тут они стали тихонько бороться. Юсси покрикивал:

— Не хватай за брюки, разорвешь… Хватай за ремень! Началась ожесточенная схватка. Антти крикнул:

— Не жульничай!

— Я ничего такого не делаю!

— Лезешь прямо мне на грудь, так что дыхание перехватывает.

— Я на грудь не лезу.

— А я говорю, лезешь! — обвинял Антти. И тогда Юсси крикнул:

— Не ври!

Запыхавшись, они продолжали борьбу. Юсси предупредил:

— Подножки не делать… Надо честно бороться! Задыхаясь, Антти сказал:

— Так ведь тебя иначе не повалишь.

— И тебя тоже…

— Давай отдохнем! — со стоном пробормотал Антти. Они передохнули, подтянули свои пояса и снова начали борьбу.

Теперь солома буквально летала по комнате. Ошеломленный поросенок, взвизгивая, перебегал из одного угла в другой. Наконец Юсси взмолился:

— Не надо больше… У меня штаны порвались!

Но Антти не хотел прекратить борьбу. Он просто разъярился, желая достичь победы. Оба они напрягали все свои силы. Пол загрохотал под их ногами.

Юсси, рассердившись, крикнул:

— Перестань, черт тебя побери!.. Штаны, штаны не рви, или я сейчас рассержусь!

Когда схватка была в самом разгаре, открылась дверь, и чей-то удивленный голос произнес:

— Ага, теперь эти двое леших уже друг друга лупцуют. Нет, в нашем участке не было еще подобных тварей!

Смущенный Ватанен сделал попытку разъяснить дело:

— Так ведь это же Антти просто…

Но полицейский был в плохом настроении, так как начальник обругал его за жирное пятно на мундире, которое он заполучил себе на крестинах ребенка Пакуринена. Со злобой полицейский крикнул, не дослушав:

— Все вы, липерцы, — одинаковая братва… Мужичье… Пришло время держать вам ответ за кражу лошади Партанена.

Липерцы оправляли свои брюки. Оказалось, что у Юс-си брюки сильно порвались сзади, однако чинить было некогда.

Юсси словил поросенка и сунул его в мешок.

Полицейский повел липерцев на допрос.

Помощником начальника участка был некто Иоганн Фридрих Борг, сын бургомистра Сортавала. Это был еще молодой лейтенант и, стало быть, весьма вспыльчивый господин. Ему-то и пришлось продолжать допрос, поскольку сам начальник участка Тахванайнен был нездоров.

Ввели арестованных. Юсси в правой руке держал мешок с поросенком.

Тут же присутствовали все свидетели.

Между прочим, Партанен еще вчера вечером побывал у начальника участка, но тот был раздражен, и у него не хватило терпения выслушать заявление Партанена. Поэтому он велел ему прийти на сегодняшний допрос и тогда дать свои показания. Однако Партанен все же начал объяснять ему, что никакого хищения не было и что липерцев следует отпустить на волю. Но об этом он только начал говорить. Начальник участка, которого ожидали за карточным столом, взревел:

— Уходи отсюда к чертовой бабушке!

Партанен начал было сердиться, но полицейский начальник чуть не сожрал его, закричав:

— Все вы мошенники и пьянчуги! Я вам покажу! Столь необдуманное поведение начальника оказало большое влияние на исход всего дела. От этого окрика Партанен пришел в негодование и с угрозой сказал:

— Хорошо, завтра я тебе покажу, где раки зимуют! Ты что же, невинных людей в тюрьму сажаешь?! Погоди, еще выкинут тебя со службы, так что треск пойдет.

Начальник участка потерял остатки самообладания и буквально вытолнул Партанена на улицу. И тогда Партанен поклялся, что он целиком выгородит Юсси и Антти и тем самым обвинит полицию в самоуправстве.

Об этом деле Партанен подробно рассказал Кайсе. И всю ночь соображал, как бы покрепче ему уязвить полицию.

Вот теперь Партанен стоял в гордой позе и с нетерпением ожидал момента, когда ему наконец позволят высказаться.

Допрос начался. Лейтенант Борг спросил у Кайсы:

— Вы будете жительница этого города Кайса Макконен?

— Ясно, это она, а то кто же! — ответил Юсси вместо Кайсы.

— Молчать! Я ее спрашиваю — она ли та женщина?

— И без вашего вопроса видно, что она женщина, если в юбке ходит! — крикнул Партанен.

Лейтенант стукнул кулаком по столу и гаркнул:

— Молчать! Ты кто такой? Партанен начал было разъяснять:

— Да я Партанен из деревни Муло… Я говорю… — Замолчи… Кайса Макконен, это вы? Кайса затараторила:

— Ну да, да… Господи помилуй… Это я… вдова Макконена… Вот и Ватанен меня знает…

— Довольно трещать! — прервал ее полицейский чиновник с покрасневшим от злости лицом. — Знаете ли вы, Кайса Макконен, этих двух мужчин?

— Да кто же их не знает, раз они из Липери… И тем более, мы с Ватаненом близкие родственники, — сказала Кайса. И, сказав это, она моргнула глазом Антти и Юсси. И сделала им знак рукой. Те, конечно, поняли, почему она моргает, и Юсси тотчас сказал:

— Мы же с ней самые близкие родственники.

— Молчать! — крикнул опять лейтенант.

— Ты не вопи так! — угрожающе крикнул Партанен, душа которого кипела от негодования. Антти и Юсси были озадачены этим криком Партанена и этой злостью его против лейтенанта.

Кайса торопливо делала им какие-то непонятные знаки рукой.

Лейтенант, грозно посмотрев на всех и потом на Юсси, сказал:

— Юсси Ватанен из Липери, это вы?

Тут вдруг Кайса стала тараторить, не переводя духу:

— А то кто же он, если не Ватанен! Это, ясно, Ватанен — сын старика Ватанена… А этот второй — Антти Ихалайнен… Он женат на Анне-Лийсе, на которой в свое время хотел жениться портной Тахво Кенонен…

Итак, эта сторона дела, с помощью Кайсы, как будто прояснилась.

И теперь лейтенанту оставалось только спросить Кайсу:

— А что вы можете добавить к этому делу? Кайса с удивлением спросила:

— К какому делу? О каком деле вы говорите?

— Об этом деле! — взревел лейтенант. — Говори, что знаешь об этом деле?

— Так ведь тут и дела-то никакого нет, — ответила Кайса. — Ватанен приехал в город продать своего поросенка и встретил Партанена, который ехал на своем мерине. Вот Юсси и сказал Ихалайнену: «По-моему, этот мерин бегает не хуже моей кобылы…» Вот они немного и прокатились по дороге… А когда они возвращались, то их вдруг схватили и привели сюда.

— Что? Слышал?! — злорадно прошипел Юсси.

— Замолчи! — крикнул взбешенный лейтенант.

— Сам заткнись! — буркнул Антти.

— Тсс, проклятые! — гаркнул лейтенант. Юсси с достоинством сказал ему:

— Не бранись и не проклинай нас в правом деле. Лейтенант хватил кулаком об стол и крикнул:

— Повешу вас, если не будете меня слушаться.

— Попробуй только, повесь, — угрожающе предостерег Юсси.

Лицо у лейтенанта стало совсем багровым. Он заорал:

— Среди бела дня вы украли лошадь у Партанена! Вы разбойники и бандиты!

Тут раздался как будто бы удар грома. Это загремел своим голосом Партанен:

— Это чертовская ложь!

Юсси опешил от этого окрика. И сам лейтенант растерялся. Он спросил Партанена:

— Да разве не ты обвиняешь этих двух людей в краже твоей лошади?

— Нет! — ответил Партанен, приняв серьезный вид. — В таком, случае у кого же они украли лошадь? — с удивлением спросил лейтенант.

И тут снова загремел голос Партанеиа: — Они ни у кого не украли!

— Что? Будешь теперь на нас рычать? — с насмешкой спросил Юсси.

Шипя и пыхтя от злости, лейтенант стал ходить, по комнате, не зная, что подумать.

Партанен с негодованием сказал, почесывая себя за ухом:

— Эти господа полицейские отлично умеют лаять на наш покорный народ. Хватают честного человека и называют его разбойником.

До сих пор поросенок сидел в мешке тихо, но тут он вдруг взвизгнул, так как Юсси случайно наступил ногой на его хвостик. Разъяренный лейтенант завопил:

— Что за черт сидит у тебя в мешке?!

— Поросенок.

— Поросенок… Какой, к черту, поросенок?

— Свиной поросенок… Свинка, — ответил Юсси. Партанен едко добавил:

— Другое животное не станет визжать поросячьим голосом.

Лейтенант топнул ногой так, что стаканы на столе зазвенели. Антти дал совет:

— Топни еще раз. Пол не проткнешь от топанья.

Через некоторое время лейтенант и поросенок успокоились. И тогда допрос продолжался. Лейтенант спросил у Партанена:

— Ну, а ехали эти двое на твоей лошади?

— Конечно на моей, — с гордостью ответил Партанен. — И, значит; они украли ее у тебя?

— Ведь, кажется, Партанен вам сказал, что нет, — отозвалась Кайса. — Ты помолчи, старуха!

— Я пока не старуха… Я вдова Макконена! Лейтенант что-то забормотал, а потом спросил у Партанена:

— А почему же они поехали на твоей лошади?

Вот теперь настало время Партанена. Спокойным тоном он сказал:

— Мы так, дурака валяли… Хотели немного подразнить полицию…

Все были поражены этим ответом. Но Юсси и Антти тотчас смекнули, что это Кайса посоветовала Партанену так ответить. Они поняли, что теперь беда от них далека.

Но ярость господина лейтенанта не знала пределов. Он рявкнул:

— Ага, полицию, значит, дразнили?! На каком основании вы посмели дразнить полицию?

Тут Партанен дал свой последний оглушительный удар. Он сказал:

— Всем известно, что начальник полицейского участка Тахванайнен только и знает, что пьянствует и в карты играет вместе со своим помощником, который такой же забулдыга, как и он. Вот поэтому я и сказал Ватанену и Ихалайнену: «Раз мы с вами познакомились, так давайте устроим штуку йокской полиции».

Лейтенант был вне себя от злости. Он прервал Партанена:

— «Штуку»… Ну, покажу я вам… Что это была за штука?

Еще более спокойным голосом Партанен серьезно произнес:

— Я посоветовал Ватанену нарочно прикинуться вором. Я крикнул полицию, чтоб посмотреть, как действуют эти пьянчуги. И увидел, что они не умеют разбираться, где разбойник и где честный человек. Они только и делают, что людей штрафуют и потом эти деньги пропивают.

Лейтенант вскочил с места и, скрипя зубами, смотрел на Партанена. Его лицо едва не лопалось от прихлынувшей крови. Однако он проглотил свой гнев. Быстрым движением он обернулся к липерцам и спросил их:

— Верно ли, что этот Партанен предложил вам поиздеваться над полицией?

— Никто не говорит, что это не так, — пробормотал Юсси.

Господин лейтенант стал что-то писать и через несколько минут огласил свое решение:

— Выяснилось, что обвиняемые действовали по подстрекательству Партанена. А так как они не совершили никакого преступления, они освобождаются. Но поскольку сам Партанен признался в своем намерении помешать работе полиции и это свое намерение осуществил, то он заключается в камеру полицейского участка впредь до подробного расследования дела, каковое будет происходить в ближайшую субботу.

Партанен заявил было о своем протесте, но тут по приказу лейтенанта трое полицейских схватили его за шиворот и швырнули на ту же самую солому, на которой Антти и Юсси спали в предыдущую ночь.

Партанен, сопротивляясь, кричал:

— Вот оно где настоящее дьявольское гнездо! Хватают невинных людей и пихают их за решетку за кражу своей же собственной лошади.