II — ФУНКЦИИ.

Когда Уэсли вернулся в свою квартиру после его исповеди с Доном Оллманом, автоответчик мигал. Два сообщения. Он нажал на кнопку воспроизведения, ожидая услышать мать, жалующуюся на свой артрит и делающую ему резкое замечание о том, какими на самом деле бывают некоторые сыновья, которые звонят домой чаще, чем дважды в месяц. После этого придет звонок робота из газеты «Мур Эхо», напомнив ему — в двенадцатый раз — что срок его подписки истек. Но это были не мать и не газета. Когда он услышал голос Эллен, он остановился в своем движении за банкой пива и слушал, склонившись, с рукой, вытянутой в морозное свечение холодильника.

— Привет, Уэс, — сказала она с нехарактерной для неё неуверенностью. Долгая пауза, достаточно длинная для Уэсли, чтобы удивится, — и это все. На заднем плане он услышал глухие крики и звуки отскакивающих мячей. Она находилась в зале, или была там до того, как начала говорить. — Я думала о нас. Думала, что, возможно, мы должны попытаться снова. Я скучаю по тебе. — И затем, как если бы она увидела его устремляющимся к двери. — Но не сейчас. Мне нужно немного больше подумать о том… что ты сказал. — И пауза. — Я неправа, что швырнула книгу, но я была расстроена. — Еще одна пауза, почти так же долго как после того, как она сказала привет. — В эти выходные турнир в Лексингтоне. Ты знаешь, тот, который они называют Блюграсс. Это большое дело. Может быть, когда я вернусь, нам следует поговорить. Пожалуйста, не звони мне до сих пор, потому что я должна сосредоточить внимание на девушках. Защита у нас ужасна, и я получила только одну девушку, которая может реально забрасывать мячи по периметру, и… я не знаю, это, вероятно, большая ошибка.

— Это не так, — сказал он автоответчику. Его сердце билось. Он, по-прежнему, наклонялся в открытый холодильник, чувствуя холодное дуновение, ударяющее по горячему лицу. — Поверь мне, это не так.

— Я обедала с Сюзанной Монтанари на днях, и она сказала, что ты носишь одну из этих электронных читалок. Мне кажется, что… я не знаю, это знак, что мы должны попытаться снова.

Она засмеялась, затем крикнула так громко, что Уэсли подпрыгнул.

— Беги за свободным мячом! Либо беги, либо сиди!

Затем:

— Извини. Мне надо идти. Не звони. Я тебе позвоню. Так или иначе. После Блюграсс. Мне жаль, что я уклонялась от твоих звонков, но… Ты обидел мои чувства, Уэс. У тренеров тоже есть чувства, ты знаешь. Я…

Сигнал перебил ее. Отведенное для сообщения время закончилось.

Уэсли произнес слова Нормана Мейлера в адрес издателей, которые отказались позволить ему использовать эти слова в «Нагие и мертвые».

Затем началось второе сообщение, и она вернулась.

— Я думаю, учителя английского также обладают чувствами. Сюзан говорит, что мы не подходим друг другу, она говорит, что мы слишком далеки друг от друга в наших интересах, но… Может быть, есть нечто среднее. Я рада, что у тебя есть читалка. Если это Кайндл, я думаю, ты также можешь использовать его, чтобы выйти в Интернет. Я… я должна подумать об этом. Не звони мне. Я еще не готова. Пока.

Уэсли взял пиво. Он улыбался. Потом он подумал о злобе, что жила в его сердце последний месяц, и перестал злиться. Он пошел к календарю на стене, и написал ПРЕДСЕЗОННЫЙ ТУРНИР через субботу и воскресенье. Он замер, затем нарисовал линию через все дни рабочей недели, на которой он написал ЭЛЛЕН??

Сделав это, он сел в свое любимое кресло, пил пиво, и пытался читать 2666. Безумная, но интересная книга.

Он удивился бы, если бы она была доступна из МАГАЗИНА КНИГ ДЛЯ КАЙНЛА.

* * *

Вечером, после воспроизведения сообщений Эллен в третий раз, Уэсли повернулся к компьютеру и зашел на сайт Спортивного департамента для получения более подробной информации о турнире Блюграсс. Он знал, что зайти туда будет ошибкой, и он не намеревался делать это, но он хотел знать, как будет играть команда, каковы их шансы, и когда Эллен вернется.

Оказалось, там восемь команд, семь из Второго Дивизиона и только одна из Третьего: Леди Меркатс из Мура. Уэсли почувствовала гордость за Эллен, когда увидел это, и еще раз устыдился за свою злобу… о которой она (повезло ему!) ничего не узнала. Она действительно думала, что он купил Кайндл, как способ сказать ей: Может быть, ты права, и, возможно, я могу измениться. Может быть, мы оба можем. Он предположил, что если все будет хорошо, он убедит себя, что это действительно так.

На сайте он увидел, что команда отправится в Лексингтон автобусом в полдень в ближайшую пятницу. Они будут тренироваться на Арене РАПП вечером, и сыграют свою первую игру против Бульдогов из Труман Стейта, Индиана — утром в субботу. Так как вылет из турнира после двух проигрышей, то они ни в коем случае не вернутся обратно до воскресенья вечера. И значит, он не услышит её, самое ближайшее, до следующего понедельника.

Это будет длинная неделя.

— И, — он сказал своему компьютеру (хороший слушатель!), — в любом случае, она может решить отказаться от повторной попытки. Я должен быть готов к этому.

Ну, он может попробовать. И он мог бы также сказать этой суке Сюзанне в недвусмысленных выражениях, чтобы она прекратила кампанию против него. Почему она это сделала? Она же его коллега!

Только если он это сделает, Сюзанна может сразу рассказать подружке Эллен (подруга? кто знает? может она и не подозревает?). Может лучше всё оставить, как есть. Хотя, ему казалось, что злость не заполняла целиком все сердце. Теперь она была направлена на Монтанари.

— Ничего, — сказал он компьютеру. — Джордж Герберт был неправ. Хорошо жить — не лучшая месть; любить — вот лучшая месть.

Он начал выключать свой компьютер, а потом вспомнил о том, что Дон Оллман говорил о Кайндле Уэсли: Я думал, они бывают только белые. Безусловно, у Хендерсона он белый, но — что тут скажешь? — одна ласточка еще не делает весны. После несколько фальстартов (Гугл, полная информация, но по существу, как немая почта, ведет его к первому обсуждению и никак не может вывести цветное изображение Кайндла на экране, предмет, к которому Уэсли как книгочитателю не было абсолютно никакого интереса), он подумал поискать на сайте фанов Кайндла. Он нашел один, который назывался Kindle Kandle. Вверху было странное фото женщины в квакерской одежде, читающую Кайндл под свечой. Или, может быть, под светом канделябра. Здесь он прочитал несколько жалоб, в основном, о том, что Кайндлы пришли только в одном цвете, который один блоггер назвал «старый добрый вымазанный приятным белым цветом». Внизу был ответ, который предполагал, что если жалобщик продолжит чтение с грязными пальцами, он может приобрести защитный чехол для Кайндла.

— Любого цвета, который вам нравится, — добавила она, — создавайте и показывайте свою креативность!

Уэсли выключил компьютер, пошел на кухню, взял другое пиво и вытащил Кайндл из портфеля. Его розовый Кайндл. Кроме цвета, он выглядел точно так же, как те, на сайте Kandle.

— Кайндл-Кэндл, Байбл-Бэбл, — сказал он, — это только небольшая ошибка в словах. Возможно, но откуда взялась однодневная экспресс-доставка, когда он не заказывал? Потому что кто-то на фабрике Кайндлов захотели избавиться от розового мутанта как можно скорее? Это смешно. Они могли бы просто выбросить его. Всего лишь жертва контроля качества.

Он подумал о сообщениях Эллен снова (к тому времени он знал их наизусть).

Если это Кайндл, я думаю, вы можете использовать его, чтобы выйти в интернет, — сказала она.

Он удивится, если это правда. Он включил Кайндл, и он вспомнил еще одну странность: отсутствовала инструкция. У него не возникло вопросов до сих пор, потому что устройство было настолько простым, что казалось, Кайндл сам заработал (идея, от которой мурашки по коже). Он думал о возвращении на сайт Кайндла, чтобы выяснить, была ли это действительно странность, а затем отказался от этой идеи. Он просто отдыхает, в конце концов, надо начать коротать часы в период до следующего понедельника, когда он может услышать Эллен снова.

— Я скучаю по тебе, малыш, — сказал он, и был удивлен, услышав голос колеблющимся. Он в самом деле скучал по ней. Он не понимал, насколько сильно, пока он не услышал ее голос. Он был слишком погружен в своем собственном раненом эгоизме. Не говоря уже о его потной маленькой злости. Странно думать, что злость может дать ему второй шанс. Многое страннее, чем розовый Кайндл.

Экран, озаглавленный Уэсли Кайндл, загружался. Перечисленные им книги он быстро приобрел — Революционная дорога, Ричард Йейтс, и Старик и море Хемингуэя. Гаджет предварительно загрузил Новый Оксфордский Американский Словарь. Ты только начинаешь вводить слово и — Кайндл находит это для тебя. Он подумал, что это как цифровой видеомагнитофон для умных людей. Вопрос заключался в том, имеет ли он доступ в Интернет?

Он нажал кнопку МЕНЮ, и увидел предложенный выбор. Верхний (конечно же) пригласил его в МАГАЗИН КНИГ ДЛЯ КАЙНДЛА. Ниже было то, что называется ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЕ. Что показалось интересным. Он перевел курсор, открыв это меню, и прочитал в верхней части экрана: Мы работаем над этим экспериментальным прототипом. Вы находите его полезным?

— Ну, я не знаю, — сказал Уэсли. — О чем это они?

Первый прототип оказался ОСНОВНОЙ ВЭБ. Итак, Эллен оказалась права. Кайндл, видимо, гораздо больше компьютеризирован, чем показался на первый взгляд. Он взглянул на другие экспериментальные варианты: Загрузка музыки (большой вопль) и Преобразование текста в речь (которая удобна, если бы он был слеп). Он нажал кнопку СЛЕДУЮЩАЯ СТРАНИЦА чтобы выяснить, существуют ли другие экспериментальные прототипы. Был один: УР ФУНКЦИИ.

Черт возьми, что это? Слово УР, до сих пор, как он знал, имело только два значения: город в Ветхом Завете, и префикс, означающий «примитивные» или «основные». Экран Кайндла не помог, хотя было объяснение для других экспериментальных функций, но не было для этого. Что ж, есть способ узнать. Он выделил УР ФУНКЦИИ и выбрал.

Появились Новые меню. Три темы: УР КНИГИ, УР АРХИВ НОВОСТЕЙ, и УР МЕСТНЫЙ (в стадии создания).

— Хм, — сказал Уэсли. — Как везде.

Он выделил УР КНИГИ, держа палец на выборе в нерешительности. Вдруг он почувствовал холодок по коже, как когда затихли звуки из записанных голосовых сообщений Эллен при доставании пива из холодильника. Он подумает позднее, это был мой собственный Ур. Что-то основное и примитивное глубоко внутри, что говорило мне не делать этого.

Но разве он не современный человек? Тот, кто сейчас читает с компьютера?

Да. Он современный человек. Поэтому он нажал кнопку.

Экран опустел, затем появилось ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В УР КНИГИ в верхней части экрана… и в красном цвете! Блоггеры сайта Kandle, казалось, находились позади технологической кривой прогресса; здесь был Цвет у Кайндла. Ниже приветствия рисунок, не Чарльза Диккенса или Эдоры Уэлти, а большая черная башня. В ней было что-то зловещее. Ниже, также в красном, приглашение Выберите автора (ваш выбор может быть недоступен). И ниже мигает курсор.

— Какого черта, — сказал Уэсли пустой комнате. Он облизал губы, которые стали внезапно сухими, и ввел ЭРНЕСТ ХЕМИНГУЭЙ. Экран очистился. Функция, что бы она не означала, казалось, не работала. Через десять секунд Уэсли потянулся к Кайндлу, чтобы выключить. Прежде чем он успел нажать скользящий переключатель, на экране, наконец, появилось новое сообщение.

10438721 УРов ИЗУЧЕНО.

17894 НАЗВАНИЙ ЭРНЕСТА ХЕМИНГУЭЯ ОПРЕДЕЛЕНЫ.

ЕСЛИ ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ НАЗВАНИЕ, ВЫБЕРИТЕ УР ИЛИ ВЕРНИТЕСЬ К УР ФУНКЦИИ.

ВЫБРАННЫЕ ИЗ ТЕКУЩЕГО УРа НЕ БУДУТ ВЫВЕДЕНЫ НА ДИСПЛЕЙ.

— Ради Бога, что это? — прошептал Уэсли. Ниже сообщения мигал курсор. Над ним, мелким шрифтом (черный, не красный), еще одна инструкция: ВВОДИТЬ ТОЛЬКО ЦИФРЫ. БЕЗ ЗАПЯТЫХ И ТИРЕ. ВАШ ТЕКУЩИЙ УР: 117586.

Уэсли почувствовал сильное желание (и УР подталкивал!) выключить розовый Кайндл и поместить его в серебряный ящик. Или в морозильник вместе с мороженым и замороженными обедами, что может даже лучше. Вместо этого он использовал маленькую клавиатуру для ввода своего дня рождения. 7191974 — хороший номер, как и любой другой, подумал он. Поколебавшись снова, он погрузил кончик указательного пальца в кнопку выбора. Когда экран очистился на время, ему пришлось бороться с импульсом встать со стула на кухне, где он сидел и выйти из-за стола. Сумасшедшая определенность возникла в голове: рука — или, возможно, коготь — собирается выплыть вверх из серого экрана Кайндла, схватить его за горло, и затащить его внутрь. Он будет существовать вечно в компьютерной серости, плавать среди микрочипов и между миров УР.

Затем на экране возник шрифт, обычный старый шрифт, и суеверный страх ушел. Он жадно просмотрел экран (размер маленькой книги), хотя он не понимал, чего так сильно жаждал.

Сверху полное имя автора Эрнест Миллер Хемингуэй и даты жизни. Затем длинный список его опубликованных работ, но… он был неправильный. И восходит солнце… По ком звонит колокол… Рассказы… Старик и море, конечно… но были три или четыре названия, которые Уэсли не признал, и, кроме того, малые эссе, он думал, что он прочитал все значительное у Хемингуэя. Кроме этого…

Он изучил даты снова и увидел, что дата смерти неверна. Хемингуэй умер 2 июля 1961 года от самоубийства. В соответствии с экраном, он отправился к этой великой небесной библиотеке 19 августа, 1964.

— Дата рождения неправильна тоже, — пробормотал Уэсли. Он провел свободной рукой по волосам, создав из них новую экзотическую форму. — Я почти уверен в этом. Должно быть 1899, а не 1897.

Он перевел курсор вниз на одну из тем, которые он не знал: Псы Кортланда. Это какая-то прикольная идея сумасшедших программистов, в значительной степени так должно было быть, но Псы Кортланда, по крайней мере, звучит как заголовок именно Хемингуэя. Уэсли выбрал его.

Экран очистился, а затем открыл обложку книги. На ней в черно-белом цвете были изображены лающие собаки вокруг чучела. Держась в тени, плечи опустились в позу утомления или поражения (или то и другое), стоял охотник с ружьем. Одноименный Кортланд, конечно.

В лесах верхного Мичигана Джеймс Кортланд столкнулся с неверностью жены и собственной смертью. Когда три опасных бандита появляются на старой ферме Кортланда, герой Хемингуэя предстает перед страшным выбором. Богатый событиями и символизмом, заключительный роман Эрнеста Хемингуэя награжден Пулитцеровской премией незадолго до его смерти. $ 7,50.

Под ногтем большого пальца Кайндл спросил: ПОКУПАТЬ КНИГУ? ДА, НЕТ.

— Полная фигня, — прошептал Уэсли, когда подчеркнул ДА и нажал кнопку выбора.

Экран очистился снова, затем мелькнуло новое сообщение: Ур романы не могут распространяться в соответствии со всеми применимыми Законами Парадокса. Вы согласны? Да, Нет.

Улыбаясь, как и полагается тем, кто понял шутку, но все равно идет дальше, — Уэсли выбрал ДА. Экран очистился, а затем представил новую информацию:

СПАСИБО, УЭСЛИ!

ВАШ НОВЫЙ УР ЗАКАЗАН.

С ВАШЕГО СЧЕТА БУДЕТ СПИСАНО $ 7,50.

ПОМНИТЕ, ЧТОБЫ СКАЧАТЬ УР РОМАНЫ РАЗРЕШЕНО 2–4 МИНУТЫ.

Уэсли вернулся в начало экрана Кайндл Уэсли. Там присутствовали те же Революционная дорога, Старик и море, Новый Оксфордский Словарь, и он был уверен, что ничего не изменится. Роман Хемингуэя Псы Кортланда отсутствовал, его не было ни в этом мире, ни в любом другом. Тем не менее, он встал и пошел к телефону. Трубку взяли на первый звонок.

— Дон Оллман, — сказал его товарищ по офису. — И, да, я действительно родился бродягой.

На этот раз отсутствовали звуки зала в фоновом режиме; просто варварские крики трех сыновей Дона, которые звучали как будто разбирают резиденцию Дона доска за доской.

— Дон, это Уэсли.

— А, Уэсли! Я не видел тебя… ха, должно быть, три часа!

Из глубин сумасшедшего дома, где, как предполагал Уэсли, Дон жил со своей семьей, возникло что-то вроде предсмертного крика. Дон Оллман невозмутимо сказал:

— Джейсон, не бросай это в брата. Будь хорошим мальчиком, и идти смотреть Губку Боба. — И затем к Уэсли. — Что я могу сделать для тебя, Уэс? Советы по твоей любовной жизни? Советы о совершенствовании твоих сексуальных свершений и выносливости? Изменяется название романа, который ты сейчас пишешь?

— У меня нет романа, и ты это знаешь, — отрезал Уэсли, — но я хочу поговорить о романах. Ты знаешь сочинения Хемингуэя, не так ли?

— Я люблю, когда ты ругаешься.

— Знаешь или нет?

— Конечно. Но не так хорошо, как ты, я надеюсь. Это ты у нас американский литературовед двадцатого века, в конце концов, а я придерживаюсь дней, когда писатели носили парики, нюхали табак и говорили живописные вещи, типа Ей-богу, и Будь я проклят. Что у тебя на уме?

— Как ты полагаешь, Хемингуэй писал беллетристику о собаках?

Дон обдумал под крики другого ребенка.

— Уэс, ты в порядке? По голосу ты не в себе.

— Просто ответь на вопрос. Писал или нет?

Выделить ДА или НЕТ, — подумал Уэсли.

— Хорошо, — сказал Дон, — до сих пор, как я могу сказать без консультации с моим компьютером, он не писал. Я помню его разовое упоминание о том, как партизан Батисты забил любимую дворняжку до смерти, хотя это не факт? Ну, ты знаешь, когда он был на Кубе. Он принял это как знак, что он и Мэри должны уносить ноги во Флориду, и они сделали это, сломя голову.

— Ты случайно не помнишь имя собаки?

— Я думаю, да. Я бы перепроверил в Интернете, но я думаю, что это имя Кортланд. Как сорт у яблок?

— Спасибо, Дон. — Губы онемели. — Увидимся завтра.

— Уэс, ты уверен, что ты… ФРЭНКИ, ПОЛОЖИ НА МЕСТО!

Грохот.

— Черт. Я думаю, что было Делфт. Я должен идти, Уэс. Увидимся завтра.

— Пока.

Уэсли вернулся за кухонный стол. Он увидел, что его выбор уже появился на экране Кайндла. Роман (или нечто), называемый Псы Кортланда загружен…

Где именно? Некоторые другие плоскости реальности, называемые Ур (или, возможно, УР) 7191974?

Уэсли уже не мог называть эту идею смешной или отталкивающей. Он встал, подошел к холодильнику и взял пиво. В котором нуждался. Открыв банку, выпил половину в пять долгих глотков и рыгнул. Сел, чувствуя себя немного лучше. Он придал большое значение новому приобретению ($ 7,50 это значительно дешевле для неизвестного Хемингуэя, подумал он) и передвинул титульный лист вверх.

На следующей странице надпись: Для Си, и Марии, с любовью.

Затем:

Глава 1.

Кортланд верил, что жизнь человека была длиною в пять собачьих жизней. Первой была та, которая учила вас. Второй, которую вы учили. Третья и четвертая те, которых вы делали. Последней была та, что пережила вас. Это была зимняя собака. Зимняя собака Кортланда не имела имени. Он думал о ней только как о собаке, которая служила чучелом…

Жидкость поднялась в горле Уэсли. Он побежал к раковине, наклонился над ней, в попытке удержать пиво. Его горло успокоилось, и вместо того, чтобы промыть водой рвотные массы в водостоке, он сложил свои руки под потоком воды и плеснул на потную кожу. Стало лучше.

Затем он вернулся к Kindle и уставился на него.

Кортланд верил, что жизнь человека была длиной в пять собачьих жизней.

Где-то — в каком-то колледже гораздо более амбициозном, чем Мур, Кентукки были компьютерные программы для чтения и определения писателей по их стилистическим приемчикам, которые были столь же уникальны, как отпечатки пальцев или снежинки. Уэсли смутно вспомнил, что эта компьютерная программа использовалась для определения автора под псевдонимом Первичные Цвета; программа дрейфовала через тысячи писателей в течение часов или дней, и определила обозревателя тележурнала по имени Джо Клейн, который впоследствии сознался в его авторстве.

Уэсли подумал, что если он представил Псов Кортланда этой компьютерной программе, то было бы определено имя Эрнеста Хемингуэя. По правде говоря, он не думал, что он нуждается в компьютере.

Он поднял Кайндл руками, которые сейчас плохо сжимали его.

— Что ты? — спросил он.

Кайндл не ответил.