Часть вторая. ВЕТЕРКИ-ВЕТЕРОЧКИ.

Утро началось традиционно.

Бах! Бах!! Бабах!!!

– А-а-а-а-а!!! – раздалось из горницы.

Гав!

Буяна зарылась поглубже в подушки.

Бум! Бум!! Бум-бум!!!

– Ах ты так! Ну я тебе!!

Гав-гав!!

Сверху натянула еще и одеяло.

– Держи! А, чтоб тебя!!!

Дрям! Бац!! Бум-бах!!!

Гав-гав-гав!!!

Ведьма высвободила голову.

– Убью всех! – тихо, но с непередаваемой угрозой пообещала она.

Лихослав понял, что домочадцев надо срочно спасать. Поэтому чмокнул жену куда-то в волосы – куда не разберешь из-за обилия оных – и, поднимаясь, произнес:

– Все хорошо, милая. Я разберусь.

Буяна снова закопалась поглубже, и уже оттуда невнятно раздалось:

– Хорошо замужем.

Варлок усмехнулся, немного полюбовался на кое-где все же видимую милую и пошел выяснять, из-за чего сыр-бор.

Все оказалось до банального просто: опять сцепились кот и домовой. Отловив магией обоих драчунов и погладив кем-то из них Тимошу, вроде бы сохранявшего нейтралитет, Лихослав сурово вопросил о причинах скандала.

– Это все он! – Веденя ткнул пальцем в Кузьму. – Всю сметану, морда прожорливая, опять слопал. Вот как теперь хозяйка будет блинчики без сметаны есть?!!

«Да, – с усмешкой подумал варлок, – блинчики – это проблема». Была у ведьмы какая-то непреодолимая слабость к Ведениным блинам. Пока чародей раздумывал, как ему поступить и со сметаной, и с наказанием для Кузьмы, и с прочим, в ворота застучали, причем явно кулаком, если не ногами. Потом вскрикнули, – видимо, Череп что-то «доброжелательное» выдал. «А чтоб вас! – ругнулся Лихослав. – Сегодня точно кто-нибудь нарвется на ярость моей милой женушки». А поскольку вчера ведьма с Миланой и Велиславой устроили девичник, то малой кровью этот кто-то не отделается. Поэтому варлок поспешил приказать Черепу впустить посетителя, а сам вернулся к разборке с виновниками утреннего переполоха.

Тимоша, уже вымахавший до размеров средней козы, терся о ногу хозяина, бешено крутя хвостом. Домовой изображал оскорбленную добродетель. Кот тайком облизывался и прятал глаза. Лихослав вздохнул. Как он недавно обнаружил, в обычной жизни порой приходилось выдерживать такие битвы, что в сравнении с ними терялись те, что выпадали ему на поле брани. Но подмога – как, впрочем, почти всегда – пришла неожиданно. Невесть откуда появилась Улада. Домовая и раньше не отличалась покладистым характером, а как некоторое время назад стала готовиться к ответственной роли матери – что уже было видно по солидному животику, – так и вовсе стала невыносимой.

– А отдай-ка мне их, хозяин, – проскрипела она.

Лица и морды злостных нарушителей ведьмовского сна вытянулись. Зато лик варлока мигом просветлел.

– Держи! – с плохо скрываемым злорадством изрек он и отправил обоих в полет к крошечным ножкам своей ненаглядной Уладочки. – Вручаю их тебе в полное и безраздельное пользование.

Ответом ему был слаженный стон.

– На сегодня, – «смилостивился» чародей.

Гав-гав! – раздалось снизу. Пес явно одобрял действия хозяина.

Вгляд чародея уперся в это чудо природы. Тимоша смотрел на него своими огромными преданными глазищами, а хвост грозился переломать все более-менее хрупкое, что окажется на его пути. Выглядел найденыш на редкость впечатляюще: здоровый, кажущийся еще больше за счет крепчайшего широкого костяка, черный… да еще эти челюсти, где уже прорезаются все три ряда зубов… и внизу, и вверху… м-да, хорошо, что Буяна заговорила все в доме, и зубки песик чешет исключительно во дворе… уже две поленницы перевел!..

– Так, Тимоша, – потрепал любимое чудище за ухо варлок, – а ты у нас отправишься за сметаной.

На морде зверя отразилось недоумение.

– Да-да. А что ты хочешь? Видишь, меня гость ждет. Небось сейчас куда-то бежать придется. А как Буяна будет без сметаны к своим любимым блинчикам?

При упоминании обожаемой хозяйки Тимоша даже запрыгал на месте: еще немного – и в пляс пустились бы и миски на дубовом столе. Пришлось успокаивать чудушко поглаживанием по лобастой, умной головушке.

– Смотри, сейчас берешь с собой корзину и отправляешься на базар. Знаешь, у кого покупать? Отлично. Я деньги в корзину положу, а ты носом ткнешь в сметану. Договорились?

Тимоша немного подумал и кивнул.

– Ох… Когда же ты уже говорить научишься? – посетовал варлок и отправился искать обещанную денежку.

Вопрос о речи Тимоши стал больным для семьи чародеев. Лихослав, как волшебник много повидавший, был абсолютно убежден, что такие существа говорить не могут и никогда не научатся. Буяна же придерживалась противоположного мнения. А спорить с ведьмой… даже варлоку не рекомендуется. Причем отчего-то девушка воспринимала все подобные заявления как обиду личную и реагировала соответственно – то есть с применением боевой магии и всякого рода проклятий, на которые была весьма искусна. Колдунья в жесткой форме запретила любые высказанные вслух сомнения в том, что зверь сможет заговорить, и, кажется, была глубочайше убеждена в своей правоте. М-да, Буяна вообще никогда не отличалась покладистым характером. Сам же Тимоша верил хозяйке как богу, так что варлок не удивился бы, если бы однажды его разбудил пес, молвивший человеческим голосом: «Подымайся, варлок, у нас проблемы: хозяюшка без блинчиков осталась». Или что-нибудь подобное. А что это невозможно… когда это ведьму останавливало?

Спустя пять минут гордый оказанным доверием Тимоша на пару с одной из корзин на ножках вывалился из ворот и, высоко – как на параде – поднимая лапы, отправился на базар. То-то будет что горожанам вечером на посиделках обсудить.

Варлок наконец добрался и до гостя. Им оказался гонец от князя. Славный правитель Зареславы просил – читай, приказывал – явиться пред свои светлы очи, так что пришлось срочно отчаливать. Без завтрака, к глубочайшему возмущению семейки домовых.

Сама же Буяна недолго наслаждалась тишиной и покоем. Не прошло и пары минут после еще ехидного замечания Черепа вслед варлоку, кое отчего-то было слышно на весь дом, как ведьма почувствовала, что кто-то с помощью «колодца» очутился в доме. Колдунья испытала практически непреодолимое желание проклясть всех неурочных гостей, но пришлось подниматься и вылезать из-под теплого одеяла. Хотя бы потому что воспользоваться «колодцем» могли только свои.

«Так, а где все?» – подумала сонная ведьма. После того как по настоянию варлока, которому, видите ли, было мало места, терем перестроили, тот стал совсем уж неприличных размеров. Порой девушке даже казалось, что без магии найти в нем что-либо или кого-либо не представляется возможным. Хотя… с умениями ее домочадцев наводить вокруг себя шум и разрушения…

– Свет мой зеркальце, скажи…

Буяна с открытым ртом застыла перед дверью в светлицу. Около зеркала сидела сестра ее названая Милана и разговаривала с оным. В этом-то как раз ничего странного не было, но вот тон и текст!!!..

– Че надо-то? – как раз ответствовало нахальное стекло.

– Да всю правду доложи…

– Ой, не нарывалась бы ты на правду, Милана-знахарка.

– Да что ж это такое?! – тут же возмутилась девица-красавица. – Ты дослушаешь до конца или нет?!

– А там что, еще что-то есть? – заинтересовалось зеркало.

– Ага! – вновь воспылала энтузиазмом светловолосая травница. – Слушай! Тут такие слова, залюбуешься! Так, как же там… Свет мой зеркальце, скажи да всю…

– Это я уже слышало! – не преминула влезть вредина.

– Ну чего ты меня сбиваешь?!

– Ладно-ладно, молчу! Продолжай!

– Свет мой зеркальце, скажи да всю правду… – волшебный предмет уже совсем собирался еще что-нибудь ляпнуть, но при виде доброго-предоброго лица знахарки все-таки воздержался, – доложи, – победно закончила травница фразу, глубоко вздохнула и продолжила: – Я ль на свете всех белее…

– Всех белее зубы у Мыколы-кузнеца, – заржало зеркало. – Ибо все познаётся в сравнении!

Знахарка вскочила и, сжав кулачки, возгнедовала:

– Да я щас!!! Я же тебе объяснила уже раз пять!!! Ты должно говорить: «Ты на свете всех белее»…

– Милан, ты чего? – наконец справилась с упавшей челюстью Буяна.

Сестрица названая повернулась так резко, что коса просвистела по воздуху не хуже иного кастета. Зеркало ойкнуло, сообразив, что только чудом сейчас избежало страшной участи быть разбитым.

– А я что… я ничего! – Щечки травницы полыхнули маковым цветом. Потом она спохватилась и выдала: – Ты не понимаешь, сестрица, это же сейчас самое модное!

– Что именно? – осторожно поинтересовалась ведьма, с опасением наблюдая за восторженными искорками в глазах сестры. Они, как уже не раз было проверено на собственном – почему-то по большей части печальном – опыте, не предвещали ничего хорошего.

– Ну вот такие зеркала. Ты им говоришь…

– Да, я слышала, – перебила колдунья, с ужасом представив, что ей придется еще раз выслушать «Свет мой зеркальце…». Брр!

– Ну… – знахарке не нравилось, что ей не дали еще раз продекламировать сей дивный текст, – значит, говоришь, а они тебе: да, мол, ты всех краше и милее, ну и так далее в подробностях. Вот тут у меня записано, что говорить-то! – Девушка протянула Буяне бересту. Ведьма так хмуро глянула на кусочек березовой коры, что тот как-то сразу поблек и скрутился.

– Да ладно тебе! Хорошая же идея! Знаешь, как настроение поднимает! Для здоровья дюже пользительно, – продолжила знахарка. – Одна сплошная радость! Не то что твоя вредина!

– Что?! – взревело разобиженное зеркало. – Меня?! Меня?! Меня променять на какую-то… какую-то!!! подделку!!! Которая только по-заведенному говорить может!!! А-а-а-а!!! – Создавалось впечатление, что сейчас из стекла в разные стороны забрызжут слезы.

– Ну вот! Посмотри, что ты наделала! – возмутилась Буяна. Подбежала к зеркалу и принялась его утешать, поглаживая раму: – Успокойся, ну успокойся, милое, никто тебя ни на что не поменяет! Я тебе обещаю… Ну не плачь.

– Ага, – продолжало всхлипывать то, – а вот захочется тебе слова какие льстивые услышать и поменя-а-а-ешь!!!

– Не поменяю! Если мне что хорошее хочется услышать, я к мужу пойду. Если занятное – к Велиславе. А вот зазнаться мне ты не дашь.

– Да? – приободрилось зеркало. – Правда? Да, это я могу! Вот, например, ты сегодня вообще причесывалась, а, хозяйка?

– Причешешься тут с вами, как же! – буркнула ведьма, запустив руку в волосы, отчего те еще и дыбом встали. – Ты чего смеешься, Милана?

– Да вот думаю, кто из нас страшная, злобная ведьма.

Тут в ворота замолотили. Кулаком… Или все же ногами? Миг тишины, потом к стуку прибавилась ругань и ехидный смех-скрип Черепа. Буяна клацнула зубами:

– Сейчас, похоже, кто-то это узнает.

– Эй, ведьма, отзови свое чудище! – раздался с улицы молодой, задорный голос.

Ведьма скривилась: утренних посетителей – даже если утро начиналось ближе к обеду – она не любила. Поэтому сейчас высунулась из окна по пояс, отлично зная, что представляет собой со сна – рожа помятая, волосы всклокочены, в глазах обещание всех мук Нижнего мира, голос и тот хрипит под стать чудищу лесному. Может, уйдет все-таки подобру-поздорову гость неурочный, а?

– Че надобно-то?! – О да, голосочек особо удался. А уж с громкостью никогда проблем не было. Странно, что тучи над головой не стали собираться.

Под воротами обретался незнакомый паренек в светлых одеждах и с посохом в руке. По виду – так с дороги, но при этом ни пыли на нем, ни усталости. Личико совсем молоденькое, но более всего девушек отчего-то поразил хвост светлых волос, нахально собранный на макушке. Оттуда прямые пряди падали куда ниже пояса. Ох непрост паренек, мигом сообразила ведьма. Даже в глаза смеющиеся не потребовалось заглядывать, сразу видать – силы колдовские не обошли его стороной. Хм… или не колдовские?

– Поговорить надобно, – тоже не особо заботясь о покое окружающих, ответствовал незваный гость.

Буяна напоказ хмыкнула.

– Ну заходи, коли не шутишь. – И, махнув рукой «привратнику», скрылась в доме. – Неужто еще один чародей на нашу голову? – пробурчала она, приводя себя в порядок. – Или знахарь? Вроде и сила есть, а по виду больше травник…

– Волхв, – не веря самой себе, произнесла Милана.

– Что? – не поняла колдунья.

– Это волхв, – ткнув пальцем почему-то в окно, повторила знахарка.

– Это?! – Ведьма аж рот открыла от такого кощунства. По ее глубокому убеждению, все волхвы просто обязаны быть древними старцами, с длиннющей бородой и мудростью в выцветших глазах. Мнение пришлось срочно пересматривать, потому как нутром чуяла она – права сестра названая, ох права. – Ну чтоб меня…

– Пошли уже скорее, – чуть не подпрыгивая, принялась канючить травница, желая получше рассмотреть это чудо природы.

– Да иду уже, иду.

Когда девушки наконец спустились в горницу, Веденя уже угощал гостя чайком с ватрушками. Странный же незнакомец сидел за столом, накрытым белой расшитой скатертью, поглощал кулинарные шедевры домового и о чем-то увлеченно болтал с Уладой, что вообще было делом невиданным: та редко даже хозяевам показывалась, не то что чужим людям. При виде красавиц молодец тут же поднялся, сверкнул глазами своими странными цвета непонятного, будто менялись они каждый миг, и поклонился в пояс одной и другой, здравствовать пожелал и улыбку подарил. А улыбка была знатная – задорная, будто солнечный зайчик, и понимающая, как летнее небо.

– Поздорову и тебе, мил-человек, – ответствовала за обеих колдунья. – Я ведьма Буяна буду, а это Милана-знахарка. А тебя как звать-величать, гость незваный?

– А я волхв. Ивором кличут. Мира дому этому, счастья хозяйке и подруге ее.

Вроде простые слова, а сила от них такая пошла, что защита чародейская содрогнулась. Что и говорить, привыкли люди к тому, что слова – это просто воздух сотрясенный, а что каждая буковка, каждый звук силу свою имеет, никто и не помнит уже. А вот волхв явно не из таких людей, силами природными и божественными дана ему власть вдыхать жизнь в слова… Только вот улыбка эта во всю физиономию… Это ж надо, такого зубоскала – и в волхвы взяли!

– Это в честь Ивора Переславича? – тут же восхитилась Милана, вспомнив весьма любимое народом, а особенно девицами помоложе, сказание про юного княжича и возлюбленную его, умевшую птицей оборачиваться. История была весьма романтичная, знахарка же вообще была падка на такие вещи, а как с Илюшей связалась, так и вовсе стала невыносима.

– Нет, это в честь пива,[17] – буркнул кудесник, и они на пару с Буяной рассмеялись.

Милана надулась, оскорбленная в лучших чувствах. Ведьма же предложила за стол садиться. Веденя вновь озаботился угощением, тревожно поглядывая то на дверь, то на хозяйку: когда же Тимоша вернется со сметаной?

– Так ты не из иворских земель? – спросила Буяна, наливая чай гостю. – А откуда?

– Отовсюду, – вновь растянул губы необычный волхв. – Где лежит земля наша, оттуда и я родом.

Чего еще от жрецов земли-матушки ждать? Все они на природе своей повернутые.

– А к нам по каким делам?

– К Белозору в помощники меня направили.

Ведьма от радости чуть мимо чашки не промахнулась. Неужто смилостивился старый волхв и решил-таки себе ученика завести?! И избавить ее от… да от заботы о тех же оберегах настенных?!

– В ученики? – не веря своему счастью, переспросила она.

– В помощники, – поправил ее Ивор.

Буяна недоуменно посмотрела на парня и совсем уж собралась высказаться, что, мол, молод он слишком для помощника-то, но тут волхв повернул голову к ней и дал заглянуть в свои необычные глаза. А цвет у них так и продолжал меняться – то зеленый, будто листва весной ранней, то синий, словно вода реки широкой, то темный, как земля только что вспаханная, то и вовсе непонятный, будто так много в очах этих собрано, что и не разделишь на оттенки. Улыбка так и продолжала сиять на юном лице, да только разве ж дело в этом? Что есть годы? Опыт? Серьезность? Ум? Морщины на коже? «Ох непрост ты, волхв Ивор из земель неизвестных, – в какой раз за недолгие минуты их знакомства подумала ведьма, – непрост».

– Ну что ж, – кивнула она медленно, – значит, будем…

– Дружить? – закончил за нее парень. Парень ли?.. На этот раз улыбка коснулась и глаз. Засветились они изнутри ясным солнышком, спокойствием земли и силой воды. И все сразу стало ясно.

– Дружить, – подтвердила ведьма. – Встречался уже с Белозором?

– С утречка, – качнул головой волхв.

– Что, суров? – усмехнулась колдунья.

Ивор поморщился.

– Не более чем обычно волхвы бывают, – пожал плечами один из представителей сего славного племени.

– А ты не такой? – легонько подначила Буяна.

– Отчего ж не такой? – Нет, ну какой зубоскал! – Такой. Просто маскируюсь.

Они еще долго шутили и смеялись, чай попивали, пирожки наворачивали. Потом Ивор ушел, а девушки задумались.

– А что? Ничего такой себе волхв, – высказалась наконец знахарка.

– Ага, – глубокомысленно ответила колдунья.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – толкнула подругу локтем Милана.

– А тебе точно не нужен?

– А занято, – самодовольно хмыкнула та.

– Ну тады я знаю, кому его можно подсунуть.

Интересно, почему как только женщины обнаруживают, что кто-то из подруг еще не пристроен, так все «пристроенные» озабочиваются этим вопросом как наиважнейшим в жизни.

– Слушай, а где муж мой? – вдруг спохватилась Буяна. – И Тимошу с утра не видела.

– Что, я должна за твоими мужиками смотреть? – думая явно о чем-то другом, возмутилась травница. – Хотя утром под воротами твоими я видела гонца княжьего.

– Опять Рогню? – уточнила ведьма.

– Угу.

– Вот же не везет мужику, – хохотнула колдунья.

– Причем не везет капитально, – поддакнула Милана.

– Ты это о чем?

Девушка рассмеялась и кивнула в сторону окна. Под воротами топтался вышеназванный Рогня, видимо пытаясь сообразить, кого он боится больше – ведьму или Череп. Буяна по второму разу высунулась в окно.

– Неужто князюшке моего мужа оказалось мало?! – вопросила она во всю улицу.

– Не, – радостно – еще бы, не пришлось общаться с Черепом – завопил Рогня на том же уровне громкости. – Княжна зовет.

– Тьфу ты, леший, – ругнулась ведьма, заползая обратно в комнату. – Если Велислава опять скажет, что к ней женихи едут, я сама ей зелья приворотного в еду накапаю! Сколько можно!

Видимо, Буяну и вправду решили сегодня довести. Потому как княжна хоть сразу про женихов речь и не завела, но под конец разговора и их коснулась. В последнее время батюшка ее, славный князь Зареславы Ладимир Мечеславович, всерьез озаботился вопросом замужества дочери любимой, от чего доставалось и Велиславе, и подружке ее лучшей.

– Слушай, Буян, тут вот какое дело – получила я сведения верные, – расхаживала княжна по светлице, – будто на ярмарку, что у нас на днях собирается, привезут товары запрещенные, лихим чародейством напитанные.

– Ну и что? – перебила непочтительная подданная. – У ребят из Торгового приказа амулеты есть против этого дела. Засечь на раз должны.

– Так ведь ярмарка не в самом городе, а под стенами!

– И что тебя смущает?

– А разве амулеты эти не от оберегов настенных силу питают?

– Частично да, – вынуждена была согласиться ведьма, – у меня столько силы не наберется, чтобы все амулеты ею наполнить. Но на ярмарку должно хватить. По подсчетам моим, связь с амулетами со стен версты на полторы длиться должна.

– И все равно, – продолжала гнуть свою линию княжна. – Сомнения меня гложут, тревога душу разъедает. А потому, – девушка подняла палец, – надо проверить.

– Сомнения у тебя всегда есть! – возмутилась ведьма, которой совсем не хотелось все дни ярмарки шататься по ней, выполняя тяжелую, нудную, а самое главное – не особо нужную работу. – Ты вообще во всем опасности какие-то видишь!

– И когда я была неправа?

– Да через раз! Замуж тебе, Велислава, надо! Чтобы времени на всякие глупости не оставалось!

– И ты туда же! Нет, Буяна, вот от тебя я такой подлости не ожидала!

– А я-то что? Можно подумать, тебя кто заставляет!

– Заставляет не заставляет, а на мозги капают! Вот на днях еще один… женишок явится, чтоб ему… до первого столба ехать!

– И кто на этот раз? – рассмеялась Буяна, настолько забавным выглядело личико подруги: маленький обиженный ребенок – конфетку дитятке не дали.

– Ты не поверишь – из самого Белограда! Какой-то из отпрысков князя белоградского.

– Да? – заинтересовалась ведьма. – Это уже серьезно.

– Да не, – махнула рукой княжна. – Я так поняла, его разве что не в ссылку к нам отправили. Достал он чем-то папеньку. Вот тот и сбагрил его сюда. С глаз долой.

– Обидно. Но может, он еще ничего.

– Да какой бы ни был, я из Зареславы не уеду!

– А ежели любовь?

– А что – любовь? Любовь должна на пару с пониманием идти. И суженый мой должен понимать, что мое сердце и место здесь. Вот ты уехала бы из Зареславы?

Буяна задумалась. Вот уж вопрос так вопрос, сразу и не ответишь… Впрочем, от этого ее избавил грохот какой-то со двора. Они наперегонки с княжной рванулись к окну. Картина, глазам их представшая, была на редкость занятной. В центре двора аккуратными кучками лежали два дружинника, а между ними как ни в чем не бывало стоял светловолосый волхв и с интересом оглядывал собирающийся вокруг народ.

– Это что еще за чудо хвостатое?! – удивилась Велислава.

– Это, – давясь смехом, ответила Буяна, – наш новый волхв. В помощники к Белозору направлен.

– ЭТО ВОЛХВ?!!!! – Голос княжны сам сорвался на крик. Девушка обличающе ткнула в «хвостатое чудо» пальцем.

– Именно, – раздалось снизу. – Рад тебя снова видеть, Буяна Гориславовна.

Велислава опустила взгляд (и палец заодно) и обнаружила, что за ней наблюдают все собравшиеся во дворе.

– И я тебя, – кивнула ведьма, все так же еле справляясь со смехом при виде лица дорогой подруги.

– Белозор совсем свихнулся, – достаточно громко высказалась та и исчезла из окна, вернувшись в комнату.

Буяна аж опешила: обычно княжна не позволяла себе такого, если и высказывала свое неудовольствие, то всегда давала человеку оправдаться. Да и чем ей парень не понравился? Хвостом, что ли?

– У тебя что-то произошло? – спросила колдунья тем временем у волхва, взяв на себя непривычную миссию миротворца: она успела заметить, как на миг нехорошо потемнели глаза кудесника.

– Да вот ребятам не понравился мой хвост, – тем не менее беззаботно пожал он плечами. – Почему-то они подумали, что мужество в том, есть хвост или нет. Ну я и уложил их подумать еще. Лежа-то оно лучше думается.

Тут к месту действий протолкался Горыня. Грозно глянул из-под бровей на праздную толпу. Та под тяжелым воеводиным взглядом мигом начала рассасываться. У всех зевак тут же нашлись дела.

– Что здесь произошло? – сурово вопросил дружинный голова.

Однако на волхва вид этот непримиримый, очевидно, не произвел особого впечатления.

– Да вот проверяю на дурость воинов твоих, славный голова войсковой, – скалясь во все зубы, озорным голосом ответствовал Ивор. – Что ж ты их не учишь, что с волхвами лучше не связываться?

– Ты, что ли, волхв? – прохрипел с земли кто-то из бесславно поверженных дружинников.

– От дурни! – возвел очи к синему небу Горыня. – Унесите бестолочей этих, – приказал он сопровождающим его, потом ими займусь. – Сам же повернулся к Ивору: – Ты уж прости их, волхв. Молодые еще, глазами – не разумом – смотрят, дальше носа своего не видят.

– Да уж что ж теперь, – засмеялся Ивор. – Не в первый раз и не в последний. Хоть поразвлекся да народ потешил. Вон даже Буяна Гориславовна на меня смотрит да улыбается. Чем не радость?

– Да, кстати, поздорову тебе, Буянушка, – тепло – явно что-то замышляя – произнес воевода. – Надолго ли ты к нам? Не уходи, со мной не переговорив. – Потом снова переключился на волхва и начал забрасывать того вопросами, пригласив испить чайку (а может, чего и покрепче). Почему-то ведьма сейчас чуть ли не в первые в жизни не сомневалась, что Горыня в этот раз нашел супротивничка себе под стать. Ой найдет коса на камень.

– Ты его знаешь? – тут же сурово вопросила Велислава, стоило Буяне повернуться к ней, вновь в комнату возвращаясь.

– Сегодня познакомились.

– Не нравится он мне, – не задумываясь, вынесла вердикт княжна. – Неужто и вправду волхв? Что-то непохож.

– А что не так-то? – прикинулась ежиком ведьма.

– А то ты не знаешь! Волхвы должны выглядеть как…как… как наш Белозор!

– Ага, я тоже подумала про это, когда это чудо увидела, но потом вот какая мысль в голову пришла: но ведь и наш Белозор когда-то был молодым!

– Думаешь?

– Угу.

– Значит, это просто еще молодой волхв?

– Не знаю, – вздохнула Буяна. – Сила в нем такая, что не у каждого старого… Да и есть у меня подозрение, что этого парня просто забавляет, как рожи окружающих вытягиваются, когда они его видят.

– Еще хвост этот… – невпопад пробормотала Велислава.

В общем, в этот раз ведьма отвертелась от тотальной проверки товаров на ярмарке, а княжна избежала приворотного зелья.

– Слушай, Череп, а Лихослав не забегал? – Вопрос о том, куда делся муж любимый, занимал ведьму всю дорогу до дому.

– Забегал, – сверкнул зеленым огнем в глазницах «привратник». – Да уж убег куда-то.

– Не сказал куда?

– Не-а, буркнул только, что князь совсем совесть потерял, вскочил на коня – да и был таков.

– Что, даже Ворона взял? – покачала головой Буяна. – Чем же это таким загрузил славный князюшка муженька моего? Безобразие, с утра любимого не видела!

В доме снова обнаружилась Милана. Глаза горят, щечки пылают, руки цветочки полевые нервно перебирают. Ну точно – только что с княжичем встречалась.

– Что, попрощалась с Илюшей? – не преминула проверить догадку колдунья.

– Ага, уехал, – вздохнула знахарка. – А ты откуда знаешь? – спохватилась она.

Буяна расхохоталась:

– Ведьма я али нет?

– Тебе варлок сказал? – надула губки сестрица.

– Так они вместе уехали? Не знаешь куда?

– Да что-то там по ярмарке этой растреклятой проверять. Я, кстати, чего зашла-то… Сегодня по травы за стены крепостные ходила, Варуна с мельницы, что близ Чудовой Чащи, встретила. Он просил тебя к нему заехать, будет время, что-то там странное у него происходит.

– Вот если бы не происходило, тогда и стоило бы ехать, – пробурчала Буяна.

– Да ладно тебе, съезди к человеку, тебя не убудет. Заодно и Тимошу выгуляешь, а то совсем пес засиделся. Хотя идея с базаром мне понравилась.

– С каким базаром? – не поняла ведьма.

– Ну отправить Тимошу на базар за сметаной.

– Никуда я его не отправляла.

– Значит, кто-то из твоих отправил. – Беззаботно махнула ладошкой Милана, явно о чем-то другом думая. – Ладно, недосуг мне тут с тобой рассиживаться. Дел невпроворот. Побежала я.

И побежала. Только коса взлетела.

– Что это с ней? – недоуменно посмотрела Буяна вслед нареченной сестре. – Что вообще в этом доме происходит?

В доме у нее всегда был бедлам. А как варлок со своей свитой – Вороном и Уладой – поселился, так и вовсе…

Сначала Буяна хотела отправиться к мельнику с утра следующего дня, но потом к ней прилетел голубок чародейский с запиской от Лихослава о том, что на эту ночь он домой не придет. В последнее время это случалось все чаще. Князюшка, как всегда, удружил. Он затеял грандиозную ярмарку. И народ – и торговый люд, и простой – стекался к Зареславе со всех близлежащих земель. Прознали про торжище и купцы из стран заморских.

Так что работы у княжьих людей прибавилось. Мастеровые помогали навесы и прилавки строить. Кто-то с конями разбирался. Лавочники товары подбирали – ох как много покупателей новых у них появилось. Гонцы туда-сюда мотались. Приказчики вопросы разные спорные решали. Дружинники и дьяки Торгового приказа проверяли товар и бдели. Мало ли кто, мало ли что. Ладимир Мечеславович после событий с заговором и перстеньками, воли лишающими, мнительный стал до невозможности.

А люди все стекались и стекались. И ярмарочный городок под стенами Зареславы все рос и рос. И в нем, как в любом другом, случались драки, обманывали направо и налево, да и прочих бед хватало. Вот и крутились варлок с Ильей и дружиной верною там денно и нощно. Буяну тоже частенько привлекали, ну а знахарка и вовсе оттуда не вылезала.

В общем, ведьме и без мельника работы хватало. Но, как вдруг сообразила она, это был хороший повод хоть немного отдохнуть от рутины ежедневной. Мельница находилась далече от города, и полдня на поездку точно уйдет.

Ухватившись за эту мысль, ведьма довольно потерла руки и, прихватив Тимошу и корзинку с едой, умчалась к городским конюшням, где взяла прелестницу лошадку, к которой так неровно дышал Ворон.

Махнув рукой знакомым дружинникам на воротах, Буяна черной молнией понеслась по дороге, пыль за собой поднимая. Хорошо все-таки ведьмой быть: все недовольные тут же рот захлопывали, стоило им только разглядеть, кто в седле сумасшедшей кобылы сидит. Так же радовало, что Тимоша не отставал – наоборот, так и норовил вперед вырваться. Эх, быстрей бы пришло то время, когда она сможет на нем верхом кататься. Во потеха будет! Ведьма с огнем зеленым в глазах, копной угольных волос, по ветру вьющихся, верхом на чудовищных размеров черном волке с зубами в три ряда! Красотища-то какая! Да и скорость у них будет! Вон уже сейчас Тимоша запросто наравне с лошадкой бежит. А еще подрастет. Груз, конечно, еще – ведьма-то она немаленькая. Но и не такая тяжелая, как те чужаки из Нижнего мира. Они еще в доспехах да с оружием. А она что? Из оружия посох разве.

– Вот вырастешь и потягаешься с Вороном наперегонки, да, Тимоша?! – засмеялась Буянушка.

Ветер пел вокруг, свистел в ушах. Лошадка отбивала дробь по твердой земле, но пес все услышал и ответно залаял. То ли соглашаясь, то ли просто радуясь вниманию хозяйки любимой.

Мельница Варуна стояла на речке, что вытекала из самой Чудовой Чащи. И была речушка эта непростая, ой какая непростая. Слишком часто всякие нежданные сюрпризы приплывали из старого леса. Из тех, что лучше бы не было никогда. Но какая же хорошая мука получалась на той мельнице. Словно приправлена была чудесами Чащи и смелостью Варуна-мельника.

Поговаривали, что и сам храбрец совсем не тот, за кого себя выдает. Будто и не человек он вовсе, а нечисть какая под личиною. Или что проклят он был когда-то матерью, словом в запале не в то время брошенным, и должен был из-за этого всю свою жизнь служить лешему да водяному, да те за заслуги какие-то дали ему вольную, но далеко от себя не отпустили. Так и живет он теперь между нежитью и людьми – и ни туда и ни сюда. А еще болтали, что колдун он сильный. И мельница только по одному слову его крутится. И что он жертвы человеческие приносит да травы дурманные трет и в муку подмешивает.

Много разного говорили про Варуна-мельника. И сколько правды, а сколько кривды было в этих домыслах, не знал никто. Хитер был мельник. Что там было у него на уме, вот уж тайна что ни на есть великая.

Водяной в речке под стать соседу – уж больно неуживчивый, злой, как щука с зимы. Варун сам личность пренеприятная. Все будто с двойным смыслом говорит, будто что-то за словами прячет да на вшивость собеседника проверяет. Ведьма и сама так могла, да только зачем? Не нужны ей были мельниковы тайны. И жизнь его ее не касалась. Своих загадок да догадок выше крыши княжьего терема. Так что Буяна хоть и сама ведьма, а все едино не любила к Варуну ездить. Однако вот пришлось.

– Поздорову тебе, Буяна Гориславовна. – Никогда еще не было такого, чтобы Варун вышел на порог дома своего с него поприветствовать ведьму. Вот и сейчас появился он откуда-то сбоку, будто из кустов вылез или из воздуха соткался. По Тимоше только взглядом скользнул, не удивился и не испугался, будто звери и пострашнее были ему обычны.

– И ты здрав будь, – кивнула Буяна и слезла с лошадки.

Дорожка с этой стороны к дому подходила кривая и узкая: по той, что для телег, долго было ехать, вот и свернула ведьма на тропку неприметную. А кобылка хоть и умница и бежит хорошо да быстро, а вот кустов и веток шугается. Перехватила ее под узды колдунья, погладила насторожившегося Тимошу по загривку да вновь посмотрела на мельника:

– Милана сказала, что просил ты заехать. Случилось что? Заболел, не ровен час?

– Нет, – мотнул лохматой головой Варун. – Боги милостивы. Однако кое-что и вправду случилось. Может, и ерунда, да уж больно странно. – Мельник помолчал, потом кивнул каким-то своим мыслям и дернул подбородком куда-то в сторону: – Идем, Буяна Гориславовна, покажу.

И шагнул вниз – к берегу речушки, где и дороги-то никакой не было, трава только высокая да деревья вроде ивы.

– Лошадку тут оставь. Дорога заговоренная, волки али еще какие чудища на нее не выбегут.

Ведьма только головой покачала. Вот и не верь после этого домыслам досужим. Повела рукой по воздуху. Хм, и впрямь заговорена. Это кто ж у Варуна отоваривается, что смог тропку так качественно заговорить? И ведь обновлять заклинание надо частенько. Не она уж точно, не Лихослав, не Яга… А другим колдунам и ведьмам далече будет. А вот поди ж ты!

Тем не менее Буяна последовала за мельником. Тимоша тут же рядом пристроился. Вот уж кому отсутствие дороги не помеха. Он на своих широких лапах умудрялся и по болотам бегать, и в песке не проваливаться. Чудо, а не пес. Скоро уж варлок ревновать начнет – так ведьма своего звереныша ласкового любит да лелеет.

Мельник вывел гостью к реке. Буяна приложила ладошку ко лбу козырьком. Ага, вон и мельница стоит, колесом поскрипывает. Ведьму всегда поражало это сооружение. Не мельница, а крепость какая-то. Стены осадные орудия выдержат, дверь таран переживет.

– Вот смотри, Буяна Гориславовна, – хрипловатым голосом произнес Варун и указал на воду.

И ведьма честно посмотрела. Да только ничего необычно не увидела. Река как река. Не особо чистая, но не сильно и мутная. Течение не быстрое и не медленное. Травы водяные растут и камыши по краям. Сколько таких речек вокруг? И чего тут необычного нашел мельник?

– Не видишь? – покачал тот головой.

– Не вижу, – не стала отпираться Буяна. – Ты скажи, в чем дело. Может, и разгляжу.

Глянул на нее из-под бровей мельник, помолчал и тем же хриплым голосом произнес:

– Ветра нет.

Буяна пригляделась. И в правду нет. Воду, кроме собственного течения и ключей глубинных, ничто не тревожит. Камыш не качается, прямо стоит. Потом подняла голову и бросила взгляд на деревья вокруг.

– Да как же нет, Варун? Деревья вон качаются. Облака по небу синему бегут.

– Ветер наверху и правда есть, – буркнул мельник. – Но то большие ветра. Ими сам Стрибог повелевает. А я про малые ветра говорю. Про ветерки-ветерочки. Уже с седмицу траву никакой из них не тронет. По воде не пробежится ребятенок ветряный. Нет понизу ветра, ведьма. Ненормально это. Сроду такого не было.

Девушка еще раз пригляделась к реке да траве. Спустилась поближе. Присела на корточки, коснулась пальцами чуточку прохладной воды. Вот уж на что волшебная речка – чародейство ладонь покалывает. Буяна зачерпнула влаги в горсть и с наслаждением выпила. Та словно пахла – только не носом это ощущается – лесом, хвоей старых деревьев-ворчунов, прелой листвой, тайнами нераскрытыми, волшебством древним, неразгаданным и опасным. Холодна водичка, да на вкус как меды хмельные. Вроде как из родника пьешь – чистая по виду, а магия в ней совсем другая.

«Однако… эта магия – суть этой воды. И в принципе ничего необычного в ней нет. Из Чудовой же Чащи течет». И тем не менее Варун не из тех людей, кто сказки сочиняет да зазря тревожит. Ведьма повела рукой над водой, близко-близко к ней. Прикрыла глаза, прислушиваясь. Волшебство текло в самой реке. Колдовством – мощным, древним – тянуло от Чащи. Тимоша всегда магией странной отзывался. Да и мельник действительно непрост был. Так, а что еще? По мелочи оказалось много всего. Но ничего существенного Буяна не обнаружила.

– Не знаю, Варун, – открыв глаза, покачала ведьма головой. Присела прямо на траву и похлопала рядом. – Расскажи-ка мне про эти ветерки-ветерочки.

Мельник помолчал. Он вообще был не из болтливых, зачем-то покосился на Тимошу, потом вздохнул и присел рядом.

– Сложно это. Понять понимаю, а вот рассказать… – Качнул головой. – Стрибог – всем ветрам отец и хозяин. Управляет он ими как князь нами. Но ни князь, ни даже бог не могут быть везде. Есть у него на то сыновья, кои и следят за ветрами, за бегом их, за порядком, мало еще за чем… Вот, к примеру, Догода дарит людям, зверям, птицам и прочим… существам мягкий и ласковый западный ветер. Зато Вихорь нагоняяет смерчи, а брат его Эрисворш бурям покровительствует. Много их, кому кланяются знающие люди. Да только не все это. Есть множество деток их, друзей и подружек, внуков и помощников. Они хоть и помельче будут, зато и покапризнее. С ними надо осторожными быть. Это как у нас совсем – пока князюшка на тебя внимание обратит да слово твое услышит, а вот дьяк какой чуть что тут как тут. И какое у него настроение – так может и дело сделаться. Так вот… ветерки эти малые бегут по земле и воде, – кто низко, кто высоко. Кто на подмогу, кто и помешать рад. По-разному бывает. Со всеми договориться можно. Кого умаслить, кого побороть. А вот чтобы никого из них не было совсем, быть такого не может.

– Так-таки и не может? – Буяна сорвала травинку и принялась сосредоточенно грызть кончик стебелька.

– Ну… может и может… да только я за свою жизнь такого не видал ни разу.

– Ты, Варун, давно на свете живешь, многое перевидал. Мало кто кроме тебя в мельничном деле лучше разбирается. И ветра да вода тебе друзья и помощники. Вспомни, может, нашептал кто байку или какую историю дивную? Или свои какие мысли про случившееся имеются?

Задумался мельник. Действительно, кто лучше него про ветра знает?

Долго молчал, морщины так и двигались на лбу, будто вслед мыслям в голове.

– Вообще, слышал я одну байку, – неохотно заговорил спустя какое-то время. – Уж не знаю, насколько правда, да только кажется мне, что больше на истину похоже, чем на кривду… Сама знаешь, Посвист – один из самых суровых сыновей Стрибога – сильных ветров виновник, ураганов… И вот сказывали мне люди знающие, что не просто так он по небу летает. Будто есть у него колесница, конями запряженная. Только кони эти не простые, а по сути, ветра и есть. Никто, кроме бога, ими управлять не может. Резвы эти кони, своенравны, только свободу и любят. Да и Посвиста признают за то только, что он, так же как они, все вперед и вперед, все дальше и дальше, да как можно быстрее рвется. Красоты эти кони несказанной. Так вот… поговаривают, что иногда – раз или два в год – спускается колесница эта к земле. Кони-ветра ходят по ней, травку щиплют, грива по земле волочится. Посвист куда-то по своим делам отправляется. Может, даже девицу какую навещает. Ну и вроде как… в это время все маленькие ветерки сбегаются на этих коней дивных посмотреть, поиграться с ними, гриву цветами переплести, может, даже прокатиться разок, просто побыть рядом да полюбоваться.

Буяна продолжала жевать стебелек, поглаживая Тимошу по черной шерсти.

– Вот видишь, и причина нашлась. Может, и правда где Посвист сейчас остановился, коней своих попастись выпустил. Вот и нету твоих детишек-ветерков.

– Что, целую седмицу?!

– Ну, может, хороша девица оказалась, – усмехнулась ведьма, поднимаясь и отряхивая юбку. Посерьезнев, продолжила: – Не серчай, Варун, не могу я тебе сейчас ничего другого сказать. Но подумаю. По книгам поищу, мужа спрошу, друзей его ученых. Может, и сыщется ответ. Тебе бы лучше не со мной, а с волхвом поговорить.

– Да разве Белозора вытянешь сюда… – Вздох.

– Белозора… да… это сложно. Хотя… – у Буяны появилась очень хорошая идея, – приехал к нам сегодня волхв в помощники нашему Белозору. Сила из него так и прет. Может, он что сможет сказать. Направлю его к тебе. Или вместе с ним еще раз приеду.

– Новый волхв? – недоверчиво покосился мельник. Действительно, волхвы очень редко новые появлялись, а к Белозору все давно привыкли, уважали его да и доверяли.

– Угу. – Ведьма решила не обращать внимания на опасение в голосе Варуна, поклонилась в пояс, поблагодарила за сведения новые, беседу интересную – и была такова. Мельник и опомниться не успел.

– Ну что, Тимоша, проголодался? – Буяна остановила лошадку на высоком речном берегу, расстелила на земле покрывало, полезла в корзинку, собранную заботливым Веденей. Пес тут же пристроился рядом. Получил свою долю лакомств и улегся, бочком прижавшись к хозяйке. Какое-то время вокруг царило сосредоточенное чавканье. Эх, хорошо… Только Буяне все равно не давала покоя мысль обо всех этих «ветерках-ветерочках». Она подняла голову. Прямо перед ней насколько хватало глаз расстилалась земля, луг, разноцветными травами полный. Внизу бежала речка полноводная. Вдалеке темнел черно-синим лес. А прямо перед глазами девушки стояло огромное, во весь мир, небо. И по небу этому величаво и с необыкновенно серьезным видом плыли большие то ли облака, то ли тучи. Были тут и серые – грозовые, были и розово-рыжие – закат же скоро. Где-то подальше и нежно-бежевые. Но более всего было синих – от бледно-голубых до глубокого, почти фиолетового оттенка. И все облака были здоровенные, надутые, пушистые и какие-то очень важные. И, глядя на них, виделись не уточки или девичьи щечки, а заморские корабли с полными ветра парусами, драконы из дивных своими чудесами восточных стран, белоснежные терема Белограда и величественные фигуры каких-то былинных богатырей и, возможно, даже богов. И где-то наверху пели ветра, сильные и могучие. Закат освещал все вокруг, заливал красками такими разными, что и поверить трудно. А воздух был свеж, и от воды тянуло прохладой.

Буяна уперлась локотками в колени и смотрела на это совершенство. А солнце медленно, но неумолимо катилось в дальнюю сторонку. Возились где-то совсем рядом какие-то мелкие зверьки. На том берегу пастух гнал коров к Малиновке. Звонко и как-то забавно перекликались птицы. Где-то слева, где луг разнотравный соседствовал с бором, раздались девичьи голоса и смех. Еще далеко, но в ждущем предвечернем воздухе очень хорошо слышимые. «По грибы-ягоды ходили, домой возвращаются», – сообразила ведьма. Сначала ее мало занимали эти звуки, но через какое-то время девушки перестали болтать и затянули известную и дорогую сердцу песню:

Меж крутых бережков наша речка течет, А на ней по волнам легка лодка плывет. В ней сидит молодец, шапка с кистью на нем, Он, с веревкой в руках, волны резал веслом.[18]

«Дивно выплетают, – заслушалась Буяна. – Душевно-то как». А девушки все пели и пели. Тягуче и томно. Вкладывая себя, всю свою юность и нежность в слова старой народной песни. Вел ее один сильный голос, а остальные словно вторили ему. Получалось на диво как хорошо. Аж за душу брало. Ведьма притянула к себе пса.

– Понимаешь, Тимоша? – Щенок согласно ткнулся мордой ей в ладонь. За что его тут же потрепали за ушами. Пес заворчал и совсем уж приноровился влезть на колени девушке. Проблема была в том, что подрос он маленько. – Тимош, ты нахал! А что будем делать, когда совсем в быка вырастешь?

Однако почти половину зверя она втянула себе на колени, отбрыкалась от «поцелуев» и вновь вдаль уставилась.

– Вот смотри, Тимош… посмотри вперед, кому говорю… Эх… Красота какая вокруг… Ты только глянь. И дело ведь не в том, что и вправду красиво. А в том, как ты это воспринимаешь. Земля эта – душа наша. Ни мы без нее, ни она без нас. И неважно, что ты рожден в другом месте, даже в другом мире. Важно то, как ты к тому, что сейчас рядом, относишься. И вот что я тебе хочу сказать – нет ничего краше и лучше, чем луга вот такие и леса наши огромные, молодые и старые, реки наши полноводные. И даже ветра, и лучи солнца, и песни птиц – это все наше. Запахи, чуешь, какие от трав идут? И прохлада от воды какая – это ведь тоже все наше. И твое, Тимош, тоже, понимаешь? Чувствуешь, как красиво? Аж сердце разрывается. Вот она, жизнь. Вот она, правда. И мы этому принадлежим, как и оно нам. И вот отсюда мы силу свою берем. Она нам не просто так дана. А на что-то. Моя сила от земли этой. Ей и принадлежит. Не князю, не городу или его людям, то есть и им тоже, но только отчасти. Сила – и моя, и твоя в том числе – должна служить тому, что не противоречит этой земле. Разве можно представить, что желает она войн завоевательных? Или чтобы в нее кто от предательства, яда или ножа в спину лег? А может, она желает, чтобы детей обижали или поля жгли? Чтобы слова кривды воздух отравляли? Зло по венам струилось? Нет, Тимоша, невозможно это представить. Невозможно даже просто подумать об этом, глядя, как облака-тучи по небу скользят, как лес с рекой переговариваются, как девушки песнь будто венок выплетают. Вот, значит, и поступать надо соответственно. Чтобы перед землей – лесом, лугом, рекой, – перед небом и перед людьми стыдно не было. Зла не творить. Обид не наносить. Слово держать. Надо защищать, с мечом и магией отстаивать правду и людей своих. Можно и погневаться – грозу тоже природа любит. После нее чище сразу. Только чтобы все по уму да совести было. Понимаешь, зверь мой лютый?

Зверь понимал: он смотрел на нее огромными умными глазами и внимательно слушал. И слышал не только слово, но и тон, и чувства, что ведьму обуревали, что сердечко томили.

– Ох, что-то я учить да воспитывать начала, – проворчала Буяна, с трудом на ноги подымаясь – еще бы, это ж сначала надо было такую тушку с них спихнуть. – Детей, что ли, пора заводить? Или учеников?

– Тебя, хозяйка, гости ждут, – ворчливым голосом доложился Череп на воротах.

– Это кого ж ты пустил, костяная твоя морда? – удивилась ведьма.

– Таких не пустишь, как же, – проскрипел тот и заткнулся.

Буяна пожала плечами и вошла в дом. Вороги по-другому вошли бы, а друзьям тут всегда рады. Однако сюрприз, что ее поджидал, ее порадовал.

– Након! – обрадовалась ведьма, войдя в горницу.

Дружинник поднялся ей навстречу и отвесил поясной поклон. Здесь были и другие охранники княжны, но Накона девушка была особенно рада видеть. Ведь тот впервые после ранения пришел к ней в дом, хоть и навещала она его, пока он лечился. Значит, все у него хорошо, коль к службе вновь приступил.

– Доброй ночи тебе, хозяюшка. – Голос только хриплым кажется. Или действительно только кажется?

– И тебе того ж! Как же я рада, что ты уже на ногах!

– Твоими заботами, Буяна Гориславовна, – ухмыльнулся дружинник, глазами посверкивая. – Коли б не ты да не Милана Светозаровна, до сих пор бы в койке валялся, если б вообще жил.

– Ну на то мы и есть, Након, – то ли похвалилась, то ли смутилась ведьма. Поздоровалась и с остальными и спросила: – А что, княжна меня наверху ждет?

– Ну не просто же так мы к тебе полным составом наведались, – хохотнул старшой охранник Багро. – Поднимайся уже, не томи красу нашу. А то бед потом не оберемся.

Буяна рассмеялась.

– Не обижайте тут моего Тимошу, – кивнула она на пса и направилась к лестнице. «Что это на Велиславу нашло?».

Дружинники озадаченно уставились на бешено вращающего хвостом чудовищного пса, пытаясь представить, как это возможно такого обидеть.

– Нет, ты представляешь, я по ярмарке со свитой хожу, а он ко мне подваливает, цветы в руки сует и говорит мне – мне! – что я красотой своей солнышко затмеваю! – Велислава носилась по комнате из угла в угол с такой интенсивностью, что у нее был вполне приличный шанс протоптать в деревянном полу тропку.

– Но ты правда хороша, – пыталась скрыть ухмылку Буяна.

От такого княжна так резко остановилась, что юбки метнулись в сторону.

– Ты что же, смеешься надо мной?! – завопила она.

– Почему?! – удивилась ведьма. – Разве я не правду говорю? Посмотри на себя. – Она кивнула на зеркало говорливое. – Разве не хороша? Глаза твои серые огромные, ресницами черными опушенные. Коса ниже пояса цветом с ядром каштана сравнимая. Кожа чистая. Фигура – загляденье! Все что надо и сзади, и спереди имеется!

– Да я не про это! – смущенно отвернулась княжна, бросив тем не менее взгляд на зеркало, которое тоже согласно буркнуло что-то. Велислава и вправду была хороша. В отличие от брата, который от матери кудри золотые унаследовал, больше на отца была похожа. Князюшка и сейчас очень интересен, а уж по молодости и вовсе глаз было не оторвать. По крайней мере, так говорили. А у Велиславы Ладимировны еще и нежность девичья присутствовала. Хоть порой и пряталась она за строгим взглядом да подбородком упрямым, а все равно видна была – в уголках глаз со светом дивным изнутри струящимся, в ямочках на щечках бархатных. – Сама знаю, что хороша. Только не дело это, что волхв этот позволяет себе так свободно себя вести с княжьей дочерью!

– Что-то я совсем тебя не узнаю, – покачала головой Буяна. – Ты ж завсегда за равность в общении была. К тебе всегда любые люди – хоть холоп, хоть боярин – за правдой и справедливостью приходили. Каждый на доброе твое слово, заступничество мог рассчитывать. Что ж изменилось сейчас-то?

– Так то ж помощь! А не… а не…

– Что?

– А что он ко мне лезет?!

– Ну а почему нет? – пожала покатыми плечиками Буяна. – Ты девка красивая. Чтоб ему и не полезть к тебе?

– Я княжеская дочь!!!

– И что? Прежде прочего ты девушка. И очень красивая. Более того, волхвы тоже не последние люди в этом мире.

– Да какой он волхв! – возмутилась совсем смущенная и очень злая княжна. – Скоморох, да и только!

– Ну какой он волхв, я не знаю. Сила у него есть, и большая. А то, что скоморох, так, может, это и к лучшему. Еще одного молчуна-ворчуна наподобие Белозора я бы не выдержала!

– Вот и общайся с ним! Я отказываюсь с ним какое-либо дело иметь!

– А кто тебя заставляет с ним дела какие иметь? – в который раз за сегодняшний день удивилась ведьма.

– Как – кто?! Батюшка! – Вновь возмутилась и забегала по светлице княжна. – Видите ли, это очень важно, чтобы новый волхв у нас прижился. Чтобы был к нам, к батюшке то есть, лоялен. Все воспринимал как князю нашему славному нужно… Но почему я с ним должна нянчиться?!

Буяна про себя только головой покачала. Неужели?!..

– Ну не знаю, Велислава, даже что тебе сказать, чем утешить… – Ведьма сделала вид, что задумалась. – Неужели так уж неприятен этот волхв? Мне так вполне симпатичным парнем показался.

– Да что ты понимаешь?! К тебе же он не пристает! Может, мне тоже замуж выйти, чтоб отстал?

– Ага, желательно за него же. Тогда уж точно проблем не будет.

– Тьфу на тебя! Все тебе хихоньки да хахоньки! Лучше подруге бы посоветовала, что делать!

– Послушай, ну что ты нервничаешь? Тоже мне нашла беду великую! Чем тебе Ивор не нравится, не могу понять…

– Вредный он, – тут же нашла что сказать княжна. – И странный. И зубоскалит постоянно. Ага, более всего меня эта улыбочка его достала.

– Угу, и хвост тоже, я помню.

– Да! – воинственно рявкнула Велислава. – И хвост достал! Но больше всего меня достало то, что я не могу понять, что ему надо!

– Ну тут, по-моему, совсем все ясно, – хитро щурясь, протянула Буяна.

– А вот и нет! – не снижая агрессии, возмутилась княжья дочь. – Вот с какой целью он ко мне подкатывает? Неужели в князья намылился?

– Ну тоже скажешь! Какие князья, если у тебя брат есть, да сама ты собой вертеть не дашь. А советником он и так стать может.

– Может, отомстить решил за то мое «ЭТО ВОЛХВ?!»? – Она задумчиво перебирала пальчиками волосы на конце косы.

– А по-моему, ты ему вовсе не нравишься, а просто забавляет, как ты на него реагируешь.

– ЧТО?!!! Как это – НЕ Я нравлюсь?!!! – Аж стены содрогнулись. Да, у княжны и голос был в батюшку – тому тоже не требовалось особых усилий, чтобы армию одним рыком утихомирить.

Буяна чуть на пол со смеху не сползла.

– Да ладно тебе, я пошутила, – через силу преодолев хохот, выдавила она. – Уверена я в обратном. Волхвами придурки не становятся. И не нужен ему ни княжеский престол, ни месть, ни еще какая дурь, что в твоей голове, я вижу, засела. Если пристал отчего-то, значит, нравишься ты ему. Что тут непонятного?

Щеки княжны заалели пуще прежнего.

– Не хочу больше об этом говорить, – помолчав, ответила она. – И вообще, ко мне княжич из самого Белограда едет. Вот о чем надо более серьезно подумать. Может, погадать на него? Погадаешь, Буяна Гориславовна, а?

– А вот и не погадаю, – ни с того ни с сего заявила ведьма. – И вообще, с меня твоих мужиков хватит. И гаданий на них тоже. Ты так себе никогда суженого не выберешь. Ты его даже еще не видела, а уже на будущее ваше посмотреть хочешь. Не бывает так, княжна. Не бывает. Надо сначала самой глянуть, разобраться, понять, какие чувства он в тебе вызывает, а уж потом гадать. А так получается, что гадаем на пустое место. Да и неправильно это. Карты али кости показали что-то, ты и уверилась в этом. А может, карты ошиблись! Никто не совершенен, а ты человека хорошего упустишь.

– Хорошего не упущу, – обиделась Велислава.

– Упустишь не упустишь, дело десятое. А только не буду я больше тебе наперед гадать. Вот когда будет уже что-то в ваших отношениях, тогда и приходи.

Княжна аж опешила.

– Вредная ты какая стала, Буянка, – проговорила она, придя в себя. – А ежели прикажу?

– Ну прикажи, – пожала плечами ведьма. – Я посмотрю на это с удовольствием.

Велислава ушам своим не поверила.

– Буян, ты чего, а? – пошла она на попятный.

– Ничего. Только слово мое нерушимое. Сказала, не буду, значит, не буду. Считай, что это ведьмовское чутье мне подсказывает.

– Что-то раньше оно молчало, – буркнула девушка. – Неужто сейчас и впрямь все изменится?

– Кто знает, – мотнула головой колдунья. – Может, и изменится. Только сначала нужно, чтобы вот тут что-то изменилась, – и ткнула пальцем в лоб княжьей дочери, – а то так и будет – ни туда ни сюда.

Та потерла лоб ладонью:

– Ну и тяжела у тебя рука, ведьма, – и, не прерывая своего увлекательного занятия, возмутилась: – Можно подумать, когда варлок появился, у тебя что-то в голове изменилось. Просто завертел тебя, закрутил. Понеслось все, будто кони Стрибога впряжены были. Вот и оказалась ты замужем и глазами хлопнуть не успела. И не говори, что не так было!

Буяна неожиданно улыбнулась:

– Да, любовь порой все меняет. И я сопротивлялась, если помнишь. А вот же. У тебя тоже, может быть, так все случится. Но лучше, чтобы это все-таки не громом среди ясного неба было, а осознанно. Вот о чем я и говорю – подумай.

– Ой, что-то не пойму я тебя, Буяна Гориславовна. Совсем запутала. Ну коли гадать не будешь, пойду я тогда. Ночь уже на дворе. А мне еще завтра на ярмарку с утра собираться. С купцами говорить. На народ смотреть. Дела разные делать. Короче, некогда мне тут у тебя рассиживаться. Особливо коли ты мне гадать не хочешь, совсем обнаглела.

– Ну ты горазда ворчать, Велислава Ладимировна, – засмеялась ведьма. – Подожди, не торопись. Успеешь еще. Есть у меня одна идея, как твоего волхва в деле проверить. – Буяна рассказала княжне о сегодняшней поездке к мельнику. – Вот и думаю я, – заключила она под конец, – а давай-ка мы съездим все вместе туда. Да посмотрим, как себя Ивор поведет. Сразу станет ясно – хорош али нет этот волхв.

– Ну вообще идея интересная, – согласилась Велислава. – А ты одна с ним никак не можешь съездить?

– Да ну тебя! Для тебя же стараюсь! Что я одна поеду? Это надо, чтобы ты своим оком княжеским глянула. От это дело будет. Можно Лихослава с собой прихватить или Милану.

– Лихослава твоего крепко на ярмарке заняли. Сама знаешь, сколько на нее народу съезжается. Да все не по одному человеку, а караванами, с охраной, слугами да помощниками. А теперь подумай, сколько это беспокойства княжескому сердцу? Да еще после заговора этого треклятого! До сих пор батюшка не уверен, что всех паршивых овец переловили. Вот поэтому и старается как можно больше себя и Зареславу обезопасить. Кто ж знает, просто это охрана, люди вооруженные, или это заговорщикам подмога да новые люди под планы их злодейские?

– Да-а, нашел князюшка на свою, а заодно и на наши головы заботу… – протянула колдунья. – Это что же, я теперь мужа своего так и буду урывками видеть? Сегодня вот вообще ночевать не пришел.

– Боишься, уведут? – подковырнула княжна.

– Ха! Надеюсь! – хохотнула ведьмочка. – Ну а если серьезно – мне не нужен мужчина, которого можно «увести».

– Тоже верно. Авось не бычок, чтоб уводили. А насчет поездки к мельнику я подумаю. Может, и съездим. Только вот завтра вряд ли.

– Да-да, я помню – с купцами поговорить, на народ посмотреть и прочее по списку. Только не тяни. А то мало ли что…

– Думаешь, что-то серьезное может быть? Ничего в таких делах не понимаю. Ветерки-ветерочки какие-то. Ох, ну да ладно, побежала я. Бывай, Буяна Гориславовна, доброй ночи тебе, сладких снов.

Утро доспать до конца не получилось. Еще полдень не прошел, как примчался Лихослав. Разумеется, все в доме мигом с ног на голову стало.

– Нас сегодня в княжий терем зовут, – когда немного все успокоилось, поделился варлок. Для этого ему пришлось оторваться от борща, который уже налил ему Веденя. – Там княжич белоградский приезжает. К нашей красе Велиславе Ладимировне то ли свататься, то ли просто приглядываться. Вот и нас зовут на пир да на проверку.

– А я слышала, – Буяна с умилением смотрела на жадно заглатывающего вкуснейший борщ милого, – что княжича этого чуть не насильно в поездку снарядили. Вроде как прогневил он чем-то батюшку своего, князя белоградского.

– Может, и так. Илья вообще сказывал, что княжича этого подозревали чуть ли не в заговоре против отца. Только с него как с гуся вода. Впрочем, если б замешан был в чем, не сюда бы послали, а куда-нибудь подальше. А может, и вовсе голову бы срубили. Князь Белограда скор на расправу, не понаслышке знаю. Но нас другое волновать должно. В свите этого княжича чародей едет. Изеч прозывается. Он уже долгие годы входит в Совет Чародейский. Волшебник знатный. Сильный дюже, искусный. Известен он тем, что ветрами горазд повелевать.

– Ну-ка, ну-ка, – живо заинтересовалась Буяна. – Расскажи поподробнее.

– Да. Легко бег их усмиряет да вспять поворачивает. Вызывает ветра да направляет в нужную сторону. Встречал я его. Общался. Сам он себя Повелителем Ветров любит называть, а за глаза его больше Ветрогоном кличут. Неприятный тип, я тебе скажу. Вроде и нет ничего такого в человеке. Ну высокомерен чуть, ну гордыня есть. А у кого нет? А вот все равно неприятен он мне. Хоть ты что делай.

Тут ведьме пришлось повторить историю мельника.

– Не может это быть из-за этого твоего… Ветрогона?

– Ой не знаю, – даже растерялся варлок. – Никогда ничего подобного не слышал. Давай я лучше у ребят своих поспрошаю, кто в Белограде сейчас сидит. Вот у Светоча того же и спрошу. Они чаще с Ветрогоном общались, лучше его способности знают.

– Заодно, если ничего такого не слышали, пусть поищут. Может, что другое всплывет про все эти ветерки-ветерочки. Ну и про княжича заодно пусть расскажут… последние сплетни.

– Милая, по-моему, ты с Велиславой переобщалась, – засмеялся Лихослав и притянул к себе жену.

– А ты с Ильей, – парировала та, с удовольствием усаживаясь мужу на колени. – Раньше ты таким беспечным не был. Правда так много работы на ярмарке? – спросила она, ласково перебирая его волосы.

– Да ужас. И это ведь только люди собираются! Одна надежда, что, когда ярмарка наконец-то начнется, все делом будут заняты, а не ерундой.

– Ага, там другие проблемы проявятся, – не смогла удержаться Буяна.

– Спасибо, милая, утешила!

– Сам виноват, – показала язык «милая», – нечего было на ведьме жениться!

– Зато красавица, а у меня всегда была губа не дура.

Колдунья рассмеялась:

– Княжна говорила, что людей вооруженных на ярмарке много.

– Да. – Варлок даже помрачнел. – Я даже начинаю разделять опасения князя по этому поводу. Горыня и вовсе караулы удвоил.

– А нельзя их в город не пускать?

– Можно, да как это сделаешь? Пока лишь уговорились с оружием в Зареславу не пускать чужаков. Но ведь и сама знаешь, что сила не только в оружии.

– Но и в нем тоже. Воин с мечом и воин без меча – это две большие разницы.

– Так-то оно так. Но оружием и разжиться можно. Если допустить, что готовится нападение, то логично предположить, что у них есть сообщники в городе. А у тех запросто может быть склад с оружием. Я бы даже удивился, если бы его не оказалось.

– Если бы да кабы… Все равно что-то делать надо. Всяко своим мечом удобнее рубать, чем чужим. Ну да ладно. А ты там чем занимаешься?

– В основном проверками всякими. Колдовство запретное, злой умысел и прочее. Но более хожу да присматриваюсь, с людьми говорю.

– О! И ты тоже! Ну и что?

– Ты же знаешь, – Лихослав устроил ведьмочку поудобнее, обнял покрепче, – я много где побывал. Людей разных видел. Порой проще так правду-истину увидеть, чем с помощью колдовства.

– Это точно, – закивала больше своим мыслям Буяна. – Я порой больше с людьми говорю, чем колдую. Иногда просто страшно становится, как люди сами себя накрутят, а потом или порчу ищут, или еще что колдовское. Иногда просто надо мозги вправить, иногда задуматься заставить, иногда дорожку-тропинку подсказать.

– А что делать? – усмехнулся варлок, поглаживая свою умную женушку по спинке. – На то ты и ведьма, чтобы ведать, а не волшебствовать. Вот и мне порой достаточно глянуть на человека, чтобы сказать, откуда он, за каким делом к нам пожаловал да чего ждать он него.

– Ага, – хохотнула колдунья. – Это мне еще Горыня сказывал. Мол, посмотрю на добра молодца – и знаю, что кистень у него в рукаве, нож за голенищем, бою на мечах обучен али нет. А также в каком бою хорош будет и куда его ставить – в конницу али на стену, лук в руки дать или булаву.

– Горыня вообще командир, что называется, по велению богов. Князь все же умеет выбирать людей.

– Точно. – Буяна потерлась щекой о плечо мужа. – Вот тебя, например.

Лихослав только хмыкнул.

– Кстати, видел волхва, что в помощники Белозору прибыл.

– Да? – заинтересовалась Буяна. – Ну и как твое мнение?

– Хорош, – кивнул варлок. – Силен. Я, правда, больше чистую силу измеряю. А ведь у волхвов все-таки не все ею меряется. Но как вошел на стену, так сразу как ветром или дождем повеяло. Ребята сразу приободрились, будто и не было дня тяжелого. Амулеты ярче засияли. А ведь он и не сделал еще ничего. Это через него просто земля-матушка говорит.

– Хм… я тоже почувствовала силу, но чтобы так…

– Возможно, это зависит от специфики его, или, может, ему надо было какое-то время в городе побыть, чтобы приспособиться.

– И откуда ты это знаешь?

– Да что тут знать? Я же множество волхвов повидал. И сильных, и не очень. И вот что тебе скажу – у них все как-то не так, как у нас. Им чувствовать надо. Землю, людей, город. Но более всего… даже не знаю, как сказать… волю богов, что ли… Нет, не то слово. Воля – это как настроение звучит. Сегодня так, завтра этак. А тут не просто прихоть, а что-то, что сильнее. Что с чем-то высшим согласовывается, с истиной, что едино для всех, с желанием самой земли, природы, неба, с тем, что разлито вокруг, да мы не чувствуем. С сутью этого мира…

– Значит, силен волхв этот… – пробормотала Буяна. – И князю он, кажется, понравился.

– А ты откуда знаешь?

– Да Велислава жаловалась, что ее подрядили с ним разговоры вести, общаться.

– Ага, – многозначительно хмыкнул Лихослав.

– От то-то же, – усмехнулась ведьма. – Ну ладно, пойду готовиться к княжескому приему. А ты пока со Светочем свяжись. Может, что умное скажет. Не все же ему глазки строить…

Белоградского княжича звали Родомил. И посмотреть там было на что. Красив не красив, но было в нем что-то такое, что глаз невольно притягивало. Улыбка белозубая, взгляд огненный, очи черные, весельем полные, живость какая-то. Станом был строен, но не хрупок, а, скорее, поджар. Волосы черные, за уши заправленные. Кафтан на нем нарядный, рубашка богато расшитая, сапожки сафьяновые. Сразу видно – и шутку любит, и девкам нравится, и ум да гордость в очах угольных светятся. Вовсе не понятно, чем не ко двору батюшке-князю пришелся.

Свита с ним была невеликая. Больше на друзей-приятелей, воинскому ремеслу добро обученных, похожа. Такие же сорванцы-рубаки, ухмылки до ушей, огонь в глазах. С такими и в бою нестрашно, и на пиру весело.

Только чародей из этой компании выбивался. Уже средний возраст перешедший – даже для владеющего силой, сухой, желчный, высокомерный маг, будто и не замечавший всеобщего веселья вокруг. Он не пил меда, мало ел, больше пощипывал. Смотрел на всех свысока. Но сила от него шла могучая. Буяна даже попервости поежилась. Что-то сегодня переизбыток силой наделенных. Ладно, она ведьма неслабая, только нет у нее такого свойства – колдовством своим все вокруг опалять, вернее, тех, кто такие вещи чувствует. Хотя и обычные люди это чувствуют, только по-другому. Лихослав тоже силен. Белозор – вообще прикрывайте головы. Да и новый волхв этот… А прав был варлок – сейчас тоже не пацаненком, что только на зубоскальство горазд, а строгим, мудрым любимцем богов выглядит. Хвост свой, правда, не распустил, так он на макушке и красуется. Да и молодость никуда не делась. Однако таких еще больше опасаешься. От старого волхва хоть знаешь, чего ожидать. А этот-то как рядом оказался? Да на равных с самим Белозором? Вот то-то и удивительно. Даже тревогу внушает.

И с Родомилом они словно две противоположности – небо и земля, птица высоко парящая и зверь лесной, вода и берег. Буяна растерянно переводила взгляд с одного на другого. Чудится ей, что ли, – да только будто видится ей противостояние какое-то. Вот и Велислава что-то напряглась. По князю не скажешь ничего – сидит с непроницаемым выражением на лице, только улыбка будто приклеенная. Взгляд мудрый, небось долго перед зеркалом репетировал.

– Лихослав, – ведьма подергала мужа за рукав, – Лихослав! – И тихо, когда он обернулся к ней: – Не быть ли беде?

– Не волнуйся, душа моя, – шепнул он в ответ. – Я все вижу, за всем присмотрю. Веселись лучше. Вон Велиславе составь компанию.

Можно подумать, у нее был выбор: княжна сидела между Миланой и Буяной. Знахарка в данном случае присутствовала не как принадлежащая к магической братии, а как невеста Ильи – их свадьба была на осень назначена. Напротив них волхвы сидели, ну и гости дорогие.

Первый тост за них и подняли. Потом и за хозяев выпили. Дальше тосты тоже не заставили себя ждать. Много чего нашлось сказать. Меды хмельные так и лились. Только заметила Буяна, что Ивор каждый раз над чашей своей рукой проводит, догадалась: после этого у него в кубке вода ключевая, разве лишь немного хмелем разбавленная.

А вот Родомил с друзьями не стеснялись. Буяне это даже понравилось. Она всегда уважала тех, кто веселиться умеет и может.

– А ты посмотри, – шепнул ей Лихослав, – гости наши пьют через чарку.

– Что? – не поняла ведьма.

– А то! Ветрогон приколдовывает, чтобы эта компания не напивалась.

– Думаешь, злоупотребляют они этим делом? Безобразия с него могут учинить?

– Не знаю…

Тут скоморохи появились. Представление целое устроили. Вечер покатился по накатанной. А поскольку прием этот был не столько важный, сколько для потехи устроенный, то очень быстро перерос в гулянку обыкновенную. Столы во двор вынесли. На вечер летний теплый. Игры всякие молодежь устроила. Пляски тоже. Первыми на них княжич с Миланой отправились. Вот уж точно – любовь творит чудеса: раньше и он, и она поскромнее были, увеселений чуть ли не чурались, только если в компании хорошей, уж первые точно не лезли. Родомил тоже недолго думал – сразу Велиславу в танец увлек.

– Эх, на шабаш хочу, – шепнула ведьма варлоку, когда и они к пляскам присоединились.

– Да уж, – усмехнулся он ей на ушко, – там танцы поприятней.

Тут тоже ничего были. Только больше на общее веселье рассчитанные. Зато приятно было и хоровод поводить, и в «ручейке» пройтись, и поскакать мимо таких же горящих азартом людей. Князь с Белозором и Ветрогоном в сторонке сидели, дела какие-то обсуждали. Молодежь веселилась. Буяна долго гадала, присоединится ли Ивор к потехе. Присоединился, не побоялся авторитет потерять. Да как ведьма заметила, не раз так получалось, что в танце они с Велиславой встречались, за руки держались. Только если рядом с Родомилом княжна все больше хохотала да глазками стреляла, то рядом с волхвом злилась и хмурилась. Что же это творится с ней?

Зато Милана счастьем светилась ярче солнышка.

На следующий день Буяна к обеду поднялась на стену городскую. Ей вчера Белозор шепнул, чтобы приходила. Мол, хочет ей показать что-то. Волхв слов на ветер не бросал, да и вообще, чтобы так у него глаза светились предвкушением, ведьма еще не видела.

Как оказалась, колдунья успела к самому началу представления. Тут уже находились Горыня – куда ж без него? – и Белозор с Ивором. Старый волхв что-то пояснял помощнику в работе с оберегами. Ведьма в который раз мысленно погладила себя, любимую, по головке: это она перья жар-птицыны к ним достала.

– А не боишься ты, Белозор, – на стене вдруг появилась Велислава; самое забавное, что за ней следовал Родомил, который, очевидно, сопровождал ее от терема, но сюда его не пустили, – открывать тайны охранные всяким приблудам, невесть откуда и зачем тут появившимся?

Вроде и голос был веселый, будто шутила княжна, да только никто ничего смешного в словах ее не нашел.

– Отчего ж приблудам-то, княжна? – усмехнулся Ивор. – Коли земля здешняя мне силы дает, значит, не чужой я ей. Тем более что меня сюда надолго отправили. Так что я тут всерьез обосновался. И чем больше тут нахожусь, – улыбка так и не сходила с его лица, в глазах смешинки плясали, – тем больше мне здесь нравится.

При этом волхв с таким явным и недвусмысленным интересом рассматривал девушку, что та смутилась, не привыкшая к наглости словесной.

– Ну хватит лясы точить, – пока Велислава искала достойный ответ, произнес Белозор. – Ты все понял, Ивор? Сможешь так сделать?

Светловолосый волхв задумался, уточнил пару моментов, потом кивнул. И направился к оберегу. Буяна с превеликим интересом перешла на колдовское зрение. К ней тут же подобралась княжна, попросив объяснять происходящее. Остальные тоже навострили уши.

Ивор шагнул к амулету, и тот принял его в свой свет. Только было это не так, как бывает обычно: свет не поглотил фигуру волхва, он как бы обтек его со всех сторон. Даже простому глазу было видно различие, а уж что про магов говорить. Буяна стояла и смотрела на это с открытым ртом. Первый раз видела такое. Даже у Белозора так не получалось.

Маги черпают энергию из сил разных, преобразовывают ее и направляют в заклинания или в подтверждение воли своей. Волхвам силу дают земля и боги. Они могут ее преобразовывать во что-то более конкретное. Но сейчас Ивор не призывал и не брал что-то. Он просто стоял и смотрел. Спрашивал у амулета, у земли, у пера жар-птицына, что необходимо, чего не хватает. И они ему ОТВЕЧАЛИ. Не словами или какими-то знаками. Просто внезапно становилось понятно, что нужно. И без действий каких-либо со стороны волхва сами же это и выполняли. В данном случае нужно было энергию амулета пополнить. И вот сейчас земля сама отдавала свою силу, сама направляла ее оберегу. А тот также сам брал ее и подтягивал в тех местах, где это было необходимо.

Усилий каких-то со стороны Ивора будто не было вовсе. Однако и не было сомнений, что это его сила, его суть, его присутствие позволили и пробудиться оберегу, и отозваться земле. И энергия была подарена. И была усвоена. В самом наилучшем виде. Сам же волхв будто и пальчиком не пошевелил. Буяна же пыталась справиться с потрясением. Она слышала о таком, но это было более привилегией нечисти, людям такое редко было дано. Однако вот же – стоит перед ней светловолосый мужчина с легкомысленным хвостом на макушке, даже не улыбается. Спокойный и собранный. Будто бы и не делает ничего, а результат налицо. А ведьме видно, что своей энергии волхв не потратил ни капли. Равно как и чужой не взял.

– Буян, ты рот-то закрой, – фыркнула ведьме на ухо княжна. – Да объясни толком, что произошло.

– А ты не видишь?

– Вижу, что оберег силой наполнился. И что волхв этот не устал ни капли. А вот почему ты такие круглые глаза делаешь, мне непонятно.

Буяна с трудом справилась с истерическим смешком и попыталась придумать, как это объяснить мало что смыслящей в колдовстве княжне.

– Велислава, если он у нас не останется, – шепнула ведьма подруге, – я тебя лично придушу.

– А что я-то сразу?

– Тебе с ним наказали нянчиться? Вот и займись делом. А только таких людей нельзя упускать.

На этом девушка шагнула вперед, перебросилась парой фраз с волхвами и Горыней и умотала обратно домой, благополучно свалив миссию великую на Велиславу. Ничего, ей даже полезно. В конце концов, она державна дочка, пусть и думает, что лучше для родного княжества и как это устроить.

Горыня тем временем отвлек Белозора по каким-то их общим делам, и княжна неожиданно оказалась один на один с Ивором. «Предательница!» – подумала она вслед ведьме. Какое-то время молодые люди просто молчали. Потом волхв сделал пару шагов и оказался у края стены, положил руку на каменную кладку.

– Красивое тут место, – ровным тоном произнес он.

Велислава была вынуждена подойти и встать рядом. Тоже посмотрела вдаль. Сбоку вилась-змеилась дорога. Расплескался под стенами посад. А дальше – простор насколько глаз хватает, только через десяток перестрелов[19] лес начинался.

– Зареслава вообще красива, – выдавила из себя княжна.

– Красива… – кивнул Ивор. – И полна добрым духом. Много тут людей разных. Плохих, хороших. Обычных. Но больше доброго в людях здешних, и земля добром пропитана. Жизнью. Радостью. Полна как речка широкая водами.

Велислава с удивлением повернула голову к волхву. Куда делся насмешник и острослов?

– Только чудится мне что-то… – продолжил он тем временем. – Точно не скажу, пока не могу понять… Будто песок перед бурей ветер гонит.

Княжна поежилась:

– Не нравится мне то, что ты говоришь. Беду, смотри, не накликай.

Ивор посмотрел на собеседницу, будто глупость какую несусветную она сказала.

– В твоих ли правилах от правды отворачиваться?

Велислава была вынуждена признать, что как раз наоборот.

– Ты лучше скажи, реальное это что-то или так, предчувствие, которому и сбыться не суждено?

Волхв помолчал, подумал.

– Нет у меня ответа, княжна. Чутье – это хорошо, конечно. Да только оно предупреждает, но не донос пишет. Тут надо более положение вещей знать.

– И что же ты знать хочешь? – Велислава, повернувшись, в упор уставилась на Ивора.

– Я тебе скажу, – серьезно произнес он и умолк. Княжна ждала продолжения. Продолжением оказалась белозубая улыбка и… – Когда сам узнаю.

Сначала Велиславе захотелось ругаться, но смешинки в странных очах были так заразительны… Как она ответила на улыбку, как рассмеялась, сама не поняла. Но вдруг стало как-то тепло и хорошо.

– А не ошибаешься ли ты, волхв? – все так же искрясь весельем в серых глазах, вопросила княжна.

Ивор только плечами пожал легкомысленно:

– Может, и ошибаюсь. Но иной раз лучше ошибиться с подозрениями, чем потом волосы на себе в бессилье рвать.

Вот это было по княжне. Сама она так же думала. Отчего многие из служивых, дьяков Разбойного приказа и приближенных к ее светлой персоне выли перевертышами на луну.

– Тогда нужно завтра нам к Буяне Гориславовне наведаться да прокатиться куда она скажет.

– А что такое? – мигом заинтересовался Ивор.

«Будто охотничий пес след почуял», – усмехнулась Велислава про себя, боясь даже подумать, насколько приятна ей такая манера, и начала рассказывать…

– Гроза. – Буяна стояла в светлице и смотрела в окно.

– Да, погода сегодня разгулялась, – ответил варлок, подняв голову от какого-то свитка, который уже битый час разглядывал, посмотрел в окно и снова уткнулся в такой любезный его сердцу пергамент.

– Люблю грозу, – произнесла ведьма.

Лихослав вновь оторвался от своего занятия и в который раз уже полюбовался на жену:

– Знаю.

– Молнии прямые и ветвистые… Гром в небесах… Шум дождя, – словно не заметив ответа, продолжила она. – И конечно же этот… запах… свежести, чистоты, обновления…

– Не только это. – Чародей подошел к милой, обнял и тоже посмотрел в окно. – Твоя колдовская суть просыпается. Магия в тебе также бушует и бурлит. Радуется и ликует.

– И это тоже, – не стала отпираться ведьма и облокотилась на мужа, почувствовав себя необыкновенно – просто-таки восхитительно – счастливой. Не зря же говорят, что любовь – это не столько смотреть друг на друга, сколько смотреть в одном и том же направлении. – Ты общался со Светочем?

– Да.

– И что он сказал?

– Да много разного… Вот пытаюсь это как-то в систему привести, но что-то мысли разбегаются.

– А ты мне расскажи, может, и уложатся.

– И то верно… Вообще, Светоч долго смеялся, когда узнал, что Родомил с Ветрогоном к нам поехали. Они только в Белограде обрадовались, что эти красавцы свалили, а они у нас нарисовались. И теперь им – Светочу со товарищи – все равно придется разбираться с этой проблемой.

– Слушай, я что-то смысл не улавливаю. Ты можешь попонятнее?

– Ну, в общем, в Белограде у Ветрогона и Родомила очень нехорошая слава.

– А именно?

– Я это, еще когда регулярно бывал в Белограде, слышал, но как-то близко не сталкивался, вот и не вспомнил сразу. Ветрогон давно ратует за уменьшение Совета Чародейского. Якобы чем больше народу к власти допущено, тем больше беспорядка. Мол, мнения людей пристрастны, а истину могут только избранные видеть. Да и не на самого сильного колдуна могут со стороны повлиять, заставить под чью-то дудку плясать.

– И много у него единомышленников? – нахмурилась Буяна, слишком хорошо понимая, чем грозит средоточие власти в руках у малой кучки.

– Не то чтобы много… Всем власти хочется, да. Но сама подумай, как можно реально властвовать над магами, чародеями? – Варлок усмехнулся. – Нечисть мы и есть.

Ведьма рассмеялась:

– Ну по духу… да, согласна с тобой.

– А как можно управлять такими свободолюбивыми, сильными и вредными существами? Только если мы сами признаем авторитет тех людей, которые будут на верхушке.

– Угу, – кивнула Буяна. – Да и при всем моем уважении – чихать я хотела на этот Совет Чародейский. Что хочу, то и буду творить. А уж нравится ли это ему, до того мне дела нет.

– Да так везде и происходит. Если колдун не зарывается, как тот же Хотобуд, то Совет Чародейский и не лезет. А вот Ветрогон всегда ратовал за усиление контроля. А уж в последнее время совсем на этой почве помешался. Причем это же не вчера началось. И чем больше он увлечен этой идеей, тем меньше его авторитет… у большинства. А значит, и меньше власть. И тем больше он бесится.

– Замкнутый круг прямо. А при чем тут Родомил?

– А княжич – его воспитанник. И ему очень нравится эта идея. Ведь если подчинить себе магов, то это весьма сильно укрепит княжескую власть. А в данном случае при хороших отношениях с одним из немногих, кто чародеями «управляет»…

– Глупость какая-то… Да у Совета Чародейского не такая уж и большая власть…

– Но ведь есть…

– Ну… может быть… Слушай, я вот еще чего не поняла. Родомил ведь… не старший сын.

– А вот тут все самое интересное и начинается. Родомил не только не самый старший, но и не от законной жены князя Белограда. Он родился на пару месяцев позже, чем старший княжич. Признан и все такое. Обучали его как княжича. Да вот только все равно он престол не наследует. Даже если с братом что-то случится, есть и другие законные дети, то есть борьба будет о-го-го какая. Вот тут бы маги ему и пригодились.

– Но пока старший сын белоградского князя жив и умирать вроде как не собирается. Даже наоборот. Слышала я, что очень силен и умен он.

– Ну это я точно тебе не скажу, слышал разное. Но в таких делах никогда нельзя знать наперед, потому как убить человека порой не так уж и сложно. Особенно если он кому-то очень сильно мешает.

– Хм… уж не поэтому ли князь Белограда и отослал сыночка подальше от старшего чада?

– Похоже на то. Тем более что не раз тот очернить брата в отцовых глазах пытался. Да и ссорились они с батюшкой ой как много.

– Да-а… теперь у нас эта головная боль… Интересно, они к нам только отсидеться, княжий гнев переждать или что-то учудить хотят?

– Да уж, хорош вопрос. Вообще, если Родомил женится на Велиславе, это будет для него только в плюс. Наше княжество очень уважают, а уж Ладимира Мечеславовича и подавно. Это одна из причин, что у Велиславы все женихи никак не переводятся.

– Ой, да не отдаст ее князь в другое княжество.

– Не скажи. А если Родомил убедит его в том, что будет князем Белограда? Неужто честолюбие в нашем князюшке не взыграет? Его любимая дочь – да княгиней в столице!

Буяна была вынуждена признать, что искушение будет большое.

– Родомил может надеяться, что в таком случае ему военную и колдовскую поддержку окажут.

– На Белоград войной? – Ведьма ушам своим не верила. – Да ты смеешься, варлок!

– Это мы с тобой понимаем, что Ладимир на такое никогда не пойдет. Да только Родомил-то этого не знает. Распри-то у Белограда с другими городами есть. Но думаю, тут именно Велислава может стать козырной картой.

– Почему?

– Потому, что все знают про нежелание Ладимира Мечеславовича отдавать ее в другое княжество. Потому, что слава о ее уме далеко по землям разнеслась. Потому, что княжество наше крепче и представить нельзя, а к словам князя нашего везде прислушиваются. А она его любимая дочка. Да и приданое у нее будет ох какое! Из всех окружных земель она самая завидная невеста.

– А что ж старший сын князя Белограда не посватался?

– Так он женат уже. А обручили их с его нынешней женой, когда Велиславы еще и на свете не было.

– Убедил. Значит, для Родомила княжна наша лакомый кусочек.

– А чего хмуришься?

Ведьма помолчала.

– Да не хочется мне, чтобы моя подруга была картой разменной в играх этих.

– Я понимаю тебя, родная моя. Но Велислава – княжна. Она только родилась, а уже на нее планы строили. Да и сама она о княжестве больше думает, чем о себе.

– Все так, только вот… счастья и ей хочется. Пусть она погружается в дела государственные, полностью им отдается. Забота о княжестве и его людях для нее и любимое занятие, и увлечение, и жизнь, по сути. Да только и она живой человек.

– Буянушка, да разве я спорю? Не думаю я, что князь против желания ее пойдет. Будет она согласна, тогда и он отдать ее согласится.

– Тут сложно, – покачала головой Буяна. – В Велиславе может чувство долга да честолюбие взыграть. А как спохватится, поздно будет.

– Ну а на то и друзья даны, чтобы мозги прочищать, – усмехнулся Лихослав. – Будем надеяться, все сложится наилучшим образом.

– Надежда, конечно, дело хорошее, только что-то боязно мне.

– А что, понравился Велиславе княжич белоградский?

– Там есть чему понравиться, только мне теперь кажется, что наигранное это все.

– Это тебе, а Велиславе?

– Да кто ж ее разберет? Сроду же не скажет.

– Как тебе Родомил? – легкомысленным тоном задала вопрос Буяна. Они с княжной и толпой девушек из свиты шли между рядов будущей ярмарки. Охрана ненавязчиво терлась рядом. Да и рекомый княжич тоже был тут. Вроде как сопровождал Велиславу, но в толпе очень легко было общаться, будучи уверенной, что он не услышит.

– Э-э-э… ну ничего так… – растерялась княжна.

Именно в этот момент перед ними неожиданно выросла преграда в виде леденца-петушка на палочке. Черноглазый княжич выскочил словно из ниоткуда, в его пальцах, как по волшебству, появились сладости. Первая – Велиславе, вторая – Буяне. К лакомству прилагалась улыбка.

Подружки оторопели, но леденцы цапнули, Родомил тут же испарился. Девушки из сопровождения княжны с тоской глянули ему вслед. Хорош, что и говорить. Вроде мелочь, а приятно.

– Да, и с каждой минутой нравится все больше, – проговорила княжна, хоть и не посмотревшая вслед подобно подружкам, но все равно явно подумавшая о юноше.

– Угу, – хмыкнула Буяна, пробуя зубками леденец. – Старается.

– Старается? – Девушки вновь шли. Вокруг мелькали люди, кланялись Велиславе, что-то говорили, но в целом тут уже были привычны к визитам княжьей дочки. – Да ну тебя, Буяна, вечно ты все опошлишь.

– Я?! – искренне удивилась колдунья. – Ничего такого!

– Признайся, – настаивала подруга, – не нравится он тебе!

– Неправда. Я его не знаю и судить не берусь. Приятен в общении, но более ничего сказать не могу.

– А что же твое ведьмовское чутье говорит? – поддела княжна.

– Говорит, что ждут нас большие перемены, – не удержалась в ответ ведьма.

– Это какие такие перемены?

– Ой, да ну тебя, Велислава. Пошутила я.

– Ты как пошутишь, так потом неприятностей не оберешься.

Тут они выскочили на большую площадку, где собирались устраивать представления скоморохи, местные и заезжие. Кто-то из них уже то ли работал, то ли репетировал. Народу толпилось здесь много, наблюдали – интересно же.

– Посмотри туда, Велислава Ладимировна, – вновь оказался рядом княжич.

Девушка послушно повернула голову и заулыбалась. Какой-то умелец жонглировал факелами горящими.

– А вон еще! – закричала одна из спутниц.

Там над горшком извивалась настоящая змея, завороженно смотрела на играющего на дудочке юношу, зло шипела. Кто-то рядом заахал. Велислава только раздраженно повела плечиками. Княжич тут же подхватил ее под локоток и отвел в сторону: кто-то из его глазастых дружков заметил и впрямь необычное. Какой-то смуглокожий оборванец босыми ступнями ходил по углям. Те плевались искрами, злились красными огоньками.

– Айда на карусель! – вскрикнула Леля, младшая самая из сестер Велиславиных, и бросилась к столбу высокому с вертушкой поверху. Устройство его было просто: столб был увенчан несколькими крест-накрест положенными бревнами. Вертушка получалась. К каждому из горизонтальных бревен была веревка прикреплена с петлей внизу. Вот на них девицы и устроились. Веревка толстенная, нормально сидеть можно. Парни тут же подскочили, ухватились за канаты и с гиканьем побежали по кругу, пока карусель не понеслась. Девчонки визжали-кричали. Ведьма, уж сколько к скорости привычная, и сама посмеялась с удовольствием, ноги поджимая и крепко цепляясь за веревку.

Так и пошло дальше. После карусели еле живых от хохота девушек парни увлекли на горки высокие. С них долго съезжали. Здоровенные такие! А потом кто-то качели углядел. На них принялись кататься. А затем на медведя пляшущего пошли смотреть. А там и музыканты подоспели. Ну кто ж откажется поплясать немного под заводную такую музыку? Только-только немного успокоились, как тут фокусник обнаружился. Чудеса всякие стал показывать. Как авторитетно заявила Буяна – без всякой магии. Без нее как-то умудрился цветы из шляпы пустой доставать, ленты из воздуха и монетки из чужих ушей.

Девушки хохотали, в ладоши хлопали. Весело было. Даже Велислава смеялась. И княжич был постоянно рядом. Ненавязчиво так, но все время. Шутил остроумно, щедро расплачивался, улыбки расточал, глазами черными посверкивал. Легко с ним было.

– Ох, устала я, – наконец опомнилась княжна. – И не сделали ничего.

– Ну хоть повеселились на славу, – буркнула ведьма, кося зеленым глазом в сторону. Вот уже с час чудился ей взгляд чужой недобрый.

– Эй, ты чего такая злая?

– Я не злая. Следит будто кто за нами. Давно уже.

– Кто?! – тут же заозиралась Велислава.

– Откуда я знаю, – ворчливо отозвалась Буяна. – Собирай своих подружек, надо бы и честь знать. Князь как бы не заволновался.

– Да с чего это?

– Уж вечер скоро, а мы лазим невесть где.

– Так ведь нас много, да и под охраной мы надежной. – Княжна сверкнула очами серыми в Родомила.

– Все так, только пошли уже.

– Пошли так пошли, – не стала спорить Велислава – обычно за княжной такого не водилось, уж больно развит был в ней дух противоречия.

Черноволосый княжич подошел. Может, даже слишком близко, чем было нужно. И двинулись они всей процессией обратно в город. Но не сделали и пары шагов, как вновь оказался кто-то на их пути. Только не отскочил с пути княжны, как поступали большинство торговых или служивых людей. Стоял и ждал, пока на него обратят внимание. Подняла на него княжна серы очи.

– Здравствуй, волхв. – Улыбка не коснулась ее уст, а строгость вдруг поселилась в глазах дивных.

Склонился в поклоне Ивор, хвост махнул по воздуху. Да только когда разогнулся, горели его странные очи смехом, и ласково – будто подначивая – ответил он:

– И тебе день добрый, Велислава Ладимировна. Светом пусть будет залит твой путь, легка дорога под ножками твоими да встречаются на ней только люди хорошие.

Даже Буяна опешила от такого приветствия. Княжна, к чести ее, быстро справилась с удивлением:

– И тебе того же. Что делаешь ты… тут?

И вправду, что на неоткрытой ярмарке забыл волхв новый?

– Ищу кое-что, – странно как-то усмехнулся светловолосый.

– Нашел? – чувствуя подвох, вздернула девица упрямый подбородок.

– Нашел. – До чего ж удивительная у него улыбка – будто обволакивающая: как в полон попадаешь.

– И что же это?

«Ох, похоже, княжна наша начинает злиться, – подумала Буяна. – Чтоб меня, но ведь специально он ее злит! Неужто так нравится по острию меча ходить?».

– Ты.

Солнце светило лучами косыми, и словно ласкались они к хвосту на макушке волхва. Велислава пыталась справиться с гневом, хотя бы вычленить из потока мыслей хоть что-нибудь, что порядочной девушке можно произносить при людях.

– Что это ты имеешь в виду?! – выступил вперед черноволосый княжич. Рука его словно сама потянулась к мечу на левом боку. Ткань дорогая кафтана на груди натянулась.

А Ивор стоял в позе самой что ни на есть изящной, смотрел в злые глаза и усмехался. И лишь хвост покачивался, будто теребил его ветер.

Молчание затягивалось, княжич злился все больше. Видно это было по краснеющим ушам и сжавшимся кулакам. Волхв же все веселел, будто смешнее зрелища и не видел. Буяна еще не встречала человека, кто одним своим взглядом мог доводить противников до бешенства. Когда Родомил уже был готов с кулаками броситься на наглеца, тот перевел взгляд непонятных очей своих на княжну и произнес подрагивающим от смеха голосом, будто ничто и не случилось:

– Спросить хотел, можно ли поездку нашу завтрашнюю к полудню больше перенести, а не с утра, как уговор был.

Велислава с трудом сдержалась и вовсе не отказалась от поездки к мельниковой речке.

– А что такое? – Ей в общем-то было все равно, когда отправляться, но уж очень хотелось наговорить волхву каких-нибудь гадостей за то, что вечно выставляет ее дурой какой-то, да и окружающих тоже. – Боишься проспать?

– Да нет, почему же, – мягкий смех так и струился из этих необычных глаз, – хотя поспать я люблю. Да только с утра Белозор просил с ним Красной Девице Заре поклониться, в поле куда-то выехать, землю благословить. Боюсь не успеть.

Княжна будто кислого откусила. Как же пробить эту броню?

– А куда отправляетесь? – влез в разговор Родомил.

– Проверить кое-что, – буркнула Буяна.

– А можно мне сопроводить тебя, Велислава Ладимировна? – будто не замечая недовольства ведьмы, продолжил княжич.

Колдунья только открыла рот, чтобы ответить, что лучше не надо, как тут княжна сделала то, что подруга меньше всего от нее ожидала. Ухватила Родомила под ручку и буквально проворковала:

– Разумеется! Буду очень рада этому. Ну до завтра, волхв, к полудню будем ждать тебя.

Обогнула поклонившегося ей Ивора и буквально потащила за собой княжича. Буяна в который раз за последнее время еле справилась с отвисшей челюстью, пожала плечами и помчалась догонять скорым шагом удаляющуюся подругу.

Как только волхв пропал из вида, Велислава отпустила руку Родомила и ухватилась за ведьму как утопающий за бревно, мимо плывущее.

– Ну и на кой ты это сделала? – окрысилась Буяна. – Разве можно с собой Родомила брать? У нас с ветрами невесть что творится, а его ближайший спутник именно с ними и связан!

– По-моему, он надо мной насмехается, – выдала смотрящая куда-то вперед княжна, явно имея в виду Ивора.

Буяна промолчала, поняв, что сейчас она от подруги ответа осмысленного не получит.

– Я не понимаю, почему каждый раз, приходя домой, я обнаруживаю здесь разброд и безобразие?! – Голос Буяны тряхнул стены. По ним эффектно пробежали зеленые молнии.

Домочадцы виновато понурились.

– Будет когда-нибудь в этом доме порядок?! – продолжала ругаться хозяйка.

Кузьма, Веденя и Тимоша пристыженно засопели.

Горница, в которой наиболее часто собирались все в этом доме живущие, лежала в руинах. Все, что было в зоне доступа сорванцов, то есть абсолютно все было свалено, перевернуто, а порой и разбито. Нельзя сказать, что это была такая уж редкая картина.

– Боги всевидящие! Да за что же мне такое наказание?! Чем я вас так прогневила?!

Немного поразорявшись на эту тему, ведьма наконец выдохлась, заодно и проголодалась.

– Так, рассказывайте, что тут произошло.

– Я…

– Они…

Гав…

Тут же заговорили все сразу. Буяна рубанула рукой воздух.

– Так дело не пойдет. Тимоша, ты пока молчи. И сядь вот тут со мной рядом. Кузьма, займись уборкой. В этом разгроме уж точно без тебя не обошлось. А ты, Веденя, поесть мне сообрази и рассказывай попутно.

– А вот почему ты всегда только Веденину правду выслушиваешь?! – тут же возмутился кот.

– И твою выслушаю, не боись. Можешь не волноваться. Только вот почему-то ни капли не сомневаюсь, что убираться все равно именно ты должен!

– Вот ты всегда так!!! – завопил Кузьма. – Вот всегда! Всегда я у тебя виноват!

– А что, хоть раз не так было?!

– Было!!!

– Ну-ка, ну-ка напомни!

– А вот хотя бы сейчас! Разве я неправ был?! Веденя, ну что ты молчишь?!

– Действительно, Веденя, я тебя попросила рассказать. – Буяна повернулась к печке, около которой копошился ее домовой-умница.

– Я бы и рассказал! – возмутился тот. – Да разве вы дадите хоть слово вставить!

– Да что тут вставлять-то! – заорал кот. – Еще скажи, что я неправ!

Гав-гав!!!

– Да будет в этом доме порядок когда-нибудь?! – Стены вновь ощутимо тряхнуло – Буяна начала повторяться. – Всем молчать! Говорить одному Ведене! И покормят меня наконец или нет?!

– Держи, хозяйка! – рявкнул Веденя, плюхнув перед ней миску борща. – Ни стыда, ни совести! А терпения и вовсе нет и не было никогда! Целыми днями невесть где шляешься! Нет чтобы, как положено приличной жене, дома сидеть да мужа ждать!

– ЧТО?!! – Дом тряхнуло полностью – от подвала до чердака.

– ТО! Что ты на меня орешь?! Все только для тебя стараюсь! Обед, ужин! Все есть, все приготовлено, да что ты, помнишь об этом, что ли! Приходишь под самую ночь! Усталая, злая, да еще и возмущаешься не по делу! Кузьма, я все вижу! Убирай, как приказано! А то и про рыбу сворованную хозяйке расскажу! – Веденя снова переключился на ведьму: – И вообще, когда в этом доме дети будут?!

– Когда Улада разродится! – снизив тон, огрызнулась колдунья. – Хватит меня уже уму-разуму учить. Без тебя разберемся. Ничто не бывает без воли богов, так что нечего тебе серчать. У меня сейчас других дел невпроворот, чтобы еще детьми заниматься. Так что лучше расскажи мне, что тут в мое отсутствие произошло.

– Хлеб ешь, горе ты луковое! – тоже потише продолжил ворчать – уже не ругаться – домовой. – Уй, зла на тебя не хватает. Додумалась – дел у нее невпроворот. Если бы все ждали, когда дела кончатся, то вымерли бы, к лешему, еще в первом поколении!

– Веденя, пощади! Ты чего такой злой?

– Достали вы меня со своими глупостями! Вот и эти двое, вместо того чтобы полезным чем заняться, только мне мешают! Вона какой погром устроили!

– Да из чего хоть?

– Да как же! Нашли повод!

– Он меня катать отказался!!! – не выдержал Кузьма, тыча лапой в Тимошу. Тот тут же ощерил зубы. Несмотря на то что оные были пока только в один ряд, получалось эффектно. – Вот! Вот!!! Посмотри, хозяйка! Да что же это в мире деется?! – запричитал прохвост тут же. – Я его кормил! Поил! Воспитывал! А эта псина неблагодарная на меня зубы скалит!

«Псина неблагодарная» повернулась к Буяне и начала что-то погавкивать-поскуливать.

– Тимоша, это на тебя непохоже, – удивилась ведьма. Кузьму собака уважала, и обычно они жили душа в душу. – Веденя, ты понимаешь хоть что-нибудь?

– Да что тут понимать? Развели сопли на пустом месте. Ты Тимоше что сказала? Что будешь на нем кататься, варлока наперегонки обгонять. Так?

– Так, – не стала отпираться Буяна.

– Вот! А Тимоша проникся, пошел к Ворону за советом. Ну а эта морда… лошадиная и надавал недорослю твоему лохматому советов разных. В том числе и о том, что у уважающего себя скакуна должен быть только один ездок. Никого более, окромя своего хозяина, он катать не должен.

– Глупости какие! Меня же Ворон катал!

– Катал, но только если варлок поводья держал или самолично в седло садил!

Ведьма призадумалась и вынуждена была признать, что так и было.

– Ну ладно, и что дальше?

– А что дальше? Тимоша решил последовать дельному совету и, когда Кузьма в очередной раз полез ему на загривок, скинул его, да еще и возмутился, что он теперь скакун ведьмовской и неча ему на спину лезть!

Буяна подумала, что в последнее время она слишком часто не знает, плакать ей или смеяться, а уж с открытым на глупость подобную ртом ей и вовсе сидеть надоело. Вот и сейчас она не выдержала, закрыла лицо руками и начала хохотать. Сначала тихо, потом все громче, со всхлипами и подвываниями. Ее так трясло, что даже с лавки сползла и приходила в себя уже на полу, имея перед собой три весьма обиженные физиономии.

– Белоград – это царь городов, – вот уже полдороги распинался Родомил. – Стены белокаменные. Храмы всем богам. Перуну во первой. Воинской доблестью знатен мой город. Оттого и почитаем Перуна в нем сильнее других богов. А еще в Белограде живет и трудится множество мастеровых людей. И изделия их ценятся на весь мир и славянские земли. И оружейного дела мастера, и литьем знатны…

Как только Даждьбог догнал своих коней до середины неба, выехали наши герои в путь нелегкий, путь неблизкий. То бишь до мельницы Варуна. Компания подобралась презабавная. По центру ехала Велислава. По бокам от нее оба ухажера – Родомил и Ивор. По другую сторону от волхва на черненькой лошадке гарцевала Буяна. Под ногами лошадей вертелся Тимоша. Ведьма даже заподозрила пса в том, что он пытается перенять повадки скакунов. По крайней мере, на ус мотает. Однако при этом он мешался всем четверым, пугал своим видом и клыками: кони то и дело шарахались от него, всадникам же приходилось постоянно следить за тем, чтобы не наехать на этого дитятю. Иногда на Тимошу находили вот такие приступы дурости, и тогда спасения не было: пока сам не перебесится, и лезть с нравоучениями не стоит.

Впрочем, в последнее время у Буяны появились неясные сомнения в дорогом дитятке: уж больно точно он порой выбирал, кому мешаться, и доводил до белого каления своим детством только тех, кого хотел. Вот, например, именно в этот момент Тимоша как раз вынырнул из-под копыт коня княжича, чем заставил того ругнуться и хоть на миг, но прекратить свой порядком надоевший колдунье хвалебный монолог. При этом пес, словно догадавшись о мыслях хозяйки, глянул на нее так укоризненно, что, коли б была у ведьмы совесть, вмиг бы устыдилась.

Невдалеке болталась охрана княжнина. С тоской неимоверной в глазах. Вот уж точно – только посочувствовать ребятам: досталась им хозяйка неугомонная.

– Велислава, а ты была в Белограде? – тут же вставил свое слово Ивор. Очевидно, опасаясь, что княжич опять затянет свою бодягу.

– Была когда-то… давно уже. – Девушка неохотно кивнула. Она уже и сама была не рада, что ввязалась в эту историю.

– С тех пор город очень изменился, – опять завел песнь Родомил, – много лучше стал…

– И я был, – ловко воспользовался паузой волхв. – А ты, Буяна Гориславовна?

– Была, а то как же? – ответила ведьма. – Да только, на мой взгляд, Зареслава лучше всех городов, вместе взятых.

– И мне понравилась, – мотнул хвостом Ивор. – Уютная такая. Радостная. Жизни полная. А скажи мне, Велислава Ладимировна, – старательно следя, чтобы княжич не смог влезть в разговор, продолжил он, – давно ли стали проводить вот такие ярмарки в Зареславе?

Для княжны поговорить о делах торговых или державных – хлебом не корми.

– Да почитай уже с дюжину лет, – тут же загорелись серы очи. – Правда, и до этого был обычай собираться торговым и мастеровым людям под Зареславой летом. Но мой батюшка Ладимир Мечеславович более серьезно к делу подошел. Сам ярмаркой занялся. Людей своих привлек. Они и в другие княжества, страны заморские с письмами, призывами обратились. Мастеров, чья слава по земле бежала, пригласили. И пошло дело, вона уже какая ярмарка у нас! А ведь это еще не все собрались. Давеча смотрела я списки Торгового приказа – каких только людей там не было! Откуда только купцы да мастера к нам не приехали! Просто сердце радовалось, душа пела!

– Ты, видно, знатно отцу в делах торговых помогаешь! – мягко подольстился княжич.

– Ну и в торговых тоже, – заалели щечки нежные Велиславы. – На все же даже у князя глаз и рук не хватит. Вот и помогаю по мере сил моих скромных.

Буяна тихо прыснула в кулачок, за что заслужила гневный взгляд княжны.

– А что тебе более всего нравится? – поинтересовался волхв.

– О! Много чего нравится…

– Загадки разгадывать! – засмеялась все-таки ведьма. – Заговоры раскрывать.

– Буяна!

– А что я-то? Будь твоя воля, ты вообще бы из Разбойного приказа не вылезала!

– Вот вечно ты так, Буяна! Что-то преувеличишь до размеров непомерных, о чем-то и вовсе не скажешь – и получается у тебя и не правда, но и не ложь!

– Так на то я и ведьма, чтобы пакости всякие чинить.

– Ведьма от слова «ведать», а не «вредить»!

– А жаль… – с тоской вздохнула Буяна.

– А куда мы вообще едем? – подал голос княжич.

– На мельницу, – хохотнула колдунья. – Мешки с мукой таскать будем, а то у князя все работники на ярмарке заняты.

– Кстати, я вот думаю, может, до мельницы самой не идти? – пропустила мимо ушей зубоскальство подруги Велислава. – Что мы на речку эту и так не посмотрим?

– А может, Варун что-то еще вспомнил или заметил за это время.

Однако ничего нового мельник не вспомнил и не заметил. Но и не изменилось ничего. Вообще разговор вышел весьма неплодотворный. Правда, Буяна позабавилась, втихаря балуясь с магией – Родомилу казалось, что речь действительно идет о покупке и перетаскивании мешков с мукой. Причем Велислава слышала только то, что на самом деле говорилось. А вот волхва обмануть не удалось – он слышал оба разговора, зато Буяна вволю потешилась, наблюдая за лицами обоих мужчин. Если на лице княжича читалось недоумение, недоверие, почти ужас, то на физиономии волхва отражалась отчаянная борьба с хохотом.

Видимо, что-то подобное происходило и с личиком самой затейницы, потому что Велислава посматривала на всех троих с одинаковым недоумением, плавно перерастающим в неодобрение.

Судя по всему, Родомил все-таки пришел к выводу, что спутники его разыгрывают. Впрочем, мешки-то они не таскали, куда уж дальше скрывать.

Княжна тоже почуяла подвох, потому как украдкой показала Буяне кулак, на что ведьма тут же изобразила всем своим видом полнейшую невинность. Никто ей не поверил.

Потом они спустились к реке. Вот уж тут Буяна с волхвом оторвались – как приятно пообщаться с человеком, который понимает, что ты делаешь, и может посоветовать что-то дельное, а то и своим умением поделиться.

– Долго вы еще? – заныла Велислава, которой быстро надоели разговоры, в которых она ровным счетом ничего не понимала. Ее молчаливо поддержал Родомил, на лице которого явственно читалось: «Уж лучше про мешки…».

– Уже идем! – с неохотой ответствовала Буяна.

– Тем более все равно делать тут больше нечего.

– Да?

– Да, – уверенно кивнул Ивор. – Надо куда-нибудь повыше подняться.

– Зачем? – Это уже княжна влезла. Ну не могла она долго не участвовать в разговоре.

– Нужно, – волхв понизил голос – так, чтобы поднимающийся впереди всех Родомил ничего не услышал, – у ветров старших поспрашивать.

– Есть одно замечательное местечко, – кивнула своим каким-то помыслам Буяна. – Думаю, подойдет. – И отвела всю компанию на высокий берег, где не так давно сидела сама, любуясь облаками.

– О да, – кивнул Ивор, оглядываясь. – Это место подойдет.

Речка плескалась внизу. Над головой плыли облака – уже другие. Поменьше и белого цвета. На том берегу все так же волновался травами луг. «Интересно, это маленький ветерок траву колышет или старший? – подумала Буяна, приложив ладонь ко лбу и посматривая в сторону Чудовой Чащи. – Чего только нового не узнаешь… Как там мой варлок?..».

Тем временем волхв перестал невидящим взглядом пялиться вокруг. Снял с коня притороченный к седлу посох и отошел на пару шагов. Замер, помолчал, потом недовольно дернул головой и с неодобрением уставился на уже усевшихся зрителей.

– Буяна и ты, княжич, отойдите шагов на сорок, – распорядился он.

– Моих или Родомила? – тут же оскалилась ведьма.

– Почему?! – одновременно с ней возмутился черноволосый.

– Родомила. Потому, что ты, княжич, не из этой земли будешь, мне это помешает.

– А я тогда почему? – мигом заинтересовалась Буяна.

– Твоя сила колдовская слишком веет… отвлекает.

– А мне тоже отойти? – почти робко отозвалась княжна.

– Ты сиди, – махнул рукой Ивор. – Магии в тебе нет, а сама ты плоть от плоти земли этой.

На том и порешили. Княжич, недовольно бурча себе под нос, отсчитал ровно сорок шагов и демонстративно уселся именно в этом месте. Буяна хмыкнула, сделала еще пару шагов и оказалась на небольшом – и пяти локтей не будет – холмике. Родомил зло зыркнул на нее, но уселся рядом – там много лучше было видно, да и бревнышко тут очень удобное лежало. Тимоша поворчал и влез между ними, прижавшись теплым бочком к хозяйке.

Тем временем Ивор продолжал все так же стоять на краю высокого берега. Велислава, раздираемая и любопытством, и неудобством, сидела недалеко от него прямо на земле. Волхв поднял вдруг руку и коснулся волос. Они тут же светлой шалью расплескались по его спине. Только теперь Буяна догадалась, отчего он так высоко их собирал, – иначе они практически до колен доставали.

Ивор чуть отвел руку с посохом в сторону и упер его в землю. Посмотрел куда-то ввысь… И тут началось волшебство. Вернее, нет – волшебство начиналось, когда ведьма колдовала, или варлок, или Яга. А тут было другое – то же самое, что тогда на стене. Только почему-то сейчас это чувствовалось много сильнее. Может, виноваты в этом были пушистые облака, что так близко плыли по небу, может, берег высокий реки и вид, что оттуда открывался. Может, ветер, что теребил длинные светлые волосы, а может, просто с посохом волхв выглядел представительней. Может, еще что-то, да только Буяна глаз не могла от него оторвать. Словно воплотилось в нем все лучшее, что было в этой земле. Вся ее сила и величие. Вся широта души и красота дивная.

Глаза Ивора были устремлены куда-то вдаль и вверх, и казалось, что он ведет разговор с самими богами, с силами, недоступными простым смертным настолько, что они даже не уверены в их существовании. И вот сейчас словно приоткрылись невидимые врата, и это мощное и древнее обратило взгляд на находившихся тут. И было ясно, что этими силами нельзя манипулировать или их использовать, их нельзя упросить или им солгать. Можно только узнать их волю и покориться ей. Хотя бы потому, что она является истинной и непреложной.

И Ивор имел силу говорить с ними на равных, не лебезя и не боясь. «Интересно, а чувствуют ли это остальные?» – подумала ведьма. Княжич сидел с невозмутимым лицом. Да и куда ему почувствовать? Магии в нем ни на грош. Зато Тимоша с восторгом в щенячьих глазах разглядывает то ли волхва, то ли что-то еще, но в той стороне. По Велиславиной спине ничего не прочтешь, посетовала Буяна.

Неведомо, сколько времени прошло, но вряд ли много. Впрочем, и немало. И вдруг все прекратилось. Будто и не было силы древней, волшебства неизвестного. Волхв опустил посох и качнул головой, будто соглашаясь или просто заканчивая разговор. Кинул каких-то пару слов княжне. Та поднялась, и они направились к сидящим. Родомил тут же подорвался и бросился навстречу Велиславе. В глазах его угольных читалась тревога. Ведьма же поднялась не спеша.

– Ну что? – спросила она, когда остальные подошли.

Волхв задумчиво глянул на спутников:

– Долгий это разговор. И слова его мне обдумать надо, прежде чем воздух понапрасну сотрясать.

Только Буяна открыла рот, чтобы возмутиться, как вдруг влезла княжна:

– А у нас поесть ничего нет?

Вид у нее был самый невинный. Ведьма только покачала головой и отправилась к лошадям за едой. Остальные последовали ее примеру. В четыре пары рук быстро справились. Расстелили скатерть, яствами разными ее уставили. Квас по кружкам разлили. Побежала беседа неспешная. Под нее и время быстрее короталось и веселей стало.

Как только солнце коснулось краем темного леса вдали, так и начали собираться. Волхв только и успел шепнуть девушкам, что хорошо бы встретиться у Буяны в тереме.

Вечер коротали именно там. Ведьма сидела рядышком с мужем. Лихослав внимательно разглядывал Ивора. Велислава сосредоточенно грызла бублик, слушая волхва.

– Уж простите, что полдня томил ожиданием. Да только не хотелось мне слова эти при княжиче чужеземном говорить.

– Да какой же он чужеземный? – оторвалась Велислава от своего увлекательного занятия. – Из Белограда самого. Белоград никогда к нам спиной не поворачивался. В помощи не отказывал. Подлостей не устраивал. Что-то ты мудришь, волхв.

Тот только повел плечами:

– Может, и мудрю, Велислава Ладимировна. Только я уж лучше поосторожничаю, чтобы потом не расхлебывать еще и слов собственных последствия.

– А что, есть что-то кроме них расхлебывать? – спросила Буяна. Она давно заметила, что княжну будто кто за язык тянул – лишь бы Ивору попрекословить.

Волхв кивнул и отпил чая из высокой кружки.

– Уж и не знаю, может, это страх, как в пословице, у которого глаза велики. Только вот чудится мне, что не все так просто с этими ветерками-ветерочками. Знаю я эту легенду о колеснице Посвиста, сына Стрибожьего. Да только не все так просто. Может, и покажется это кому-то кощунством, да только и боги невсесильны. И колесница эта не всегда под присмотром бога находится. И пробраться к ней можно. Надо только не человеком являться, а силы подневольные собрать, которые ветрам родственны. А что может быть более родственным им, как не младшие братья-сестры?

– И зачем же кому-то это делать? – Лихослав, как казалось, серьезнее всех воспринимал слова Ивора. Ему вообще сразу тот понравился. Да и привык чародей во всем опасность искать. О безопасности княжества наперед думать. Где и как вороги могут оборону прорвать. Где слабые места в охране. Всегда силами, что могут противостоять его чародейству, интересуется. Далеки от Буяны эти мысли. Понимает она их, да только не то ее сердцу мило. Ей бы с людьми да нечистью общаться. Дела добрые да полезные творить для них, а о судьбе государства пусть князь да советники его беспокоятся.

– О том уж не знаю. – Хвост метнулся вслед качанию головы. – Да только сила всегда кому-то нужна. А колесница Посвиста – это сила, и сила огромная.

– Насколько? – вперед подался чародей.

Ивор надкусил пирожок, будто давая себе время над ответом подумать.

– Представь себе, варлок, ветер, что гнет у корня вековые дубы, что стены каменные в песок превращает, людей… Да что уж о людях говорить, если воду в половину моря-океана он поднять может да на берег кинуть, новое море сделать там, где раньше города с теремами высились…

Велислава подавилась бубликом, и волхву пришлось ее по спинке стучать, чтобы не задохнулась.

– Да-а, – почесал нос Лихослав. – Озадачил ты нас… Так что ты говоришь – можно такую силу приручить?

Ивор вновь покачал головой:

– Нет, приручить нельзя, а вот с привязи сорвать вполне можно. Как вырвутся кони ветряные на волю, так и пойдут все крушить-ломать. Боль и разрушения за собой вести. Недолго, конечно. Пока хозяин не спохватится. Но порой и такого времени может хватить на многое.

Лихослав кивнул, явно уже просчитывая что-то в мыслях.

– И что же, защититься от этой силы никак нельзя?

– Да как от нее защитишься? – вздохнул Ивор. Засунул в рот последний кусочек пирога, кинул благодарный взгляд на домового, дожевал и продолжил: – Впрочем, нет ничего, что отвага человеческая и преданность победить не могли. Может, и можно как-то утихомирить скакунов, из ветров созданных, только я способа не знаю такого. Хотя… может, и обереги настенные тут помочь могут… Сомнительно вообще-то… очень сомнительно… Однако знаю байку одну, будто управлять этой колесницей и человек может.

– Неужто обычный человек?! – восхитилась Велислава.

– Ну обычный не обычный, а чародей один пробовал. Вроде как жил один такой на нашей земле, полюбил девицу-красавицу. А она ему: мол, прокатишься на колеснице Посвиста по небу, пойду за тебя. Ну он и рискнул.

– И что? – заинтересовалась княжна.

– Ничего. Колесницу эту он увел. По небу прокатился. Но как хозяин спохватился, так и покарал тут же молодца. Уж не знаю как, но только никто молодца этого с тех пор не видел.

– Дурость какая, – тут же высказала свое мнение княжна, мотнув косой.

– Вот и я думаю, что дурость, – согласился волхв. – Да и не знаю я, сколько правды в этой истории.

– Так что же, – вернулась к теме разговора Буяна, – тебе кажется, что кто-то повторить фокус хочет?

– Повторить не повторить. Только ветерки малые явно кто-то рукой властной собирает, – уверенным голосом произнес Ивор.

– Точно? – подозрительно уточнила Велислава. – Это тебе боги сказали?

– Не боги, – то ли усмехнулся, то ли покаялся волхв. – Это я сам увидел. Увидел, что должны бегать по земле да воде малыши, а только не бегают, а никто из старших ветров их не призывал. Вот и думай, княжна, какое тому может быть другое объяснение.

– Лихослав, – ведьма повернулась к мужу, – ведь не зря чародея этого Ветрогоном прозывают. Знать, действительно хорош он с ветрами. Что скажешь – может он такую подлянку устроить?

Варлок призадумался. Потом честно признался:

– Не знаю. Только о ветрах он многое ведает. Да и в других делах силен. Я, к примеру, и не представляю, как это вообще можно сделать. И Ивор, уверен, тоже не знает. Так ведь?

Волхв как раз чай хлебал. Кивнул, не отрываясь от кружки.

– А я даже представить не могу, как к этому делу и подойти-то. – Буяна все так же смотрела на мужа. – А Ветрогон, думаешь, знает?

– Может знать. Да… наверное. Не поручусь. Он когда-то грозился, что в его руках силы такие могут оказаться, что мало никому не покажется. Да только такие слова мало кто не говорит хоть однажды. Я только не могу понять, зачем ему это может понадобиться? Сила – искус, конечно, огромный. Да только ведь не удержишь. Да и как он сам от гнева Стрибожьего сына уйдет?

– Разные есть способы, – хмыкнул волхв. – Да, ты прав, опасно это слишком. Ставки уж больно велики – и жизнь, и милость богов, а успех сомнительный. Разве что… доказать всем решил, что сильнее всех он.

– Ну это ты загнул. Ветрогон, конечно, честолюбец, каких поискать. Да только жизнь он свою больше славы чародейской ценит.

– А кому ж это могло понадобиться? – задалась закономерным вопросом Велислава.

Долго судили-рядили, да так ни к чему и не пришли. Разве что время в приятной компании провели. Что же, и то неплохо.

Следующим утром Буяне пришлось вставать, страшно сказать, до полудня. Накануне ее просили заехать в одно местечко за городом, наложить охранное заклятие. Обещали хорошо заплатить, так что пришлось подниматься, как бы тяжело ни было. Лихослав с Ильей опять куда-то спозаранку умчались. Милана вообще все лето почитай только травами и занималась, еще до солнца порой вставая. Велислава опять поход на ярмарку будущую затеяла. На этот раз ведьма не могла ей составить компанию. Да не очень-то и хотелось – скука смертная. В прошлый раз только благодаря Родомилу и удалось отвертеться. «Будто ей приказных дьяков с амулетами мало!».

Ехать пришлось далеко. Долго пыталась Буяна найти то местечко, что ей указали. А как нашла… Каково же ее удивление было, когда оказалось, что никто ее сюда не звал и в ее услугах не нуждался. Колдунья совсем было решила, что просто деньги были на что-то другое потрачены и вот теперь хозяева, явно не обладающие большим умом, пытаются юлить, опасаясь гнева ведьмы. Уже хотела порчу какую-нибудь навести на хамов, которые заставили ее тащиться в такую даль невесть зачем, но сообразила проверить их на искренность. Результаты совсем ее в тупик поставили – в этом доме говорили правду.

Так что ушла Буяна несолоно хлебавши. Даже не напакостила никому. Безобразие, куда мир катится!

Однако, справившись со злостью, ведьма быстро сообразила, кому это могло понадобиться и зачем. И тогда яростно подхлестнула лошадку, понимая, что все равно уже не успеет. Страх сковал сердце.

Кому-то было очень нужно, чтобы Буяны в Зареславе не оказалось.

Не оказалось в строго определенный момент.

То, что случилась беда, Буяна поняла, уже въезжая в ворота города. Стражники на охране стояли перепуганные, подавленные и только при виде колдуньи слегка просветлели.

– Буяна Гориславовна! Езжай сразу в княжий терем! Тебя там заждались!

– А что случилось-то?!

– Там и расскажут!

Ведьма не стала допытываться. Коли не сказали, значит, или было запрещено, или действительно лучше чтобы люди более знающие поведали. С тяжестью на сердце Буяна помчалась к князю.

Попала на самое начало представления.

– Как это возможно, чтобы пропала?! – гневался князь. Перед ним еле живой стоял Багро, старший из охранников княжны. – Как это возможно?! Без следа исчезла! Только что была, а уже нет!!!

Буяна робко заглянула в зал, откуда слышались вопли князя. И тут же попала под раздачу.

– А, Буяна Гориславовна! Явилась не запылилась! Где ты шляешься, когда государству нужна?!

– По делам разъезжала! – тут же отрубила она. – А что случилось?!

– Что случилось, она спрашивает! – Ладимир Мечеславович только открыл рот, чтобы продолжить, как ведьма тут же влезла с комментарием:

– Мне ребята на воротах не сказали. Велели только сразу сюда ехать. Приезжаю, а тут все попрятались, а кто не успел, глаза в пол и бегают, заплаканные. Так что случилось-то?

– Велислава Ладимировна пропала, – ответил Горыня, тоже, видимо, не желая княжеские крики слушать.

– Как так – пропала?!

– Да вот так! – все-таки возмутился «надежа и опора». – Расскажи-ка, расскажи ей, Багро, как ты княжну нашу упустил.

Дружинник еще более понурился.

– Виноват я, Буяна Гориславовна, недоглядел. Вот как дело было. Пошла княжна на ярмарку. Девиц своих подружек не взяла. Сказала, что с ними не видишь ничего, дел не переделаешь. А тебя и в городе не было… Ну а мы за княжной. Постоянно ее в видимости держали. Но народу-то много. Особенно в том месте, где прошлый раз скоморохи заезжие выступали и где качели стоят. Вот не поверишь, Буяна Гориславовна, только на миг она с глаз скрылась, чужой спиной заслоненная, как хлоп, – и нет ее! Мы туда-сюда! Как сквозь землю провалилась! Искали-искали, людей опрашивали, а как не было, так и нету.

– А не могли вы просто в толпе потеряться? – не смогла удержаться Буяна.

– Буяна Гориславовна, ты уж совсем нас за дураков не держи! – обиделся Багро.

– Да кто ж вы такие есть, как не… – вновь вызверился Ладимир Мечеславович.

– Подожди, княже, – взмахнула рукой ведьма, – придержи свой гнев праведный, – и вновь повернулась к дружиннику: – Так что же, ничего и не заметили?

– Ох, ведьма, рад бы что дельное сказать, но все было вот так: есть княжна, миг – и нет ее.

– А скажи-ка мне, Багро, – вкрадчивым тоном вопросила колдунья, – есть ли на тебе амулет, от отвода глаз защищающий?

– Есть, Буяна Гориславовна, мы сразу именно об этом и подумали, но у всех моих ребят амулеты твои на груди висели.

– А ну-ка дай я посмотрю, осталась ли в них сила, – протянула девушка руку. Вроде проверяла недавно, но мало ли. И если так… то не сносить ей головы, коли не найдется княжья дочка. Однако обереги оказались в порядке, даже врать не пришлось. А вот с самим дружинником что-то не так оказалось. Что именно, Буяна не поняла, но что-то определенно чувствовала. Магия, что ли, какая-то остатками прицепилась… Нет, не разобрать…

– А за мужем моим послали? – спохватилась она. – Он в таких делах лучше толк знает.

Князь только рукой махнул:

– Да они с Илюшей и Родомилом давно уже в погоню отправились!

– Что?!

– Варлок с княжичами, – начал объяснять Багро, – недалеко от того места оказалися. Как только мы шум подняли, мигом примчались. Варлок воздух носом втянул навроде пса охотничьего, что-то там руками помахал и сказал, что знает, куда ехать, да только скоро надо, а то след пропадет. Ну и умчались они с княжичем и с этим гостем белоградским.

От каждого слова Ладимир Мечеславович мрачнел все больше. Ему уже все это доложили, да только было видно, как ему ситуация эта не нравится. Разом потерять обоих детей ему совсем не улыбалось. Были у князя, правда, еще дочери, да только те на стороне нагулянные. Да и нет среди них никого, кому можно было княжество оставить.

– И вот еще что, – произнес он, чтобы отвлечься от дум тяжких, – вместе с Велиславой пропал волхв новый.

Сказал как обухом по голове. Мог ли Ивор княжну похитить, предателем оказаться? Буяна вспомнила волосы до колена, на ветру развевающиеся, силу природы в ответ слову волхва отзывающуюся, оберег с пером жар-птицыным, светом радостным полыхнувший, когда тот к нему приблизился. Нет, не могла в лживость его, подлость Буяна поверить. А она привыкла верить своему чутью ведьмовскому.

– Значит, еще есть надежда, – смело поднял голову чародейка. – Значит, не одна Велислава в сети ворогов попала. Глядишь, на пару что и придумают.

– Считаешь? – нахмурился еще пуще князь.

– Уверена, – непочтительно буркнула та. – Коли ошибаюсь, значит, никудышная я ведьма и чутья на людей у меня нет.

Было видно, как борются в князе подозрение с надеждой.

– А Белозор что?

– Белозор своими путями ищет, да только пока ничего нового не сказал.

– И не скажет, – покачала головой Буяна. – Не этими вещами он заниматься призван. Скажет, если только…

На этом ведьма осеклась, да только и так было ясно, что скажет, только если смертью дело закончится. Ее он почует.

Еще больше все пригорюнились.

– Пойду, княже. – Буяна встала. – Пойду на ярмарку, на место то треклятое, посмотрю сама. Может, увижу что.

– Сомневаюсь я, что увидишь, – с трудом выговорил Ладимир. – Если уж варлок, на таких вещах собаку съевший, сказал, что след совсем слабый… Ну да сходи, хуже не будет. Только вот что я тебе скажу, Буяна Гориславовна, считай это моим приказом прямым. Что бы ни узнала ты, никуда из города не девайся. И так гложет меня сомнение великое – на заговор это уж больно похоже. Не хватало еще, чтобы все мои чародеи невесть куда поразбежались. Белозор хоть здесь, а все равно.

Понимала Буяна князя прекрасно, хоть и не нравилось ей это. Да только правда в словах Ладимира была. Если кто-то похитил княжну, значит, жди неприятностей великих. Или требовать что-то начнут, или еще чего. Наверняка вся дружина уже в боевой готовности стоит. Да только – и это тревожит князя более всего – нечего ей пока делать. Не может он ничем дочке помочь. Куда скакать, с кем биться – непонятно. Изводит себя мыслями разными, утешая лишь тем, что хотели бы убить княжну, прям там – на ярмарке – и убили бы, не стали бы заморачиваться с похищением.

Буяна вывалилась из княжьего терема и задумалась. Что она может сделать? Прав Ладимир: коли Лихослав тут же в погоню кинулся, след потерять побоялся, то что уж о ней говорить? И тем не менее она честно отправилась на ярмарку. И так же честно ничего не обнаружила. Потом отправилась к Белозору. Якобы чтобы помощь свою предложить, а на самом деле чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей, узнать, мож, чего. Ее маневр был тут же разгадан. Волхв еще и обругал ее, сказал, чтобы делом занялась, а не путалась под ногами, и прогнал.

Ведьма совсем расстроилась и поплелась домой. Дома попыталась и так и этак связаться с мужем, но легко не получилось, а использовать что-то посильнее ей не хотелось – такого рода колдовство может помешать варлоку. Это все равно что через каждый миг лезть под руку и спрашивать: «Ну что? Ну что?!» В конце концов, надо верить мужу, он варлок умелый, чародей сильный, должен справиться, должен сам опасность преодолеть, не дело это квочкой над ним трястись.

Поэтому Буяна носилась по терему, порыкивая на высунувшихся было домочадцев, и переживала. А что еще она могла сделать?

Велислава очнулась как ото сна и никак не могла понять, что же произошло. Глаза открывать не хотелось. Княжна ничего не могла разобрать, но абсолютно точно знала, что чего-то не хватает. Возможно, этому ощущению способствовала просто дикая головная боль. Последний раз что-то подобное она испытывала, когда Милана переборщила с какой-то травой в зелье от, смешно сказать, головной же боли. В тот день голова не то что болела, а казалось, просто развалится на части. Пока разобрались, что к чему, пока до Буяны добрались, чтобы она колдовством подлечила, пока еще ведьма соображала, какое колдовство применить…

Только вот никакой головной боли накануне Велислава и не припомнит. А помнит, как отправилась на ярмарку. Без сенных девушек или ведьмы в сопровождении. Еще шла и костерила всех, что, мол, или дуры вокруг, или заняты все, а княжне и прогуляться не с кем. А потом… а вот что же было потом?

Память отказывала напрочь, и Велислава рискнула приоткрыть один глаз. Боль вгрызлась в… что там в голове есть?.. вот именно в это с новой силой. Только собственная гордость удержала девушку от стона. Постепенно взор прояснился. И, открыв уже оба глаза, княжна смогла в подробностях разглядеть сарай, в котором оказалась. Обычный добротный деревянный сруб. Сено вокруг. Корыто перевернутое рядом лежит. Телега в дальней стороне стоит. Свет падает из небольшой дыры под крышей. Да и щелей тут хватает. Обычная такая хозяйственная постройка. Но что в ней делает княжна?

Велислава с прискорбием была вынуждена признать, что ее похитили. «Интересно, а что с моими ребятами? Порубали их? Выжил ли кто? И где я?» Княжна начала крутить головой, благо та более-менее приходила в себя. Единственная дверь, судя по всему, была закрыта засовом с внешней стороны. Можно, конечно, подергать, только вот даст ли это что? Дыра под крышей разве что для кошки подойдет. И расширить ее вряд ли получится: это же не доски какие-нибудь, нормальные крепкие бревна.

Кроме того, была еще одна сложность – девушка была связана: веревки перетягивали ее запястья и лодыжки. «Вот ведь попала», – ругнулась про себя княжна, с прискорбием обнаружив у себя полное отсутствие идей по поводу спасения собственной бесценной персоны.

Но тут судьба словно смилостивилась над девушкой. Глаза наконец привыкли к полумраку, и она разглядела: то, что она изначально приняла за мешок с чем-то, на самом деле является спиной лежащего человека. Сначала Велислава даже испугалась. Потом немного одумалась и подползла поближе. Благо передвигаться по сену можно было и со связанными руками и ногами.

«Может, это кто-то из ребят? Может, все же кто-то уцелел?». Но все оказалось много неожиданней. Рядом с ней также связанный по рукам и ногам лежал Ивор. Без посоха и в растрепанной одежде, но со своим хвостом неизменным на макушке.

И он явно был без сознания. Велислава тут же вспомнила случай с похищением Белозора. Буяна долго тогда распиналась, что волхвов обычно похищают, а не убивают. Смерть волхва как эхо в горах по всей земле разносится. Обычно бывает достаточно поленца, приложенного к маковке. С Белозором трудно пришлось, там какой-то маг сильный, скорее всего, приглушил шепот земли, об опасности предупреждающий. Неужели и тут то же? Или Ивора в городе похитили? В городе, среди множества людей волхв мог не сразу почувствовать угрозу, а много ли времени для удара поленцем нужно?

Велислава с каким-то странным умилением разглядывала Ивора. Без своих извечных гримас и зубоскальства он уже не казался юным хулиганом, по какой-то прихоти богов наделенным огромной силой. Сейчас было видно, что не юноша это – мужчина. Даже в этот момент лицо его было спокойно и… уверенно.

«Глупости какие! Он же в обмороке», – фыркнула про себя Велислава и принялась трясти волхва за плечо. С таким же успехом можно было трясти камень: Ивор в себя приходить не желал.

«Да-а, очнешься тут, когда поленцем-то…».

Велислава прекратила это бесполезное занятие и принялась усиленно думать. Думать у нее обычно получалось лучше всего. Только вот голова сейчас болела. Ну да ладно… Каким-то странным образом девушке даже стало легче на душе – ведь теперь ей надо было спасать не только себя, но и другого человека. Почему-то это придавало и сил, и уверенности. В принципе ее наверняка уже ищут, и можно положиться на воинов батюшкиных, на чародеев и Белозора, только это было не в натуре деятельной Велиславы. Да и как княжна она очень хорошо понимала, что похитители, даже если все, что они хотят, получат, могут и не сохранить ее державную жизнь.

«Как же привести волхва в чувство?» Велислава в который раз подергала руки, пытаясь ослабить веревку. Та больно врезалась в кожу и смягчать хватку не желала ни в какую. Княжна вспомнила байку Горыни – интересно, врал или нет? – о том, как он когда-то сбежал из полона, пропитав веревку кожаную своей кровью. Та от нее стала мокрой, и воеводе удалось выпутать руки. Взглянув на свои покрасневшие, но целые запястья, Велислава даже содрогнулась при мысли о подобном. Брр… нетушки…

Хорошо хоть, что руки не за спиной связаны! «Вот леший! Как же этого красавца спящего в чувство привести?!».

Княжна подняла связанные руки и отвела упавшую на лицо волхва прядь пшеничных волос. Вот ведь попала! «Может, его поцеловать? – мелькнула шальная мысль. – А что? В сказках помогает! Способ на все случаи жизни, так сказать…» Велислава вновь провела пальцами по лицу волхва. И подумала, что это единственное существо на свете, которое так часто меняется… «Как природа. День – ночь. Солнышко – тучи. Зима – весна. И все, как и в природе, гармонично, не качает его из стороны в стороны. Все как-то понятно, и хоть порой и раздражает, но это как на дождь гневаться. Ругайся не ругайся, а от этого мало что изменится… Интересно, как он отреагирует, если я его поцелую?».

Эта мысль казалась какой-то на редкость забавной. Надо признаться, Велислава еще не целовалась с парнями, по крайней мере по-настоящему. Попытки были, но строгая княжья дочка пресекала их на корню. И сейчас ее веселило, что именно она сама первая поцелует волхва. Ну разве не смешно? Велислава наклонилась к лицу Ивора. «Все равно он без чувств, а от поцелуев только в сказках богатыри подымаются, – оправдалась она перед внезапно возникшим смущением. – Да и вообще, я княжна, что хочу, то и делаю».

И чтобы окончательно не растерять решимость, Велислава наклонилась еще больше и прижалась губами к губам волхва. Просто прижалась.

Разумеется, ничего не произошло. Волхв не вскочил, не очнулся, не стал истово благодарить ее за то, что она вернула его к жизни. Велислава оторвалась от его уст и даже почувствовала себя разочарованной. Княжна она или нет? «Или этот метод только для княжичей подходит?» Поразмышляв, девушка пришла к интересным выводам: во-первых, если действует, то должно действовать на всех, во-вторых, ощущение ей определенно нравится, а в-третьих, надо попробовать еще раз, чтобы убедиться в правильности первых двух пунктов.

И Велислава снова поцеловала волхва. Так же на миг коснулась губами.

Но в этот раз что-то изменилось. Сначала она не поняла, что именно. Но потом перевела взгляд с губ Ивора на его глаза, и они оказались открытыми. Сперва ей показалось, что взгляд их мутен и волхв еще не пришел в себя. Однако не прошло и пары мгновений, как этот паршивец перевел взор на все так же сидевшую рядом княжну и, улыбнувшись, молвил:

– Ты уж если целуешь, Велислава Ладимировна, то делай это как должно.

Княжне понадобилось какое-то время, чтобы осознать сказанное, потом она с возмущенным восклицанием попыталась вскочить, однако не тут-то было. Руки у Ивора хоть и были связаны, но это нисколько не помешало ему заключить девушку в петлю из лап своих загребущих. Еще мгновение – и Велислава вновь оказалась на сене, только уже на спине лежа, накрытая телом волхва. Разумеется, княжна тут же начала вырываться, пытаясь скинуть с себя этого нахала. Отчего-то не получалось. Это потом она узнала, что если уж волхв до чего-то добирался, то из рук никогда не выпускал.

– Смотри, как надо, – будто не замечая попыток освободиться, веско произнес Ивор. И поцеловал девушку. Крепко и сладко. Так, как никто до этого не целовал. И не постеснялся.

Велислава оценила. Уж больно хорошо было. Да и интересно – а как же надо? Все равно уже поздно изображать из себя недотрогу. Поэтому когда Ивор оторвался от ее губ, провела по ним языком, причмокнула и кивнула.

– Учту на будущее, – хмыкнула она. – А теперь слезь с меня и начинай думать, как нам отсюда выбраться.

Ивор не стал настаивать и откатился в сторону. Княжна уселась и протянула запястья к волхву:

– Можешь что-нибудь с этим сделать?

Волхв тем временем усердно потирал затылок. Несмотря на проявленную активность, вид у него был не ахти. Видно, крепко поленцем приложили. Будто подслушав мысли княжны, он отозвался:

– Сволочи. Эк они меня. Только хвост и спас. – Ивор осторожно повертел головой по сторонам, потом перевел взгляд на руки девушки. Озадаченно почесал нос: – Подожди минутку, Велислава Ладимировна, дай с мыслями собраться.

Княжна опустила руки, а волхв прикрыл глаза. Что он там делал, было непонятно, но постепенно цвет лица выравнивался, плечи распрямлялись, и, Велислава была в этом просто уверена, боль проходила. Интересно, а снять ей головную боль он сможет?

Тут Ивор открыл очи ясные и еще раз внимательно огляделся. К сожалению, ничто из небрежно разбросанного вокруг не подходило для перерезания пут. Потом волхв повел плечами, будто у него спина чесалась, и чему-то усмехнулся.

– Неучи, – хмыкнул он. Завел руки за голову и вытащил из-под рубахи не сильно длинный, тонкий, узкий клинок. Он был в наспинных ножнах, только спрятаны те были под одеждой и волосами. – Думали, что я только посохом махать умею.

– Посохом? – удивилась княжна, на расстоянии разглядывая кинжал. По ее мнению, волхвы должны были делать с посохами что угодно, только не махать.

– Угу. А что тебя удивляет?

– Разве посохом махают? Буяна им колдует.

– Буяна не им колдует, а с помощью него, – поправил Ивор. – А я посохом и защищаться могу. По сути, это то же копье али дубинка. И по ногам можно от души врезать, и по спине, если пропустить супротивничка мимо себя да потом повернуться. Да и по голове не грех приложить, если нарывается сильно. Много всякого люда по дорогам и городам земли нашей ходит. Не все слово доброе – или не очень – понимать спешат. Не будешь же каждый раз богов в помощь звать или природу-матушку тревожить. Вот и приходится… посох и так использовать…

Всю эту тираду светловолосое чудо говорило походя – пиля ковырялкой своей веревку на руках. Та была жесткой, а кинжал – или как это называется – неудобным для такого дела. Да и непросто это связанными руками собственные запястья освобождать. Велислава же слушала и смотрела на все это чуть ли не с открытым ртом.

– А клинок ты затем же за спиной носишь и под одежей прячешь?

– И для этого тоже. Никогда не знаешь, что пригодится. А с таким красавцем всяко спокойнее. На виду же волхву оружие железное вроде как не пристало носить. А так и приличия соблюдены, и люди не шугаются, и вороги не всякие додумаются спину обыскать.

Княжна просто умилилась: вот это хорошо, вот это молодец, будто ее словами говорит, ее мысли читает.

– О! Ну вот, это дело, – пропыхтел волхв, справившись наконец с веревкой. Потер запястья, быстро перерезал путы на ногах. Не поднимаясь, пододвинулся к Велиславе и взял ее ручки в свои: – Не бойся. Я осторожно буду.

Девушка и не боялась. Отчего-то верила она сейчас Ивору. Он примерился и начал осторожно резать веревку. При этом его руки то и дело касались кожи княжны, что вкупе со странным для нее ощущением доверия к мужчине, которого она узнала совсем недавно, придавало мгновениям какой-то особый вкус. Приятный, если не сказать более.

Наконец веревка сдалась – и на руках, и на ногах. Ивор, отодвинув волосы в сторону, закинул кинжал обратно в ножны и внимательно посмотрел на Велиславу. Та сосредоточенно терла руки.

– Не надо, – он накрыл своими ладонями ее пальцы. – Это не поможет. Лучше просто покрути запястьями, посжимай кулачки. Чтобы кровь бодрее побежала.

– А с головой что делать? – подняла на него краса серы очи.

– С головой… проще срубить, конечно, – пошутил он бородатой шуткой. – Сейчас гляну, обожди.

Придвинулся и положил руки на ее волосы близ лба. Пару мгновений молчал. Потом его ладони поползли вниз, коснулись висков девушки, чуточку их сжали.

– Немного я успокоил, – хрипловато произнес Ивор. – Но как только до какого-нибудь родника доберемся, напомни мне. Тогда уже как следует сделаю, а то так баловство одно.

Велислава тем не менее почувствовала себя лучше. Пока пыталась научить заново свои затекшие ноги ходить, волхв уже вскочил и пробежался по сараю. Дверь подергал – та действительно была заперта снаружи, тоже мне откровение. А других для человека приемлемых отверстий не обнаружилось.

– Там охрана стоит, – прислушавшись, объявил волхв. – Три человека и собака. Но далеко. Даже наших разговоров не услышали.

– Да ладно, мы же не орали, а стены тут вон какие.

– Угу, – не стал тот спорить. – Засов железный.

– Все равно пилы нет, чтобы его перепилить, – хмыкнула девушка.

– Ну… можно было бы попытаться уговорить дерево подвинуться, – будто не замечая ехидства в голосе подруги по несчастью, пояснил волхв. – Но нет так нет.

– А может, ты тогда стену уговоришь подвинуться, коли с деревом так дружен? – По тону было понятно, что Велислава так и не определилась, шутит он или правду говорит.

– Нет, со стеной так не получится, – отмел идею Ивор. – А вот…

Он перевел взгляд под крышу. Там на высоте в два человеческих роста виднелось отверстие, откуда проникал свет.

– Высоковато, да? – задумчиво почесал макушку волхв.

– И узковато, я бы сказала, – хмыкнула Велислава.

– М-да. Как думаешь, зачем кому-то в лесу строить такое основательное сооружение?

– А мы в лесу?

– Ну не совсем, но очень близко.

– А где именно, не знаешь? У Чудовой Чащи?

– Нет, кажется. У какого-то другого леса. Но… нет, не знаю, может, и не очень от нее далеко. – Ивор замолчал.

– Ну что, есть какие-нибудь идеи, как выбраться? – Девушка чувствовала себя на редкость глупо. Она княжна, рядом с ней могущественный волхв, а не могут выбраться из какого-то несчастного сарая.

– Я думаю, – веско ответили ей.

– Ну так думай быстрее, а то, не ровен час, придут за нами.

– Не мешай, – не постеснялся отрезать Ивор.

Велислава хмыкнула и пошла еще раз осматривать их темницу. Ивор немного постоял и тоже пошел по кругу, только в другую сторону. Встретились они, когда он остановился около телеги. Волхв смотрел куда-то вниз и явно что-то просчитывал. Княжну так и подмывало спросить, что же он там углядел, но она побоялась нарваться на ответ наподобие предыдущего.

– Так, Велислава Ладимировна, слушай меня внимательно. Сарай это добротный, на совесть сделанный. Только одного не учли. Рядом лес сосновый, а он на песке стоит. Очень удачно, а то неизвестно, сколько времени на все про все ушло бы. Я попросил деревья да зверей подземных подкопать немного. Лаз небольшой получится. Пролезем авось. А там придется скорым бегом в самом лесу скрываться. С собакой я тоже договорюсь. Не подаст виду да преследовать не будет. Правда, странная эта собака, больше на Тимошу Буяниного похожа, чем на псов обычных. Ну да ладно. С Тимошей договорились, и с этим слажу. Только ты тихо себя веди и слушайся, согласна?

Велислава кивнула, но все же не удержалась и спросила:

– Но ты же волхв силы немереной. Что же ты не можешь с троими мужиками справиться да дверь по-людски открыть?

– Это тебе надо было, княжна, в полон вместе с варлоком попадать. Или воином каким, – и бровью не повел Ивор. – Только не думаю, что их в живых бы оставили.

– Еще скажи, что ты с воинами справиться не сможешь!

– Смогу, – не стал отпираться волхв. – Могу и силы грозные призвать, заставить землю ходуном ходить, лес с места тронуться, зверей лесных напасть. Только вот не могу сказать, что стихия тебя обойдет стороной. Сам-то целехонек останусь, а вот те, кто рядом будут… ой, не знаю, княжна, не знаю. Можно, конечно, было бы что другое придумать, да только на то время надо, да и посох бы мой не помешал. А есть ли у нас это время? Нет. И посоха нет. А коли так, то давай действовать как решили.

– Как ты решил, – поправила княжна.

– Как я решил, – не стал отпираться волхв. – Отойдем на расстояние приличное, начну ловушки-сюрпризы ставить. А пока будем скромнее.

На этом Ивор повернулся к той стене, у которой стояла телега, и то ли задумался, то ли прислушался. Княжна закусила губку, пытаясь сообразить, отбрили ли ее таким способом или вразумили. Ни тот, ни другой вариант ей не нравился. Впрочем, с этим волхвом постоянно так получалось. Неужто привыкать к такому придется?

Тут из-под телеги вылез хорек и возмущенно посмотрел на людей. Ивор присел на корточки и что-то зашептал зверьку. Тот морщился, усы так и дергались на забавной мордочке. Что-то в ответ пищал. Велиславе казалось, что возмущался он. Волхв же на это продолжил шептать. Да так тихо, что княжна и слова не разобрала. А может, и не на людском языке он говорил.

Наконец хорек, одарив девушку на прощанье еще более гневным взглядом, юркнул обратно, а Ивор поднялся и потряс головой:

– Скоро нам помогут. Только, ради богов, не кричи и не пугайся.

– А чего это я должна пугаться? – тут же окрысилась княжна.

– Ну мало ли. Я так – предупреждаю. И надо будет очень скоро двигаться отсюда. Подмога к нашим стражам идет. И немалая.

– Это тебе хорек сказал?

– Это мне земля шепнула, – то ли пошутил, то ли поправил Ивор.

Велислава решила не заострять на этом внимание. Она уже поняла, что если волхв выразился как-то непонятно, то добиться от него нормального объяснения можно только с очень большими потерями, а оно ей надо? Вообще-то было надо, но куда более интересовал сейчас другой вопрос:

– А ты что, по-звериному говорить умеешь?

– С чего ты взяла? – удивился Ивор. Вернее, прикинулся удивленным.

– Вот сейчас ты с хорьком на каком языке разговаривал?

– Ни на каком, – усмехнулся длиннохвостый нахал.

– Ведь ты шептал что-то?

– Шептал? – Волхв вновь почесал макушку. – Совсем плох стал – заговариваюсь, шепчу что-то, со зверьем разговариваю.

– Ивор!!! – Княжна, в очередной раз доведенная до белого каления паясничеством этого паршивца, набросилась на него с кулаками.

– Ну-ну, милая, – поймал тот девушку в свои объятия, причем каким-то таким образом, что грозные кулачки оказались прижаты к его груди, так что ни сделать ничего, ни вырваться не удалось.

– А ну отпусти! – зашипела княжна, памятуя о необходимости соблюдать тишину.

– Зачем? Это же не я первый в драку полез. – Как-то волхву удавалось удерживать верткую красавицу. – Ты же княжья дочка, должна думать о последствиях своих поступков, вот и расплачивайся теперь.

– Убери руки, кому говорю, а то вспомню, что я княжья дочка, вровень тогда, когда мы в княжьем тереме окажемся. Посмотрю, как ты с дружинниками справишься, коли сейчас с троими татями совладать не можешь!

– Ох не грози, Велислава Ладимировна! Или уж грози чем страшным. Может, князь и осерчает, да только, скорее, не меня накажет, а тебя замуж за меня отдаст. Пойдешь за меня замуж, а, княжья дочка? – И все это не разрывая объятий-оков.

– Да ни за что на свете! – отчаявшись вырваться, рыкнула Велислава.

– Ой не зарекайся, свет мой! – засмеялся волхв. – Чует мое сердце, что так и будет. А я ре-эдко ошибаюсь.

От ответа девушку спас странный шум где-то внизу. Это земля под телегой начала осыпаться. Лаз там образовался. Сруб хоть и уходил частично под землю, но несильно, так что неглубокий ход получился.

– А почему под телегой-то? – так удивилась княжна, что даже на миг забыла о борьбе их неравной.

– А чтоб веселей было, – не задумываясь, тут же ответил Ивор, но, поймав укоризненный взгляд вновь выползшего к ним хорька, пояснил: – Именно тут копать легче, – потом освободил девушку и, опустившись на четвереньки, нырнул под телегу. Это должно было выглядеть смешно, однако почему-то не выглядело. У самой Велиславы так грациозно не получилось.

– Лихослав, ты уверен, что мы правильно движемся? – Илья тряхнул золотыми волосами и строго глянул на варлока.

Тот и сам питал по этому поводу большие сомнения. Магия четко указывала путь, по которому увели княжну. Только вот странный он был какой-то. Ни по прямой, ни по дорожкам или тайным тропам, а как-то… будто петляя. То нормально двигаясь, то вдруг начиная скакать как лягушка во пруду.

– Магия так указывает, – подергал себя за ухо чародей.

– А что чутье и опыт твой говорят? – не унимался Илюша.

Лихослав только скривился:

– Будто водит нас кто.

– Оторваться пытаются. Или след запутать, – высказался Родомил.

За время их пути белоградский княжич так и рвался вперед. Его сдерживало только то, что дорогу мог указать лишь варлок. Да и тайными тропами только он мог провести.

«Неужто так Велислава понравилась? Или шанс свой упускать не хочет?» Вот Илье Родомил явно был приятен, импонировала его открытость, порывистость, веселый нрав. Может, именно такого мужа он хотел сестре, друга себе? Лихослав покачал головой. Жизнь – сложная штука. Но на месте князя он не отдал бы дочь за такого, как Родомил. Не Велиславу, по крайней мере. Эта девушка по уму явно братца превосходила. И Зареславу любила более всего на свете. Нельзя такое сокровище в чужой град отдавать. А княжич этот… честолюбив слишком. Илье ведь не соперник нужен, а помощник, соратник, друг верный, опора надежная. А Родомил немного помыкается да то ли в дурь переть начнет, то ли власть под себя станет подгребать. А что лучше – и не скажешь.

– Сложность в том, Илья, что след настолько зыбок, что если мы хоть на миг остановимся, то пропадет он, не сыскать потом.

В этом действительно была вся пакость ситуации. Велиславу не просто похитили. Кто-то старательно маскировал следы, чтобы не дать погоне выйти на них. Обычно это означало, что будут что-то с отца похищенной девицы требовать. А также это говорило о том, что в банде был колдун не из слабых. Да и понятно это. Дружинники, что княжну охраняли, клянутся, что на миг только девушку из виду упустили. А Лихослав сразу почуял волшебство сильное. На ребятах амулеты Буянины от отвода глаз висели, так что вряд ли просто морок навели. Значит, действительно умно сработали. Девушку чувств лишили чем-то – или колданули, или тряпку с гадостью дурманной ко рту да носу прижали – и все, без сознания девица. И тут же «колодцем» ушли. Но «колодец» за такой срок только очень слабый можно сделать. Так и оказалось – только за пределы ярмарки и смог вынести. Да там их уже кони под седлами ждали. Вскочили похитители на них – и были таковы.

Лихослав бы не удивился, если бы люди, которые заслонили красу от глаз охранников, тоже не случайные были, да поди докажи! Велислава небось и не поняла ничего. Главное, чтобы ей не навредили. А, зная деятельную ее натуру, можно было не сомневаться, что она что-нибудь учудить решится. Вот как бы тут худа не приключилось!

Но было и еще одно. Возможно, то, что след помешало замести окончательно. Там был Ивор. Лихослав сразу почувствовал его присутствие. Земля, матушка природа волновалась на том месте. Кто знает, может, волхв участвовал в похищении, но более вероятной казалась другая версия: что он увидел похищение, попытался что-то сделать, но его грубо прервали – наверняка тем же способом, что и Белозора в начале лета. Убивать его нельзя, да и вряд ли там были люди, которые имели право такие решения принимать, вот и прихватили с собой, скорее всего оглушив предварительно.

А может, и нет. Что-то уж больно вовремя Ивор на месте оказался. Правда, купец один, что рядом стоял, рассказал, что нормально они разговаривали, потом вдруг обернулся волхв резко, даже хвостом по морде лица тому заехал и рванулся в сторону. Пару шагов сделал, а потом его люди какие-то заслонили. А когда разошлись чуть, волхва уже не было.

«Почуял что-то? А может, сам отправился спасать княжну? Вот потеха будет. Да нет, волхвы „колодцы“ делать не умеют. Это тайные тропы они мастаки прокладывать, а „колодцы“… нет, не их стезя. Это Белозор у нас один такой уникум».

«Хорошо, что Ивор там или плохо?».

– Лихослав, а мы так на засаду не нарвемся? – В воинском деле Илюша неплохо соображал.

– Запросто, – повел плечами варлок. Можно подумать, его это не заботило. – Я стараюсь прощупывать местность – есть ли тут люди или магия какая, но лучше будьте наготове. Глядишь, и отобьемся.

Про себя Лихослав также подумал, что, прыгая вот так – из «колодца» или с одной тайной тропы на другую, они отличнейшую мишень собой представляют. Чего проще засаду устроить? Или обычную, или магическую. По крайней мере, Лихослав именно так и сделал бы. Одна надежда – что спешат вороги сильно и что людей и магии у них немного. Но на то надежда слабая. С другой стороны, они тоже не лыком шиты. И он чародей знатный, и княжичи – воины не из последних. Эх, опять без благословения богов в бой отправились… Да что ж за напасть такая? А потом варлок подумал о том, не может ли быть похищение княжны быть как-то связано с предыдущим заговором. И если связано, то как? Кому могла княжна понадобиться? Предположений было много. Одно другого запутанней. «Эх, Велиславы тут нет, – усмехнулся варлок про себя, – она бы еще чего поинтереснее придумала».

В этот момент Лихослав отчетливо почувствовал угрозу.

Лаз оказался узким и неудобным. Песок постоянно осыпался под руками, а корни деревьев мешали выбраться. Велислава даже подумала, что формы, конечно, хорошо и молодцам нравятся, однако… В этот миг что-то рядом змеей поползло вокруг девушки. Закричать ей не позволил только охвативший княжну ступор. Неизвестно, сколько бы еще красавица приходила в себя, но тут чья-то шустрая лапа схватила ее за шкирку и вытащила на поверхность.

Увидев, что хозяином шустрой лапы оказался Ивор, а «змеями» – корни деревьев («Боги, они двигаются!!! Хотя… чему тут удивляться? Ивор же сказал…»), Велислава облегченно вздохнула и тут же возмутилась:

– А ну поставь меня на место!

– В яму, малышка?

– Ивор!

– Ну ладно-ладно, уж и пошутить нельзя!

– Да ты только и делаешь, что шутишь!

– Я не шучу, я общаюсь.

– Расскажи это моей кошке!

Подобные препирательства могли, по их опыту, длиться часами и не приводить ни к какому результату. Но в этот раз их, слава богам, прервали. Хорек вновь появился словно из ниоткуда и вновь что-то возмущенно пискнул.

– Да, ты прав, – понизив голос – они и так негромко говорили, но все же, – ответил ему Ивор. – Надо отсюда убираться. Идем, княжна.

Волхв прислушался, очевидно используя и волшебное чутье, взял ручку Велиславы и кивнул в сторону леса. Потом еще понизил голос и что-то шепнул хорьку. Тот совсем по-человечески буркнул что-то в ответ и скрылся в лазе. Волхв покрепче сжал руку княжны и направился в указанном направлении. Подойдя к углу сарая, который скрывал их от охранников, Ивор осторожно заглянул за него и облегченно выдохнул. Тут никого не было.

Беглецы быстро пересекли небольшую открытую полянку и, стараясь, двигаться как можно тише, вошли в лес. Тут волхв обернулся. Взгляд его странных глаз уставился куда-то в сторону только что покинутого ими убежища. Велислава будто наяву увидела, как большая лохматая собака – наподобие Буяниного Тимоши – поднимает голову, уши настораживаются, но потом, словно выслушав просьбу и согласившись после некоторого колебания ее выполнить, вновь укладывает лобастую башку на чудовищного размера лапы.

Лес принял парочку в свои радушные объятия и быстро поглотил. Ивор уверенно куда-то вел княжну, а она с ужасом думала о том, что совершенно не представляет, что ей делать, куда бежать и как спасаться. «Хорошо, что Ивор рядом. Все знает и руководит». Мысль о том, что ею командует кто-то кроме отца, показалась кощунственной, но нельзя сказать, что уж очень неприятной.

Они бежали по лесу уже около получаса, когда волхв вдруг резко обернулся и выругался сквозь зубы.

– Что?! – испугалась Велислава.

– Началось, – бросил он, убыстряя шаг.

– Что началось? – Княжна пыталась не сбить дыхание при таком темпе. Удавалось плохо.

– Они обнаружили, что мы сбежали, и подали сигнал своим сообщникам.

– И сейчас за нами погоня? Ты же говорил, что договорился с собакой!

– Погоня-то – это полбеды. У них где-то есть маг. Тот, который участвовал в похищении, чтоб ему… – Ивор невольно потер затылок. – Ему был сигнал.

– И он будет нас магией искать, да?

– Да. К тому же он находится где-то в другом месте, и получается, что охота пойдет с двух сторон.

– Но ты же сможешь почувствовать его?

– Смогу, но на очень небольшом расстоянии. Тогда как он нас – на куда большем.

– Ты уверен?

– Угу. На нас след от его колдовства. Наверняка наложил что-то для слежки. Я бы так сделал. Просто на всякий случай.

– А ты это снять не можешь?

– Велислава, ну я же не чародей.

– Что, – расстроилась девушка, – совсем ничего сделать не сможешь?

– Ну что-нибудь да смогу. Придется петлять и устраивать подлянки.

– О! Подлянки – это по мне! – хохотнула княжна. – А может, по тайным тропам пойдем? Или ты их долго не можешь держать?

– Отчего ж, могу. Только тайные тропы не везде есть. Поблизости, с этой стороны, так точно нет. К тому же тайные тропы и колдуны могут прокладывать. И если в лесу мы еще можем разминуться, то на тайной тропе никоим образом.

Весь этот разговор происходил на ходу. Волхв уверенно вел девушку в глубь леса. Велислава невольно жалась к нему. Кто знает, что за бор это, что за зверье тут бродит, каков леший. С волхвом-то в любом случае спокойней.

– Стоять! – рявкнул Лихослав.

Они все так же втроем продирались через какой-то лес. Вокруг давно уже не было ничего, что напоминало бы человеческое жилье, а вот всякого зверья водилось… Пока мечи да магия варлока сдерживали их. Но чародею приходилось нелегко: и идти по следу, и проверять местность вокруг на предмет ловушек и ворогов, а заодно чудищ да зверей отпугивать… Лихославу было не привыкать, но такая трата магической энергии выматывала. И беспокоила. Хватит ли у него сил на битву? А ведь оная, без сомнения, будет.

Княжичи тут же натянули поводья, прощупывая взглядом окрестности и вопросительно косясь на варлока. Чародей качнул головой и чуть тронул Ворона пятками. Впереди, видимое только ему, клубилось странное марево. «Что же это? Не тайная тропа. Не чары лешего… А что же?» Лихослав вытянул вперед руку. С пальцев потекла тонкая ниточка силы. В следующее мгновение варлок отдернул ладонь. «Проклятье! Буяны на вас нет! Вот бы порчу знатную навела! А еще лучше – проклятие! Где это видано…».

Колдовское марево было остаточным следом заклятия, призванного помутить разум людей. Если бы чародей не заметил его, то княжичи увидели бы друг в друге и маге ворогов своих злейших и кинулись бы друг на друга с мечами. Чем бы дело кончилось, даже предположить трудно.

Варлок пояснил спутникам, в чем беда, с удовольствием послушал витиеватую ругань Родомила и принялся распутывать заклинание.

– А нельзя его просто объехать? – отстраненно вопросил Илья, тоже явно мотающий на ус высокохудожественные высказывания «коллеги».

– Нет, – качнул головой варлок. – Во-первых, я не смогу нащупать след иначе. Во-вторых, это может быть опасно, еще уцепится за ними. В-третьих, в эту ловушку могут попасть другие. Ну и в-четвертых, есть такое негласное, но непреложное для всех чародеев правило – не оставлять за спиной такие вот вещи. Кстати, это заклятие запрещено Советом Чародейским, так что если выловить этого умельца, то можно смело отправлять Совету и не сомневаться, что его ждет суровая кара.

– Можешь и так не сомневаться, – буркнул Илья, – уж я об этом позабочусь.

– Ты только поймай, – поддержал Родомил, – а там уж можно хоть к батюшке отправить… Где это видано, княжон похищать…

Лихослав только хмыкнул – герои.

Но странная, непонятная тревога не отступала.

Эх… ну как же он не любил такие вот загадки. Куда как проще, когда вот он перед тобой, враг, и надо положить хоть все силы, но ломать голову над всякого рода странностями…

– Нет, так дело не пойдет, – покачал головой Ивор через полчаса безостановочного бега по лесу, никоим образом к этому не приспособленного. – Не могу я так, не знаючи. Так, краса моя, сядь вот тут и смотри в оба. Если что-то страшное будет, то позови тихо, но не дотрагивайся ни в коем случае, а то душа может не успеть вернуться в тело.

На этой странной фразе волхв покачал головой и растянулся прямо на земле. Посмотрел вверх, туда, где на скатерти голубого, чистого неба качались на ветру ветки дубов-великанов. Туда, где только птицы и летали да зверье какое мелкое изредка забиралось. Велислава присела где указано и принялась оглядываться. Лес как лес. Деревья могучие, земля нехоженая: ни тропы, ни дорожки. Желуди да шишки вокруг, листья еще прошлогодние да трава, цветы-ягоды. Богатый и суровый лес. Птицы заливаются, да шорохи разные слышатся. Даже представить трудно, что где-то по их следам враг, много страшнее зверя лесного, идет. Что где-то чародей злой засел и паутину на них плетет, будто по ниточке тянется. Как представишь, так страшно становится. Будто не княжья ты дочка, а девка простая перепуганная. И ведь обидно-то как! Ничего она лучше этой самой девки простой перепуганной сделать не может. Ни советом помочь, ни знанием каким. И спасать волхву ее самому придется. А она может только, как велено, по сторонам оглядываться да тайком на странного этого парня поглядывать.

А поглядывать было на что. Ивор так и продолжал в высоту смотреть, только глаза его будто стекленели, как бусинки в очах куклы заморской. Переливались камнями драгоценными, красивыми, но неживыми. Велислава испугалась так, что, напади кто, она и слова-то сказать не сумела бы, не то что сопротивляться. Не сразу в себя пришла. Только когда заметила, что бьется-таки жилка на шее у волхва, едва-едва грудь дыханием поднимается. Руки же Ивора к земле прижимались, кончики пальцев в нее зарылись, будто слиться с ней хотели.

Долго минуты текли, словно варенье перестоявшее из горшка наклоненного. Словно остановил Даждьбог своих скакунов да задумался о чем-то али, может, вообще чайку с медом решил выпить, чарку хмельную пригубить. Велислава извелась вся, на кудесника неподвижного поглядывая да осматриваться не забывая. Наконец волхв вздрогнул. Веки на глаза опустились, а когда поднялись, то вновь глаза живым светом загорелись.

В первый раз, наверное, гордой княжне захотелось не чинясь к груди друга прижаться. Будто на краю гибели он стоял и только чуду благодаря за нее не шагнул. Ивор же повернул к девушке голову и посмотрел на красу сероокую.

– Ты чего, княжна, бледная такая, будто упыря увидала? – хрипло вопросил он.

Велислава не удержалась, носом хлюпнула и в глаза смело посмотрела:

– Сам бы на себя со стороны посмотрел. Лежишь будто покойник с глазами цветного стекла, только дыхание чуть есть, а так мертвец мертвецом.

Усевшийся волхв смутился, потер шею расстроенно:

– Прости, Велислава Ладимировна, не подумал как-то. Вроде ж ты с чародеями на короткой ноге. Полагал, и не такое повидала. Извини, коли испугал.

– Да ладно, что уж теперь, – тоже смущенно молвила та. – Скажи лучше, что делал и что теперь будет.

Ивор подтянул ноги, сорвал травинку и покусывать ее начал. Видно, ему тоже было нужно время, чтобы в себя прийти.

– Прознал я, где чародей вражеский да где воины, что к нашим тюремщикам на подмогу шли, а также куда нам бежать надобно. Они точно знают, где мы находимся. Но пока мы тропами не пользуемся, в обход их бежим, им так же ножками топать приходится. Тюремщикам нашим я уж начал преграды под ногами ставить. То яма под ними от зверушки мелкой окажется, то корень будто специально сапог цапанет, то еще какая радость. Мелочи, конечно, но все равно приятного мало. Да и осторожничать заставит. А вот с магом потруднее будет. Он с другой стороны идет. Как по ниточке. Ясно – видит нас. Чародей не из слабых, а с ним охрана да ему подмога, нам препятствие. Так что от них убегать надобно. В бою не победить. А с другой стороны еще один отряд движется. Они нас будто в кольцо берут. Один только выход есть – пока ловушка не захлопнулась. По этому пути и побежим.

– Они нас догонят? – робко спросила княжна.

Хотел соврать Ивор, да не смог кривду сказать, глядя в эти очи.

– Не знаю, Велислава Ладимировна, может, и догонят. А может, и нет. Они противники серьезные, но и мы не лыком шиты. Так что поднимайся, краса моя ненаглядная. И в путь. Тем более надежда у нас есть все же.

– Да?

– Ага. К нам на подмогу Лихослав со спутниками какими-то движутся. Не совсем в верном направлении идут, но если в одном месте по тайной тропке быстро-быстро пойдем, то и пересечемся. А с чародеем таким не страшно.

– Лихослав!!! – обрадовалась девушка. – Без Буяны?

– Буяны Гориславовны с ним нет, просто люди какие-то без дара волшебного. Ну давай руку, побежали. – Ивор поднялся, погладил дуб, под которым полежал, и улыбнулся – светло и ясно, будто и не было опасности великой. – Не бойся, Велислава, княжья дочка, спасемся, выберемся и из этой передряги. И не из таких выбирались. Зато будет что вспомнить, внукам рассказать. Не на тех вороги эти нарвались. Сами в беду ввязались, только того еще не поняли.

Велислава смотрела на мужчину этого, юношей задорным выглядящего, на хвост его непочтительный, на солнце и азарт в очах его странных и верила ему. И не потому, что волхвы не врут, а потому, что нельзя было не верить, так заражал он азартом и весельем. Протянула ладошку и улыбнулась. И побежали они дальше. И лес перед ними словно расступался. Земля сама под ноги стелилась. Даже дышать стало легче.

Лихослав гнал Ворона по равнине. Оставалось немного, он это чувствовал. Чувствовал так, будто уже видел похищенную девушку. Рядом, не отставая и на полшага, неслись княжичи. Черный конь гигантскими прыжками скрадывал расстояние, и вокруг пел ветер. Неслись по небу облака, и трава волновалась, рассекаемая сильными ногами скакунов.

Чародею казалось, что что-то почти подталкивает их в спину. Какой-то хмельной задор поселился внутри. Хотелось вытащить меч и с криком «Ура!» потрясти им. Увидеть наконец подлых ворогов, ворваться в бой, смести все вокруг.

Рядом верные товарищи. Их клинки крепки. Их кони быстры. Их души чисты. А что еще нужно для победы?

Что еще нужно для варлока, когда песнь битвы уже звучит в душе?

Буяна почти бегала по горнице, проклиная все на свете. Это ж надо! Велиславу, подругу ее, похитили, а она вынуждена сидеть дома! Не только князь запретил, но и сама ничего придумать не может, чем мужу любимому и подружке закадычной помочь.

– Эх! Ну да что же это такое?!

Злость рвалась с пальцев мелкими молниями. Сколько за это время девушка кружек перебила – и не сосчитать. Домочадцы мудро попрятались от рассерженной хозяйки и носа не высовывали. Лишь Тимоша молча и преданно смотрел на нее из-под кровати.

Ведьма сделала еще один круг по горнице. Застыла напротив окна, посмотрела на несущиеся по небу тучи и вновь побежала по привычному маршруту. Буяна даже подумала, что коли Велислава не вытоптала дорожку в полу, то это вполне может сделать она. В этот момент зеркало сообщило, что кто-то жаждет с ней пообщаться.

– Показывай скорее! – приказала колдунья, прекрасно понимая, что вряд ли это может быть Лихослав – где там можно зеркало найти? – но при этом продолжая отчаянно надеяться.

– О! Буяна, здравствуй! – В серебряном стекле показалась улыбающаяся физиономия Светоча, чародейского друга из Белограда. – А Лиха нет?

– Нет, – горько вздохнула ведьма.

– Что? Поссорились, что ли? – испугался чародей.

– Типун тебе на язык! – возмутилась Буяна. – У нас тут такие дела творятся! А ты глупости какие-то говоришь!

– Да ладно тебе, Буянушка! Не серчай. Лучше расскажи, что там у вас происходит.

– Да тут княжью дочку похитили. А Лихослав на пару с этим вашим Родомилом и нашим княжичем отправились ее спасать.

Лукавое выражение на лице чародея резко пропало.

– Ты уверена?

– Светоч! Да ее на глазах у охраны похитили!

– Нет, я про Родомила. Он с ними, да?

– Да. А что?

– Ну не знаю, поможет это или нет. Только у меня дурные вести, Буянушка.

– Ну?! Не тяни же, Светодар!

– Сейчас, подожди, дай с мыслями собраться. Я по просьбе Лиха узнавал все про Родомила и Ветрогона. Они вообще личности известные. Родомил – скандалист, каких поискать. А Ветрогон – самодур, даром что сила у него чародейская – только позавидовать. Про них куча баек и историй всяких ходит. Только где правда, где кривда – поди разбери. Так вот Лихослав попросил меня покопаться в этом, да и просто пособирать всяких слухов про сладкую парочку. И тут мне повезло крупно. Помнишь это дело с чужаками из Нижнего мира?

– Еще бы не помнить! – Колдунья нервно повела плечами.

– Помнишь, мы тогда еще думали, что слишком легко все у Хотобуда и приспешников его получилось? Как по накатанной. Это при том, что он чародеем-то сильным не был. И с Белозором вашим легко справились, и ларец чудодейственный из палат охраняемых легко вынесли. Ну еще много было всяких нестыковок.

Буяна помнила. Они тогда еще с варлоком подумали, что этим Совет Чародейский займется.

– И что?!

– Да что, подозревали, что кто-то из чародеев белоградских не на князя да Совет работает, а какую-то свою игру ведет. А тут еще эта грязная история с Родомилом. Он брата своего старшего пытался очернить в глазах батюшки и людей добрых. Причем не абы как, а с помощью магии. Тоже как-то странно было. Подлог-то быстро раскусили, а вот что за маг к этому делу причастен, непонятно было. Но, ясен пень, все сразу на Ветрогона подумали.

– Логично.

– Логично-то логично. Да только ничто на него не указывало. Но на всякий случай слежку за приближенными, холопами там доверенными, тиунами Ветрогона установили. Наш князь и сам не старший сын, а к державе через борьбу пришел. Вот и привык во всем, даже среди родных, подвох искать.

– Вот вам и Белоград. Не город, а клубок змеюк ядовитых. Заговор на заговоре!

– А что ты хотела – столица как-никак. Так вот сначала слежка эта ничего не давала. А потом и вовсе Родомил с наставником своим уехали. Только наш Разбойный приказ не зря хлебушек свой кушает. Не бросили слежку. И каково, ты думаешь, было их удивление, когда тиун Ветрогона вдруг знаешь с кем пересекся?

– С кем? – нетерпеливо поторопила склонного к драматическим паузам чародея.

– С одним из холопов боярыни Оляны! Одним из тех, кому удалось бежать вместе с ней.

– Что?!

– Да, представляешь, какая удача!!!

– Боги, да какая это удача?! Получается, что Ветрогон и Хотобуд связаны?!

– Точно не знаю. Заплечных дел мастера пока только работают с ним. Но похоже на то. Сама подумай, у них даже идеи в чем-то схожие. У одного – превосходство чародеев над всеми другими людьми. У второго – крепкая власть над магической братией, дабы вести их к светлому будущему.

– Ну не знаю…

– Знаю не знаю, а все равно можно при желании найти точки соприкосновения. Зато тогда становятся понятны все те дырки, которые до этого были. И кто помог ларец и колечки-перстеньки вынести из княжьих хором, кто Белозора смог обмануть, кто Хотобуда такой личиной смог покрыть, что даже Лихослав правды не разглядел, ну и много чего еще.

– Ну, знаешь, так рассуждая, любого сильного мага можно приплести.

– Но не любой сильный маг с татем беглым тиуна своего встречаться отправляет!

– Да, может, он и не отправлял.

– Может, и не отправлял, – вдруг согласился Светоч. – То мне неведомо, напраслину возводить не буду. Лих просил новости сообщать, вот и сообщаю.

– Эй, Светоч, ты обиделся?

– Да ты что, Буянушка, просто вспомнил слова Лиха, что убедить тебя ни в чем нельзя, пока сама не проверишь, не признаешь правоту.

– Это Лихослав так сказал?! – начала закипать ведьма.

– Ты лучше о другом бы подумала, Буяна Гориславовна, – рассердился чародей. – Может это чем-то в вашем деле помочь али нет?

– Ох… как же я все это ненавижу. Не мое это дело – тайны государственные. Это Велиславины забавы любимые. Дай-ка подумаю…

– Подумай-подумай, – одобрил маг. – Кому могли княжна да княжич понадобиться?

– И чародей боевой, и белоградский княжич, – поддержала Буяна. – Скажем, Илюша всем мешает. Он прямой наследник. Княжна… княжна даже не представляю… Разве что выяснила что-то из того, что знать не следует. Она у нас такая.

– Наслышан. Да только неправдоподобно как-то. Такие вещи с полпинка не делают. Если похитили на глазах у охраны, значит, готовились. А что бы там княжна ни выяснила, за это время всем рассказать бы успела.

– Если понимала бы, что это важно.

– Чтоб ваша Велислава да в чем-то не разобралась!.. – хмыкнул чародей. – Думай-думай, Буянушка. Зачем еще нужна княжья дочь?

– Обычно на них женятся.

– Тоже вариант. Родомил же к ней свататься поехал?

– Угу. Вот он ее сейчас с Лихославом и княжичем и спасает.

– Нет, ну как удачно попал! – восхитился чародей. – Сейчас спасет девицу, она сама к нему в руки и прыгнет.

– Наша Велислава? Хотя, может, ты и прав. Так, может, он это и подстроил?

– Может, отчего ж не может-то? Но не сложно ли, а?

– Ну… может, нашу Велиславу только так и можно взять… Да только это же мозги набекрень надо иметь, чтобы такое удумать! Да и коли княжна прознает, а она прознает…

– Ради любви и власти чего только не сделаешь, чем не рискнешь…

– Ох… не вяжется что-то…

– Ну ты еще подумай, Буянушка, что тут может быть.

– Подумаю, что мне еще остается… Ладно, Светоч, благодарствую за новости ценные. Буду думать, мысли крутить разные дальше, хоть делом каким займусь…

– Тогда прощай, краса. Если что – зови, спрашивай. Я при зеркале буду…

На этом изображение чародея пропало из стекла. А лицо ведьмы, что в нем отразилось, все больше хмурилось.

Страшно. За мужа, за княжну, за друзей.

И обидно – поделать-то ничего не можешь. Как это люди переносят?

– Да что же это они прыгают так?! – возмутился Ивор, выслушав еще одну из птиц, что уже несколько раз подлетали к нему, что-то чирикали, после чего беглецы, как правило, меняли направление.

– Кто?

– Да варлок со спутниками опять повернули!

– Почему? – опешила княжна.

– Будто по крученой дорожке идут… То ли ведет их кто… Хорошо хоть, что пока нам это не мешает из ловушки вырваться.

– А откуда они вообще знают, куда идти?

– Не знаю…

– Но ведь мы навстречу им бежим, да?

– Да. Только те, кто сбоку от нас и сзади, как-то очень быстро продвигаются.

– Они нас догоняют? – нет, не испуганно, почти по-деловому спросила княжна. Только где-то в глубине серых глаз дрожало волнение.

– Боюсь, что так. Но не тревожься. Что-нибудь придумаем… По крайней мере, я на это надеюсь.

Велислава подозрительно посмотрела на волхва, дотронувшегося ладонью до старого дуба и что-то ему прошептавшего.

– Ну и что ты ему сказал?

Ивор выглядел не очень. Каким-то вымотанным, что ли. Не то чтобы усталым, но словно у него в голове роилось воинство мыслей и ему приходилось руководить сражением.

– Попросил перейти к активным действиям, – буркнул он.

– А именно? – Велислава привычно протянула ему ладонь. Почему-то бежать, держась за руки, было легче. То ли силы ей его передавались, то ли просто земля, деревья и все остальное принимали ее за часть волхва и помогали. Княжна заметила, что не устала, не задыхается, не паникует. Впрочем, пугаться сильно она и так не умела, но сейчас спокойствия в ней было куда больше, чем можно было ожидать. Может, правду говорят, что беда становится легче, если есть с кем ею поделиться?

– Ну… вообще такие вещи не в моих правилах, – криво улыбнулся парень. Огляделся и, так же как и прежде не колеблясь, выбрал направление. – Но разве не притормозят наши преследователи, если… к примеру, кого-то из них будут сбивать неожиданно наклонившиеся ветки деревьев? Или под ногами ямы в пару локтей будут ну очень неожиданно образовываться? Или еще какая пакость случится?

– А разве до этого ты не это делал?

– Не совсем. Там мелочи были. Которые вполне можно списать на невнимательность или день неудачный. Сейчас же все вполне понятно станет.

– И что, есть принципиальная разница? – Велислава пытливо заглянула в глаза спутника, хоть на ходу это сделать было и непросто.

– Есть, Велиславушка, есть. Нельзя природу в войны наши человеческие вовлекать. Если трудно, можно, конечно, о помощи попросить. Но немного, совсем чуть-чуть. А сейчас я отошел от этого правила.

– Но разве сама земля не хочет тебе помочь? Не хочет в правом деле поучаствовать?

– Хочет. Но… нельзя так, княжна. Не человек управляет природой. А она нам указывает, как жить. Только перешагни грань эту незаметную, только позволь себе мысль о том, что можно ее использовать, и все – можно такой вред нанести, что никогда потом не выправить.

– Какой?

– Страшный. Как только в голове твоей засела мысль, что ты можешь управлять природой, использовать ее как тебе того хочется, то ничто тебя уже не остановит от причинения ей вреда. Сама не заметишь, но так и случится. А если не ты одна такая будешь? А если все так будут думать? Тебе так это вообще запрещено. Потому как ты – княжна, на тебя люди смотрят. Уважают и подражают тебе. А навредить земле, природе – это верный способ привести свой народ, тех, кто тебе доверяет, к гибели. И все свершения, они не в мире сначала происходят, а прежде всего вот здесь. – Ивор постучал себя пальцем по лбу. – И вот здесь. – Персты коснулись грудной клетки, там, где за ребрами билось сердце. – И начинается все всегда незаметно, с одного вынужденного шага, одной шальной мысли, одного допущения. Природа, она сама по себе, запомни это, Велислава, и мы должны любить ее, и благодарить, и хвалу возносить, и если надо, просить, но не приказывать, и уважать ее, безмерно уважать. Потому что она – это жизнь, и наша жизнь тоже. И она не прощает. Заплатим за ошибку если и не мы, то те, кто будет после.

– Ивор, мне уже страшно от слов твоих, – повела плечами Велислава. – Ты ведь сейчас перешел эту грань?

– Перешел. Но только оттого, что, если они победят, будет еще хуже. Добра в тех, кто решился тебя похитить, нет ни капли, а значит, и понимания нет. Но это тоже допущение. И платить придется. Но я понимаю это и многое сделаю, что на благо пойдет земле нашей… Больше, чем вреда нанес. Трудно это, Велислава, сила есть обязанность. И чем больше сила, тем больше обязанность. Велик тот, кто может этот груз выдержать.

– А ты можешь?

Взмах светлым хвостом.

– Да.

– А от скромности ты не умрешь.

– Скромностью гордятся, когда гордиться больше нечем. Я говорю только то, в чем уверен. Иначе и быть не могло.

– Так уж и не могло? – Отчего так хочется его подначить? Отчего не может она удержаться?

– Сила у меня такая, – серьезно ответил волхв. – Странная. Великая. Необычная. Сделать я только то могу, что земле, природе, сути вещей по вкусу приходится… А остальное – это так, мелочи, благодарность за то, что мостком переходным служу.

– Переходным?

– Угу. – Ивор вновь остановился. Руку вперед вытянул. Ему на руку птаха уселась, защебетала что-то умильно. Волхв кивнул и снова поменял направление. – Лес скоро кончится, Велислава Ладимировна. Равнина да холмы пойдут. Да и сами мы недалеко от Чудовой Чащи окажемся.

– Что?! – мигом забыла все серьезные разговоры княжна. – Как это – около Чудовой Чащи?! Ты куда меня, волхв, завел?! Из Чудовой Чащи никто, окромя, может, чародеев, живыми да в твердом уме не выходил!

– Да нет, ты не поняла. Лес этот к ней лишь боком пристает. А мы выскочим на равнину прям перед ней. Там и с Лихославом должны пересечься.

– Точно? – Вновь подозрение зажигается в серых очах.

– Обещать не обещаю. Уж больно мотает их что-то, но надеюсь. Ты уж постарайся мне доверять, Велислава Ладимировна. Очень помогает это чувство.

Княжна только открыла рот, чтобы пафосно заявить, что, мол, никому не доверяет, да только перехватила веселый взгляд странных глаз Ивора и промолчала. Она многим доверяла. И отцу, и Горыне, и дружинникам, и Гойдецу, и Белозору, и Буяне, и Милане, и Илье, и варлоку – многим. И сегодня этот список увеличился еще на одно имя.

Волхв Ивор, вот на это.

И от осознания этого стало как-то особенно тепло и хорошо. Приятно, будто солнышко в пасмурный день выглянуло и улыбнулось.

Велислава подумала немного и покрепче сжала руку Ивора. Махнул по воздуху этот так раздражающий ее хвост, и волхв улыбнулся девушке. Будто понял все. Ивору вообще как-то объяснять ничего не надо было.

Они не стали останавливаться на вершине холма, как былинные витязи. Слишком хорошо тогда видны были бы. Негоже упускать хоть такую мизерную, но выгоду для себя и своего дела. Лихослав натянул поводья, когда они чуть ослабли. Повел рукой по воздуху. Вдохнул и принялся колдовать. Посох в его руке засиял ярко-синим хрустальным глазом. Воздух вокруг задрожал, ветерок будто поднялся да вокруг чародея закрутился.

– Ну что? – не выдержал ожидания Илья.

– Рядом сестрица твоя, – кивнул варлок.

– Где?!

– В лесу где-то. Сейчас эту рощицу пересечем. Там холмы небольшие будут. Без леса, травы луговые, Миланы на них нету… Там тот лес и увидим.

– А она не заблудится? – подал голос Родомил. – Как она одна-то по лесу незнакомому?

– А она и не одна. Волхв с ней.

– Ивор? – поднял брови Илья.

– Он самый. И скажу тебе сразу – будто по ниточке идут. Точнехонько нам навстречу.

– Значит, Ивор ведет, – удовлетворенно хмыкнул светловолосый княжич. – Сбежали-таки.

– Если не он сам ее похитил, – высказал Родомил, недобро черными очами сверкая.

– Да ему-то зачем? – удивился варлок.

– А мало ли, – пожал плечами тот.

Варлок покачал головой: ох не нравится соперник черноглазому княжичу, не нравится. Родомил – справный парень, и вести может, и подчиняться приказу разумному. Ни разу по пути к нему нареканий не было. Может, и неплохой был бы муж Велиславе Ладимировне, кто ж знает.

Лихослав тронул коленями коня.

Над «спасателями» целеустремленно бежали по небу облака. Не додумался чародей поднять глаза повыше, а то бы прелюбопытнейшее зрелище увидал.

– Буяна! Буяна!! Сестрица!!!

Вопль Миланы раздавался со стороны улицы. Кричала знахарка громко. Это всегда ведьму удивляло – такая милая, тихая с виду травница обладала голосом, которым песни главным запевалой вести.

Но вот сейчас в крике сестрицы названой никакой певучести не было слышно. Лишь страх да тревога. Некстати вдруг вспомнилось, как на терем княжий напали. Тогда именно Миланин крик из зеркала их с варлоком и поднял, на подмогу призвал. Неизвестно, чем дело бы кончилось, не окажись знахарка тогда в тереме у князя.

Вот и сейчас Буяна рванулась к окну, привычно высунулась из него и на всю улицу закричала в ответ:

– Что случилось?!!

Да-а, тяжело, наверное, быть соседом ведьмы… но почему-то никто не жаловался.

Травница обнаружилась в самом конце улицы бегущей со всех ног к терему колдуньи. То ли забыла, что «колодец» можно прорубить, то ли силы на что-то другое потратила уже, сколько их там у знахарок.

Череп при виде такой суматохи даже вредничать и норов свой дурной проявлять не стал. Сразу калитку открыл и захлопнул ее только за спиной у Миланы.

– Ты на небо посмотри!!! – закричала та, вбегая во двор.

Буяна тут же высунулась из окна еще больше и вверх уставилась. Увидела только тучи серые, скоренько так по небу бегущие.

– На крышу давай!!! – топала уже в горнице травница.

Колдунья бросилась к лестнице, ведущей на чердак, а оттуда на крышу. С тех пор как дом по настоянию варлока переделали, туда вела уже не шаткая приставная лестница с огромными расстояниями между ступеньками, а устойчивая конструкция, по которой можно было бегать, даже не будучи ведьмой. На крыше, опять же стараниями Лихослава, была сделана удобная, как он изволил выразиться, посадочная площадка. С учетом того, что и сами хозяева, и большая часть их друзей не чурались такого способа передвижения, как полеты, нововведение было вполне оправданно.

Сейчас же Буяна стояла на ней и, приложив козырьком руку ко лбу, рассматривала небо. По нему же по-прежнему бежали облака. Да и солнце светило. Более ничего необычного не было. Даже птиц не видно.

Снизу раздалось шумное пыхтение Миланы, – видать, долго бежала.

– Видишь?! – тут же вопросила она, еще с верхних ступеней лестницы.

– Ну… что-то да вижу, – отозвалась ведьма.

Знахарка наконец влезла на площадку и встала рядом с подругой:

– Посмотри на облака. Видишь, как они бегут?

– Э-э… быстро…

– Дурная! На направление посмотри!

Буяна послушно начала всматриваться, но Милана ждать не стала: схватила ее за локоток и рукой принялась показывать:

– Посмотри на север, видишь – на закат бегут. А теперь – на юг. Не очень заметно, но можно углядеть, тоже на запад. И с востока туда же.

Ведьма присмотрелась и наконец поняла, о чем толкует сестрица. Ветер гнал облака не в одном направлении, а словно в одну точку. Словно тучки были приглашены на какой-то праздник и сейчас собирались в одном месте. А оное было где-то за западе. Облака веером заморским к нему сходились.

– Так не бывает, – выдохнула колдунья.

– А я про что!!! – Милана то и дело срывалась на крик. – Но хуже всего то, что там мой Илюшенька!

– Да с чего ты взяла? – неуверенно возразила Буяна.

– В таких вещах сердце не ошибается! – патетично провозгласила травница.

– Чуешь, что ли, что-то? – скривившись, спросила ведьма.

– А вот и чую! – тут же разозлилась знахарка. – Чтоб мне пусто было, там он! И Лихослав твой тоже там. Неужто у самой сердечко не болит?

Сердечко у Буяны болело уже весь день. Извелось прямо. Так что определить что-то точное она уже не могла.

– Но что это быть может? – с тихой тоской в голосе будто сама себя вопросила колдунья.

Милана тоже чуть не плакала.

– Сбылись наши опасения худшие, да, сестрица? – тихим голосом проговорила светловолосая красавица. – Увел кто-то коней Посвиста, и вот-вот вырвутся они на свободу и пойдут крушить что ни попадя, пока хозяин не спохватится. А когда он спохватится? А там милые наши. И Велислава как пить дать тоже там.

Ведьма обхватила себя за плечи. На миг стала перед глазами картинка, подругой нарисованная, да так больно стало, что воздуха перестало хватать, грудь будто что стянуло, а сердце железными обручами сжало. Только миг себе слабость колдунья позволила, но и его было достаточно, чтобы страх в душу пробрался. Страх за тех, кого любишь более всего на свете, за кого все готов отдать, за кого и жизни не жалко и без кого и сама жизнь не в радость.

Топнула она тут же ножкой, метлу призывая.

– Я к Белозору! Он у нас с богами на короткой ноге. Вот пусть и скажет, что делать, как людей от гнева их уберечь. А ты тоже без дела не сиди. К князю беги, пусть тоже думает, что делать. И Горыне надо сообщить. Не знаю зачем, но он сам придумает.

Метла и посох ткнулись в руки ведьмы. Девушка перехватила их одной ладонью и принялась «колодец» колдовать. Через недолгие мгновения подруги на княжий двор вывалились, в паре локтей от земли. Перепугали в который раз всю челядь да гостей заморских. Милана метнулась к главному крыльцу высокому, а Буяна вбок побежала, туда, где были хоромы Белозора. Тот шума ой как не любил, однако в силу своего положения был вынужден жить при князе. Уважая пожелания старого молчуна, Ладимир определил ему хоромы у самого края терема, вроде и рядом, но при этом далеко от суеты и шума, которые были постоянными спутниками державной семьи. Этот дивный уголок охраняли дружинники, не пуская никого тревожить покой кудесника. Однако к Буяне это не относилось. Видя, как она мчится к ним на предельно возможной скорости, молодцы только вытянулись пуще прежнего – пусть волхв сам с ведьмой разбирается. Да и не водилось за Буяной Гориславной глупостей всяких.

Колдунья взлетела на высокое крыльцо так, будто у нее крылья выросли. Рванула на себя дверь тяжелую и с порога закричала:

– Белозор!!!

– Наверху! – последовал ответ, слишком громкий для такого молчуна, как волхв. То ли уж и без нее успели его из себя вывести, то ли и вправду что-то случилось. Страшно стало вдруг, будто кто злое какое колдовство навел. Однако ноги уже несли девушку вверх. Вот и дверь в «колдовской покой», или как это у волхвов называется.

Белозор, опираясь на посох, стоял у окна и смотрел на небо, хмуря седые брови.

– Ты видел?!.. – Продолжать и не следовало. Понятно было, о чем спрашивает ведьма.

– Да, – короткий ответ. Другого от него было трудно и ожидать.

– Что это значит?!

– Кто-то увел скакунов Посвиста, – качнул седой головой волхв. – И силы теперь собирает.

– То есть? – опешила девушка.

– Сами… кони ветряные, – все так же не отрываясь от вида за окном, медленно, с расстановкой произнес старик, – кони как кони. И чтобы вновь в ветра превратиться, им надо созвать ветра со всей округи. И если при Посвисте на это мгновение уходит, то, когда их чужая рука держит, тут и разговор другой. Силой чародейской надо созывать ветра. Вот и творит свое черное дело чародей неведомый.

– Неведомый ли? – тихо проговорила ведьма.

– Не знаю, что тебе и сказать, Буяна Гориславовна, – недолгая пауза, – токмо в Зареславе Ветрогона нет. С утра на ярмарку будто бы уехал да доселе не вернулся.

– А много ли силы надо, чтобы ветра к себе повернуть?

– Много. Ты не смогла бы. Муж твой… может быть, не знаю. А у Ветрогона точно сил хватит.

– Значит, он это?

– Хорошо бы. Враг сильный, но известный лучше татя тайного. Но сказать я тебе точно не могу.

– Белозор… там ли… Лихослав? Велислава, Илья? – Голос срывается, да перед кем чиниться?

Вновь молчание. И наклон головы. Длинные седые пряди вверх ползут по спине.

– Там, Буяна.

– Что же делать, Белозор?! Ты же волхв, кому как не тебе стихиями управлять, с богами договариваться?

– Я пытаюсь, ведьмочка. Пытаюсь. Но из города не двинусь. Нет мне никого дороже княжьих детей, да только в Зареславе и князь сидит, и другие дети, и людей прочих много. Тут амулеты жар-птицыны, стены заговоренные, сила моя тут больше. Стоя здесь, я защищу город и людей его, и князя, и всех, кто будет тут. По крайней мере, тут надежда есть на спасение для многих. А в чистом поле шанс такой маленький, что и пытаться не буду.

Буяна склонила голову. Она понимала. Понимала, еще когда бежала сюда, – никуда из Зареславы Белозор не уйдет. Он в ответе не за одну-две жизни, а за город, за его властителя. Не попусти боги, ветряные кони помчатся сюда, стены заговоренные без силы волхва не выстоят. И погибнут все, а город-то немаленький.

– Скажи, Белозор… – голос отчего-то осип, – скажи мне, что делать.

Волхв стоял, выпрямившись во весь свой немалый рост.

– Можно у конокрадов коней увести.

Засияло личико ведьмы.

– Точно!

Боль на миг дернула сухие губы старика.

– Воспользуйся головным «колодцем».

– Да! – Буяна от избытка чувств аж подпрыгнула и побежала по ступенькам вниз к выходу, так и не заметив, что волхв за всю беседу к ней так и не повернулся лицом.

А старый кудесник продолжал смотреть на бегущие по небу облака, и по его морщинистой щеке сбегала одинокая слеза.

Буяна побежала в башенку. Там располагался один из самых сильных постоянных «колодцев» в городе. Из него можно было выпрыгнуть довольно далеко, а вот обратно уже своим ходом. Ведьма быстро прикинула, куда ей нужно. Получалось, что надо куда-то к Чудовой Чаще. Но к ней вплотную нельзя. Она всегда чародейством так и пышет. Может «колодец» поломать. Значит, надо ближе. А… куда же?

Колдунья прекрасно знала, что абы куда прорубить «колодец» нельзя. Только в то место, которое ты неплохо знаешь, где бывал. «В Малиновку? Нет, это далеко… О! На мельницу Варуна!».

Девушка аж зажмурилась от ужаса. Далеко-то как! Сама никогда бы на такое расстояние не рискнула «колодец» рубить. Выдюжит ли? Обычно расстояние, на которое переносил головной «колодец», зависело от силы мага да от воли его, от умения. Ведьма мотнула головой. «Должна!.. должна!!. Иначе не успеть… И плевать, что страшно! Ведьма я али нет?!».

Тряхнула черными непокорными волосами. Заткнула посох за пояс. Покрепче метлу сжала. Вдохнула глубоко. И принялась колдовать. «Все смогу!».

Лихослав поднял голову. «Да что же это в природе творится?» Ветер вокруг завывал как пес на покойника. Почти черные тучи кружили по небу. Будто сторожили кого-то. Сила, магия природы пронизывала все вокруг. Казалось, каждая травинка, каждый глоток воздуха ею напоен. «Отчего?».

И Чудова Чаща рядом. «Может, она вперед шагнуть решила? Вот и готовит себе почву? – покачал головой варлок. Все-то рядом с ней не так как-то. – А может, это что пострашнее?» – кольнуло дурное предчувствие. Ведь бывал рядом с Чудовой Чащей чародей и раньше. Много силы всегда около нее, да не так.

Однако тут не до размышлений стало. Вынесли витязей кони на вершину холма, и стали видны вороги их клятые. С десяток людей, на воинов, что силу и мастерство свое за деньги разным хозяевам предлагают, похожи… и не только…

Трое из них были похожи на…

– О боги! Это что еще за чудища?! – Это Родомил вскрикнул. А вот Илье и Лихославу эти зверушки были знакомы. Не так давно с целым их воинством воевали.

Появление варлока со товарищи тоже не осталось незамеченным. Будто ждали их. Воздух сотрясся кличем. И рванулись кони навстречу чародею и княжичам.

– Погань чужемирская! – прорычал Илья, вытаскивая меч звонкий из ножен.

– Ах, чтоб вас, – пробурчал варлок, посылая Ворона вслед за своим княжичем. В одну руку скакнул меч, в другой по-прежнему сверкал синим глазом посох.

Через миг за спиной раздался перестук копыт третьего коня: это Родомил справился с удивлением и присоединился к спутникам.

До ворогов было еще далеко. Да и под горку им было. Скакуны неслись, словно почуяв настроение хозяев, гигантскими прыжками сокращая расстояние. Лихослав вскинул руку с посохом и закричал слова силы.

Ивор уже в который раз резко затормозил и не сдержался – крепко выругался. Велислава чуть не засмеялась – ну и волхв ей достался, однако вслух только спросила:

– Что на этот раз-то случилось, Ивор-кудесник?

– А ты наверх посмотри, – проворчал тот, опускаясь на колени и поводя руками над травой, будто жара от нее ждал.

Девушка послушно задрала голову.

– Кажется, дождь собирается. Тучи уж больно темные. Как бы не гроза, – подумав, выдала она, опуская глаза – наблюдать за волхвом было куда интереснее. – А что ты делаешь?

– Это не дождь и не гроза, – почти фыркнул непочтительный Ивор. Он-то все не только глазами видел. – Это, Велислава, ветра пришли в движение.

– И что? – Тут до девушки дошло. Мигом вспомнились слова волхва: «Представь себе ветер, что гнет у корня вековые дубы, что стены каменные в песок превращает, людей… Да что уж о людях говорить, если воду вполовину моря-океана он поднять может да на берег кинуть, новое море сделать там, где раньше города с теремами высились». – Неужто конец нам пришел? Кто-то коней-скакунов ветряных с повода спустил?!

Страх дрожит внутри, глаза серые до предела расширены, но голова у княжны и сейчас работает, сотни вариантов перебирает, пути-выходы ищет.

– Пока еще не спустил. Но скоро спустит. И мы совсем рядом. Да только сделать что, я не знаю. Надо быстрее до варлока добраться, и пусть он «колодец» куда угодно рубит.

– А тайными тропами мы никак не может уйти?

– Рад бы сам, да ни одной тропы рядом. Да и можем не успеть. Интересно, варлок почует опасность? Не чародейская эта стезя, но мало ли…

– А что ты делаешь?! Нам бежать надо, а ты ладонями над травой водишь.

– Какая же ты нетерпеливая, княжна, – буркнул в ответ волхв, явно мыслями где-то витая. – Я пытаюсь понять, куда именно нам бежать, а то как бы не разминулись. Вот смеху-то будет. Если выживем. Поэтому помолчи и дай сосредоточиться.

Велислава послушно замолчала, продолжая ревниво наблюдать за каждым движением волхва.

– Ах ты!.. – Ивор явно старался свой дурной язык от более крепких выражений удержать. – А, чтоб вас!..

– Да что случилось?! – «Ну что сегодня за день такой?!» – Говори скорее!

– На них напали, – неохотно поделился волхв.

– Кто?!

– Кто-то. Зато мы совсем недалеко от них. – Он поднялся с колен и схватил Велиславу за руку: – Побежали, совсем уж немного осталось.

Те мгновения, которые мчишься по «колодцу», всегда кажутся последними. В этот раз Буяна как-то особенно ярко почувствовала это на себе. Обычно это похоже на полет с горки в зимнюю стужу. Вроде только сел на санки – и вот уже успевай уступать место сзади несущимся. В этот же раз «езда» явно затянулась. Под конец еще и трясти стало, как на разбитой телеге по булыжникам. Ведьма уж сотню раз пожалела, что замахнулась на такое расстояние. Можно было ведь потом на метле быстренько долететь. «Если я погибну тут, то моим это ничем не поможет. Получится, что все зазря».

Однако, несмотря на ощущения, вывалилась из «колодца» колдунья все-таки живой. Правда, опять почему-то в паре локтей от земли. Шлепнулась со всего размаху пятой точкой о родной чернозем и выдала вслух то, что она думает обо всем происходящем. После «поездочки» мутило как с несвежей рыбы. «Ох, а говорят, когда дите вынашиваешь, то такое постоянно. Коли так, то не дождаться Ведене от меня „детев“ еще долго!» Наконец колдунья нашла в себе силы подняться. Подобрала с земли выпавшую при «посадке» метлу, проверила посох и огляделась. «Ага, а вот и мельница. Куда же мне двигаться?».

Облака, что спешно навстречу – с кем? – бежали, указали. Девушка сорвалась с места. Однако пробежала сначала – тут не взлететь, деревья мешают, надо чуть больше открытого пространства и чтобы ветер был желательно; тройку дюжин шагов – и наткнулась на неожиданное препятствие. Там, где деревья чуть отступали и речка начинала расширяться, стоял мельник Варун и с тоской смотрел в небо. А кроме тоски было в его взоре что-то страшное. Будто видел он перед собой бездну бездонную, и лишь шаг его от нее отделял. И будто и страшно ему было, и желанно этот шаг сделать, желанно так, что дух перехватывало. Так птицы вольные, в клетку посаженные, в небо смотрят, с таким взглядом по осени о прутья бьются. Не человека это были глаза – зверя лесного, пойманного, но не покорившегося.

– Что, ведьма, вот и пришел нам конец, – будто со смехом в охрипшем голосе произнес мельник, словно и не удивившись ее. Взгляд его все бродил меж бегущих скоренько облаков. – Вот уж и не думал, что смерть моя будет так красотой полна.

Снова то ли хохот, то ли рыдание в тоне слышится.

– Ты погоди еще умирать! – крикнула Буяна. – Может, выкрутимся.

Мельник махнул рукой:

– Что ты воле богов противопоставить можешь, ведьма городская? А силе ветров?

– Не знаю еще, – мотнула она головой. – На месте разберусь. Хотя… – тут и сама девушка хохотнула, – ты прав. Умирать – так красиво. – Смех – резкий и быстро прервавшийся. Колдунья перекинула ногу через метлу и покрепче ухватилась за древко. – Бывай, Варун, кто знает, может, еще свидимся.

– Свидимся, – кивнул тот, и словно огонь чародейский сверкнул в его глазах. – На том или на этом свете.

Ведьма взвилась ввысь. Метла сначала взбрыкнула, словно кобылка необъезженная, однако потом помчалась куда нужно. Будто ей тоже было весело и жутко.

Слова силы сами полились, поднялся посох, блеснул огонь чародейский, и сверху понеслись к ворогам ненавистным синие ветвистые молнии.

«Боги! Как же я люблю вот это – бег скакуна боевого, свист меча, из ножен вытаскиваемого, песню ветра в ушах, врагов, навстречу мчащихся, чародейство в крови и сладкое до боли предвкушение битвы близкой!!! А что ворогов больше, чем нас, так это мы сейчас подправим!» Молнии и впрямь коснулись противников. Двое по краям мигом вышли из игры. Их кони понесли уже мертвых седоков. Однако остальных «щит» неизвестного чародея защитил. «Что за…».

Лихослав узнал это колдовство мгновенно. Именно так был укрыт Хотобуд тогда, когда все проверки варлока не распознали его истинного лика. Тот же почерк, та же рука. Оно просто прятало до поры до времени мага от чутья Лихослава. И, надо признать, удачно прятало. Однако выставленный «щит» мгновенно открыл присутствие чародея. Ну что ж, так даже интереснее.

Варлок крутанул посох в руке, набирая больше силы из того, что разлито вокруг. И следующее заклинание получилось уже на порядок мощнее. «А что ты на это скажешь, ворог неизвестный?» «Щит» противника затрещал по швам, и еще один мечник упал в траву. Колдун не стал дожидаться, когда его заклинание рухнет, сам утянул из него магию и атаковал. Огненные шары помчались к отважной троице. Лихослав только хмыкнул. Что за ребячество? Круг навершием посоха по воздуху – и вот перед ними стеной защитной стало заклинание оборонительное вроде «щита» давешнего, с одним лишь отличием: волшебство варлока отталкивало от себя чужое колдовство. Шары с шипением ударились в преграду – и вот уже они летят обратно. Не успел среагировать сразу маг вражеский. И еще один противник падает с коня, воя на одной ноте.

Но вот расстояние между врагами сократилось, и пошла рукопашная – потеха молодецкая, дело мужей серьезных. Напоследок кинул Лихослав какую ни есть защиту на соратников. Может, худо-бедно укроет от колдовства чужого. Самому же варлоку надо было до мага добраться, пока тот гадости какой не совершил. Однако на его пути явно по первоначальному замыслу охранному выросли два пришельца из Нижнего мира. Судя по всему воины не из последних. Вот уж на что вид противный. Морда злобная, выдвинутая вперед и заостренная. Надбровные дуги будто бревна. Глаза эти раскосые, ненавистью полные. А уж клыки-то, клыки! Куда там волкам! Когти опять же и шерсть на темной коже. Кошмар просто какой-то, а не живое существо. Знал варлок, что силы в них немерено. Да и мастерством они немногим уступают.

«Правильно ребята делают – мага надо защищать. Ну хоть княжичам эти зверушки не достались, с остальными, глядишь, и без меня справятся».

Чародей крутанул мечом, внимание отвлекая, а посох в грудь одному из чужемирцев направил. Синий камень выстрелил молнией короткой, только воин мгновенно нагнулся к самой шее лошади, чего никак нельзя было ожидать от такого крупного существа, да еще в доспехах, пусть и кожаных. Заклятие поверху прошло. Второй же воин стал сбоку заходить, за спину варлоку.

Лихослав не стал сдавать назад. Наоборот, рванулся вперед, поднимая меч, надеясь, что успеет нанести удар, пока чужак будет выпрямляться. Не успел – воин таки смог подставить свой клинок под меч варлока. Тому же пришлось тут же махнуть посохом в сторону другого врага. Заклинание в него он не успел вложить, как на оружие принял на дерево удар второго чужака. Не удалось тому перебить посох – в нем часть силы чародеевой содержалась, потому он крепче стали дамасской был.

Заклятие колдуна вражеского варлок скорее предугадал, чем почувствовал. Накрыл себя защитным прозрачным колпаком, отчаянно надеясь, что удар действительно именно на него направлен. Так и получилось. Магия огненная стекла по оборонительному куполу, а варлоку вновь пришлось принимать на себя сыплющиеся с двух сторон удары. Как прорваться к этому клятому, так его растак, колдуну?!

Илье повезло больше, хоть и ненамного. На его пути тоже оказался чужак из Нижнего мира. Но сначала княжич налетел на простого человека. То ли воина наемного, то ли другого какого лихого мужичка. Как ни молод был золотоволосый юноша, а все равно тайный страх в глазах супротивника углядел. Хоть делу это и не могло помочь, а смелости, коей и так было хоть ковшом черпай, прибавило. Размахнулся мечом княжич, нанес первый удар. Отвели его тут же. Авось не с младенцами бьется. Да тут же в ответ клинком пырнули. Только Ильи на том месте уже не было. Конь нес его дальше. Навстречу другому врагу. Тот только оскалился желтыми клыками, в юноше стройном угрозы большой не видя. Меч тяжелый темного какого-то неизвестного металла с силой неимоверной очертил дугу в воздухе, норовя опуститься на голову дерзкого мальчишки, а то и разрубить его пополам. Только не успел. Скакнул вперед конь, бою обученный. Поднырнул княжич под руку ворога, мазнул своим клинком по телу. Живот должен был вспороть. Только в последний момент чужак успел чуть повернуться. Меч соскользнул по доспехам, чуть их порезал, но плоть не задел. А кони уже разнесли противников. Те ругнулись только и принялись скакунов разворачивать.

Родомилу человек достался. Однако тоже воин бывалый. Заплясали клинки словно танцуя. Княжич, хоть и был бою обучен, да и потех молодецких никогда не чурался, все же опыта битв реальных не имел. Что не скажешь о противнике его. Вот и не получалось у них перевеса ни в ту, ни в иную сторону. Каждый по-своему хорош.

Ивор покрепче сжал ладошку княжны. До сих пор ему удавалось вливать в девушку частицы силы природы, не давая ей уставать, отводя преграды с ее пути. А так далеко им не убежать. Он хоть с собакой и договорился, а все равно они здорово наследили. Лес тоже пришел на помощь – скрыл часть следов, а все равно как-то противники их знали, куда двигаться.

С другой стороны подходил второй отряд. Этот не так быстро двигался. Постоянно в направлении путался. Видно, связь с магом была, но или слабая, или эпизодическая. Несмотря на большую численность волхв этого отряда менее всего опасался.

А вот третьих преследователей стоило побояться. Хотя бы потому, что с ними был маг. И он точно знал, куда ему надо идти. И он уверенно вел отряд в погоню за беглецами. Умело пользовался тайными тропами, хоть и тяжело было за собой немагов тащить. Долго у него не получалось. Да и не могло получиться. Ивор специально выбирал такой путь, чтобы тайные тропы в стороне оставались, иначе догнали бы их куда быстрее. И все же, несмотря на все уловки, расстояние между беглецами и преследователями стремительно сокращалось.

Однако еще хуже стало, когда волхв почувствовал, как сила в природе начинает просто зашкаливать, переливаться через край, как молоко у заболтавшейся хозяйки. Стало вмиг ясно, что надо отсюда бежать так быстро, как только возможно. Надо уводить княжну. Только вот незадача – не со скоростью людей убегать от ветряных коней сына Стрибожьего. Один «колодец» спасти и мог. А прорубить его отсюда только варлок был способен, а вот до него надо было еще добежать.

Как третий отряд преследователей оказался перед самым носом у волхва и княжны, Ивор так и не понял. Вроде только что сбоку где-то болтались, а вот уже впереди и пары верст не будет. «Колодцем» пришли? Многовато их для этого. Тайной тропой выбрались? Больше на правду похоже.

Однако как пришли, дело десятое. А вот то, что они с варлоком и спутниками схватились, это совсем плохо. Пока они там бьются, кони Посвиста могут сорваться и понестись по земле, все круша на своем пути, жизни людские не ценнее пылинки считая. Что же тут делать?

А делать было нечего. По уму, бежать надо в сторону от битвы. Ему княжну спасать нужно, а не друзьям в битве помогать, как бы ни хотелось. Да только спасти ее можно, только этим самым друзьям придя на помощь. Еще не хватало, чтобы Лихослава ранили и он колдовать не смог. Не-эт, так дело не пойдет. Опасно, но делать нечего. Что-то внутри Ивора ехидно усмехнулось, мол, нашел-таки себе оправдание, чтобы в драку ввязаться, но было тут же задушено и затолкнуто подальше.

– Держись, Велислава Ладимировна, – улыбнулся волхв огню в крови, азарту и предвкушению. – Скоро лес кончится. На холмах, только травой поросших, окажемся, а там битва идет. Бьются в ней брат твой и варлок. А также княжич чужеземный, кажется.

– Это ты как узнал? – опешила девушка.

– Чую, – загадочно ответствовал волхв. – И вижу. Сейчас уже точно могу разобрать. Как Буяна в воду смотрит, так мне земля шепчет. Не спрашивай то, что я и сам не могу понять. Так вот… бьются они там с одним из отрядов, что за нами бежал. Колдун с ними. Но нам варлок нужен, не убежим мы от коней ветряных сами.

– Я брата тут и так не брошу! – Велислава попыталась выдернуть руку. – Без него спасаться не буду!

– Ага, пусть батюшка обоих детей хоронит, а не одного, что уж мелочиться-то, – поддакнул Ивор, но тему развивать не стал. – В любом случае «колодцем» всех, кого сможем, отправим. И конечно же тебя и брата твоего в первую очередь.

Велиславе вмиг стало стыдно за слова, в запале произнесенные. Чувствовала она себя девчонкой, от родителей сладость очередную требующей. «Почему этому волхву удается так легко меня из себя выводить? Парой слов в краску вгонять. На место ставить…».

– А долго ли бьются?

– Только начали. Но в схватках и пары секунд порой достаточно.

– И что, кто побеждает?

– Не знаю.

– Но… Ивор… там же мой брат…

– Прости, княжна, если я сейчас примусь выяснять ход битвы, то мы столько времени потеряем, что страшно. Скоро уж из леса выйдем, своими глазами увидим. Потерпи немного.

А что ей оставалось делать?

Проблем с выбором направления у Буяны на первых порах не возникало. Следуй себе вслед за тучами, вот и вся наука. Однако потом все изменилось. Облака куда-то делись, вернее, превратились в нечто единое, затянув собой все небо. Сила заполнила все вокруг. Ее было так много, что, казалось, тяжело дышать. Ведьма всей кожей, каждой частичкой своего существа чувствовала, как что-то готовится. Она знала что. Но ощущение силы, превосходящей все, что было ей до этого известно, дурманило мозги, закладывая в душу все больший страх.

А тут еще и лететь непонятно куда. Колдунья остановилась – зависла в воздухе. Куда же дальше? Прислушалась к себе, к сходящей с ума магии. Сначала все вроде едино. Ну чуточку больше или меньше в разных местах. Однако потом кое-что странным ей показалось. В одном месте словно островок спокойствия образовался. Ходят вокруг него стихии, а внутрь не суются, будто псы сторожевые вокруг дома хозяйского или воины в дозоре… или ждут разрешения?

«Вот туда-то мне, похоже, и надо… Все равно ничего иного более-менее подходящего не вижу». Порой это благо, когда выбора нет.

Буяна развернула метлу в нужную сторону, поправила посох и помчалась вперед, отчаянно пытаясь сообразить, поймут ли таинственные вороги, что к ним гости пожаловали, или нет. Буйство силы вокруг позволяло думать, что все же удастся подкрасться незамеченной. Как в таком урагане заметить новый маленький ветерок?

Продираться к месту событий было тяжело. Магия отчего-то действовала не совсем так, как задумано. Да и мозгам такое количество колдовства вокруг на пользу не шло.

Границу «спокойного островка» ведьма распознала без проблем, немного подумала и начала снижаться. В локте от земли спрыгнула с метлы и огляделась. Лес вокруг казался вполне обычным, если бы не одно «но». Все вокруг было пронизало силой, но не той, что бушевала наверху, даже не той, которой обладали колдунья и варлок. Это волшебство было похоже на то ощущение, которое возникает, когда тебе рассказывают удивительную, завораживающую сказку. Сказку, от которой на лице появляется улыбка и которая заставляет сжиматься сердце в опасении за полюбившихся героев. И одновременно это была магия огромных облаков, несущихся высоко в небе и выстраивающихся в фигуры величественных богов, ладьи и чудища. И чем ближе подбиралась ведьма к границе, тем сильнее и явственнее становилось это ощущение – сладкий зов и тайна, манящая раскрыть ее.

И вот невидимая межа пройдена и дурманящая сила магии схлынула, а странная сказка осталась. Буяна осторожно, не пользуясь магией, пробиралась вперед. Высокие, старые деревья. Тут и дуб, и сосны, и ясень, и клены. А вот и лиственница, а дальше рябина. Белые стволы берез-красавиц. Орешник и еще какие-то, за расстоянием и не определишь, кусты. Под ногами трава такая зеленая и сочная, что просто глаз радуется. Ну и листья сухие, куда ж без них, и иголки от сосен, желуди еще с прошлого года. А кое-где островки земляники и клевера. Буяна скользнула рукой по стволу роскошного дуба, опустилась на корточки и коснулась ладонью земли. Да, магия может ее выдать, но ведь есть и другие способы получить сведения. Пусть и не волхв она, а все равно природа ее любит – нашепчет свои тайны, надо только слушать уметь. Ей же и не нужны какие-то сложности, а только узнать, есть ли кто поблизости да где именно. И что делает, но это уже совсем если наглости набраться.

И земля не заставила себя уговаривать. Видно, ведьма только на восприятие и была настроена, каждой своей частичкой готова чувствовать магию, движения силы, дуновения волшебства. Чародей совсем недалеко. Колдует. Сильное заклятие, аж скулы сводит. Это, видно, именно из-за него за пределами этого небольшого круга сила с ума сходит. Вокруг еще люди какие-то. Охрана или помощники? Осторожно надо…

А еще… что же это за чудо такое? «Не понять так. Смотреть надо», – решила Буяна. И неслышной поступью – ведьма она али нет? – начала пробираться дальше. Ту сторону, где люди вокруг колдуна шныряли, обошла по широкой дуге. В самом центре «островка» оказалась большая полянка, деревья вокруг нее как стражи недреманные стояли.

Ведьма подбиралась к этой полянке как лиса к курятнику, разве что не облизываясь. Уже забыты и таинственный чародей со помощники, и буйство сил за пределами круга. Нет мыслей ни о подруге похищенной, ни о муже и княжиче, в опасности нешуточной находящихся. Какая, в сущности, разница – если она своими глазами увидит одно из величайших чудес этого мира?

Оказавшись около заветной полянки, ведьма почувствовала еще кое-что. Вокруг плясали, веселились, прыгали и резвились… «Так вот какие вы, ветерки-ветерочки!» Малышей не было видно, но их присутствие она чувствовала так явственно, будто это были обычные котята или лисята. Они кувыркались, бегали вокруг, носились друг за другом. Один даже заинтересовался странным существом с метлой. Подобрался поближе, с детской непосредственностью принялся рассматривать, будто принюхиваясь, потом совсем осмелел – потерся о ногу и полез вверх, пробежался по коже, лаская и щекоча. Буяна заулыбалась, погладила малыша, когда он на плече ее оказался, – опять же ведьма она али нет?! Тот и вовсе обрадовался, на чувство светлое откликаясь, о щеку принялся тереться, волосы волновать. Ведьма вновь улыбнулась и тихо шепнула:

– И я тебе рада, чудо ты ласковое. Но пойдем посмотрим, что там на полянке делается. Поможешь мне?

И ветерок мигом откликнулся на ее просьбу. Соскочил с плеча, вперед прыгнул, словно за собой позвал. Как ни странно, Буяна его теперь среди других легко различала. Зашептались малыши вокруг и почти поволокли ведьму вперед. На краю полянки лишь остановились и, так же как женщина, к стволам многовековых деревьев прильнули, диво дивное разглядывая.

А посмотреть было на что.

Поляна оказалась на удивление большой. Трава на ней такая яркая, что и представить сложно. Цветы всех оттенков глаз радуют. Кое-где уже ягодки красными бочками к солнцу поворачивают. Лучики нежные сверху льются, все вокруг освещают, но жара не дают. А по полянке ходят, копытами осторожно ступают кони красоты невообразимой.

Один белоснежный, будто облака в небе синем. Грива до самых копыт волнами морскими спускается. Глаза умные, добрые. Ноги сильные, на бабках мохнатые. Рост высоконький. Другой конь – черный, будто ночь в бурю. Токмо очи на тьме этой посверкивают. Волосы гривы прямые словно стрелы у дружинников княжьих. Копытом нетерпеливо по земле бьет. Фыркает, зубы злобно скалит. К такому и подойти-то страшно.

Еще один, серый, поспокойнее будет. Ресницы томно опускает. Ногами стройными изящно по земле переступает. Изгиб шеи ровно дуга. Благородством так от скакуна и веет. Красавец – глаз не оторвать. Такую красоту в день пасмурный наблюдать можно. Вроде и хмуро вокруг, а цвета серые глаз успокаивают, на размышления настраивают. А последний конь – каурой масти. Будто каштан, только что из зеленой скорлупы выбравшийся. Взгляд с хитринкой. Игривый словно весенний ветерок. Красоту свою, грациозность до последней черточки знает, чувствует. Губы словно ухмыляются. Ну точно под опекой Красной Девицы Зари родился. Так же кокетничать любит. Да такому так и хочется рассказывать, как он хорош, а он будет внимать благосклонно и глазом умным и довольным косить.

Буяна сама заулыбалась. Не только внешне хороши были коньки. Силой могучей от них веяло. Никогда ведьма не думала, что когда-нибудь так близко к богам окажется. Вот оно чудо, за которое и жизни не жалко. Будет теперь о чем детям-внукам рассказать, коли будут таковые. Может, и плохо, когда беда в ворота стучится, да только жизнь состоит из мгновений, а они ценятся лишь по тому, вспоминаешь ты о них или нет.

Этот миг Буяна будет помнить столько, сколько ей богами отмерено.

Воины чужемирские действовали умело, к колдуну варлока не пуская и так и норовя окружить. Лихослав про себя ругался. Ему приходилось совсем туго. Надо было не только отбиваться от двоих отличнейших мечников, да еще и атаки мага предотвращать. А тот бил не только в варлока, но и в княжичей целился. Лишь опыт Лихослава и спасал от ошибки роковой. Но долго так продолжаться не могло.

Варлок поймал на меч удар одного из чужаков, колданул тут же «щит» малый с другой стороны, чтобы и под клинок второго врага не попасть, и время выгадать. Хитрость была в том, что «щит» сам по себе висел около чародея, ни в посохе, ни во внимании мага не нуждаясь. Это позволило ударить мечом первого врага и с посоха молнию синюю пустить в него же. Почти в упор получилось. Удар клинка воин принял на свое оружие, а вот заклятие беспрепятственно ударилось в кожаные доспехи. Однако то ли на них, то ли на их хозяина была наложена какая-то защита от магии. Хорошо еще, что не срикошетило. Впрочем, варлоку оно опасно не было: это колдовство его бы не тронуло, а вот Ворону могло достаться. Защита же просто потушила часть силы молнии, но не всю. Явно маг, в этом не слишком сведущий – а таких умельцев мало вообще, варлоки не так уж часто встречаются, – ее ставил. Чужак мгновенно понял, что случилось. Удар магии был похож на то, как если бы по голове чем-то приложили, не до такой степени, чтобы в обморок падать, но чувствительно. При таком положении дел координация рушилась, воспринималось все с трудом, а что уж о реакции говорить.

Воин махнул тут же мечом по кругу, варлока к себе не подпуская, понимая, что сам сейчас не справится. Однако Лихослав именно на такую реакцию и рассчитывал. Отвел посохом чужой меч, а своим в щель между доспехами пырнул. Вышколенный же Ворон мигом, подчиняясь движению коленей, вперед скакнул, потому как «щит» рухнул, а второй воин уже вновь – и не первый раз, до этого на «щит» удары приходились – заносил свой клинок. Чародей еле успел меч свой из тела вытащить, только выучка многолетняя и помогла.

Еще первый противник на гриву коня не успел упасть, а вновь запели клинки в пляске смертельной. Только на этот раз Лихославу полегче стало. Вот как бы еще до мага вражеского добраться? Но второй чужемирец крепко его боем связал. «А чтоб тебя!» Противник оказался опытный и терпеливый. Его ошибка со «щитом», стоившая его соратнику жизни, еще больше насторожила воина. Да и фантазией чужеземец обделен не был: приемы необычные так и сыпались на Лихослава. Пару раз чуть цели не достигли. Варлок ругался сквозь зубы, но сделать мало что мог – ведь еще и маг оставался.

Наконец варлок придумал, как ему действовать. Сцепились вновь воины. Мечи рыбками в их руках заплескались. Лихослав поднял посох вверх, в очередной раз колдовство мага вражеского по касательной отводя, только в этот раз он не только «щит»-купол поставил, а еще и молнией ударил, но до чужака или мага такая молния достать не могла, а вот прямо перед мордой коня ударить – самое то. Ворону-то что, и не к таким чудесам привычный, а вот скакун чужемирца испугался, когда перед самым его носом застреляло синим. Заржал, забил копытами, рванулся на дыбы встать. «Да, это тебе не на псах гигантских кататься!».

Отвлекся воин на то, чтобы успокоить коня. Ненадолго, прекрасно понимая, что именно этим и воспользуется противник, чтобы ударить. Но Лихослав и тут не стал действовать, как вполне можно было бы ожидать. Слишком уж хорош был его враг. Меч чародейский и правда пошел в нападение, но не стал тянуться до чужака – тот далековато был. Клинок скользнул вперед и полоснул по горлу коня, на дыбы поднявшегося. Жалко, конечно, животинку, но тут бой, а в нем нет места для жалости. Кровь брызнула из перерезанной шеи, стал скакун назад заваливаться. Чужак мигом сообразил, что к чему. Вытащил лапы из стремян и скатился с седла. Отпрыгнул, чтобы не завалило тушей. Этого-то и ждал Лихослав. Правильно рассчитал, совсем рядом оказался. Сверкнул меч в воздухе, и полетела голова зверя из Нижнего мира на землю нашу.

Тело лишь покачнуться успело, а варлок уже мчался к магу вражескому.

Илья вскрикнул азартно и сжал коленями бока коня. Тот тоже в раж вошел. Понес хозяина прямо навстречу воину чужемирскому быстрее ветра. Чуть ли не грудью столкнулись скакуны. Ударились мечи друг о друга, искры высекли. И вновь разворот, и вновь вперед. Только вот незадача – воин человеческий тоже к потехе присоединился. Хорошо еще, что прям перед взором княжича оказался, в спину не успел ударить. Илюше нельзя было позволить, чтобы они его с двух сторон зажали. Направил он коня так, чтобы тот, что из Нижнего мира, оказался отделенным от него своим же соратником.

Наемник же человеческий тоже меч уверенно держал, явно не в первый раз его видел. Взмахнул, сверху на княжича удар обрушивая. Не любил Илья такие приемы – не обладал он пока силой, чтобы долго их сдерживать. И опрокидывать тоже. Потому поймал клинок вражеский на крестовину своего меча и выкрутил. И у того, и у другого бойца хватило умения оружие свое из рук не выронить. Только княжич долго ждать не мог: чужемирец совсем скоро окажется тут. Поэтому чуть сжал колени, конь, повинуясь приказу, сдал назад, а Илюша чуть согнул руки. Резкое движение скакуна – и локоть сам врезается в лицо врага. Тот только в последний момент углядел опасность. Чуть отвел голову, но по скуле удар все же пришелся. Одновременно Илья и меч принялся освобождать. Только-только клинки разошлись, как княжич продолжил движение, и меч скользнул по телу противника. Легко, совсем чуть. Доспехи вполне защитили. Но брешь в них сделал. Уже вторую, впрочем. Илья другой рукой выдернул нож из-за пояса и почти не глядя метнул его в эту дыру. Слишком торопливое движение получилось, силы в нем немного, да и точность так себе. Однако повезло, а может, и выучка сработала или боги благословили: лезвие точно в брешь от меча попало. Вошло в тело, крик из горла вырвав.

А у Ильи уже новый враг образовался. Или старый? Это как посмотреть.

У Родомила же совсем весело получалось. Боги знают сколько уже он и противник мечами махали, да все без толку. Кони тоже будто повоевать хотели: брыкались, кусались, лягались почем зря. Наконец заметил слабость ворога княжич: тот то ли плохо видел левым глазом, то ли левая рука у него не так хорошо слушалась, как правая. Поэтому при очередном повороте Родомил направил своего коня не по правую сторону, а по левую. Риск, конечно, но иначе еще неизвестно, чем бы этот бой закончится.

Черноглазый княжич перекинул меч в другую руку и с ходу махнул им сверху. Сам Родомил не так уж хорошо владел левой рукой, но расчет, как ему казалось, был правильный. Противник среагировал вовремя – парировал удар, но княжич на мгновенную победу и не рассчитывал, поэтому, вместо того чтобы побороться в силе или отвести коня на новый круг, он убрал меч и коротко, почти без замаха выбросил клинок колющим ударом. Как и ожидалось, ворог то ли не заметил его, то ли не успел защититься. Меч вошел в плоть легко, словно без сопротивления – кто же такие кольчуги делает? Воин вскрикнул и стал заваливаться на бок.

Родомил поспешил вытащить оружие и чуть отъехать в сторону, оглядываясь, чтобы понять, что к чему. И тут движение вдалеке привлекло его внимание. Он резко повернул голову в сторону леса на востоке.

– Смотри! Вон они!! – Велислава рванулась вперед, но была перехвачена Ивором.

Они оказались на самом краю леса, но деревья их все равно скрывали. Волхв прижал к себе княжну и прошипел:

– Ты что, не видишь – бьются они! Куда тебя несет?!

Девушка мигом оценила правоту спутника, даже задираться не стала.

– Ну давай хоть поближе к ним подойдем! Может, помочь чем сможем или еще что… – И умоляющий взгляд, против которого даже батюшка, славный князь Ладимир Мечеславович, устоять не мог. Впрочем, он вообще дочери редко отказывал. Веревки она из него вила. Хотя, к чести княжны сказать, никогда она глупостей или роскошеств необоснованных не просила. Ее куда больше влекли дела государственные, тайны дел из Разбойного приказа, правильно Буяна говорила, ей, княжне то бишь, только дай волю – вообще из него не вылезала бы. У Велиславы даже была мечта курировать всю Тайную службу при том приказе, в самостоятельную ветвь ее выделить, да переделать там много, улучшить, под себя подстроить. Гойдецу и так есть чем заняться, рассуждала она, а вот заговоры всякие, преступления против государя – это ее стихия, ух она бы тут! Кто знает, может, со временем ей и удастся убедить князя в разумности такого дела.

Ивор задумался. С одной стороны, неизвестно, кто в этой битве выиграет. И если это будут не их друзья, то лучше от этого места оказаться как можно дальше. Однако если маг вражеский выживет, то догнать их труда не составит, да и… не бросать же соратников. Волхв мысленно покачал головой – у него на руках княжья дочка, которой нельзя рисковать. И все же он решился. Не только оттого что сердце так велело, но и из соображений вполне практических: он тоже не лыком шит, и помощь его может переломить ход битвы. Имело значение и то, что Велиславу будет трудно убедить в правильности другого варианта. Беседы поучительные разводить некогда, а силой уволочь… хм, можно, да только придется тогда на плече или поводу тащить княжну до самой Зареславы. «Хотел бы я на это посмотреть. Наверняка смешнее скоморошьего представления было бы».

– Побежали, но под прикрытием деревьев. – Размышление долго не длилось, но княжне и это время показалось вечностью.

И они побежали. Битва шла на пространстве, где леса не было. Конных воинов было отлично видно, хоть деревья и стояли далеко от них. Ивор не собирался лишний раз рисковать.

Они были еще далеко от сражающихся, когда стало ясно, что, скорее всего, битва их друзьями будет выиграна. Вот уже полегла большая часть врагов. По крайней мере, численный перевес у них был небольшой.

– Это воины из Нижнего мира! – вскрикнула Велислава, наконец сумев рассмотреть дерущихся. – Я на них насмотрелась, когда пленных привезли к нам в терем после той битвы! Неужто все это продолжение прошлого заговора?!

Мысли княжны тут же закружились в поисках ответа на этот вопрос. Вот уж… любитель своего дела! Ивор тоже пригляделся: наслышан он был об этих «зверушках». Интересно, аж жуть. Но при этом он не забывал и о своей роли охранника непоседливой девицы. И скоро жизнь в очередной раз доказала, что горазда на сюрпризы. Пока они отвлекались на колдовство, разговоры и зрелища, их догнали преследователи, те, что охранять их в сарае должны были. Об этом волхву сообщила истерично пищащая мелкая пернатая пигалица. Велислава аж подпрыгнула от ее голосочка дивного. Пока враги были не совсем уж близко, но сколько там времени потребуется здоровым мужикам, чтобы преодолеть это расстояние? Вряд ли много.

Ивор аж переменился в лице. Их всего трое… но… он один, а княжну надо сберечь чего бы это ни стоило. Рисковать у него просто нет права. Мгновенный поворот головы в сторону сражающихся. В этот миг под мечом варлока пал второй чужак из Нижнего мира. А сразу за ним – один из противников золотоволосого княжича. Решение было принято.

– Побежали к ним, – вновь потащил волхв княжну за руку, – там мы будем в большей безопасности.

Велислава была только «за». Они со всех ног помчались к полю битвы, путаясь в высокой траве и спиной чувствуя угрозу.

Как оказалось, Ивор вовсе не преувеличивал опасность, исходящую от преследователей. Здоровые бугаи буквально через пару минут выскочили из леса чуть в стороне от беглецов и стремительно начали сокращать расстояние. Но хуже всего было то, что в беглецов полетели стрелы. Первые, правда, слишком торопливые, чтобы попасть в спины княжны и волхва. Но так везет нечасто.

В этот момент от сражающихся отделился всадник. Как поняла Велислава, это был третий противник варлока, который отчего-то стоял чуть в стороне от битвы. Впрочем, она тут же сообразила, что это маг. Понял это и Ивор. Даже почувствовал. Да и посох в руке врага не оставлял в этом сомнений. И направлялся маг не куда-нибудь, а прямо к ним с княжной. «Вот леший, сейчас схватит красу эту, прыгнет в „колодец“ – и поминай как звали. А сзади еще эти! Ах ты мать вашу! – Ивор резко остановился, Велислава чуть не упала от такой неожиданности. – Эх, нет тут моего посоха», – посокрушался волхв.

– Стой рядом и не мешайся, – приказал он.

Руки Ивора взметнулись вверх, рубанули воздух по косой. «Ну что ж, идите сюда, красавцы, посмотрим, на что вы способны!» Сила кудесника не была направлена на бой, но даже ночной горшок можно на голову кому-нибудь обрушить, надолго из игры выведя. Пару минут они продержатся, а там, глядишь, и варлок до них доберется. Вон уже скачет. Но нельзя забывать еще о тех троих, что в спину дышат.

Первым оказалось заклинание какое-то неизвестное, полетевшее в Ивора и Велиславу. Что это, волхв не понял, но почуять почуял. Взмах руками – и вот воздух словно загустел в десятке локтей от них, принял на себя заклинание. Маг еще был далеко, а вот преследователи – совсем близко. «Неужто им так княжна нужна? Жизни своей не жалеют». Как только враги оказались на расстоянии в шестьдесят шагов, Ивор вновь взмахнул руками, будто воин какой восточный в странной своей манере сражаться. Один взмах – пальцы и ладони определенным образом сложены – и земля начала словно взрываться под ногами преследователей. Подлетала вверх, будто гейзеры каменные вдруг пробудились. Даже смотреть на это было страшно. Единственная беда, что прицельно такие удары не били. Воинов напугали, конечно, одного чуть не пришибло, другого по ноге чувствительно приложило, скорость сбавить заставило, но от преследования они не отказались.

Поворот – Велислава почти завороженно за этим наблюдает, в первый раз она так близко к битве – и персты волхва указывают на мага, стремительно к ним приближающегося. И конь под ним встает на дыбы, копытами бить по воздуху начинает, ржет так, будто режут его.

Вновь разворот в сторону воинов. Взмах руки, словно бросает волхв в них что-то. И поднимаются с земли камни, летят на бешеной скорости. Целый рой камней размером до кулака. Свист жуткий. Крики какие-то. Ветер вокруг то ли обычный, то ли колдовской завывает.

И вот в дело вступает варлок. Он еще далеко, но его синие молнии ни с чем не перепутаешь. Беда в том, что воины и так разметались – не бегут единой группой. Заклятие заставило их держаться друг от друга подальше. Но хоть отвлекло от волхва и княжны.

Зато и маг справился с конем. Ивор оборачивается к нему – и земля начинает взрываться уже под ним. Конь под ворогом вновь начинает сходить с ума. Стоило только отвлечься, как вновь сократила расстояние троица бывших стражей.

Но тут на сцене появляется еще одна фигура. Это Родомил скачет, погоняя жеребца. Огибает мага по дуге – не ему с ним сражаться, он перед колдовством бессилен. Варлок на битву с колдуном отвлекся, да и княжичу было много ближе до волхва с княжной, так его битва далеко откинула. В мгновение ока оказывается парень рядом, наклоняется в седле, перехватывает княжну за талию и усаживает перед собой. Слаженный крик воинов и мага – и вновь летят к ним заклинания и стрелы. Только чудом волхву и варлоку удается уберечь соратников от ранений.

– Уноси ее! – кричит Лихослав. – Уноси!!!

Родомил колеблется только миг, – видно, не привык он бежать с поля боя, но долг возобладал над чувствами. Разворачивает коня и бьет по его бокам пятками. Скакун ржет и срывается в галоп.

– Ивор! – Вновь крик варлока, и к волхву летит… его посох! Тот самый, что он обронил, когда на ярмарке его по затылку приложили.

Волхв ловит его с такой радостью в глазах, будто ему полмира подарили.

«Ну вот, теперь поглядим, кто круче», – усмехается он про себя. О да, даже волхву порой приятна добрая драка. Волхвы вообще народ не такой уж мирный, как про них принято думать. А сейчас особенно, когда не надо больше убегать перепуганным зайцем, оберегая княжью дочь. О, вот теперь можно и поразвлечься.

Ивор не удержался и крутанул посохом по воздуху. Эх, хорошо!..

– Ну ладно, посмотрели-полюбовались, а теперь дело надо делать, – шепнула Буяна тихо-тихо. Привычка говорить с Тимошей, похоже, въелась в кровь. И погладила ласковый ветерок-ветерочек, что вновь на ее плече восседал. – Так?

Тот только вновь о щеку потерся, только почудилось ведьме его согласие.

Буяна огляделась. Ну что ж, ворогов не видно. «Не думаю, что они на поляну сунутся, это меня ветерки пустили, потому как я им нечужая. А злодеев и неколдунов вряд ли подпустят. Разве что маг, но он сейчас занят. Рискнем. Ох, голова моя бедовая… Чую, не сносить мне ее в этот раз…» Но это уже так, бурчание без всякого участия разума. Пока же ведьма оглядывала коней ветряных, не только восхищаясь, но и думая, как их с поляны от мага вражеского увести. Колесница тут же стояла, но ведь четверку в нее еще запрячь надо. А как? Упряжи и нет вовсе. Ни одной веревки, ни одной кожаной полоски, ни поводьев, ни узды, ни прочего. «Как же их запрягать? И вообще, какой у тебя план, а, Буянушка, ведьма ты неразумная?» План был простой – увести коней и как можно дальше от земель родных оставить. В идеале – так вообще туда, где люди не живут. Зверей да птиц вряд ли Посвист и кони его тронут.

Вдохнула глубоко. «Да, точно, не сносить мне головы в этот раз. Как я буду перед богом оправдываться, зачем его колесницу угнала? Ну да ладно. Выбора-то все равно нет». Выбора и правда не было. Ведь выбор между жизнями твоих любимых и твоей – это отсутствие выбора.

Буяна еще раз втянула побольше воздуха в легкие и осторожно шагнула вперед. Ветерки зашептались-затрепетали за ее спиной, а малыш на ее плече только сжался в комок.

– Шел бы ты к своим, чудушко, – посоветовала ведьма. Но тот не пошел. Еще пару мгновений потрачено на уговоры этого юного авантюриста, но без толку. Дальше тратить время колдунья не стала – не было его у нее. Еще шаг. Вот уже кони подняли головы на нее и посмотрели, явно оценивая.

Страшно было? Да, страшно. Только что толку бояться, если все того же пресловутого выбора нет? Поэтому Буяна ровным шагом двигалась к скакунам. Ближе всего в ней оказался серый красавец. Смотрел на нее, будто интересуясь, на что ей смелости хватит.

Ведьма подняла руку и дотронулась до его шеи. Тот от удивления аж захлопал длинными ресницами. Но не стал брыкаться. Кусаться и лягать тоже. Лишь голову повернул и принюхался. Потом еще больше морду приблизил, коснулся мягкими губами щеки колдуньи.

Буяна мужественно не дернулась. Погладила гриву жесткую. По седловине рукой провела. Конь тоже осмелел, зарылся носом в волосы колдуньи, даже фыркнул ей в ухо, будто усмехнулся. Она тихо рассмеялась. Отодвинулась чуть, коснулась ладонями щек жеребца. И тут случилось удивительное… хотя что может быть удивительней коней этих дивных? Под руками появилась уздечка. Дальше и поводья из воздуха соткались. Буяна только головой покачала. Волшебство, какое ей и не снилось.

– Спасибо, – шепнула она.

Серый вновь фыркнул. Видно, был такого же, как и сама ведьма, мнения о ее затее. Буяна шагнула дальше. Белый только головой крупной покачал, явно ее не одобряя, однако сбруя и на нем сыскалась.

С каурым проблем вообще не возникло. Как и думала колдунья, тот на лесть да ласку оказался падок. Стоило обронить несколько слов восхищенных, так он и растаял. Впрочем, животные всегда искренность чувствуют, а что уж говорить о таких вот дивах дивных?

А вот черный зубы щерил. Буяна только хохотнула про себя. «М-да, красавчик, кого-то ты мне напоминаешь… Кого я каждый день в зеркале вижу». Глазами черными сверкнул в ведьму, ну и она ему улыбнулась. Чародейство в очах зеленых загорелось. «Не боюсь я тебя, ветер буйный. Сама ведьма. И имя у меня соответствующее. А характер и того хлеще».

Не боясь и не стесняясь, ведьма подошла вплотную, дотронулась до гривы густой. Скакун глазами сверкнул вновь, зубами клацнул.

– Не пугай, конь ветряной. Знаю, что силен как мало кто. Да только не могу я поступить иначе. Пойди навстречу, не откажись помочь. Чем смогу отблагодарю.

Черный посмотрел на нее глазом темным, сморщил нос, фыркнул что-то, будто отвечая: «Что мне твоя благодарность?» Но не стал больше противиться. Ведьма признательно улыбнулась. Коснулась и четвертой сбруи. Пробежала рукой по ней, назад пошла – к колеснице. Постояла минутку около нее.

– Может, хоть сейчас слезешь, дружочек? – спросила она у ветерочка, на ее плече восхищенно замершего.

Тот ощутимо мотнул… головой? Будем так считать, для спокойствия душевного. Колдунья не особо надеялась на другой ответ. Еще бы, где еще такое приключение для мальчишки сыщется?

– Смотри, не я тебя…

Договорить она не успела. По изменившейся магии поняла, что совсем скоро закончит заклинание маг. Тогда даже поводья коней ветреных не удержат. Сорвутся в бег, пляс. И не выживет никто, кто на их пути окажется.

«Все, тянуть больше нельзя!».

И полезла на колесницу. Та была высокая, да разве ж для ведьмы это проблема?

Взобралась, глубоко вдохнула, поводья в руки взяла. Перевела взгляд на коней ветряных. Те разве что не ухмылялись.

– Н-но-о, залетные!!!

Разделавшись со своим вторым противником, варлок огляделся. У ребят все было хорошо. Справятся, это точно. Надо только с магом разобраться. Но вот с ним была проблема…

Маг убегал.

Лихослав выругался. Пнул пятками Ворона, вдогонку его посылая. Колдун уже далеко был. И только сейчас чародей понял, что тот не просто сбежал, он мчался к вполне конкретной цели. Из леса показались Велислава и Ивор. Светлый хвост последнего Лихослав ни с чем не спутает. «Какого лешего им в лесу не сиделось?!» Объяснение нашлось скоро – из того же бора выпрыгнуло в виде трех здоровых морд.

Варлок еще сильнее сжал коленями бока коня боевого, понимая, что теряет драгоценные мгновения. Вот и волхв с девушкой мага заметили. Как меж двух огней оказались. Встали на месте. Лихослав вновь выругался – не успевает! Отсюда не достать ни мага, ни троицу преследователей. Но оказалось, что Ивор не только с богами да землей умеет общаться и амулеты чинить, а и в бою пригоден. Пусть и не совсем эффективно, но время потянуть сможет.

Однако, похоже, враги не собирались отказываться от задуманного – просто удивительную стойкость проявляли. Пришлось варлоку даже пугнуть их молниями, отсюда мало помогшими, но хоть пару секунд выиграл. Маг же не забыл о своем противнике – пару раз кинул в Лихослава заклинаниями, видно надеясь только на то, что в спешке варлок забыл о защите. Не забыл. Но удары колдовства тормозили. А в этой схватке все решала скорость.

Состязание в ней выиграл Родомил. Подхватил княжну в седло и умчал на безопасное расстояние. А волхв и варлок ворогов боем связали, давая княжичу возможность отъехать на безопасное расстояние.

Размахнулся Лихослав широко, силы больше призывая. Камень в его посохе синим еще ярче засиял. Трудно колдовать так много, тяжело столько волшебства через себя пропускать, только что поделаешь? В битвах всегда так. Весь выкладываешься, а потом еще и раненых лечить, «колодцы» рубить, да мало ли что еще.

Маг тоже, видно, понял, что до княжны ему не добраться. Всю свою ярость на варлока обратил. Полетели в него заклинания одно другого сильнее. Одновременно направил он коня своего, по кругу чародея огибая, зная, что нельзя в битве магической ему расстояние сокращать. Он не варлок, мечом махать не обучен.

Лихослав чуть не зарычал. Может, и несильный у него противник, однако опыт имеет. Вон как лихо конем управляет. Варлок мысленно поблагодарил Ворона за его ум и выучку. Им почти не надо было управлять – сам все понимал.

Колдун вражеский выкрикнул какие-то слова, и в Лихослава понеслось заклинание неопознанное. Что это? Варлок кинул на себя и Ворона защиту стандартную – на все случаи жизни, от колдовства разного. Беда с ней была только одна – необычное что-то могла она все же пропустить. Так и получилось бы, коли в последний момент не опознал бы варлок в заклинании одно из ведьмовского арсенала. У ведьм, как известно, магия чуть другая. Они и проклясть, и порчу навести могут, никаких стихий не призывая, волшебных сил не тревожа. Вот и это было из той же серии. Хорошо все-таки жить с ведьмой – и не такому научишься противостоять. Это сейчас от беды и спасло.

Маг же даром времени не терял. Только варлок расправился с его заклятием, как в него полетели шары огненные. Они явно были коронным приемом противника. У Лихослава таким приемом были синие молнии, у Буяны – зеленый огонь. Сейчас же маг, вытянув вперед обе руки, пускал с них сгустки пламени размером с кулак. Те летели с бешеной скоростью, шипя и плюясь искрами. Варлок выставил перед собой «щит», да только после третьего попадания пришлось новый ладить. А такая защита требовала огромных усилий. Лихослав решил уменьшить «щит», но теперь надо было быть куда более внимательным – ловить крошечным невидимым защитником шары-заклинания как мячики. Те один за другим ударялись об оборону, но ее уже не пробивали. Парочку огненных сгустков варлок все-таки не успел отбить. Но тут Ворон пришел на помощь. Ему тоже не хотелось подпалить шкурку. Метался от заклинаний как пес озорной, приседал и даже перепрыгивал. И притом бега почти не замедлял: варлок с магом вражеским продолжали кружить по лугу.

Хуже всего в этой ситуации было то, что Лихослав выпустил инициативу из своих рук. Он определенно предпочитал атаковать, а не защищаться, а вот сейчас никак не мог переломить ход действий в свою пользу. Ворон высоко скакнул, пропуская под собой не замеченный варлоком огненный шар. Чародей чуть не откусил себе язык и разозлился еще больше. Ярость – плохой советчик. Но чувства давно уже не были для варлока помехой. Он знал, как держать сознание незамутненным, а злость только подгоняла его смекалку. Вот и сейчас так случилось. Маг вражеский слишком увлекся обстрелом. Нет, он не забывал и вокруг поглядывать, и конем управлять, хотя тот тоже был обучен неплохо. Но все же… вряд ли этот, несомненно, неплохой чародей успевает следить за всеми проявлениями волшебства.

Внешне ничто не изменилось – все внимание варлока будто было отдано тому, как защититься от огненных шаров и не упустить этого шустрого противника. А вот на самом деле… на самом деле чародей уже начал плести сложное заклинание, связанное с землей. Трудна такая магия, когда тебя поминутно отвлекают, когда уйма сил отдана защите, когда конь под тобой бегом развлекается да порой и прыгает ровно заяц по кочкам. Ну да ничего, и не с таким справлялись. Варлок ухмыльнулся. Ну как же он это любит!..

Какое-то время было потрачено на тонкое плетение. «Ровно кружево, чес-слово!» Потом варлок прикинул, что будет делать дальше, и, наконец, дал ход заклинанию. Все было очень просто. Их кони ходили по кругу. Ворон пытался сократить расстояние. Скакун мага не позволял этого сделать. Пока ему ничем не мешали и дальше так делать. Как вдруг… прямо перед его умной мордой земля рванулась вверх. Словно стена из почвы, трав в ней растущих выросла на пути жеребца. Тот, разумеется, такого не ожидал. Попытался затормозить. Заржал. Поднялся на дыбы. Всадник тоже конечно же отвлекся от обстрела. Схватился за поводья. Сжал колени, пытаясь выровняться в седле, не свалиться с него. Как-то успокоить коня, повернуть его.

Этого мига хватило варлоку, чтобы убрать свою защиту и ударить своим излюбленным заклинанием – синими молниями. Маг вражеский также был не лыком щит. Какая-никакая защита у него была. Часть удара погасила, а он был силен, очень силен. Хоть и досталось колдуну, а все равно он не подставился под новый удар – рванул на шее какой-то амулет. Сжал посильнее, ломая скорлупу пустого ореха, из которого оберег был сделан. И когда в чародея ударились очередные синие молнии, над ним уже висел купол почти идеальной защиты. Отличнейший амулет. Беда только в том, что надолго его не хватило – все-таки варлок не зря славился на многие земли как лучший боевой маг. Да и нельзя было оберег повторно использовать. Зато он дал колдуну время прийти в себя. И когда действие оберега закончилось, вражий чародей принял бой уже на равных.

Оба мага почти одновременно ударили друг по другу коронными ударами, поставили защиты. А дальше заклятия стали более оригинальными. Полетели в бой и огненные птицы, которые могли не только по прямой двигаться, а огибать препятствия, жертву свою выискивая, и звезды ледяные, которые кружатся в воздухе, собою разрезая не только предметы и плоть, но и магию. Ринулись вперед каменные кулаки, которым мало что помеха. Воздух вокруг то густел, то разрежался, скручивался тугими хлыстами, опутывал сетями. Мороки появлялись, то маскируя истину, то пугая чародеев и животных. Побаловались и с чувствами – страхом, ненавистью, и с телом – у Лихослава раз чуть рука не заледенела, а маг вражеский чуть зрения не лишился.

Только надо было потеху эту заканчивать. Хоть и достойный противник – это приятно, а все едино враг он. Лихослав наконец увидел брешь в обороне мага, которую можно было использовать. Варлок в который раз уже направил посох на колдуна, выстрелив молниями такой силы, что подумать страшно. Красивое это заклинание, да только малоэффективное – не пробивает оно защиту. Однако не это было целью Лихослава. Под прикрытием синего пламени он наконец закончил «рубить» «колодец» и скакнул в него. Опасно, конечно. «Колодец» вообще одно из самых опасных заклятий. Потому тут более всего точность и осторожность нужны. А у кого их много? Да еще и в бою. Но иного выхода Лих не придумал.

Через миг оказался он за спиной мага вражеского. Тот как раз понял, что его провели и за стеной огня противника уже нет. Начал озираться, ища его. Почуял, гад такой, варлока. Почти не поворачиваясь, «щит» за спиной в дополнение к обычной защите поставил. Да только Лихослав его увидел. Ворон скакнул чуть в сторону, и вот перед чародеем другой бок мага. Посох бьет магией, убивая защиту колдуна, а меч уже в руке варлока. Удар – самый простой – выпад вперед колет не защищенную более чем кожаным доспехом спину мага. Тот вскрикивает – кричит, понимая, что ничего не сможет сделать, болью захлебываясь.

Варлок тянет меч на себя. Вновь удар – и голова поверженного врага падает на землю. Во избежание неожиданностей. Магов порой один удар не убивает. Но теперь уж верно. Отправился противник достойный Вслед За Предками.

Ивор крутанул посох над головой и скривился в ухмылке: «Ну же, идите сюда, ребятки!» Те были явно не робкого десятка. Да и в принципе кто испугается при таком раскладе – трое против одного. А то, что волхв, – это не страшно. Не варлок же. Даже не колдун. Имеет в рукаве пару фокусов ярмарочных. На большее не способен. Можно даже и не трудиться особо.

Вскинуты луки – почти горизонтально. Три стрелы устремляются к волхву. Тот отпрыгивает в сторону. Но именно там его поджидает нож, который успел бросить один из преследователей. Каково же было его удивление, когда лезвие не просто не вошло в тело хвостатого нахала, но еще и врезалось в дерево посоха. Только удивляться долго не пришлось. Потому что посох стремительно описал дугу, и вот уже нож летит назад, то ли магией, то ли умением направленный, кувыркается в полете и врезается точнехонько в незащищенное горло хозяина. Тот с распахнутыми от удивления глазами хватается за шею, сквозь пальцы хлещет кровь, и тело начинает заваливаться назад…

Такой поворот дела разом отрезвил от дурной самонадеянности дружков уже мертвого разбойника. Что же это за волхв такой?! Мало того что выглядит как юноша, хвост этот дурацкий, там еще посохом своим машет будто копейщик хороший. Они еще не знали, что в наспинных ножнах Ивора подарочек для них припрятан. Но хватило и ножа в горле соратника. Темп разом снизили и принялись обходить кудесника с двух сторон. Волхв только усмехнулся.

С той же улыбочкой – так выводившей из себя всех, к кому она была обращена, – отступил на пару шагов назад. Вояки разом кинулись на волхва. Ивор отпрыгнул в сторону, на посох принимая один из опускающихся мечей. Второй клинок его не доставал и так. По идее, дерево не должно было выдержать удар, однако, так же как и в чародейских помощниках, в этом посохе находилась частичка силы волхва, и он был очень крепок. Клинок даже не вошел в дерево – соскользнул по нему. Не дожидаясь, пока острое железо перерубит ему пальцы, Ивор крутнул посох и обрушил другой его конец на голову разбойника. Хотел добавить еще раз уже по челюсти снизу, да только пришлось отскакивать опять – второй преследователь преодолел расстояние между ними и колющим ударом попытался достать волхва.

Волхв отпрыгнул, но противник последовал за ним. Еще один взмах. Дерево сталкивается с железом. В этот раз какое-то время длится противоборство – кто сильнее. Потом Ивор вновь отступил. Все же он не воин. Разбойник ухмыльнулся и обрушил на кудесника град резких ударов со всех сторон. Посох – отличное оружие, но у него нет острия, и пока волхву удавалось лишь защищаться. К тому же разбойник тянул время, для того чтобы пришел в себя его напарник и присоединился к потехе.

Ивор это прекрасно понимал. Поэтому в один из моментов, когда меч вновь встретился с посохом, разжал левую ладонь, продолжая удерживать оружие правой рукой. Тут же посох получил возможность поднырнуть под клинок, зацепиться за крестовину. Нет, волхву не удалось выбить меч из рук такого опытного воина. А вот на миг оставить грудь противника без защиты, поведя посохом в сторону, уводя за собой клинок, – да. Левая рука Ивора скользнула к шее, и из-за светлого хвоста показался кинжал, который именно эти люди и проглядели при обыске.

Клинок рванулся вперед, входя в открывшуюся грудь врага. На том была кольчуга, но прямому удару отличнейшей стали она не стала помехой. И еще один враг ушел Вслед За Предками.

Ивор потянул клинок за себя и еле успел отпрыгнуть от фонтана горячей крови, брызнувшей из тела. И тут же повернулся к последнему участнику схватки. Тот еще оглядывал мутным взглядом луг, словно не понимая, почему на земле лежат его друзья, а не этот хвостатый поганец.

Наконец проморгавшись, с диким рыком он помчался на волхва, занеся над головой меч. Да, в чем-то эта тактика могла быть оправдана – сила удара сломит не только посох какой-то, но и многие мечи, вес тела снесет все, что окажется на пути, скорость тоже выше всяких похвал. Однако в случае с гибким и юрким противником этот номер не прошел. Совершенно классическим приемом Ивор ушел в сторону от летящей на него туши, опустил посох вниз, держа его вновь двумя руками, кинжал же отправился в заплечные ножны. Конец шеста оказался ровнехонько перед ногами бегущего. Разумеется, тот на полном ходу запнулся об это препятствие. Тут главное было суметь не выронить деревянное оружие. Волхв сумел. Разбойник начал падать, и Ивор другим классическим ударом обрушил противоположный конец посоха на его многострадальную голову.

Похоже, бой был закончен. Волхв кое-как перевел дыхание и осмотрелся.

Илью конь боевой нес прямо навстречу выходцу из Нижнего мира. Тот, похоже, очень разозлился из-за смерти своего соратника. В удар всю свою силу вложил, без затей решив сломить наглого мальчишку мощью. Княжич конечно же меч подставил, но сумел выскользнуть, коня дальше погнать. Развернулись оба всадника, опять на сближение пошли. На этот раз проскакивать друг друга не стали. Сошлись в поединке клинки.

Чужак сильнее, меч у него длиннее. Опыт за ним большой. Княжич же ловок, гибок. Оружие его легче. Техника его разнообразнее. На приемчики всякие новые горазд. Интересно бы им друг с другом побиться. Много чего нового да полезного узнали бы. Вообще, говорят, что враги – лучшие учителя. Да только не тот это случай, чтобы бою долго продлиться.

Поют клинки. Пляшут блики солнца на них. Азартом и злостью горят глаза. Ржут кони, копытами бьют землю. Вот уже упал по соседству последний из земляков чужемирца. Вот суета вокруг какая-то поднялась. Помчались куда-то соратники княжича, но и у противника его никого из поддержки не осталось. И не собираются сдаваться ни один, ни второй.

Меч у чужака тяжелый, длинный. Махать им нелегко. И вот стало Илюше казаться, что замедлилась скорость ударов – уставать стал его ворог. Только правда это али нет? Много раз Горыня говорил княжичу, что в воинском деле притворство такую же роль играет, что и в делах государственных, как его отец учит. Что нет ничего легче, чем ложное впечатление создать, а потом ударить неожиданно. Крепко запомнил Илья эти уроки. Не поддался на старую уловку. Но в свою очередь обманку придумал.

Вот отвел слишком далеко руку чужак, вроде как грудь свою без защиты оставляя. Такое вполне могло быть, если бы он действительно устал махать своей тяжеленной оглоблей. Княжич сделал вид, что поддался на уловку, – направил свой меч прямо в грудь воина. Именно на это ворог и рассчитывал. Отклонился в сторону, чтобы клинок мимо пропустить, а самому удар донести до княжича. Только и Илья ждал такого именно развития событий. Изменил направление удара, так же корпусом повернувшись сильно. На руку с мечом чужака опустился клинок княжича. Крик огласил луг.

Илья же ждать еще чего-то не стал. Пока воин на одной ноте вопил, от боли и ужаса сходя с ума, повел назад клинок и самым его кончиком по горлу врага прошелся. На том и закончилась его битва.

Сжал княжич бока коня, чтобы от тела, кровью залитого, отъехать, и огляделся. Увидел и сестру, что Родомил в седле увозил, и волхва с варлоком, как раз почти одновременно покончивших со своими противниками. Но тут еще кое-что привлекло его внимание. Илья магом не был, движение сил волшебных особо не чувствовал, но то, что увидели его зоркие, ясные очи, видели и некудесники. Любой, кто голову бы поднял сейчас к небу, углядел бы то же самое.

– Лихослав! Ивор!! – только и смог закричать юноша, рукою вверх указывая.

– Н-но-о, залетные!!!

«Гулять так гулять!».

– Пошли, пошли!!! – крикнула Буяна и вожжами хлестнула.

Заржали кони, забили копытами. Чуть ли не заплясали на задних ногах. Потом выровнялись в один миг, словно по приказу вперед шагнули. Еще один шаг – и вот бегут уже скакуны по поляне. Колесница за ними будто по воздуху едет – ни кочек, ни какой неровности не чувствуется.

Всей кожей ведьма ощутила, как переполошился маг. Как сорвался он на крик, приказ людям своим отдавая. Те бросились к поляне. Вот уже видны их фигуры среди деревьев. В руках луки появились, а колдунье сейчас даже посоха не достать, руками не взмахнуть, защиту чародейскую ставя. Нельзя ей отпускать вожжи. Раз отпустишь, так и будешь по небу мотаться до скончания веков. Вернее, пока Посвист от дел своих таинственных не оторвется и о колеснице не вспомнит. А самое обидное – отпусти Буяна сейчас поводья, получится, будто бы она скакунов магу, зло замышляющему, оставила.

Но умирать от стрелы-дуры не хотелось, особенно сейчас, когда в руках ведьмы сила непомерная зажата.

– Пошли!!! – Поднять и резко опустить вожжи. – Пошли!!!!

Вот уже натянулись луки, маг на поляне появился, посох в нее свой направил.

– Пошли!!!!!

Копыта коней ветряных вдруг оторвались от земли и в следующий миг оттолкнулись уже от воздуха, не делая между ним и землей различия. И стрелы, что срывались вслед беглецам, бесславно ударились в днище колесницы. Магия до нее тоже долетала, да только что она может сделать с повозкой, не просто волшебством созданной, а силой божественной?

А кони все набирали и набирали скорость. Все выше и выше. Вот уже далеко верхушки деревьев. И все вверх и вверх. Буяна потянула вожжи – выровнялись скакуны и вперед помчались.

Что их бег остановить может?

И что делать ведьме, какой-то странной прихотью судьбы оказавшейся на мчащейся по небу колеснице?

Лишь на миг прикрыла Буяна глаза бедовые. А потом подхлестнула ветры в образе коней дивных. Хотят они бежать по небу, словно по лугу разнотравному? Хотят. Аж удила рвут. Вот и пусть бегут. Лишь бы низко не опускались и подальше от людей уносились.

Только все не так просто оказалось. А кто сомневался?

Вырвались очень быстро кони из круга заветного, почуяли силу дармовую, специально для них призываемую. Втянули ее ноздрями как воздух, расфыркались, забили копытами суматошно. Поводья, узду стали рвать. Чуть в разные стороны не разбежались. Будто с ума сошли. Да и сколько того ума было – сила это чистая, да и только. Образ коней – не животные вовсе. Закружились скакуны, вожжей не слушая. Силы лишь еще больше жаждая.

Захотелось кричать и плакать Буяне. Как сдержать их, как от земли родной отвести? Поводья рвались из ее рук, колесницу мотало в разные стороны. Брыкались кони, власти ничьей не желали.

А магия, стихии природные вокруг плясали, мозги дурманя, разума лишая, путая и мешая.

Рассердилась тогда ведьма. Почуяла, как злость в крови загорается. Может, от переизбытка силы, может, с отчаяния. Да только в ярость это вылилось. А вы видели ведьму в ярости?

Что было сил – а сил было много – дернула поводья, губы коням ветряным в кровь раздирая. Пусть и ветра это на самом деле, да только не зря в обличье такое заключены. Не зря поводья к колеснице прилагаются. Не зря узда надета. И дело рук это не людских, а божеских. И пусть сейчас девчонка молодая вожжи в руках держит, а все равно с кнутом не поспоришь.

Бесятся кони, зло на колдунью глазами огненными кося. На дыбы порываются встать. По кругу как на скачках ярмарочных носятся. Злятся, на волю вырваться наровят. Как никогда близок маг вражеский к исполнению своих планов злодейских.

Вот только поводья в руках крепких зажаты. Перестала Буяна их натягивать. Наоборот – подхлестнула коней что было сил. Вновь заржали скакуны. Приподнялись, наглости такой поражаясь. И рванули вперед. А разве не это от них требовалось?

А теперь следовало определиться и с направлением. Сообразила ведьма, что прямиком к Зареславе летит, только когда над деревенькой знакомой колесница прошла. «Нет, так дело не пойдет!» Потянула левый повод. Если б знал кто-нибудь, как тяжело это было… Не только сила физическая тут была нужна. Не руками эти скакуны управлялись. Речь тут скорее о воле шла. Сколько есть ее, всю выкладывай. Кто упрямей окажется – ты или ветра природные. Хватит сил, мужества, дерзости им противостоять – подчинятся тебе кони. Нет – уж не обессудь.

И кажется, что достаточно захотеть – и вот оно все к твоим ногам. Нет, не так. Никогда еще Буяне не приходилось так выкладываться. Ведь понимала она все – и чем она управлять пытается, и что от смерти ее лютой только воля и отделяет, и что прогневила она богов так, как мало кто, и что не вернуться ей из этого полета. И от этого страшно было так, что аж скулы сводило. Не так смерть страшна, сколь то, что не увидишь никогда тех, кого любишь. И что подождать тебе их рядом с предками, как положено, не удастся. Что боги найдут тебе участь пострашнее той, что приходит ко всем. А какое наказание может быть страшнее, чем после жизни не встретиться с теми, кто ждет тебя там, куда приходят те, кто ушел Вслед За Предками? Мало какое.

И мысли такие могли подточить силы. Однако есть еще более страшная судьба – если жертва твоя окажется напрасной. Если погибнут смертью лютой те, кто дорог тебе, уйдут Вслед За Предками раньше отмеренного срока те, кого ты могла спасти, но не спасла.

Вот и весь расклад. Безвыходность тоже порой неплохой помощник. А любовь и долг еще лучшие. Странная все-таки штука жизнь – сила наша не в руках или магии, а в воле, душе, уме и сердце.

И кони это почувствовали. Почуяли, что есть в деве этой решимость, что не терзают ее сомнения и что все ее существо сейчас отдано на откуп ее же воле. А воля ее на управление ими была брошена. И против этого не смогли пойти. Может, именно в этом и есть сила людская – когда только одно желание нас ведет.

Левый повод, сплетенный никак не из обычных нитей или кожи, а из силы и воли божественной, был натянут до предела. Поартачились немного кони, да все же повернули. Колесницу мотнуло, едва не вывалилась из нее ведьма. Крепче ногами уперлась. «Не дождетесь!» Прикинула, куда мчаться – где людей нет и где ветра можно на волю отпустить. И когда отвернули от Зареславы скакуны, замерла на миг, а потом хлестнула поводьями, вновь посылая коней в бег. Пусть мчатся, пусть силу из окружающего пространства собирают, пусть рычат и ржут, пусть рвутся вперед и вперед, лишь бы подальше от родных мест. Надо только следить за тем, чтобы ниже самых высоких деревьев не спускались. Что Буяна и делала.

И в какой-то момент отчаяние ушло. «Леший с ним, пусть я и живу последние мгновения, зато как живу!».

– Но, залетные!

Вновь поводья болью опускаются на крупы чародейских животных.

– Вперед! Вперед!! Вперед!!!

И ветер бесится вокруг. Сила хороводы водит. Кровь почти горит. Щеки румянцем зажглись. Руки поводья сжимают. Глаза только небо бескрайнее – море-океан видят. И упоение все существо охватывает. Ради такого и умереть не жалко…

– Пошли, но!!! Вперед! Вперед, милые!

И нет больше разума или страха – есть только скорость, бег коней волшебных, земля где-то внизу проносящаяся, ветер вокруг и в крови. Хорошо-то как.

– Да!!! Да-а-а!!!

И только бег имеет значение. Только огонь, что внутри. Только страсть, что сжигает кровь и душу.

– А-а-а-а!!!!!

«Только не останавливайтесь! Только вперед!! Быстрее! Быстрее же, мои милые!!! Ничто больше не имеет значения! Ничто и никогда!».

Так и сгорают души. Увлекшись однажды тем, что сильнее их во много раз. Тем, что сладостнее порока. Тем, что манит больше любви. Тем, что сводит с ума сильнее страсти.

– Быстрее!!!

– Лихослав! Ивор!! – Крик Ильи разнесся по лугу. Только-только стихли звуки борьбы. Еще не пришли в себя воины после последнего удара. Еще руки не закончили последнее в бою движение. И тут этот крик.

Первое, что, разумеется, они подумали, что опасность новая появилась. Или что княжичу помощь нужна. Однако нет. Илья куда-то вверх показывает.

Подняли волхв и варлок головы. И тут же все вспомнили – как сила природная секунды назад с ума сходила. А теперь… вроде как изменилось что-то. А вот и разгадка: несется по небу колесница, четырьмя конями запряженная. Кони те дивные. Мало что красоты неописуемой, так еще и бегут по небу аки по лугу.

А управляет ими… ведьма родная – Буяна, Буянушка, Буяна Гориславовна. И не надо зорких глаз, как у Ильи, чтобы это понять, – сердце подсказало так явственно, будто на ухо кто нашептал. Видение или магия проснулась? Какая разница, в сущности?

Какая разница, когда сердце болью сковало? Когда крик из тела сам вырвался? Когда сознание ужасом заволокло?

«Что же ты делаешь, девочка моя? По что жизнью своей, душой моей расплачиваешься? Нет мне жизни без тебя».

Что там делал чародей, он не помнил, только очнулся на коленях на земле стоя.

«Ах, Буяна-Буянушка, ну и попала ты… Как же спасти, такую смелую и так рискнувшую, из беды, из которой никто еще не спасался?».

А вот Ивор времени зря не терял. Выпрямился, вслед колеснице повернулся, плечи расправил. Потянулся рукой вверх, волосы сами из хвоста вырвались, по спине и ниже рассыпались. Уперся посох в землю. И устремился взгляд странных глаз в небо.

И пробудилась земля. Очнулось небо. Затрепетал ветер вокруг. Все вокруг словно ожило, затеплилось, зашевелилось, словечко молвить захотело. А волхв стоял все такой же несгибаемый, только вот душа его, мысли, силы где-то далеко были. Так далеко, что не каждый себе и представить может.

Нет сильнее искушения, чем искушение силой. Нет соблазна слаще, чем абсолютная свобода. Нет защиты, что способна уберечь нас от них, кроме нас самих.

Только то, что в нашей душе заложено, способно нам помочь. Но как достучаться до всего этого, если само наше существо подчинено одной лишь страсти? И неважно какой.

Трудно, почти невозможно.

Вот в такие моменты и должна приходить помощь. И порой она очень странно выглядит. Но спутать ее с чем-либо трудно.

Никто не знает, что стало бы с Буяной, отдайся она и дальше этому ветру, этой скорости, этому бегу, этой свободе, этому всепоглощающему восторгу, если бы не… маленькое чудо, что притаилось у нее на плече. Крошечный ветерок-ветерочек, отчего-то выбравший ее в подруги. Отважившийся на то, чтобы прокатиться на колеснице, запряженной его старшими братьями, что было делом совсем уж немыслимым. Ему должно по траве гулять, воду речушек маленьких в лучшем случае волновать, а он вслед за ведьмой на колесницу Посвиста полез. Надо же…

И вот сейчас ему страшно стало. Вернее, страшно давно уже было, но ему было за что цепляться – за волю той, на плече которой он пристроился. А вот сейчас что-то из нее уходило. Теряла она частица за частицей свою душу, свою индивидуальность, дух свой и волю. Превращалась в одну из безликих сил, что так много в природе. Растворялась в небе, в ветре, в солнце. Это и напугало ветерка-ветерочка.

Прижался он к ее щеке, тереться принялся, тормошить будто. Много времени и не понадобилось. Ведьма сразу осознала, что не так что-то. А как поняла, так и память вернулась сразу, и дурман из головы выветрился. Мозги враз на место встали. Страшно стало так, что аж губы затряслись.

«Что же это я делаю?».

И прижать к себе малыша перепуганного. «Здесь я, умница моя. Здесь и никуда не уйду».

Буяна огляделась. Куда ее занесло? И куда несет? Понятно, что вперед, а вот куда именно? И что делать вообще?

Вот уже и море под ней. Волны буграми перекатываются. Синий цвет вокруг разлит – что в небе, что под ним. Может, тут и бросить коней? Хозяин их сам найдет, а людей вокруг уж точно нет. «А не повернутся ли кони к берегу поселения рыбаков крушить?» – ехидно шепчет внутренний голос.

– Как думаешь, малыш? – иногда легче быть для кого-то смелой, чем для самой себя.

А кони несутся вдаль и останавливаться не собираются. Что же делать ведьме с ними?

Кто знает, до чего Буяна бы додумалась, но судьба приняла за нее решение.

Остановились кони вдруг. Только вот бежали по небу наравне с ветром, который и был их сутью. А вот уже не бегут. Стали как вкопанные прямо в воздухе, а колесницу даже не тряхнуло. Только стоит на ней ведьма зеленоглазая и очами своими дивными хлопает.

Благо есть на что. Перед ней вырастает словно из воздуха – из ветра? – соткавшаяся фигура. Огромная и величественная. И усомниться в ее божественной сущности как-то не получается.

«Вот и пришло время платить, ведьма», – думает девушка и в поклоне склоняется. А что ей еще остается делать? Потом выпрямляется. Губы крепко сжимает, приговора дожидаясь. А кони радуются, ногами перебираются, гривой трясут, ржут весело. Еще бы, хозяин вернулся.

А Посвист смотрит на колдунью и хмурится.

– Ты не по внешнему суди, – вдруг раздается рядом знакомый голос. Не к ней обращен он, но и Буяна его слышит. И нет тут волхва странного, а все равно его присутствие ощущается. А в следующую минуту всю девушку будто дрожь пробирает. Страшно ужасно. Зато меняется лицо бога. Мягче становится, неуловимо, но всей кожей она это чувствует, весь мир это замечает. Даже ветерок на плече колдуньи рискует поднять голову. Вот уж дите малое – все ему интересно.

– Да уж, вижу. – Этот голос не в воздухе звучит. Словно где-то на грани сознания слышится, но сомнений в его реальности как-то не остается. – Вижу зачем… Хм… даже бег ее надолго не захватил… Ну ладно, ведьма Буяна, – смешок? – отпущу тебя. Не буду за дерзость наказывать. Но впредь так не подставляйся…

И в следующее мгновение все вокруг меняется. Исчезает море. Пропадает величественная фигура на фоне неба. Нет и коней с колесницей. А есть под ногами земля твердая, луг разнотравный. Облака где-то совсем высоко и далеко, совсем не так, как минуту назад, когда казалось – только протяни руку… И… любимый совсем близко. Только вот колени подгибаются. Да и ладонями хочется к земле прижаться. Вот уж не думала, не чаяла еще раз ее коснуться…

И нет счастья большего, чем на месте своем быть – на земле и в объятиях того, кого любишь и кто тебя любит. Так век бы и стояла. Бесценны такие мгновения. В них боги нам счастье жизни, бытия, существования показывают.

Прижимается Буяна к груди мужа, слова его жаркие слушает, ни единого не разбирая. И только радость вокруг бесконечная. Волхв же сидит на земле и ухмыляется, хоть видно, что непросто ему разговор с богом дался. Непросто было до того достучаться. Непросто убедить. Зато не зря.

Неизвестно сколько времени так прошло, пока все они отходили от произошедшего, от событий, от страхов своих. Жизнь же постепенно брала свое. Восстановилось дыхание сбитое. Силы более-менее вернулись. Перестали чувства волной накатывать. Мысли немного в порядок пришли.

И очень вовремя на другом конце луга появился всадник. Черноглазый княжич вез княжну, прижимая ее к себе и придерживая за талию. Даже в своем, мягко говоря, вымотанном состоянии Буяна углядела, как потемнели глаза волхва. «О, дружочек, и тебе человеческие чувства знакомы… Впрочем, иначе и быть не могло, иначе не понять бы тебе природу. А Велислава молодец, зацепила тебя, красавца такого».

Родомилов конь не очень спеша пересек наконец луг. Княжна явно вся извертелась в седле. А как Буяну увидела, так и вообще чуть с ума не сошла. Только-только жеребец остановился, сама, без помощи кавалера, соскочила и обнимать подругу бросилась.

– Мы уж и не чаяли!!! – сорвалась она на крик, прижимая ведьму к себе так, что ребра вполне могли треснуть. Но от этих объятий только лучше становилось… тем более что колдунья и сама уже не чаяла. Ответно прижала к себе подругу и шепнула:

– Мы тоже перепугались, когда тебя похитили.

– Да какое там похитили! Ты бы знала, чего с нами только не произошло! И я впервые в настоящем бою участвовала! И…

Княжна явно была готова вывалить на подругу все, что с ней произошло с того злополучного похода на ярмарку. Буяна отстранилась, якобы для того чтобы удобней было слушать Велиславу, а сама под прикрытием ее тела достала из-за пояса посох. Княжна углядела этот маневр, ее глаза расширились – благо стояла она спиной к остальным. А вот речь ее ни на миг не прервалась, так и лились с уст слова незначительные.

Буяна кивнула, ответила что-то и вдруг выбросила вперед руку с посохом, произнеся несколько слов силы, и в княжича черноглазого полетела сеть ловчая. Скрутила-спеленала его. Магия же с коня стащила, на землю, беспомощного, бросила.

– Прости, княжич, – присела перед упавшим ведьма. – Извиняй, если ошиблась. Только надо бы сначала разобраться, а пока не обессудь – побудь так.

– Думаешь, это Родомил с Ветрогоном устроили? – озадаченно спросил варлок. Как-то не верилось ему, что юноша, что столько времени рядом скакал, в бою бок о бок рубился, оказался коварным ворогом.

Буяна повела плечиками:

– Не знаю, но Ветрогона я на той поляне видела. Это он коней ветряных хотел на волю выпустить. Кое-кого даже из дружины Родомила опознала.

– Но как же он не опасался находиться рядом с колесницей Посвиста? – Как могла Велислава не поучаствовать в столь интересном обсуждении?

– Да рядом с колесницей как раз безопасней всего было. Он себя и людей своих прикрыл ветерками-ветерочками. Ну по крайней мере… настолько, чтобы вблизи поляны они могли находиться, к самим коням не совались, конечно, но рядом – да… Не знаю, уж как ему это удалось, но на то он и занимался всю жизнь ветрами, чтобы толк в них знать.

– А тебя-то они – ветерки я имею в виду – как подпустили?

Ведьму тоже этот вопрос интересовал. Она покосилась на плечо. Только брат с сестрой еще не видели этого маленького красавца, волосы ее треплющего. Ивор опять же усмехнулся. Видно, эта ситуация забавляла его до невозможности. Лихослав же смотрел на жену с безмолвным обожанием, теперь еще долго будет отходить.

– Может, Ветрогон свое заклинание на всех людей распространил, что рядом с поляной оказывались? Сами подумайте, какой еще придурок туда отправится да наглости такой наберется к коням дивным подлезть?

– Один же нашелся, – не преминула поддеть княжна.

– Так на то я и ведьма, чтобы делать все не как все! – торжественно провозгласила Буяна, подняв палец и подмигнув ухмыльнувшемуся варлоку. – Смелость, как говорится, города берет.

– А осторожность выжить помогает, – тоже не удержался Лихослав.

– Выжить друзья помогают. – На этот раз улыбка была к волхву обращена. Более того, лицо ведьмы стало серьезно. Поклонилась она все так же на земле сидящему Ивору: – Спасибо тебе, волхв и кудесник. Не стоять бы мне тут, коли б не вступился, не помог. Благодарность моя тебе вечная.

Тот почти незаметно вздохнул и с трудом поднялся. Тоже поклонился колдунье в пояс.

– На том земля эта и держится: ты нас уберегла, я – тебя. А благодарность пусть твоя в дружбе выразится. – Сейчас он был предельно серьезен, собран и полон той величественности, которой так славятся волхвы и которую напрочь игнорировал именно этот их представитель в обычной жизни.

Ведьма вновь улыбнулась. Ивор ответил тем же.

– Ну так вот, – вернулась Буяна к обсуждаемой теме. – Или заклинание на всех людей распространялось. Ведь охраны там было много. По идее, наверное, они должны были следить еще и за тем, чтобы никто чужой к коням не подобрался. Но, видать, рассуждали так же – какого идиота в глушь такую понесет. Ну или… – ведьма вновь покосилась на прочно обосновавшегося на ее плече ветерочка, – или я им просто понравилась.

– Одному так точно, – усмехнулся волхв и погладил малыша. Тот сначала сжался, к колдунье поближе прижавшись, но быстро понял, что к чему, и сам уже полез под ласку.

– Э-э-э… не поняла, – оторопело наблюдала за сценкой Велислава.

Чародеи и волхв переглянулись и весело рассмеялись.

– Я тебе потом объясню, – вытирая выступившие на глазах слезы, ответила Буяна.

На лице княжны отразилось явное сомнение в душевном здравии весельчаков.

– Но зачем им все это? – подал голос Илья. При том что он вырос при княжеском дворе, предательство, равно как и многие интриги, было для юноши глубоко чуждо. Буяна не раз радовалась, что сын у Ладимира один, вряд ли бы Илюша потянул противостояние за власть.

– Расскажи нам, Велислава, – усмехнулся варлок.

У них у всех были идеи на этот счет, но лучше всего в таких делах разбиралась юная княжна. В этот момент она как раз морщила лобик, что означало, что у нее в голове сейчас складывается мозаика из событий и чужих устремлений. Девушка с сомнением посмотрела на чародея, потом кинула взгляд на Ивора, споткнулась о взор подруги и немного раздраженно повела плечиками.

– Тогда у них самих спросим?

– Можно, – согласилась Буяна. – Только Ветрогона надо будет для этого сначала поймать. А Родомила… – ведьма бросила взгляд на связанного – теперь уже обычной веревкой, а не магией – княжича, – чтобы он заговорил, придется пытать. – Тут она прикинулась «злобной ведьмой» и продолжила: – Мне-то запросто, конечно, но желательно сначала восстановить силы.

– Угу, и мне тоже, – поддержал игру варлок, обнимая жену и поглаживая ветерок, приютившийся у нее на плече. Кто же откажется от такой замечательной возможности – приласкать самый что ни на есть настоящий ветер, пусть и маленький?

– Ну… тогда, может, в Зареславу отправимся, а? Возьмем этого красавчика и поедем.

– Мысль верная, – поддержал княжич, – отец там, наверное, с ума сходит. Слушайте, надеюсь, мы не всех убили? Хорошо бы пленных привезти батюшке. Там его заплечных дел мастера быстро всю правду из них вытрясут.

– Не знаю, – покачал варлок, – по-моему, я своих всех уложил.

– У меня один точно должен был остаться, – качнул уже вновь закрепленным на макушке хвостом Ивор. – Пойду посмотрю. Кто поймает лошадей?

Кони ворогов разбежались по лугу, но не дальше. Друзья решили все тела довезти до города тоже. Мало ли… Чтобы узнать правду, возможно, их придется поднять – в колдовском смысле этого слова. В некоторых случаях это было осуществимо. Правда, памятуя о прошлых нападениях, связь с которыми сейчас явно прослеживалась, на это оставалось мало надежды. Хотя, может, в этот раз вороги подготовились не так основательно? Буяна хмыкнула – что-то в это мало верилось.

Сейчас же магии хватило только на то, чтобы послать птичку волшебную к князю с вестью, что все живы-здоровы и где находятся. Пусть Ладимир Мечеславович им навстречу отряд охранный вышлет. Мало ли что…

– Я только одного боюсь… – начала вновь Велислава. Убедившись, что внимание всех остальных обратилось к ней, продолжила: – Разве не попытается Ветрогон отбить своего воспитанника?

Вопрос и правда был серьезный. О нем и ведьма, и чародей, и княжич уже давно думали, силы свои прикидывали. Проще всего было бы дождаться дружинников княжеских, да только этот лужок наверняка Ветрогону отлично известен.

– Не думаю. – Ивор как раз выпрямился в седле, закончив поправлять то ли стремя, то ли сапог.

– Почему? – удивились княжна. Несмотря на все то, что с ними произошло, от привычки его поддевать на каждом слове она не избавилась. Да и избавится ли когда-нибудь?

– У него сейчас дела поважнее, – усмехнулся в своей извечной манере Ивор.

– Это какие же? – почти возмутилась Велислава.

– Думаю, – голос волхва почти смеялся, – Посвист на него сильно осерчал. Не знаю уж, какие Ветрогон себе пути отступа приготовил, но вряд ли ему удастся обмануть бога.

– А правда, на что он рассчитывал? – тут же загорелась вопросом княжна. – Ведь как-то он задумывал обмануть хозяина коней ветряных!

– Ну колесницу он хоть и увел, но ездить на ней не собирался. Собрал бы сил побольше да выпустил бы этих красавцев, – ответила Буяна, вертясь в седле чужого коня. – Может, на это рассчитывал? Что Посвист, когда отловит их, не станет разбираться, кто там их с привязи спустил.

– Я же думаю, что у него подставной какой человечек был, – высказал свое мнение варлок, поглаживая Ворона по шее. Тот хоть и чародейский конь, а тоже устал. «Потерпи, приятель, скоро отдохнешь…» – Я вообще заметил, что это в характере Ветрогона – людьми жертвовать. Ведь ясно же, что все, кого сюда, на этот луг, направили, были в жертву принесены, чтобы именно здесь нас остановить. Сюда и коней ветряных, скорее всего, должны были пригнать.

– А как же Родомил? – спросил Илья. – Он же с нами был.

– А что – Родомил? – усмехнулся варлок. – Ты подумай, что он сделал… С ним только один противник сражался, да и тот человек. А потом он хвать княжну – и бежать. Наверняка он назад повернул, только когда Буяну в небе на колеснице увидал. Так, Велислава?

– Ага, – энергично кивнула та головой, – у меня вообще сложилось впечатление, что он скакал не абы куда, а абсолютно точно знал, куда ему ехать.

– Наверняка Ветрогон позаботился о том, как его воспитаннику от опасности уйти.

– В таком случае он быстро сообразил, что план менять нужно, – так же недовольно буркнул Илья.

– А кто говорил, что Родомил глуп? – пожала плечами Буяна. – Не я – точно. По мне так вообще идеально сыграно.

– И все-таки что там с Ветрогоном? – оборвала подругу княжна.

– Думаю, он сейчас в бега ударился. Потому как Посвисту не составит труда, – объяснил наконец свою мысль Ивор, – расспросить ветра – большие и малые, – короткий взгляд ведьме на плечо, – что к чему… Коль уж не Буяна виновницей оказалась.

Ведьма невольно смутилась.

– Да и мысли Буяны он прочитать смог. В душу заглянуть – для какого бога это проблема? И заглянул – иначе бы не отпустил тебя, девица-красавица. А коли так, то и образ виновника главного увидел там. Так что… не завидую сейчас Ветрогону, – с необычайно довольной улыбкой закончил речь волхв.

Колдунья невольно сжалась, вспомнив последние мгновения своего приключения.

– А может, он все-таки попытается?.. – гнула свою линию княжна.

– Вот поэтому мы и будем осторожны, – оборвал дискуссию варлок. – Очень.

– Да и сколько сил может быть у одного мага, как бы он силен ни был? – возмутилась Буяна. – Он же такими силами руководил, что страшно подумать! Не может никто быть так силен, чтобы после такого еще «колодцем» туда-сюда беспрестанно прыгать да и в битву ввязываться!.. А вот того, что он попытается вызволить Родомила из княжьей темницы, я бы ожидала…

Опасения княжны вовсе не были пусты. Сил у чародеев, да и у остальных, было совсем мало. Правда, и рассуждения ведьмы тоже не были необоснованны. Но обошлось – добрались до Зареславы без приключений, на полпути с дружинниками, посланными им в охрану, повстречались. Оно и хорошо, не одним ехать спокойнее.

Зеленовато-бурое варево в котле булькало и закручивалось неглубокой воронкой. Буяна стояла рядом и водила над ним посохом. Глаза ее горели жгучим чародейским огнем. Комната наполнялась волшебством, а терем – странным одуряющим ароматом трав и жара.

– Кручу-верчу, увидеть хочу…

Наконец-то ведьма занималась любимым делом. Наконец-то кончились разговоры в княжеском тереме. Наконец-то все было ясно и понятно.

– Кручу-верчу, увидеть хочу…

Как песнь, как журчание воды, как зов ветра…

Да, в этом деле ветра сыграли немалую роль, усмехнулась про себя Буяна. В ее памяти всплыла полная счастья улыбка князя, когда он увидел детей своих в полном здравии. Улыбались и дружинники, и горожане, и стража на воротах, и все-все, кто встретился им на пути. Весть о том, что их любимую княжну похитили неизвестные вороги, разлетелась по городу мгновенно. И люди совершенно искренне взывали к богам, прося вернуть их «умницу и красавицу». Да, Велиславу любили и уважали в Зареславе.

Так что въезд в город походил более на праздничное шествие, когда его участников забрасывали цветами и встречали приветственными криками. В воздух летели шапки, а вокруг были только радостные глаза и счастливые лица. В одно мгновение сложились легенды и истории о том, как Велиславу Ладимировну спасли отважные чародеи, волхв и брат, княжич их любимый. Впрочем, Ивора тут же нарекли женихом княжны. Хотя по этому поводу еще шли споры. Волхв все-таки. Надо сказать, Ивор мгновенно стал любимцем толпы. Буяна даже подумала, что на это тоже заговорщики рассчитывали. Только на месте волхва должен был быть Родомил. Если по поводу хвостатого чуда люди еще сомневались – может, это просто долг службы, – то если бы Велиславу спас белоградский княжич, молва бы их тут же повенчала. А с учетом того, что тот еще и выглядит очень даже героически… М-да, точный расчет.

Однако сейчас Родомила, связанного по рукам и ногам, везли в окружении дружинников. И друзья-свита его ждали своего господина в темнице Ладимира Мечеславовича.

Когда процессия въехала в ворота княжьего терема, началось второе представление. Ладимир обнимал, целовал детей, а заодно и всех участвовавших в спасении. Милана висла на любимом своем Илюшеньке. Даже невозмутимый Белозор положил руку на плечо нового своего помощника и сжал его, а ведьму и вовсе обнял, что за ним сроду не водилось. Видать, уж не чаял живой встретить. Потом мамки-няньки, сестры младшие, прочие домочадцы до героев дорвались. Короче, бедлам он и есть бедлам.

А вот потом… пришлось куда тяжелее. Надо было правду-истину установить.

Родомил отказывался от вины. Возмущался, что его оклеветали. Грозил батюшкиным гневом. Трудно с ним было. Привык врать, ужом изворачиваться черноглазый княжич. А вот друзья его много чего рассказали. Даже пытать не пришлось. Да и последний оставшийся в живых ворог, из тех, кто преследовал княжну с волхвом, тоже молчать не стал. Особенно когда ему детально объяснили, что спасать его никто не собирался, а просто как разменную монету использовали.

Их сотоварищи оставили княжну охранять. Волхва, к слову говоря, Родомиловы подельники случайно прихватили с собой. Он увидел, как девушку похищают, бросился ей на помощь, а кто-то из тех лихих умельцев, что это дело проворачивал, участвовал и в похищении Белозора не так давно. Знал, что лучше не убивать, так как проблем потом не оберешься, и как справляться, тоже знал. А вот что с ним делать после, никто не думал, и никого из тех, кто мог приказ отдать по этому поводу, рядом не оказалось. Вот и прихватили с собой. Ударили по голове, кто ж знал, что она у него такая крепкая окажется. Да вот незадача – сбежали пленники.

Правда, человек, что им приказы отдавал – из свиты Родомила, – спокойно к этому отнесся. Сказал, что, может, и к лучшему. Так как слишком уж быстро шли варлок со спутниками по следу. Его нарочно оставили заметным, но быстро исчезающим, чтобы, не приведи боги, не дать спасателям побольше народу с собой захватить. Точный расчет получился – только втроем те отправились в путь нелегкий. Если бы стали ждать, пока к ним охрана, дружинники присоединятся, то след бы исчез. И ищи-свищи потом на просторах земли красну девицу.

Так вот, шли они слишком быстро по этому следу. Хоть и было там ловушек и обманок всяких понаставлено, а все равно велика была сила варлока. Как ни петлял след ложный, могло не хватить Ветрогону времени заклятие его как должно завершить.

Поэтому побег волхва и княжны как нельзя кстати пришелся. Быстро их путь подправили, окружив отрядами ловчими с трех сторон – как дичь загоняя в нужное место, где должны были беглецы со спасателями своими столкнуться.

Хитрецы эти выбрали место, наиболее подходящее для их целей. И сделано это было заранее. Подготовка вообще была хороша. Много всяких случайностей предусмотрели. Много разных вариантов продумали. Лужок этот изначально для других целей предназначался, но потом решили вот так использовать. А чтобы там задержать варлока и княжича, отделить от них Родомила, отправили туда отряд приспешников своих, каких не жалко. Кстати, то, что среди них оказались чужаки из Нижнего мира, без слов указывало на то, что и к предыдущей заварушке Ветрогон руку приложил. Нетрудно было догадаться, что приказ был напасть и боем удерживать, а белоградского княжича, не дай боги, не убивать, но видимость борьбы соблюдать.

Даже мага не пожалели. Впрочем, Ветрогон всегда с изрядной долей презрения относился к тем, кто наделен силой меньшей, чем он. Если немагам он другую роль отводил в своих планах, то чародеям и ведьмам – только подчинение ему (ведь трудно подумать, что он стал бы делиться властью, коли смог бы ее получить?) уготовил.

– А дальше? – Даже Буяна заинтересовалась. Будто сказку кто дивную рассказывает. Никаких заморских сказителей не надо!

– А дальше, – у княжны аж глаза блестели, будто не о заговоре, чуть ее и ее друзей не погубившем, рассказывала, а хвасталась чем, – дальше совсем все просто: Родомил первым освобождается от «врагов», подхватывает меня на руки и уносится что есть сил у коня в место заранее оговоренное. Варлок же с Ильей и волхвом сражаются на том заветном лужке, а именно сюда устремляются кони ветряные.

– Интересно, а как он их именно туда направил бы? – А вот от разговоров о магии уже у ведьмы очи зеленые загораются.

Лихослав давно уже думал об этом.

– Тут разное могло быть. То ли ими кто-то должен управлять, то ли как-то просчитали злодеи их бег – ведь особую силу все, кто был на том лужке, почуяли. Может, для скакунов Посвиста именно такая была более всего желанна?

– Кто знает теперь? – пожала плечами Велислава, явно недовольная, что ее прервали на болтовню о колдовстве каком-то. – Это надо у Ветрогона спрашивать, а где его искать?

– Многие бы это хотели знать, – усмехается Ивор.

Так и прервался бы путь и княжича, и чародея силы великой. Ну и волхва до кучи, чтобы неповадно было на княжну заглядываться.

Одним ударом – кучу зайцев. И у князя нет более сына. И соперников у Родомила. Чародея, который Ветрогону с воспитанником все прошлое дело перепортил. Ведьма его будет горем убитая, не до дел государственных ей будет.

Родомил же по плану должен был везти княжну в Зареславу, отцу дочь любимую отдать. А какая девушка устоит перед таким? Да князь сам рад будет столь достойному молодцу отдать дочь в жены. А как стал бы Родомил мужем столь завидной невесты, можно уже и о княжеском престоле задуматься. Долго ли яда в еду подсыпать или еще какую гадость учудить? Да и потом – с дружиной Зареславы, поддержкой Ветрогона можно и на Белоград отправиться. Пусть не войной сначала, но… кто знает? Союзников, которые недовольны политикой стольного града, если надо, много можно найти, равно как и тех, кто в самом городе согласится новому князю присягнуть.

Ветрогон же при «своем» князе тоже целей своих добьется. Не нравится ему уж больно Совет Чародейский в том виде, в каком он сейчас существует. Считает маг, что не так должно теми, кто силой обладает, править. В узде их нужно держать. Свободы особой не давать. Коли стал бы Родомил князем… ах, сколько заманчивых перспектив тут открылось бы…

Буяну немного смущала сложность плана сего. Да только посмеялись над ее вопросами князь и Велислава.

– Другой план у подлецов этих уже провалился, – объяснял Ладимир ведьме, явно довольный, что и ему любимая дочь поговорить дала. – Не хотелось бы им повторения подобного. Действовать наверняка хотели.

– А для этого надо было, – перехватила вновь княжна нить беседы, – Лихослава с Ильей убирать как-то. А как до них добраться?

– Особенно если учесть, что мы тоже не лыком шиты, – не смог удержаться и чародей, – к таким просто залетных убийц не подошлешь.

– А своих людей, которые могли бы нож в спину воткнуть – то бишь рядом оказаться, близко, – в Зареславе после предыдущего разгрома почти не осталось.

Князю разговор про предателей явно неприятен был.

– А вот выманить куда-то… – Эх, хорошо, что Велислава все-таки княжна, а не преступница, а то взвыл бы Разбойный приказ, пытаясь ее поймать. – Устроить засаду… можно. Хоть не дает полной гарантии – слишком велика вероятность, что эта парочка выживет.

– А довольно частые нападения на одних тех же людей, – Лихослав нахмурился отчего-то, – заставили бы всех насторожиться.

– А зачем это заговорщикам? – триумфально закончила княжна. – Лучше нанести один мощный удар, отразить который нельзя.

М-да, действительно. Нельзя. Никак.

– А для этого надо подсунуть им приманку, – Ивор задумчиво теребил хвост светлых волос, – перед которой они не устоят. Идеальный план. И отлично исполненный.

И все кивнули. А Буяна поежилась. К лешему такие идеалы.

– И ведь никак не докажешь, – продолжала восхищаться Велислава, – что руку к нему приложили Ветрогон и Родомил. Ураган, гнев богов – вот что это. Да еще и Чудова Чаща рядом. Мало ли что там творится! А если и понятно станет, что кони ветряные потоптались, так и что? Да Ветрогон с ветрами хорошо общается. Жалко, что его там не оказалось. Может, и смог бы гнев скакунов отвести, а может, и нет – с богами же не поспоришь.

Вот только всю малину Ветрогону ведьма испортила. Прокралась да угнала коней у конокрада.

– Хотела бы я посмотреть на рожу Ветрогона, – Велислава явно смаковала этот момент, – когда он понял, что коней кто-то уводит.

Все представили оное зрелище и долго еще смеялись.

Посмеяться и правда было приятно, особенно с учетом, что потом начиналась работа куда более тяжелая, чем замысел злодейский разгадать. Чтобы наветом все это не выглядело, надо было найти какие-то подтверждения. Пока у них были только слова подручных Родомила да то, что Буяна видела.

Люди, убитые в бою, не поднялись, не отозвались на колдовскую силу. Явно тем же зельем, что и раньше, были перед битвой напоены.

Обыскали дьяки Разбойного приказа покои княжича и Ветрогона и нашли весьма интересные вещицы – несколько перстеньков, хорошо известных князю и его людям. Именно такие были на людях одурманенных. Вот и еще одна ниточка между тем заговором и этим.

Также отправили дружинников на поиски тех, кто охранял Ветрогона в лесу и кто составлял третий отряд, преследовавший Ивора и Велиславу. К княжьим воинам лесные следопыты с удовольствием превеликим присоединись. Ведьме и тут нашлась работа: она место указала и с лешим о помощи договорилась.

Из охраны мага смогли поймать только двоих, остальным удалось убежать. Куда Ветрогон делся, никто не знал. «Колодцем» ушел, о них не позаботившись. А вот отряд преследователей попался полностью. Даже стычка случилась между ним и княжескими дружинниками. Правда, Ладимир и это предусмотрел – у его воинов был очень хороший перевес в числе, так что драка не затянулась: сдались заговорщики.

Ветрогона же так и не нашли.

Долгий был разговор с Советом Чародейским. Те своих людей – волшебников великих – в Зареславу послали, на месте разобраться. Где это видано, в такие опасные игры с богами вступать?! Ох зачастили в Зареславу колдуны что-то.

Но еще дольше вышел разговор, что состоялся у князя с правителем Белограда. Родомила было решено обратно отправить. Зачем Ладимиру Мечеславовичу такое бремя, как казнь сына великого князя? Пусть сам со своим отпрыском разбирается. Может, и удастся тому отбрехаться: что, мол, это не я, это те, кто вокруг меня, злодеи, а я ни сном ни духом. Но пусть это уже будет на совести князя белоградского. Он и так сердит на сына. Ему и решать.

Вот так и закончилась эта история. История про коней ветряных.

Немного все успокоилось, выехала Буяна вновь из города. С собой опять только Тимошу взяла.

Путь ее лежал до мельницы Варуна. Тот вышел гостье навстречу. Постояли, посмотрели друг на друга. Буяна только головой покачала: странные дела все-таки на этой земле творятся, а чудеса порой облик имеют совсем необычный.

– Ну здравствуй, Варун-мельник! – усмехнулась ведьма, с кобылки, Вороновой любимицы (прикупить ее, что ли, тому на радость?), слезая. – Вот и свиделись.

– И тебе поздорову, – отвесил тот ей поясной поклон, даром что обычно за ним этого не замечалось. Разогнулся и улыбнулся. Совсем чуть, но словно светлее стало.

– А я тебе с благодарностью и подарком, – улыбнулась в ответ Буяна.

– Тебе ли благодарить?

– А почему ж не отблагодарить? – Кривая ухмылка. Ох помнит она взгляд мельника, которым он смотрел в прошлый раз, – какая в нем радость и боль была. – Как говорит наш славный князь, победа куется всеми. Ты внимателен был, мне сообщил о странностях этих с ветерками-ветерочками. И я сообразила, что делать. А то еще неизвестно, что было бы, чем дело кончилось. Так что тебе благодарность и моя, и княжеская. А подарок мой тебе…

Ведьма немного помолчала, потом все же решилась. Сняла со своего плеча малыша ветряного. Тот, конечно, не все это время там сидел, но частенько.

– Вот он. – И протянула руки мельнику.

Тот присмотрелся и шагнул вперед.

– Ну надо же, как интересно, – пробормотал Варун, воздух над ладонями колдуньи рассматривая. – Чего только не увидишь…

– Я бы его себе оставила, – словно оправдываясь, произнесла Буяна, – да только негоже ветру, даже маленькому, в городе жить. Предложила его отвезти на место, откуда увезла, но он решил, что ему все равно. Вот и подумала сразу о твоей мельнице. Тут ему будет хорошо. Лес, речка, на колесе мельницы можно будет покататься. А заскучает – ко мне слетать может, да и я в гости буду наведываться.

Варун усмехнулся:

– Ну что – пойдешь ко мне жить, а, ветерок-ветерочек?

Но тот уже и так чуть ли не подпрыгивал, мельницу увидев. Хоть и водная она была, а все равно явно ветерку понравилась. Ребенок еще, что с него возьмешь.

Забрал Варун его, улыбнулся вновь.

– Не бойся, Буяна Гориславовна, пригляжу за ним… Да и мне не так скучно будет, – признался он.

На том и порешили.

– Кручу-верчу, увидеть хочу…

Посох ходит по кругу. Зелье же в котле послушно движется за ним, лишь иногда возмущенно булькая.

Тихая комната… «колдовской покой». Травки разные, мышки засушенные, шар хрустальный, колода карт, камушки волшебные. Ночь за окном синим бархатом небо накрыла, щедро разбросав по нему крупные огоньки звезд. Дом любимый – крепкий, добротный. Только недавно его переделали, большой стал. Веденя опять о чем-то с Кузьмой ругаются. Тихо, правда. Чтобы, не дай боги, хозяйке колдовать не помешать. Давно это они уже усвоили. Лихослав с Тимошей какие-то трюки изучают, дети малые. Ворон в конюшне отборным зерном похрумкивает, вот уж проглот, что ему ночью не спится? Правда, вечер только-только в нее перетек. Даже город еще не утих полностью. Лето же, летом поздно все ложатся. Особенно те, кто помоложе. Для них самое время. Время игрищ и поцелуев. Лето…

– Кру…

Тут в ворота раздался стук. И тут же Череп на весь дом оповестил:

– Принимайте гостей, хозяева!

Буяна коротко взвыла. Вот и поколдуй тут! Такую ночь испортили! Взмахнула посохом – зелье чуть из котла не вырвалось.

– Ну кто там еще?! – Вопль такой, что за воротами точно слышно.

Однако варлок уже приказал открыть. Впрочем, Буяна быстро сообразила, о ком это Череп мог так сказать. С другими он и сам мог разобраться. Если дело несрочное, то могло и до завтра подождать. А срочное было бы – сами крик бы подняли. Но есть гости, для которых никогда не поздно.

– Ну Велислава Ладимировна, ну подружка… – зло – правда, больше на показ – прошипела ведьма, – если ты снова погадать…

Что будет, коли так, становилось ясно без слов.

И направилась к лестнице. Лихослав о чем-то уже болтал с охранниками княжны, а сама девушка как раз входила в сени. Веденя поприветствовать ее выскочил. «Сейчас еще на чай зазывать будет», – недовольно хмыкнула колдунья. И будто в ответ на ее мысли первые слова, которые она услышала, ступив на верхнюю ступеньку лестницы, были:

– Ой, Велислава Ладимировна, может, чайку откушаешь? Я как раз ватрушки испек. И варенье есть. Земляничное, твое любимое. А может…

Буяна усмехнулась.

– Веденя, отстань от нашей княжны, – оглядела ту взглядом недовольным. – Принеси-ка нам чай со всяким разным в «колдовской покой», оно лучше будет.

Вид княжны не понравился ведьме. Хотя… она, кажется, знала ему объяснение.

Они сидели в «колдовском покое» и пили чай в полном молчании. Ватрушки исчезали со стола так же. Наконец Велислава не выдержала:

– Посоветуй, Буяна. – Это было все, что обычно неумолкающей княжне удалось выдавить из себя.

«Да, Велислава Ладимировна, это тебе не заговоры раскрывать, дружинников гонять».

Буяна еще какое-то время рассматривала подругу.

– Посоветую, – кивнула она наконец.

Княжна изогнула красивую бровку.

– Завтра пойдем вместе Красной Девице Заре поклонимся.

Лицо Велиславы аж вытянулось.

– Что?! – возмутилась она. – Я к тебе за советом пришла! А на капище я и сама могу сходить!

– А мы на капище и не пойдем. С утра в поле выедем. На каком-нибудь лугу Зарю встретим. И не спорь со мной. Сама пришла, так что будь добра подчиняйся. Отправляй кого-нибудь из своих молодцов к батюшке с вестью, что у меня заночуешь, и спать ложись. Раньше утра выедем.

– Вот какая же ты вредная, Буяна, – покоряясь, но не сдаваясь, буркнула княжна. – А мне теперь еще ночь мучайся!

– Это тебе за то, что ты мне зелье испортила!

Строго говоря, Велислава мало в том была повинна, но когда такие мелочи ведьму смущали?

Подняла Буяна подругу, и пары часов не прошло. Сели они на метлу и в путь отправились. Не тот это был случай, чтобы охрану из мужчин брать. И сами справятся, ежели что.

Путь девушек лежал к одному лужку заветному. Ничем он в принципе от любого другого не отличался. Только вот было что-то в нем… нет, не колдовское – волшебное. Словно улыбкой он людей встречал.

Опустилась метла у самого его края. Уже светлеть начало небо, но не заря еще. Ох, не заря. Ее приход жители города, прозванного в ее честь, всей кожей чувствовали.

И пока девушки просто шли по лугу. Трав высоких ладонями касались. Росу босыми ногами чувствовали. Губами ветерок легкий ловили. Кожей прохладу утреннюю ощущали. И ждали…

Ждали, когда из-за горизонта появятся первые лучики, когда небосвод окрасится всеми мыслимыми и немыслимыми оттенками красного, розового, желтого, оранжевого, многих других цветов и робко выглянет из-под земли самый краешек огромного-преогромного солнца.

– Холодно, – тихо произнесла Велислава.

И вправду было прохладно. По рукам то и дело мурашки пробегали. Роса ступни и щиколотки холодила. Зато пели птицы, радуясь, предчувствуя приход дня нового. И в воздухе было разлито сладкое чувство ожидания. Будто вот-вот сейчас произойдет неведомое чудо.

Буяна усмехнулась:

– Пойдем взберемся вон на тот холмик. Оттуда будет лучше видно.

Холмиком эту возвышенность можно было назвать, только очень сильно польстив оной. Однако над совершенно плоским лугом и такая сгодилась. Девушки сели на подстеленный платок Буянушки и уставились туда, откуда должно было появиться солнце.

Им не надо было говорить или что-то объяснять. Есть вещи, которые в этом не нуждаются. И заря была одной из них. Она жила в душе каждой девушки из Зареславы. Рождалась с каждой из них и сопровождала всю жизнь. Ей молились, и ее просили о помощи. Но чаще всего просто славили. Потому что мало что в жизни есть краше ее. И потому, что не все измеряется пользой или благом, а есть то, что дает радость одним своим существованием. И пока мы видим такие вещи и славим их, все для нас будет хорошо. Хотя бы потому, что тот, кто умеет видеть красоту и радоваться ей, умеет и быть счастливым.

Девушки сидели на холмике. Пригрелись. Молчали. Думали о чем-то своем. Есть такая странная тишина в мире. Вроде и птицы поют. И травы колышутся. И шуршит что-то. А все равно тихо. И воздух невероятно прозрачен. И темнота уже не темнота, а будто морок – взмахнешь рукой, и пропадет он. И даже прохлада – словно будит что-то внутри. Дарует чувство легкости какой-то, радости и сладости.

И вот в эти минуты и рождается Заря. Небо светлеет потихоньку. Незаметно сперва. А потом все больше и больше. Появляются новые краски. Сначала блеклые, а затем все ярче. Птицы начинают заливаться совсем уж сильно. И в какой-то один миг ночь сменяется на утро. И первым его встречает самая красивая из богинь – Красна Девица Заря. Юная и шаловливая. Кокетливая и неприступная. Та, которой низко кланяются, и та, которой всегда рады.

Ей не надо мольбы высокопарные возносить. Ею надо просто восхищаться. Как восхищаются любимой. Как любуются дочерью. Как рады сестре.

В первые мгновения все и случается. Тебе не надо ни о чем просить. Все, что надо, лучики ее пальчики сами в душе твоей увидят-почувствуют. И коли на самом деле нужно тебе то, о чем молит суть твоя, коли угодно это земле и богам, то так тому и быть.

Да, и на это все мгновения уходят. А может, года. Время тоже неодинаково. Им нельзя наши чувства, нашу душу измерить. Вот и сейчас, может, секунды прошли, а может, и куда больше.

– Красиво, да? – улыбается Буяна, небом, цветами дивными разукрашенным, любуясь.

– Красиво, – шепчет княжна, все еще прикосновениями Красны Девицы Зари пораженная.

И сидят они дальше молча. А солнце все взбирается и взбирается выше. И небо все уже бело-голубое. Да и свет вокруг разлит.

Повернула Буяна голову к подруге:

– Всегда заря красива, Велислава. Но она проходит. Краткий миг красоты и тишины сменяется ярким солнцем и шумом дня. Иногда это в радость, иногда нет. Только этого не избежать. Нельзя вечно бежать за зарей. Приходит день, как приходит и… нет, не зрелость. Приходят новые идеи. И это не хорошо или плохо. Это просто по-другому.

Буяна не стала дальше развивать свою мысль, она просто смотрела в небо, зная, что подруга поймет ее и так. Заря похожа на юную деву, милую и замечательную. День похож на повзрослевшую женщину – роскошную в осознании себя таковой.

Это был первый день ярмарки. С утра все еще суетились, бегали, доделывали то, что не успели (а отчего-то так бывает всегда) вчера. Но к полудню все более-менее утихомирилось и все радостно предвкушали начало ярмарки.

По традиции ярмарку всегда открывал князь. И первый день был праздничным, полностью отданным на откуп скоморохам, веселью, а также различным соревнованиям – от самый вкусной плюшки до самого точного выстрела.

И вот наконец караван князя проследовал до центра ярмарки. Там была устроена площадка для всех этих торжеств, и на самом почетном месте высились удобные места для главы города и окрестных земель, его детей и приближенных. Все вокруг охватила радостная суета. Все забурлило, заволновалось. Всем хотелось посмотреть на празднично наряженных княжон, на чародеев.

Неспешно княжеский караван проехал по ярмарке, устроился на положенных местах. Княжны и вправду были хороши. Молоденькие, румяные. Княжич так вообще красавец писаный. Ведьма с варлоком – прямо хоть картину рисуй.

Однако постепенно гомон поутих. Князь выступил вперед и поднял руку. На площади мгновенно установилась тишина.

Милана слегка коснулась рукой Ильи, тот с улыбкою посмотрел на невесту.

– День добрый, люди славные, гости дорогие… – начал князюшка.

По правую руку от Ладимира стояла дочь его любимая, сегодня какая-то особенно прекрасная. Стояла рядом с новым волхвом – собранным, спокойным, уверенным, с волосами распущенными ниже колена. Стояла слишком близко, чтобы это могло быть просто случайностью.