Часть первая. СКАЗКА О ЧУЖАКАХ.

– Ведьма! Ведьма!! Ведьма!!!

Крики с улицы заставили Буяну досадливо поморщиться и перевернуться на другой бок. Голова после вчерашней попойки трещала нещадно.

– Ведьма!! Ведьма!!! Ведьма!!!!

Вопли повторились на тон выше. Колдунья задумалась, что лучше: натянуть на голову одеяло или превратить незваного гостя в жабу. Второй вариант требовал больших усилий: для начала хотя бы подняться, потом выглянуть в окно и… Брр! Нет, на такое самопожертвование Буяна была с утра неспособна.

– Ведьма!!!! Ведьма!!!!! Ведьма!!!!!!

Хотя…

– Буяна, подруга моя милая, ответь ты этому дураку оглашенному! – раздался из зеркала[1] измученный голос Миланы, знахарки и нареченной сестры колдуньи. Гуляли вчера вместе, так что страдания в голосе были до боли – в буквальном смысле – близки и понятны.

– Ни шиша твое зелье не действует! – рыкнула ведьма в зеркало, висящее на противоположной стене. То ничего не отражало, – очевидно, у Миланы тоже не было сил до него дойти. – Обещала же, что похмелья не будет!

– С мандрагоровым корнем переборщила, – посетовала знахарка.

– Ведьма!!!!! Ведьма!!!!!! Ведьма!!!!!!!

– Ой, не могу больше! – застонало зеркальце. – Узнай же, отчего этот баран громогласный спать добрым людям не дает!

Милана жила в доме прямо напротив Буяны, так что шума на ее долю доставалось не меньше. А поскольку близко к воротам терема ведьмы подходить никто не решался (из-за здоровенного коровьего черепа, который кроме страшных, светящихся зеленым глаз обладал еще привычкой плеваться в особо назойливых посетителей), – то и больше.

Игнорировать просьбу названой сестры Буяна не могла, да и, судя по настойчивости орущего, уходить он не собирался, пока не добьется хоть какой-то реакции хозяйки.

«Все, никаких больше новых зелий из рук Миланы. Пусть на ком-нибудь другом опробует!».

Ведьма добрела до окна и, высунувшись по пояс, зарычала, усилив голос заклинанием. Обычно делать ей этого не требовалось – голосок у нее и так был неслабый, но сегодня даже мысль о крике казалась невыносимой.

– Чего надо?! – И потом, вспомнив слова знахарки, добавила: – Ты чего спать добрым людям не даешь?!

Мужичок, судя по одежке княжий человек, наконец определил, откуда идет звук, и показался из-за забора. Вид у него был растерянный и чуточку испуганный.

– Так это ж… полудень ужо.

Ведьма с трудом переварила информацию. «Да, славно мы вчера погуляли…».

– Так чего надобно?!

Мужичок приободрился:

– Князюшка наш тебя, добрая хозяйка, зовет.

«Добрая хозяйка… хм…».

Буяна снова задумалась.

– Ну заходи, – махнула она рукой, отчего калитка, над которой, собственно, и висел злобно ухмыляющийся Череп, распахнулась.

Сама же девушка подошла к зеркалу. То отразило опухшую, помятую, заспанную физиономию со всклоченными черными волосами и тоской во взгляде.

– Да-а, – ехидно протянуло зеркальце, – знатно ты, хозяйка, вчера повеселилась.

– Молчи уж! – прикрикнула на нахалку ведьма. – Будут тут мне всякие!..

С трудом облачившись в домашнее платье, Буяна пошлепала в свой «колдовской покой». Так называлась комната, полностью отданная под дела волшебные: зелье там сварить, на воде или зеркале погадать, оберег какой заговорить, да мало ли что. Прищурившись, колдунья начала рассматривать ровные рядочки скляночек-горшочков с различного цвета жидкостями. Именно в этот момент в соседней светлице раздалось тихое «Блямс!», которым всегда сопровождалось мгновенное перемещение, для удобства прозываемое «колодцем»[2] (Буяна когда-то выменяла это заклинание у чародея заморского на шабаше по обмену опытом[3]), и в комнату ввалилась Милана Светозаровна. Выглядела знахарка до противного свежо. Ведьма бросила на нее хмурый взгляд.

– Так и знала, что ты здесь! – непонятно чему обрадовалась светловолосая красавица, демонстративно игнорируя плохое настроение хозяйки. – Держи!

Буяна подозрительно уставилась на протянутый пузырек, не спеша брать его из рук сестрицы названой. Улыбка Миланы поувяла.

– Да что ты, Буяна, ладное зелье! На себе испробовала! А только что еще хуже, чем ты, выглядела!

Ведьме захотелось зарычать. С трудом сдержавшись, она подняла руки к лицу, напрягла ладони. В следующее мгновение неведомая сила закружила ее с бешеной скоростью вокруг своей оси. Когда у знахарки уже зарябило в глазах, сумасшедшее вращение прекратилось, а перед девушкой стояла Буяна в совершенно нормальном образе – с симпатичным личиком, блеском в глазах, зеленых, раскосых, расчесанными волосами и вообще общим порядком в облике и одежде. Преображенная, она твердым шагом направилась к полке с бутылочками и сняла с нее маленький глиняный пузырек без подписи. Запрокинув голову, колдунья глотнула зелья, фыркнула и прохрипела (вкус у снадобья был тот еще, знахарка по себе знала):

– Пошли, меня гонец от князя внизу заждался уже.

Девушки по деревянной резной лестнице начали спускаться в горницу. На печке возился здоровенный черный кот, при виде хозяйки сразу принявший такой невинный вид, что та тут же начала оглядываться в поисках натворенных им безобразий. «Опять до сливок добрался! – чуточку обреченно подумала ведьма. – Ну щас я тебе!».

– Хозяйка! Хозяйка!! – запрыгало что-то внизу.

– А, Веденя! – улыбнулась она своему домовому-умнице. – Что ты такой злой? Опять Кузьма сливки слопал?

– Нет, – обиженно пропыхтело «избяное счастье», поправляя белую вышитую рубаху. – Сметану.

Война между домовым и на редкость прожорливым котом шла постоянно и с переменным успехом.

– Кузьма! – рявкнула ведьма.

Кот в мгновение ока укрылся за печкой. Но в следующее мгновение, за шкирку влекомый волшбой, вылетел оттуда, отчаянно мяуча на весь дом. Зависнув в паре локтей от лица хозяйки, он забултыхался, извиваясь, будто хотел оцарапать невидимую руку.

– Что скажешь в свое оправдание?!

– Что, я одними мышами питаться должен?!

– Ты сколько сливок и сметаны в эту седмицу выжрал?! Ты скоро в дверь не пролезешь!

– Мало! Я же не обычный кот! А чародейский! Говорящий! Мне сметана для умственной активности нужна!

– Чему там активному у тебя-то быть?! – запищал снизу домовой.

– Кузьма, не зли меня! Мы с тобой сколько раз уже говорили об этом?! Я тебе что в последний раз сказала?! Посмотри на себя – в тебе сала больше, чем в ином поросе!

– Я что, виноват, что у вас свиньи такие тощие?!

Разборка могла затянуться надолго – а именно так, как правило, и происходило, – если бы внизу лестницы не появилась любопытная физиономия гонца. Пообещав Кузьме все мыслимые и немыслимые беды на его черную дурную голову, если еще что-нибудь сопрет, Буяна наконец ступила в горницу.

Отвесив друг другу положенные поклоны, все уселись за стол, на котором расторопный Веденя тут же организовал пыхтящий самовар да поставил расписное блюдо с плюшками, попеняв хозяйке, что опять всухомятку питается.

Мужичок, в первый раз оказавшийся в ее доме, смотрел на все это с открытым ртом.

Попотчевав гонца душистым чаем да свежей сдобой, Буяна решила, что приличия соблюдены, и начала серьезный разговор:

– Так поведай мне, мил-человек, зачем тебя князь ко мне послал.

– К себе призывает, Буяна Гориславовна, – с трудом отрываясь от кулинарных шедевров Ведени, проговорил гонец. – Так мне и сказал: «Бери, говорит, Рогня, коней моих лучших, езжай да привези ко мне Буяну Гориславовну и Милану-знахарку».

– А чего ж ты тогда в мои ворота не стучал, а, Рогня? – опешила травница.

– Так ведь ты, Милана Светозаровна, здесь была.

– А ты-то откуда знаешь?

– Так князь сказал. Езжай, мол, сразу к ве… э-э, к Буяне Гориславовне. Там и Милана сыщется. После вчерашнего там она всенепременно.

– Да откуда ж князю про вчерашнее ведомо?! – возмутилась знахарка.

– Так весь город ходуном ходил. Ну горазды вы гулять! Посуда в княжьем тереме сама с полок прыгала. Собаки лаем всю ночь заливались. Дружинники на стенах от воплей подскакивали.

Девушки переглянулись и пригорюнились.

– Да вы не печальтесь так. Князюшка с утра и не злой вовсе.

– А чего к себе зовет? – поинтересовалась ведьма, надеясь, что, может, все-таки не для выволочки. Князь мелочным никогда не был, а хорошую гулянку уважал, да и сам не брезговал.

– Да откуда ж мне княжьи помыслы высокие ведать-то? – прочавкал мужичок, запихивая в себя то ли шестую, то ли седьмую плюшку.

Ведьмочка подлила ему чаю и медовым голосом заметила:

– Может, необычное что за ночь да утро случилось? Али заболел кто, не приведи боги?

– Нет, слава богам, болезни нас минули, – шумно отхлебывая из кружки, ответил гонец. – А необычное… да нет вроде. Хотя что я, было. Варлок[4] к князю приехал. Говорят, из самого Белограда…

Князь смотрел на варлока, стараясь понять, что тот собой представляет. Одет был чародей по-дорожному, разве что пыли на одежде не было да кафтан на более нарядный сменил. Но было видно, что маг умеет носить вещи и подороже. Насколько князь знал, достатком варлок Лихослав мог посоперничать с иным боярином. Не за спасибо работал. Возможно, именно этот достаток и давал ему ту уверенность, с какой он стоял теперь перед ним. А может, просто осознание собственной силы, а ее у чародея было достаточно, чтобы раскатать терем княжий по бревнышку. Нет, до смертоубийства, скорее всего, и не дошло бы – как-никак старый волхв начеку, но терем пришлось бы отстраивать заново. Поэтому Ладимира Мечеславовича очень порадовало то, как волшебник держал себя: не было в нем дурной надменности, вызова всем и каждому, однако было достоинство, простое и вызывающее уважение. Князь умел ценить сильных людей.

Сейчас, держа в руках свиток, что с поклоном передал ему чародей, и поверх него украдкой разглядывая посетителя, князь мысленно прикидывал, как бы сделать так, чтобы Лихослав остался в его землях. Такие люди Ладимиру Мечеславовичу были нужны.

– Что за варлок? – аж подалась вперед от любопытства Милана.

– Варлок. Имени не знаю. – Мужичонка, осмелев, полез за очередной плюшкой. Если так пойдет и дальше, рачительного Веденю хватит удар.

– Ну а каков он?

– Каков… – Гонец задумался. – Высокий такой, здоровый. Волосы русые, длинные, в косу сзади заплетены. Борода, правда, маленькая. Ну совсем. И пальца в длину не будет, скорее, просто лицо обрамляет. Ничего такой варлок. Одет добротно, но видно, что с дороги. Солидный. К такому лишний раз не сунешься.

Поняв, что больше с гонца ничего не выпытать – мужики, что с них возьмешь? – девушки засобирались. Поменяли наряды на более подходящие к случаю, навели красоту и отправились в княжий терем.

Ладимир отпустил верхний край свитка. Тот тут же свернулся в трубочку.

– Ну что ж, все очень ясно изложено. Препятствий чинить не стану. Более того – помогу чем смогу. Для начала познакомлю кое с кем. Думаю, сработаетесь.

Намек был ясен. Что ж, иного варлок и не ожидал. Сведения – меньшая из плат, что мог потребовать голова земель здешних.

Доложили о прибытии Буяны и Миланы. При виде девушек князь в очередной раз пожалел, что не моложе лет этак на двадцать – он бы тогда уж точно не упустил ни одну, ни другую. А заметив, как загорелись глаза варлока, Ладимир Мечеславович мысленно усмехнулся. Кажется, он знал, чем можно чародея удержать в своих землях.

Князь, как всегда, был сама любезность. Нравятся они ему с сестрой, с усмешкой подумала ведьма, нравятся. Впрочем, он им тоже. Буяна уже не раз думала о нем более чем положительно, но все же приходила к мысли, что неправильно это будет, неправильно. Хотя, конечно, жаль…

Но сегодня вовсе не славный князь Зареславы ведьмочку интересовал. Высокий незнакомый мужчина стоял у окна малой горницы, в которой правитель и принимал их всегда, – здесь можно было опустить многие слишком утомительные приветствия да поклоны. Пока Ладимир Мечеславович как бы невзначай лапал ее и подругу, Буяна, не скрываясь, разглядывала незнакомца. Сложением тот больше напоминал богатыря, чем чародея: тело было большое, чуточку громоздкое, руки сильные, к мечу привычные. Длинные волосы в косу заплетены, у лопаток болтается, а вот борода не по моде была маленькая. Правильно Рогня сказал, – скорее, она подчеркивала черты лица. Зато делала это очень выгодно. Теперь так в Белограде носят? А что, в этом есть что-то.

Буяна вмиг заметила интерес к себе варлока. Он и не пытался его скрыть. Ведьма подняла черные брови и демонстративно послала заклинание, дабы проверить магический уровень кудесника. За мгновение до результата заметила, как чародей чуть усмехнулся уголками губ. В следующий миг девушку буквально обожгло его силой. Ведьма все же удержалась от вскрика. Лишь слегка наклонила голову в знак признания мастера.

Наконец князь соблаговолил оторваться от знахарки разлюбезной и занялся представлением присутствующих.

– Надеюсь, вы, девушки, поможете гостю нашему. Покажете город. Подскажете, к кому обратиться по вопросам разным. Скажи мне, Лихослав Володимирович, не боишься ли ты духов?

– Нет, – немного удивился перемене темы варлок, – как я могу их бояться, коли они большую часть моей работы составляют? Изгнать их, например, али узнать от них что.

– Вот и ладно! Заодно и на этом казна сэкономит, – обрадовался князь, подмигнув ведьмочке. – Определяю тебе, пока ты у нас живешь, в пользование дом, что по соседству с домом Буяны Гориславовны.

– Так он же с духами! – воскликнула Милана.

– Именно так, Милана Светозаровна. Потому об них варлока и спрашивал. – Князь шутливо погрозил травнице пальцем.

– Вот и разберусь с ними, – улыбнулся варлок, переглянувшись с ведьмой, справедливо заподозрив ее участие в появлении этих «духов».

– Ну и ладушки. Приходи ко мне завтра, как устроишься. Потолкуем.

На том и разошлись. Знахарку поймали на полпути два приказных дьяка и слезно умолили взглянуть на кого-то из их коллег. Милана пожала плечами, извинилась и убежала. На следующем пролете длинной лестницы на ведьму налетела одна из чернавок. Страшно перепугавшись, она затараторила, что, мол, княжна Велислава просит Буяну на минутку к ней заглянуть. Колдунья сурово сдвинула черные бровки, она уже пообещала Лихославу проводить его до нового жилища.

– Я обожду во дворе, – разрешил ее сомнения варлок, бросив на девушку полный лукавства взгляд.

Буяна не могла понять, что за леший вселился в Велиславу. Та вообще была девушкой выдержанной, не в ее привычках было вот так отрывать людей от дел. Перед светлицей княжны ведьму буквально втащили в комнату и прижали к стене.

– Кто он?! – возбужденно прошептала Велислава, сияя серыми глазищами. – Какой мужик! Видела, как он на тебя глядел?!

– Велислава! – возмутилась ведьма, отбрыкиваясь от подруги. – Что на тебя нашло?!

– Кто это?!

– У батюшки своего спроси! Жених твой приехал! К Кощею Бессмертному повезет!

– Врешь! Варлок этот из Белограда!

– Вот! А что спрашиваешь тогда?!

Велислава, ни капли не смутясь, юркнула к окну и стала разглядывать двор, который всегда был полон народу. Вот и сейчас в разные стороны метались слуги, степенно прохаживались дружинники, спорили какие-то бояре из молодых, хихикала о чем-то стайка юных девиц. Именно они и указали княжне на местонахождение искомого варлока. Тот, поглаживая храп огромного смоляной масти жеребца, как раз о чем-то беседовал с головой княжеской дружины – воеводой Горыней.

– Нет, ты посмотри какой! – восхитилась княжна.

– А знаешь, какая у него силища! – тут же вспомнила ведьма.

– А вы что, и подраться уже успели?

– Дурная! Я проверила его колдовскую мощь!

– И?..

– И вот думаю: а что это варлок такой силы делает у нас?

– И правда! – тут же попалась на умелую уловку падкая на всякого рода тайны и заговоры Велислава.

Через пару мгновений она на-гора выдала с десяток версий одна другой страшнее и запутаннее, а после перечисления списка преступлений, в которых Лихослав мог быть замешан, Буяна была озадачена на предмет выяснения его тайных мотивов и слабостей. Когда княжна начала называть возможные способы выведывания искомых сведений, ведьма, не скрываясь, взвыла:

– Велислава! Пощади! Откуда ты понабралась этого?!

– Так это… у отца.

– Что?!

– Ну книжку у него из покоев утянула. Между прочим, книжка заморская. С гравюрами срамными. На «К» как-то называется.

Буяна зарычала.

– Все! – отрубила она. – Я пошла.

– Подожди! Самое главное не сказала. Я к тебе сегодня заскочу погадать. Ко мне женихи едут. Откуда-то из земель дальних.

– Не наши, что ли?

– Ага, францы али англы или еще откуда, так и не поняла.

– Что это князюшка наш учудил? Он же сам говорил, что не хочет с державами западными родниться: мол, глупости все это. Мира не укрепляет, а только хуже делает. Детей же почем зря теряешь. Еще говорил, что у него не так много дочерей. Кстати, сколько вас на самом деле? Князь мне так и не смог сказать.

– Да я и сама уже запуталась. Кого считать, кого нет. С отцовыми-то загулами!

Ведьма хмыкнула: княжьи загулы были всему княжеству известны. Впрочем, своих детей он всегда признавал, да и не принуждал никого. На взгляд Буяны, Ладимир Мечеславович и сейчас был мужик хоть куда, так что девок дворовых, что чаще всего бывали в его покоях, она вполне понимала.

– А что с этим сватовским посольством, я и сама не поняла. Отец так туманно объяснял, что ясно – правду не скажет. Так кинешь карты?

– И в воду погляжу, и воск накапаю,[5] – рассеянно кивнула ведьма.

– Лады! Только когда будешь у варлока выспрашивать…

Буяна коротко взвыла и бросилась к окну. Короткое заклинание – и вот она выпрыгивает из высокой светлицы (в несколько ростов человеческих будет) во двор. Сзади раздается вскрик княжны, так и не привыкшей к ее выходкам.

Ведьма приземлилась прямо под окнами. Оттолкнувшись кончиками пальцев от земли, девушка выпрямилась и, делая вид, что не замечает побледневших лиц окружающих, направилась к варлоку:

– Ну что, идем?

– Пошли, конечно. – Он закинул сумки на спину коня. Похоже, его не впечатлило представление.

Выходя из ворот, Буяна приветливо кивнула знакомым дружинникам и их голове. Он-то как раз не удивлен. Не зря столько времени вытрясал из колдуньи все, чем она может помочь городу при осаде или еще какой напасти. Ведьма даже ворчала, что теперь Горыня лучше ее самой все фокусы знает.

Город свой Буяна любила. Небольшой и немаленький, он весь ей казался каким-то на редкость ладным. Уютным, добротным, чистым, продуманным. Все в нем было: и стены высокие, и терем княжий красивый – загляденье! И лавочек великое множество, чего в них только не было: и ткани наши али заморские, и оружие всех видов, и горшки работы искусной, и кожи, и меха, и стекло прозрачное да цветное – все было! Мирно в Зареславе жили, богов почитали. Любила ведьмочка улочки узкие, все ей знакомые, людей надежных и проверенных, избы, одна другой краше – все ей было любо, все ей нравилось.

– А почему Зареслава? – спросил Буяну варлок. Они уже какое-то время молча шли к дому колдуньи.

– А ты не поленись, варлок, встань на заре да взгляни на наш город. Особенно хорошо бы с места какого высокого. Красота это дивная! Да к тому же Красна Девица Заря[6] всегда к нам благосклонна была. Поначалу тут и города-то никакого не было. Капище богини стояло. Лишь потом вокруг него град вырос. Если надумал тут надолго поселиться, сходи на капище – с тех пор еще сохранилось, не поленись, вознеси хвалу нашей красавице.

– Завтра и схожу. Благодарствуй за совет, милая. – Лихослав улыбнулся.

Буяну не оставляло ощущение, что за каждым словом его таится усмешка, будто он не на десяток лет ее старше, а раз в пять – не меньше.

Они какое-то время шли рядом, храня молчание. Прохожие косились на варлока, безошибочно узнавая в приезжем важную персону. То, что он шел с Буяной, только усиливало любопытство. С ведьмой с разной степенью приветливости здоровались все. Каждый в Зареславе хоть раз, но приходил к ней за помощью. Вот этот купец просил ее отвадить мышей от его складов. А сей торговец тканями просил ее найти воришку, умыкнувшуго шелка, что князь заказывал. А боярыня эта боялась дочку замуж отдавать, гадать на ее будущее приходила. Воину, что скоренько так бежит мимо, Буяна лечила спину, поврежденную в бою.

– Ладный у тебя конь, – с улыбкой произнесла Буяна. – Богатырский.

Черный покосился на нее темным умным глазом.

– Можно его погладить?

– Ворон, можно тебя девушке погладить?

Конь фыркнул на хозяина и сам ткнулся ведьме в руку.

– Ты все понимаешь?! – удивилась та. – Вот чудо так чудо!

– И говорит, – хмыкнул варлок. – Только у нас договор – на людях этого не показывать. Пугаются.

Ведьма тем временем запустила руки в длинную черную гриву. Волосы оказались на удивление мягкими – не человеческие, конечно, но намного шелковистее, чем обычно у лошадей. Девушка тут же засюсюкала с конем, рассказывая тому, как он красив да умен. Ворон благосклонно внимал ей, изредка бросая на хозяина победные взгляды.

Варлок задумчиво с каким-то странным интересом рассматривал колдунью.

– Что-то не так? – спросила она, отрываясь от красавца черногривого.

– Ты Ворону нравишься, – промолвил Лихослав, не отрывая глаз от ведьмы.

Та ответила ему недоуменным взглядом.

– Это с ним редко случается, – пояснил.

– Да? – Буяна с удивлением оглядела жеребца. – А мне показалось, Ворон любит девушек.

Конь фыркнул.

В этот момент с дальнего конца улицы послышался шум. Кричали люди, что-то падало, ржали лошади, что-то деревянное явно ломалось, невидимая тревога неслась впереди этого бедлама. Ведьма флигелем на ветру мигом повернулась в ту сторону как раз вовремя, чтобы увидеть, как на мостовую врывается тяжелый бурый конь с худеньким всадником на спине. Мчался он в сторону княжьего терема. В мальчишке Буяна опознала младшего сына старосты Малиновки, деревеньки близ Чудовой Чащи – старого сурового леса, известного своими чудесами, равно как и опасностями. В народе даже бытовала поговорка: «Не ходи в Чудову Чащу – на чудищ и не нарвешься». Буяна скептически относилась к этой мысли, считая, что неприятностей на место свое любимое можно где угодно сыскать, но сама старалась лишний раз в Чащу не соваться, хоть и знала о ней не в пример больше, чем другие. Благо именно посреди нее и возвышалась известная на всю округу Лысая Гора, на которой каждую пятницу устраивался шабаш.

Лицо у мальчишки было донельзя перепуганное. Но больше ведьму озаботило другое. Ладимир был мудрым правителем и пекся обо всех своих людях. Так, например, в каждом селе или деревушке были так называемые «опасные» или «княжьи» кони. Это были особо быстрые и выносливые скакуны, на которых гонец должен был в случае беды нестись в Зареславу, дабы доставить весть князю или добраться до помощи.

Сейчас, похоже, скакун использовался по прямому назначению.

Буяна сунула два пальца в рот, и улочку прорезал оглушительный злой свист. Бурый коняга тут же взвился на дыбы, затанцевав на задних ногах. Ведьма уже мчалась к нему, легким посылом колдовским не давая мальчишке свалиться с этакой высоты.

Оказавшись перед перепуганным животным, Буяна рванула поводья вниз, принуждая коня опуститься на все четыре копыта, волшебством и ласковым словом успокаивая и зверя, и дите.

– Что случилось?!

Мальчишка, мигом узнавший ведьму, благо она не один раз бывала в их деревеньке, тут же выпалил как на духу:

– К волхву еду. Коровью Смерть близ наших пастбищ видели!

– Начался уже падеж?

– Нет, слава богам, но затем и спешка такая.

– Давай, малец! Не останавливайся!

Буяна отпустила поводья, и конь, подхлестнутый мальчонкой, вновь рванул с места.

Ведьма, глядя им вслед, задумалась. Коровья Смерть, или иначе Черная Немочь, была истинным бичом селений. Эта нежить распроклятая легко могла оборачиваться кошкой, собакой, коровой – правда, всегда черной – и таким образом спокойно попадала в деревни. Как только ей удавалось это сделать, начинался массовый падеж скота. Причем обычные предосторожности и обереги были ей нипочем и объяснить этого никто не мог. Справиться с Коровьей Смертью могла и ведьма, и простой люд, но предотвратить ее появление в селении мог только волхв. Они же делали амулеты против этой напасти. Обычно тех хватало надолго, но близ Чудовой Чащи амулеты истощались почти мгновенно, а своих волшебников в деревушке не было. Не к Бабе-яге же идти, право слово. Вот и приходилось волхву мотаться в Малиновку мало не каждый месяц. Однако в этот раз ситуация вышла за все мыслимые пределы. Буяна точно знала, что Белозор только оттуда вернулся – более двух седмиц не прошло, она сама вместе с ним ездила. Отчего же обереги так быстро истощились? Ох странное что-то в Чудовой Чаще происходит. Впрочем, чему удивляться – когда там спокойно было?

– Не хочешь ли чаю, Лихослав? – посмотрела ведьма на варлока.

Тот согласно наклонил голову, благо сам уже давно прикидывал, как бы напроситься в гости. Череп на воротах сверкнул на колдунью зеленым светом из глазниц и хмуро пробурчал:

– А, явилась, хозяюшка. Пока ты ходишь невесть… – Череп хмуро оглядел ее спутника, – с кем, тут к тебе толпа народу приходила.

– Так уж и толпа? – не поверила та.

– Ну, мож, и не толпа. Купец с купчихой, что на прошлой седмице были. И парень какой-то, из молодых да шустрых. Прежде я его что-то не видел.

– Что сказали?

– Как всегда, что-то невразумительное.

«Да-а, почему-то мало кто может что-то вразумительное сказать после разговора с Черепом», – хмыкнула про себя ведьма.

– Но я им посоветовал позже зайти.

– Нахамил небось, костяная твоя морда? – недобро сощурилась Буяна.

– Да что ты, хозяйка. Сама вежливость был, – заверил ее разговорчивый Череп.

– Ну-ну, смотри мне! А это варлок Лихослав. По соседству будет жить. Поласковей с ним будь.

– Сосед, значит, – глумливо хмыкнул Череп. – Ну будь здоров.

Ведьма вздохнула и, погрозив злыдне кулаком, вошла в услужливо распахнувшиеся ворота. Чародей последовал за ней, перекинувшись парой слов с «привратником». Буяна тем временем позвала домового. Перепоручив его заботам Ворона (Веденя долго охал и ахал над жеребцом, выражая свое восхищение им, а заодно и «наметившейся тенденцией»), колдунья позвала Лихослава в дом.

– Веденя у меня давно ратует за расширение хозяйства, – пояснила она. – Замучил уже. То ему корову подавай, то хотя бы козу. Да и собаку было бы неплохо. А что я выдержала, когда ему в голову втемяшилось, что мне конь нужен! А еще считается, что я в доме хозяйка!

Варлок засмеялся. Смех у него был приятный, чуть более звонкий, чем ожидаешь от большого такого мужчины, но мягкий и обволакивающий.

– Это мне знакомо. Я более семи лет назад на пепелище, что осталось от дома одного, подобрал хозяюшку – домового, токмо женского полу. Уладой зовут. Хотел ее пристроить куда. Сразу не получилось, а позже… – Лихослав махнул рукой. – Привязалась она ко мне, спасу нет. Везде за мной ездит. Я последнее время все не в своих домах живу. Вот как и сейчас – князь мне дом в пользование определил. Объяснял ей, говорил: где это видано, чтобы домовой без дома обретался? Ни в какую. И тоже постоянно бурчит: мол, давай осядем, хозяйство заведем, добро наживать уже надобно и прочее. Так что я тебя понимаю, краса. Страшно подумать, что сейчас снова все это слушать придется. Да уж так получилось – ни она без меня, ни я без нее.

Буяна засмеялась. Варлок рассказывал хорошо. Со вкусом, с пылом, удачно пародируя если не голоса, то интонации.

– А что же не осядешь нигде? – спросила она, посмеиваясь и устанавливая самовар. Веденя что-то задерживался.

Варлок одобрительно оглядел ватрушки, варенье и ладную фигурку ведьмочки:

– Вот и я думаю, что это я не осяду?

Простая фраза почти заставила вспыхнуть щеки девушки. В этот момент в горницу влетел как-то странно взволнованный домовой и начал носиться по ней, расставляя блюда и попутно убеждая людей, что им просто необходимо плотно пообедать где, мол, это видано: голодными ходить.

Ни ведьма, ни варлок не успели и слова сказать, как перед ними уже высились горы снеди одна другой вкусней и аппетитней. Убедившись, что людям еды хватит дней на пять, Веденя вновь куда-то унесся.

Буяна еще несколько минут оторопело таращилась ему вслед.

– Послушай, – недоуменно перевела она взгляд на еле сдерживающего смех чародея, – только не говори мне, что твоя Улада с тобой приехала.

Варлок кивнул и, не выдержав, расхохотался.

– Боги, – схватилась ведьма за голову, – я и раньше с ним едва справлялась, а что мне с влюбленным домовым делать?!

Теперь уже они оба рыдали от смеха в голос.

– Кстати, вон из окна дом твой новый виднеется, – немного погодя – придя в себя и вытерев с глаз выступившие слезы – заметила колдунья.

Дом был огромный, раза в два больше, чем у Буяны. В своем запустении он поражал странной какой-то таинственной красотой.

– Пустует давно, – добавила девушка.

– А что так?

Она пожала плечами:

– После смерти хозяев все ждали наследников. Да так и не дождались. Приезжали, правда, какие-то, да наутро их и след простыл. Пока Ладимир Мечеславович решил его городу оставить! Жили там в основном те, кому князь жаловал дом в пользование. Да все недолго. Дурная у него слава. Вроде как не живется там людям, духи бродят, и проклятие на него наложено. Обычный набор.

– А на самом деле?

– Да бродит там что-то, стучит да громыхает. Но оно меня не трогает, а я – его.

– А что ж там «стучит да громыхает»? – процитировал Варлок Буяну.

– Так на то и пустой дом с духами, чтобы стучало да громыхало, – засмеялась явно довольная ведьмочка.

Лихослав поднял брови, побуждая ее продолжать. Буяна ласково ему улыбнулась:

– Надо ж мальчишек потешить… – Она помолчала. – У любого города должны быть свои легенды.

Девушка подняла на него задумчивые зеленые очи.

– Но, чес-слово, когда там люди живут, я ничего плохого даже на забаву не делаю.

– Разберемся, – ответил варлок. – Ну что, пойдем нарушим уединение наших домовых? Составишь мне компанию в осмотре нового моего жилища?

Однако стоило им выйти из ворот, как в дальнем конце улицы раздались крики. К дому бежал один из воинов, что держали дозор на стенах города. Ведьма остановилась. Годы опыта убедили ее в том, что если на ее улице появляется бегущий человек, то несется он непременно к ней. Бровки девушки сами сошлись вместе.

– Буяна Гориславовна! Не откажи, сделай милость! – Воин еле успел затормозить. – Меня Горыня послал. Велел без тебя, надежа наша, не возвращаться!

– Да что случилось-то, в конце концов?! – Настроение у ведьмы сразу же упало.

– Да один из обережных амулетов перестал работать. А волхв уехал! Поди посмотри, сделай милость!

– Как – перестал работать?! – опешила Буяна. – Что, совсем?!

Обережные амулеты стояли на стенах города, в башнях. Их задачей было защищать жителей от чародейства вражеского, от болезней заразных, от нежити всякой в конце концов. Во время штурма обороной конечно же занимались и все маги, что оказывались в городе, но амулеты должны были брать на себя основную часть заклинаний и позволяли городу выдерживать колдовскую атаку, в случае если маги исчерпали свою силу. Хотя если чародей, волхв погибал или на момент осады в граде его не было, на амулеты особой надежды не возлагалось. Они защищали лишь от самых простых заклятий.

Но без них город можно было взять одним махом. Поэтому за их исправной работой следили постоянно и самым внимательнейшим образом. Волхв раз в седмицу обязательно обновлял их.

Так что поломка одного из них была делом и вовсе не слыханным. Буяну, хоть она и отбрыкивалась, волхв Белозор все равно привлек к работе с амулетами. Она ругалась, ворчала, вредничала, требовала от него, чтобы он наконец завел себе ученика и отстал от нее. Ничего сложного в оберегах не было, но эта работа выматывала, требуя огромной траты волшебных сил. Волхв питался ими от природы, богов. Буяне приходилось труднее. Сила, которой она владела, была куда слабее, хотя это и позволяло ей больше помогать простым людям в их обычных нуждах, ведь гадания или заговор против засилья мышей требуют намного меньше чародейства, хотя и более тонкого его плетения.

Варлок было дернулся вслед за девушкой, но та покачала головой:

– Тебе на стену нельзя, ты же понимаешь.

Чародей понимал, но это ему не нравилось. Что поделаешь, в новом месте придется строить отношения и завоевывать доверие заново.

Буяна кошкой черной взлетела на стену. Благо по этим ступенькам не раз бегала. Наверху ее ждал Горыня.

– Буянушка, наконец-то! Погляди, девонька, что тут мои оболтусы натворили!

Дружинный голова положил ей руку на плечо, направляя к амулету. Ведьме хватило одного взгляда, чтобы понять, как он встревожен. Горыня был уже в годах, но крепок как дуб вековой. Невысокий, но неимоверно широкий в плечах и вообще в туловище, он казался непробиваемым и неподвластным никаким напастям. Буяна безмерно уважала и любила его. За надежность, за порядочность, за отеческую ласку. Не раз он бывал гостем в ее доме, не раз давал добрые советы, а порой вытягивал красавицу из цепких объятий отчаяния. Но и Горыня не мог нарадоваться на ведьмочку. Именно ей принадлежало авторство многих сюрпризов, что имели в своем арсенале воины князя. Дружине порой приходилось сталкиваться с врагами и в чистом поле, и к стенам Зареславы те иногда подходили. Вот тогда Горыня искренне радовался, что Буяна на их стороне. Более хитрой, опасной и вредной ведьмы и представить нельзя.

– Что случилось, Горыня? – прошептала девушка.

Тот, жестом отослав идущих рядом воинов, повел ее к испорченному амулету:

– Сама посмотришь. Но не нравится мне это.

– Кто бы сомневался. Князю доложили?

– Сам прознал. Поглядь, девонька, может, зря я столько шуму поднял.

– Что, уже весь город на осадном положении? – усмехнулась она.

– Стража так точно, – хмыкнул воевода и остановился, сам зная, насколько близко немагу можно подходить к амулету, чтобы не исказить исходящее от него волшебство.

Буяна скользнула вперед и настроилась на чародейство. Оберег едва заметно, легонько подрагивал в своей сердцевине. Девушка облегченно выдохнула: по крайней мере, испорчен не до конца. Ведьмочка облизнула губы и сделала еще шаг вперед. Исходящее от амулета сияние поглотило ее ладную фигурку. Под тончайшим горным хрусталем билось сердце оберега – перо жар-птицы. Даже закрытое, оно светилось и грело, кружило голову силой неведомой. Колдунья вплотную приблизилась к нему, положила ладошку на хрусталь. В раскосых зеленых глазах зрачок сузился, превратившись в вертикальную полоску. Пришло время волшебства. Жар сверкнул в омуте очей прекрасных.

Спустя весьма долгое время Буяна вышла из сияния, покачиваясь и ругаясь на чем свет стоит. Опытные стражи мигом поняли по свечению, что амулет вновь работает как должно. Распознал это и Горыня. Никаких колдовских способностей у него не было, но все, что нужно было знать про магию для защиты города и победы в бою и что можно было опознать, не имея оных, он знал. В руке воевода уже держал кувшин с чистейшей родниковой водой, который без разговоров сунул ведьме, придержав девушку – на всякий случай: бывало, чародеи лишались чувств после работы с амулетами такой силы.

Буяна жадно хлебала воду, восстанавливая силы.[7] Лучше, конечно, из самого источника, но так тоже ничего. Все-таки Горыня молодец, точно угадал момент, когда водичка понадобится.

– Уфф! – оторвалась она наконец, заметно повеселев. – Горыня, ты человек!

– Рад услужить, госпожа чародейка, – отвесил он ироничный поклон. – Ну а теперь, краса моя, расскажи, что же там произошло.

Девушка сверкнула очами зелеными и тут же нахмурилась:

– Оберег я восстановила. Хотя волхв был бы лучше. Тяжеловато это для меня, Горыня. Не моя стезя. А вот случилось что, я могу тебе сказать. Испортили его. Вернее, попытались. Не чародей работал, это я тебе точно скажу. Хотя чародея я бы и так учуяла…

Она неожиданно оборвала повествование, сурово уставившись на воеводу.

– Ты чего ухмыляешься, пень старый? – рыкнула на него.

– Да видел я сегодня, как ты чародея нового учуяла! – чуть ли не заржал тот.

Ведьма недобро глянула на старого воина:

– Ты, Горыня, не зная дела, не лезь. А то, не ровен час, лишишься дурного своего языка.

– А что? Мне парень понравился, – не мог успокоиться воевода. – Всячески одобряю.

Колдунья заскрипела зубами.

– Не кипятись, девонька, ты ж знаешь, давно тебя замужем хочу увидать. Ведьмончат маленьких понянчить. Прости старика, – покаялся дружинный голова.

– Горыня, ты годами дурь свою не прикрывай. Ты многих еще переживешь. А в мои дела нос свой не суй, я тебя еще тогда предупреждала.

– Как скажешь, – посерьезнел воин. – Давай дальше рассказывай, что там с оберегом.

Колдунья еще раз зыркнула из-под насупленных бровей.

– Повторюсь – амулет испортили. Кто это сделал, не знаю. Но не твои молодцы – это точно, если только новые, с кем я незнакома.

– Есть такие, – кивнул воевода.

– Тогда пришли их ко мне… под разными предлогами сегодня-завтра. И по отдельности. Я этот дух хорошо запомнила. Не пропущу. Дальше. Если это не кто-то из новеньких, тогда посмотри, кто рядом на стене был из посторонних. Сможешь узнать?

– Попробую. Вообще не должно было никого быть.

– Это может быть кто-то из холопов, оружейников, каменщиков, гонцов княжьих, жен или подруг, сестер и прочих баб твоих кобелей – кто угодно. Да, и еще, Горыня…

– Да…

– Ребятам просто могли отвести глаза.

– Но ведь амулеты на них против этого дела.

– Ты уверен? Вот, например, на тебе нету.

Горыня хлопнул себя по груди, где обычно под кольчугой висела гроздь оберегов.

– И правда – забыл надеть.

– Расслабились вы, вот что. Распустились. Бдительность потеряли. Если даже ты забыл.

– Я проверю, были ли на них амулеты. – Воеводе хотелось сквозь землю провалиться за собственный промах.

– Проверь-проверь, – поддакнула она. – А еще лучше выволочку устрой, чтоб носили, не забывали.

Немного помолчала. Потом продолжила:

– Завтра пришли мне амулеты тех, кто не в дозоре. Хочу проверить, как там с их силой. Может, уже обновлять надо. По срокам вроде нет. Но сегодня Белозору пришлось вновь в Малиновку ехать: оберег против Черной Немочи обновлять. Мало ли что. Бывает, что-то в природе меняется, и чародейство – любое – на это тоже реагирует. Да, еще – если обновлять их придется, воевода, хорошо бы, мне за это заплатили.

– Не волнуйся, красавица, не обидим. Князюшка всегда говорит: за работу надо платить, и платить хорошо, тогда и сделана она будет на совесть. – Он немного помолчал, что-то обдумывая.

– А скажи, действительно амулет настенный по злому умыслу испортили? Может, случайно кто?

– Нет, специально. Я почувствовала злой умысел.

– Как думаешь, что это значит?

– Вроде у тебя своих мыслей на этот счет нет, – хмыкнула ведьма.

– Есть, но я хочу услышать твои.

Буяна уже привыкла к подобным разговорам. Горыня считал, что идея правильная может родиться случайно и поэтому нельзя навязывать человеку свое мнение. Мол, в разных головах и идеи разные. А кто сказал, что тать думает именно как ты?

– Ну, во-первых, кто-то хочет на нас напасть. Но это вряд ли, так как, чтобы нас захватить, нужно войско, а его и около границ дальних нет, не то что под стенами Зареславы. Да и выводить из строя один оберег тогда не имеет смысла. Чтобы как-то серьезно повлиять на исход осады, надо испортить хотя бы два-три. С другой стороны, кто-то может проверять свои возможности, чтобы в момент решающий вывести из строя и другие обереги. Но это как-то… недальновидно, что ли. Ведь теперь мы настороже и бдеть будем усиленно. Во-вторых, амулет этот отвечает и за торговые ворота. Возможно, кому-то нужно было провезти в город что-то запрещенное. Может, оружие колдовское какое или товары, на кои вето наложено. Потряси своих молодцов на заставе. Может, запомнили что али имена записали. Вроде дьяк Торгового приказа должен там стоять.

– Что же это могло быть?

– О-о, да что угодно. Оружие или какие другие волшебные штучки. Но очень сильные. Потому как слабые наши доблестные стражи на воротах и так не почуяли бы. Слабыми могут только чародеи пользоваться. А это, сам понимаешь, нам ни к чему: если надо бы было, мы могли и так князю лапшу на уши навешать, наврать что угодно, проверить-то некому, и провезти спокойно в город. Но что именно? Надо подумать, Горыня… Что ж, буду искать. Да, кстати, это могут быть травы запретные или зелья дурманные. Но это на совести Разбойного приказа оставляю. Кстати, это мог быть и колдун какой, если он не хотел, чтобы его заметили. Но если это так, то в ближайшее время я это узнаю. А может, и нежить какая пробралась.

– А не связано ли это с варлоком твоим? Как-то все подозрительно.

– Он не мой. Но не думаю. Сначала он у князя был, затем со мной. Да и потом – провезти какую дрянь он и так мог. Я краем глаза видела его грамотку. Скажу тебе по секрету – от Совета Чародейского да князя Белограда. Да с ним бы воз запрещенного да опасного ехал и полк нежити шел, его пропустили бы, только на ту грамотку одним глазком глянув. Но я постараюсь узнать, зачем он сюда прибыл. А ты у князя поспрошай. Он, думаю, лучше нас знает.

– Благодарствую, Буянушка. Все, как ты сказала, сделаю. Жди сегодня-завтра моих молодцев. На проверку да с амулетами. И сообщи немедля, коли чего узнаешь. Береги себя, девонька… Хм, да и с варлоком не плошай.

– Горыня!!!

Стоило уставшей, но довольной ведьме завалиться домой, отмахнуться от опять поругавшихся Ведени и Кузьмы, как прибежал посыльный от Горыни с гроздью амулетов тех дружинников, что должны были завтра в дозор затупать. Владияр, молодой, подающий надежды воин, ходил у воеводы в любимчиках, если такое вообще возможно, и в доме Буяны бывал не раз. Даже сварливый Череп к нему успел попривыкнуть.

– Поздорову тебе, хозяюшка! – весело крикнул дружинник выглядывающей из окна колдунье.

Ввалившись в горницу, Владияр поклонился, залихвацки махнув шапкой, и, выпрямившись, улыбнулся во все зубы:

– А что, Буяна Гориславовна, напоишь ли чайком воина усталого?

Ведьмочка только хмыкнула:

– Ну садись, воин усталый.

Парень не заставил себя упрашивать.

Колдунья пока же амулеты рассматривала.

– Что, устроил Горыня вам взбучку по поводу амулетов? – не поднимая очей зеленых, спросила она.

– Да уж… что было, ты не представляешь!

Веденя установил самовар, отчего-то недовольно посмотрел на лыбящегося дружинника.

– Почему же? Очень даже… – Оторвала Буяна взгляд задумчивый от оберегов: – Так не разобрать. Судя по тому, что ты на чай напросился, Горыня немедля возвращаться не велел?

– Все так, хозяюшка. Вкусные у тебя плюшки. А варенье!

– Вот и наслаждайся, а я пока пойду проверю.

Не обращая внимания на разочарование строящего ей глазки парня, ведьма поднялась в «колдовской покой». Комната, буквально пропитанная волшебством, встретила ее радостно. Буяна повела рукой по воздуху, снимая невидимую простому человеку защиту, сгрузила гроздь оберегов на стол и направилась к полкам, до отказа забитым баночками, скляночками, горшочками, мешочками, коробочками и прочими емкостями, в коих хранились необходимые для волшбы вещества. Привычно пробежалась пальцами по воздуху рядом с ними и покачала головой: запасы-то надо обновлять. «Держись, Милана, скоро бурей-ураганом пройдусь по твоим кладовым. Еще надо бы прикупить…» В голове ведьмочки привычно возникли два длиннющих списка. Первый – на то, что можно хоть и с риском для жизни, но выбить у знахарки. Второй – на то, что придется покупать. Второе ей нравилось меньше, так как то, что делала Милана, качества было самого высокого, а вот покупное… Нет, продать порченое ведьме никто не решился бы, но многое же было не так уж хорошо просто по незнанию купцов.

«Ох… лады, надо приниматься за дело».

Ведьма развернулась и резко дернула рукой, будто что-то на стол бросая. Тот мигом покрылся синей скатертью. Вычурный, немного раздраженный жест – и прямо по центру возник большой, с хороший кочан капусты, хрустальный шар.

Буяна попутно убрала тарелочку с голубой каемочкой и наливным яблоком, что так и норовило что-нибудь показать. «Не до тебя сейчас…».

Стоя посредине комнаты, девушка задумалась, потом не глядя поманила пальцем. Стол с лежащими на нем амулетами подбежал к своему большему брату – тому, что покрыт темной скатертью. Затем колдунья посмотрела на шкафчик, и бутылочки с мешочками сами полетели, укладываясь в строгом порядке рядом с амулетами.

Помассировав пальцами глаза, девушка шагнула к круглому столу. Шар радостно вспыхнул зеленым при ее приближении. Ладошки сделали жест, будто лепя снежок, и сгусток силы полетел в хрусталь. Зеленый свет сменился на синий. Ведьма откупорила один из пузырьков и сыпанула мелкий искристый порошок, который исчез прежде, чем долетел до шара.

Покрутив в пальцах один из амулетов, Буяна уложила его перед собой. Рядом расположились строго подобранные самоцветы. Капнула мерзкого вида жидкости и пригляделась. Тяжко вздохнула, перевела взор на шар. Тот заклубился туманом. Девушка раздраженно щелкнула пальцами. Туман пропал, но ситуацию это не прояснило. В дело пошли другие камушки, за ними – травки и зелья.

Буяна спустилась в горницу, когда дружинник, доев все плюшки, уже изрядно заскучал. При виде ведьмы молодец подскочил и засыпал ее вопросами о самочувствии. Видно, пареньку ну очень хотелось оказать ей лекарскую помощь.

Ведьмочка усмехнулась:

– Утихомирься, Владияр. Вот ваши амулеты. Скажешь Горыне… Запоминай, второй раз для глухих повторять не буду. Скажешь Горыне, что обереги в порядке, сила поубавилась, но в рамках. Как и должна. Волшебства я долила, чтобы, значица, понадежней было. Передай, что жду другие.

– Хорошо, Буяна Гориславовна, все, как ты велела, воеводе перескажу. Горыня еще просил тебя, если мысли какие появятся, не забыть ему их поведать и… не лезть в пекло поперек батьки.

Дружинник улыбнулся, глядя на нее лукавыми, бесстыжими очами. Ведьма рассмеялась:

– Что, так и сказал?

– Так и сказал, Буянушка!

Они захохотали, и именно в этот момент скрипнула дверь и на пороге, словно минуя сени, появился варлок:

– Я вижу, тут очень весело. – Что-то в голосе его заставило Владияра резко оборвать смех.

Буяна развернулась на месте, буравя взглядом вошедшего. И взор этот обещал ему все муки Нижнего мира.

– Что ты тут делаешь?! – рявкнула она.

– Зашел спросить кое-что, – не менее ласково ответил чародей. – Не знал, что тебе помешаю. – Язвительность в его тоне можно было топором рубить.

– Как ты сумел преодолеть заслон?!

– Неужто ты думаешь, что мне забор преграда?!

– Какой, к лешему, забор?! – вызверилась ведьма. – Кто дозволял тебе ломать защиту колдовскую?! Напомню тебе, стольный чародей, что ты не в своем Белограде по собственному огороду ходишь! Это другое княжество! И дом это не твой! И что, если тебя в этом доме радушно приняли, не дает тебе право хаметь!

– Что, помешал сильно?! – Казалось, ярости чародея нет предела.

– А как ты умудрился заговорную защиту сломать?! Как ты вообще посмел?!

– Ничего я не ломал! Перелетел через забор, и все!!!

– Ах, все!!! Да там такая защита стоит, что армии не пройти!

– Что-то не заметил! Может, ты, ведьма, напутала чего, а на меня свалить хочешь?!

– Зачем мне это?!.. Скорее, это ты хотел покрасоваться своей силушкой! Все вы, заезжие чародеи, одинаковы! Ты что думаешь, что тебе все позволено?! Да захочу – кусочка-волосочка не останется!!!

– Ну попробуй!

В руках магов в миг заполыхали разноцветные молнии. Оба перетекли в боевые стойки. Еще вдох – и быть беде.

– Эй! Эй!!! Подождите! – замахал руками дружинник. – А можно я сначала уйду?! Буяна Гориславовна, а Горыне сказать, что чародеи – и ты, и варлок – пали смертью храбрых?!

Ведьма резко повернула голову в сторону нахала языкастого – ей не надо было смотреть на Лихослава, чтобы знать, что он делает, – и обожгла Владияра взглядом, аж волосы задымились. Дальше дело не пошло, но и этого было более чем достаточно. Дружинник поспешил ретироваться.

– Что-то трусоват кавалер, – не преминул съехидничать варлок.

– Не твое собачье дело! Говори, зачем пришел, и проваливай!

– Хотел тебе кое-что показать, да вижу, что не ко двору пришелся!

– Лучше расскажи мне, зачем ты тут вообще появился, варлок!

– А это – как ты сказала? – не твое собачье дело! – Чародей впитал молнии в руку и, повернувшись к девушке спиной, шагнул к двери.

В следующее мгновение в нее врезался сгусток огня, расплескавшись о дерево ровно молоко, из кувшина пролитое. Лихослав вновь оказался лицом к ведьме, будто и не поворачивался.

– Первое предупреждение! – прорычала Буяна. – Это будешь князю указывать, что его, а что не его дело! А мне будь добр отвечай!

– Иначе что? – зло засмеялся чародей, блеснув засветившимися синими огоньками глаз. – Неужто ты думаешь, что сможешь меня побить в бою честном?!

– По крайней мере настроение испорчу, это уж точно!

– Можешь успокоиться – уже испортила!

– Значит, день прожит не зря, – усмехнулась ведьма. – Так зачем ты приехал в Зареславу?

– Не обязан перед тобой отчитываться! Попробуй спросить по-хорошему!

– Уж лучше по-плохому! – рявкнула ведьма, швырнув в нахала еще один огненный шар. Тот бесславно разбился о невидимый магический щит. В тот же момент в кудесницу прямо с потолка упала превосходная разветвленная молния. Буяна не стала уклоняться или ставить защиту: молния, не причинив ей ни малейшего вреда, впиталась в девушку, дав ей новые силы.

В варлока уже летело копье ледяное. Но растопилось в огненной стене. «Переварив» лед, стена преобразилась в огненную птицу и устремилась к ведьме. Та только отмахнулась – птица рассыпалась искорками – и отправила обеими руками молнии: синюю и зеленую.

В комнате летали магические шары, взрываясь и надрывно жужжа, ветвились молнии, прорывали защиты волшебные копья, громыхал гром, азартно вскрикивали чародеи, сыпались во все стороны искры. Тихонько под печкой причитал, подсчитывая убытки, домовой. Кузьма на верхней ступеньке лестницы, потрясая передними лапами, болел за хозяйку.

Победитель так и не выявился. В какой-то момент чародеи просто остановились. Застыли в напряженных позах.

Буяна смотрела на варлока. У него карие глаза, отчего-то подумала она. Биться вдруг расхотелось. Она понимала, что и сил у противника гораздо больше, да и опыта. В реальном бою она не сдалась бы, прекрасно зная, что победа зачастую зависит от случайности да удачи. Однако вот сейчас они просто выпускали пар, ведь оба так и не задействовали свои самые сильные и коварные заклинания. Обрушить друг на друга свою злость, закидать простейшими заклятиями – это да, это дело, но не убивать же!

Варлок же думал, что у Буяны такие невыносимо красивые покатые плечи и что если по ним провести ладонями… дальше мысли чародея смущали даже его самого.

– Буяна… – Собственный голос показался ему неестественным.

Ведьма наткнулась на этот взгляд и раздраженно опустила руки.

– Прекрати! – раздраженно – от смущения – приказала она и огляделась. Комната лежала в разрухе. Хорошо еще, хоть стены, пол и потолок были заговорены от разрушений и пожара как раз на такие случаи. Однако все остальное напоминало деревушку после нашествия басурманов.

Девушка печально вздохнула, представляя, что скажет Веденя. Потом еще раз огляделась. Хлопок – и все черепки, и все, что уже нельзя починить, со свистом вылетело в окно к помойной яме. Лихослав четкими, выверенными движениями пальцев заставлял лавки, скамьи и прочее собираться как были. Будто невидимые руки ладили поломанное. Ведьма же закружилась вокруг себя посолонь:[8] сажа и другие следы заклинаний исчезли со стен, печи и потолка.

Через несколько минут о произошедшем здесь колдовском поединке напоминало только отсутствие утвари и недовольная рожица домового.

Буяна со вздохом пошла за запасными чашками да мисками, стараясь не встречаться с Веденей взглядом. К ее удивлению, тот не стал скандалить, установил на столе самовар, буркнул, что завтра все равно отправляться на базар, и ретировался что-то ворожить под печку.

Ведьма с варлоком сидели по разные стороны самовара и продолжали сердиться друг на друга.

– Ну ладно! – перемог себя Лихослав. – Расскажу, зачем приехал…

Буяна подняла голову.

– Тем более князь настаивал…

Ведьма распахнула глаза, сраженная как этим подлым замечанием, так и варлоковым лукавым взглядом.

– И ты… Ты… А зачем ты тут разыгрывал весь этот балаган скомороший?! – возопила она.

Лихослав пожал плечами. Его глаза смеялись.

– Да так. Руки чесались.

Буяна яростно уставилась на его разъезжающиеся в улыбке губы.

– Мерзавец, – констатировала она, вновь опускаясь на лавку – и когда только встать успела?

– Прости, милая. – Лихослав все-таки засмеялся. – Уж слишком ты была хороша. Надо было или целовать, или как-то по-другому пар выпустить.

– Смел ты, варлок, – оперлась на руки девушка, – такие вещи ведьме говорить. А не боишься?

– А то ты не видишь, что люба мне!

«Отчего после этих слов я кажусь себе в ловушке?».

Колдунья махнула рукой:

– Давай вещай, что там за дело тебя сюда привело, а потом уж будем думать, так тебя из избы гнать или поганой метлой.

Усмехнувшись, чародей начал рассказ. И сразу стало не до веселья. Поведал он о маге Хотобуде, на которого Совет Чародейский давно ведет охоту, и что он ради власти связался каким-то образом с жителями Нижнего мира,[9] научился управлять ими. Они воины хорошие, сил у них немерено. Но нет в них ни души, ни законов людских или божеских, и они могут токмо разрушать.

– Его цель – власть захватить. Я не совсем пока понимаю, что для этого Хотобуд содеять задумал. А ищу его за то, что он приводит чудищ чужемирских на нашу землю. В Белограде его спугнули. Да и слишком много там чародеев. Хотобуд быстро сообразил, что удачи ему там не видать. Очевидно, хочет начать с чего-нибудь поменьше.

– Лихослав, подожди! – прервала его ведьма. – Ты какую-то ерунду городишь! Власть захватить! Это же не шар огненный в стену швырнуть! Как ты себе это представляешь?! Даже если он убьет князя – не приведи боги! – то… дальше что?! У князя есть наследники. Есть воевода и дружина, которые такого мало того что не допустят, но и сделают все, чтобы княжич – Илюша – наследовал Ладимиру. Да и просто! Бояре не поддержат захватчика! Не говоря уже о простом люде! Мы все любим князюшку нашего! А чтобы взять город, силы нужны немалые. Стены у нас высокие. Стражи зоркие. Башни дозорные вдоль межей стоят. Да и схронов тайных с дозором немало по княжеству упрятано. Так просто войску не пройти через земли наши! Стены города заговорены. Не всякое колдовство возьмет. Обереги с перьями жар-птицы опять же! Да и волхв Белозор – это, я тебе скажу, такая силища! Куда там какому-то жалкому чаровнику! Знаешь, как к Белозору боги благоволят!

– Но сейчас-то его нет в городе!

– Но случись что, он мигом почует и в городе окажется! Думаешь, «колодцем» только маги пользуются? Хоть и не стезя это волхвов, а Белозор умеет его рубить, пусть и не любит. Лихослав, что-то вы там в своем Белограде перемудрили. Ну сам подумай, такое дело провернуть – тут немалая подготовка нужна. А ее мы-то уж заметили бы!

– А вы ничего не заметили?

Буяна призадумалась, нервно расхаживая по горнице, что позволило варлоку беспрепятственно любоваться стройным станом, ладными округлостями оного, величавой осанкой, длинными черными распущенными волосами,[10] личиком премилым с бровками черными нахмуренными.

– Амулет сегодня кто-то попортил. Это раз, но его я восстановила. Черная Немочь появилась вновь у Малиновки. Вообще у Чудовой Чащи дела какие-то странные происходят. Но там всегда все не так, как у людей добрых… хм и ведьм тоже! Сколько себя помню. Белозор тоже так всегда говорит: что, мол, сколько еще веков она будет бурлить?! И все! На мой взгляд, маловато для организации заговора.

– А ты не допускаешь мысли, что вы просто расслабились? Доверились амулетам да оберегам? Именно когда вроде все спокойно, беды и происходят! Уж поверь опыту моему, краса.

Буяна вспомнила отсутствующий амулет у самого Горыни и пригорюнилась:

– Может, и так, варлок. Надо и правда встряхнуть это царство сонное. Я что могу – проверю. Ты с волхвом говорил?

– Конечно, еще прежде чем с князем.

– И что он тебе сказал?

– Ничего не сказал.

– Это в его духе, – хмыкнула Буяна, усаживаясь за стол. – Есть в мире вещи неизменные, для меня это молчаливость Белозора.

– Но я уверен, что он обеспокоился.

Варлок замолчал, словно сраженный какой-то мыслью, потом ласково взял в руки ладошку ведьмочки:

– Буянушка, обещай мне быть осторожной.

Девушка колдовством отгоняла краску со щек.

– Думаю я так: прежде чем какую-либо заварушку устраивать, надо заговорщикам от колдунов всех избавиться.

Ведьма вновь нахмурилась.

– Впервые в жизни надеюсь, что ошибся. Но тревожит меня предчувствие нехорошее.

Буяна покачала головой:

– За меня не тревожься.

Чародей поднес ее ладошку к губам, согрел дыханием:

– Интересное у тебя имя, Буяна. Поначалу видишь в нем буйство стихии и бурю-ярость в характере твоем, ведьмочка. А потом вспоминаешь про остров дивный Буян – обитель добра, света и красоты.

Колдунья рассмеялась и выдернула руку из лап его загребущих:

– Иди уж, баюн-любитель! Ко мне скоро княжна Велислава пожалует. Так что отправляйся домой! Да не забудь про шабаш в пятницу. Уж уважь наше колдовское общество.[11].

– Всенепременно, добрая хозяйка!

Варлок рассыпался в любезностях, но в конце концов ведьмочке удалось его выпихнуть из дома.

Не прошло и десяти минут, как Череп доложил о приходе княжны. У Велиславы было колдовское колечко, что Буяна заговаривала, и доблестный костяной страж узнавал посетительницу под любым ликом. Князь зело боялся за любимую дочку, но справиться с ее норовом ему удавалось не всегда. Чаще всего они все же приходили к взаимной выгоде, но случая, когда он полностью настоял на своем, Ладимир Мечеславович, пожалуй, припомнить с ходу не мог. Поэтому пришлось Буяне заговаривать колечко еще и для того, чтобы княжна могла личину другую на себя надевать. Вроде и не Велислава идет, а просто девка дворовая чернявая али, наоборот, русая, это уж какое настроение сегодня у владелицы. Впрочем, охрана всегда ее сопровождала. Два воина, как правило, в одеже обычной да поддетой под нее кольчуге шли впереди, два недалеко сзади, а двое или один рядом. Велислава ругалась, но поделать ничего не могла. Да и, признаться, не так уж бесполезна охрана. Поскольку гадать лучше всего по ночам, то и ходить девушке приходилось по улицам темным, а это, как известно, удовольствие малое.

Пока девушки здоровались, сплетничали, обменивались новостями да шушукались, уж и вечер наступил. Пришло время в «колдовской покой» подниматься. Буяна строго-настрого приказала дружинникам оставаться внизу, наобещав в случае ослушания все ужасы, на какие хватило ее фантазии, а фантазии у нее хватало на многое. Оставив маленько позеленевших охранников внизу, подруги попрыгали в заветную комнатку.

Колдунья расставляла на столе необходимое, зажигала огонь под котлом да свечи, а княжна щебетала про общих знакомых. Ведьмочка хихикала и поглядывала в оконце. В очередной раз похохатывая над байками Велиславы, Буяна упустила из рук карты. Колода рассыпалась по всему полу. Девушка уже наклонилась ее собрать, как вдруг мысль тревожная кольнула ее.

– Посмотри-ка, Велислава.

Княжна бодренько обежала стол и тоже склонилась над картами рассыпавшимися.

– Все упали рубашкой вверх, а «Скоморох» и «Гроза» наоборот.

– «Гроза» же вроде твоя карта?

– Нет, моя «Ведьма».

– Слишком прямолинейно, – фыркнула княжна.

– Зато суть отражает.

– Значит, думаешь, что «Гроза» – это сбудутся плохие предчувствия варлока?

– Очень похоже. Но… как ты это говоришь? Слишком прямолинейно. В этом случае «Гроза» лучше, чем, скажем, «Мельница».

– Ага, а «Скоморох»?

– «Скоморох»… да что угодно. Карта такая… как угодно ее толкуй. – Буяна начала собирать карты, но потом остановилась и взяла в руки «Скомороха». – Не люблю эту карту. Она означает, что все в жизни изменчиво. Сегодня ты князь, а завтра скоморох. Сегодня солнце, а завтра дождь. Сегодня ты жив, а завтра твои друзья пьют на твоих поминках.

– Ну зачем же так грустно? Ведь перемены бывают и к лучшему. Сегодня снег, а завтра первые ручьи. Сегодня в карауле ночь маяться, зато завтра день отсыпаться. Сегодня ты только на него заглядываешься, а завтра тебе в платье красном перед волхвом рядом с ним стоять.[12].

«Везет мне нынче на шутников», – подумала Буяна.

– Все так. Только вот… по моему опыту, «Скоморох» на счастье редко выпадает. Да и перемены всегда больше к худу.

Княжна не нашлась что ответить.

Ведьма посмотрела на так и несобранные карты, щелкнула пальцами, и картинки сами рядами стройными полетели на стол, на этот раз накрытый зеленым бархатом. Девушка шлепнула в колоду последнюю – «Скомороха», взмахнула рукой, и свет от множества свечей потускнел, оставив красавиц в мягком, чуть таинственном полумраке. Шар хрустальный заполыхал, заискрился фиолетом.

– Положи ладонь. – Ведьма, сияя горящим пламенем зеленым в очах, поднесла княжне колоду на ладони.

Княжья дочь протянула руку, тонкие пальчики коснулись разрисованных картинок. Те едва видно посвечивали изумрудным светом.

– Теперь сдвинь, – приказала колдунья.

Княжна повиновалась. В следующий миг в комнате разлился шорох заговора. Шумно вскипела вода в котле.

Карты уверенно полетели рубашками вверх на зеленое сукно.

– Девять к ночи нам расскажут, правду-истину покажут…

Ведьма отложила колоду, зачерпнула из котла зелья (надо ли говорить, что кипяток ее не обжег?) и выплеснула его на карты и княжну.

– И на милого укажут, боль-печаль не утаят.

Задрожали пламенем свечи, дернулся воздух внутри комнаты, полыхнуло зеленым пламенем. Под картами словно загорелся изумрудный огонь, а его отсветы вырвались наружу. Ведьма вновь села и начала, что-то тихонько приговаривая, переворачивать картинки. Княжна с вечными папочкиными идеями о ее замужестве уже порядком поднаторевшая в гадании, тоже заинтересованно склонилась над картами.

– Судя по тому, что я вижу, скорое замужество мне не грозит, – спустя мгновение произнесла она.

Ведьма раздраженно повела рукой – свечи ярче осветили комнату.

– Это уж точно. Судя по всему, это сватовское посольство – еще одна политическая интрига батюшки твоего. Меня только вот это смущает. – Колдунья постучала пальцем сначала по одной карте, затем по другой. – Видишь, «Лиса» вместе с «Колесом» да под «Башней». Это говорит, что посольство не просто так едет к нам именно сейчас и умысел их далек от мирного.

– Думаешь? Тогда почему карты так расплывчато об этом говорят? «Лиса», «Колесо», «Башня». Нет бы что-то вроде «Грозы» или «Топора»!

– Потому что мы их не о цели посольства спрашиваем, а о женихе твоем.

– Ну так давай по-новому спросим!

– На картах сегодня уже нельзя.

– Почему? – искренне удивилась Велислава.

– Не знаю. Чувствую так. Давай лучше в воду посмотрим.

– Так ведь не утро же.

– Знаю, но мы и не на жениха гадаем. Нальем в воду зелий разных…

Ведьма уже действовала, установив новый котел – с чистой водой – и понемногу – пять-шесть капель – выливая в него зелий из пузырьков, услужливо подлетающих к ней и после отправляющихся обратно.

В это время дружинники, обычно сопровождающие княжну в ее вылазках, вольготно расположились внизу. Сверху то и дело полыхало зеленым да раздавались шумы, но к этому охранники уже привыкли.

– Что-то Горыня сегодня злой был, – заметил кто-то.

Багро – старший в группе – потянулся и отпил чая душистого.

– Да что-то там парни натворили на стенах.

– Переполошили весь дозор. Служба караульная вся на ушах стоит. Стража воротная от Горыни еле живая вышла, – не унимался молодец.

– Да слыхал я что-то такое, – вступил в разговор еще один. – Вроде как с настенным оберегом, что с пером жар-птицы, что-то приключилось, а парни прохлопали.

– Говорят, Горыня даже ведьму нашу вызывал.

– А кого ж еще? – усмехнулся Багро. – Белозор-то по делам уехал.

– Я вот думаю, – самый молодой в группе (его так и прозывали все – Малыш) даже поежился, – не надумал ли Горыня учения какие затеять?

– Да пора уж, – хмыкнул кто-то. – А то совсем засиделись. Как в девках, чес-слово.

Все заржали, мигом представив себя в кокошниках и с косами, из окошка на проходящих мимо добрых молодцев заглядывающихся.

– А я слышал, – дружинник то ли по имени, то ли прозвищу Волчок хитро прищурился, – что воевода всех проверяет на ношение амулетов, что нам Буяна Гориславовна выдала. А у кого не надет, такое устраивает, ну вы знаете, сами не раз на своей шкуре гнев Горынин испытывали.

Дружинники тут же торопливо начали прохлопывать себя по груди, где под кольчугой должны были висеть обереги. Кто-то успокоился, кто-то пригорюнился.

– А что ты еще, Волчок, слышал? – вкрадчиво вопросил Багро. Уж он-то знал, у кого спрашивать.

Дружинник усмехнулся, глядя в ждущие его ответа лица.

– Слышал то, что и вы все видели. Варлок из Белограда к нам приехал.

– Это который ведьме нашей приглянулся? – заржал кто-то.

– Ты, Гвоздь, потише бы, – раздраженно откликнулся старший. – Не ровен час, услышит.

– Да как?! Она ж наверху с княжной занята!

– Гвоздь, вот хороший ты воин, а только соображалки, видать, на все не хватает, – раздраженно проговорил Волчок, которого упомянутый коллега просто убивал своей простотой.

– Что?! – взревел охранник.

– Гвоздь, сядь! – приказал Багро. Гвоздь неохотно опустился на лавку. Старший перевел взгляд на Волчка. – А ты его не зли… Так, думаешь, варлок неспроста к нам пожаловал?

Волчок облокотился на стену в углу, в котором сидел, и пожал плечами.

– Думаешь, из-за него беда будет?! – На этот раз переполошился младшой.

Дружинник поморщился, но на этот раз соизволил ответить:

– Может, и из-за него, а может… Вот когда гонец из степи на коне взмыленном принесся, скажи мне, Малыш, он виноват в том, что басурмане идут?

– Нет, конечно.

– То-то! – веско поднял палец дружинник. – Вот и варлок этот, может, гонец таковой.

– Что-то ты перемудрил, Волчок, – засмеялся доселе скрытый в тени Након. – Нагнал страху да загадок, а по делу у тебя что есть? Только догады твои.

– А когда это мои догады нас подводили?

– Тихо! – прервал рассуждения старший, рубанув рукой воздух. – Прав или неправ Волчок, дело десятое. Только сдается мне, что нам и впрямь придется быть осторожнее.

– Это из-за чего? Из-за Волчковых измудрений? – презрительно фыркнул Гвоздь, хотя все остальные уже насторожились, озадаченные серьезностью Багро.

– Из-за того, что кто-то только что через забор перелез.

Вся группа подскочила и заученно растеклась по комнате.

– А может, это хахаль ведьмин? – не унимался Гвоздь.

– Вот по голове дадим, а потом спросим. – Након потащил из ножен саблю.

– И не думаю, что к ведьме хахали по семь человек ходят да с лицами закрытыми.

– Тогда, может, хозяйку позовем?

– Поздно. – Багро прислушался. – Приготовились.

Буяна дернулась за миг до того, как внизу что-то шумно упало и раздались крики борьбы и шум. Тут же схватила невесть откуда взявшийся корявый посох с зеленым камнем в оплетенном серебром остром навершии (при желании жезл вполне мог заменить справное копье) и бросилась к лестнице.

– Сиди тут! – крикнула она княжне.

– Ага! Щас! – рявкнула та и помчалась следом… очевидно, спасать своих охранников.

Колдовать окаменение было некогда, и ведьма, махнув рукой, вернее, посохом, отчего свалился на пол здоровенный горшок с цветком, полетела к лестнице. Полетела – в буквальном смысле.

Внизу царил форменный хаос. Второй раз за день горница подверглась варварскому разрушению. Какие-то закутанные в темные, бесформенные одежи люди рубились с княжьими дружинниками. Двое из гостей незваных уже корчились от ран на полу. Наверняка они не ожидали застать здесь вооруженных людей и не сразу пришли в себя, чем охранники княжнины и воспользовались. В тот же момент, что девушки появились на первой сверху ступеньке, со стоном рухнул на деревянный пол Након. Малыш вскрикнул, но сумел отбить удар, что по замыслу должен был добить дружинника.

Буяна поспешила вмешаться. В ее руке полыхнул камнем посох, и в двоих незнакомцев, против которых рубился младшой, ударили молнии разноцветные. Каково же было удивление ведьмы, когда они, скользнув по мужчинам, не причинили тем ни малейшего вреда.

Со свободной руки колдуньи посыпались огненные шары вперемежку с ледяными копьями. Волшебство исправно било по ворогам, но вреда почти не причиняло, разве что отвлекало.

«Амулеты, так их растак!» – сообразила ведьма и тут же изменила тактику: на одного из тех, кто бился с Малышом, сверху свалился чугунок с кашей. Разбойник, смешно сведя глаза к переносице, свалился как колос подкошенный. «Ничего, Веденю потом задобрю».

В этот миг в сенях полыхнуло синим – и в дверях какой уже раз за день появился варлок. В мгновение ока разобравшись в происходящем, он воздел свой посох, и с него рванулись к «гостям» молнии почти бирюзового цвета. Как и в случае с волшебством ведьмы, такое колдовство ворогам вреда не причинило. Чародей прищурился, потом замысловато взмахнул руками, прокричал слова какие-то на языке незнакомом, и молнии, вновь полетевшие в нападающих, стали разить наповал.

Буяна тут же присоединилась к потехе.

Через пару мгновений все кончилось: ворогов просто не осталось.

Дружинники ошалело оглядывали «поле боя». Хоть Горыня и устраивал им учения в команде с ведьмой, но от столь впечатляющей демонстрации силы двоих магов было немного не по себе.

Первой пришла в себя княжна. Она толкнула колдунью в бок, указывая на лежащего Накона. Буяна бросилась к воину, а варлок тем временем уже проверял нападающих. Похоже, защитники перестарались: в живых из гостей незваных не осталось никого.

Правда, и дружинникам досталось. Как ни странно, почти целым – пара царапин не в счет – оказался только Малыш. Все остальные получили ранения – от серьезных до ерундовых.

Пока Буяна оказывала им помощь лекарскую, варлок осмотрел – и с помощью колдовства тоже – двор, но сообщников неизвестных ворогов не обнаружил: то ли сбежали, то ли больше не было.

Малыша отправили через «колодец» к воеводе с докладом. Пока княжна ругалась, а Буяна лечила, варлок пытался разобраться с тем, кто такие к ведьме на ночь глядя «в гости» пожаловали. Одежда явно была сделала так, чтобы не стеснять в движениях, но при этом скрыть от случайного прохожего фигуру или походку человека. Мечи же были простые. Такие могли и местные умельцы выковать, и любые другие. Но более всего заинтересовали варлока амулеты.

– Крепко ты кому-то насолила, Буяна Гориславовна, – поделился своим открытием Лихослав. – Разные есть камни и травы, колдовство останавливающие, но чтобы так искусно подобранные да мастерски воедино слитые, впервые вижу. Очень опытный чародей работал.

– Это не может быть твой знакомец? – не отрываясь от колдовского стягивания раны, отозвалась колдунья.

– Кто знает? Надо посерьезнее вглядеться, – почесал затылок чародей.

– А чем ты таким вдарил, что перебил амулеты? – вновь подала голос девушка.

– Потом… на ушко шепну, Буянушка.

«Буянушка» сердито глянула на нахала.

– Правда, краса, потом, это долго слишком, – сдавшись, уже нормальным голосом проговорил чародей.

В это мгновение в ворота заколошматили, и ведьма, высунувшись из окна и опознав в первых рядах пожаловавшей толпы князя и воеводу, поспешила отворить.

В следующий миг в ее доме воцарился еще больший бедлам, чем во время битвы. Князь, наобнимавши дочь и уверившись, что с ней, ненаглядной, ничего не случилось, принялся за ведьму. Они на пару с Горыней, казалось, решили уморить ее, но выяснить, что же произошло. При этом Велислава постоянно норовила поделиться своим мнением, а Багро со своей лавки – вставить словечко.

– Сможешь их поднять, как в прошлый раз? – кивнул на мертвых Горыня, убедившись, что большего он от доведенной до белого каления ведьмы все равно не добьется, кроме разве что какого-нибудь на редкость пакостного заклятия. Воевода имел в виду – заставить трупы говорить. Колдунья это умела, чему Разбойный приказ не мог нарадоваться, отваливая ей неплохие деньги за подобные услуги.

Девушка с трудом подавила вздох облегчения.

– Надо посмотреть.

Она склонилась над телом ближайшего ворога и принялась его разглядывать. Первое, что сделала, – сорвала и швырнула на печку отводящий колдовство амулет. Однако дело лучше не пошло. Колдунья подняла личико к склоненным к ней мужчинам и обиженно надула губки.

– Его какой-то дрянью, прежде чем отправить сюда, напоили. Не поднять.

– Дай-ка я посмотрю. – Варлок присел рядом и принялся водить большими своими ладонями над мертвым телом. Воздух вокруг ощутимо загустел и наполнился силой чародейской. – Это настойка из вереска, чечевицы, дробленого змеиного камня… мм… что-то еще. Толково приготовили. Боюсь, мне тоже не справиться.

Волшебники одновременно с одинаковой печалью в голосе вздохнули и поднялись на ноги. На всякий случай проверили остальные тела, но картина не изменилась.

Раненых уже укладывали на раздобытые где-то телеги. Княжна что-то торопливо втолковывала Багро, – наверное, утешала и благодарила.

– Так, Буянушка, свет мой ясный, посмотри на меня, – приказал князь.

Ведьма оторвалась от созерцания печки, что видела каждый день, и посмотрела на Ладимира Мечеславовича.

– Значица, так, красавица, оставляю тебе полдюжины моих молодцов. Будут тебя охранять.

– Что?! – возмутилась колдунья.

– То! – вызверился князь. – Будут! Тебя! Охранять!

– Да я лучше умру! На кой мне столько мужиков в доме?!

– Буянушка, – примиряюще пророкотал Горыня, – тебе незнамо как повезло, что Велислава с охранниками оказалась в твоем доме. Судя по амулетам, подготовились они к встрече серьезно. А раз так, то могут и повторить попытку.

– Да я их по стенке размажу!

– Да это тебя, девчонка ты неразумная, чуть по стенке не размазали! Коли б не было здесь моих ребят! Пока варлок не появился, вообще колдовство твое не действовало!

– Действовало! Я одному из них по голове чугунком с кашей засветила! Просто надо было волшебство по-другому использовать!

– А кашу-то не жалко? – вкрадчиво подначил варлок.

Ведьма взглянула на него и, внезапно рассмеявшись – совершенно невозможно было удержаться, – прислонилась к стенке и сползла, закрывая лицо ладонями.

– Ладно, пусть остаются, – когда смогла, смилостивилась она. – На одну ночь.

Поняв, что большего от сварливой колдуньи все равно не добиться, князь кивнул.

– Завтра, вернее, уже сегодня зайдешь. К обеду. Угощу тебя пряниками заморскими.

Буяна угукнула в ответ.

– Я бы тоже хотел остаться, – вдруг произнес варлок.

– Что?! – У ведьмы возникло отчетливое ощущение, что история повторяется.

– Очень опасаюсь, что вороги, кто бы они ни были, подумают, что мы решим, что этой ночью нападений можно не опасаться, и попробуют что-то более серьезное учудить.

– Да, ты прав, – важно кивнул князь. – Оставайся.

– Что?!!! – на несколько тонов выше. – А меня вы не хотите спросить?! – аж задохнулась от возмущения ведьма.

– Буяна, кто, в конце концов, тут князь?! – не выдержал Ладимир. – Я! Вот и будь добра подчиняйся!

– А чей этот дом?! Мой! Так что что хочу, то и буду делать! И никаких варлоков тут не будет!

Князь схватил ее за рукав и поволок в сени.

– Что ты себе позволяешь?! – прошипел он на ходу. – Ты чего мой авторитет перед варлоком чужеземным подрываешь?!

– Ты не понимаешь! Княже, помилуй! Не могу я, чтобы он остался!

– Почему?! – оторопел Ладимир.

– Я ему нравлюсь! – отчаянным голосом прошептала ведьма.

Пораженный глупостью высказанного, князь уставился на впервые при нем покрасневшую ведьму. И захохотал.

Колдунья насупилась.

– Ох, потешила, – вытирая слезы, попытался успокоиться князь. – Ладно-ладно. Молчу. Но скажи мне, ради богов, почему Лихослав остаться не может? Неужто думаешь, что приставать будет, да не отобьешься? Или, – мужчина хитро прищурился, – может, боишься, что не захочется отбиваться?

– Я просто не хочу! – Ведьма топнула ножкой, от чего сверху что-то посыпалось.

– Ну уж нет, моя милая. Мне своих чародеев терять не хочется. А поскольку опасность и вправду есть… молчи и слушай!.. Поскольку опасность есть, пусть варлок на эту ночь останется. И меня не волнуют ваши глупости. Это приказ. Все, я пошел. Жду тебя завтра.

И Ладимир поспешил ретироваться, пока ведьмочка не пришла в себя и не запулила ему в спину чего-нибудь тяжеломагического.

Разумеется, ничего бросать князю в спину Буяна не стала. Хотя ой как хотелось.

Оставив дружинников с телами ворогов поверженных разбираться и устраиваться, ведьма кивнула варлоку на лестницу. Подойдя к одной из светлиц на верхнем этаже, колдунья толкнула дверь и вошла внутрь со словами:

– Это твой покой на сию ночь. – Помолчала и добавила: – Ее остаток.

Потом похлопала рукой по сундуку:

– Тут постель.

На этом посчитав свои обязанности хозяйки выполненными, она решительной поступью направилась к выходу. Однако не тут-то было: варлок перехватил ее за запястье:

– Что-то не так, Буянушка?

Ведьма попыталась вырвать руку. Сделать это без колдовства не получалось.

– А то ты не знаешь!

– Не знаю – скажи мне!

Колдунья еще раз дернула руку на себя.

– Ты злишься, что я напросился остаться у тебя?

– Да! И на то, что ты разрешения не у меня просил, а через князя!

– Я знал, что ты откажешь!

– Конечно, отказала бы!

– Так чего ты злишься?! Я действительно считаю, что ты в опасности, поэтому и сделал то, что посчитал необходимым, чтобы потом не жалеть. Я, знаешь ли, считаю, что жизнь дороже капризов сиюминутных. Даже твоих.

– Все равно ты не имел права так поступать! И ведь что самое противное – ты ни капли не сожалеешь!

– Нет! Я сделал то, что посчитал более разумным в этой ситуации.

Ведьма зло посмотрела на варлока и прошла мимо него к двери, благо руку он все-таки выпустил. Выпустить-то выпустил, но тут же вновь ухватился за нее:

– А как насчет поцелуя на ночь?

Буяна, не раздумывая, замахнулась для пощечины. Варлок тут же перехватил ее вторую руку, поднес ее к губам и поцеловал каждый пальчик, пока колдунья оторопело смотрела на это безобразие.

– Благодарствуй, именно это я и ждал.

На этих словах ведьма все-таки пришла в себя, вырвала руки, бросила в варлока здоровенный огненный шар, который, впрочем, никакого вреда тому не причинил, и ушла, громко хлопнув дверью.

Чародей подумал, что намного тяжелее, чем заклятие пламенное, будет погасить пожар в сердце… да и в теле. А ведьма подумала: «Ну и денек!».

Ночь, несмотря на все страхи варлока, прошла спокойно. Утро же наступило восхитительное. Свежее, нежное, щедрое на краски. Из окна веяло прохладой и заманчиво светило солнышко. Дом просыпался. Город же за воротами уже бурлил, но не настолько, чтобы нарушить чем-то томную сладость последних минут, что Буяна нежилась в постельке.

Почуяв, что хозяйка проснулась, в светлицу пожаловал Веденя. Принес молочка и ягод – малина так сама в рот и просилась. Девушка окончательно уверилась, что жизнь просто замечательна.

– А что, хозяйка, надо сегодня на базар идти, – подал голос домовой.

– Надо, Веденя, надо, – умильно согласилась колдунья. – Ты список составь, все что скажешь куплю.

– Как же, как же. Составил ужо.

– Не разоримся?

– Не разоримся. Ты ведь еще амулетики дружинникам княжеским на осмотр взяла, так?

– Так, – не стала спорить она. И откуда он все знает?

– Тоже денежка. Князюшка всегда хорошо платит. Да и так у нас много чего есть. А денежка за амулетики все расходы покроет: и всегдашние, и что вчера убыток принесли. Я вот даже думаю…

– Ну говори же, не бойся. Я сегодня добрая.

– Ну так это… Надо бы хозяйство расширять.

– Да куда ж его расширять-то, Веденя? Мы вот и кота завели, как ты хотел. Двор вон какой. Коня мне не надо. Будет же простаивать без дела. Кто тебе еще нужен?

– Ну вот корову было бы хорошо, – мечтательно закатил глазки домовой.

– О нет, Веденюшка, только не корову! Ну куда мы с коровой! Да нам и так каждый день и вечер молоко, творог и масло люди приносят, и мы за это медяшки не платим!

– Ну собаку там, на худой конец.

– Зачем нам собака? У нас же Череп есть!

– А вот бы была собака, то не прорвались бы бесшумно те тати!

– Веденюшка, я просто защиту колдовскую перестрою, и так будет шуметь, коли сунется кто, сам не рад будешь!

– Ну вообще-то я приглядел уже…

– Что?! Собаку?!

– Нет, пополнение.

– Какое пополнение? Не пойму ничего.

– Ну это… чтоб и тебе было хорошо, и нам.

– Кому – нам? Кого ты присмотрел? Говори яснее, Веденя.

– Ты только сразу не кричи, хозяйка, а обдумай все хорошо. У тебя иногда это получается. Мужа тебе надобно, хозяюшка!

– Какого мужа?

– А вот это я и присмотрел. Варлок-то этот ничего так. Выходи за него, хозяйка. Мужик хозяйственный, сразу видно. Полезен в доме будет. Опять же конь есть. А это сразу хозяйству прибыток. Конюшню построим, амбар, зерна накупим. Кобылку ему, чтобы не скучал, приобретем. Жеребята опять же. Амбарника я знакомого знаю. Переманить можно. Буду над ним хозяином ходить. Дворы объединим, огородик сообразим. А там, глядишь, и детишки пойдут. А это опять же токмо польза. Видишь, сколько хорошего! А какая у него Уладочка!

Ведьма почувствовала, что звереет.

Глянув, как загораются зеленым чародейством глаза хозяйки, домовой тихо ойкнул и мигом сгинул.

Буяна же принялась думать, как найти это чудо, но потом плюнула и еще долго смеялась, вспоминая особенно удачные моменты в манифесте рачительного домового.

Спустившись через какое-то время вниз, ведьма обнаружила, что все дружинники уже пристроены к хозяйственным делам во дворе: кто дрова колет, кто воду таскает, кто солому на крыше сарая меняет, кто двор подметает. Судя по расположенности Ведени, это варлок их так озадачил, решила колдунья.

В горнице сидел один Лихослав. На нем кроме штанов была надета только неподпоясанная домашняя рубаха, подчеркивающая широкую спину. «А хорошо, что он не костлявый», – невесть отчего подумала колдунья. Волосы русые он сегодня в косу не собрал, так оставил. И выглядел как-то необычайно уютно. Буяна даже умилилась: будто он не первый год в дом вхож, будто она уже тысячу раз вот так его видела. Вообще, хотелось подойти к нему, обнять, прижаться к спине его и пожелать…

Хоть и сидел варлок к лестнице спиной и скрипа никакого под ногами волшебницы не было, а стоило девушке начать спуск, как:

– Доброе утро, милая… – Вот именно этого и пожелать. – Смотри, какое солнце поднялось! Загляденье!

Девушка обогнула чародея и прислонилась боком к столу перед ним. Он поднял на нее чистые, невинные глаза, которые не давали ни малейшей возможности к чему-нибудь придраться.

– Как спалось? – немного хрипло спросила она.

– А как может спаться, когда я знаю, что через стенку ты в постельке почиваешь?

Буяна подумала, что зря вчера она ограничилась одной пощечиной, вернее, ее попыткой. «Он нарочно меня дразнит», – подумала она и ласково улыбнулась.

– А мне – так прекрасно.

Варлок одобрительно на нее смотрел.

– Не стой, милая, садись, творожку со сметанкой да вареньицем откушай. Чаек скоро будет. Не стесняйся меня, краса ненаглядная.

«А может, и прав Веденя – где я еще найду мужика, что сможет и за пояс меня заткнуть, и слово ласковое молвить, да к месту. И частенько первое оно же второе. Хм, да что же это ты ко мне как лист банный пристал?».

Ведьмочка нашла все обещанное, расставила на столе и присела. Варлок подпер щеку рукой, разглядывая все это добро. Буяна снова ему улыбнулась:

– Ну поведай мне все-таки, что ты вчера хотел рассказать, до того как мы тут бои потешные устроить сподобились!

Лихослав словно задумался: на самом деле просто любовался да наслаждался.

– Да странное кое-что обнаружил я в доме, что мне князь отрядил. Очень уж странное. Хотел с тобой посоветоваться. Может, это обычаи в Зареславе такие, да я просто не знаю их.

– Что же такое там странное? – пожала плечами колдунья, засовывая в рот огромную ложку с творогом, обильно политым черничным вареньем. – Я много раз там бывала и ничего странного не видала.

– А за досками смотрела?

– Какими досками?

– Какими стены обшиты изнутри. Кстати, зачем?

– Нет, зачем мне доски-то отрывать?

– Вот это и показать хочу.

– Хорошо, зайду посмотрю. Только сначала мне надо на базар, а позже – к князю. Подождут твои доски до обеда?

– Подождут, Буянушка.

Ведьмочка поставила рядом с собой кружку и вопросительно посмотрела на варлока, тот кивнул. Разлив чай, они еще какое-то время сидели молча, похлебывая оный да закусывая плюшками-ватрушками. Солнышко ласково светило в оконце. Посвистывала-заливалась пташка какая-то. Со двора раздавалось азартное хэканье рубящего дрова дружинника. Шваркала метла по земле утоптанной. Кто-то смеялся вдалеке. Белые красным расшитые рушники покачивались от ветерка легонького. Хорошо было до невозможности.

– А ведь этой ночью меня могли убить. – Буяна глянула в кружку и укусила ватрушку.

Варлок внимательно смотрел на колдунью, ожидая продолжения. Казалось, он может так просидеть вечность, столько терпения и понимания было в его взгляде.

– Лихослав, я же простая ведьма. Я хоть и люблю позабавиться иногда и с дружиной в бой вылететь иной раз не откажусь, да только не мое это – опасность ожидать из-за каждого угла. Видеть убийцу в каждом прохожем, вечно готовиться к нападению. Я дом свой люблю. Домовой у меня хороший. Даже вот Кузьму, кота, люблю, хоть и ссоримся мы с ним по пять раз на дню. Нравится мне людям помогать: лечить, гадать, с нечистью разбираться, заговоры на всякое доброе дело творить.

Она замолчала.

– Я понимаю, милая. Все понимаю.

– Понимаешь? Да как же ты можешь понять? – Она подняла на него глаза раскосые зеленые. – Думаешь, я тебя не знаю? У меня и подруги в других княжествах есть, да и на шабаши я летаю каждую луну. Знаменитый варлок Лихослав – гроза злодеев и чудищ! Сколько битв ты прошел? Сколько раз с чудищами разными сходился не на жизнь, а на смерть? Сколько дорог тобою исхожено? Сколько шрамов у тебя на теле? Сколько – в памяти? Что за жизнь это такая – путь бесконечный, дорога, вдаль уходящая? Что за сердце такое – что только чужбине радо? Разве понять тебе ведьму, которая только в гости да на шабаш летает?

В глазах варлока заворочалось что-то – то ли зверь лютый, то ли сердце-боль потревоженная.

– И откуда ты все знаешь, ведьма простая? – Тих был голос его, угрюм. – Мордашка миленькая, а головка твоя как ларец волшебный: сколько времени есть – открывай его, а все равно дно потайное еще останется. Что могу я сказать тебе, милая? Глаза твои все видят, так пусть и правду-истину в словах моих усмотрят… Я же начинал как все: добрым молодцем, что только подвигов жаждет. Сила колдовская и тогда была немереная. Нравилась мне жизнь такая беспутная. По горам, по долам, по дорогам и тропиночкам, из города большого белокаменного в деревеньку махонькую. От одного подвига к другому приключению, с одного пира на другую гулянку, меда да пиво, девки загульные да молодухи красивые на сеновалах. Колдовать да мечом махать. Было в этом что-то такое – хмель вольницы, дурман ветра с далей дальних, стук копыт доброго коня, что как друг. Удаль молодецкая да сила чародейская. Вороны мудрые да клубочки-проводники путь укажут. Даждьбог-дедушка с солнышка тучи рукою отведет. Перун милостью не обойдет. Чародеи, что постарше, меня всегда привечали. Князья лаской не обходили. Ничего другого мне и ненадобно было.

Буяна зажмурилась. Все так, все верно.

– Только, милая, всему приходит конец. Как всему есть и начало. Нелюба мне стала такая жизнь. Нагулялся. Дом теперь хочу свой. Большой да ладный. И чтобы яблонька у окна росла. Собака, друг верный, охраняла. Да и Ворон уже не такой молодой. Он конь хоть и чародейский, а все равно тяжко столько лет дороги копытами утаптывать.

– Ты хочешь меня убедить, что решил остепениться? – фыркнула Буяна.

– Не думаю, что тебя можно в чем-то убедить. Не буду и стараться. Я говорю так, как дело есть. Я давно решил где-то осесть. Дом сладить. Князь Белограда попросил меня с нечистью непонятной разобраться. Думал, вот разберусь и буду место себе искать. Оказалось, что к этому делу еще и маг Хотобуд причастен. За ним надо сначала отохотиться. Вот его поиски и привели меня сюда.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

– Ты спросила, милая. Я и отвечаю.

– Не о том я спрашивала.

– А не это ли в ответ услыхать хотела?

– Я тебя не понимаю.

– Тогда отчего прячешь очи свои зеленые?

Буяна тут же вскинула глаза, но улыбку варлока не смогла выдержать и расхохоталась. Выскочила из-за стола, шутливо погрозила пальчиком и позвала:

– Веденя, ты где? Кажись давай! Все равно знаю, подслушиваешь где-нибудь!

– И ничего не подслушиваю! – пробурчал домовой, появляясь около лавки. – Бдю!

– Бдит он! – хмыкнула ведьма. – Список давай!

Девушка повернулась вновь к варлоку, да так, что взвились юбки:

– Мы поговорим еще. Я зайду к тебе, как освобожусь от дел.

– Я подожду, – ответил он, поднимаясь.

– Почему я не сомневаюсь? – проворчала она, выходя из горницы.

Вооружившись списком на бересте – еле в руках поместился, – Буяна отправилась на базар. За ней гордо шествовали на выросших ножках пять корзин здоровенных. Жители Зареславы уже давно привыкли к манере ведьмы ходить за покупками, ребятня, правда, до сих пор забавлялась.

– «Купишь у Трогни горшков…» – разбирала вслух девушка каракули домового. – Вот скажи мне, Милана, откуда он все знает?

Перед базаром колдунья зашла к знахарке. Они долго судили-рядили по поводу травок и прочих корешков, что были Милане дороги как родные дети.

– Ты радуйся, что он такой. Не представляю тебя самостоятельно ведущую хозяйство. О, подожди! Мне, уважаемый, вот эти груши. Нет, эту не надо. Она мне не нравится. Плевать, что хорошая. Она мне как знахарке не нравится.

Манера Миланы выбирать из того, что росло на земле, приводила ведьму в умиление: более придирчивой покупательницы не видел ни один базар. Поэтому по лавкам они всегда ходили вместе. Тем паче что знахарка ничего не понимала во всех остальных вещах.

– Неправда! Я очень даже хозяйственная! – возмутилась ведьма.

– Это ты будешь варлоку говорить! Так ты мне расскажешь наконец про вчерашнее? – Милана оставила несчастного торговца в покое и любовалась грушей как родной дочерью.

Девушки двинулись дальше. С ними здоровались и всячески зазывали к себе.

– Ты про нападение?

– Я про варлока. Про нападение я и так все знаю.

– Как?!

– Забегала к тебе с утра, когда ты, по словам варлока, «почивать изволила».

– Предательница!

– Почему? Уж и поговорить с человеком нельзя. Он мне все про нападение рассказал, а то дружинники, что у тебя сегодня за бесплатных батраков, такого понаплели! Мол, вы с варлоком чуть ли не целую орду ворогов под корень извели да вообще весь город спасли, разве только что не солнце из пасти змея Волоса вырвали.

– Это они умеют! – засмеялась Буяна. – Баять-то. Особливо перед красой такой!

– Так что с варлоком?

– А что с ним?

– Понятно, – протянула знахарка, глянув на подругу, а потом сразу азартно закопавшись в пучках каких-то трав. – Вот держи, это самое то для тебя.

Ведьма скептически осмотрела пучок пожухшей петрушки.

– Что это? На кой мне петрушка? Да еще такая.

– Дурная! Это «мохнатая крапива»! Сама же просила!

– Это?! Боги! Я ее раньше только в зельях видела! Ну, Миланушка, может, все-таки сваришь «светлую сень»?! Ну не умею я это зелье варить! Напутаю еще что! Ведь полгорода снесет!

– Лентяйка! – ругнулась названая сестра, бросая пучок в свою корзину.

– Просто у тебя лучше получается! – не преминула подольститься ведьмочка. – О, вот мои горшки. Ну здравствуй, Трогня!

– И тебе поздорову, Буяна Гориславовна!

– Как твоя женушка, Трогня? Здорова ли?

– Здорова, слава богам и твоему мастерству, ведьмушка.

– А детишки?

– И детишки, тьфу-тьфу, не сглазить!

– Не сглазишь, – засмеялась ведьмочка. – Ох, смотри, Трогня, заказал мне Веденя прикупить у тебя пять горшков…

Пока Буяна по бересте перечисляла все необходимое, купец расплывался в улыбке, а корзины радостно подпрыгивали, выражая свою готовность все это дотащить.

До обеда прошлявшись по базару, накупив кучу всего нужного и ненужного – женщина, она в конце концов, или кто? – Буяна взвесила порядком отощавший кошель и подумала, что пора зайти к князю. Денежек ей хватало, но девушка она была рачительная и следила, чтобы они просто так – без возврата – не уходили. Отправив корзины домой своим ходом, колдунья решительно направилась к княжьему терему.

– Да слышал я об этом заговоре, – князь нервно расхаживал по горнице, – слышал. Только до сих пор диву даюсь на глупость этой затеи!

Буяна сосредоточенно поедала «пряники заморские», и в самом деле оказавшиеся невероятно вкусными. Горыня внимательно – ну прямо пес преданный! – следил за метаниями князя.

– Вот на что они рассчитывали? Нельзя продержаться только силой оружия!

– Или силу надо иметь значительную, – вставил воевода.

– Ты прав, батюшка, – протянула появившаяся из-за занавеси Велислава.

– Опять подслушиваешь! – аж подпрыгнул от неожиданности Ладимир.

Ведьма громко икнула, чуть не подавившись, вспомнив, как сама только этим утром распекала домового за излишнее любопытство. Княжна недобро глянула на Буяну. Та сделала знак: мол, молчу-молчу! – все равно говорить не было никакой возможности: рот пряником забит.

– Ты ж не позвал меня на совет военный!

– Да какой это совет военный! – отмахнулся Ладимир Мечеславович. – Это вот Буяна пришла. За денежками да решить, что с варлоком заезжим делать.

– Что с варлоком делать, я ей уже рассказала! – намекнула княжна на книжечку «с названием на „К“ как-то».

– Я не о том! – сумела-таки выговорить возмущенная ведьма.

– Да молчи уж! Ну ладно, к делу. Так вот, отец, я так думаю, что ты прав, конечно. Только силой оружия людей не удержишь. Но ведь всегда есть те, кому чего-то да не нравится.

– Такие всегда есть. Нрав у них такой, – согласился князь.

– Вот пришел новый человек к власти. Подати снизил. Купцам сборы какие убрал. Мастеровым что-нибудь пообещал. Воинам к жалованью прибавку выдал. Казнил недовольных. Остальным блага разные посулил. Праздник с обильными медами да угощениями устроил. Вроде как и не плохой уже.

– Но у нас и так все для людей сделано. Подати ниже нельзя. Да и в остальном благодать.

– Ты опять же прав. Новый правитель тоже бы потом к такому же пришел, постепенно те же подати повышая или новые вводя. Но уж поздно было бы.

– Страшные ты вещи, дочь моя, говоришь.

– Я, может, и преувеличиваю. Да только к тому, чтобы мы перестали воспринимать угрозу как сплетню досужую, а озаботились, как такого не допустить.

– Эх, разумна ты, девочка моя! Ум у тебя государственный! – умилился князюшка.

Велислава зарделась от удовольствия.

– Я со своей стороны стражу в очередной раз тряхнул. Чтоб бдели как положено! – Горыня явно был доволен. Уже много лет княжество ни с кем не воевало, а он все-таки богатырем был знатным. – Дозоры удвоил. Дальние дозоры тоже. Надо межу хорошенько осмотреть. Нет ли где ворога. Только гложет меня сомнение великое: если заговорщик – чародей, то, может, врагов и не у границ ждать надо?

– Буяна, дожевывай пряник и скажи что умное, – распорядился князь.

Ведьма обожгла его зеленым кошачьим взглядом.

– Не думаю, что так, Горынюшка, – демонстративно медленно дожевав, наконец выдала она. – Ты, конечно, знаешь, что чародеи способны перемещаться с места на место мгновенно. «Колодец» там прорубить или тропу тайную создать. Но! – Она выдержала паузу. – Провести так людей или каких других существ, силами чародейскими не наделенных, можно очень мало. Армию собрать – это не один год понадобится. А неужто армию чужую в центре княжества не заметят?

– А что за существа это такие? Из Нижнего мира-то, – полюбопытствовал Ладимир Мечеславович. – Разве в них сил чародейских нет?

– Да нет в них никаких сил чародейских! Люди как люди. Выглядят страшно, это да. Силой, говорят, большой обладают. Вон как Горыня в молодости. А так ничего в них особенного. Разве что души у них нет. А значит, и жалости они не знают, добра тож. Только силу и признают. Правда, не слыхала я, чтобы их можно было бы колдовством подчинить. Вернее, надолго подчинить. Скорее – посулить что. Но на мой взгляд, только дураки могут с ними связаться. Однако, по моему самому искреннему мнению, люди, даже заговорщики, несмотря на их поступки, дураками в большинстве своем не являются. А если дела их кажутся нам неразумными, то, скорее всего, мы просто чего-то не знаем.

– Да-а, умеешь ты, Буяна Гориславовна, утешить, – протянул князь.

– Утешают пусть тебя девки дворовые, – вяло огрызнулась та. – А меня не отпускает чувство тревожное. Будто мы не видим чего-то. Кто амулет-оберег с пером жар-птицы испортил? Для чего? Как они – или он – хочет город захватить? Откуда нечисть эту иномирную ждать? Кто на мой дом нападение устроил? И что происходит с Чудовой Чащей, если происходит вообще?!

– Кстати, когда Белозор вернется? – встрепенулся князь.

Горыня пожал могучими плечами.

– Кто ж знает, сколько ему эту Черную Немочь ловить? – ответила Буяна. – Да и амулет пока обновишь!

– К тому ж, – хмыкнул воевода, – у него там в Чудовой Чаще зазнобушка.

– Это кто ж в Чудовой Чаще жить отваживается? – удивился князь. – Неужто Баба-яга? Ну Белозор! Ну смельчак! Это ж надо!

– Нашел время! – пробурчала княжна.

– Время всегда неподходящее, – засмеялся Ладимир. – Всегда есть беды да горести. Если бы люди ждали, когда время позволит, род людской прервался бы, не начавшись. А что твои молодцы, Горыня, вызнали про амулет да про подводы торговые, что шли через ворота, пока амулет был неисправен?

– Новых молодцев, что ты, Буянушка, не знаешь, я буду сегодня с амулетами нашейными присылать. Чужих на стене было три человека. Тоже как-нибудь их к тебе направлю или к себе позову. А вот оберегов у двоих ребят во время караула не было. Уж прости мне вину мою, князь-батюшка, недоглядел.

– Правильно варлок сказал: расслабились мы все, – посетовала ведьма.

– А что с купцами?

– А что с ними? Охрана ничего запрещенного не заметила, а список я тебе принес, кто в это время проезжал.

– Я постараюсь проверить, княже. Но многого не обещаю. Это все равно что иголку в стоге сена искать, песчинку в траве.

– Хоть что-то. – Князь покачал головой. – Конечно, нехорошо так говорить, но я даже рад, что на тебя вчера напали. По крайней мере, у нас есть хоть не одни подозрения! Не удалось узнать, кто это такие?

Ведьма и воевода одновременно отрицательно покачали головами.

Поговорили еще немного и разошлись: что толку переливать из пустого в порожнее?

Заскочив домой, оставив денежки и выслушав восторги вперемежку с причитаниями Ведени по поводу покупок, Буяна поскакала к варлоку. Тот встретил ее более чем радушно. Только что-то показалось ей странным.

– Ты что, так и не убирал здесь? – вопросила она, отмахиваясь от паутины на крыльце.

Лихослав покачал головой.

– Нет. Идем, покажу почему.

– Что-то вид у тебя невеселый.

– Я кое-что обнаружил и боюсь, что убирать я тут уже не буду. Разве что в другом смысле.

– Это в каком? – восходя на крыльцо, спросила ведьмочка. Настроение у нее было преотличное.

– В колдовском, – малопонятно буркнул варлок.

Наконец они вошли внутрь дома. «Изба как изба, – подумала Буяна. – Только досками зачем-то обитая».

– Сначала я увидел одну отлетевшую доску. Потом пришлось отодрать и остальные. И посмотри, что я нашел. – Чародей подошел к одной из стен и отодвинул уже порядком потрескавшиеся доски.

Ведьма даже не сразу поняла, что это такое. Весь сруб усеивали грубо вырезанные на дереве рисунки. Она подошла ближе.

– Ничего не понимаю, – прошептала девушка, протягивая пальцы.

– Не дотрагивайся! – Варлок перехватил ее руку. – Мы не знаем, что это такое, так что лучше не трогать.

– Но я не чую никакого волшебства!

– Ты и не должна. Полагаю, этот дом покинули, когда ты поселилась рядом.

– Не помню, – оторопело произнесла колдунья.

– Тебе знакомы эти рисунки?

Девушка вновь присмотрелась. Картинки были явно сделаны ножом или чем-то подобным. Очень неровно и неряшливо. Такие со временем здорово разъедает сырость. Да и вообще, к ним всякая дрянь хорошо пристает. Буяна чувствовала, как дереву было больно.

– Некоторые я знаю, но очень немногие.

– Я тоже. Но смысл очень нехороший. Это странная смесь чародейских знаний разных народов. Я распознал несколько раз повторяющийся знак Смерти, причем этот знак взят из разных языков и колдовских школ. Смотри, что я еще нашел.

Варлок подвел Буяну к углу.

– Видишь, это ненастоящий сруб. Это как бы дом в доме.

Действительно, внутри того сруба, что был снаружи, был еще один – поменьше.

– Но зачем?! – возопила Буяна.

– Кажется, я знаю. Смотри на край. Видишь, как неровно дерево срублено?

– Да. Ты хочешь сказать, что дерево на дом пилили, а не рубили? – догадалась ведьма.

– Да. Более того, знаешь, что это за дерево?

– Осина! – уже догадалась, к чему идет, ведьма.

– Верно, моя девочка. К тому же видишь, бревна положены выемкой вниз, а не как нормальные люди делают.

Варлок с ведьмой нашли во втором – внутреннем – срубе еще более десятка неправильностей.

– Не понимаю, это все равно что Смерть да нежить какую в дом призывать! – всплеснула руками Буяна.

– Я тоже так подумал, – варлок нахмурился, – поэтому и полез в подпол.

Внутренне холодея от дурного предчувствия, Буяна двинулась за Лихославом в дальний конец единственной комнаты.

Реальность превзошла ее самые худшие опасения. Колдовством варлок сдвинул верхний пласт земли, и на свет показались кости… Человеческие! – сразу же определила колдунья.

– О боги! – Буяна отшатнулась. – О боги! – еле прошептала она.

Лихослав ласково – без малейшего намека на страсть – обнял ее. Девушка благодарно уткнулась в его рубаху. Немного оправившись от потрясения, вновь опустилась к дыре в полу и снова принялась разглядывать останки.

Через какое-то время они вышли из дома, бывшего, по сути, большой братской могилой для безвинно сгинувших от рук неизвестных злодеев.

– Ты видел, что они с ними сделали? – Ведьма закрыла лицо руками. – Там даже кости порублены! А сколько пепла! Наверняка это тоже от тел. Лихослав, что же за злыдни такие?!

– Успокойся, милая! – Варлок шагнул к Буяне, но она отодвинулась.

– Надо разобраться, что тут творилось.

– Знаки я перерисовал, постараюсь в книгах поискать да с друзьями-чародеями посоветуюсь.

– В моих книгах такого точно нет. Но я знаю, у кого спросить. Уж она-то о Смерти многое знает!

– Это у кого ж?

– У Бабы-яги, – немного нервно засмеялась Буяна.

– У кого?!

– Собирайся завтра с утра, если хочешь составить мне компанию, – окончательно повеселела ведьмочка. – Как думаешь, можно прислать людей, чтобы похоронили этих бедолаг?

– Давай пока обождем. Не хотелось бы погубить важное, что может помочь разобраться со всем этим ужасом.

– Одно ясно – тебе нельзя оставаться в этом доме, – кивнула Буяна.

– Я тоже так думаю, – улыбнулся варлок. – Не пригласишь ли к себе? Заодно и обороню, если еще «гости» пожалуют.

Ведьма возмущенно воззрилась на нахала. Ну что тут было возразить?

Буяна домой вернулась первой. У ворот ее уже ждал посланник от Горыни. Наскоро проверив его на предмет причастности к порче амулета, она забрала обереги стражи да отправила его восвояси.

Приведший коня варлок застал ее стоящей по центру двора с раскинутыми в сторону руками. Ступни ее были босы, а ладони повернуты к небу. Чародею не надо было объяснять, что она обращается к Земле-матушке и Небу-батюшке. Он перепоручил Ворона обрадованному Ведене, а сам тихонько отправился раскладывать вещи в комнате.

Когда он спустился во двор, то застал девушку в той же позе. Впрочем, скоро она закончила волшбу и, опустив руки, отправилась осматривать двор, вернее, его границу. Скоро Лихослав с интересом разглядывал несколько весьма увесистых булыжников.

– Знаешь, что это такое?

– Полагаю, камни побывали в отваре разрыв-травы?

– Точно. Камень пористый, хорошо пропитался. До сердцевины. Подложили, гады, на меже. Это разорвало защиту колдовскую. Поэтому ты и смог так легко преодолеть тогда забор, а я ничего и не заметила.

– Да-а, взялись за тебя… Даже разрыв-траву не пожалели, – укоризненно покачал головой варлок. – Есть какие-нибудь идеи, кто это может быть, если не Хотобуд?

Девушка пожала плечами.

– Я, конечно, напакостила многим, – ведьма я али нет? – но чтоб так тратиться! Даже приятно. – Колдунья ухмыльнулась. – Мне вот интересно: они заранее все спланировали или я успела что-то натворить, что они резко меня заопасались?

– Волхва просто убрали из города…

– Если действительно убрали, – хмыкнула колдунья. – Это тоже непросто. Оберег, что у Чудовой Чащи висит, не так уж легко испортить. Да и сама эта Черная Немочь… Тебе известны случаи ее подчинения?

– Подчинения – нет, но приманить ее можно. Меня другое заботит. Почему камней несколько? Ведь, насколько я понимаю, защита у тебя стоит круговая. Стоит в одном месте порвать, круг и распадется.

– Да, так. Только тех защит три у меня стояло, – похвасталась Буяна.

– Три?! Сильно! – восхитился варлок. – А чем поддерживаешь?

– Ха! Я тоже не все время сидела в Зареславе. Это ж я добыла перья жар-птицы для настенных амулетов!

– Серьезно?! Расскажешь?!

– Расскажу. Вечером, хорошо?

– Договорились, краса! Я полагаю, такое же перышко у тебя и для себя припрятано.

– А то! Зря, что ли, старалась?.. Я в чем-то даже рада, что защиту порушили, а то мне давно хотелось кое-что в ней поменять, да все руки не доходили.

– Вот и попробуешь. Но все равно непонятно. Камней-то гораздо больше, чем надо.

– Может, просто на всякий случай? Мало ли что может случиться – вдруг не упала бы защита.

– Чародею это не надо. Он, задайся целью, точно узнал бы, где и как защита твоя стоит.

– Значит, это или совсем слабый чародей, или… и вовсе не кудесник.

– Вот! Второе мне кажется более на правду похожим. Значит, в городе нашего злыдня еще нет.

– Но есть его подручные… Ладно, я пошла защиту заново ставить.

– Отлично. Хочешь, я покажу парочку из своих фокусов?

Весь остаток дня Буяна восстанавливала чародейскую защиту дома. Варлок, как и обещал, показал ей пару новых заклинаний. Ведьма искренне восхитилась и даже подумала, что теперь, даже если все полчища Нижнего мира прорвутся в город, этот дом падет последним.

Потом она допоздна просидела над амулетами. Восход же застал ведьму с чародеем уже в седлах. Накануне вечером девушка заслала мальчишку соседского к голове городских конюшен, чтобы наутро тот прислал ей лошадку. Она частенько одалживала у него коня за умеренную плату.

Кобылка оказалась прехорошенькая – тонконогая, изящная, резвая, норовистая, с черной шелковистой шкурой и длинной гривою. Белыми были лишь тонкая стрелка на носу и бабки. Веденя долго не мог налюбоваться на красавицу, «тонко» намекая хозяйке на расширение хозяйства.

Ведьмочка предпочла побыстрее ретироваться.

Сразу за стенами устроили бег наперегонки, но конь чародея значительно превосходил кобылку, так что после пары-тройки забегов лошади степенно побежали рядом, изредка перефыркиваясь. Ворону тоже понравилась черногривая красавица.

– Ты обещала рассказать мне, как перо жар-птицы добывала, – напомнил варлок.

– О! Это была презабавная история. Негероическая, правда. Но… такие ты нам будешь рассказывать.

Лихослав отвесил шутливый поклон.

– Мы с волхвом долго гадали, из чего такого амулеты на стены можно достаточно сильные сделать. Думали-думали. Придумали. Волхв у нас уже старый, да, впрочем, он и в молодости такие дела особо не любил, так что пришлось мне отправляться за перьями жар-птицы. Приехала я к царю жар-птицыну. Как добиралась – это тоже отдельная история. Их же, жар-птиц, целая стая. Чтоб тебе не соврать – не меньше сотни. И, как я поняла, все они девушки. А мужчина только один. Вот к нему-то, царю их, я и отправилась. Так и так, говорю, нужно князю моему славному, Ладимиру Мечеславовичу, что уж много лет Зареславой правит, пять перьев жар-птицы. Ну четыре на стены, а одно мне. Надергай, мол. Ну, конечно, не такими словами, но смысл верный. Он бает: мол, надергаю. Только ты сначала удиви меня. Покажи что-нибудь такое, чего я не видел. Озадачил он меня тогда. Чего он мог не видеть? Уверена я, что к нему на поклон из всех стран люди да нелюди приходили. К тому же знала, что шутковать царь любит. Даже если никогда не видел такой вещицы, соврет – скажет, что видел. И вещицу заберет, и перо не отдаст. Много ты перьев жар-птицы видел? Вот и я немного. Надо было как-то его прищучить. Думала я, думала. Да придумала. В назначенный срок пришла к жар-птицыну царю вновь и обратила его в добра молодца. Симпатичный такой получился. С шевелюрой огненно-рыжей. Аж златом пылала. А если шапкой закрыть, то и не догадается никто, что перед ним царь жар-птицын стоит. Говорю ему: иди, мол, сам, что хошь смотри. Он обрадовался. Он же до этого в землях человеческих почитай и не бывал. Только разве по тарелочке с голубой каемочкой глядел. А это разве сравнишь со взглядом живым? Вот и отправился он путешествовать. Я ему и говорю: иди смотри, а как насмотришься, так приходи за зельем оборотным ко мне в Зареславу да перья – ровно пять штук – приноси.

– Подожди, – вклинился чародей в паузу в ее рассказе, – ты хочешь сказать, что это ты оборотное зелье придумала?

– Я, – гордо улыбнулась ведьмочка.

– Ну ты молодец! Да какая же умница! Много раз твое зелье использовал – ни разу не подвело.

Девушка заулыбалась в ответ.

– Судя по перьям, пришел к тебе таки на поклон царь жар-птицын?

– Пришел, куда ему деться? И года не прошло. Злой, недовольный. Он-то привык к почитанию да восхвалению, а в городах людских никто незнакомому парню кланяться в ножки не спешил. Так что нового да удивительного, хоть и не всегда приятного, он повидал немало, – хмыкнула она. – Но с тех пор зелье я ему регулярно готовлю. Он, слава богам, додумался с перьями в люди выходить. Так что теперь ему и там почет и уважение.

– Получается, в Зареславе больше перьев жар-птицы, чем в любом другом городе?

– Получается, так.

– Ну Буянушка, ну молодчина!

К Чудовой Чаще они подъехали уже далеко за полдень. Дорога вела дальше, к Малиновке. Чародеи же решили свернуть пораньше.

– На конях-то проедем? – осторожно спросил варлок, с сомнением оглядывая казавшиеся совершенно непроходимыми заросли.

– Не сомневайся! Что мы себе, тропы не отыщем?

– Ты про тайные тропы?

– Ага. Не отставай.

Кони очень неодобрительно отнеслись к идее хозяев продираться через этакую чащобу. Ворон даже поругался по этому поводу с чародеем. Лихослав в конце концов не выдержал и пригрозил тому плетью. Жеребец расфыркался, недобро глянул на хохочущую ведьму и все-таки соизволил вперед двинуться.

– Не могу понять, как я до сих пор терплю твои выходки, – пробурчал варлок, вызвав еще один приступ неудержимого веселья у колдуньи. С трудом успокоившись, она вытерла с глаз слезы и довольно заметила:

– Я думала, что только я не могу со своими чудами совладать. Оказывается, это общемагическая проблема.

Чародей окинул ее взглядом:

– Мы их любим. Они нас любят. Вот и вьем друг из друга веревки. Уступить любимым нестыдно. А порою и хочется.

Ведьмочка лишь покачала головой да тронула сапожками свою лошадку.

Скоро варлок почувствовал мягкий переход, и перед ними открылась тайная тропа. Путь по такой всегда примечательное событие. Все вокруг словно сливается – будто вид за окном во время сильного дождя. Да и расстояние, которое можно преодолеть за совсем небольшое время, было много больше, чем за то же время, что по обычной дорожке.

– Я к Бабушке-яге по-другому и не хожу. Потому как тут такое водится! Да и бурелом каких свет не видывал! Разве что лететь, но тоже приятного мало, потому, как я тебе скажу по секрету, тут половина зверья всякого еще и летает… или высоко прыгает.

– Неужто справиться с ними не можешь?

– Могу. Отчего ж не мочь-то? Да только… зачем? Это же не они мне в огород лезут, а я на их землю вторгаюсь.

К избушке Бабы-яги они вышли и часа не прошло.

– Ох, запыхалась совсем. Обожди чуток. Дай отдышаться.

– Надо было мне сказать, – попенял ей варлок. – Я бы ниточку перехватил.

– Упаси боги. Ты же куда идти не знаешь!

Лихослав уже и сам понял, что сморозил глупость. Тайные тропы тем и отличались от обычных, что ходить по ним мог не каждый. Проще всего пройтись по ним – это связать силой чародейской две точки в реальном мире. Но для этого нужно было их знать. И чародею было прекрасно это известно, просто ему отчаянно хотелось во всем Буяне помочь. Показать свои знания и умения, поиграть силушкой молодецкой. Сам понимая, что это ребячество, он не мог удержаться, чтобы еще и еще раз не увидеть восхищение или благодарность в очах ее зеленых. Хотя порой и смешно выходило.

Пока его любушка переводила дух, варлок оглядывался. Лес как лес. Но ясно, что своими годами он превосходит все когда-либо виданные чародеем. Деревья вздымались высокие. И стволы несли на себе угрюмую печать веков. Даже качались и скрипели они как-то по-особенному, будто переговариваясь. Неудивительно, что о лесе шла дурная слава. Лихослав всем своим существом ощущал исходящую от того угрозу. Такие боры – древние и по-старчески сварливые – людей не любили. И изменений не терпели. Как кто-то отваживался жить среди них?

– Нам вот туда. – Девушка тронула заметно присмиревшую лошадку.

– Ничего не вижу, – произнес варлок как раз в тот момент, как из-за деревьев вынырнула избушка махонькая. И вовсе даже без курьих ножек. Просто перекособоченная. Перед ней был разбит небольшой огородик. Травки колдовские Лихослав и отсюда опознал. Его более всего позабавили грабли, выполненные в виде двух лап вроде куриных. Когда люди подъехали, одна их них почесала другую. Чародей мужественно не вздрогнул.

Буяна спешилась и привязала кобылку к изгороди, сплошняком сделанной из костей – не человеческих, и то ладно.

На крыше избы сидел искусно выполненный деревянный ворон. Варлок, впрочем, не сомневался, что это не просто украшение. А вот летучие мыши, гроздьями висящие вверх ногами во всех мыслимых и немыслимых местах, были живее некуда. Сейчас они спали, но при приближении людей одновременно открыли один глаз – почему-то левый, правда, тут же его закрыли, не проявив к пришельцам большего интереса: то ли узнали ведьму, то ли по причине общей меланхоличности. Скорее первое, так как, подойдя к дому, Буяна машинально почесала мохнатое брюшко одной из них. Та засмеялась-запищала от щекотки и ласково потерлась мордочкой об руку.

Над дверью висел коровий череп. Стоило людям ступить ближе, как его пустые глазницы загорелись красными огоньками.

– Да-да, идею у Бабушки-яги сперла, – покаялась колдунья. – Но мой Череп мо-дер-ни-зи-ро-ван-ный! – Она подняла вверх пальчик. – Он не только говорит и открывает двери, но и выполняет еще кучу всего. Например, плюется в особо навязчивых посетителей. Иногда и кислотой, если сразу не поняли. Ягуша видела его, но от такого же отказалась, сказала, что это ан-ти-гу-ман-но.

Второй раз ведьма палец поднимать не стала, но вид у нее был довольный.

– Ну, дружок, дома хозяйка? – обратилась она к черепу.

– А ты думаешь, что коли была бы дома, то уже не вышла? – противным старушечьим голосом ответствовал тот.

Колдунья подбоченилась:

– Если зелье варила бы, могла и не выйти. А если настроение у нее плохое?

– Если настроение плохое, то и самим лучше не входить, – не удержался Череп.

Буяна пригрозила ему кулаком.

– Да нет ее, нет. Сказала, коли ты появишься, передать тебе, вертихвостке этакой, что она на дальние болота полетела и что на шабаше встретитесь. У нее какие-то вести для тебя есть. Сказала, тебе будет интересно.

– Больше ничего не сказала?

– И так с тебя хватит! – проворчал «привратник».

– Нахал! Вот пожалуюсь на тебя Ягуше! А еще лучше новый череп привезу ей в подарок на профессиональный ведьмовской день. Чтобы кислотой плевался!

– Ой! Да не сердись ты, Буяна Гориславовна! Я ж не со зла! – тут же испугался Череп.

– Смотри мне! Передашь Ягуше вот это. – Ведьма засунула несколько сплошь исписанных таинственными знаками берестяных грамоток под дверь. – Скажешь, что эти рисунки мы нашли…

Колдунья подробно рассказала всю историю, попросив хозяйку посмотреть и сказать, что думает, что ведает про такое.

Потом они с варлоком отправились в обратный путь, решив завернуть в Малиновку по пути. Через какое-то время выбрались на дорогу. Правда, ведьма тут же вновь нырнула в кусты, однако скоро появилась обратно.

– Амулет в порядке. Белозор явно поработал, – выдала она. – Ну поехали. Узнаем, как тут дела, и к ужину как раз в Зареславе будем.

В деревне им рассказали, что волхв до сегодняшнего утра возился с оберегом, а потом отправился ловить пресловутую Коровью Смерть. Ведьму тут же взяли в оборот, уговорив на больного посмотреть. Варлоку тоже досталось. Уходя, Буяна кинула на него полный сочувствия взгляд. Сначала он не понял, к чему тот был, но потом чародей попал в лапы словоохотливого старосты, и желание, с которым ведьма бросилась за работу, мигом стало понятно. На Лихослава вывалили воз совершенно ненужных ему сведений: об урожае прошлогоднем, о странностях в погоде, о поселившейся в пруду новой ундине, о странных угуканьях и гиканьях из Чудовой Чащи. Более всего варлока, правда, заинтересовали якобы виденные чудища в доспехах и с оружием. По описанию они отдаленно походили на жителей Нижнего мира, но, признаться, под оное подходило все мало-мальски похожее на человека. Также волшебнику показалось необычным, что за последний месяц вблизи деревеньки прорезалось целых четыре новых источника, что вообще-то было делом не совсем обычным. Как чародей знал, такое случалось чаще всего, если вблизи творилась очень серьезная волшба. Однако необязательно. Лихослав даже прошелся к одному из них, но ничего подозрительного не обнаружил да и чародейства какого не почуял. Но хоть силу колдовскую подпитал водичкой родниковой, и то хлеб.

Наконец ведьма освободилась, и они, с превеликим трудом отвязавшись от старосты, тронулись в путь. Прибыли в город к вечеру. Дома ожидал их вкусный-превкусный ужин и гора заданий от Горыни. Буяна даже застонала. Активность воеводы можно было сравнить разве что с бурей-ураганом.

– Ты умеешь работать с «неводом»?

– С чем? – С утра Буяна, полночи просидевшая над амулетами дружинников и другими поручениями Горыни, была, мягко говоря, не в духе, равно как и при полном отсутствии мыслей и желания, чтобы оные появились.

– Невод. Заклинание такое… – Варлок замялся, подыскивая слова. – Как бы накидываешь на землю сеть, и она сама ищет магию.

– А! – Ведьма душераздирающе зевнула. Утро она могла считать удавшимся, только если оно начиналось ближе к обеду. – Знаю такое.

– Думаю, надо с ним пройтись по городу. – Лихослав предупредительно утянул у девушки из-под локтя миску с малиной. Еще чуть-чуть – и лететь ей на пол. А кто знает, успела бы заспанная колдунья применить чародейство и спасти и ягоды, и посуду?

– Как ты себе это представляешь? – Волшебница глянула хмуро. С утра этот взгляд особенно впечатляющим получался. – Тут на каждом мало-мальски денежном человеке по три-четыре амулета-оберега висит. Храмов много, капищ. Почти все дома заговорены – да хотя бы от грызунов. Не говоря уже о ворах и сырости.

– Можно же подправить заклинание. – Лихослав не желал расставаться с такой заманчивой идеей. – Что-нибудь вроде – на злой умысел.

– Проще сразу всех жителей в Разбойный приказ отправить.

– Да, жаль, мы не знаем, что такого могли провезти в город… – задумчиво протянул чародей.

– Ты не порылся по книгам – что там со знаками на стенах твоего дома несостоявшегося?

– Порылся. Но прояснилось немного. Связался по зеркалу с друзьями-чародеями. Они тоже обещали покопаться.

– Надеюсь, ты им не целиком записи показал?

– Обижаешь. Частично, конечно, осторожность никогда не бывает лишней. Да и говорил только с теми, кому доверяю… Слушай, а они – зеркала – у тебя все такие разговорчивые?

– Что, вопросами достали? – засмеялась красавица.

– Не то слово! Еле отбрехался. Что рожа недовольная? И что я тут делаю? Почему вышивка на рубахе такая, а не другая?!

– Ты с ними построже. А то на голову сядут. Самое страшное – это после веселья утром к ним подходить. Вот уж когда точно своего не упустят!

– Ни разу не сталкивался с такими любопытными… А насчет «невода» ты, пожалуй, неправа. Я подумаю, как его лучше сделать и попробую все-таки.

– Лады, – вновь не удержалась и зевнула Буяна. – А я пойду пройдусь до тех купцов, которым не посчастливилось проезжать в ворота, когда амулет был поломан. И постараюсь заодно узнать, кто раньше в доме твоем жил.

На том и расстались. Варлок за чашкой чая продолжил раздумывать над столь полюбившейся ему идеей, а ведьма, подхватив необходимые ей вещички, убежала по делам. Скоро из ворот и Лихослав вышел. Череп даже ни разу не нахамил ему, опасаясь, что тот в доме надолго, а судя по выглядевшей на диво счастливой хозяйке, то как бы и не навсегда.

До обеда оба исправно выполняли свои обязанности. Буяна поговорила с купцами, список которых передал ей Горыня. Но многого ей это не дало. Как она уже за годы практики убедилась, тайком в Зареславу, как, впрочем, и в любой другой город, ввозилось многое, так что совсем уж честных торговцев было не сыскать. Как ведьма, она могла отличить правду от кривды, но как понять, просто лишний кусок шелка они от поборов скрывают или что-то посерьезнее? А заклятие для того, чтобы лишь истину говорили, она не могла к каждому применять. Ведь такие заклятия – дело болезненное для обеих сторон, не говоря уж о том, что потом бед не оберешься. Купцы преотлично умели за себя постоять.

Да и по второму делу – относительно владельцев дома соседского – тоже успехи были небольшие. Никто так и не смог вспомнить, чей он был. Вернее, вспомнили многие, поэтому Буяна получила с полдюжины имен и еще больше страшных историй.

Под конец она не выдержала и прямиком отправилась в Городской приказ, в котором должны были сохраниться записи о прежних владельцах. Немалым преимуществом положения единственной городской ведьмы, да еще к которой князь благоволил, была та легкость, с которой ей удавалось решать всяческие вопросы без волокиты и различных препятствий. Правда, и тут колдунье сначала предложили написать запрос, объяснить причину и прочее, очень многое прочее, но стоило Буяне прошипеть несколько слов о здоровье работников сего почтенного Приказа, как все ее просьбы были мгновенно удовлетворены.

Девушка узнала имена владельцев, но многим это ей не помогло, так как люди эти купили дом за месяц до вселения в соседний терем ведьмы, да, впрочем, как и следовало ожидать, давно уехали, а те, кто жил в том доме уже после, мало Буяну интересовали. Правда, потом один из дьяков припомнил, что те владельцы, что уехали, вроде как родня приходились… этого имени Буяна не знала, да и дьяк ей ничем помочь не мог. Но все же лучше, чем ничего. Найдет она этого… как его… Домжара.

С варлоком они столкнулись на главной площади. Вид у него тоже был не слишком довольный. Домой отправились вместе.

– Я все-таки придумал, как можно использовать заклинание. Не очень эффективно, но это лучшее на что хватило моей фантазии.

– Расскажи, – поинтересовалась колдунья.

– Ты, конечно, права, душа моя, в городе полно волшебства. Но вряд ли оно сильно уж разнообразно, подумал я…

Идея Лихослава состояла в следующем: перед его внутренним взором как бы вставала карта всего города, где огонечками мигало все каким-либо образом волшебное. Его заклинание было настроено так, что колдовство одного типа выглядело одинаково, – например, все обережное, будь то простой амулетик от сглаза или сложнейший заговор дома от татей, высвечивалось зеленым, все любовные привороты – красным, и так далее. Как только варлок распознавал, что за волшба кроется под этим цветом, и если она его не интересовала, то он убирал с мысленно составленной карты эти огонечки. Лихославу пришлось сначала очень внимательно пройтись по всем улицам города – благо дворы сильно большими не были и можно было почуять колдовство, не входя в них, – и составить «карту», а потом еще раз, чтобы убрать все его не интересующее.

– Боги! – Буяна была поражена. – Это же огромная работа! И жутко кропотливая!

Колдунья смотрела на чародея широко распахнутыми глазами, в которых одновременно светились восхищение и ужас. То, что сделал варлок, казалось ей нереальным. До этого она сталкивалась с его волшебной силой, но это были детские игры по сравнению с этой работой. Впервые она на практике ощутила, как много значит опыт, удачно приложенный к намного превосходящей ее собственную мощи.

Именно в этот момент торжества Лихослава ведьма чуть не свалилась от столкновения с прохожей. Буяна отчаянно заизвинялась, потому как не заметить стоящую и никому не мешающую женщину было невозможно. Впрочем, инцидент был практически сразу исчерпан, так как оказалось, что та как раз ждала ведьму.

– Достопочтенная ведьма, тут такое дело… – Немолодая, явно из посадских, женщина отчего-то смущенно глянула на варлока. – Порчу на мою невестку навели.

Девушка вздохнула.

– Приходите завтра к вечеру со своей невесткой… Знаете, где я живу?

– Да как же не знать-то! – всплеснула руками та.

– Буду ждать.

Женщина, довольная, удалилась, а колдунья с чародеем отправились дальше.

– Твоя работа? – спросил варлок.

– Что? – не поняла Буяна.

– Ну ты порчу навела?

– Я?! Ты смеешься? Я порчу уже много лет не наводила.

– А что, в городе есть другие ведьмы? – удивился мужчина.

– Как порчу наводить, так они тут все ведьмы, а как снимать, так я одна, – в сердцах бросила кудесница, а Лихослав расхохотался.

– Ладно, хорош ржать, не конь. Рассказывай, что там у тебя с твоим «неводом» получилось. Что наловил?

– Ох… – пригорюнился варлок. – Наловил многого и разного. Теперь осталось отделить рыбу от водорослей и лягушек. Говоря нормальным языком, получилось, что неопознанного волшебства осталось еще очень много. Завтра этим займусь. Вот бы вместе. Потому как тебя больше знают, проще будет.

– Хорошо. Если не стрясется чего, помогу. Ты, кстати, не забыл, что нам сегодня на шабаш?

– Нет, конечно.

– Отоспаться бы, – мечтательно протянула ведьмочка, которой все еще аукалась почти бессонная ночь.

– Так за чем дело встало? Придем домой, ложись баиньки, а я встану на страже твоего покоя и буду отправлять всех доброхотов к… в общем, на другое время.

Идея красавице явно понравилась.

– Тебе одолжить метлу? – Буяна потянулась за сметаной и щедро плюхнула ее в борщ, подумала и добавила: – У меня есть запасная.

– Зачем? – Варлок недоуменно поднял брови, отправляя в рот полную ложку.

– А как ты собираешься лететь на шабаш? Я тебя на своей метле не повезу! Слишком ты тяжелый!

– Я и сам на метле не полечу!

– Почему? – опешила ведьма, даже оторвавшись от любимого ею кушанья.

– Я так умею.

– Да?

Варлоку пришлось тут же продемонстрировать оное умение, с помощью колдовства приподнявшись над лавкой. Колдунья поцокала языком.

– А не устанешь – лететь-то не ближний свет.

– А чему тут уставать? Часами могу кружить аки ястреб над добычей.

– Да? Странно. Я тоже так умею, но очень быстро устаю.

– А какой способ используешь?

Некоторое время они, даже забыв про борщ, обменивались заклинаниями и пробовали новые. К разочарованию варлока, Буяне действительно с огромным трудом давалось столь любимое им заклинание полета.

– У тебя просто направленность другая. Кстати, очень частое разделение между мужчинами и женщинами. Первые используют «полет», а вторым проще заговорить метлу.

– Я пробовала как-то в ступе летать. Как Баба-яга. Но… молода еще. Не получается.

– Да, в ступе удобнее, конечно. Но это умение с возрастом приходит.

Какое-то время за столом слышалось лишь сосредоточенное чавканье. Потом варлок оторвался от больно уж вкусного кушанья.

– Слушай, а ты, случаем, не хозяйка шабаша?

– Да ты что! Упасите боги!

– А что так? Ты же главная городская ведьма. Да и сила у тебя вон какая!

– Лихослав, ну какая разница, что я городская ведьма? Нечисть же собирается не в рамках княжества! Другое дело, что наше княжество такое, что его размеры практически совпадают с теми, что определил наш шабаш.[13] А так и посильнее меня есть ведьмы, и поопытнее, что немаловажно. И потом, зачем мне этакая неприятность? Да и у нас хозяйка или хозяин шабаша – это больше условность.

– Да?

– Да. Ты же знаешь, что при любой власти, какая бы она вся из себя замечательная ни была, существует группа людей и нелюдей, конечно, тоже, которая на дух эту власть не переносит. Не от того, что что-то против нее имеет, а просто нрав таков. Мне кажется, что основная часть таких существ приходится на нечисть и нас – чародеев.

– Это точно, – засмеялся варлок. – Мы любую власть не терпим. Причем с обеих сторон.

– Ты имеешь в виду, что и власть – или лучше сказать, власть имущие, – нас тоже?

– Скорее то, что мы не любим, когда над нами властвуют, но и сами властвовать не любим. Любая власть – это несвобода. И для холопа, и для господина.

– Не все понимают вторую часть.

– Не все, – согласился чародей. – А как Милана будет до шабаша добираться?

– Она сегодня не полетит. – Буяна огорченно прикусила губу, потом подумала и положила еще сметаны в тарелку. – Мы решили, что надо, чтобы хоть один из чародеев был в городе. Пока не найдем того, кто испортил амулет… Или пока не исчезнет опасность. Но… подозреваю, что дело вовсе не в этом. – Ведьмочка хитро прищурилась.

– У Миланы есть тайный воздыхатель? – заинтересовался варлок.

– Не знаю. Но щеки у нее отчего-то горели. – Колдунья потянулась за хлебом, но так и застыла. – Я вот тут подумала…

– Да? – Лихослав даже отложил ложку.

– А не связано ли нежелание Миланы лететь на шабаш с тем, что сегодня вернулся княжич из пути дальнего?

– Княжич? – Варлок задумался. – А князь не против… ну что Милана и княжич?

– Ну, во-первых, это может быть и не княжич, а кто-то из его дружины… Но… – Буяна пожала плечами. – Если это княжич, то я уверена, что князь – главный созидатель этого представления.

– Думаешь?

– Уверена. – Ведьма посмотрела на ожидающего продолжения мужчину. – Понимаешь, наш князюшка… тот еще хитрец. Обычно говорят – мудрый. Но я бы сказала – умеющий просчитывать. Может, это и есть мудрость? Не знаю. Но я знаю, как хорошо наш князь умеет подбирать людей. Посмотри на Горыню. Лучше воеводы не найти. Он и умный, и воин хороший, и организатор, и активный. И – что не менее важно – он к власти не рвется. С его стороны можно не ожидать ножа в спину. Правда, было забавно, когда старший Горынин сын по уши влюбился в одну из княжон. Я, признаться, тогда струхнула: что будет? Так что ты думаешь – князь отдал ее в жены сыну своего воеводы. И могу тебе сказать, что все воины в Ладимира чуть ли не влюблены. А с княжичем там вообще ситуация премилая. Он наследник. И кого ему в жены подбирать? Ладимир Мечеславович очень не хочет, чтобы это была какая-нибудь девушка из чужого княжества. Династические браки вообще приняты, но князюшка их не одобряет, хотя сам он именно так и был женат.

– Может, намучился за всю жизнь, вот и не одобряет?

– Да нет, насколько я помню, он смог сделать так, чтобы княгиня стала его другом и помощником. И когда она ушла Вслед За Предками, его это сильно подкосило. Хотя Ладимир так и не смог полюбить ее как женщину. Насколько я поняла из его высказываний, он не считает, что подобные браки решают свою задачу – мира они не укрепляют. А зачем ему тогда чужачка под боком? Да еще, не дай боги, блюдущая интересы своей – настоящей – семьи. А за кого тогда? Ситуация с боярами его вполне устраивает, он не хочет ни их дальнейшего возвышения, ни возвышения одной из семей. Вот и думай, кого выбрать любимому сыну в жены.

Ведьмочка игриво улыбнулась и принялась убирать тарелки со стола. Варлок залюбовался, глядя на ее ладную фигурку и длинные распущенные волосы. Когда они поженятся, решил Лихослав, он настоит, чтобы она не закрывала их, как положено замужним женщинам. «Впрочем, – тут же подумал чародей, – вряд ли она и сама их закроет». Даже настаивай он на этом. Мужчина довольно и совершенно счастливо улыбнулся. «Знала бы она, о чем я сейчас думаю, – лететь мне отсюда с пинком для ускорения».

– Я бы укрепил подобным браком военную часть – и чародейскую, и жреческую. Поскольку как-то само получилось, что одну из дочерей он уже отдал в жены в воинскую среду, остаются маги и жрецы. А скажи мне, краса, есть ли среди славных божьих служителей дочери на выданье?

– Что-то не припомню, – в тон ему произнесла колдунья.

– Значит, остаетесь вы с Миланой. – Улыбаться что-то расхотелось. – И что, тебе не хочется быть княжной, а потом и княгиней?

Девушка присела на лавку и задумчиво помешала чай.

– Как тебе сказать… заманчиво, конечно. Но… не подхожу я на эту роль. Полагаю также, князь считает, что юный княжич со мной просто не справится.

– Возможно. – Чародей сдвинул брови. – Но как ТЫ к этому относишься? ТЫ хочешь быть княгиней?

– Лихослав, – ведьма раздраженно бросила ложку на стол, – неужели ты думаешь, что что-то могло бы встать на моем пути, если бы я захотела? Да если бы я жаждала власти, я бы и князя приворожила, не постеснялась. И своих наследников родила, а княжича быстренько бы отвадила от власти. Много тому способов есть. Могла и сама править, когда князь уйдет Вслед За Предками. Но… Лихослав, зачем? Я ведьма, варлок. Ведьма. И мне это нравится.

– То есть тебе нравится быть просто ведьмой?

– Да. Нравится, как живу. Нравится то, чем занимаюсь. Нравится сама магия. Я довольна ВСЕМ в своей жизни. И если отнять хоть что-то, будет только хуже. А все эти скучные дела, которыми приходится заниматься правителю, церемонии там, суды, переговоры с послами, интриги… фи, не-э, это не по мне. Они только отнимают время и удовольствие от самой жизни.

– Серьезно… – Варлок немного поколебался. – А как насчет что-то добавить в свою жизнь… слишком сильно ее не меняя?

Буяна внимательно посмотрела на чародея.

– Я пошла одеваться к шабашу. – Она встала.

– Ты не ответила на мой вопрос! – Голос догнал ее уже у лестницы.

Она резко повернулась.

– На подобные вопросы не отвечаю. Вот когда надо будет решать вопрос с этим «чем-то», вот тогда и буду думать, – чуть резче, чем хотела, ответила она и, демонстративно повернувшись спиной, поставила в разговоре жирную точку.

Когда варлок увидел то, в чем ведьма собралась на шабаш, слов у него не осталось, одни эмоции. Буяна, и до этого времени весьма свободная в одежде, на этот раз превзошла саму себя. Столь нравящиеся чародею плечи были обнажены, чему он не мог не порадоваться, но более чем глубокий вырез рубахи заставил Лихослава крепко задуматься – не придется ли ему перебить всю мужскую часть шабаша, лишь бы они туда не пялились. К слову сказать, раньше он не замечал за собой такой горячности.

Девушка спорхнула – иначе и не скажешь – с лестницы и закружилась. Юбка проделала тот же маневр, и стало ясно, что это просто широко порезанные полоски ткани и кожи. При движении все это двигалось так, что еле прикрыты оказывались лишь бедра.

Ко всему прочему, все это было еще и любимого ведьмой черного цвета. Голые руки перехватывали браслеты. К поясу были прикреплены амулеты и почти миниатюрный – явно ритуальный – нож. По традиции девушка была без обуви.

Роскошные черные волосы совершенно неуправляемой волной плескались за плечами. Варлоку захотелось взвыть, схватить ее в объятия и уже ни на какой шабаш не лететь.

– Как я выгляжу? – заливисто хохоча, задала Буяна самый главный женский вопрос.

Варлок произнес несколько слов. Этого хватило.

Ведьма захохотала пуще прежнего. Потом щелкнула пальцами, и метла сама прыгнула ей в руки. Лихослав тоже выглядел так, что Буяна могла повторить его же слова.

– Сумерки уже спустились. Пора отправляться. Традиционно начинают к полуночи. Но народ весь собирается заранее. Как раз то, что нам надо.

Последние слова ведьма говорила уже в полете. Оба чародея покинули дом через окно. Поднявшись на высоту княжьего терема, они сделали круг почета над двором и помчались на север.

На шабаш.

На Лысую Гору.

Местная Лысая Гора находилась в самом сердце Чудовой Чащи. Довольно удобно. По крайней мере, никто любопытный не подберется. В других княжествах нечисть и причисляемые к ней ведьмы уже замучились откачивать всяких не в меру дурных селян, рискнувших на свой страх и риск поглядеть, что же такое там происходит.

На взгляд и довольно пристрастное мнение Буяны, ничего «такого» уж точно не происходило. Разве что компания собиралась интересная. Но это с непривычки, а так обычный набор. Лешие, конечно, куда без них. Вокруг леса, почитай, везде, так что их хозяев с женами, детьми и прочими приблудными вроде моховиков и кикимор просто ужас сколько. Водяные тоже обильно представлены. Русалки с ними. Полевики, луговики, полудницы, анчутки, ауки, болотняки, чудинки, вии, мавки, коловертыши, берегини. Оборотни всех видов. Ведьмы, колдуны, волхвы, травники и знахарки. Кого тут только не было. Все это ходило, скакало, летало, бегало, прыгало, ползало, перемещалось «колодцем» – в общем, двигалось, создавая впечатление общей активности. Кто-то кричал, кто-то шептал, шипел, разговаривал, заклинал, смеялся, попискивал, орал песни. Постоянно что-то падало, громыхало, булькало и взрывалось. Откуда-то с разных сторон шла музыка, причем разная, но удивительно сочетавшаяся друг с другом и всем происходящим.

Ведьмочка с ходу вписалась в толпу и тут же набросилась на кого-то с приветствиями. Варлок мигом оказался в водовороте событий. Казалось, его даму знают здесь все, и каждому ну просто необходимо с ней поздороваться, поцеловать, обнять, обменяться последними сплетнями, а то и просто хлопнуть по плечу и проорать на ухо: «Как жизнь, старушка?!» – чтобы тут же получить кулак под ребро и заржать в голос. Лихослава тут же представляли всем подошедшим. Это был его не первый шабаш, так что он даже не пытался запоминать имена и лица, смеялся со всеми, благо с чувством юмора у всех проблем не было (трудно быть нечистью и не иметь чувство юмора), пил что наливали, пожимал руки тем, кто протягивал свою для приветствия. И крепко держал за талию ведьму. Она не противилась, то ли и в правду не хотела, чтобы он случайно потерялся в толпе, то ли ей это просто нравилось, то ли потому, что нравы здесь царили более чем свободные. Кто-то целовался, кто-то лапал даму или кавалера, а кто-то и вообще… не при детях будь сказано. Но почему-то все это смотрелось и воспринималось нормально. Шабаш все-таки.

Вот все почувствовали наступление полночи. На высокий пенек влезла какая-то ведьма, уже в годах, но сочная и аппетитная, громко объявила о начале шабаша и потребовала разливать. В любом месте, где бы гулянка нечисти ни проходила, всегда был какой-то один главный напиток. Вернее, пили все что было – а было всегда немало. Но один считался главным. В каждой местности свой. Единственным всегда сохраняющимся во всех «зельях» компонентом была кровь. Кровь вообще вещь магическая. Половина заклятий на ней построено. Несмотря на множество самых разных слухов, жертв на обычных шабашах не приносили. По крайней мере человеческих или какого другого разумного существа.

После слов ведьмы все, как один, повернулись к огромным дымящимся котлам, и зелье как по приказу взбурлило. Какой-то рогатый, носатый тип взобрался повыше, торжественно выудил из-за пазухи бутыль мутного стекла. Откупорил, вдохнул запах напоказ и вылил ее содержимое в котел. Воздух задрожал от криков.

И наконец «зелье» пошло по чаркам.

Варлок и ведьма тоже получили свою порцию. Лихослав пригубил и чуть не замурлыкал от удовольствия: сила прямо-таки полилась внутрь. Кровь закипела. Стало весело и жутко захотелось танцевать и чудить. Словно по заказу со всех сторон грянула музыка – на этот раз одинаковая. Народ радостно взревел, узнав знаменитую на весь мир плясовую.

Чародей глянул на свою колдунью. По ее лицу блуждала блаженная улыбка. Подхватил ее за талию и подбросил в воздух. Буяна счастливо завизжала. Варлок поймал ее, прижал к себе, крепко чмокнул в уста сладкие, и они помчались в круг танцующих.

Эх, хорошо было. Плясать, подпрыгивая, сжимая в хороводе руки соседей, то и дело подхватывая в танце возлюбленную за талию, дурачиться и веселиться. Просто веселиться, урывая у жизни эту невинную радость, это яркое как пламя мгновение. Кусочек простого счастья.

Хмельные напитки речкой полноводной лились во вновь и вновь подставляемые чаши, кубки и братины. Все это тут же отправлялось в бездонные глотки, и круг повторялся.

В какой-то момент Лихослав подумал, что больше не может терпеть. Он покрепче обхватил ведьму за талию и увлек в лес. Далеко они не пошли. Варлок прижал Буяну к дереву – старому и не такое видавшему.

Положил тяжелую ладонь ей на затылок и заглянул в зеленые марева глаз. В них туманился хмель и дрожало пламя. Но не от костра.

Варлок с силой прижался к ее губам, прекрасно понимая, что за этот дар ему вовеки не расплатиться. Девушка в его объятиях выдохнула и обвила руками его шею.

Он оторвался, только когда дыхания перестало хватать. Закинул голову, пытаясь справиться с охватившими его эмоциями. Через миг, которого хватило, только чтобы заметить яркую, сводящую с ума луну на небосводе, он вновь посмотрел на девушку и сказал то, что давно решил сказать:

– Выходи за меня.

Но уже произнося последнее слово, он увидел, как заледенел от ужаса взгляд колдуньи. На счастье, варлок успел проследить, куда она смотрит, до того как боль кольнула сердце. В то же мгновение он укрыл их обоих невидимостью.

В паре десятков шагов от них стояло… существо. Более всего в его внешности поражала морда, иначе не скажешь, – чуть выдвинутая вперед и заостренная. Под тяжелыми бровями сверкали злостью длинные раскосые глаза. Желтые, весьма внушительного вида клыки вылезали на губы сверху и снизу. Черные жесткие волосы переходили на спине в шерсть. Лапы были похожи на человеческие, только куда больше и темного, под цвет шерсти, цвета. Стояла тварь на двух ногах, но ступни – длиннее людских – на пальцах имели когти на манер звериных.

Но Буяну привело в такой ужас не это – что она, уродцев в своей жизни не видела? – да и потом, чтобы ведьма испугалась чудища! От существа исходила такая злость, с которой девушке сталкиваться еще не приходилось. Это существо не хотело получить власть или забрать что-то ценное. Оно хотело только одного – убивать. А еще – причинять боль. Как можно большую. Волна ненависти без предупреждения ударила по открытому сознанию колдуньи. С таким количеством ярости, злобы и жестокости ведьме сталкиваться еще не приходилось.

Существо жадным, голодным взглядом смотрело за веселящимся шабашем. На морде отчетливо читалось желание ворваться туда и порвать всех клыками и когтями.

Но вот из хоровода вывалились две отчаянно шатающиеся фигуры и направились в лес. Тварь облизнулась.

Лихослав буквально физически ощутил, как Буяна пришла в себя. Он понял, что ведьма уже готова отправить в бой какое-нибудь смертоносное заклятие. Пьяная парочка приближалась. Существо дернуло башкой и отступило дальше в лес.

Колдунья дернулась вслед, но варлок удержал ее.

– Он ушел, – сказал Лихослав в ответ на недоуменный взгляд Буяны.

– Точно? – Ведьма прислушалась к ощущениям. Существо действительно было уже далеко от шабаша. – Ты понял, кто это был?

– Это как раз житель Нижнего мира.

– Ты уже видел их? – В голосе девушки прорезались истеричные нотки.

– Нет, – мотнул головой мужчина. – Только на картинках да читал описание.

Буяна внимательно посмотрела ему в глаза. Потом опустила голову и хрипло произнесла:

– Я такого ни разу не ощущала. Боги, – всхлипнула она. Но тут же взяла себя в руки: – Надо сделать рисунок, и пусть Горыня покажет всем своим дружинникам. Потому как коли меня так проняло, то что уж говорить о них? Они, конечно, ребята крепкие, но даже пару мгновений замешательства в бою могут привести…

– Тебя проняло не из-за вида, Буяна, – прервал ее варлок. – Ты просто ощутила всю суть этой дряни. Обычные люди этого не почувствуют. По крайней мере не в такой степени.

Колдунья помолчала.

– Ты прав. – В расстройстве она выбралась из его объятий и уселась на землю под деревом. – Я просто никогда не думала, что возможна вот такая вот беспричинная злоба. Ведь… ведь… как бы ни было жестоко преступление, всегда у него есть причина. Убивают за власть, за деньги, от ревности, с отчаяния. Пусть даже ради развлечения. Но вот просто так… от желания убить, причинить боль… Ты когда-нибудь что-то подобное видел?

Что варлок видел отчетливо, так это пусть и не истерику, но очень близкое к ней состояние красавицы.

– Да, милая, видел. В чем-то ты права – всегда есть причина. Но истина такова, что порой эти причины призваны, просто чтобы набрасывать покрывала на действительную причину. А именно – желание быть жестоким. Я столкнулся с этим, когда путешествовал на жаркий юг или, лучше сказать, юго-восток. Там так часто убивают за какие-то порой непонятные идеи… Там так развиты все эти понятия: честь рода, защита религии, плата кровью за оскорбление… У нас это тоже есть… Но у нас это призвано останавливать преступления, а у них… оправдывать жестокость. Я пытался их понять… понять, чего ради все это… Но у нас с ними слишком разные понятия о жизни. Понимаешь, краса, они… ее не ценят. И прежде всего чужую жизнь. Не ценят. Мы считаем, что жизнь – это бесценный дар, и чтобы ее отнять у других или у себя… надо очень серьезно подумать, иметь очень вескую причину. А они… так не считают. У них нет этой перегородки в сознании. Они еще могут задуматься, если речь идет о ком-то из их рода, их религии. Но… опять же. Если он твоей религии, то другого течения. Если твоего народа, то другой его ветви. Если он живет в одном городе, то из другого рода. У них полно этих границ, тоже призванных оправдывать жестокость. Конечно, не все такие. Но их много. И хуже всего, что эти люди свято убеждены в своей правоте. У них такие обычаи. Эти обычаи позволяют им не думать. И все, что ценно для нас, им чуждо. А быть щепетильными они не собираются. Не такой, – значит, смерть. А вот эти существа… что мы видели, они вообще не собираются думать. У них нет морали и правил. Есть лишь голод и элементарные знания о способах выживания. И это не стоит твоих переживаний. Отнесись к этому… да никак к ним не относись. Они просто требуют уничтожения, так как пришли к нам с войной, не помышляя о мире.

Девушка опустила голову:

– Мы будем его ловить?

– В Чудовой Чаще? Да зачем? Более того – если пропадет одно из этих существ, вполне вероятно, что их командиры могут забеспокоиться. Пока нам на руку играет то, что они думают, что о них не знают.

– Думаешь, их логово здесь? В Чудовой Чаще?

– Очень похоже, – кивнул варлок. – Как они сюда попали?

– Не представляю…

– Подумай, милая… ты должна знать ответ.

Вдруг рядом послышался шум, и на них вывалилась… Баба-яга. Лихослав не был знаком с ней лично, но узнал сразу же. С виду странная, чуточку даже неопрятная старуха, она поражала ощущением силы и внутренней гармонии, исходящим от нее. Так могла выглядеть гроза, решившая подшутить над людьми и спрятавшаяся в человеческом теле. Ведь никто не усомнится, что гром и молнии – это явление нечуждое природе, а нрав у нее ой какой крутой. Однако мы радуемся грозе как дети.

– Вот вы где… голубки, – ехидно усмехнулась она.

Буяна взвизгнула и повисла у нее на шее, тут же выпалив ей все новости, переживания, заодно представляя чародея и описывая его как такового. Лихослав обалдело смотрел на все это и не мог понять, как что-то можно разобрать в путанице рассказов, впечатлений и эмоций. Однако по всему выходило, что Яге это не впервой. Да судя по периодически задаваемым вопросам, с пониманием у старой колдуньи проблем не возникало.

– Понятно, мила, – подвела итог Яга, когда Буяна наконец замолчала. – Могу только сказать тебе, девонька, и тебе, молодец, что не зря вы переполошились. Вокруг и правда что-то происходит. Но по порядку, а то, я вижу, ты, варлок, совсем запутался в наших, девичьих, – бабка хихикнула, комментируя последнее слово, – разговорах. Ну что ж… посмотрела я писульки, которые вы с дома того странного срисовали. Что это, я вам, голубки, сказать не могу. А вот что за колдовство – то мне понятно. Когда-то в бурной молодости крутила я хвостом перед Кощеем. Коим теперь детей на ночь пугают.

– Правда? С Кощеем Бессмертным?! – аж подпрыгнула ведьмочка.

– Ох счастье ты мое ненаглядное, – зашлась в смехе-кашле старушенция. – Ты что же думаешь, что мы, чародеи да ведьмы, лыком шиты? Не, мила, я тебе вот что скажу – каждый из нас свой путь ищет, свою жизнь проживает, с людьми, судьбой сужденными, встречается. А уж что из этого получается… не мне тебе рассказывать. Вот Кощеюшка всегда бессмертие искал, за то Бессмертным и прозывается. А байку про иголку в яйце, яйцо в утке, утка в зайце и тому подобное, так ту байку один из приятелей наших пустил – Ворон Воронович. А Сокол Соколович подхватил да по миру разнес. Вот уж кому по голове настучать надобно. А сказки… они всегда… забавные получаются. Вон и про меня всякое рассказывают. И про тебя, мила, будут. Уж поверь мне. И хорошо, что будут. Память – это дело хорошее, забвение хуже. Хотя ничто не пропадает без следа. Ну так вот… про знаки эти поганые. Помню, Кощеюшка такими же баловался, когда свою силу искал. Пару знаков я узнала. И тут же с Кощеем связалась.

– Бабушка! Это же тайна была!

– Окстись, мила. Кощей меня высмеял, поганец такой, да вот что сказал: мол, эти знаки призваны найти вход в Нижний мир. И чародеи, кому сия погань интересна, давно уже их знают. Другое дело, что не распространяются особо. Полно же дурных голов, что только и мечтают какую-нибудь гадость на свою вторую голову вызвать. Так вот этот кто-то – ты еще не узнала кто? – искал проход в Нижний мир. Да и то, что наворотили в доме – второй сруб и как его отделали, жертвы человеческие, – это тоже к тому призвано. Почему-то очень многие считают, что демоны, как по незнанию называют всех жителей Нижнего мира, появляются только в «плохих» местах, проклятых. Где все не по правилам сделано, где убийство али еще что плохое произошло, где зло творилось. Это, без сомнения, влияние единобожия, дурость така. У них же как в религии: мол, все, что не от бога, то от дьявола. А это есть суть неверно, потому как все в мире едино. Черное и белое – это разное?

– Разное.

– А вот и нет, и то и другое – просто цвета, значит – одно и то же, но разное. Мужчина и женщина – разное? Разное. Но и мужчина, и женщина – люди, значит, одно и то же. День и ночь – разное? Но они составляют сутки. Дождь и солнце – разное? А ведь это нам природа посылает. Понимаешь, к чему я веду?

– Мир – это единство разного, – ответил за девушку чародей. – Все в мире правильно и едино и не является плохим или хорошим, а токмо от понимания зависит.

– Да. В этом ошибка верящих в одного бога. Они изначально ставят мир на грань войны, вечного противостояния. Причем там, где его быть просто не должно. Так вот… тот, кто все эти непотребства совершал, тоже так думал. А это только всякую дрянь, без которой мир немыслим, привлекло, а ход в Нижний мир не дало. Потому как в таких делах нужно не зло искать, а грань. Грань, понимаешь?

Буяна кивнула. Зеркала, вода, кладбище, родники – это грани, в которые те, кто умеет смотреть, может заглянуть и увидеть то, что другим недоступно: прошлое, али будущее, али еще что, по делу требуемое.

– В Нижний мир тоже путь лежит через грань. – Баба– яга покачала головой, явно не одобряя. – Даже Даждьбогу приходится через океан-море туда пробираться, что уж о простых чародеях говорить. Считается, что через колодец глубокий можно. Но на самом деле это почти невозможно. Где ты найдешь такой колодец, чтобы камень, в него брошенный, летел двенадцать дней и ночей? Попробуй такой вырыть! Поэтому и ищут пещеры глубокие али на дно морское спускаются те, кому уж так приспичило в Нижний мир. Правда, считается, что вход на одного человека только. Но… где вход, там и выход сыщется. Это дело умения да хотения.

Варлок и ведьма задумались.

– Нет у нас поблизости пещер глубоких, – подвела итог размышлениям Буяна. – Ближайшие таковые в Дивногорье. А до моря скакать и скакать. Так чего они в Чудовой Чаще делают?

– Прячутся, – высказался чародей. – Им надо где-то войско спрятать. А тут можно весь Нижний мир спрятать, никто и не заметит.

– Но мы же видели этого… этого…

– Да, но все-таки одного, да и то его, наверное, шабаш привлек. Он же посмотрел и ушел, ничего не сделал. А не знай ты ничего, заметила бы его? Может, и заметила, да мало ли какая дрянь в Чудовой Чаще обретается? Правда, как они пробрались в саму Чащу…

– Да… – ведьма согласно, хотя и чуть задумчиво кивнула. – То есть, Ягуша, они откуда-то прибыли к нам?

– Так получается, мила, – поддакнула та.

– Я, кажется, знаю, как они могли сюда попасть.

– И как? – Варлок подался вперед.

– Близь Лысой Горы есть естественный «колодец». Вернее, сначала это было просто пространство, наиболее удобное для мгновенного перемещения, а потом его превратили в постоянный «колодец», чтобы легче было попадать на шабаш. Не все же умеют летать, тайные троны наводить или сами «колодец» настраивать. Да и силы это экономит изрядно.

– У него есть второй выход? – поинтересовался чародей.

– Нет. Постоянного нет. Второй выход надо самому настраивать. Но это просто. Даже самый никудышный маг справится. Но на много его все равно не хватит.

– А на сколько его хватит?

Девушка задумалась. За нее ответила старая ведьма:

– Не более двух-трех человек в день. Так устроен, что из одного места можно открыть только один выход, а через него пройдет не более двух-трех существ в день.

– Хитро, – признал варлок. – Сколько же их сюда пролезло…

– Не думаю, что много, – покачала головой старушка. – Не думаю, что эти существа дисциплину сильно блюдут. Наверняка их трудно долго на привязи держать. С другой стороны, и мало их быть не может. Кстати, девонька, а ты заметила, что новые чародеи на шабаше появились?

– Нет, не заметила. А кто такие?

– Да шут их знает. Чародеи так себе, хиленькие. Но думаю, что такое «колодец» – знают.

– Да неужто ты думаешь, что, коли вороги они были, вот так бы открыто заявились на шабаш?

– А чего бы им не заявиться? Меньше всего смотрят на то, что на самом виду лежит. Кстати, я тебя позвала затем, чтобы кое-что другое рассказать.

Буяна послушно изобразила интерес.

– Ты знаешь, что в Чудовой Чаще разное творится и чудища разные бегают. Но большую часть я знаю, хотя бы как выглядят. А вот недавно натолкнулась я на не то что неизвестных, но вызывающих тревогу существ. Более всего они похожи на волков наших. Но размерами их изрядно превосходят. Их даже для верховой езды используют. Да и зубки у них в три ряда на каждой челюсти, да острые такие, что мало не покажется. Когти опять же. К тому же мчатся они куда быстрее обычных лошадей. Только волшебные навроде Сивки-бурки с ними сравнятся. К тому же эти животные к бою приучены. Сами в битве на лошадей и всадников бросаются. Изворотливы тож.

– Твари из Нижнего мира с силой навроде наших богатырей верхом на подобных волчарах. Да еще несколько чародеев в придачу. Не говоря уже о маге их главном, что всегда был силен. Правда, не для боя его умения. Но это дело поправимое.

По мере того как варлок говорил, лицо Буяны все больше вытягивалось.

– Не волнуйся так, Буянушка, – попытался утешить ее варлок. – Мы предупреждены, так что город они взять не смогут.

Ведьма горько усмехнулась.

– Они выманят нас в чисто поле. Потому как не возьмут город, пройдутся по деревенькам. Ты представляешь, сколько народу поляжет? Князь Ладимир не сможет отсиживаться за стенами, пока его люди гибнут.

– Не думаю, что их много. Надо, конечно, попытаться поточнее узнать… В любом случае воинов умелых у князя много, да и чародеи имеются. Не пропадем. Предупрежден – значит вооружен. Разобьем мы этих басурманов. И не таких бивали.

Девушка улыбнулась:

– Интересно, а на что тогда ОНИ рассчитывают?

Бабая-яга согласилась разузнать, сколько ворогов прибыло в земли зареславские. Обещать не обещала, но если она не сможет добыть сведения, то этого никто не сможет. А варлок и ведьма отправились в Зареславу. Первым делом Буяна полетела в кремль, где подняла на ноги весь народ, но добралась-таки до спящего князя и вытряхнула из постели Горыню на военный совет. Озадачив правителя и воеводу полученными сведениями, ведьмочка с чувством выполненного долга полетела домой отсыпаться.

Варлок тем временем выбил для своей разлюбезной Буянушки – ну и для себя, конечно, – дополнительную охрану, рассудив, что магия магией, а лишний дружинник в доме не помешает. К тому же его немного смущало отсутствие волхва в городе. По времени вроде и недолго он пропадает невесть где, но все же… Поспав немного, Лихослав перекусил… хотел наскоро, но Веденя такое не допустил… и помчался проверять «невод».

К обеду ведьмочка проснулась. Сердито оглядев все прибывающее племя дружинников, она, раздав кучу указаний, отправилась в город. Что-то не давало ей покоя, и это было совсем не возможное нападение. Оно тоже тревожило, но было еще что-то, что мелкой занозой засело в душе и не желало оттуда показываться, причиняя пусть не боль, но очень значительное неудобство. Так что Буяна в весьма преотвратном настроении позвала одного из дружинников. Наказав тому сбегать за Владияром, сама призадумалась. Дружинник Владияр, кроме того, что был любимчиком у воеводы и вовсю ухлестывал за ведьмочкой, как, впрочем, и за всеми другими девками, что неосмотрительно оказывались в зоне его досягаемости, обладал еще одним важным достоинством: он был сыном купца. Не очень богатого и удачливого, но все же. У Владияра было дикое количество старших братьев и сестер. То ли поэтому, то ли потому как обалдуй еще тот, то ли еще по какой причине по стопам отца он не пошел. Хотя любил поговаривать, что, когда годы уже не позволят мечом за князя махать, обязательно откроет какую-нибудь лавочку маленькую. Буяна так и видела его почтенным, хоть и чуточку жуликоватым купчиком, что любит свое дело, в том числе и обжулить, скорее, за искусство, а барыш – это лишь достойная награда.

– Поздорову тебе, хозяюшка! – В дверях появился герой ее размышлений, привычно скалящийся во весь рот.

– И тебе того ж! – хитро улыбнулась ему колдунья, сверкнув зеленым огнем очей. – Присаживайся, потолковать надобно.

Дружинник не заставил себя упрашивать и плюхнулся на лавку, с обожанием глядя на девушку. Колдунье нравился этот взгляд, хоть она и знала, что он ко всем особам женского пола относится, но, как говорила Милана, бабники нужны для поднятия настроения. Ведьма налила гостю душистого чая, подтолкнула к нему ватрушки и завела разговор издалека. Поспрошала про здоровье да про родителей, про службу, про воеводу. Дружинник охотно поддерживал бессодержательный разговор, дожидаясь, когда хозяйка наконец доберется до цели, ради которой его сюда позвали.

– А вот скажи мне, Владиярушка, если мне надобно что-то запретное в город провезти, к кому мне обратиться?

Дружинник подпер щеку кулаком, став вдруг жутко похожим на объевшегося сливками кота.

– А что я получу за совет? – поблескивая хитрыми глазками, «промурлыкал» он.

– Жив останешься, – охотно предложила «товар» колдунья.

– Ну, Буянушка, кто ж так торгуется? – делано возмутился парень. – Предложи мне что-нибудь, я покритикую – глядишь, и договоримся.

Ведьма картинно вздохнула:

– Давай по сокращенной программе. Что ты хочешь?

– Поцелуй! – тут же откликнулся дружинник, явно очень довольный собой. На согласие он вряд ли рассчитывал, но эту войну они вели уже давно, причем получая при этом обоюдное удовольствие, почти сравнимое с самим предметом спора.

– И все расскажешь? – недоверчиво сощурилась девушка.

– Все-все! Чтоб мне Перун в своем благословении отказал!

Для воина это была невыразимо серьезная клятва. К тому же Перун как-то особенно внимательно следил за исполнением клятв. Буяна даже подумала, что, похоже, игра зашла слишком далеко.

– Идет! – усмехнулась она.

Владияр недоверчиво уставился на предмет его нежных терзаний. Неужели после стольких битв она вот так легко сдастся? Подвох он чувствовал, но никак не мог определить какой.

– Поцелуй вперед! – на всякий случай потребовал будущий лавочник.

– Хорошо, – засмеялась колдунья и щелкнула пальцами. В тот же миг в печки сорвался Кузьма и повис на шее у дружинника, обхватив оную передними лапами.

– Уй, милый мой! – насмешливо мурлыкнул кот и смачно лизнул парня в губы.

Владияр вскочил, разразился отборными ругательствами под дикий хохот ведьмы и Кузьмы, уже оказавшегося на руках у хозяйки.

– Нечестно! – возопил дружинник, старательно отплевываясь.

– Отчего ж нечестно? – Буяна была очень довольна шуткой. – Просил поцелуй – получил.

– Я с кошками не целуюсь!

– Да? – весьма искренне «удивилась» та. – Откуда ж я знала? Я – целуюсь.

В доказательство она расцеловала пушистого вредину.

– Уточнять надо было, – успокоившись, покачал головой Владияр. – Я запомню, – усмехнулся он, мгновенно превратившись в привычного девушке молодца с хитринкой в очах. – Ну спрашивай, Буяна Гориславовна. Все как есть расскажу.

Ведьма протянула ему список купцов, что дал ей Горыня.

– Посмотри, кто из этих мог что-то запрещенное провозить?

Владияру хватило одного взгляда.

– Хрим-Оглобля мог, и, пожалуй, Всечет. Остальные вряд ли.

– А расскажи поподробнее.

– Хм… поподробнее? Ну да ладно. Хрим Оглобля – это та еще рожа. Сказать, что умен, не могу. Не зря Оглоблей прозвали. Действует всегда как дубинка: бац-бац, и готово. А вот Всечет – тот похитрее. Лис старый. О его делишках надо бы книжку написать да давать молодому поколению читать. Увлекательная получилась бы книженция. Ты сказала бы, хозяюшка, что тебе нужно, а то так…

Буяна помялась, подбирая слова.

– Кто-то из них провез в город что-то запрещенное.

– Это когда амулет жар-птицын поломали? – смекнул Владияр.

Ведьма кивнула:

– Ребята на воротах клянутся, что ничего запрещенного они не видели. Но если амулет сломали, чтобы действительно что-то провезти, значит, это что-то было магическое. Все остальное ребята и без амулета заметили бы. Вот я и прикидываю, кто мог подсобить такому делу.

– Иди к Всечету, – уверенно кивнул дружинник. – Не думаю, что кто-то из них пойдет на сознательную ломку охранного амулета. Авось не дураки, дураки в торговле долго не удерживаются. Значит, взяли за плату провезти что-то из чужих рук. Хрим работает один. Проверено. Уж больно характер неуживчивый. Более того, сам бы я ему ничего ценного не доверил. А вот Всечет – да, дело. Правда, если не знать о нем слишком много. Эта хитрая рожа никогда своего не упустит.

– Что ты имеешь в виду?

– Что бы это ни было, а Всечет обязательно нос туда сунул.

Буяне это было только на руку. Поспрошав еще немного, она отпустила молодца, хоть он и пытался в духе любимой ими игры доказать, что очень даже не против тут еще остаться, да и хозяйке от этого только польза. Выставив дружинника, девушка быстро подхватилась и направилась к указанному Владияром дому купца. У него она уже была, он и тогда показался ей слишком хитрым, но поскольку все купцы да торговцы ей таковыми казались, то внимания особого Буяна на него не обратила.

В доме ее приняли очень благожелательно. Купец рассыпался в славословиях. Однако Буяна испортила ему всю малину.

– Ты сядь, сядь, мил-человек, разговор есть. Да серьезный. Так что не мельтеши.

Всечет – средненького такого роста и сложения мужичок ближе уже к старости – послушно уселся. Тонкой рукой он погладил бородку и окинул ведьму внимательным взглядом.

Колдунья покатала в руках маленький огненный шарик. Потом впитала его в ладонь.

– Знаешь ли ты, достопочтимый хозяин, какая награда следует за измену своему князю и городу?

Купец переменился в лице. Такие люди не идут против князя. Такие припеваючи живут при любой власти. Но при Ладимире Мечеславовиче ему жилось еще и спокойно.

– Что ты такое говоришь, Буяна Гориславовна? Да разве я пошел бы супротив славного князя нашего?

– Ты еще расскажи мне, как ты Зареславу любишь! – подначила ведьмочка.

– И люблю! – обиделся на несправедливый упрек купец.

– Как же! Любишь! – подлила масла в огонь Буяна. – А что же ты тогда на амулет охранный с пером жар-птицы покусился?!

– Я?! – подскочил на лавке Всечет. Он-то знал, что в торговых делах и сжульничать можно, никто не чист полностью, а вот в вопросах обороны города или измены князь милостив не будет.

– Ты, милок, ты! Али скажешь, что не ехал через ворота пятого дня ровень, когда амулет сломали.

– Ну так и что?! Не я один ехал!

– Еще скажи, что ничего запрещенного не вез!

– Не вез! – уперся Всечет.

Ведьма недобро сощурила глаза. Огонь в ее руках вновь появился.

– Ох, Всечет-Всечет, зачем же ты так со мной? Я же тебе не писарь из Торгового приказа. Мне твои делишки грязные ни к чему, а то, что ты провез через ворота в тот день, меня очень интересует. И я узнаю правду, чего бы тебе это ни стоило.

– Да ничего такого я не вез!

Огненный шар в руках Буяны начал нехорошо менять цвет на красный, и купец сглотнул.

– А что ты не такое вез? – с нажимом спросила девушка, умоляя богов, чтобы Владияр не ошибся в выборе.

Всечет уже открыл рот, чтобы все отрицать, как Буяна рявкнула с применением магии:

– Думай!

Дом эффектно тряхнуло. С полок посыпались миски. Где-то вдалеке раздался гром. А глаза колдуньи засветились зеленым огнем.

Купец снова сглотнул и про себя решил, что ему пришел конец. Буяна сознательно создавала себе репутацию крутой на расправу и суровой ведьмы. Дабы отвадить доброхотов да и, вот как сейчас, припугнуть кого надо. Даже такого тертого калача проняло.

– Была! Была одна вещица! – неожиданно вспомнил купец. – Только ничего такого в ней не было. Я ничего в этом ларце запрещенного не вез!

– А что за ларец?! – Буяна мгновенно почуяла добычу. – Рассказывай!

– Он пустой был! – быстро – дабы не искушать злющую ведьму – начал вещать Всечет. – Меня ее близ развилки, где одна дорожка на Белоград ведет, а другая к Ладоге, на постоялом дворе путник попросил передать. Сказал, что тетке обещал, а сам никак до Зареславы не доедет. По-царски заплатил! Сказал, чтобы я отвез, а ко мне сами подойдут. Скажут, что от тетки Марены. Тому, кто так скажет, и отдать велел. Я потребовал открыть, потому как вдруг что запрещенное. Но ларец-то пустой. Может, и есть какое двойное дно, да я не нашел. Отчего, думаю, доброму человеку не помочь, тем боле за хорошие деньги. Вечно из-за своей доброты страдаю.

Колдунья хмыкнула:

– И что, забрали? Ларец-то?

– Забрали, – вздохнул купец. – Как приехал, на следующий день и забрали.

Буяна потребовала описать «племянника» и того, кто забрал вещь. Описание первого ее не вдохновило – так выглядела половина княжества. Да и разглядел купец его плохо. Темно на постоялых дворах. Женщину, что забрала шкатулку, Всечет вроде как уже видел, но утверждать точно не брался.

Поняв, что более ничего не узнает, Буяна откланялась и направилась узнавать про родственника бывших хозяев дома с духами. Кто бы мог подумать, что в нем действительно есть что-то этакое?

Лихослав уже какой час ходил по городу. Зереслава нравилась ему все больше и больше, а вот дело с мертвой точки не двигалось. Вернее, карта цветных огонечков менялась: что-то исчезало как опознанное и безопасное, что-то добавлялось (горожане магии были совсем не чужды, хоть сами ею и не владели, но обереги да амулетики использовали напропалую), но на данный момент ничего, что встревожило бы варлока, не обнаружилось.

Он уже начал подумывать об обеде, как они вновь на главной площади столкнулись с ведьмой. Варлок облизнулся и преувеличенно радостно и словообильно начал разъяснять ей, как он рад ее видеть, расцеловал в обе щеки и уже вознамерился покуситься на ее ладошки, как Буяна прошипела:

– Лихослав, заканчивай уже это скоморошье представление! Что ты хочешь?

Чародей тут же поделился с ней идеей об обеде. Нельзя сказать, что девушке очень хотелось есть, но отчего-то она дала себя увлечь в сторону дома. Наверное, просто чутье ей подсказало, что в данном случае с варлоком дешевле согласиться.

За обедом ведьмочка рассказала Лихославу о добытых сведениях:

– А ларец, судя по описанию, дорогой. Изукрашен литьем и каменьями. Серебро да камни какие-то белые. А внутри зеркало. По всему ларцу монстрики разные, чудовища. Всякие там птички в девичьими головами. Львы двухголовые. Щас такое модно. У меня тоже такой есть.

– У меня тоже, – вздохнул варлок. – А жаль. Было бы что-нибудь особенное, можно было поискать. Может, и вспомнил бы кто.

– Что это могло быть? – подперла голову ладонью Буяна. – Как думаешь?

Варлок смотрел на нее и улыбался.

– Да что угодно, – пожал он плечами, зная, что ее раздражает, когда он молчит и просто смотрит на нее. – Может, там что вложено было. Может, зеркало волшебное. Может, еще что.

– Ты поищи все же, хорошо? – Буяна покрутила в руках наливное яблочко. Милана принесла. Они ей прямо в окошко свешивались – большие, красные, вку-у-усные, так сами в руки и просились. «Интересно, почему ко мне в окошко яблоки не свешиваются?» – подумала ведьмочка и со смаком вонзила зубки в бок яблочка.

– Конечно, краса. Можешь и не говорить…

Тут варлока перебил скрипучий голос Черепа:

– Хозяйка, тут к тебе опять от князя…

Буяна выглянула в окно, привычно опасно вывесившись на улицу. Перед Черепом мялся гонец от князя – тот же Рогня, с которого все и началось.

Ладимир Мечеславович просил ведьму зайти в его терем. Завтра приезжали иноземные послы сватать Велиславу. Поскольку волхва до сих пор не было, то именно колдунье пришлось проверять, все ли в порядке с магической защитой. Терем был заговорен на совесть, но Белозор не уставал повторять, что перед любым важным событием надо перепроверять защиту. После недавних неприятностей Буяна была полностью с ним согласна. Оставшийся день она провела, именно этим и занимаясь.

Лихослав опять шлялся по улицам, выуживая какое-либо необычное колдовство. Чего-то конкретного не нашел, но одно показалось ему странным. Любое волшебство могло менять свою силу. Даже самое сильное с годами ветшало. К тому же сила любого заклинания могла изменяться в зависимости от погоды, времени суток, движения небесных светил и многих других факторов. Но обычно эти изменения не были сильны и происходили нечасто и небыстро. А вот то, что наблюдал варлок, его очень озадачило. Одна группа огоньков постоянно менялась, причем практически угасая, а потом вспыхивая вновь. В принципе тоже ничего особенного – мало ли какое это могло быть заклинание (может, оно действовало, только когда в нем была необходимость[14])? – но была одна странность: почему-то «огонек» гас, как только варлок приближался. Сначала он счел это случайностью, но потом… ему пришлось проверить. Он специально пошел навстречу заклинанию, но стоило чародею приблизиться, как огонек прекращал свое существование. Лихослав гонялся за ним до самых сумерек, вымотавшись и издергавшись вконец.

К дому ведьма и варлок подошли вместе. Глянули друг на друга, хмыкнули и одинаково рявкнули на Череп, в очередной раз решивший отточить свое остроумие. Тот обиделся и открыл ворота с таким жутким скрипом, что, коли б не магия, головная боль обоим была бы обеспечена. Буяна немедленно принялась выяснять отношения с вредным «привратником». Именно за этим занятием ее и застала давешняя женщина, жалующаяся на порчу, что навели на ее невестку.

Ведьма только покачала головой: второй раз пугает клиентку. Обе посетительницы были одеты скромно и как-то тускло. Мимо таких пройдешь и не заметишь. Буяна вздохнула и пригласила их в колдовской покой. Усадив женщин на лавку, она попросила рассказать, как порча проявляется, а сама принялась доставать с полок и из шкафчиков и раскладывать необходимые для колдовства принадлежности. По опыту она знала, что источником неприятностей может быть и не порча вовсе. Иногда это просто плохое настроение, а иногда – страшнейшее проклятие. Ведьма сталкивалась и с липовыми наговорами, и с тем, что намного превосходило ее самые страшные опасения.

Варлок сидел за столом в горнице и выслушивал отчет постоянно находившихся в доме дружинников. Как и ведьме утром, что-то не давало ему покоя. А Лихослав знал: если что-то начинает зудеть об опасности, опасность есть, даже если ты ее не видишь. Особенно если ты ее не видишь.

Он передернул плечами, и внезапно его осенило.

– За мной! – бросил он дружиннику и помчался к лестнице.

Буяна почуяла опасность в тот же миг. Вот перед ней сидит молоденькая, запуганная девочка с отчаянием в серых глазах, а ее свекровь стоит сбоку. Ведьма уже думает, под каким благовидным предлогом ее спровадить. Женщина постарше нервно выхаживает по комнате. Это нормально. На мгновение она скрывается из поля зрения колдуньи, и в этот же миг что-то неясное заставляет Буяну повернуть голову ей вслед.

Она увидела летящий в нее нож как раз вовремя, чтобы вскочить и перехватить руку, его держащую. Женщина оказывается необычайно сильной – будто зелье какое выпила. В этот же миг дверь распахивается, шумно ударяясь о стену, и магический вихрь отшвыривает от схватившихся «невестку». Она охает, держась за живот. Вихрь такой сильный, что девушка пролетает всю комнату. Варлок понял свою ошибку, когда уже стало поздно. Влекомая волшбой, несостоявшаяся убийца натыкается спиною на окно. То распахивается, и девушка с жутким криком падает во двор с высоты несколько косых саженей.

Буяна, еще полная недоумения, не успевшего перейти в испуг или ярость, с трудом сдерживает чужой натиск. Все чувства обострены, и едва уловимый запах от ножа ведьма мгновенно распознаёт. Яд! Да не просто, а «мертвая ведьма»! Мага не так-то просто убить, даже ножом, даже ядом, но этот! Подлое изобретение восточных убийц! Убивает мага мгновенно!

Панический страх пополам с яростью вскипают в колдунье, и сила выбрасывается вперед в смертельном заклятье, буквально выжигающем тело убийцы изнутри. Девушка отскакивает от падающего трупа и, самое главное, от ножа.

– Всемилостивые боги! – Дружинник с круглыми глазами смотрит на иссушенное тело.

Буяну сзади притягивает к себе варлок. На улице слышны крики дружинников, а лестница содрогается под сапогами.

Но эта схватка уже закончена.

Ведьма, стараясь не терять лица, ответила на вопрос Горыни, вмиг примчавшегося на происшествие вместе с кучей незнакомых людей. Она точно помнила, что именно на этот вопрос уже отвечала. Девушка перевела взгляд на свою кружку с горячим травяным отваром. Руки, ее держащие, дрожали. Буяна укорила себя за малодушие и попыталась успокоиться. Не получалось.

Звук был словно чуть отстраненным. Как раз сейчас где-то на грани сознания варлок ругался с Горыней, требуя оставить ее в покое.

В горницу бочком протиснулась Милана. Вот уж у кого чудесное свойство – всех успокаивать. Обвела своим дивным взором комнату и ласково обняла названую сестру.

– А трупы-то мы поднять не смогли, – непонятно зачем пожаловалась ей Буяна.

– Ну и леший с ними, – очень непатриотично, зато со всей любовью к подруге высказалась знахарка.

И ведьме разом стало легче.

Она поднялась с лавки и двинулась в «колдовской покой».

– Ты куда? – дернулся ей вслед варлок.

Ведьма оглянулась, сдвинула брови:

– Волхва буду звать. Сдается мне, что тут он нужнее. – Колдунья еще раз обвела взглядом собравшихся, и каждый почувствовал себя неуютно. Кроме варлока. Нахал, что тут скажешь? – Вы все свои дела переделали? Тогда валите отсюда! Не изба, а проходной двор какой-то!

В «колдовском покое» все вновь было как и прежде. Тело вынесли, а поваленную лавку подняли. Не особо надеясь на удачу, Буяна подошла к зеркалу и попыталась вызвать Белозора. Серебряное стекло потемнело, как всегда при начале связи. На этом дело остановилось. Это означало, что у волхва зеркала под рукой не оказалось. На самом деле говорить можно было не по каждому зеркалу, но Белозор был кудесник такого уровня, что к нему это не относилось.

Варлок появился в дверях, как раз когда девушка наливала воду в большой чан.

– Что ты делаешь?

– Хочу позвать Белозора. Я же сказала, – мотнула головой колдунья. – Зеркало не отвечает.

– Думаю, что волхва мы уже не дозовемся, – со скорбной миной произнес чародей.

– Лихослав! Ты думай, что говоришь! – Ведьма от переполнявших ее эмоций швырнула ведро с водой в стену. Впрочем, варлок успел перехватить его в воздухе магией и аккуратно поставить на деревянный пол. – Белозор – волхв силы немереной! Если б с ним что случилось, так такая волна бы по миру пошла, что мы бы уж точно учуяли!

– Эти люди, кто бы они ни были, слишком хорошо знают, как против магов бороться, может, и на волхва управу нашли.

– Прекрати! – крикнула, срываясь на визг, колдунья. Только в этот момент варлок заметил слезы, в глазах стоящие. И тут же бросился к ней. Она отскочила от него как ошпаренная: – Прекрати! Все нормально! Сейчас я успокоюсь. Давай лучше волхва вместе позовем.

– Давай. – Чародей понял, что проще не спорить. Золотая истина.

Они оба склонились над чаном воды, положили руки на края, чуть касаясь друг друга кончиками пальцев.

– Помнишь слова? – Ведьма глянула на напарника. В полумраке его глаза светились колдовством.

– Спрашиваешь! Но веди ты, я вечно ритм неправильный беру. – Он чуточку подвинул руку, накрывая пальцами ее ноготки. Она перевернула ладонь, и сладкая боль чужой магии кольнула кончики пальцев. Они одновременно подняли взгляд. Глаза в глаза. Так начинался обряд. Уста шепчут одни и те же слова. Вода в чане начинает медленно и неохотно двигаться. Голоса становятся громче. Они не просят уже – приказывают. Тонкая струйка магии бежит по краю чана, но вырваться ей не дают – руки смыкают круг. Тем, кто никогда не слышал заговора, кажется, что это песнь. Это не так. Но слова эти столь глубоки, столь точно подобраны, что на них отзывается земля. Их поет вода. И кровь людей и зверей подхватывает их.

Буяна впервые проводила этот обряд с боевым магом. Его магия оказалась совершенно иной. Она пылала яростью битвы, звенела спускаемой тетивой и громыхала лязгом оружия. Она была рождена отвагой и силой. И тем слаще казалась укрощенная, покорно отдающая себя ей. В тот момент ведьма поняла, что ей уже не спастись.

Лихослав отчаянно старался удержать свою силу на привязи. Слияние двух магий всегда оставляет неизгладимое впечатление, но сейчас, в этот момент, ему открылась вся суть стоящей перед ним женщины. Она была похожа на бурю-грозу, на буйство стихии, ее магия обрушилась на него как проливной очищающий летний дождь с раскатами грома и тяжелыми темными тучами, что радует землю и душу. Ведьма неотделима была от природы, земли, воды. И магия ее была ей дарована всем этим. Варлок чуть сжал пальцы. Пора, моя милая. Нельзя передержать заговор.

Ведьма ощутила на губах вкус воды. Пора. Вода в чане кружилась водоворотом. А магия уже заполнила все пространство. Чародеи подняли чан и, продолжая касаться друг друга руками, понесли его к окну. Вода была выплеснута во двор.

Буяна вздохнула. Теперь каждый ручеек, речка, речушечка, озерцо или просто лужа сообщат волхву, что его ждут в городе. Лишь бы он был жив и в сознании.

Посмотреть на сватовское посольство собрался весь город. Буяна и сама с интересом разглядывала невиданные костюмы. Оставалось лишь удивляться: чего только люди не придумают – так странно те были одеты. Хотя и красиво все это выглядело. Пышно и ярко.

Варлок, стоящий рядом с ней, легонько тронул ее за плечо. Девушка посмотрела в сторону, куда он указывал, и наткнулась взглядом на высокого, тощего господина средних лет. Колдун, шепнуло ей чутье задолго до того, как магия смогла подтвердить это. Буяна и Лихослав тут же азартно начали «прощупывать» его на предмет выяснения силы, уровня и способностей. Маг оказался так себе. Больше для вида да престижу. Хотя…

– Слушай, а тебе не кажется он каким-то странным? – одновременно произнесли чародеи, недоуменно друг на друга посмотрели и рассмеялись. Князь кинул в их сторону неодобрительный взгляд.

– Тебе что показалось странным? – прошептала Буяна.

– Да какая-то у него магия ненастоящая, – наклонился к ней варлок.

– Может, книжник? – предположила девушка.

Книжниками презрительно называли чародеев, чей дар был дан не природой, а вызван искусственно. Таких магов было очень немного, их сила была ничтожна и быстро угасала.

– Может, я мало с ними сталкивался.

– А кто с ними много сталкивался! Ты лучше посмотри, не Хотобуд ли это!

– Не, уж его-то я под любой личиной узнаю!

– Да мало ли! Может, ученик!

– Нет, на учениках остается след учителя, так что я признал бы.

– Ты уверен?

– Буяна, я всегда уверен, если уж говорю.

– Ну-ну, – хмыкнула непочтительная ведьма. – Только все равно он мне странным кажется.

Маги должны были присутствовать на официальной церемонии, что они скрепя сердце и все другие органы сделали. Буяна в который раз порадовалась, что князю в его мудрую головушку не пришла идея сделать ее княжной или, не дай боги, княгиней. Потому как идеи Ладимира Мечеславовича имели свойство воплощаться в реальность.

Как эту тягомотину выдерживает сам князь, оставалось для ведьмы загадкой. Тем не менее Даждьбог исправно гнал своих лихих скакунов по небосводу, и наконец-то церемония подошла к концу. Магов выперли из зала, чему те несказанно обрадовались. Лихослав глянул на несчастное лицо ведьмочки и милосердно взял разговоры с заморским коллегой на себя. Буяна так обрадовалась, что даже чмокнула варлока в щечку и тут же ускакала в покои Велиславы.

Княжна нервно ходила по комнате. На весьма пристрастный взгляд колдуньи, именно Велислава была бы достойной преемницей князя. Они даже мыслили одинаково. Правда, с княжичем ведьма не была столь уж близко знакома. Но, по ее мнению, тот был слишком мягок и честен. Эх, вот если князь придумал бы, как княжну оставить при княжиче советчицей, вот тогда было б дело! Правда, был у Велиславы один недостаток, в некоторых случаях оборачивающийся достоинством, – она была очень подозрительна. Вот и сейчас она зверем в клетке носилась по светлице, цедя слова:

– Не нравится мне это! Ой не нравится! Помяни мое слово – не к добру все это!

– Да ясен пень, что не к добру! – поддакнула ведьма. – На меня уже два раза покушались! Прямо чувствую себя важной персоной!

В колдунью полетела подушка.

– Я те пошучу! – Велислава порой становилась ужасно занудливой. – Ну чего они приперлись?! Ты уверена, что это не маг, этот самый, как его, тьфу! Имя еще такое противное!

«Имя как имя», – подумала колдунья, но возражать не стала.

– Варлок уверен. Я-то с этим хмырем не встречалась.

– Как же они не вовремя-то! И почему отец меня с переговоров выгнал?!

Подозрительность Велиславы была заразной.

– Вот и мне кажется, что странно! – подхватила ведьма. – Не люблю я такие совпадения! Хотя бы потому, что, как правило, они совпадениями не являются!

Когда в покои осторожно постучался варлок, обе девушки сидели насупившись, представляя себе все мыслимые и немыслимые катастрофы. Лихослав сначала даже испугался. Потом, узнав, в чем причина такого сумрачного настроения, долго смеялся и забрал ведьму, высказавшись в том духе, что нечего хмуриться да без толку лясы точить, когда можно и делом заняться.

– Проверил я этого чародея всеми доступными способами… – Лихослав покачал головой. – Эх, вот бы его еще заклинанием откровения напичкать… – И ностальгически вздохнул.

– Добрый ты, варлок, – насмешливо фыркнула колдунья. – Видела я, что это заклинание с людьми делает! Врагу такого не пожелаешь!

– Еще как пожелаешь, – буркнул чародей. И принялся рассказывать про гаснущие «огоньки». – Нет, ты представляешь, я подхожу, а они гаснут! – возмущался он. – Я уж и так, и этак. Нет, все равно! Как чуют меня!

– Почему – как? – удивилась Буяна. – Может, и чуют. Давай с двух сторон попробуем.

Чародеи прикинули, как такое дело осуществить. Буяна «огоньки» не видела, но, следуя указаниям варлока, направилась в другой конец улицы. На маленький перекресток выходили две улочки, по одной из них как раз двигался один из «огоньков». Лихослав зашагал в свою сторону. Чародеи шли скорым шагом, внимательно оглядывая всех встречных. Через пару минут они встретились.

– Он ушел!

– Что?! Почему ты так решил? Может, это был кто-то из встреченных мной?!

– Я шел за ним. Он шел тебе навстречу. Потом остановился. Может, тебя почувствовал? И свернул в какой-то из домов! Я не успел увидеть в какой.

– Подожди-подожди! Не расстраивайся! Мы все-таки кое-что узнали!

– О чем ты?

– Во-первых, это неуловимое заклинание висит на человеке. Наверное, что-то вроде амулета. Во-вторых, реагирует оно не на тебя конкретно, а на мага.

– Думаешь?

– Ну да! Правда, я не уверена, что это то, что нам нужно. Может, к заговорщикам это и не имеет отношения.

– Ты права, – вклинился в ее речь варлок. – Я кое с кем посоветовался. Это запросто может быть что-нибудь из воровского арсенала. Или еще что татям да прочим убивцам надобное. Но я все равно погоняюсь за этим «чем-то». Уж больно интересно.

– Ну-ну! Тогда давай помогу.

Еще пару часов они убили на эту игру в кошки-мышки, перепробовав кучу идей, но заклинание каждый раз оказывалось хитрее их. В какой-то момент Буяне это надоело, и она отправилась по своим делам. А именно на поиски загадочного Домжара, который мог что-то знать про хозяев дома с духами. Девушка обошла всех соседей на нескольких улочках, но сказать, где таковой ныне обитает, никто точно не мог.

Солнышко уже на закат пошло, когда ведьма, злая и усталая, оказалась у капища Красны Девицы Зари. Вернее, капище было выше, располагаясь на небольшом холме, заботливо усаженном деревьями.

Буяна вздохнула, глянула вверх и пообещала Заре, что очень скоро к ней придет. Ведьме было проще совсем не спать, чем рано встать.

– Ну здравствуй, ведьма. Давненько тебя не видел.

Колдунья подскочила и возмущенно уставилась на жреца. Впрочем, сердиться на него было невозможно. Вакей в молодости по праву считался самым красивым парнем в городе. Годы прошли, а красота – нет, будто сама Красна Девица Заря своими лучиками его освещала, настолько хорош он был. Ведьма невольно улыбнулась.

– Вакей, как тебе не стыдно с каждым разом становиться все лучше и лучше?! – засмеялась она, настроение разом подскочило. – Да еще в то время, когда я сижу тут усталая, злая и…

– И прекрасная, как сама Красна Девица Заря, – перебил ее жрец.

– Ох… – Девушка вновь улыбнулась. – Прощаю.

И похлопала рядом с собой. Главный жрец города присел на бревнышко не чинясь.

– Знаю, знаю, девочка, что дел у тебя по горло. Наслышан. Не бойся, упрекать ни в чем не собираюсь. – При всей внешней легкомысленности Вакей не только за красивые глаза получил столько уважения и признания и людей, и богов. – Скажи, могу чем помочь, красавица?

Ведьма тут же кивнула и уже открыла рот, для того чтобы спросить, знает ли он что-нибудь про некоего Домжара, как вдруг уста сами собою выпалили:

– Меня замуж позвали.

Вакей внимательно оглядел собеседницу.

– В первый раз разве? – Хитринку в глазах его Буяна не углядела.

– Первый раз мне хочется согласиться, – покаялась она.

– Боюсь, ты уже согласилась.

Колдунья уставилась на жреца, широко распахнув зеленые очи.

– И что же делать теперь?

Вакей давно знал Буяну, а такой растерянной не видел никогда. Но на то он и отмечен богами, чтобы не удивляться, а помогать людям.

– Буяна, а ну подними на меня зелены очи. Вот так, хорошо. А теперь послушай внимательно. Что я тебе всегда говорил – не забивай свою чудную головку лишними мыслями. У тебя сейчас и так бед более чем надобно. Вот разберись с ними, потом и о другом думать придет время.

– Считаешь?

– Боги подскажут, сердце направит, жизнь все разрешит. А вообще, я вот что тебе скажу, моя красавица, все у тебя будет хорошо… А сейчас расскажи, что тебя еще кроме варлока волнует.

Буяна только головой покачала: всё-то все уже знают, но не стала задавать глупых вопросов, а спросила, не помнит ли Вакей некоего Домжара. Жрец задумался, даже чуть нахмурился.

– А! Как же, как же… – вдруг разулыбался он. – Помню. Его самого с трудом. Так себе был мужичишка. Неприметный. Ничем особенным не отличался. Поторговывал чем-то по мелочи. А вот сестру его очень хорошо помню. Знатная была девка. Да и жизнь у нее непростая.

– Расскажи, а?

– Расскажу, как не рассказать. К тому же история уж больно занятная. Значица, так, роду они с братом были незнатного, небогатого. Лавочка была совсем худая. Рано без родителей остались. А сам Домжар торговой хваткою не обладал. А сестрица его – Оляна – красивая была девка. Такая, знаешь ли, и спереди, и сзади, и везде где надо. Ну и норов был под стать. Этакая кобылка необъезженная. Многие тогда хлопчики к ней сватались… Потом, помню, она уехала в Белоград, к родственникам каким-то, а вернулась уже боярыней. Вышла замуж за какого-то из бояр белоградских. Правда, долго они вместе не прожили. Ушел ее муж Вслед За Предками совсем молодым. Но сына ей оставил. Она сюда с ним и вернулась. А брат ее – Домжар – в тот же год и делся куда-то, сейчас уж за давностью лет и не припомню.

– Вакей, ты чудо! Ты один только все помнишь и все знаешь! – кинулась его обнимать Буяна.

Жрец засмеялся.

– Ты кончай обниматься, краса моя, – пошутил он. – Хоть и приятно это мне безумно. А то смотри – варлок заревнует.

– Лихослав? Это вряд ли… По крайней мере, уж не к тебе – это точно, и не надейся. Спасибо тебе за помощь, совет да ласку. – Буяна встала, поклонилась в пояс и убежала.

Придя домой, ведьма обнаружила в горнице сцену, достойную вечерней сказки: варлок с Кузьмой азартно резались в карты. Буяна только головой покачала.

– Ну и в чью пользу счет? – поинтересовалась она, снимая шаль и аккуратно укладывая ее на лавку.

«Мужчины» подскочили, мигом отрываясь от своего увлекательного занятия. Кузьма тут же бросил карты (тем более расклад был явно не в его пользу) и кинулся ей на шею. Дабы не заставлять кота когтями цепляться за нее, пришлось подхватить эту жирную тушку, держать на руках да еще за ушком чесать. Тот активно изображал, как ему нравится.

Варлок тоже поднялся. Подошел к девушке. Ему безумно хотелось тоже получить поцелуй, но вместо этого он почесал кота за вторым ухом.

– Как дела? – хрипловато спросил Лихослав.

Буяна подняла зелены очи. Огонь, что в них метался, всю душу у варлока вынимал.

– Есть хочешь, хозяюшка? – подпрыгнул на руках Кузьма, в меру своих кошачьих сил выказывая верноподданническую радость.

Ведьма сморгнула и уже нормальным взглядом посмотрела на все. Спустила кота на пол, присела рядом, погладила мурчащее чудо по голове и ответила:

– Еле на ногах от голода стою. А что у нас сегодня?

– Да уж Веденя расстарался. – Кузьма запрыгал к печке. – Вот супчик с курочкой, телятина в горшочках, оладушки медовые, – начал перечислять он, – салатик можно нарезать. Хочешь творогу?

Пока определялись с едой, усаживались, накладывали в тарелки, наливали в чашки, ведьма с варлоком дела не обсуждали, так – вели пустопорожнюю болтовню. Потом Буяна поведала ему о своих успехах.

– Думаешь, боярыня эта, как ее…

– Оляна, – подсказала Буяна, отправляя в рот кусочек нежнейшего куриного мяса.

– Ага, она. – Лихослав отпил квасу и довольно хмыкнул. – Хорош!

– Да, на редкость удачным вышел. Слушай, а где Веденя?

– Выходной попросил, – отрапортовал Кузьма.

– Выходной? – Глаза у ведьмы сами собой округлились. – Сколько живу, а такого не припомню.

– Ну… все меняется. – Кот, мечтательно потянувшись, почесал шею.

– Ты это о чем?! – не выдержала хозяйка его довольной морды.

– Ну, хозяюшка, что-то ты сама на себя непохожа. Ничего не знаешь, намеков не понимаешь, дальше носа не видишь…

– Что?! – взревела ведьма, уже примериваясь, чем бы запустить в наглеца.

– Да ладно, ладно тебе! – замахал тот пушистыми лапками. – Свидание у него.

– У кого?!

– У Ведени.

Ведьма как стояла (опять подскочила, а сама не заметила), так и шлепнулась на лавку.

– Боги! Мир сошел с ума…

Лихослав не выдержал и захохотал.

Буяна еще долго качала головой, вопрошала потолок (то бишь богов), «че ж эт-то деется?!», потом успокоилась.

– У, Кузьма, чую, это твои происки.

– Да я что, я ничего, – расфыркался кот. – Ты бы лучше порадовалась за домового своего. У него радость. Можно сказать, счастье, а ты за голову хватаешься.

Ведьма тут же устыдилась и повернулась к откровенно веселящемуся варлоку:

– Так о чем мы говорили?

– Мы говорили о том, может ли быть Оляна причастной к этому заговору Хотобуда.

Буяна почесала кончик носа. «К пьянке», – подумала тут же и пожала плечами:

– Почему нет? Сам посуди. Дом этот семье ее принадлежал. В нем черное колдовство пытались творить. Выход в Нижний мир искали. Слава богам, не нашли. А сейчас у нас все беды от того, что кто-то нашел-таки!

– Резонно. По крайней мере, проверить стоит.

– Угу. Завтра с утра и возьмусь.

– Завтра с утра нам к князю, ты что, забыла?

– О-е, и правда забыла! Там же какая-то церемония, да?

– Да, что-то такое. Вообще по-хорошему надо было бы на время к князю перебраться. Мало ли что…

– Да ну тебя! Что, из-за каждой опасности теперь к князю в терем идти ночевать? Ну уж нет! Князь, конечно, важная персона. И человек хороший. Но я хочу спать в своем тереме! У него там и так охраны немерено! У всех амулеты от всего что только можно. Да и терем сам заговорен на славу!

– Я понял-понял, милая. Не серчай. Давай только так. Завтра с утречка пробежимся до князя. Отстоим положенное. Опять же, может, Велислава чего нового узнала. Потом я посмотрю дом этой боярыни. Ну а потом и ты пойдешь.

– А почему ты первый?

– Буяна!

– Ой, да ну тебя. Как хошь, так и делай. Нет у меня сил еще с тобой пререкаться на полный-то живот.

Быстро не получилось. То, что пресветлый князь определил как «да коротенькая такая встреча, придете, посидите, заодно и отдохнете от трудов праведных», затянулось на полдня. И после такого «отдыха» Буяне единственное, чего хотелось, так это вернуться в постель, откуда ее безжалостно (хоть он и говорил, что ему ужасно этого не хотелось, он лучше рядом бы прилег) выдернул ни свет ни заря варлок.

Однако долг звал, и ведьма отправилась к Велиславе. Княжна была в печали.

– Ты не поверишь, подруга моя хорошая… – На этом месте девушка остановилась.

– Велислав, ты чего? – Ведьма пощелкала перед ее носом пальцами.

Звук был тот еще. Аж эхом в покоях высоких отозвался.

– Ой, прости! – заморгала та часто-часто. – Сама не знаю, что со мной.

– Да что такое, в конце концов?!

– Предчувствие какое-то нехорошее. Творится что-то вокруг меня, а я понять не могу.

– Велислава, перестань паниковать на пустом месте! Что-то конкретное у тебя есть али просто обстановку нагнетаешь?

– Вот нет в тебе, Буяна, сострадания человеческого!

– Сострадания человеческого нет, зато ведьминского ехидства полным-полно! И раньше тебя это устраивало. Что сейчас-то произошло?!

– Не хочу за-а-амуж!!! – в голос зарыдала княжна.

Это было так неожиданно, что Буяна чуть не рассмеялась. Потом все-таки обняла подругу, усадила на лавку и начала поглаживать по плечу:

– Да с чего ты решила, что тебя замуж отдают?

– А чего они второй день за закрытыми дверями заседают да меды хмельные хлещут?!

– Да ладно тебе, подруженька! А то в первый раз, что ли! Это у батюшки твоего такая метода переговоры вести. Под меды-то хмельные всяко лучше говорится! Тебе ли не знать!

– Это ты про что? – подозрительно спросила Велислава, оторвавшись ради такого дела от ладоней, в кои старательно выплакивала горе свое непомерное.

– Ну про методу. Тебе ли батюшку не знать?

– А-а! – протянула она, вроде успокаиваясь. – А чего тогда все такие задумчивые и таинственные ходют, будто что скрывают от меня?

– Это кто такой ходит? – удивилась ведьма.

– Да все!

– Ну кто?

– Да вот хотя бы боярин Щука. Видела бы ты его морду сегодня! Камень и тот улыбчивее! А обычно завсегда со мной поговорит! А вот еще писарь наш…

Буяна слушала-слушала и хмурилась. По словам княжны выходило, что полно народу вело себя не так, как обычно.

– И вообще, где мой брат?! Сколько уже дней как приехал, только одного лобзания в щечку и удостоилась!

Тут ведьма засмеялась.

– Ты чего? – возмутилась княжна.

– Да радуюсь, что я не одна такая. Не только я все узнаю последней.

– То есть? – начала вновь заводиться Велислава.

– Ну… как тебе сказать… есть у меня подозрение…

– Какое? Говори уж, не томи душу!

– Что Милана и княжич…

– Что?! – взревела Ладимировна. – И я ничего не знаю?!

– Да подожди ж ты! Это только догадки! Я точно тоже не знаю. Правда не знаю. Просто так мне кажется.

– С каких это пор тебе ПРОСТО кажется? – проворчала княжна, потом разулыбалась. – Вот это уже интересно. Это надо проверить.

– Проверь-проверь. Мне и самой интересно. Только это… как-нибудь поделикатнее.

– Ясен пень! Что мы, совсем без понятия?

В этот момент в дверь яростно замолотили. Обычно такого в покоях княжны не допускалось. Велислава чуть не поперхнулась от ярости. Тут же подхватилась и пошла сама открывать. Вернее правду будет сказать – метнулась.

– Буяна Гориславовна здесь?! – первое, что выпалил запыхавшийся дружинник.

– Что случилось?!

Ведьма даже не усомнилась, что произошло что-то серьезное.

– Быстрее, матушка, Горыня тебя на стене ждет. Опять амулет охранный…

Дальше договаривать смысла не было. Буяна сорвалась с места и вылетела во двор. Вылетела в прямом смысле этого слова.

Варлок в это время находился около дома боярыни Оляны и с интересом прислушивался к магическому фону, что завсегда и везде есть свой и совершенно особый. Здесь он чародею не нравился. Было что-то в нем, что его удивляло. Обычно очень маленькое и примерно равное количество магии есть везде. И коли какое волшебство творится, то потом при определенном умении можно в этом фоне след этого колдовства углядеть.

Лихослав еще раз напряг внутреннее зрение. Нет, не показалось ему. Здесь уровень магии был значительно ниже, чем должен быть. Но постепенно он выравнивался. А это значило, что кто-то недавно затирал следы какого-то колдовства. Это проще всего сделать, «выпив» все чародейство из воздуха вокруг. Что за заклинание творилось, теперь никто не узнает, но пространство на этом месте еще какое-то время побудет пустым от магии, постепенно, однако, заполняясь.

Вот именно это и наблюдал варлок, стоя около дома боярыни Оляны. «Что за дела творятся? Странно все-таки». Насколько он знал, кроме его и Буяны, волшебников в городе боле не было. А, да, колдун из сватовского посольства еще. Получается, что это он тут что-то ворожил, а потом затирал следы. Возникает три вопроса. Что именно он тут колдовал? Почему именно здесь? И что с этим делать?

Именно в этот момент из-за угла показался человек. Мужчина как мужчина, но только чутье варлока просигнализировало ему, что это один из тех неопознанных «огоньков», что давеча они с Буянушкой столь долго и неудачно ловили.

Человек прошел мимо – довольно далеко от Лихослава – и зашел в дом Оляны. Вот тут охотничье чутье варлока и «сделало стойку».

Когда Буяна ввалилась в дом, чародей уже места себе не находил. К вечеру он прознал, что на стене что-то произошло. Один из дружинников, к дому приставленных, по секрету шепнул. Лихослав хотел туда сразу же метнуться, да воины отсоветовали. На стену его все равно не пустят, да и Буяна Гориславовна наверняка уже оттуда ушла. И Горыня ее пуще дочери бережет, без охраны домой не пустит. Так и произошло. Ведьма домой пришла, ничего с ней, родимой, не случилось. Только вот…

– Боги всемогущие, Буянушка, что с тобой?! – кинулся к девушке чародей. Она только отмахнулась и почти повалилась на лавку:

– Амулеты охранные… два… гады какие-то…

Варлок тут же все понял. Ведьма и с одним-то амулетом с трудом справлялась, а с двумя! Тут никакая вода родниковая не поможет. Поэтому Лихослав тут же позвал Веденю:

– Веденя! Быстро чай липовый сделай и мед, какой позолотистее, наложи хозяйке!

Домовой метнулся к самовару, а варлок – «в покой колдовской». Там долго ругался, что его девица-красавица зелья чародейские не подписывает, но потом разобрался и нашел-таки что нужно.

Буяна благодарно улыбнулась, когда чародей вручил ей горшочек малый. Как только найти сподобился. Веденя придвинул кружку дубовую с ароматным липовым чаем. Ведьма вдохнула глубоко, начиная на глазах оживать только от запахов, накапала настойки колдовской и начала похлебывать, от удовольствия аж причмокивая да не забывая ложку в плошку с медом запускать.

Восстановление двух амулетов вычерпало почти все ее силы, но благодаря заботе и неким нехитрым приемам для их пополнения хватит теперь и пары часов сна.

– Представляешь, – наконец нарушила она молчание, – прибегаю я к стене, а на Горыне совсем лица нет. Все, думаю, вот и конец нам пришел. И именно это в глазах его читаю. Он-то прекрасно знает, что я сразу два амулета не восстановлю. А это же как оборону ослабит!

– Как же добрались до них?! – не выдержал варлок. – Куда охрана смотрела?! Или опять глаза отвели?

– Обижаешь, варлок. Я же собственноручно все амулеты проверила да подновила. А Горыня такой разнос устроил, что дружинники и помыслить не могли, чтобы не надеть их… Хотя… лучше б уж не надели…

– Так что же произошло?!

Буяна покрепче вцепилась в кружку:

– Порезали их…

Нахмурились черные бровки, губы дернулись в боли, но ведьма продолжила:

– Всю охрану около двух амулетов порезали. Кто-то из своих. Потому как около первого пера жар-птицына никто и вскрикнуть не успел. Первый амулет очень серьезно был поврежден. Сколько я с ним намучилась! До сих пор как вспомню, голова кругом идет и в очах темнеет! А вот у второго кто-то успел тревогу поднять. Прибежали на крик воины, да спасать было уж некого! Как один, все охранники полегли… Но хоть спугнули. Оно, конечно, плохо, потому как теперь не узнаем вскорости, кто же этот ворог подлючий, но хоть несильно оберег повредили, иначе бы не сдюжить мне со вторым. И так вон еле приползла.

Лихослав вскочил и заметался по горнице:

– Ты не признала, кто это мог быть?

– Несколько людей, это точно. С одним или двоими дружинники бы справились. Дух запомнила, но не более. Скажу тебе точно – что-то на них чародейское висело. Потому как весь след перебило. И ничего узнать было невозможно.

– Надо было меня позвать! У меня все же больше опыта в таких вещах.

– Я хотела… – Ведьма опустила взгляд в кружку полупустую.

– Но?.. – подтолкнул ее чародей.

– Но Горыня не позволил. Ты только не серчай на него, Лихослав! Его тоже понять можно. Говорит, что уж больно подозрительно, что все это началось, как только ты в городе появился.

Чародей застыл на месте, медленно повернулся и пристально посмотрел на прячущую глаза колдунью.

– И ты тоже так думаешь, краса моя ненаглядная? – сурово – от чувств расстроенных – спросил он.

Буяна подняла на него дивны очи:

– Нет, варлок, не думаю.

– Отчего ж? – показно удивился он.

– А ты поцелуй меня – и узнаешь.

Лихослав на миг застыл, потом бросился к девушке, впился в уста сладкие, руками стиснул до боли.

– Вот и ответ тебе, чародей, – засмеялась радостно ведьмочка, с усилием оторвавшись от него, и потерлась щечкой о его рубаху, дабы румянец и глаза заблестевшие спрятать. – Ну и потом… я бы твое присутствие мигом бы почуяла.

– Ах ты!.. – захохотал маг, готовый ей все простить, лишь бы жалась вот так же к нему подольше.

– Ладно, хватит шутки шутить, – вновь посерьезнела колдунья, отодвигаясь. – Лучше расскажи, как у тебя день прошел.

Вот тут-то варлок и отвел душеньку: долго-долго про свои находки рассказывал.

– В общем, в дом этот три человека вошли с «огоньками», и двое других из него вышли.

– Странно… – поболтала остатки чая в кружке Буяна.

– Вот и я думаю – странно. Нигде в другом месте такого скопления «огоньков» нет.

– А ты не смог разобрать, что это за колдовство?

Варлок сокрушенно покачал головой:

– Решил раньше времени не светиться. Предлагаю завтра этим заняться. Если хочешь – вместе. Отловим какого-нибудь мужичонку и осторожненько прощупаем. Что у тебя на завтра?

Ведьма представила, как она будет «ловить мужичонку» и «прощупывать»…

– Я обещала завтра Горыне помочь. Может, все-таки что смогу сделать. Он там сегодня сам всех на ноги поднял. Ищут всех, кто мог хоть что-то видеть. Леший, не крепостная стена, а проходной двор какой-то! Да и надо бы еще раз амулеты проверить. Это даже в первую очередь. Все-таки я могла там что-то с устатку напутать. Так что если завтра, то ближе к вечеру… Мм… у нас на них только… то, что они родственники хозяевам дома с духами и эти огоньки…

– Негусто. Даже к князю к заплечных дел мастерам не потащишь…

– Да уж. Придется самим. Может, сначала поговорить с этой Оляной?

– По-хорошему? Если она хоть к нападениям и заговору причастна, то только спугнем, если нет… то чем она нам вообще может помочь?

– Да-а, дело… Ладно, сама не верю, что это говорю, но… утро вечера мудренее. Пойду-ка я спать.

– Давай, милая. Сладких тебе снов. Помочь подняться?

– Ага, одеяльце откинуть и рядом прилечь! Не смеши меня. Все! Покойной ночи!

– А поцелуй?

– А в глаз?

Сладко почивать в своей постельке мягкой, на подушке любимой перьевой, под одеялком большим да теплым, на перине пуховой. Сладко тихо посапывать, зная, что дом под защитой нерушимой – и колдовской, и воинской. Сладко засыпать, чувствуя, как ночь-приятельница в свои права входит, покрывалом своим город укутывает, и запах яблочный отчего-то по терему гуляет да сверчок, зараза такая, стрекочет и стрекочет. А сон как брат любимый объятия свои надежные открывает. Лепота-а-а…

– Буяна!!! Буяна!!! На помощь!!! На помощь!!! Просыпайся, ведьма!!! Ну сестричка!!! Да Буяна, проснись!!! На княжий терем напали!!!

Буяна не то что подскочила – взлетела над кроватью. Да тут же к зеркалу рванулась, откуда голос Миланы отчаянный и раздавался. Махнула рукой, и стекло тут же картинкой отразилось. Полуодетая, растрепанная знахарка отчаянно молотила кулаками по стеклу, будто это могло помочь чем-то.

– Что случилось?!

– Ну наконец-то! – На светлом личике названой сестры отразилось такое облегчение, что даже неуютно стало. – На княжий терем напали! Княжич туда побежал! Скорей же, милая! Там колдовство какое-то творится! Амулеты и заговоры пока держатся, но поспеши же!

Ведьма как-то не удивилась, что за спиной у нее оказался варлок. Милана так орала, что странно, что дружинники еще не здесь. Три секунды на одевание и сбор оружия. Меч – у варлока, посох – у Буяны.

– Эй! Ты что делаешь?! – заорала она на Лихослава.

– «Колодец» в княжий терем, – не понял ее ярости чародей.

– Дурной! Ты что же думаешь, что можно вот так просто «колодец» в княжий терем прорубить?! Весь терем от него заговорен, иначе такое уже давно бы случилось! Только я знаю, куда можно! Держись крепче!

Варлок схватился за ведьму, и это были отнюдь не любовные объятия – «колодец» на двоих много опаснее, чем для одного.

Их выбросило около конюшни за стеною княжеского терема. По звукам сразу же стало понятно, что все, что говорила Милана, правда. В этот момент что-то грохнуло, и раздался слаженный вопль вперемежку с проклятиями.

– Защита рухнула! – взвыла Буяна. Защита была рассчитана только на удержание первых нескольких ударов чужой магии.

– Леший! – Варлок вытащил меч и штопором ввинтился в воздух. Бой шел на втором этаже, где находились покои княжеской семьи. Ведьма последовала его примеру и прыгнула вверх, ветер магии подхватил ее и швырнул в разбитое окно. С ходу она в кого-то врезалась, перескочила через отчаянно ругающееся тело и попыталась сориентироваться.

– Буяна! Сюда!

Слава богам, князь жив!

Отшвырнув ударной магической волной со своего пути с десяток воинов, ведьма переместилась к Ладимиру Мечеславовичу. Он стоял в кругу дружинников. Кто-то из них был в полном облачении, очевидно караульные (молодец, Горыня!), но большинство едва одеты, не говоря уже о кольчуге и других частях боевого облачения. Противники же были явно готовы к нападению. Доспехи, полное вооружение… о боги!

– Что тут происходит?! Это же… наши!

– Дошло, моя красавица?! – словно выругался князь, отбивая атаку какого-то не в меру наглого воина. – Бунт!!!

Звенели мечи. Кричали люди. Что же так грохочет?! Свои, чужие! Кровь и острый запах гари. А что вообще горит?! Полутемные коридоры и заставленные покои. Бой в самом разгаре. Но пока без явного перевеса в чью-либо сторону.

– А! На-кася выкуси! – С пальцев ведьмы сорвались молнии. Ворог, покусившийся на Ладимира Мечеславовича, свалился как подкошенный. – Вот тебе! Вот еще! А, леший! Где варлок?!

Буяна редко участвовала в ближнем бою и, несмотря на все Горынины усилия, была к нему непривычна. Магия в тесном помещении была не так эффективна, как в чистом поле, когда колдунья преспокойненько чаровала, стоя за спинами воинов.

– С княжичем и Горыней! Там маг!

– Маг?!! – Ведьма чуть не пропустила удар и от огорчения вложила в чародейский щит больше силы, чем требовалось, в результате чего та просто повалила человек пять, включая своих.

– Да чтоб тебя, Буяна! Встань за спины! Толку-то от тебя здесь! И вообще, отправляйся воевать против магии! Тут и без тебя разберемся!

В соседних комнатах грохотало так, что содрогались стены и что-то сыпалось с потолка.

– Проклятье! – выругалась ведьма. Ее разрывало нежелание оставлять князя и здравый смысл. – А, проклятье!

От необходимости выбирать ее избавила вывалившаяся прямо на них из очередного коридора толпа. Слава богам, это были свои, хоть и отчаянно отбивающиеся от вдвое их превосходивших числом ворогов. За спинами распахнулись двери, и все хлынули в соседнюю горницу. От обилия свободного места вздохнули облегченно и свои, и чужие. Очень уж неудобно постоянно перепрыгивать через лавки, сундуки и кровати.

Тут Буяна увидела обещанного мага. Он совсем не был похож на того колдуна, что приехал со сватовским посольством. Высокий, уверенный в себе, со здоровенным белым посохом в руке. И лупил он из него молниями и прочими боевыми заклинаниями только так. Неудивительно, что защита пала так быстро. Варлок успешно отбивался, защищая и себя, и всех своих. Но… только защищался. На атаку оставалось слишком мало сил и времени.

«Да кто ж ты такой, морда белая?! А вот я тебе сейчас!» Буяна отпрыгнула за спины воинов. Хрен с ней, с гордостью, пусть честным боем мужики потешаются. Ведьма раскрутила посох над головой, собирая всю доступную магию, и, в голос крича заклинания, направила его на мага. Первый удар сотряс всю комнату, ударившись в его защиту. Люди заорали, когда под ногами заходил деревянный пол. Однако Буяна была к этому готова и отвлекаться на такие мелочи не стала, обрушив на мага шквал боевых заклинаний. Ледяные копья, воздушные кулаки, огненные шары, каменные стрелы летели в неизвестного чародея, перемежаясь друг с другом и другими более изощренными заклятиями. «Не съим, так пиднадкусываю», – некстати вспомнила она чью-то любимую присказку. Задумка была не в том, чтобы сокрушить мага. Истощить защиту, отвлечь, заставить разделить силы и внимание. «Ничего, мой милый, я тебя сделаю. Долго ты так не продержишься! Допустишь ошибку! Что ж ты, родимый, один приперся?!» Только бы варлок не сплоховал! Сейчас ему приходилось нелегко. Вороги совсем близко к нему подобрались. Очевидно, рядом с вражеским магом бились воины самые искусные. Потому как под их мечами дружинники князя так и падали один за другим. «Ну нет! Я сейчас тебе покажу, как на мои земли с войной приходить! Во! Выкусил! Ах так! Ну на тебе еще!» Эх, разгуляйся душа-душенька! Вот уж потеха так потеха! Нет, Буяна не была такой уж сильной ведьмой. Маг перед ней был куда сильнее и опытнее, но он забыл одну весьма важную истину: за свой дом и самая распоследняя шавка волку глотку перегрызет. А терем к тому же был заговорен на все что только можно. И силой чародейской своим помогать, и заклинание какое из сетей выпустить, и еще что по мелочи. Вот и куражилась Буянушка от души, всей силы не тратя да время выжидая для решающего удара.

– Буяна!!!

Ну вот и времечко подошло. Ведьме не надо было оглядываться на варлока, чтобы понять его нехитрый замысел.

– Ну держись, маг заезжий!!! – Буяна взлетела над «полем» битвы и ринулась на ворога, направив на него посох, плюющийся зеленым огнем из камня чародейского. Самое сильное заклинание – самое простое – есть у каждого колдуна свое. У ведьмы это был зеленый огонь.

Неизвестно, о чем подумал маг, когда на него обрушилась вся чародейская мощь Буяны, но варлок своего шанса не упустил. Да и как неизвестному кудеснику не пропустить маленькое, подленькое заклинание под таким напором?

Рухнул он как подкошенный. Буяна еще и посохом аки дубинкой сверху припечатала. Оно надежнее будет. Однако сама оказалась в гуще врагов. Пока они не опомнились, девушка вновь ринулась в воздух и уже оттуда рассыпала с дюжину молний (заранее их когда-то заготовила да в неприметном месте спрятала, осталось только за поленце под потолком нужное дернуть да направить их куда надобно). Воздух сотрясся воплем – ликующим от своих и яростным от ворогов.

– Буяна, сюда!!!

Зачем она варлоку именно сейчас (в бою принято магам далеко друг от друга стоять, дабы всех разом какой-нибудь пакостью не накрыло), она не поняла, но полетела к нему.

– Они заколдованы! – закричал – иначе ничего не услышишь – Лихослав.

– Что?!

– Вороги заколдованы. Не соображают, что делают.

– За князя!!! – заорал по пояс обнаженный княжич, и ответом ему был слаженный вопль нескольких дюжин глоток.

– Глаза да ум им кто-то затмил! – орал чародей, не отвлекаясь, впрочем, от боя. Заклинания так и летали.

«Вот что значит варлок!» – с оттенком зависти подумала Буяна. Сама она уже почти выдохлась. Нет, воевать еще могла, но уже с усилием.

– Но мы же мага уложили!

– Не знаю! Они еще заколдованы!

– Что же делать?! Убивать-то в таком случае жалко!

– Заклинание оглушения знаешь?

– Всех же положим!

– Посредине между своими и чужими положим границу! Пока, слава богам, что-то вроде строя около князя есть! Правда, княжича придется приложить!

– Милана нас убьет! – вздохнула Буяна, другого выхода не видя. – Ну давай!

– На счет три!

– Раз!

На третьем счете по залу прокатилась страшная оглушающая волна. Воины – свои и чужие – падали как подкошенные. Звякали, ударяясь об пол, мечи. Люди валились друг на друга, на пол, на лестницу. Стоять остались лишь несколько дружинников рядом с князем.

– Ну силен ты, варлок, – проворчала ведьма в наступившей недоумевающей тишине. – Из-за тебя, похоже, весь терем положили!

– Они что… все умерли? – На Ладимира было страшно смотреть.

– Нет! – поспешила его разуверить Буяна. – Оглушены. Вроде как мешком с мукой по голове.

– А-а, – сразу успокоился Ладимир Мечеславович.

– Илюшенька!!! – откуда ни возьмись вылетела Милана – как и в зеркале была, полуодетая да растрепанная – и бросилась к валяющемуся на ком-то и под кем-то княжичу. – Илюшенька, что они с тобой сделали?!!!

Ведьма обличающе посмотрела на князя. Тот тут же спрятал улыбку в бороду. Мол, я тут и ни при чем вовсе. Никто ему не поверил.

– Да все с ним хорошо, Милана! – поспешила к названой сестре Буяна. – Оглушен, да и только!

– И только?! – вызверилась знахарка. – И только?! Да знаешь ли?!!! Да он…

Пока ведьма пыталась что-то разумное втолковать себя не помнящей сестрице, варлок подошел к князю.

– Это заклинание оглушения. Недолго продержится. Мы его затем применили, что люди, что против нас воевали, почти все заколдованы.

– Что?! – Князя, похоже, больше ничего не интересовало: появилась вероятность, что и не бунт это был вовсе.

– Кто-то заколдовал ваших людей. Не всех, конечно. Воли их лишил. Делать заставил то, что ему требовалось. Как куклами в скоморошьем балагане управлял, а они и не соображали ничего.

– Точно говоришь?!

– Нету мне врать резону, да и Буянушка подтвердит.

Князь, похоже, и не думал сомневаться, просто поверить в это было трудно.

– Так как же их теперь различить, кто по своей воле супротив своего князя пошел, а кто под зельем дурманным?

– Попытаемся, – пообещал варлок. – Тут дело чародейское. А магию мы найдем… Буяна! Да дай ты ей пощечину, она же ровно мать над дитем ушибленным ничего не соображает!.. Прикажите пока связать всех.

Пока ведьма раздавала целебные затрещины, а князь распоряжался, Лихослав направился к поверженному магу. Откопав его под грудой тел, сам лично связал, добавил магических пут. «Надо бы оковы супротив чародеев еще, – подумал он. – Наверно, есть у князя».

К нему подошла Буяна.

– Ну что? – спросил он.

– «Что», «что»… нормально все. А вот от тебя я хотела бы услышать пояснения.

Варлок поднял на нее удивленный взгляд:

– По поводу?

– Да вот хотя бы – кто этот мужик!

– Это Хотобуд. Единственный и неповторимый.

– Опаньки. – Ведьма от неожиданности даже присела. На кого-то. – Ой! – тут же подскочила и набросилась на чародея: – Как же он в город-то попал?!

– Видишь, во что одет? – дождавшись кивка колдуньи, продолжил кудесник. – В этом же был сегодня маг, что со сватовским посольством приехал.

– Но… ты же его проверил! Сказал, что это уж точно не он!!! Да я и сама силу его чувствовала! Этот дядька намного сильнее того мага!

– Все так, Буянушка. Только это единственное, что мне в голову приходит. Ведь появись он тут, мы бы мигом почуяли! А мы его не распознали, пока они в открытую против князя не пошли. Знамо, сумел он как-то чутье наше обойти.

– Это невозможно! – топнула ножкой ведьмочка.

– Но ведь есть! Ты не серчай заранее, давай не спеша разберемся. Глядишь, и найдем разгадку.

Варлок поманил пальцем одного из дружинников и попросил, чтобы он узнал у князя, есть оковы супротив магов. Сам поднялся с колен, отряхнул их.

– Ладно, пойдем посмотрим, что там за колдовство навели на людей, что они против любимого князя поднялись.

Буяна согласно кивнула, перешагнула через чье-то уже связанное тело и опустилась рядом с другим.

– Знаю я этого парня. Из торговых людей будет, – почесала она лоб. – Силач известный.

Лихослав тоже присел возле него на корточки, поводил над телом руками, нахмурился, провел ладонями еще раз.

– Он меня не пускает!

– Что?!

– Колдовство чую. А конца-края у заклинания не вижу. Не за что ухватить, чтобы разматывать его начать! Что же за мастерство это такое?! Сроду не было таких заклинаний в земле нашей!

– Ты просто не там ищешь, – усмехнулась ведьма и подняла кисть оглушенного мужчины. – Перстенек видишь?

Варлок потянулся к тому пальцами и тут же отдернул руку. Симпатичное серебряное колечко с растительным узором и неброским светлым камнем излучало магию. Чародейство чужое, запретное, неприятное.

Ведьма покачала головой, схватила полотенце какое-то, невесть как под ногами оказавшееся, и стянула перстень. Приподняла на уровень глаз и принялась рассматривать:

– Ты знаешь, что это такое?

Лихослав немного повернул ладонь Буяны, чтобы на кольцо свет под другим углом упал. Камень тут же отозвался красным недобрым светом.

– Думаю, да.

– Буяна! Лихослав! Идите сюда! Совет держать будем! – окликнул их князь с другого конца комнаты.

Варлок пружинисто поднялся и потянул колдунью за руку. Ладонь она вырвала из его пальцев, но пошла за ним послушно. Ладимир Мечеславович и Горыня ждали их в самом углу комнаты.

– Связали мы супротивничков наших, – начал князь. – Теперь дело за вами.

– Мы проверили, – кивнул варлок. – Те, что заколдованы, имеют на руке вот такое колечко или какую похожую цацку на теле. – Лихослав показал собеседникам перстенек. – Пусть ребята обыщут людей и поснимают…

– Только пусть ни в коем случае голыми руками не дотрагиваются, – прервав варлока, заметила Буяна. – Рукавицы там наденут или что-то вроде.

– Да, обязательно, – согласился чародей. – Мы не знаем, как эта дрянь действует. Не думаю, что мгновенно, но чего не бывает! Поберечься не помешает.

Князь кивнул и тут же спросил:

– А как снимем, они расколдуются?

Волшебники слаженно покачали головами.

– Нет, – озвучил их мысль варлок. – Такие вещички не сразу отпускают. Так что пусть связанными побудут, пока не разберемся. Опять же надо посмотреть, что на них навешано. Есть вероятность…

– Какая? – не выдержал князь.

– Насколько я сталкивался с подобными… э-э… амулетами… они действуют, вернее, не действуют без некоего… родственного, скажем так, им предмета.

– Ничего не понял, – помотал лобастой головой Горыня.

– Я – тоже, – пожаловался Ладимир Мечеславович.

– Княже, это как меч, лук, топор, кольчуга и шелом. – Буяна заглянула в княжьи очи. – Все это для войны, а без воина, что это наденет, не особо опасно. Но появляется воин, надевает доспехи, берет оружие – и вот уж перед нами сила грозная.

– Ты имеешь в виду, что маг нужен для колдовства этого злодейского? – Воевода аж вперед подался. – Так давайте зарубим злыдня этого! Без воина меч, лук, топор, кольчуга и шелом так и будут хламом лежать.

– Нет, Горыня. Не тот, так другой воин это возьмет, – покачала головой ведьма. – В данном случае мы имели в виду, что есть еще какой-то предмет, без которого колечки не действуют. И вот его и надо найти. Маг этот не просто так приехал в Зареславу и сразу на княжий терем полез. Нет, тут подготовка была еще какая. Колечки эти не просто так появились. Кто-то их дарил людям. Не думаю, что они сразу начинают действовать. Наверняка как грибу на березке ему надо прижиться на человеке. Пособники были у мага в городе.

– А среди этих вот их нет, думаешь?

– Очень может быть. – Варлок оглядел связанных и аккуратно уложенных рядочками нападавших. – Но тот «материнский» предмет – это не маленькая вещь должна быть. Размером… ну с поленце или ненамного меньше. В бой особо не потащишь.

– А как же ими управляли?

– Ой, да приказали что-нибудь типа «подчиняться во всем этому вот хрычу», – фыркнула Буяна. – О, начинают просыпаться, спящие красавцы.

Действительно, воины начинали приходить в себя. Постепенно стал подниматься шум. Будто и не закончилась битва.

– Ну ладно, – князь вздохнул, – поищем перстеньки. У кого не будет цацек этих, тот, значит, по своей воле супротив меня пошел. Вот у того и поспрошаем.

– Вот сейчас и начнем! – стал закатывать рукава Горыня, будто собственноручно решил «спрашивать».

– Боюсь, что нет, – прошептала ведьма.

– Что?! – опешили княже с воеводой.

Чародеи кивнули в сторону двери. В этот же момент в нее ворвался один из стражей с городской стены:

– Княже! Княже!! Тревога! На нас напали!!

Что тут началось! Воины вскакивали на ноги – это при том, что половине еще минимум с полчаса отходить, – хватались за мечи, кто-то уже отдавал приказания, шум, гам, звон.

– Всем встать и замолкнуть!!! – Рык князя перекрыл все это. – Воин, мигом сюда и все толком объяснить!

Горыня же шлепнул тяжелую лапу дружиннику на плечо, и весь «совет» последовал за ними в малую комнатку соседнюю.

– Княже, – начал воин из «младшой» дружины, – сигнальные огни на вышках охранных зажглись. Войско на нас идет.

– Где?

– От самой Чудовой Чащи идут.

– А! Проклятье! – в который раз за ночь выплюнула Буяна.

– Много их?

– С дружину нашу будет. Только… по сигналам непонятно… вроде как не люди это… И… на волках… Это те чудища, что ты, Горыня, нам рассказывал? – Лицо рассказчика побледнело.

– Боюсь, что да, Сер, – пророкотал Горыня ободряюще. – Но не бойся. Доброму мечу да меткой стреле все равно – человек али чудищ лесной.

Воцарилась минутная тишина. Каждый думал о своем, и мысли всех удивительным образом совпадали.

– Горыня, командуй собираться. Мы выступаем… – Ладимир Мечеславович тяжко вздохнул.

– Разумно ли это, княже? – осторожно вопросил варлок.

– У нас нет другого выхода. – Князь расправил плечи. – Пришла беда – отворяй ворота. Они мчатся к городу, но на их пути три… даже четыре деревушки. Там все спят. От них за миг ничего не останется. Не думаю, что эти вороги неизвестные удержатся от такого соблазна. Выйдем скоренько. Ровно на рассвете получится. Красна Девица Заря нас благословит. Милостью своей не оставит.

– Но это очень опасно. Они сильнее. И животные их… – Лихослав замялся, – тоже бою обучены.

– А вы с Буяной нам на что?

– Мы думаем, что с ними будут какие-никакие колдуны. Как-то ведь они перетаскивали сюда своих чудищ.

Князь покачал головой:

– Горыня, иди выполняй приказ.

Воевода коротко поклонился и вышел.

– Княже… – схватила Буяна Ладимира за руку. – Правильно ли это?

– Эх, Буяна-Буянушка, девочка ты моя милая, – потрепал князь ведьму по щечке, – уж лучше доверь командование тем, кто опытнее. Все! Иди собирайся. Через полчаса выступаем.

Чародеи так же коротко поклонились и бросились вниз рубить «колодец» да домой перемещаться. Ладимир Мечеславович еще на миг задержался, поправляя одежду, что невесть как на нем после боя сидела, и о чем-то своем думая. Потом четким шагом направился к своим людям. Ему еще много надо было сделать. Отдать приказания, что с пленными делать. Решить, кого на охране города и терема оставлять. Подобрать людей, что небоязно оставить сторожить предателей и иже с ними. Проследить за сборами своих воинов. Успокоить набежавших баб или хотя бы гаркнуть на них построже. От Велиславы как-нибудь отвязаться. Самому для битвы праведной облачиться. И все это уместить в полчаса. Больше ни минутки лишней тратить нельзя.

Буяна и Лихослав ворвались в дом и тут же забегали по нему вверх-вниз в поисках всего, что могло пригодиться в бою. Кузьма было сунулся узнать, что произошло, но его обругали и пообещали сметаны вообще лишить. Ведене тоже досталось – причем за излишнее усердие.

– Веденя, где, так тебя растак, мои ножи?! А сапоги высокие с заклепками?! Да что же это такое?!! Ну а плащ куда можно было деть?!!

Весело, что и говорить.

В какой-то момент все нашлось, все наделось, застегнулось, в сумы уложилось.

– Лихослав! – испуганно вскрикнула ведьма.

– Что?! – Аж подпрыгнул варлок, бешено вертя головой в поисках опасности.

– Ты без кольчуги!

– Тьфу, перепугала!

– Лихослав. – Буяна сама себя не понимала, руки тряслись так, что все из них валилось. – Надень кольчугу.

– Буянушка…

Варлок уже хотел высказаться в том духе, что делать ему больше нечего и он и так воин хоть куда, но осекся, заметив, как расширились очи девушки и как дрожит в них пламя лучинки.

– Тут она, – он похлопал себя по суме, – перед самим боем надену. Чтобы силы до него не растратить.

– Точно наденешь? – подозрительно спросила ведьмочка, успокаиваясь тем не менее.

– Обещаю, – кивнул Лихослав, подавив рвущееся пожелание не лезть не в свое дело. «Привыкай, варлок», – сказал он себе. – Ну пошли.

Они выбежали во двор. Чародей быстренько заседлал Ворона, вскочил ему на спину и протянул руку Буяне. Она влезла на коня позади варлока, обхватила его за талию и, потершись щекой о плечо, ехидно поинтересовалась:

– Так до битвы и поедем?

– Тебя что-то не устраивает? – Лихослав направил коня в ворота. – У князя какую-нибудь лошадку для тебя позаимствуем, так и быть.

– Хорошо бы ту, черненькую, – мечтательно вздохнул Ворон.

– Похабник!

Подъехали как раз вовремя. Князь в полном боевом облачении раздавал последние указания.

– Велислава, так, остаешься за главную. Ворота никому, кроме нас, не открывать, даже с рассветом! Главное – пусть стерегут узников пуще любимых детей! Про кольца помнишь?

– Батя! Да сколько можно?! Уже по пятому разу идешь! – взвыла княжна.

– И по шестому… А, Буяна! Успели, хорошо. Вот тебе Велиславина кобылка подготовлена. Так ведь и знал, что ты без лошади! Когда уж обзаведешься?!

– Да на кой мне лошадь?! – проворчала та, слезая с Ворона и направляясь к белой игривой кобылке высоконького росточка. Только бы князь не вздумал на эту тему разглагольствовать в присутствии Ведени, а то не видать ей покоя.

Взобравшись на кобылку, – вот уж удружил князь, Велислава Ладимировна наездница первоклассная, а как с этим зверем простой ведьме справиться? – Буяна огляделась.

Варлок что-то тихо обсуждал с князем. Горыня строил дружинников. Почитай все уже были в седлах. Причем почти все, против обыкновения, сразу в кольчуги влезли. «И правильно, неизвестно, где на этих гадов нарвемся. А варлоку, как выедем, так сразу буду по ушам ездить, чтобы надел». Потом она подумала, что, наверное, не стоит лезть с советами к мастеру. И, взяв себя в руки, решила на эту тему больше не высказываться. Хотя и хотелось.

Лихослав успел-таки облачиться в кольчугу до встречи с врагом. Шелом, понятное дело, не надел: мол, он ему колдовать мешает.

Необычных всадников заметил предусмотрительно высланный вперед дозор еще в сумерках, что первые утренние лучи предвещают. Но когда все войско их увидало, как раз красавица Заря лучиками землю осветила. Это было всеми истолковано как добрый знак. А Буяна в который раз пожалела, что волхва с ними нет. Где это видано – в бой воинам идти без благословения богов?! Всю дорогу – пусть и была она недолгой – ведьма и варлок накидывали на дружинников заклятия охранные. Мелочь, конечно, а в бою все лишне не будет. Но то волшебство, а милости у богов попросить все же стоило. И хоть с воинами и обереги, и, ведьма была уверена, каждый к небесным покровителям сей час взывает, а все равно, когда Красна Девица показала из-за земли лик свой несравненный, Буяна чуть не завопила от восторга. Не оставила их дочка Даждьбога! Не оставит и солнце ясное, и земля-матушка.

Воздух сотрясся ликующим криком. И на краях заливного луга две дружины на миг застыли, чтобы в следующее мгновение сорваться с места…

Неизвестно, на что рассчитывали противники, но от одного только вида ужасных существ княжьи дружинники не побежали. Наоборот, на лицах их отразилось только одно желание: столкнуть их туда, откуда те выползли.

Чужаки, как Буяна и помнила, были здоровенными звероподобными существами, в шерсти, с когтями, клыками и жуткими злобными мордами. Однако в седлах они держались прямо – как люди. Черные, бурые, иногда даже зеленоватые тела их были защищены кожаными доспехами с металлическими бляхами в самых уязвимых местах. В руках у ворогов были мечи, за спинами щиты округлой формы. Головы были прикрыты шлемами, похожими на холмы небольшие. А вот кони у них, как и говорила Баба-яга, были дивные – волки, да и только, но крупнее, и пасти побольше. Потом уже Буяна разглядела, что в оных еще и по три ряда зубов. Неслись звери неровно, подскоками, но скорость да маневренность у них была приличная.

– С ними четыре… нет, пять колдунов, – обратился к ведьме Лихослав. – Один примерно твоего уровня. Остальные послабее будут.

Он на-гора выдал еще и небольшие замечания по каждому, Буяна лишь глазами хлопала.

– Защиту на войско положили, но с ней я справлюсь. Помнишь, что делать?

Девушка кивнула. Буяна не могла похвастаться большим опытом в сражениях, но в паре битв она участвовала. И по ее глубокому убеждению, решающую роль здесь играла удача. Вот почему она так радовалась заре. Ну какая тут тактика, когда два войска в ярости и азарте летят навстречу друг другу? Как можно спланировать действия, сталкиваясь с таким необычным противником? Однако оказалось, что ведьма просто ничего не понимает в таком тонком деле, как воинское искусство.

Противники сближались. И вот сошлись на расстояние перестрела. В тот же миг, для Буяны никак не особый, все воины Горыни выдернули из налучий луки. Стрелы как по волшебству оказались на тетивах. И в следующий миг оперенные смерти полетели искать свои жертвы. Ведьму поразило, что никто из стрелков не выбрал одну и ту же цель.

«Буяна, давай!» – прозвучало у нее в голове. В этот же миг она почувствовала, как лопнула магическая защита противников. «Пробил-таки, молодец такой!» Варлок швырнул огонь на расстояние, отвлекая внимание от главной их задумки. Пламя словно из пасти Змея Горыныча ринулось в сторону чужаков. Спалило бы, к лешему, всю середину войска вражеского, но колдуны противников его отвели, не заметив, как и надеялись чародеи, как из рук Буяны вылилось другое заклинание. Беспрепятственно оно цели своей достигло. И взбесились под наездниками псы огромные. Вышли из повиновения, по земле принялись кататься, а то и друг на друга да хозяев бросаться. Не все, конечно, но многие. Есть чем ведьме гордиться. Это она придумала, как заклинание против бешенства в обратную сторону применить. Да еще и под волков его подстроила.

Воины княжьи же щитами, похожими на капли перевернутые, прикрылись, только шеломы и видать – очень уж на солнце блестят, и на врага, что в сильнейшем замешательстве сейчас, ринулись. Копья в дело пошли, мечи. Быстро строй на отдельные поединки распался. Слишком уж быстры и ловки чужаки на своих диковинных конях. И сбоку норовят напасть, и сзади – запросто. И прыгают высоко. Честь и хвала Горыне – додумался шеи коням прикрыть кольчужной сеткой. Псы здоровенные кидаются что на лошадей, что на всадников. Сколько копий об их глотки изломали! А на спинах у этих тварей еще и наездники с мечами и саблями. Кое-кто и с топором. Но и кони богатырские не лыком шиты. Себя в обиду не дают, да и сами укусить али лягнуть пытаются. У княжьих воинов все же есть преимущество. Лошадки их повыше будут. Да и копий ни у кого из врагов нет. А что мечи подлиннее, так то не большая беда. Чай, не молодежь зеленая в войнушку сюда играть пришла, а воины, у которых и опыт большой, и сила в теле ключом бьет-куражится.

У чародеев же своя битва. Как столкнулись два войска, Лихослав заорал ведьме:

– Взлетай, Буяна!

Трудный это бой. Тут за строем не отстоишься. Колдунья вытащила ноги из стремян и взлетела вверх. Теперь она, конечно, на виду, но на земле ее зарубят в первые две минуты. А дружинникам сейчас не до ее защиты.

А, вот и маги вражеские очнулись. Заклинания в воздух полетели. Вот ими-то и занялась Буяна. Они с варлоком договорились, что ее основная задача – предотвращать и защищать, он же обезвреживать колдунов возьмется.

Сначала ведьма старалась не смотреть, ни как там дружинники, ни что Лихослав делает, а потом и вовсе не до того стало. Заклинания неслись сплошным потоком. Чего только вражеские чародеи не выдумывали: и шары огненные в воинов и девушку летели, и металл раскалялся, и вода из воздуха исчезала, и ямы под копытами коней разверзались, и мороки на поле появлялись, и страх беспричинный людей должен был охватывать, а уж боевых заклинаний и не счесть. Наверное, в бою словно силы какие новые открываются. Потому как Буяна только о колдовстве и думала, но почти ничего не упустила, не дала воинам от ворожбы чужеземной сгинуть. Хуже всего было то, что заклинаний много было и все сразу, и переплетались они друг с другом, прятались одно за другим. И времени на раздумывание совсем не было. Раз недосмотрела она – и трое воинов княжьих ровно факелы смоляные вспыхнули. Буяна тут же обрушила на них по бочонку воды, но гадай теперь – живы али нет. Вдругорядь проглядела – чуть не задохнулись дружинники. Трудно было, тяжело, голова от боли и напряжения раскалывалась. Но делать надо было. Иначе полечь им тут всем, никто бы не выжил.

Но вот в один миг стало легче. И пронесся по полю ветер простыми людьми неощутимый – маг какой-то вражеский скончался. А потом и жаром опалило. Вот и второй Вслед За Предками ушел. Трое еще осталось, но трое не пятеро. Справимся, боги милостью не оставят. Да и не ваша эта земля. Нам она помогает, а вас пинком под зад выпрет. Так-то – а иначе откуда у ведьмы столько сил?

Пока чародеи с коллегами своими сражались, воины княжьи тоже бой принимали. Хоть и знали, с кем встретятся, хоть и приготовились как могли, а все равно тяжело было.

Владияр только ругнулся хрипло, когда меч кривой в плечо вошел. Дернулся назад, себя с клинка ровно птицу с вертела ссаживая, а гад этот уже вдругорядь сабелькой своей тычет. Ну нет, не дождешься! Левая рука совсем онемела, но дружинник дернул плечом и щит под удар подставил. Больно было ужасно, зато противник на миг отвлекся. Владияр тут же мечом его сверху приложил. Попасть не попал, а отпрыгнуть заставил. Эх, хороша собачка, где бы такой самому обзавестись? Пес зарычал, клыки в три ряда оскалил да скакнул, норовя в глотку вцепиться. Дружинник еле успел ноги из стремян высвободить да с коня скатиться. Туша поверху пронеслась, и, судя по скулежу обиженному, Владияр успел ей, то бишь ему, по месту причинному попасть. Вот и вышла заминка у супротивничка. Молодец и раздумывать не стал. Подскочил да и кистенем на длинной веревке, до поры до времени в рукав запрятанным, от души да со всего размаха приложил чужака по темечку. Вернее, целил по виску, да по самой маковке пришлось. Гул пошел, как от кастрюли пустой, девицей уроненной. Владияр подумал и еще добавил, на этот раз уже мечом. Враг кровью обагрился, пес смерть учуял, завертелся на одном месте. Да и понесся с поля как ужаленный, на спине хозяина мертвого унося.

Княжич ликом красивым да волосами златыми смущал всех девок – от дочек боярских до молодух селянских, а вот стать его еще не обрела настоящей мужественности. Высок он был, да больше ловок и гибок, чем силен. А противник достался ему ровно волк матерый. И тяжелый в весе, и опыт за плечами широкими куда как больше, нежели у Ильи Ладимировича. Ну да ничего. И не таких заламывали. Не зря воевода не мог на сынка княжеского нарадоваться. Это только с виду легкомыслен да юн, а на самом деле ровно деревце гордое – гнуться будет, а не сломается. Прыгнул волк ездовой. Не стал юноша уворачиваться или коня отводить. Наоборот – навстречу рванулся да копье подставил. В глотку зверю не попал, но боль какую-никакую причинил да откинул порядочно. В другой раз чужак уж не попер нахрапом – осторожно подъехал. И пошла потеха молодецкая, заплясали мечи, зазвенели: у княжича – самый лучший, булатный, с разводами крупными, у противника – тоже неплохой, черного, неизвестного какого-то металлу. Удар сверху отбит, Илья развернул меч да прямо направил, но отвел меч враг и сам сбоку попытался ударить. Но это так – забава для выучки княжеской. Трудно верхом биться, пес под чужаком дергается, укусить всех кого ни попадя пытается. Конь богатырский лягается, кусается. Свою битву они ведут. Крикнул что-то пришелец из Нижнего мира да с пса своего нервного спрыгнул. Илья тоже с коня скатился. Сошлись вдругорядь. Вот уж заплясали мечи, рыбками в руках умелых заплескались. Тяжел клинок у чужака. А машет он им как тростинкой легкой. Один раз княжич не успел увернуться – щит подставил. До середины щит тот треснул, Илья еле успел руку из ремней выдернуть. Швырнул обломки во врага и прыгнул вперед, меч занося. Подставил клинок чужак. Княжич же направление удара изменил и сапогом в коленку подставленную ударил. Тот хоть и зарычал, но мечом махнуть не забыл. Совсем близко острый кончик пронесся. Молодец отскочил и вновь в атаку пошел. Короткие у него удары, силы в них немного, да быстры они, так и сыпятся. Со всех сторон блестит клинок. Непривычна чужаку такая тактика. Но не плошает он. Щит или меч подставляет, да огрызаться не забывает. Разные, но равные они бойцы. Долго им так по лугу заливному танцевать. Но вот подвернулся камень под ногу Илюше. Споткнулся он да падать стал. Враг и обрадовался. Рванулся вперед. Меч занес, чтобы ударом страшным до пояса рассечь. Да только ничего у него не получилось. Княжич ужом извернулся да вонзил клинок в бок супротивнику чуть ли по самую рукоять. Да и поделом – будет знать, что родная земля своих сыновей никогда в обиду не даст. Поблагодарил Илюша матушку землю мысленно, забрался коню верному на спину – да и вновь в бой ринулся.

Горыня же наоборот – стати был богатырской. Это он походя волка супротивника княжича булавой завалил, а сам коня тяжелого в самую гущу схватки направил. Тот ничтоже сумняшеся какого-то ворога на псе на раз затоптал, копытом подкованным кости раздробив. Горыня тут же схватился разом с двоими. Кинулись они на него словно волки на быка старого да из силы не вышедшего. Воевода княжеский одного булавой по щиту приложил, лапу левую отбил. Второму клинок его черный добрым мечом своим перерубил. Без приказа конь развернулся и вновь на врагов кинулся. Тут Горыня дело-то и завершил. Одному голову снес, другого проткнул насквозь.

Князь тоже был воин знатный. Вот только ценность его была куда как больше чем просто воинская. Понимали это и дружинники. И около Ладимира Мечеславовича постоянно по трое-четверо обретались. С одной стороны, понимал князь, что прав Горыня. Да не по сердцу это ему было. Злило. От верности решения воеводиного и злило. Да только в бою, как верно Буяна заметила, не все от решения изначального зависит. Довелось и князю подраться. Налетели вороги, разметали дружинников-охранников, боем их связали. Ладимир один на один с воином каким-то остался. Странный тот был. Вроде и как все. Чужак, что с него возьмешь. Ан нет, весь он какой-то изукрашенный. И ожерелья-обереги на нем, и лицо разрисовано, и меч уж больно хороший – длинный, звонкий да силой чародейской весь пропитан. «Вот ты какой, вождь чужемирский. Не тебя ли так ведьмочка моя впечатлительная испугалась? Чую, чую я от тебя злобу несусветную. Ну да и на тебя найдется управа». Князь махнул мечом, в бою когда-то добытым, и улыбнулся недобро. Ну, пожалуй, нечисть чужемирская, мы уж тебя приветим, по-нашему, по-богатырски угостим, чтоб и дорогу в наши земли вы навсегда забыли. Словно понял что-то вождь чужаков, в бой ринулся, рыча и скаля клыки изогнутые. Столкнулись мечи, словно тоже высказаться хотели. Развернули скакунов воины. И вновь на сближение пошли. На этот раз проскакивать друг друга не стали. Зазвенели клинки. Искры в разные стороны посыпались. Силен был враг, да и князь неслаб. Искусен чужак, но и Ладимир не промах. Тут взбрыкнул конь богатырский. Видать, тоже захотелось в бое поучаствовать. Псина же чужака тоже в долгу не осталась. Разозлились вожди да с седел скатились. Пешими сцепились. Князь пониже оказался. Да и щит упустил. Но зато успел топор другой рукой ухватить. Любому нашему мужику его рукоять привычна, будь ты князь али селянин. Подскочил вождь чужеземный да тут же на себе это и испытал. Мечом князь клинок врага перехватил, а топором поверх рубанул. Чужак размалеванный щит круглый подставил. Да все равно себя не сберег. Не в центр с умбоном кованым князь ударил, а в верхнюю часть. Щит назад ткнулся, ровно под шлем хозяину угодил, пол-лица рассек. Жизни не угроза, но выглядит ужасно такая рана, да и кровь глаза заливает. Взмахнул Ладимир в другой раз мечом, опуская клинок на голову врага многострадальную. Тот закрылся мечом, да из-за раны не заметил, как топор вниз пошел, колени подсекая. Рухнул вождь чужемирский. Недолго ему осталось. Как ни отбивался он, как ни спешили к нему воины его на подмогу, а нашел князь зареславский брешь в обороне. Пронзил меч доспех кожаный да грудь врага ненавистного.

На том битва и повернулась. Магов всех варлок перебил. Как раз с последним расправлялся. Ведьма от мороки с защитой от колдовства чужого освободилась и начала боевыми заклинаниями прицельно швыряться. Княже сразил вождя. Половину ворогов, а то и поболе к тому моменту дружинники изрубили. Тут чужаки и дрогнули. Сначала один, потом два, за ними и все остальные побежали. Начали их преследовать. Да далеко не ушли. Раненых много было. Поредели ряды княжеские. Кони добрые многие полегли. Отозвал князь погоню. Опасно, да и побежали вороги прямиком в Чудову Чащу. Там их как должно чудища местные встретят.

Буяна даже улюлюкать вслед врагам не стала. Они доблестно сражались. Может, и злобные они твари, а только не дело это – над врагом поверженным потешаться. Да и тяжело ведьме эта победа досталась. На землю она спустилась уже совсем без сил. Даже стоять не смогла. Сразу на четвереньки упала. Осторожненько в сидячее положение перекатилась и перво-наперво глазами варлока нашла. Вон он, ничего с ним не случилось. Ковыряется что-то там, наверняка колдунов поверженных обыскивает. Повертела головой вновь. Вот и князь, слава богам! И тебе, пресветлая Красна Девица Заря! И тебе, Даждьбог-дедушка! И Перун славься, воинов защитник! И… О, вот и княжич! И его боги, хвала им, уберегли. Даже не перепачкался. Хоть сейчас на смотрины. Высокий, волосы ровно солнышко сияют, не иначе как сама Красна Девица его своей особой милостью отметила, уж больно хорош, хоть и нет в нем мужества особого, а все равно глазоньки не оторвать… Хм, интересно, а серьезно ли у них с Миланой?.. Или так – душеньку али еще чего тешат?.. О, и Горыня цел и невредим. Вот уж о ком не волновалась. Нет, волновалась, но как-то… без опасения особого. Эх, вот бы до родника какого добраться…

В этот момент ведьму бесцеремонно подняли и в объятиях стиснули. «Когда только подойти успел? Ведь только что вон там был!» Но это уже так – лениво, щекой к кольчуге прижимаясь. Пусть в грязи весь, кровью чужой обагренный и потом терпким разит, а только жив – вот и весь сказ. И никто ее сейчас от груди его не оторвет. И обнимает он жарко. «Вот сейчас еще до уст сладких доберусь!..».

– Хороший ты воин, варлок.

«А чтоб тебе, княже!».

– Да и чародей знатный. Оставайся в моем городе.

Лихослав взгляд на девушку в объятиях перевел. Поднял личико за подбородок. Заглянул в очи зеленые. Вопросительно так, будто о чем-то важном спрашивая.

Буяна тихонько ухмыльнулась, качнула ресницами длинными. Заплясала улыбка бесовская в глазах варлока.

– Отчего ж не остаться? Останусь.

Рассмеялись воины, рядом стоящие (они теперь долго будут над княже трястись). Кто-то даже шепнул громогласно:

– Коли б меня такая девка, как Буяна Гориславовна, привечала, я бы тоже не раздумывал!

В другой раз не спустила бы ведьма вольность словесную шутнику, да сейчас ей не до этого было. Как бы от глаз чародейских оторваться…

Но пришлось. Раненых много. Да и родничок поблизости почувствовала. Быстренько к нему с варлоком сбегали: силы восстановить. Свои совсем на исходе.

Потом Буяна слепила птичку волшебную, в город пустила сообщить, чтобы телеги с людьми на подсобу выслали. Сама же принялась над ранеными чаровать. Уж насколько варлок привык после битв воинов латать, а все равно ведьма в этом деле куда как его превосходила. Наверное, кому что по душе более. Хотя Буянушке не давала покоя мысль, что Лихослав один пятерых колдунов завалил. Она, конечно, их силы на себя оттягивала. Но все равно!

Очередным пациентом оказался Владияр. Вот уж на что зубоскал! Плечо все развороченное, колечки от доспеха в глубь раны попали, а все равно смеется да подначивает.

– Вот уж дожил! Ты, Буяна Гориславовна, на мне одежу рвешь, а я обнять тебя не могу! – И улыбка во все зубы, хоть и знает ведьма, как боль его скручивает.

– Обнимешь еще! – хмыкнула она, не удержалась и в лоб чмокнула. – Вот залатаешь раны и обнимешь. Я тебе, помнится, еще поцелуй задолжала.

– А варлок не заругает? – хитро прищурился воин, привычно ожидая во всем подвоха, зато хоть от боли отвлекся. Буяна, момента не теряя, как раз все осколки из него вытащила и перевязывать начала:

– Ну так на Купалу как не поцеловать да в пляске не обнять добра молодца?

– Вот всегда ты, Буяна Гориславовна, найдешь как отвертеться! – засмеялся Владияр, охнул, от боли скривившись.

– Больно?

Воин кивнул через силу.

– Ты уж потерпи, братец. Будет тебе и поцелуй, и танец на Купалу, только лежи да не дергайся, чтобы мне плясать не пришлось с кавалером, который на каждом повороте охает да ахает.

Уложила она воина на землю. Кончились силы у шутника. Ну да ничего, оно и лучше. Пусть полежит, в себя придет. Сейчас уж и повозки подъедут, главное – до города добраться, там уж у Миланы быстренько на поправку пойдет.

А в городе тем временем княжна свои порядки наводила. Буяна ей перед отъездом на битву великую шепнула о домыслах своих. Вот та и не стала долго думать, а взяла да и приказала весь дом боярыни – от челяди до хозяев – повязать. Отец приедет, разберется. А невиновны окажутся (хоть и вряд ли, ведьма обычно за просто так никого не очернит, да чутье у нее отменное), то извинится. Велислава и сама извинится, не постесняется и нос драть не будет. Пока же, чтобы потом кашу еще большую не расхлебывать, посадить всех под замок. Так понадежней будет да княжне поспокойней.

Колечки чародейские, воли лишающие, чернавки сняли, да дьяки строго переписали, с кого что сняли, потому как на ком-то и вовсе ничего похожего не было, а на ком-то не колечки – а подвески были. Милана сунулась было на «больных» посмотреть, да даже пробовать не стала, ибо, как она выразилось, чародейством она таким не владеет, «да и вообще, тут скорее время лучшим лекарем будет, а изыскания моей сестрицы названой только во вред».

Велислава только хмыкнула. Потом подумала и приказала дом боярыни вверх дном перевернуть. И все необычное ей притащить. А прежде всего искать ларец – серебряный с каменьями белыми, прозрачными, в «чудовищном» стиле выполненный. То бишь с чудищами да зверями разными.

И нашли. В самом деле нашли. Небольшой такой ларчик. Как Буяна и описывала. Велислава не постеснялась и послала за Всечетом. Все равно уже скоро Красна Девица Заря свой лик покажет, нечего купцу спать, подушку головой мять, когда он княжне требуется для дела государственного.

Всечет и не думал ругаться, что его в рань такую из постели от жены вытащили, вернее, сначала хотел, но потом узнал, кто его на свой суд требует. Оделся быстренько и отправился в княжий терем, ибо все знали, что нрав у княжны круче батюшкиного, да и князь ее самоуправство только поощряет да умиляется, какая у него дочка умная-разумная. Никто и не оспаривал этого. Вот только порой активна она была не в меру. Ну да ничего, говорят, это с годами проходит… Хотя в данном случае на это надежды было мало.

Купец внимательно осмотрел ларец и признал, что именно его или по крайней мере очень похожий провозил в город по просьбе незнакомца. Велислава попросила Всечета рассмотреть всю челядь боярыни. Может, узнает ту женщину, которая забирала «подарочек».

Велислава даже вместе с ним отправилась. Люди боярыни находились в нескольких комнатах. Купец честно – внимательно донельзя – оглядел всех женщин, но ни одну не признал. Княжна, наблюдавшая за этим процессом, вдруг переполошилась.

– А где сама боярыня?! – завопила она. К ней подбежал поставленный старшим дьяк из Разбойного приказа.

– А боярыни-то и не было, – доложил он. – Мы челядь порасспросили. Те ничего толком не говорят. Вроде была, вроде почивать, как всегда, пошла. А нет ее.

– Почему сразу не доложили?! Искать! Искать, так вас растак!!! Псы нерадивые! Искать, пока не найдете! Никого из города не выпускать!

– Так… и не выпускают. Князь, еще на битву выезжая, распорядился никого не впускать. Ворота заперты, значит, и не выйдет никто.

– Точно? Смотри мне! Перед батюшкой отвечать будешь!

Вот была в Велиславе какая-то непримиримость. Многие вещи она прекрасно понимала, но все, что связано с защитой княжества и своей семьи, ставилось ею превыше всего. Разумеется, без отца она никого излишне сурово не стала бы наказывать, но попавшим под ее карающую длань стоило помолиться, чтобы князь поскорее вернулся.

В этот момент в тереме вдруг началась незапланированная суматоха. Велислава выскочила из комнатки и, схватив за руку первую попавшуюся чернавку, потребовала рассказать, что случилось. Оказалось, что Милана только что получила известие, что битва выиграна, но требуется помощь раненым. Княжна тут же озаботилась этим, но оказалось, что все уже сделано. Телеги и прочее необходимое уже чуть не у ворот. Велислава, и сама будучи организатором преотличным, подивилась расторопности знахарки. Может, и права Буянушка, говоря, что княжич светловолосой красавице приглянулся. Вот же тоже странно – Милана была девушкой скромной, чуточку даже тихой. Вернее, как и все знахарки, немного повернутой на природе, корешках, цветочках, зельях и прочей травнической гадости. Глаза огромные голубые ровно небо летнее смотрели на мир спокойно, задумчиво и немного отстраненно. Толстенная длинная коса цвета соломы пшеничной и фигурка стройная без всяческих, впрочем, яркостей, как у ведьмы, привлекали не одного добра молодца. Да и в ремесле своем девушка была умела. Знатная была знахарка, от клиентов отбоя не было. Ну и приколдовывала, куда ж без этого. По мелочи, конечно, – «колодец» прорубить, через зеркало с кем из коллег пообщаться, еще чего всякого да разного, но, разумеется, львиная доля ее волшебных сил шла на лечение. Вроде никаких от нее проблем, живет тихо, врачует, зелья варит, а вон и с княжичем как-то пересеклась. Хотя тут, конечно, мог и князь-батюшка постараться. Сколько Велислава себя помнила, прежде знахарка ни о ком из парней соседских али заезжих особо не упоминала. Ровно ко всем относилась. Княжна даже подумала, что, как большинство зело любящих свое дело, так и останется она одна. Ан нет, сама не видела, но чернавки шепнули, что над княжичем оглушенным совсем как лебедушка над лебедем убивалась. Странные дела… Буянушка, что ли, колданула? Да нет, вряд ли, у нее сейчас своих проблем хоть отбавляй.

А еще княжну всегда поражало отношение к знахарке окружающих. Если Велиславу слушались, потому как иначе дороже выходило. Князя – потому как уважали и боялись. Горыню – за страх и совесть. То просьбы – именно просьбы – Миланы выполняли с каким-то особым душевным трепетом, отчаянно желая угодить и всем своим существом стараясь сделать все как можно лучше и быстрее. Она никогда не повышала голоса, даже приказным его не делала. Просто смотрела своим чудным взором и ласково просила. Не унижаясь и не показывая своего превосходства. И все – даже отъявленные лентяи – тут же со всех ног бросались выполнять ее поручения. Вот и сейчас – меньше чем пяток минут назад известие пришло, а все необходимое уже готово. Причин такого явления Велислава найти не могла, оставалось только использовать его в своих целях. А уж что-что, а использовать таланты окружающих княжна умела как никто.

Кстати, она еще и порадоваться не успела за славную победу. Радоваться княжна тоже умела. Так же как умела делать это вовремя. «Будет еще время для веселья. Сейчас надо дела делать».

Княжеская дружина въехала в город, и народ – весь торговый и мастеровой люд, служивые из приказов, все, кто оказался в Зареславе в это утро, – высыпали встречать победителей. Каким-то непостижимым образом все уже знали о том, что произошло – про налет на княжий терем и про бой с чудами-юдами. Так что встречали действительно как победителей.

Красивая это была кавалькада. Впереди князь со сверкающим шлемом и червленым щитом. Меч на поясе покачивается. Мальчишки в него восторженно пальцами тыкали. Все знали, каким славным воином был их князь. Историю же о том, как он меч свой чародейский добывал, до сих пор матери детишкам на ночь рассказывают. Правда, с купюрами, ибо история это была презабавная и большей своею частью неприличная, так что в полной версии ее рассказывали чаще на посиделках среди молодежи.

За ним следовал молодой княжич. На него больше девки заглядывались. Обычные люди в нем пока силы не видели. Радовались, что разумный, и добрый, и красивый, и воин, говорят, неплохой, но пока князь власть в своих руках белых крепко держит, о княжиче думать рано. Его даже называли всегда не Ильей, а Илюшей.

Рядом с ним ехал Горыня, видом ровно богатырь из сказок. Так его все и воспринимали. А за ними ведьма с варлоком да и вся остальная дружина.

Буяна к тому времени уже перебралась на Велиславину белую кобылку. Та хоть и брыкалась всю дорогу к полю битвы, да никуда, красавица, не убежала. Выучка великолепная. Сначала ведьма ехала на коне Лихослава, чародеем поддерживаемая, так как сил совсем не осталась. Но перед городом пересела-таки на свою лошадь.

По дороге от ворот до терема Буяна ворчала, что все это ровно спектакль скомороший. Целое шествие, понимаешь, устроили. Князь смеялся и выразился в том духе, что «спектакли скоморошьи», как очень точно она заметила, – это вообще большая часть жизни власть имущих. Потом Ладимир Мечеславович еще и хмыкнул, что пока представление еще и не начиналось, вот приедут в терем…

Предсказания князя сбылись. Стоило им въехать во двор, тут же понабежала куча народу, и поднялась такая суматоха, какой не было и на поле битвы. Кто-то возносил хвалу богам, кто-то чествовал победителей, кто-то охал над ранеными. Плач скорбный разнесся над теми, кто ушел Вслед За Предками. Надо было и пленников определить. Воины спешили обнять родных, скинуть с себя доспехи и оружие (князь запретил снимать кольчуги ранее, опасаясь подвоха). Скакунов конюхи принимали.

Буяна подумала, что еще немного – и она начнет кричать в голос. Но ее аккуратненько кто-то цапнул за локоток и отвел в сторону. Это оказался Гойдец, боярин, в чьем управлении находился Разбойный приказ. Тот еще был мужичонка. Мать его, кстати говоря, была откуда-то с востока, из кочевых племен. Отец же потомственный боярин, но из роду не сильно знатного, известного лишь своею преданностью князю. Гойдец же все про всех знал. Хитрован, недаром носящий прозвище Лиса. Спуску татям не давал. Если и был в чем замешан, то об этом никто не знал, хотя многие догадывались. Но князь не раз по секрету говорил Буяне (а может, и скорее всего, не только ей), что лучшего начальника для этого непростого приказа ему не найти. Потому как, кроме маленьких грешков, сильного урону казне и городу не наносящих, да и совершаемых больше из любви к искусству, других недостатков у Гойдеца не было, а лучше него никто разный лихой люд не знал. Ведьма также подозревала, что некая хитроватость Гойдеца была более от специфики работы, чем от чего-то еще. С кем поведешься, как говорят…

Почти удавшийся заговор против князя стал для Гойдеца настоящим потрясением. Во-первых, какой удар по самолюбию. Во-вторых, у Лисы было полно недоброжелателей, жаждущих или убрать столь дельного главу Разбойного приказа, или занять его место. Впрочем, часто оба мотива сливались, ибо ничто так не отделимо друг от друга, как деньги и власть. К тому же злые языки могли и что нехорошее нашептать: мол, как это так наш молодец оплошал, виданое ли дело, чтобы глава Разбойного приказа ничего не знал про заговор против князя; может, он сам замешан?

Буяна все это прекрасно понимала, хотя, по ее разумению, нет более хлопотной и тяжелой работы, как та, что была у боярина. Не все же воровать, нужно и самих татей ловить. Но своего ума другим не вставишь.

Сейчас же Лиса прикладывал все усилия для того, чтобы как раз загладить свой промах.

– Буяна Гориславовна, позволь принести тебе мою величайшую благодарность за участие в…

– Гойдец… – Ведьма устало вздохнула. Глава Разбойного приказа не раз обращался к ней за помощью. Особенно если преступление попахивало магией. Опять же амулеты они регулярно покупали. Трупы для них она тоже поднимала и заставляла говорить. Самое забавное – это когда срабатывали ее охранные заклинания и приходилось стаскивать какого-нибудь бедолагу с крыши или забора, где он сидел магией приклеенный. Самые разные порой случались ситуации, когда его службе требовалась помощь профессиональной ведьмы. Правда, как ни упрашивал ее Лиса, клубочки-поисковики она так и не смогла для них сделать. А то как было бы удобно – приказываешь найти ковер персидский, прошлой ночью украденный, он и приведет к нему. Но сейчас Буяне было тяжело. Не тот Гойдец был человек, чтобы вот так просто с ним разговаривать. Слова тут особые нужны, а после… одной битвы, второй, лечения… не было у нее сил подбирать их. – Гойдец, ты спроси по-простому, хорошо? У меня сейчас такой перерасход сил, что я готова свалиться прямо тут, и только гордость меня удерживает от этого. – Глава Разбойного приказа посмотрел на нее очень внимательно. – Послушай, я знаю, о чем ты сейчас думаешь, не осуждаю я тебя за что-нибудь, или пуще того, не замешан ли ты, но пойми же…

На этом моменте к ним, стоящим в темном уголке, решительно подошел варлок. Буяна еще подумала, что с таким лицом идут кому-то бить морду. Причем от ревности. Конечно же это не так, но чародей сейчас тоже на взводе, и кончиться это может совсем нехорошо.

– Милая… – Лихослав намеренно подчеркнул это слово. «Ну вот, начинается», – обреченно подумала ведьма. – Князь дал нам немного времени на сон. Так что поехали домой.

Колдунья заметила, как напрягся Гойдец, и поняла, что надо срочно что-то делать. Лиса сейчас предпочтет лечь костьми, но добиться ответов на свои вопросы. То же самое с варлоком – лоб расшибет, но уведет ее домой. Буяна искренне подивилась отсутствию внутреннего протеста против его диктатуры. «Наверное, я просто устала», – решила она перенести размышления на эту тему.

– Лихослав… – осторожно, путаясь в самых простых словах, начала она. – Я думаю, мы должны ответить на вопросы главы Разбойного приказа.

Гойдец через силу улыбнулся и уже протянул руку для знакомства.

Варлок проделал тот же маневр.

– Думаю, княжна Велислава ответит на все вопросы. Она в курсе всех событий, – с очень честными глазами соврал чародей.

– Я ее уже расспросил, но боюсь, что она не знает слишком многого, и вам обоим все же придется ответить на мои вопросы.

Глаза Лихослава нехорошо сощурились.

– Хорошо, – тем не менее ответил он. Потом вдруг пронзительно свистнул, и к ним подлетел Ворон. – Мы сделаем это с удовольствием. Будем ждать сегодня вас в доме у Буяны через пять часов.

С этими словами, повергшими всех, кто их слышал в шок, он вскочил на коня, затащил в седло ведьму, усадил перед собой, изысканнейшим образом попрощался и тронул Ворона пятками, не слушая никаких возражений.

Только когда они проехали с пол-улицы после княжьего терема, к Буяне вернулся голос.

– Лихослав, это был глава Разбойного приказа! – возмутилась она.

– И что?

– А то, что с этим человеком надо дружить. А ты только что послал его… отправил его дальней дорогою! Между прочим, у него совсем не праздный интерес!

– Я заметил его непраздный интерес! Ха! Как он тебя уволок в темный угол!

– Лихослав! Ты что, совсем спятил?! Да я его как женщина в последнюю очередь интересую! Его сейчас волнует только…

– Я знаю, знаю, Буяна! Все я знаю. Но суть в том, что если мы сейчас будем с ним общаться, это займет часа три, не меньше. А нам через шесть пред княжьи светлы очи. А если мы не выспимся, то ни тот ни другой пользы от нас никакой не получит.

– И все равно… можно было как-то деликатнее…

– Нельзя, Буяна. Ты же умница, а сегодня я тебя не узнаю. Ты что, теряешься перед всякими разными особами? Ну подумаешь глава Разбойного приказа!

– Ты не понимаешь. Это такой человек, что с ним надо дружить.

– Нет, Буяна, это ты не понимаешь. Дружить нужно. Но надо, чтобы с самого начала они чувствовали, что им под тебя надо подстраиваться, а не тебе под них. Ничего, у него там сейчас полно дел. Найдет чем заняться, а потом мы придем и все ему и князю сразу выложим.

– Лихослав! – взвыла ведьма. – Это не тот человек…

– Буяна, прекрати, – оборвал ее варлок. – Кто бы он ни был, он должен понимать, что тебе сейчас сон необходим, причем не просто так, а что иначе ты будешь, ну если хочешь, необороноспособна. То есть это прямой вред городу. У нас к тому же четкий приказ князя – идти спать. И то, что ты с ним могла поговорить, это твое личное одолжение, которое ты можешь или делать, или не делать.

– Но все равно…

– Нет, Буяна, я поступил правильно. Сильные люди уважают только силу. Особенно те, кто по долгу службы постоянно сталкивается с искушением властью.

Ведьма только вздохнула. Спорить себе дороже. Более того, в чем-то он прав.

Первое, что кудесники сделали, объявившись при княжеском дворе, так это, разумеется, предстали перед Ладимиром. Но оказалось, что князю не до них, поэтому чародеи сразу же отправились в покои, где находились нападавшие на терем ночью. Буяна и Лихослав решили сначала оглядеть людей самостоятельно, потом уже обменяться впечатлениями.

Ведьма присела рядом со связанным мужчиной.

– Почему связан? – поинтересовалась она у охранника.

– Иначе дерется, – пробурчал тот.

– Дерется? – удивилась и призадумалась колдунья.

Осмотрев с дюжину «больных», девушка пришла к неутешительному выводу: все еще заколдованы. Кольца с прозрачным камушком сняты, но дурман из головы не выветрился. Причем, судя по всему, даже не стал рассеиваться.

– Ну что у тебя? – вопросительно дернул головой варлок.

Буяна рассказала о своих выводах.

– То же самое, – подтвердил чародей. – Перед носом рукой махал, пальцами щелкал. То есть ни зрение, ни слух человеку не подчиняются. Вернее, лишь частично. Даже боли не чувствует.

– Ты что, прибил кого-то ненароком?!

– Нет, до меня постарались. Убить не убили, но приложили крепко. Сбежать пытался. Вернее, даже не сбежать, а прорубиться к… я так понял, что участвовать в бою.

– Каком бою? Ничего не понимаю.

– Я тоже сначала. Но потом до меня дошло. Они просто еще пытаются выполнить приказ.

– Ты хочешь сказать, что они получили приказ и даже без колец все еще следуют ему? Да, это многое объясняет. Только я понять не могу, как такое возможно.

– Очень просто. Кольцо или другая цацка наверняка достаточное время пробыли у этих бедолаг и уже успели подчинить их волю. Но, скорее всего, перстеньки просто являются частью какого-то другого… э-э… предмета, через который на самом деле идет подчинение, а сами… ну вроде колокольчиков на скотине, указывают на человека…

– И являются своего рода связующим звеном. Или просто инструментом. Да, точно. Кольцо – это просто инструмент, а главный… как же его назвать?

– Да какая разница? – пожал плечами варлок. – Я вот думаю, а не может ли это быть тот ларец, про который ты у купца выпытала?

– И где его искать?

– Но мы же просили обыскать дом Оляны.

– А нашли ли?

– Пошли узнаем, все равно этим бедолагам мы помочь не в силах.

Разыскать Велиславу в тереме оказалась не легче, чем победить в битве с чужаками из Нижнего мира.

– Почему в этом тереме никто никогда ничего не знает?! – возмутилась Буяна в тот самый момент, когда им навстречу выскочила княжна. Несказанно удивилась и заявила, что уже битый час их ищет, все их видели, но никто не может сказать, куда они делись. У ведьмы начался истерический смех.

Велислава, впрочем, не особо обратила на это внимание, намереваясь тут же выпытать ответы на минимум дюжину дюжин вопросов. Но ее невежливо оборвали и затребовали результаты обыска в доме боярыни. После неких пререканий удалось узнать, что ларец все-таки нашли. Вернее, нашли их штук восемь, но есть парочка наиболее подходящих по описанию, один даже Всечет опознал. Чародеи на пару с любопытной Велиславой пошли его осматривать.

В покоях, куда они вошли, стояли в ряд все восемь шкатулок. Но ни Буяне, ни Лихославу не потребовалось никаких комментариев княжны. Они тут же почувствовали исходящую от одного из них магическую силу. Быстренько расчистив рабочее место от всяческой прочей ерунды, чародеи торжественно водрузили находку посредине стола и азартно начали ее разглядывать, то и дело перебрасываясь профессиональными терминами. Велиславе все это быстро надоело, и она отбыла в неизвестном направлении, наказав тут же сообщить ей, если что-то надумают.

Опасения волшебников были вполне оправданны. Они не знали, сколько времени потребовалось колечкам, чтобы подчинить себе людей. Вполне вероятно, что не так уж много. А значит, ларец должен обладать поистине убойной силой. Решили не рисковать. Ларец забрали в «колдовской покой». Натащили зелий и начали проверять. Через какое-то время определили тип магии и примерный способ воздействия на людей. Лихослав быстренько связался по зеркалу с кем-то из Белограда, объяснил, в чем проблема. Этот «кто-то» оказался обаятельным, высоким, черноглазым чародеем с лукавыми, чуть блудливыми глазами. Первое, что он сделал после приветствия, так это заявил, что чует рядом с варлоком кого-то еще и пусть тот не жадничает и покажет.

– По моему опыту, рядом с тобой может быть только какая-то красотка, так что покажи да познакомь своего доброго друга со своей пассией!

Лихослав мгновенно покраснел, а Буяна уперла руки в боки, недобро глядя на варлока.

Однако когда черноглазый чародей услышал о ларце, то ему тут же стало не до красоток. При виде шкатулки маг чуть ли не запрыгал как возбужденный тушканчик и заявил, что именно этот ларец несколько месяцев назад похитили из сокровищницы белоградского князя. Причем как это сделали, до сих пор оставалось загадкой. Без мага это провернуть было нельзя, а все чародеи – а их было немало в стольном граде, – как один, заявляли, что никаких посторонних волшебников тут не было.

– Здесь та же проблема. У меня прямо под носом появился маг, которого я не только не почувствовал, но и не выявил никакой проверкой. Представляешь?

– Но… но… – чародей даже опешил, – но ты же на этом собаку съел!

Лихослав криво улыбнулся:

– Видно, не ту собаку. Слушай, обещаю все рассказать, но сейчас время не терпит. Можешь разузнать, как ларец действует и как снять его колдовство. У нас тут несколько дюжин людей в измене князю обвиняются, надо срочно разузнать, что да как. Может, спасем их.

– Понял. Я мигом. У придворного кудесника должно быть подробное описание.

Договорившись о времени, чародей исчез. То бишь его изображение из зеркала. Ведьма предложила спуститься вниз и попить чай в ожидании вестей. Лихослав покачал головой.

– Буянушка, – смущенно проговорил он, – позволь мне поговорить кое с кем наедине.

Колдунья хмыкнула, пошутила про разглашение секретов княжества и горделиво уплыла наслаждаться ароматным липовым чаем со свежими произведениями Ведениного кулинарного искусства.

Через какое-то время Лихослав спустился в горницу и присел рядом с ведьмой. Вид у него был задумчивый.

– Что невесел? – налила Буяна ему кружку чаю и пододвинула ежевичное варенье.

– Да вот… – Чародей на миг остановился, потом встряхнулся. – Я связывался с представителем Совета Чародейского. Рассказал ему все… ну самые важные факты.

– А почему без меня? Разве это такая уж тайна? Или представитель Совета – это молодая, красивая чародейка, с которой у тебя не только деловые отношения?

Ведьмочка его явно поддразнивала. Хотя будь варлок повнимательней, уловил бы едва заметную нотку ревности. Буяна была слишком пылкой женщиной – опасной и в бою, и в любви.

– Да нет… – Похоже, варлока сейчас занимало совсем другое. – Есть у меня какое-то нехорошее подозрение…

– Какое? – Да что за день сегодня – все приходится чуть ли не клещами вытягивать?!

– Как-то уж слишком все гладко.

– Что гладко? – Или это она притормаживает?

– Вот послушай. Или мы что-то очень крупное пропускаем, или тут что-то еще. Хотобуд никогда не был слишком уж хорошим магом. Неслабым, конечно. Но не более. И он всегда копал только в одном направлении – все ему покоя Нижний мир не давал. Смертью интересовался, нежитью. Его помощников ты видела. Так себе маги. Боевые, если на то пошло. А тут посмотри – как-то ему удалось укрыться от всех моих проверок? Как у него оказался ларец князя белоградского, который находился под серьезной охраной, и магической тоже? Причем высшего уровня. Такие вещи не воруют просто так. А Хотобуду давно уже ход в княжеские чертоги заказан. К тому же он не может не понимать, что, даже если его переворот удался бы, другие князья, а главное – Совет Чародейский просто так на это смотреть бы не стал. Значит, у него была поддержка какая-то…

– И куда он волхва дел? Я уверена: в том, что Белозора до сих пор нет, виноват он. По своей воле он давно бы уже был здесь. Значит, он где-то в бессознательном состоянии. А как, ты говоришь, мог маг средней силы справиться с волхвом уровня Белозора?

– Ну есть вообще-то способы, – протянул варлок, явно что-то вспоминая. – Но ты права, я знаю потому, как служба обязывала. Не думаю, что такие сведения есть у многих. Разве что случайно узнать… А ты не думаешь, что волхв мертв?

– Да ну тебя, Лихослав! Я же объясняла тебе – смерть волхва такого уровня вызвала бы такие магические возмущения, что вся нечисть в округе бы знала.

– Или кто-то уровня более высокого погасил их… – задумчиво проговорил чародей. Он не стал высказывать Буяне мысль о том, что волхв тоже мог быть замешан. Да и сам в это мало верил. Потому как появись у Белозора желание убрать от власти князя, возможностей для этого у него было более чем достаточно. – Но все это указывает на то, что есть вероятность… и очень большая… что кто-то серьезный Хотобуду помогает. Мы не знаем, кто это. Я попросил кое-кого аккуратно прощупать почву, кому это могло быть выгодно. Вот поэтому я и не хочу тебя светить раньше времени. Как все будет ясно – я имею в виду, когда тянуть уже будет более нельзя, – расскажем Совету все как есть. Но надо быть предельно осторожными. Боюсь, эта история еще не закончена.

Через некоторое время в зеркале вновь отразился черноглазый чародей.

– Я все узнал, Лих! – Мужчина возбужденно потряс какими-то листами. – Записывай, я диктую. Только учти, мне предоставили эти сведения только при условии вернуть ларец и всех его «дочек»…

– Кого? – не удержалась Буяна.

– О! Я так и думал – ты с девушкой. А ну покажи ее!!!

Лихослав тяжко вздохнул и поманил ведьмочку пальцем.

– Буяна, этот нахал и дамский угодник – мой лучший друг Светодар. Для друзей Светоч. Учти, Светоч, это моя невеста. И если только глазками в ее сторону поведешь, убью! – пригрозил чародей.

– О какая красавица! – Друг явно не придал значения последним словам варлока. – Подожди, как это – невеста?!!!

Зеркало вздрогнуло от вопля и по собственной инициативе приглушило звук.

– Ты женишься?!! И нам об этом ничего не известно?!! Когда?!!!

– Как только закончим это дело. Так что давай показывай, что нарыл.

– Но… подожди…

– Светоч, – зарычал Лихослав, – нам, возможно, угрожает смертельная опасность, а ты своими криками добьешься того, что я так и не женюсь, потому как меня или, еще хуже, Буянушки не будет!

Чародей тут же переключился на другую тему, а Буяна почувствовала себя на редкость глупо.

Спустя какое-то время они стали счастливыми обладателями сверхсекретных сведений о системе управления волшебным ларцом. Опробовать решили тут же. После небольших манипуляций тот открылся. Внутри было пусто, только маленькое зеркальце на крышке. Чтобы привести заклинание в действие, требовался маг, что нашепчет нужные слова, глядя в оное. Но если ларцу отдавал приказания человек, не наделенный колдовским даром, то делал он это с помощью фигурок чудищ и зверей, что внутри. Чтобы приостановить действие ларца, необходимо было открыть двойное дно (а сделать это было непросто. Описание было туманное, и нужное сочетание потайных кнопок нашли не сразу) и долго и упорно вертеть еле видный рычажок, выполненный в виде рогов какой-то неведомой твари. Однако в конце концов Буяна и Лихослав справились.

– Вы все пыль и тлен, – скривив губы, заявил Хотобуд. Его, связанного простыми и колдовскими оковами, привели на княжий суд, но пока ничего толком добиться не успели. То, что он был зачинщиком всего произошедшего, было и так ясно, он это и не скрывал, гораздо важнее было узнать, кто его сообщники. – Вы простые люди, ничтожества по сравнению со мной. Неужели вы думаете, что я буду с вами разговаривать?

В таком духе беседа продолжалась довольно долго. Князь уже был готов просто отправить Хотобуда на плаху, когда доложили о приходе варлока и ведьмы.

– Нам удалось снять колдовство с людей, – шепнула Буяна Ладимиру. – Им еще требуется несколько дней, чтобы прийти в себя. Но самое сложное уже сделано. Мы точно можем указать, кто был под колдовством, а кто по своей воле пришел.

– Отлично! – потер руки Ладимир.

– А у вас как дела?

– Не спрашивай, этот хмырь меня уже достал! Даже Гойдец ничего из него выбить не может.

– Разреши, княже, я попробую? – тут же вызвался варлок.

– Давай. Может, он с чародеем соблаговолит говорить.

Лихослав тут же выступил вперед. И началась игра. Раскусить мага оказалось не так уж и тяжело.

– Неужели непонятно – я делаю это для всех наделенных силой! Мы избранные. И люди должны относиться к нам соответственно! Доколе мы будем терпеть их наглость?! Они везде! Владеют всем! И относятся к нам как к себе подобным! Боги отметили нас даром! А мы вынуждены прозябать среди тех, кто недостоин даже по одним с нами улицам ходить! Ведут себя как властелины мира! Поди туда, сделай это! И мы обязаны пахать на них за какие-то жалкие гроши! Это в то время как мы должны править! Боги наделили нас силой! Сами указали на тех, кто достоин. У кого больше силы, тот, значит, и должен править. Вот настоящий промысел богов. Род и воинские доблести, а также прочие сомнительные достоинства – это зачастую игра слепого случая. На истинных же избранных боги указали при рождении, дав им дар управлять магией. Мы творим чудеса! А все, кто силой не обладают, должны нам служить, потому что так распорядились боги! Теперь ты понимаешь, как я был прав! Как у тебя вообще хватило наглости мне противостоять?! Я еще понимаю – девка твоя глупая. Я все про нее узнал заранее. Сразу стало понятно, что она никогда не поймет великой роли чародеев в мире! Нет в ней стремления к высокому. Поэтому я и отдал приказ ее устранить. Но – люди – что тут скажешь?! С простой ведьмой не смогли справиться! Что в очередной раз доказывает мою правоту. Нет, подумать только – с какой-то паршивой ведьмой не справиться!

– Эта «паршивая ведьма» уделала тебя, как кутенка! – не выдержал княжич, для которого вся эта процедура была поистине мучительной.

– Не она, а варлок! Эти двое мне весь расклад испортили! Сами своего счастья не понимаете! Так что вашу судьбу сами заслужили! Будете теперь всю оставшуюся жизнь доживать, угождая тем, кем по праву должен повелевать!

Все оказалось до смешного просто. Из монолога спятившего на идее превосходства владеющих силой над всем остальным человечеством мага можно было вынести следующее. Сообщники Хотобуда готовили бунт. Находили наиболее перспективных людей, говорили с ними. Если те отказывались участвовать в заговоре, колечко на палец – и все, человек в деле! Конечно, колечку требовалось время, чтобы поработить человека. Да и управлять им можно было, только когда в городе окажется ларец. С его доставкой вышли проблемы. Ларец обладал запрещенной в княжестве магией – подчиняющей волю. И амулеты стражей на воротах это прекрасно почувствовали бы. Чтобы избежать этого, и потребовалось испортить оберег с пером жар-птицы.

– Кто это сделал? – подался вперед Горыня.

– Это было несложно, – фыркнул маг. – Отвели глаза, да и все дела.

– Кто. Это. Сделал?! – прорычал Горыня.

– Вам надо, вы и ищите. Я такими мелочами не интересуюсь! – высокомерно бросил Хотобуд.

– Это значит, что здесь, в городе, всей организацией занимался другой человек, – шепнул варлок.

– Ослу ясно, – проворчал князь. – Есть у меня вообще подозрение, что мага просто использовали. Кому нужны такие дурные сообщники? Да и возвышения магов никому не нужно. Из них только вы в городе, а вы на моей стороне, – значит, этот таинственный организатор не маг. Не думаю, что ему хочется посадить на свою шею такого вот пришибленного «властителя».

Буяна подумала, что это очень похоже на правду.

– Твой человек заплатил Всечету, чтобы тот доставил ларец в город.

– Да. Наплели какую-то слезную историю, дали задаток, а когда обоз был уже на подходе, амулет сломали.

– Определенно помощник из местных, – не удержалась Буяна. – Знает и Всечета, и сколько требуется времени обозу на дорогу.

– Ларец привезли, но ждали, пока я приеду. Да и колечки должны были привыкнуть к хозяевам.

Так готовили почву в Зареславе, а сам маг занимался своими любимыми воинами из Нижнего мира. Натаскал он их оттуда уже давно. Но место, где можно было открыть проход, находилось далековато от княжества. Решено было потихоньку переправлять чужаков в Чудову Чащу. Был в ней один постоянный «колодец»,[15] много существ сразу пропустить не мог, но потихоньку, по два-три в день. Звери их тоже за единицу считались. Опять же нескольких можно было тайными тропами провести, но это еще тяжелей, чем «колодцем». Чудова Чаща была выбрана неспроста. Кроме явного преимущества леса как самого надежного укрытия: и большой, и никто не полезет, Чаща обладала еще одним достоинством. В ней и вокруг нее всегда творились очень странные дела, так что даже если кто из селян и заметил бы что необычное, списали бы на чудачества леса.

– Как ты попал в сватовское посольство?

– Убить их мага и надеть личину для настоящего волшебника ничего не стоит, – фыркнул Хотобуд.

Варлок тут же начал пререкаться с ним по поводу того, что невозможно обойти магию распознавания, которую Лихослав применил. Ответом ему были только насмешки.

– Княже, – Буяна наклонилась поближе, – хорошо бы проверить это сватовское посольство. Уж очень они вовремя приехали.

– Уже делаем, девочка моя. Пока они с величайшими извинениями заперты в покоях, из которых иначе чем через дверь ходу нет.

Лихослав тем временем перешел на нападения на Буяну. Но толком ничего это не дало. Маг только разорялся на тему бездарности людей, которые, даже обладая столь ценными вещами, как камни, вымоченные в отваре разрыв-травы, ножи с «мертвой ведьмой» и амулеты, защищающие от магии, все равно умудрились дело завалить.

– Что ты, гад, с Белозором сделал?! – вновь вызверился княжич. Буяна начала подозревать его в очень искусной игре – раньше она такой нетерпимости в Илье не замечала. Впрочем… раньше его за стеной не ждала Милана. Ведьма поразмышляла еще. «Милане-то сейчас не до него. У нее раненых полно. К тому же привезли нескольких пленных, которым тоже лекарская помощь нужна. Наверняка сейчас сестрица ничего, кроме этих забавных зверюшек, не видит».

– Да «что», «что»?! Убить его нельзя. А вот поленцем сзади…

– Врет, – проворчал варлок вполголоса. – Пособников своих выгораживает. Поленцем, конечно, можно. Это, надо отметить, единственный способ убрать волхва, не подняв шумихи на несколько княжеств. Но для этого надо было так его отвлечь… я даже не знаю, как можно отвлечь волхва от шепота земли? Ведь сама земля должна была ему шептать про опасность.

– Проверено опытным путем, – кивнула Буяна.

– Чую, все-таки мы имеем дело не только с Хотобудом, – вздохнул Лихослав. – Есть возможность… как это сказать… приглушить голос земли.

– Но… Лихослав, Белозор…

– Да, я знаю, Белозор очень силен. Вот поэтому это не мог сделать Хотобуд. В таком деле нужен маг… очень сильный и опытный.

– Ой не нравится мне это.

– О чем вы там шепчетесь? – не выдержал князь.

Черную Немочь тоже они приманили. Не так уж это и сложно, куда сложнее было амулет против нее испортить. Зато план по устранению волхва был выполнен просто на «отлично».

– Где Белозор сейчас? – процедил княжич.

– Показать? – осклабился маг. Люди князя только зубами скрипнули. Только выпусти этого гада из цепей (в них «колодец» или тайную тропу не сотворишь, а иначе туда не добраться, Чудова Чаща как-никак), ни варлок, ни ведьма его не удержат.

– У пленных выспросим, – хмыкнул Лихослав.

Когда Хотобуд приехал, он задействовал ларец, и у заговорщиков появились живые куклы. Надо отметить внимательность Велиславы: она сразу же заметила, что некоторые хорошо знакомые ей люди ведут себя странно. Причину увидела в другом, но все же…

С нападением медлить было нельзя. Во-первых, воины Нижнего мира уже притомились в лесу, да и Чудова Чаща нет-нет да преподносила сюрпризы – кое-кого уже командиры недосчитались. Во-вторых, странное поведение могла заметить не только Велислава. В-третьих, посольство долго задерживаться не могло. В-четвертых, а чего тянуть, если все готово?

Коль убить ведьму не смогли, попытались хоть силу вытянуть. Рискуя людьми, сломали два охранных амулета. Хотобуд очень надеялся, что у Буяны не хватит сил их восстановить.

План был таков. Весь день в терем пробирались сообщники и «куклы». Когда стемнело, заговорщики себя и проявили. Охране в тереме, у княжеских покоев подсыпали сонного зелья в питье.

– Кто ж знал, что сонное зелье не подействует?!

Буяна довольно ухмыльнулась.

– Мои амулеты. – Улыбка выползла на лицо. – Не зря мы амулеты силой лишний раз поднакачали. Сработали-таки.

Князь тоже выглядел довольным. Это они когда-то на пару с Горыней представили ведьме и волхву список того, от чего хорошо бы установить защиту. Буяна, помнится, еще возмущалась, что они хотят невозможного. За «невозможное» плату такую взяла, что князь до сих пор со вздохом это дело вспоминает. Впрочем, поскупись он тогда, не сидеть ему сейчас в горнице, а лежать в домовине. «Вот! – мысленно поднял палец Ладимир Мечеславович. – Вот еще одно подтверждение очень простой мудрости, которую почему-то мало кто из власть имущих понимает: людям надо хорошо платить. Если хочешь избежать бед в будущем». Князя не зря называли мудрым. Он простые и понятные истины знал и всегда им следовал. Хоть порой зубами и скрипел.

Тихо перерезать спящую волшебным сном охрану не получилось. Ребята выхлебали зелье как воду (к которую, правда, и было оно подмешано), но спать явно не собирались. Заговорщики тем не менее не остановились. Разумеется, поднялся шум. На него тут же выскочили остальные дружинники. И тут же врезались в бой. Маг тоже вступил в дело. Но первые несколько весьма сильных заклятий результата не дали. Сработала защита магическая. Потом ее удалось разрушить, но появились варлок и ведьма. «Спасибо Милане! – подумала Буяна. Сама она была в таком состоянии, что чужую магию могла и не почувствовать. – Невероятно повезло, что она оказалась в тереме… Хм, или это князя надо благодарить?».

Варлок и Гойдец еще долго мага обо всем выспрашивали. Но на этом этапе Буяна уже вышла из покоев. Направилась на поиски сестры названой. Та, разумеется, колдовала над ранеными. Колдовала – почти в буквальном смысле.

– Слушай, ну что ты тут до сих пор возишься? – вместо приветствия начала ведьма. – Неужели до сих пор не сделано все возможное?

Милана выглядела просто как Кузьма, наевшийся сливок сверх положенной меры.

– Вот не понимаешь ты, Буяна, тонкого процесса врачевания.

Буяна пожала плечами:

– Не понимаю, наверное. Не мое это. Лучше поди сюда, поговорить надо. – Знахарка послушно позволила уволочь себя в укромное местечко. – Слушай, ну как тебе эти зверушки волосатые?

– Ты про воинов чужемирских?

– Ага, про них.

– Ну… ничего зверушки. Тьфу на тебя, разве можно так о разумных существах?! Вот и меня заразила!

– Можно-можно! Эти твари меня сегодня чуть два раза не убили. Это я про две битвы. А сколько во время них было попыток, даже не считаю. Так что имею полное право. Ты мне лучше расскажи про них.

– А что тебя интересует?

– Вообще-то меня интересует, может ли кто-нибудь из них указать, куда они Белозора дели.

– Он у них?! – всплеснула руками Милана.

– У них, у них. Только маг не покажет. Придется с этими зверушками договариваться.

Светловолосая красавица покачала головой.

– Я их язык не понимаю.

– Проклятье! Как же с ними Хотобуд объяснялся?!

Тут к ведьме подбежал какой-то мальчишка и сказал, что ее ждут, без нее не хотят начинать допрос. Буяна немного удивилась: обычно при допросах ее просили присутствовать, только если допрашивали мага. Однако… волшебства в этом деле слишком много, вот наверняка князь и решил перестраховаться.

– Милана, золотко, ты попробуй как-то с ними… Ну не знаю, жестами там или рисунками. Надо же узнать, где наш Белозор.

– Попробую, конечно, – вздохнула девушка, – но сомневаюсь, что что-нибудь выйдет. Пока они проявили ко мне только один интерес. И не как к собеседнице.

– Звери!

– Ладно, беги давай! Что-нибудь придумаю! – поспешила Милана выпроводить чересчур агрессивную и заботливую сестру.

Ведьма вздохнула, вспомнила спокойные вечера за плюшками и разговорами с Веденей и покорно поплелась выполнять долг перед отечеством.

– Боярыню не нашли? – шепнул ей варлок, когда она привычно заняла место за спиной у князя.

– Нет. Я боюсь, что в городе еще могли остаться люди, одурманенные этой заразой. Они могут укрывать Оляну.

– Но ларец мы вывели из игры. Скоро действие дурмана само пройдет. – Лихослав незаметно от всех провел рукой по спине девушки. – Ты сегодня так хороша.

Буяна ласково улыбнулась. Всякая женщина, особенно если она живет под покровительством Красны Девицы Зари, любит славословия в свою честь.

– И все же неплохо бы как-то проверить людей. Ну хотя бы входящих в княжеский терем, – не могла никак успокоиться ведьма.

– Уже начали всеобщую проверку. – Князь с лукавой улыбкой повернулся к чародеям. – И, разумеется, всех входящих в терем и выезжающих из города проверяют с особым пристрастием. А ты, Буяна Гориславовна, и правда сегодня особо хороша.

Ведьма тут же залилась румянцем и, поведя плечами, скинула руку варлока. Ладимир Мечеславович ехидно хихикнул. Но тут ввели допрашиваемого. И князь вновь посерьезнел.

– Сын нашей шустрой боярыни, – шепнул Лихослав.

Игра началась во второй раз.

Трезон с виду оказался очень милым юношей. Симпатичным, обаятельным, с той дерзинкой в глазах, которую так обожают юные девы. Но Буяне он не понравился. Не было в нем чего-то. Глубины, основательности. Доброты. В общем, он был обычным великовозрастным ребенком, привыкшим, что мир крутится вокруг него. А еще он врал. Ведьма почувствовала это как горький привкус на языке. Ей даже не надо было искать в словах боярского сынка нестыковки. Ложь ощущалась почти физически. Трезон утверждал, что это он организовал все, что нужно было для бунта в Зареславе.

Буяна скривилась. На месте заговорщиков она доверила бы ему разве что контролировать что-то, но никак не устраивать. Надзиратель из него получился бы неплохой. На большее он не был способен. О чем она и заявила варлоку, зная, что княже все прекрасно слышит.

– Полностью с тобой, Буяна Гориславовна, согласен, – включился в разговор Гойдец. – Надо искать Оляну. Знаю я ее. Вот уж кто точно своего не упустит.

– Единственная правда в его словах, – поделился своими выводами Лихослав, – это что он участвовал во всем этом, что вел в бой людей и что конечной целью была власть в княжестве. И не для Хотобуда, а для него. Боярыне, чую, захотелось побыть княгиней.

– Я только не пойму, – вновь принялась ведьма мешать князю, – как им удалось состыковаться с Хотобудом?

– Зараза к заразе притягивается, – скривился Гойдец. Ему как профессионалу можно было верить. – Но вспомните ее историю. Кто она была? Дочь лавочника. И вдруг – боярыня. Что-то я не помню, чтобы бояре слишком охотно женились на бедных и незнатных девушках. Оляна, конечно, хороша была. Но все же странно это. Может, кто приворотом побаловался? Ведь именно на то время приходится появление рисунков в доме с духами. Может, Хотобуд тогда помог ей с замужеством, а она ему предоставила дом для его грязных делишек.

– К тому же как-то уж быстро муженек ушел Вслед За Предками, – хмыкнула Буяна, откровенно забавляясь потугами князя следить одновременно за двумя действами.

– Похоже на правду, – кивнул варлок, ухмыляясь во всю пасть. – Эх, жаль, у Хотобуда не додумались спросить.

– Ничего, еще успеем. – Гойдец сделал совершенно равнодушную рожу, потому как князь, похоже, уже был готов повернуться и высказать все, что он думает о неких наглых шептунах.

Скоро допрос Трезона закончился. Буяна убежала к Милане интересоваться успехами в общении с нечистью чужемирской, а варлок остался пообщаться с князем. По негласному закону в подобные дела обязательно посвящался Совет Чародейский в Белограде. Но Лихослав был умным и осторожным, поэтому он решил предварительно обсудить с Ладимиром Мечеславовичем, что тот не желал бы разглашать.

Сам варлок пока не придумал, как выявить (если он вообще существует) неведомого помощника Хотобуда. Впрочем, чародей решил, что это уже не его дело. В Совете, чай, тоже не дураки сидят. Он им осторожненько намекнет, а там сами все додумают. Вот пусть и ищут. Это их прямая обязанность, в конце концов.

С этими мыслями Лихослав удобно устроился перед зеркалом.

– Ну как?! – возбужденно поблескивая зелеными глазищами, вопросила Буяна.

Милана только губки скривила.

– Не получилось?! – приуныла ведьма.

Знахарка покаянно покачала головой. Уселась рядом с сестрой названой:

– Слушай, может, Лихослава попросить? Женщин они, похоже, ни во что не ставят. Никогда не думала, что при полном непонимании языка можно так ясно выражать свое… отношение.

– Что?! – взревела Буяна.

– Успокойся! – схватила Милана за руки уже рванувшуюся разбираться со зверушками колдунью. – Убивать их я тебе не позволю! Еще князю могут понадобиться!

– Но как же это?! – от возмущения ведьме даже не хватило слов, что с ней случалось нечасто.

– Что? – наивно поинтересовалась знахарка.

– Нельзя такого допустить! – не совсем в тему, но определенно с возмущением определила сестра.

– Не беспокойся, – не удержалась и хихикнула Милана, – они уже… понесли наказание.

– Что? Ты?!

– Угу, – даваясь смехом, кивнула знахарка.

Буяна не выдержала и расхохоталась. Милана всегда была изобретательна.

– А что именно ты сделала?

– Не скажу… но можешь быть уверена – навек зарекутся девушек оскорблять.

Ведьма только покачала головой. В сестру она верила. А что это было – от слабительного до лишения мужского достоинства, – пусть останется на ее совести.

Вот только проблемы поиска волхва это не решало.

Варлок подошел к девушкам довольный и усталый. Приветливо кивнул Милане и обнял Буяну. Ведьма поколебалась, но последовала его примеру, отчаянно надеясь, что, когда она вынырнет из объятий, знахарка уберет с лица эту глупую умильную улыбочку.

– Ну чем похвастаетесь, девицы-красавицы?

Милана сообразила, что ведьма не собирается ради таких пустяков, как ответ на вопрос, отрываться от варлока, и бодренько изложила проблему. Чародей только вздохнул.

– Не ожидал ничего другого.

Он постоял еще немного, наслаждаясь нежданным теплом, потом вздохнул еще раз и, отстранив ведьму, вошел в комнату, где находились пленники. Девушки переглянулись и осторожненько просунули головы в комнату.

Варлок легко выделил из чужаков главного – не вождя, но и не просто рядового. Постоял над ним, чуть дальше, чем взгляд лежащего воина доставал.

– Ты можешь говорить на нашем языке? – Голос Лихослава был настолько равнодушен, что это вызывало неясное опасение.

Тот промолчал, только чуть повернулся, чтобы видеть говорящего. Варлок встал перед раненым. Магией придвинул стул поближе, присел и начал оглядывать чужака.

– Где волхв?

Лежащий замотал головой.

Лихослав повторил вопрос еще на паре языков. Голос его становился все более угрожающим. В какой-то момент чародей поднял руки над раненым и повел ими над его головой. На миг тот замер, потом вдруг резко и отрывисто закричал. Варлок только скривился.

Ведьма схватила рванувшуюся было вперед Милану.

– Что он делает?! – Знахарка, не отрываясь, смотрела, как от неизвестной боли искажаются лица обоих мужчин.

– Заткнись, – приказала ей Буяна. Судьба и состояние чужака ее мало волновало, но то, что делал варлок, причиняло боль и ему, и ведьме это не нравилось. Что же это за заклятие такое?

Буяне показалось, что прошло очень много времени, когда Лихослав наконец закончил. Он опустил руки, раненый дернулся и затих. Милана вновь сделала попытку вырваться. На этот раз ведьма ее отпустила. Однако на полпути светловолосую девушку перехватил варлок.

– Все с ним будет нормально, – через силу выдавил он из себя. – Он пока без сознания. И пробудет так… мм… еще долго.

Знахарка хотела уже высказаться по поводу его методов, но, заметив его потемневший взор, решила приберечь свое мнение до лучших времен.

– Сам-то как? – осторожненько спросила она. Подошедшую ведьму это тоже интересовало.

– Есть полынная настойка? – мотнул головой чародей.

– Ага, принести?

– Будь добра. Только теплую.

Милана убежала. Буяна ободряюще положила ладонь на предплечье мужчины:

– Узнал что-нибудь?

Лихослав неторопливо отошел к окну и принялся разглядывать двор, будто ища предлог подольше не отвечать.

– Мало. Только с какой стороны они вышли. Вели их тайными тропами. Поэтому даже если они и умели бы говорить, то вряд ли сказали бы, где находился их лагерь.

– Хоть что-то, – вздохнула Буяна. – Меня беспокоит, что Белозор там, в Чудовой Чаще. Если он без сознания, то абсолютно беззащитен.

– Не знаю случаев, когда волхвов – в каком бы они ни были состоянии – загрызли дикие звери. Волхв – это же не ремесло, которым более-менее хорошо может овладеть каждый. Это призвание. Его сама земля оберегает.

– Но все же, – наморщила лоб ведьма. – Нехорошо это. К тому же там и нежить, и нечисть, и вообще куча всякой дряни бегает.

Примчалась Милана с настойкой. Чародей вежливо поблагодарил, взял кружку, помедлил, будто собирая всю свою храбрость, и разом опрокинул ее. Буяна, преотлично знавшая, какая это гадость, сама поморщилась. Варлок только скривил губы.

– Что Совет сказал? – попыталась отвлечь его девушка.

– Будут здесь… – мужчина заглянул в кружку и передал ее знахарке, – послезавтра к обеду.

Ведьма кивнула – раньше никак. До Белограда более четырех недель верхом. Так что даже тайными тропами очень быстро.

– Ты… все рассказал?

Лихослав предостерегающе сверкнул на нее взглядом.

– Факты.

– Ага, – протянула Буяна. – Слушай, по-моему, я придумала, как можно найти волхва.

– Да? – поднял он брови. – Расскажи, а то ждать, пока он придет в себя, не хочется. Может, его чем опоили, так что… – Чародей задумался. Сегодня это с ним случалось регулярно. Сказывалась усталость. – Надолго это, возможно.

Ведьма хмыкнула, глядя на его физиономию:

– Пошли домой.

– А идея-то?

– Дома и расскажу. Милана, ты тут будешь или домой пойдешь?

Та поколебалась:

– Наверное, тут.

– Но если будешь дома – заскочи. – Буяна даже не стала заострять внимание на вспыхнувших щеках сестры.

Череп при виде хозяйки и варлока чуть не прослезился. Кислотой.

– И надолго вы к нам? – ехидно поинтересовался он.

Ведьма хмыкнула. Она бы и рада надолго.

В тереме носился домовой, без притворства радовавшийся приходу людей. Буяна поймала его на руки и расцеловала в обе щеки. После битвы она хоть и была дома, а все равно только сейчас ощутила вновь, как хорошо в родном тереме.

Веденя смущенно захихикал, сверкнул хитринкой во взоре. Ведьма не сомневалась, что он в курсе всех событий.

Кузьма сам на руки полез – а то как это так: Веденю целуют, а его нет. И, повиснув на шее у девушки, промурлыкал в ухо:

– Так что, хозяйка, мне, пожалуй, нужно и к варлоку подлизаться? Как-никак хозяин скоро мне будет…

– Да ну тебя! – Буяна стряхнула с рук хохочущего мерзавца. И, схватив первое попавшееся полотенце, попыталась врезать им по жирной кошачьей спинке.

Лихослав на очередную разборку не обратил ни малейшего внимания. Он помогал Ведене на стол накрывать.

– Буяна, оставь Кузьму в покое, – лишь попросил он ведьму, бегающую за котом, поскольку они уже свалили лавку и пару горшков (это становилось традицией). – Ты мне обещала рассказать про свою гениальную идею.

Колдунья отвернулась от печки, из-под которой как раз выгоняла шкодливого кота, чем тот тут же воспользовался и вспрыгнул на матицу.

– Завтра, – махнула она полотенцем, опомнилась, положила его и степенно уселась за стол. – Сегодня уже не имеет смысла. Темно, ни зги не видно.

– А это важно? – Чародей опустил ложку в тарелку со щами и откусил здоровенный кусок хлеба.

– Да. – Буяна, к несказанному облегчению домового, наконец-то уселась. – Я думаю, что можно по тарелочке с голубой каемочкой попытаться найти Белозора.

Варлок задумчиво поводил ложкой:

– Как ты себе это представляешь? Тарелочка показывает только то, что просишь, а неведомое место не покажет.

– Знаю, но нам известно, из какой части леса вышли вороги. Можно попытаться проследить местность вблизи тайных троп, что выходят на это место. Не думаю, что они рискнули удалиться от них.

Лихослав помолчал.

– Иголка в стоге сена, – пробурчал он.

– Предложи идею лучше.

Наутро чародеи расстелили на столе в «колдовском покое» карту, и варлок показал примерное место выхода вражеского войска из Чудовой Чащи.

– Точнее не скажу. У этих тварей слишком отличное от нас мышление. И так чуть мозги себе не сломал.

Буяна присмотрелась к указанному месту, будто карта могла подтвердить или опровергнуть ее теорию.

– В принципе логично. В первый раз их дозор заметил недалеко от этого места.

– У меня, правда, есть в голове картинка местности, что видел этот воин, когда они выбрались из леса.

– Можно попробовать попросить тарелочку показать все в округе, может, какой-то участок ты узнаешь.

Ведьма достала из шкафа тарелочку с голубой каемочкой, яблочко наливное и со словами заговора крутанула его. Заказанное не замедлило показаться. Чудова Чаща отразилась с высоты птичьего полета.

– Ниже, – попросила Буяна. В тарелочке – в ее глубокой части – тут же отразилась трава и какие-то низкорослые кусты. – Нет, выше. Еще чуть-чуть. Вот так хорошо. Ну что, не узнаёшь?

Варлок отрицательно покачал головой и что-то шепнул тарелочке. Та с готовностью начала двигать изображение. Опушка Чудовой Чащи в принципе ничем не отличалась от края любого другого леса – кусты, деревья, деревья, кусты. Буяна вздохнула. Действительно – иголка в стоге сена.

Именно в этот момент варлок попросил тарелочку остановиться и показать какое-то место еще раз. Потом еще.

– Вот здесь, – уверенно заявил он.

– Точно? – Буяна придвинулась ближе, чтобы рассмотреть получше.

– Да, вот это дерево очень приметное. – Корявый дуб и вправду мало с чем можно было спутать. – И вот видишь, здесь елочки забавно так поросли.

– А все-таки хорошие животные эти волки ездовые, да? Следов наверняка почти не оставляют, – задумчиво проговорила ведьма.

– Хорошие-то хорошие, но вот посмотри – земля вот тут выворочена. Кто-то спешился неосторожно, а вот тут, – тарелочка по просьбе чародея приблизила картинку, – след волчий большущий отпечатался. Таких здоровенных волков не бывает.

– Это у вас не бывает, а по нашей Чудовой Чаще чего только не бегает. Отдаю дань хитрости супротивничков – место для лагеря выбрано как нельзя более удачно.

– Были бы умнее, вообще к нам не полезли, – буркнул чародей, но скорее просто чтобы что-нибудь сказать. – Ладно, где это на карте? Ага, вот тут.

– Тут… – Ведьма задумалась. – А! Вспомнила. Тут тропа вот так идет, вот сюда, тут пересекается с другой, что от озер…

Чародеи вновь завозились с картой, черкая на ней линии.

– Надо бы карту троп сделать, – выдал он идею на будущее. – Ну-ка покажи нам, тарелочка…

Дальше началась работа пусть и нетяжелая, но требующая усердия и внимания. Тарелочка показывала им лес вдоль тропы (чародеи решили, что вряд ли лагерь воинов чужемирских дальше чем на полверсты от тропы расположен), а варлок с ведьмой внимательно вглядывались в нее в поисках каких-либо признаков былого присутствия чужаков. Они пришлись в обе стороны от тропы до ее пересечения с другой, потом после. Потом проверили тропу, с которой она схлестывалась. Ничего.

– Или мы взяли слишком малое расстояние от тропы, – Буяна потерла слезящиеся глаза, – или… даже не знаю.

– Не думаю, что они на других тропах могли стоять… – Лихослав выглядел удрученным. – Зачем? И без того тяжело такое стадо вести по тайным тропам. А если еще и переходить с одной на другую… этак половины войска недосчитаешься.

– Пойдем чаю попьем и снова примемся, – вздохнула ведьма.

Наверное, душистый чай с божественным по вкусу и запаху земляничным вареньем очень хорошо помогает голове, ибо сразу после чаепития дело пошло на лад. Чародеи раздвинули границы поисков до полной версты и буквально через полчаса наткнулись на явные следы пребывания в этом месте воинов. Множество следов усеивало землю, кое-где были видны свежие пеньки, а в одном месте кто-то даже забыл проклепанную рукавицу. Тарелочка послушно показала местность дальше, и скоро Лихослав и Буяна увидели лагерь. Несколько навесов и времянок были вполне умело замаскированы ветками, землей и прочим.

– Не видишь Белозора? – Ведьма чуть ли не влезла носом в тарелочку.

– Предлагаю съездить туда и осмотреться. Так мы ничего более не увидим.

Добирались недолго. Ведьма вновь взяла черненькую красавицу лошадку в городской конюшне. Скакуны сорвались в галоп. На тайную тропу ступили немногим позже обеда.

– Буяна, ты только поосторожнее, хорошо? И «щитов»[16] на себя понавесь, ладно? Мало ли кто лагерь охраняет. – Лихослав почесал затылок. – Вряд ли кого оставили, но все же.

Лагерь, однако, никто не охранял. Чародеи разделились и направились в разные стороны обыскивать нехитрые строения. Волхва ведьма не нашла, но… кое на кого все-таки наткнулась.

Он был размером побольше обычного щенка, но ненамного. Даже не верилось, что из него может вырасти вот такая здоровенная псина, каких Буяна видела на поле боя. Уши у него немного висели, лапы были по-детски толстенькими, шерсть пушистой, а глаза совсем синими. Очевидно, щенок родился совсем недавно: на лапах стоял нетвердо, да и видел плохо.

Большой черный нос с интересом принюхался. Ведьма в нерешительности остановилась. Щенок наклонил мордочку и снова шумно принюхался. Буяна все так же топталась на месте: с одной стороны, собачонок совсем маленький, с другой – взрослые особи ее не вдохновляли, хотя бы теми же тремя рядами зубов на каждой челюсти.

Тут звереныш сделал неуклюжий шаг вперед и заскулил. Ведьма почувствовала, что сдается. Пушистые толстенькие лапки сделали еще шаг в ее сторону, и скулеж повторился. Буяна плюнула на все и приблизилась, присела на корточки.

– Привет! Ты чей? – протянула она руку. Щенок внимательно ее обнюхал, видимо, ему понравилось, и он принялся тереться о ладонь. Колдунья вздохнула и погладила его по голове, потрепала за ушами. Собачонок совсем осмелел и прижался к ее колену. Поелозил шерсткой по нему и снова заскулил.

– Ты же, наверное, голодный! – спохватилась девушка и наколдовала миску молока.

Щенок подозрительно ее обнюхал, вопросительно посмотрел на ведьму плохо видящими синими глазами и на пробу лизнул. Это ему тоже понравилось, и он с энтузиазмом принялся лакать из миски. Расправившись с молоком, звереныш требовательно заскулил. «Добавки хочет», – сообразила колдунья.

Ведьма с интересом наблюдала, как, казалось бы, маленькое существо приканчивает четвертую миску молока. Пузо его уже раздулось, и Буяна подумала, что, наверное, она зря пошла на поводу у этих синих глазищ. Тут щенок оторвался от вожделенного кушанья, сыто рыгнул и полез Буяне на руки. Взобрался к ней на колени и предпринял попытку лизнуть ее в лицо. Ведьмочка засмеялась, обняла звереныша и начала сюсюкать. Тот охотно поддерживал игру, лизался куда попадал и вообще всячески показывал, что ей теперь от него никуда не деться. За этим занятием и застал их варлок.

– Это что такое? – удивленно вопросил он.

Буяна подняла на него сияющие зеленые очи, встала и на вытянутых руках показала ему щенка.

Чародей задумчиво оценил меховой комок. Тот, не желая просто смотреть, как решается его участь, порывался дотянуться до Лихослава и лизнуть его тоже. Например, в нос.

Варлок взял щенка на руки и внимательно осмотрел.

– Буяна, это же… одна из тех тварей, на которых ехали чужаки. Видишь, какие челюсти? – Чародей раздвинул оные и показал ведьме. Волчонок, решив, что это такая игра, начал усердно кусать руку беззубыми (пока!) деснами. – Под три ряда зубов снизу и сверху приспособлены. Да и лапы погляди какие. Вырастет, таким же здоровым станет.

Щенок как раз задрал голову, в результате чего ударился лбом о подбородок варлока. Буяна покачала головой и забрала у чародея звереныша. Тот немного поерзал у нее на руках, потом прижался и, видимо, решил соснуть. Ведьма прижалась щекой к мохнатой шерстке:

– Я его тут не оставлю.

Чародей внимательно посмотрел на подругу:

– Он хороший. – И вздохнул. Погладил щенка по головке. – Конечно, мы его тут не оставим.

За что заслужил поцелуй.

– Ты же хотел собаку, – напомнила Буяна, оторвавшись.

Варлок сделал себе заметку на будущее – быть осторожнее в словах и желаниях.

– Ну что ж, при хорошем воспитании и волка можно послушным сделать. Ладно, пошли. Нашел я волхва.

– И молчишь!

– А что ему сделается?

Белозор находился в полуземлянке, связанный и без сознания.

– Я его полчаса теребил, все без толку, – пожаловался Лихослав.

Ведьма повела рукой над волхвом:

– И правильно. Опоили его чем-то.

– Думаешь?

– А ты не чувствуешь? – удивилась Буяна.

– Нет.

– Но ты же почувствовал колдовство тогда, в тереме!

– Ну и что? Это разные вещи.

Ведьма пожала плечами.

– Ну ладно, грузи его на коня. Пусть Милана разбирается, что в него залили.

Вот так с добычей – бессознательным волхвом и щенком из Нижнего мира – они отправились в Зареславу.

А дома их ждал сюрприз. Причем из тех, что лучше бы без них.

Оказавшись у терема, Буяна только и успела, что щенка Ведене передать.

– Вот, у нас теперь будет собака, – торжественно провозгласила она. Глядя в расширяющиеся глаза домового, не смогла удержаться и подколола: – Как ты и хотел.

Тут на стол вскочил Кузьма (что ему строжайше запрещалось) и заорал благим матом:

– А обо мне ты подумала?! Он уже сейчас почти с меня! А что потом будет?! Он меня одним укусом съест! Да я!.. Да ты!.. Как ты могла?!

– Кузьма, успокойся! Он пока совсем маленький. Воспитывать будешь. А не воспитаешь так, чтобы он к тебе с уважением относился… хм, придется вес сбрасывать.

Кузьма хотел было что-то возразить, а скорее всего, вновь разразиться гневной бранью, но в этот момент в ворота замолотили.

Высунувшись в окно, ведьма увидала княжеского гонца.

– Что случилось?! – тут же выпалили чародеи при виде лица посыльного.

– Князь зовет. Быстрее, прошу вас!

Пришлось снова прыгать на коней и мчаться к княжьему терему. Там быстренько сгрузили волхва Милане и принялись искать Ладимира. Тот вместе со свитой оказался около темницы. Пустой.

– Что случилось?! – Голос варлока разнесся по коридору и отразился от стен эхом.

– Маг и боярский сын сбежали, вот что случилось, – ответил кто-то.

– Но как?! – Буяна отлично помнила все меры предосторожности, что были приняты, охрану в несколько рядов.

– С ними несколько моих людей исчезло, – одновременно сказали Горыня и Гойдец.

– Ищите их… – очень расстроенно приказал князь. Очевидно, у него был новый приступ самобичевания. С ним порой случалось («Я плохой князь. У меня столько ошибок!»). – Ищите их… Хоть я и сомневаюсь, что найдете.

И Ладимир Мечеславович удалился.

Люди посмотрели ему вслед и забегали от указаний Горыни и Гойдеца. Варлок осмотрел комнаты, где содержали заключенных (Хотобуда и Трезона держали отдельно от остальных).

– Никакой магии, – покачал он головой в ответ на вопросительные взгляды.

– Оно и понятно. На Хотобуде оковы супротив магии. Силу они выпивают, – поддакнула Буяна.

– Может, еще сможем их поймать? – с надеждой вопросил Горыня.

– Тут мы не помощники. Собака и то лучше, – высказался чародей.

На том порешили. Притащили пса охотничьего – размером ненамного меньше тех, что в битве участвовали, – и пустили по следу. Пес рванул к роднику, что бился за самыми стенами княжеского терема.

– Видно, Хотобуд силы восстановить хотел, – хмыкнул Горыня.

– Глупо. Я заранее попросил князя, чтобы родники охраняли, – произнес варлок, сразу же поднявшись в глазах окружающих.

Пес остановился недалеко от родника, повертелся на месте и помчался к воротам города. Горыня принялся ругаться, что самолично головы снимет тем обалдуям, что в охране стояли, если окажется, что выскользнули-таки враги ненавистные.

Так и оказалось. Пес вел из города, на дорогу. Потом вдруг свернул.

– Родник, поганец, учуял, – прорычал Лихослав, имея в виду вовсе не собаку.

Буяна поднапряглась и тоже почувствовала ключ, из-под земли бьющий.

До него их пес и довел. Дальше принялся метаться по поляне, скулить, но след больше не взял. Варлок слез с коня и погладил пса по лобастой голове.

– Все правильно. Отсюда «колодцем» ушли, – вздохнул он.

– Ты чувствуешь? – удивилась ведьма. Лихослав кивнул.

– Вот видишь, – ткнул он пальцем в никуда, – магия потревоженная.

Колдунья тоже уловила это, но лишь как слабое, еле видимое свечение. Давно ушли. Ровно когда они волхва в Чудовой Чаще искали.

Вечер коротали традиционно – в ведьмовском тереме за душистым чаем. Веденя расстарался – испек пирог со всякой лесной ягодой. Вкусно, аж жуть.

С Советом Чародейским князь и варлок сами общались. Волхв хоть и пришел в себя, но на активные действия был пока неспособен. Милана все еще с ранеными возилась. Велислава порядок наводила – ей только дай волю. Кузьма кормил с ложки щенка, коего нарекли Тимошей. Тот млел от удовольствия и порывался лизнуть кота в морду. А тот каждый раз его отпихивал. Но когда ведьма предложила сама покормить волчонка, Кузьма устроил скандал, но не дал. Буяна только хихикнула.

– Ну что делать будешь? – наконец решилась она. – Поедешь искать Хотобуда?

– Вот еще, – буркнул Лихослав. Ведьма, как всегда, застала его с полным ртом. – Пусть им теперь Совет Чародейский занимается. В их прямые обязанности входит. Главное, что мы планы его злодейские порушили. На этом моя служба кончилась.

– И что теперь? – улыбнулась Буяна.

– А теперь… пойдет служба другая, – хитро прищурился чародей и придвинулся поближе.

В углу за печкой тихо и довольно хихикнули домовые.