Сказ о ведьме Буяне.

Елизавета Шумская. Сказ о ведьме Буяне.

Часть первая. СКАЗКА О ЧУЖАКАХ.

– Ведьма! Ведьма!! Ведьма!!!

Крики с улицы заставили Буяну досадливо поморщиться и перевернуться на другой бок. Голова после вчерашней попойки трещала нещадно.

– Ведьма!! Ведьма!!! Ведьма!!!!

Вопли повторились на тон выше. Колдунья задумалась, что лучше: натянуть на голову одеяло или превратить незваного гостя в жабу. Второй вариант требовал больших усилий: для начала хотя бы подняться, потом выглянуть в окно и… Брр! Нет, на такое самопожертвование Буяна была с утра неспособна.

– Ведьма!!!! Ведьма!!!!! Ведьма!!!!!!

Хотя…

– Буяна, подруга моя милая, ответь ты этому дураку оглашенному! – раздался из зеркала[1] измученный голос Миланы, знахарки и нареченной сестры колдуньи. Гуляли вчера вместе, так что страдания в голосе были до боли – в буквальном смысле – близки и понятны.

– Ни шиша твое зелье не действует! – рыкнула ведьма в зеркало, висящее на противоположной стене. То ничего не отражало, – очевидно, у Миланы тоже не было сил до него дойти. – Обещала же, что похмелья не будет!

– С мандрагоровым корнем переборщила, – посетовала знахарка.

– Ведьма!!!!! Ведьма!!!!!! Ведьма!!!!!!!

– Ой, не могу больше! – застонало зеркальце. – Узнай же, отчего этот баран громогласный спать добрым людям не дает!

Милана жила в доме прямо напротив Буяны, так что шума на ее долю доставалось не меньше. А поскольку близко к воротам терема ведьмы подходить никто не решался (из-за здоровенного коровьего черепа, который кроме страшных, светящихся зеленым глаз обладал еще привычкой плеваться в особо назойливых посетителей), – то и больше.

Игнорировать просьбу названой сестры Буяна не могла, да и, судя по настойчивости орущего, уходить он не собирался, пока не добьется хоть какой-то реакции хозяйки.

«Все, никаких больше новых зелий из рук Миланы. Пусть на ком-нибудь другом опробует!».

Ведьма добрела до окна и, высунувшись по пояс, зарычала, усилив голос заклинанием. Обычно делать ей этого не требовалось – голосок у нее и так был неслабый, но сегодня даже мысль о крике казалась невыносимой.

– Чего надо?! – И потом, вспомнив слова знахарки, добавила: – Ты чего спать добрым людям не даешь?!

Мужичок, судя по одежке княжий человек, наконец определил, откуда идет звук, и показался из-за забора. Вид у него был растерянный и чуточку испуганный.

– Так это ж… полудень ужо.

Ведьма с трудом переварила информацию. «Да, славно мы вчера погуляли…».

– Так чего надобно?!

Мужичок приободрился:

– Князюшка наш тебя, добрая хозяйка, зовет.

«Добрая хозяйка… хм…».

Буяна снова задумалась.

– Ну заходи, – махнула она рукой, отчего калитка, над которой, собственно, и висел злобно ухмыляющийся Череп, распахнулась.

Сама же девушка подошла к зеркалу. То отразило опухшую, помятую, заспанную физиономию со всклоченными черными волосами и тоской во взгляде.

– Да-а, – ехидно протянуло зеркальце, – знатно ты, хозяйка, вчера повеселилась.

– Молчи уж! – прикрикнула на нахалку ведьма. – Будут тут мне всякие!..

С трудом облачившись в домашнее платье, Буяна пошлепала в свой «колдовской покой». Так называлась комната, полностью отданная под дела волшебные: зелье там сварить, на воде или зеркале погадать, оберег какой заговорить, да мало ли что. Прищурившись, колдунья начала рассматривать ровные рядочки скляночек-горшочков с различного цвета жидкостями. Именно в этот момент в соседней светлице раздалось тихое «Блямс!», которым всегда сопровождалось мгновенное перемещение, для удобства прозываемое «колодцем»[2] (Буяна когда-то выменяла это заклинание у чародея заморского на шабаше по обмену опытом[3]), и в комнату ввалилась Милана Светозаровна. Выглядела знахарка до противного свежо. Ведьма бросила на нее хмурый взгляд.

– Так и знала, что ты здесь! – непонятно чему обрадовалась светловолосая красавица, демонстративно игнорируя плохое настроение хозяйки. – Держи!

Буяна подозрительно уставилась на протянутый пузырек, не спеша брать его из рук сестрицы названой. Улыбка Миланы поувяла.

– Да что ты, Буяна, ладное зелье! На себе испробовала! А только что еще хуже, чем ты, выглядела!

Ведьме захотелось зарычать. С трудом сдержавшись, она подняла руки к лицу, напрягла ладони. В следующее мгновение неведомая сила закружила ее с бешеной скоростью вокруг своей оси. Когда у знахарки уже зарябило в глазах, сумасшедшее вращение прекратилось, а перед девушкой стояла Буяна в совершенно нормальном образе – с симпатичным личиком, блеском в глазах, зеленых, раскосых, расчесанными волосами и вообще общим порядком в облике и одежде. Преображенная, она твердым шагом направилась к полке с бутылочками и сняла с нее маленький глиняный пузырек без подписи. Запрокинув голову, колдунья глотнула зелья, фыркнула и прохрипела (вкус у снадобья был тот еще, знахарка по себе знала):

– Пошли, меня гонец от князя внизу заждался уже.

Девушки по деревянной резной лестнице начали спускаться в горницу. На печке возился здоровенный черный кот, при виде хозяйки сразу принявший такой невинный вид, что та тут же начала оглядываться в поисках натворенных им безобразий. «Опять до сливок добрался! – чуточку обреченно подумала ведьма. – Ну щас я тебе!».

– Хозяйка! Хозяйка!! – запрыгало что-то внизу.

– А, Веденя! – улыбнулась она своему домовому-умнице. – Что ты такой злой? Опять Кузьма сливки слопал?

– Нет, – обиженно пропыхтело «избяное счастье», поправляя белую вышитую рубаху. – Сметану.

Война между домовым и на редкость прожорливым котом шла постоянно и с переменным успехом.

– Кузьма! – рявкнула ведьма.

Кот в мгновение ока укрылся за печкой. Но в следующее мгновение, за шкирку влекомый волшбой, вылетел оттуда, отчаянно мяуча на весь дом. Зависнув в паре локтей от лица хозяйки, он забултыхался, извиваясь, будто хотел оцарапать невидимую руку.

– Что скажешь в свое оправдание?!

– Что, я одними мышами питаться должен?!

– Ты сколько сливок и сметаны в эту седмицу выжрал?! Ты скоро в дверь не пролезешь!

– Мало! Я же не обычный кот! А чародейский! Говорящий! Мне сметана для умственной активности нужна!

– Чему там активному у тебя-то быть?! – запищал снизу домовой.

– Кузьма, не зли меня! Мы с тобой сколько раз уже говорили об этом?! Я тебе что в последний раз сказала?! Посмотри на себя – в тебе сала больше, чем в ином поросе!

– Я что, виноват, что у вас свиньи такие тощие?!

Разборка могла затянуться надолго – а именно так, как правило, и происходило, – если бы внизу лестницы не появилась любопытная физиономия гонца. Пообещав Кузьме все мыслимые и немыслимые беды на его черную дурную голову, если еще что-нибудь сопрет, Буяна наконец ступила в горницу.

Отвесив друг другу положенные поклоны, все уселись за стол, на котором расторопный Веденя тут же организовал пыхтящий самовар да поставил расписное блюдо с плюшками, попеняв хозяйке, что опять всухомятку питается.

Мужичок, в первый раз оказавшийся в ее доме, смотрел на все это с открытым ртом.

Попотчевав гонца душистым чаем да свежей сдобой, Буяна решила, что приличия соблюдены, и начала серьезный разговор:

– Так поведай мне, мил-человек, зачем тебя князь ко мне послал.

– К себе призывает, Буяна Гориславовна, – с трудом отрываясь от кулинарных шедевров Ведени, проговорил гонец. – Так мне и сказал: «Бери, говорит, Рогня, коней моих лучших, езжай да привези ко мне Буяну Гориславовну и Милану-знахарку».

– А чего ж ты тогда в мои ворота не стучал, а, Рогня? – опешила травница.

– Так ведь ты, Милана Светозаровна, здесь была.

– А ты-то откуда знаешь?

– Так князь сказал. Езжай, мол, сразу к ве… э-э, к Буяне Гориславовне. Там и Милана сыщется. После вчерашнего там она всенепременно.

– Да откуда ж князю про вчерашнее ведомо?! – возмутилась знахарка.

– Так весь город ходуном ходил. Ну горазды вы гулять! Посуда в княжьем тереме сама с полок прыгала. Собаки лаем всю ночь заливались. Дружинники на стенах от воплей подскакивали.

Девушки переглянулись и пригорюнились.

– Да вы не печальтесь так. Князюшка с утра и не злой вовсе.

– А чего к себе зовет? – поинтересовалась ведьма, надеясь, что, может, все-таки не для выволочки. Князь мелочным никогда не был, а хорошую гулянку уважал, да и сам не брезговал.

– Да откуда ж мне княжьи помыслы высокие ведать-то? – прочавкал мужичок, запихивая в себя то ли шестую, то ли седьмую плюшку.

Ведьмочка подлила ему чаю и медовым голосом заметила:

– Может, необычное что за ночь да утро случилось? Али заболел кто, не приведи боги?

– Нет, слава богам, болезни нас минули, – шумно отхлебывая из кружки, ответил гонец. – А необычное… да нет вроде. Хотя что я, было. Варлок[4] к князю приехал. Говорят, из самого Белограда…

Князь смотрел на варлока, стараясь понять, что тот собой представляет. Одет был чародей по-дорожному, разве что пыли на одежде не было да кафтан на более нарядный сменил. Но было видно, что маг умеет носить вещи и подороже. Насколько князь знал, достатком варлок Лихослав мог посоперничать с иным боярином. Не за спасибо работал. Возможно, именно этот достаток и давал ему ту уверенность, с какой он стоял теперь перед ним. А может, просто осознание собственной силы, а ее у чародея было достаточно, чтобы раскатать терем княжий по бревнышку. Нет, до смертоубийства, скорее всего, и не дошло бы – как-никак старый волхв начеку, но терем пришлось бы отстраивать заново. Поэтому Ладимира Мечеславовича очень порадовало то, как волшебник держал себя: не было в нем дурной надменности, вызова всем и каждому, однако было достоинство, простое и вызывающее уважение. Князь умел ценить сильных людей.

Сейчас, держа в руках свиток, что с поклоном передал ему чародей, и поверх него украдкой разглядывая посетителя, князь мысленно прикидывал, как бы сделать так, чтобы Лихослав остался в его землях. Такие люди Ладимиру Мечеславовичу были нужны.

– Что за варлок? – аж подалась вперед от любопытства Милана.

– Варлок. Имени не знаю. – Мужичонка, осмелев, полез за очередной плюшкой. Если так пойдет и дальше, рачительного Веденю хватит удар.

– Ну а каков он?

– Каков… – Гонец задумался. – Высокий такой, здоровый. Волосы русые, длинные, в косу сзади заплетены. Борода, правда, маленькая. Ну совсем. И пальца в длину не будет, скорее, просто лицо обрамляет. Ничего такой варлок. Одет добротно, но видно, что с дороги. Солидный. К такому лишний раз не сунешься.

Поняв, что больше с гонца ничего не выпытать – мужики, что с них возьмешь? – девушки засобирались. Поменяли наряды на более подходящие к случаю, навели красоту и отправились в княжий терем.

Ладимир отпустил верхний край свитка. Тот тут же свернулся в трубочку.

– Ну что ж, все очень ясно изложено. Препятствий чинить не стану. Более того – помогу чем смогу. Для начала познакомлю кое с кем. Думаю, сработаетесь.

Намек был ясен. Что ж, иного варлок и не ожидал. Сведения – меньшая из плат, что мог потребовать голова земель здешних.

Доложили о прибытии Буяны и Миланы. При виде девушек князь в очередной раз пожалел, что не моложе лет этак на двадцать – он бы тогда уж точно не упустил ни одну, ни другую. А заметив, как загорелись глаза варлока, Ладимир Мечеславович мысленно усмехнулся. Кажется, он знал, чем можно чародея удержать в своих землях.

Князь, как всегда, был сама любезность. Нравятся они ему с сестрой, с усмешкой подумала ведьма, нравятся. Впрочем, он им тоже. Буяна уже не раз думала о нем более чем положительно, но все же приходила к мысли, что неправильно это будет, неправильно. Хотя, конечно, жаль…

Но сегодня вовсе не славный князь Зареславы ведьмочку интересовал. Высокий незнакомый мужчина стоял у окна малой горницы, в которой правитель и принимал их всегда, – здесь можно было опустить многие слишком утомительные приветствия да поклоны. Пока Ладимир Мечеславович как бы невзначай лапал ее и подругу, Буяна, не скрываясь, разглядывала незнакомца. Сложением тот больше напоминал богатыря, чем чародея: тело было большое, чуточку громоздкое, руки сильные, к мечу привычные. Длинные волосы в косу заплетены, у лопаток болтается, а вот борода не по моде была маленькая. Правильно Рогня сказал, – скорее, она подчеркивала черты лица. Зато делала это очень выгодно. Теперь так в Белограде носят? А что, в этом есть что-то.

Буяна вмиг заметила интерес к себе варлока. Он и не пытался его скрыть. Ведьма подняла черные брови и демонстративно послала заклинание, дабы проверить магический уровень кудесника. За мгновение до результата заметила, как чародей чуть усмехнулся уголками губ. В следующий миг девушку буквально обожгло его силой. Ведьма все же удержалась от вскрика. Лишь слегка наклонила голову в знак признания мастера.

Наконец князь соблаговолил оторваться от знахарки разлюбезной и занялся представлением присутствующих.

– Надеюсь, вы, девушки, поможете гостю нашему. Покажете город. Подскажете, к кому обратиться по вопросам разным. Скажи мне, Лихослав Володимирович, не боишься ли ты духов?

– Нет, – немного удивился перемене темы варлок, – как я могу их бояться, коли они большую часть моей работы составляют? Изгнать их, например, али узнать от них что.

– Вот и ладно! Заодно и на этом казна сэкономит, – обрадовался князь, подмигнув ведьмочке. – Определяю тебе, пока ты у нас живешь, в пользование дом, что по соседству с домом Буяны Гориславовны.

– Так он же с духами! – воскликнула Милана.

– Именно так, Милана Светозаровна. Потому об них варлока и спрашивал. – Князь шутливо погрозил травнице пальцем.

– Вот и разберусь с ними, – улыбнулся варлок, переглянувшись с ведьмой, справедливо заподозрив ее участие в появлении этих «духов».

– Ну и ладушки. Приходи ко мне завтра, как устроишься. Потолкуем.

На том и разошлись. Знахарку поймали на полпути два приказных дьяка и слезно умолили взглянуть на кого-то из их коллег. Милана пожала плечами, извинилась и убежала. На следующем пролете длинной лестницы на ведьму налетела одна из чернавок. Страшно перепугавшись, она затараторила, что, мол, княжна Велислава просит Буяну на минутку к ней заглянуть. Колдунья сурово сдвинула черные бровки, она уже пообещала Лихославу проводить его до нового жилища.

– Я обожду во дворе, – разрешил ее сомнения варлок, бросив на девушку полный лукавства взгляд.

Буяна не могла понять, что за леший вселился в Велиславу. Та вообще была девушкой выдержанной, не в ее привычках было вот так отрывать людей от дел. Перед светлицей княжны ведьму буквально втащили в комнату и прижали к стене.

– Кто он?! – возбужденно прошептала Велислава, сияя серыми глазищами. – Какой мужик! Видела, как он на тебя глядел?!

– Велислава! – возмутилась ведьма, отбрыкиваясь от подруги. – Что на тебя нашло?!

– Кто это?!

– У батюшки своего спроси! Жених твой приехал! К Кощею Бессмертному повезет!

– Врешь! Варлок этот из Белограда!

– Вот! А что спрашиваешь тогда?!

Велислава, ни капли не смутясь, юркнула к окну и стала разглядывать двор, который всегда был полон народу. Вот и сейчас в разные стороны метались слуги, степенно прохаживались дружинники, спорили какие-то бояре из молодых, хихикала о чем-то стайка юных девиц. Именно они и указали княжне на местонахождение искомого варлока. Тот, поглаживая храп огромного смоляной масти жеребца, как раз о чем-то беседовал с головой княжеской дружины – воеводой Горыней.

– Нет, ты посмотри какой! – восхитилась княжна.

– А знаешь, какая у него силища! – тут же вспомнила ведьма.

– А вы что, и подраться уже успели?

– Дурная! Я проверила его колдовскую мощь!

– И?..

– И вот думаю: а что это варлок такой силы делает у нас?

– И правда! – тут же попалась на умелую уловку падкая на всякого рода тайны и заговоры Велислава.

Через пару мгновений она на-гора выдала с десяток версий одна другой страшнее и запутаннее, а после перечисления списка преступлений, в которых Лихослав мог быть замешан, Буяна была озадачена на предмет выяснения его тайных мотивов и слабостей. Когда княжна начала называть возможные способы выведывания искомых сведений, ведьма, не скрываясь, взвыла:

– Велислава! Пощади! Откуда ты понабралась этого?!

– Так это… у отца.

– Что?!

– Ну книжку у него из покоев утянула. Между прочим, книжка заморская. С гравюрами срамными. На «К» как-то называется.

Буяна зарычала.

– Все! – отрубила она. – Я пошла.

– Подожди! Самое главное не сказала. Я к тебе сегодня заскочу погадать. Ко мне женихи едут. Откуда-то из земель дальних.

– Не наши, что ли?

– Ага, францы али англы или еще откуда, так и не поняла.

– Что это князюшка наш учудил? Он же сам говорил, что не хочет с державами западными родниться: мол, глупости все это. Мира не укрепляет, а только хуже делает. Детей же почем зря теряешь. Еще говорил, что у него не так много дочерей. Кстати, сколько вас на самом деле? Князь мне так и не смог сказать.

– Да я и сама уже запуталась. Кого считать, кого нет. С отцовыми-то загулами!

Ведьма хмыкнула: княжьи загулы были всему княжеству известны. Впрочем, своих детей он всегда признавал, да и не принуждал никого. На взгляд Буяны, Ладимир Мечеславович и сейчас был мужик хоть куда, так что девок дворовых, что чаще всего бывали в его покоях, она вполне понимала.

– А что с этим сватовским посольством, я и сама не поняла. Отец так туманно объяснял, что ясно – правду не скажет. Так кинешь карты?

– И в воду погляжу, и воск накапаю,[5] – рассеянно кивнула ведьма.

– Лады! Только когда будешь у варлока выспрашивать…

Буяна коротко взвыла и бросилась к окну. Короткое заклинание – и вот она выпрыгивает из высокой светлицы (в несколько ростов человеческих будет) во двор. Сзади раздается вскрик княжны, так и не привыкшей к ее выходкам.

Ведьма приземлилась прямо под окнами. Оттолкнувшись кончиками пальцев от земли, девушка выпрямилась и, делая вид, что не замечает побледневших лиц окружающих, направилась к варлоку:

– Ну что, идем?

– Пошли, конечно. – Он закинул сумки на спину коня. Похоже, его не впечатлило представление.

Выходя из ворот, Буяна приветливо кивнула знакомым дружинникам и их голове. Он-то как раз не удивлен. Не зря столько времени вытрясал из колдуньи все, чем она может помочь городу при осаде или еще какой напасти. Ведьма даже ворчала, что теперь Горыня лучше ее самой все фокусы знает.

Город свой Буяна любила. Небольшой и немаленький, он весь ей казался каким-то на редкость ладным. Уютным, добротным, чистым, продуманным. Все в нем было: и стены высокие, и терем княжий красивый – загляденье! И лавочек великое множество, чего в них только не было: и ткани наши али заморские, и оружие всех видов, и горшки работы искусной, и кожи, и меха, и стекло прозрачное да цветное – все было! Мирно в Зареславе жили, богов почитали. Любила ведьмочка улочки узкие, все ей знакомые, людей надежных и проверенных, избы, одна другой краше – все ей было любо, все ей нравилось.

– А почему Зареслава? – спросил Буяну варлок. Они уже какое-то время молча шли к дому колдуньи.

– А ты не поленись, варлок, встань на заре да взгляни на наш город. Особенно хорошо бы с места какого высокого. Красота это дивная! Да к тому же Красна Девица Заря[6] всегда к нам благосклонна была. Поначалу тут и города-то никакого не было. Капище богини стояло. Лишь потом вокруг него град вырос. Если надумал тут надолго поселиться, сходи на капище – с тех пор еще сохранилось, не поленись, вознеси хвалу нашей красавице.

– Завтра и схожу. Благодарствуй за совет, милая. – Лихослав улыбнулся.

Буяну не оставляло ощущение, что за каждым словом его таится усмешка, будто он не на десяток лет ее старше, а раз в пять – не меньше.

Они какое-то время шли рядом, храня молчание. Прохожие косились на варлока, безошибочно узнавая в приезжем важную персону. То, что он шел с Буяной, только усиливало любопытство. С ведьмой с разной степенью приветливости здоровались все. Каждый в Зареславе хоть раз, но приходил к ней за помощью. Вот этот купец просил ее отвадить мышей от его складов. А сей торговец тканями просил ее найти воришку, умыкнувшуго шелка, что князь заказывал. А боярыня эта боялась дочку замуж отдавать, гадать на ее будущее приходила. Воину, что скоренько так бежит мимо, Буяна лечила спину, поврежденную в бою.

– Ладный у тебя конь, – с улыбкой произнесла Буяна. – Богатырский.

Черный покосился на нее темным умным глазом.

– Можно его погладить?

– Ворон, можно тебя девушке погладить?

Конь фыркнул на хозяина и сам ткнулся ведьме в руку.

– Ты все понимаешь?! – удивилась та. – Вот чудо так чудо!

– И говорит, – хмыкнул варлок. – Только у нас договор – на людях этого не показывать. Пугаются.

Ведьма тем временем запустила руки в длинную черную гриву. Волосы оказались на удивление мягкими – не человеческие, конечно, но намного шелковистее, чем обычно у лошадей. Девушка тут же засюсюкала с конем, рассказывая тому, как он красив да умен. Ворон благосклонно внимал ей, изредка бросая на хозяина победные взгляды.

Варлок задумчиво с каким-то странным интересом рассматривал колдунью.

– Что-то не так? – спросила она, отрываясь от красавца черногривого.

– Ты Ворону нравишься, – промолвил Лихослав, не отрывая глаз от ведьмы.

Та ответила ему недоуменным взглядом.

– Это с ним редко случается, – пояснил.

– Да? – Буяна с удивлением оглядела жеребца. – А мне показалось, Ворон любит девушек.

Конь фыркнул.

В этот момент с дальнего конца улицы послышался шум. Кричали люди, что-то падало, ржали лошади, что-то деревянное явно ломалось, невидимая тревога неслась впереди этого бедлама. Ведьма флигелем на ветру мигом повернулась в ту сторону как раз вовремя, чтобы увидеть, как на мостовую врывается тяжелый бурый конь с худеньким всадником на спине. Мчался он в сторону княжьего терема. В мальчишке Буяна опознала младшего сына старосты Малиновки, деревеньки близ Чудовой Чащи – старого сурового леса, известного своими чудесами, равно как и опасностями. В народе даже бытовала поговорка: «Не ходи в Чудову Чащу – на чудищ и не нарвешься». Буяна скептически относилась к этой мысли, считая, что неприятностей на место свое любимое можно где угодно сыскать, но сама старалась лишний раз в Чащу не соваться, хоть и знала о ней не в пример больше, чем другие. Благо именно посреди нее и возвышалась известная на всю округу Лысая Гора, на которой каждую пятницу устраивался шабаш.

Лицо у мальчишки было донельзя перепуганное. Но больше ведьму озаботило другое. Ладимир был мудрым правителем и пекся обо всех своих людях. Так, например, в каждом селе или деревушке были так называемые «опасные» или «княжьи» кони. Это были особо быстрые и выносливые скакуны, на которых гонец должен был в случае беды нестись в Зареславу, дабы доставить весть князю или добраться до помощи.

Сейчас, похоже, скакун использовался по прямому назначению.

Буяна сунула два пальца в рот, и улочку прорезал оглушительный злой свист. Бурый коняга тут же взвился на дыбы, затанцевав на задних ногах. Ведьма уже мчалась к нему, легким посылом колдовским не давая мальчишке свалиться с этакой высоты.

Оказавшись перед перепуганным животным, Буяна рванула поводья вниз, принуждая коня опуститься на все четыре копыта, волшебством и ласковым словом успокаивая и зверя, и дите.

– Что случилось?!

Мальчишка, мигом узнавший ведьму, благо она не один раз бывала в их деревеньке, тут же выпалил как на духу:

– К волхву еду. Коровью Смерть близ наших пастбищ видели!

– Начался уже падеж?

– Нет, слава богам, но затем и спешка такая.

– Давай, малец! Не останавливайся!

Буяна отпустила поводья, и конь, подхлестнутый мальчонкой, вновь рванул с места.

Ведьма, глядя им вслед, задумалась. Коровья Смерть, или иначе Черная Немочь, была истинным бичом селений. Эта нежить распроклятая легко могла оборачиваться кошкой, собакой, коровой – правда, всегда черной – и таким образом спокойно попадала в деревни. Как только ей удавалось это сделать, начинался массовый падеж скота. Причем обычные предосторожности и обереги были ей нипочем и объяснить этого никто не мог. Справиться с Коровьей Смертью могла и ведьма, и простой люд, но предотвратить ее появление в селении мог только волхв. Они же делали амулеты против этой напасти. Обычно тех хватало надолго, но близ Чудовой Чащи амулеты истощались почти мгновенно, а своих волшебников в деревушке не было. Не к Бабе-яге же идти, право слово. Вот и приходилось волхву мотаться в Малиновку мало не каждый месяц. Однако в этот раз ситуация вышла за все мыслимые пределы. Буяна точно знала, что Белозор только оттуда вернулся – более двух седмиц не прошло, она сама вместе с ним ездила. Отчего же обереги так быстро истощились? Ох странное что-то в Чудовой Чаще происходит. Впрочем, чему удивляться – когда там спокойно было?

– Не хочешь ли чаю, Лихослав? – посмотрела ведьма на варлока.

Тот согласно наклонил голову, благо сам уже давно прикидывал, как бы напроситься в гости. Череп на воротах сверкнул на колдунью зеленым светом из глазниц и хмуро пробурчал:

– А, явилась, хозяюшка. Пока ты ходишь невесть… – Череп хмуро оглядел ее спутника, – с кем, тут к тебе толпа народу приходила.

– Так уж и толпа? – не поверила та.

– Ну, мож, и не толпа. Купец с купчихой, что на прошлой седмице были. И парень какой-то, из молодых да шустрых. Прежде я его что-то не видел.

– Что сказали?

– Как всегда, что-то невразумительное.

«Да-а, почему-то мало кто может что-то вразумительное сказать после разговора с Черепом», – хмыкнула про себя ведьма.

– Но я им посоветовал позже зайти.

– Нахамил небось, костяная твоя морда? – недобро сощурилась Буяна.

– Да что ты, хозяйка. Сама вежливость был, – заверил ее разговорчивый Череп.

– Ну-ну, смотри мне! А это варлок Лихослав. По соседству будет жить. Поласковей с ним будь.

– Сосед, значит, – глумливо хмыкнул Череп. – Ну будь здоров.

Ведьма вздохнула и, погрозив злыдне кулаком, вошла в услужливо распахнувшиеся ворота. Чародей последовал за ней, перекинувшись парой слов с «привратником». Буяна тем временем позвала домового. Перепоручив его заботам Ворона (Веденя долго охал и ахал над жеребцом, выражая свое восхищение им, а заодно и «наметившейся тенденцией»), колдунья позвала Лихослава в дом.

– Веденя у меня давно ратует за расширение хозяйства, – пояснила она. – Замучил уже. То ему корову подавай, то хотя бы козу. Да и собаку было бы неплохо. А что я выдержала, когда ему в голову втемяшилось, что мне конь нужен! А еще считается, что я в доме хозяйка!

Варлок засмеялся. Смех у него был приятный, чуть более звонкий, чем ожидаешь от большого такого мужчины, но мягкий и обволакивающий.

– Это мне знакомо. Я более семи лет назад на пепелище, что осталось от дома одного, подобрал хозяюшку – домового, токмо женского полу. Уладой зовут. Хотел ее пристроить куда. Сразу не получилось, а позже… – Лихослав махнул рукой. – Привязалась она ко мне, спасу нет. Везде за мной ездит. Я последнее время все не в своих домах живу. Вот как и сейчас – князь мне дом в пользование определил. Объяснял ей, говорил: где это видано, чтобы домовой без дома обретался? Ни в какую. И тоже постоянно бурчит: мол, давай осядем, хозяйство заведем, добро наживать уже надобно и прочее. Так что я тебя понимаю, краса. Страшно подумать, что сейчас снова все это слушать придется. Да уж так получилось – ни она без меня, ни я без нее.

Буяна засмеялась. Варлок рассказывал хорошо. Со вкусом, с пылом, удачно пародируя если не голоса, то интонации.

– А что же не осядешь нигде? – спросила она, посмеиваясь и устанавливая самовар. Веденя что-то задерживался.

Варлок одобрительно оглядел ватрушки, варенье и ладную фигурку ведьмочки:

– Вот и я думаю, что это я не осяду?

Простая фраза почти заставила вспыхнуть щеки девушки. В этот момент в горницу влетел как-то странно взволнованный домовой и начал носиться по ней, расставляя блюда и попутно убеждая людей, что им просто необходимо плотно пообедать где, мол, это видано: голодными ходить.

Ни ведьма, ни варлок не успели и слова сказать, как перед ними уже высились горы снеди одна другой вкусней и аппетитней. Убедившись, что людям еды хватит дней на пять, Веденя вновь куда-то унесся.

Буяна еще несколько минут оторопело таращилась ему вслед.

– Послушай, – недоуменно перевела она взгляд на еле сдерживающего смех чародея, – только не говори мне, что твоя Улада с тобой приехала.

Варлок кивнул и, не выдержав, расхохотался.

– Боги, – схватилась ведьма за голову, – я и раньше с ним едва справлялась, а что мне с влюбленным домовым делать?!

Теперь уже они оба рыдали от смеха в голос.

– Кстати, вон из окна дом твой новый виднеется, – немного погодя – придя в себя и вытерев с глаз выступившие слезы – заметила колдунья.

Дом был огромный, раза в два больше, чем у Буяны. В своем запустении он поражал странной какой-то таинственной красотой.

– Пустует давно, – добавила девушка.

– А что так?

Она пожала плечами:

– После смерти хозяев все ждали наследников. Да так и не дождались. Приезжали, правда, какие-то, да наутро их и след простыл. Пока Ладимир Мечеславович решил его городу оставить! Жили там в основном те, кому князь жаловал дом в пользование. Да все недолго. Дурная у него слава. Вроде как не живется там людям, духи бродят, и проклятие на него наложено. Обычный набор.

– А на самом деле?

– Да бродит там что-то, стучит да громыхает. Но оно меня не трогает, а я – его.

– А что ж там «стучит да громыхает»? – процитировал Варлок Буяну.

– Так на то и пустой дом с духами, чтобы стучало да громыхало, – засмеялась явно довольная ведьмочка.

Лихослав поднял брови, побуждая ее продолжать. Буяна ласково ему улыбнулась:

– Надо ж мальчишек потешить… – Она помолчала. – У любого города должны быть свои легенды.

Девушка подняла на него задумчивые зеленые очи.

– Но, чес-слово, когда там люди живут, я ничего плохого даже на забаву не делаю.

– Разберемся, – ответил варлок. – Ну что, пойдем нарушим уединение наших домовых? Составишь мне компанию в осмотре нового моего жилища?

Однако стоило им выйти из ворот, как в дальнем конце улицы раздались крики. К дому бежал один из воинов, что держали дозор на стенах города. Ведьма остановилась. Годы опыта убедили ее в том, что если на ее улице появляется бегущий человек, то несется он непременно к ней. Бровки девушки сами сошлись вместе.

– Буяна Гориславовна! Не откажи, сделай милость! – Воин еле успел затормозить. – Меня Горыня послал. Велел без тебя, надежа наша, не возвращаться!

– Да что случилось-то, в конце концов?! – Настроение у ведьмы сразу же упало.

– Да один из обережных амулетов перестал работать. А волхв уехал! Поди посмотри, сделай милость!

– Как – перестал работать?! – опешила Буяна. – Что, совсем?!

Обережные амулеты стояли на стенах города, в башнях. Их задачей было защищать жителей от чародейства вражеского, от болезней заразных, от нежити всякой в конце концов. Во время штурма обороной конечно же занимались и все маги, что оказывались в городе, но амулеты должны были брать на себя основную часть заклинаний и позволяли городу выдерживать колдовскую атаку, в случае если маги исчерпали свою силу. Хотя если чародей, волхв погибал или на момент осады в граде его не было, на амулеты особой надежды не возлагалось. Они защищали лишь от самых простых заклятий.

Но без них город можно было взять одним махом. Поэтому за их исправной работой следили постоянно и самым внимательнейшим образом. Волхв раз в седмицу обязательно обновлял их.

Так что поломка одного из них была делом и вовсе не слыханным. Буяну, хоть она и отбрыкивалась, волхв Белозор все равно привлек к работе с амулетами. Она ругалась, ворчала, вредничала, требовала от него, чтобы он наконец завел себе ученика и отстал от нее. Ничего сложного в оберегах не было, но эта работа выматывала, требуя огромной траты волшебных сил. Волхв питался ими от природы, богов. Буяне приходилось труднее. Сила, которой она владела, была куда слабее, хотя это и позволяло ей больше помогать простым людям в их обычных нуждах, ведь гадания или заговор против засилья мышей требуют намного меньше чародейства, хотя и более тонкого его плетения.

Варлок было дернулся вслед за девушкой, но та покачала головой:

– Тебе на стену нельзя, ты же понимаешь.

Чародей понимал, но это ему не нравилось. Что поделаешь, в новом месте придется строить отношения и завоевывать доверие заново.

Буяна кошкой черной взлетела на стену. Благо по этим ступенькам не раз бегала. Наверху ее ждал Горыня.

– Буянушка, наконец-то! Погляди, девонька, что тут мои оболтусы натворили!

Дружинный голова положил ей руку на плечо, направляя к амулету. Ведьме хватило одного взгляда, чтобы понять, как он встревожен. Горыня был уже в годах, но крепок как дуб вековой. Невысокий, но неимоверно широкий в плечах и вообще в туловище, он казался непробиваемым и неподвластным никаким напастям. Буяна безмерно уважала и любила его. За надежность, за порядочность, за отеческую ласку. Не раз он бывал гостем в ее доме, не раз давал добрые советы, а порой вытягивал красавицу из цепких объятий отчаяния. Но и Горыня не мог нарадоваться на ведьмочку. Именно ей принадлежало авторство многих сюрпризов, что имели в своем арсенале воины князя. Дружине порой приходилось сталкиваться с врагами и в чистом поле, и к стенам Зареславы те иногда подходили. Вот тогда Горыня искренне радовался, что Буяна на их стороне. Более хитрой, опасной и вредной ведьмы и представить нельзя.

– Что случилось, Горыня? – прошептала девушка.

Тот, жестом отослав идущих рядом воинов, повел ее к испорченному амулету:

– Сама посмотришь. Но не нравится мне это.

– Кто бы сомневался. Князю доложили?

– Сам прознал. Поглядь, девонька, может, зря я столько шуму поднял.

– Что, уже весь город на осадном положении? – усмехнулась она.

– Стража так точно, – хмыкнул воевода и остановился, сам зная, насколько близко немагу можно подходить к амулету, чтобы не исказить исходящее от него волшебство.

Буяна скользнула вперед и настроилась на чародейство. Оберег едва заметно, легонько подрагивал в своей сердцевине. Девушка облегченно выдохнула: по крайней мере, испорчен не до конца. Ведьмочка облизнула губы и сделала еще шаг вперед. Исходящее от амулета сияние поглотило ее ладную фигурку. Под тончайшим горным хрусталем билось сердце оберега – перо жар-птицы. Даже закрытое, оно светилось и грело, кружило голову силой неведомой. Колдунья вплотную приблизилась к нему, положила ладошку на хрусталь. В раскосых зеленых глазах зрачок сузился, превратившись в вертикальную полоску. Пришло время волшебства. Жар сверкнул в омуте очей прекрасных.

Спустя весьма долгое время Буяна вышла из сияния, покачиваясь и ругаясь на чем свет стоит. Опытные стражи мигом поняли по свечению, что амулет вновь работает как должно. Распознал это и Горыня. Никаких колдовских способностей у него не было, но все, что нужно было знать про магию для защиты города и победы в бою и что можно было опознать, не имея оных, он знал. В руке воевода уже держал кувшин с чистейшей родниковой водой, который без разговоров сунул ведьме, придержав девушку – на всякий случай: бывало, чародеи лишались чувств после работы с амулетами такой силы.

Буяна жадно хлебала воду, восстанавливая силы.[7] Лучше, конечно, из самого источника, но так тоже ничего. Все-таки Горыня молодец, точно угадал момент, когда водичка понадобится.

– Уфф! – оторвалась она наконец, заметно повеселев. – Горыня, ты человек!

– Рад услужить, госпожа чародейка, – отвесил он ироничный поклон. – Ну а теперь, краса моя, расскажи, что же там произошло.

Девушка сверкнула очами зелеными и тут же нахмурилась:

– Оберег я восстановила. Хотя волхв был бы лучше. Тяжеловато это для меня, Горыня. Не моя стезя. А вот случилось что, я могу тебе сказать. Испортили его. Вернее, попытались. Не чародей работал, это я тебе точно скажу. Хотя чародея я бы и так учуяла…

Она неожиданно оборвала повествование, сурово уставившись на воеводу.

– Ты чего ухмыляешься, пень старый? – рыкнула на него.

– Да видел я сегодня, как ты чародея нового учуяла! – чуть ли не заржал тот.

Ведьма недобро глянула на старого воина:

– Ты, Горыня, не зная дела, не лезь. А то, не ровен час, лишишься дурного своего языка.

– А что? Мне парень понравился, – не мог успокоиться воевода. – Всячески одобряю.

Колдунья заскрипела зубами.

– Не кипятись, девонька, ты ж знаешь, давно тебя замужем хочу увидать. Ведьмончат маленьких понянчить. Прости старика, – покаялся дружинный голова.

– Горыня, ты годами дурь свою не прикрывай. Ты многих еще переживешь. А в мои дела нос свой не суй, я тебя еще тогда предупреждала.

– Как скажешь, – посерьезнел воин. – Давай дальше рассказывай, что там с оберегом.

Колдунья еще раз зыркнула из-под насупленных бровей.

– Повторюсь – амулет испортили. Кто это сделал, не знаю. Но не твои молодцы – это точно, если только новые, с кем я незнакома.

– Есть такие, – кивнул воевода.

– Тогда пришли их ко мне… под разными предлогами сегодня-завтра. И по отдельности. Я этот дух хорошо запомнила. Не пропущу. Дальше. Если это не кто-то из новеньких, тогда посмотри, кто рядом на стене был из посторонних. Сможешь узнать?

– Попробую. Вообще не должно было никого быть.

– Это может быть кто-то из холопов, оружейников, каменщиков, гонцов княжьих, жен или подруг, сестер и прочих баб твоих кобелей – кто угодно. Да, и еще, Горыня…

– Да…

– Ребятам просто могли отвести глаза.

– Но ведь амулеты на них против этого дела.

– Ты уверен? Вот, например, на тебе нету.

Горыня хлопнул себя по груди, где обычно под кольчугой висела гроздь оберегов.

– И правда – забыл надеть.

– Расслабились вы, вот что. Распустились. Бдительность потеряли. Если даже ты забыл.

– Я проверю, были ли на них амулеты. – Воеводе хотелось сквозь землю провалиться за собственный промах.

– Проверь-проверь, – поддакнула она. – А еще лучше выволочку устрой, чтоб носили, не забывали.

Немного помолчала. Потом продолжила:

– Завтра пришли мне амулеты тех, кто не в дозоре. Хочу проверить, как там с их силой. Может, уже обновлять надо. По срокам вроде нет. Но сегодня Белозору пришлось вновь в Малиновку ехать: оберег против Черной Немочи обновлять. Мало ли что. Бывает, что-то в природе меняется, и чародейство – любое – на это тоже реагирует. Да, еще – если обновлять их придется, воевода, хорошо бы, мне за это заплатили.

– Не волнуйся, красавица, не обидим. Князюшка всегда говорит: за работу надо платить, и платить хорошо, тогда и сделана она будет на совесть. – Он немного помолчал, что-то обдумывая.

– А скажи, действительно амулет настенный по злому умыслу испортили? Может, случайно кто?

– Нет, специально. Я почувствовала злой умысел.

– Как думаешь, что это значит?

– Вроде у тебя своих мыслей на этот счет нет, – хмыкнула ведьма.

– Есть, но я хочу услышать твои.

Буяна уже привыкла к подобным разговорам. Горыня считал, что идея правильная может родиться случайно и поэтому нельзя навязывать человеку свое мнение. Мол, в разных головах и идеи разные. А кто сказал, что тать думает именно как ты?

– Ну, во-первых, кто-то хочет на нас напасть. Но это вряд ли, так как, чтобы нас захватить, нужно войско, а его и около границ дальних нет, не то что под стенами Зареславы. Да и выводить из строя один оберег тогда не имеет смысла. Чтобы как-то серьезно повлиять на исход осады, надо испортить хотя бы два-три. С другой стороны, кто-то может проверять свои возможности, чтобы в момент решающий вывести из строя и другие обереги. Но это как-то… недальновидно, что ли. Ведь теперь мы настороже и бдеть будем усиленно. Во-вторых, амулет этот отвечает и за торговые ворота. Возможно, кому-то нужно было провезти в город что-то запрещенное. Может, оружие колдовское какое или товары, на кои вето наложено. Потряси своих молодцов на заставе. Может, запомнили что али имена записали. Вроде дьяк Торгового приказа должен там стоять.

– Что же это могло быть?

– О-о, да что угодно. Оружие или какие другие волшебные штучки. Но очень сильные. Потому как слабые наши доблестные стражи на воротах и так не почуяли бы. Слабыми могут только чародеи пользоваться. А это, сам понимаешь, нам ни к чему: если надо бы было, мы могли и так князю лапшу на уши навешать, наврать что угодно, проверить-то некому, и провезти спокойно в город. Но что именно? Надо подумать, Горыня… Что ж, буду искать. Да, кстати, это могут быть травы запретные или зелья дурманные. Но это на совести Разбойного приказа оставляю. Кстати, это мог быть и колдун какой, если он не хотел, чтобы его заметили. Но если это так, то в ближайшее время я это узнаю. А может, и нежить какая пробралась.

– А не связано ли это с варлоком твоим? Как-то все подозрительно.

– Он не мой. Но не думаю. Сначала он у князя был, затем со мной. Да и потом – провезти какую дрянь он и так мог. Я краем глаза видела его грамотку. Скажу тебе по секрету – от Совета Чародейского да князя Белограда. Да с ним бы воз запрещенного да опасного ехал и полк нежити шел, его пропустили бы, только на ту грамотку одним глазком глянув. Но я постараюсь узнать, зачем он сюда прибыл. А ты у князя поспрошай. Он, думаю, лучше нас знает.

– Благодарствую, Буянушка. Все, как ты сказала, сделаю. Жди сегодня-завтра моих молодцев. На проверку да с амулетами. И сообщи немедля, коли чего узнаешь. Береги себя, девонька… Хм, да и с варлоком не плошай.

– Горыня!!!

Стоило уставшей, но довольной ведьме завалиться домой, отмахнуться от опять поругавшихся Ведени и Кузьмы, как прибежал посыльный от Горыни с гроздью амулетов тех дружинников, что должны были завтра в дозор затупать. Владияр, молодой, подающий надежды воин, ходил у воеводы в любимчиках, если такое вообще возможно, и в доме Буяны бывал не раз. Даже сварливый Череп к нему успел попривыкнуть.

– Поздорову тебе, хозяюшка! – весело крикнул дружинник выглядывающей из окна колдунье.

Ввалившись в горницу, Владияр поклонился, залихвацки махнув шапкой, и, выпрямившись, улыбнулся во все зубы:

– А что, Буяна Гориславовна, напоишь ли чайком воина усталого?

Ведьмочка только хмыкнула:

– Ну садись, воин усталый.

Парень не заставил себя упрашивать.

Колдунья пока же амулеты рассматривала.

– Что, устроил Горыня вам взбучку по поводу амулетов? – не поднимая очей зеленых, спросила она.

– Да уж… что было, ты не представляешь!

Веденя установил самовар, отчего-то недовольно посмотрел на лыбящегося дружинника.

– Почему же? Очень даже… – Оторвала Буяна взгляд задумчивый от оберегов: – Так не разобрать. Судя по тому, что ты на чай напросился, Горыня немедля возвращаться не велел?

– Все так, хозяюшка. Вкусные у тебя плюшки. А варенье!

– Вот и наслаждайся, а я пока пойду проверю.

Не обращая внимания на разочарование строящего ей глазки парня, ведьма поднялась в «колдовской покой». Комната, буквально пропитанная волшебством, встретила ее радостно. Буяна повела рукой по воздуху, снимая невидимую простому человеку защиту, сгрузила гроздь оберегов на стол и направилась к полкам, до отказа забитым баночками, скляночками, горшочками, мешочками, коробочками и прочими емкостями, в коих хранились необходимые для волшбы вещества. Привычно пробежалась пальцами по воздуху рядом с ними и покачала головой: запасы-то надо обновлять. «Держись, Милана, скоро бурей-ураганом пройдусь по твоим кладовым. Еще надо бы прикупить…» В голове ведьмочки привычно возникли два длиннющих списка. Первый – на то, что можно хоть и с риском для жизни, но выбить у знахарки. Второй – на то, что придется покупать. Второе ей нравилось меньше, так как то, что делала Милана, качества было самого высокого, а вот покупное… Нет, продать порченое ведьме никто не решился бы, но многое же было не так уж хорошо просто по незнанию купцов.

«Ох… лады, надо приниматься за дело».

Ведьма развернулась и резко дернула рукой, будто что-то на стол бросая. Тот мигом покрылся синей скатертью. Вычурный, немного раздраженный жест – и прямо по центру возник большой, с хороший кочан капусты, хрустальный шар.

Буяна попутно убрала тарелочку с голубой каемочкой и наливным яблоком, что так и норовило что-нибудь показать. «Не до тебя сейчас…».

Стоя посредине комнаты, девушка задумалась, потом не глядя поманила пальцем. Стол с лежащими на нем амулетами подбежал к своему большему брату – тому, что покрыт темной скатертью. Затем колдунья посмотрела на шкафчик, и бутылочки с мешочками сами полетели, укладываясь в строгом порядке рядом с амулетами.

Помассировав пальцами глаза, девушка шагнула к круглому столу. Шар радостно вспыхнул зеленым при ее приближении. Ладошки сделали жест, будто лепя снежок, и сгусток силы полетел в хрусталь. Зеленый свет сменился на синий. Ведьма откупорила один из пузырьков и сыпанула мелкий искристый порошок, который исчез прежде, чем долетел до шара.

Покрутив в пальцах один из амулетов, Буяна уложила его перед собой. Рядом расположились строго подобранные самоцветы. Капнула мерзкого вида жидкости и пригляделась. Тяжко вздохнула, перевела взор на шар. Тот заклубился туманом. Девушка раздраженно щелкнула пальцами. Туман пропал, но ситуацию это не прояснило. В дело пошли другие камушки, за ними – травки и зелья.

Буяна спустилась в горницу, когда дружинник, доев все плюшки, уже изрядно заскучал. При виде ведьмы молодец подскочил и засыпал ее вопросами о самочувствии. Видно, пареньку ну очень хотелось оказать ей лекарскую помощь.

Ведьмочка усмехнулась:

– Утихомирься, Владияр. Вот ваши амулеты. Скажешь Горыне… Запоминай, второй раз для глухих повторять не буду. Скажешь Горыне, что обереги в порядке, сила поубавилась, но в рамках. Как и должна. Волшебства я долила, чтобы, значица, понадежней было. Передай, что жду другие.

– Хорошо, Буяна Гориславовна, все, как ты велела, воеводе перескажу. Горыня еще просил тебя, если мысли какие появятся, не забыть ему их поведать и… не лезть в пекло поперек батьки.

Дружинник улыбнулся, глядя на нее лукавыми, бесстыжими очами. Ведьма рассмеялась:

– Что, так и сказал?

– Так и сказал, Буянушка!

Они захохотали, и именно в этот момент скрипнула дверь и на пороге, словно минуя сени, появился варлок:

– Я вижу, тут очень весело. – Что-то в голосе его заставило Владияра резко оборвать смех.

Буяна развернулась на месте, буравя взглядом вошедшего. И взор этот обещал ему все муки Нижнего мира.

– Что ты тут делаешь?! – рявкнула она.

– Зашел спросить кое-что, – не менее ласково ответил чародей. – Не знал, что тебе помешаю. – Язвительность в его тоне можно было топором рубить.

– Как ты сумел преодолеть заслон?!

– Неужто ты думаешь, что мне забор преграда?!

– Какой, к лешему, забор?! – вызверилась ведьма. – Кто дозволял тебе ломать защиту колдовскую?! Напомню тебе, стольный чародей, что ты не в своем Белограде по собственному огороду ходишь! Это другое княжество! И дом это не твой! И что, если тебя в этом доме радушно приняли, не дает тебе право хаметь!

– Что, помешал сильно?! – Казалось, ярости чародея нет предела.

– А как ты умудрился заговорную защиту сломать?! Как ты вообще посмел?!

– Ничего я не ломал! Перелетел через забор, и все!!!

– Ах, все!!! Да там такая защита стоит, что армии не пройти!

– Что-то не заметил! Может, ты, ведьма, напутала чего, а на меня свалить хочешь?!

– Зачем мне это?!.. Скорее, это ты хотел покрасоваться своей силушкой! Все вы, заезжие чародеи, одинаковы! Ты что думаешь, что тебе все позволено?! Да захочу – кусочка-волосочка не останется!!!

– Ну попробуй!

В руках магов в миг заполыхали разноцветные молнии. Оба перетекли в боевые стойки. Еще вдох – и быть беде.

– Эй! Эй!!! Подождите! – замахал руками дружинник. – А можно я сначала уйду?! Буяна Гориславовна, а Горыне сказать, что чародеи – и ты, и варлок – пали смертью храбрых?!

Ведьма резко повернула голову в сторону нахала языкастого – ей не надо было смотреть на Лихослава, чтобы знать, что он делает, – и обожгла Владияра взглядом, аж волосы задымились. Дальше дело не пошло, но и этого было более чем достаточно. Дружинник поспешил ретироваться.

– Что-то трусоват кавалер, – не преминул съехидничать варлок.

– Не твое собачье дело! Говори, зачем пришел, и проваливай!

– Хотел тебе кое-что показать, да вижу, что не ко двору пришелся!

– Лучше расскажи мне, зачем ты тут вообще появился, варлок!

– А это – как ты сказала? – не твое собачье дело! – Чародей впитал молнии в руку и, повернувшись к девушке спиной, шагнул к двери.

В следующее мгновение в нее врезался сгусток огня, расплескавшись о дерево ровно молоко, из кувшина пролитое. Лихослав вновь оказался лицом к ведьме, будто и не поворачивался.

– Первое предупреждение! – прорычала Буяна. – Это будешь князю указывать, что его, а что не его дело! А мне будь добр отвечай!

– Иначе что? – зло засмеялся чародей, блеснув засветившимися синими огоньками глаз. – Неужто ты думаешь, что сможешь меня побить в бою честном?!

– По крайней мере настроение испорчу, это уж точно!

– Можешь успокоиться – уже испортила!

– Значит, день прожит не зря, – усмехнулась ведьма. – Так зачем ты приехал в Зареславу?

– Не обязан перед тобой отчитываться! Попробуй спросить по-хорошему!

– Уж лучше по-плохому! – рявкнула ведьма, швырнув в нахала еще один огненный шар. Тот бесславно разбился о невидимый магический щит. В тот же момент в кудесницу прямо с потолка упала превосходная разветвленная молния. Буяна не стала уклоняться или ставить защиту: молния, не причинив ей ни малейшего вреда, впиталась в девушку, дав ей новые силы.

В варлока уже летело копье ледяное. Но растопилось в огненной стене. «Переварив» лед, стена преобразилась в огненную птицу и устремилась к ведьме. Та только отмахнулась – птица рассыпалась искорками – и отправила обеими руками молнии: синюю и зеленую.

В комнате летали магические шары, взрываясь и надрывно жужжа, ветвились молнии, прорывали защиты волшебные копья, громыхал гром, азартно вскрикивали чародеи, сыпались во все стороны искры. Тихонько под печкой причитал, подсчитывая убытки, домовой. Кузьма на верхней ступеньке лестницы, потрясая передними лапами, болел за хозяйку.

Победитель так и не выявился. В какой-то момент чародеи просто остановились. Застыли в напряженных позах.

Буяна смотрела на варлока. У него карие глаза, отчего-то подумала она. Биться вдруг расхотелось. Она понимала, что и сил у противника гораздо больше, да и опыта. В реальном бою она не сдалась бы, прекрасно зная, что победа зачастую зависит от случайности да удачи. Однако вот сейчас они просто выпускали пар, ведь оба так и не задействовали свои самые сильные и коварные заклинания. Обрушить друг на друга свою злость, закидать простейшими заклятиями – это да, это дело, но не убивать же!

Варлок же думал, что у Буяны такие невыносимо красивые покатые плечи и что если по ним провести ладонями… дальше мысли чародея смущали даже его самого.

– Буяна… – Собственный голос показался ему неестественным.

Ведьма наткнулась на этот взгляд и раздраженно опустила руки.

– Прекрати! – раздраженно – от смущения – приказала она и огляделась. Комната лежала в разрухе. Хорошо еще, хоть стены, пол и потолок были заговорены от разрушений и пожара как раз на такие случаи. Однако все остальное напоминало деревушку после нашествия басурманов.

Девушка печально вздохнула, представляя, что скажет Веденя. Потом еще раз огляделась. Хлопок – и все черепки, и все, что уже нельзя починить, со свистом вылетело в окно к помойной яме. Лихослав четкими, выверенными движениями пальцев заставлял лавки, скамьи и прочее собираться как были. Будто невидимые руки ладили поломанное. Ведьма же закружилась вокруг себя посолонь:[8] сажа и другие следы заклинаний исчезли со стен, печи и потолка.

Через несколько минут о произошедшем здесь колдовском поединке напоминало только отсутствие утвари и недовольная рожица домового.

Буяна со вздохом пошла за запасными чашками да мисками, стараясь не встречаться с Веденей взглядом. К ее удивлению, тот не стал скандалить, установил на столе самовар, буркнул, что завтра все равно отправляться на базар, и ретировался что-то ворожить под печку.

Ведьма с варлоком сидели по разные стороны самовара и продолжали сердиться друг на друга.

– Ну ладно! – перемог себя Лихослав. – Расскажу, зачем приехал…

Буяна подняла голову.

– Тем более князь настаивал…

Ведьма распахнула глаза, сраженная как этим подлым замечанием, так и варлоковым лукавым взглядом.

– И ты… Ты… А зачем ты тут разыгрывал весь этот балаган скомороший?! – возопила она.

Лихослав пожал плечами. Его глаза смеялись.

– Да так. Руки чесались.

Буяна яростно уставилась на его разъезжающиеся в улыбке губы.

– Мерзавец, – констатировала она, вновь опускаясь на лавку – и когда только встать успела?

– Прости, милая. – Лихослав все-таки засмеялся. – Уж слишком ты была хороша. Надо было или целовать, или как-то по-другому пар выпустить.

– Смел ты, варлок, – оперлась на руки девушка, – такие вещи ведьме говорить. А не боишься?

– А то ты не видишь, что люба мне!

«Отчего после этих слов я кажусь себе в ловушке?».

Колдунья махнула рукой:

– Давай вещай, что там за дело тебя сюда привело, а потом уж будем думать, так тебя из избы гнать или поганой метлой.

Усмехнувшись, чародей начал рассказ. И сразу стало не до веселья. Поведал он о маге Хотобуде, на которого Совет Чародейский давно ведет охоту, и что он ради власти связался каким-то образом с жителями Нижнего мира,[9] научился управлять ими. Они воины хорошие, сил у них немерено. Но нет в них ни души, ни законов людских или божеских, и они могут токмо разрушать.

– Его цель – власть захватить. Я не совсем пока понимаю, что для этого Хотобуд содеять задумал. А ищу его за то, что он приводит чудищ чужемирских на нашу землю. В Белограде его спугнули. Да и слишком много там чародеев. Хотобуд быстро сообразил, что удачи ему там не видать. Очевидно, хочет начать с чего-нибудь поменьше.

– Лихослав, подожди! – прервала его ведьма. – Ты какую-то ерунду городишь! Власть захватить! Это же не шар огненный в стену швырнуть! Как ты себе это представляешь?! Даже если он убьет князя – не приведи боги! – то… дальше что?! У князя есть наследники. Есть воевода и дружина, которые такого мало того что не допустят, но и сделают все, чтобы княжич – Илюша – наследовал Ладимиру. Да и просто! Бояре не поддержат захватчика! Не говоря уже о простом люде! Мы все любим князюшку нашего! А чтобы взять город, силы нужны немалые. Стены у нас высокие. Стражи зоркие. Башни дозорные вдоль межей стоят. Да и схронов тайных с дозором немало по княжеству упрятано. Так просто войску не пройти через земли наши! Стены города заговорены. Не всякое колдовство возьмет. Обереги с перьями жар-птицы опять же! Да и волхв Белозор – это, я тебе скажу, такая силища! Куда там какому-то жалкому чаровнику! Знаешь, как к Белозору боги благоволят!

– Но сейчас-то его нет в городе!

– Но случись что, он мигом почует и в городе окажется! Думаешь, «колодцем» только маги пользуются? Хоть и не стезя это волхвов, а Белозор умеет его рубить, пусть и не любит. Лихослав, что-то вы там в своем Белограде перемудрили. Ну сам подумай, такое дело провернуть – тут немалая подготовка нужна. А ее мы-то уж заметили бы!

– А вы ничего не заметили?

Буяна призадумалась, нервно расхаживая по горнице, что позволило варлоку беспрепятственно любоваться стройным станом, ладными округлостями оного, величавой осанкой, длинными черными распущенными волосами,[10] личиком премилым с бровками черными нахмуренными.

– Амулет сегодня кто-то попортил. Это раз, но его я восстановила. Черная Немочь появилась вновь у Малиновки. Вообще у Чудовой Чащи дела какие-то странные происходят. Но там всегда все не так, как у людей добрых… хм и ведьм тоже! Сколько себя помню. Белозор тоже так всегда говорит: что, мол, сколько еще веков она будет бурлить?! И все! На мой взгляд, маловато для организации заговора.

– А ты не допускаешь мысли, что вы просто расслабились? Доверились амулетам да оберегам? Именно когда вроде все спокойно, беды и происходят! Уж поверь опыту моему, краса.

Буяна вспомнила отсутствующий амулет у самого Горыни и пригорюнилась:

– Может, и так, варлок. Надо и правда встряхнуть это царство сонное. Я что могу – проверю. Ты с волхвом говорил?

– Конечно, еще прежде чем с князем.

– И что он тебе сказал?

– Ничего не сказал.

– Это в его духе, – хмыкнула Буяна, усаживаясь за стол. – Есть в мире вещи неизменные, для меня это молчаливость Белозора.

– Но я уверен, что он обеспокоился.

Варлок замолчал, словно сраженный какой-то мыслью, потом ласково взял в руки ладошку ведьмочки:

– Буянушка, обещай мне быть осторожной.

Девушка колдовством отгоняла краску со щек.

– Думаю я так: прежде чем какую-либо заварушку устраивать, надо заговорщикам от колдунов всех избавиться.

Ведьма вновь нахмурилась.

– Впервые в жизни надеюсь, что ошибся. Но тревожит меня предчувствие нехорошее.

Буяна покачала головой:

– За меня не тревожься.

Чародей поднес ее ладошку к губам, согрел дыханием:

– Интересное у тебя имя, Буяна. Поначалу видишь в нем буйство стихии и бурю-ярость в характере твоем, ведьмочка. А потом вспоминаешь про остров дивный Буян – обитель добра, света и красоты.

Колдунья рассмеялась и выдернула руку из лап его загребущих:

– Иди уж, баюн-любитель! Ко мне скоро княжна Велислава пожалует. Так что отправляйся домой! Да не забудь про шабаш в пятницу. Уж уважь наше колдовское общество.[11].

– Всенепременно, добрая хозяйка!

Варлок рассыпался в любезностях, но в конце концов ведьмочке удалось его выпихнуть из дома.

Не прошло и десяти минут, как Череп доложил о приходе княжны. У Велиславы было колдовское колечко, что Буяна заговаривала, и доблестный костяной страж узнавал посетительницу под любым ликом. Князь зело боялся за любимую дочку, но справиться с ее норовом ему удавалось не всегда. Чаще всего они все же приходили к взаимной выгоде, но случая, когда он полностью настоял на своем, Ладимир Мечеславович, пожалуй, припомнить с ходу не мог. Поэтому пришлось Буяне заговаривать колечко еще и для того, чтобы княжна могла личину другую на себя надевать. Вроде и не Велислава идет, а просто девка дворовая чернявая али, наоборот, русая, это уж какое настроение сегодня у владелицы. Впрочем, охрана всегда ее сопровождала. Два воина, как правило, в одеже обычной да поддетой под нее кольчуге шли впереди, два недалеко сзади, а двое или один рядом. Велислава ругалась, но поделать ничего не могла. Да и, признаться, не так уж бесполезна охрана. Поскольку гадать лучше всего по ночам, то и ходить девушке приходилось по улицам темным, а это, как известно, удовольствие малое.

Пока девушки здоровались, сплетничали, обменивались новостями да шушукались, уж и вечер наступил. Пришло время в «колдовской покой» подниматься. Буяна строго-настрого приказала дружинникам оставаться внизу, наобещав в случае ослушания все ужасы, на какие хватило ее фантазии, а фантазии у нее хватало на многое. Оставив маленько позеленевших охранников внизу, подруги попрыгали в заветную комнатку.

Колдунья расставляла на столе необходимое, зажигала огонь под котлом да свечи, а княжна щебетала про общих знакомых. Ведьмочка хихикала и поглядывала в оконце. В очередной раз похохатывая над байками Велиславы, Буяна упустила из рук карты. Колода рассыпалась по всему полу. Девушка уже наклонилась ее собрать, как вдруг мысль тревожная кольнула ее.

– Посмотри-ка, Велислава.

Княжна бодренько обежала стол и тоже склонилась над картами рассыпавшимися.

– Все упали рубашкой вверх, а «Скоморох» и «Гроза» наоборот.

– «Гроза» же вроде твоя карта?

– Нет, моя «Ведьма».

– Слишком прямолинейно, – фыркнула княжна.

– Зато суть отражает.

– Значит, думаешь, что «Гроза» – это сбудутся плохие предчувствия варлока?

– Очень похоже. Но… как ты это говоришь? Слишком прямолинейно. В этом случае «Гроза» лучше, чем, скажем, «Мельница».

– Ага, а «Скоморох»?

– «Скоморох»… да что угодно. Карта такая… как угодно ее толкуй. – Буяна начала собирать карты, но потом остановилась и взяла в руки «Скомороха». – Не люблю эту карту. Она означает, что все в жизни изменчиво. Сегодня ты князь, а завтра скоморох. Сегодня солнце, а завтра дождь. Сегодня ты жив, а завтра твои друзья пьют на твоих поминках.

– Ну зачем же так грустно? Ведь перемены бывают и к лучшему. Сегодня снег, а завтра первые ручьи. Сегодня в карауле ночь маяться, зато завтра день отсыпаться. Сегодня ты только на него заглядываешься, а завтра тебе в платье красном перед волхвом рядом с ним стоять.[12].

«Везет мне нынче на шутников», – подумала Буяна.

– Все так. Только вот… по моему опыту, «Скоморох» на счастье редко выпадает. Да и перемены всегда больше к худу.

Княжна не нашлась что ответить.

Ведьма посмотрела на так и несобранные карты, щелкнула пальцами, и картинки сами рядами стройными полетели на стол, на этот раз накрытый зеленым бархатом. Девушка шлепнула в колоду последнюю – «Скомороха», взмахнула рукой, и свет от множества свечей потускнел, оставив красавиц в мягком, чуть таинственном полумраке. Шар хрустальный заполыхал, заискрился фиолетом.

– Положи ладонь. – Ведьма, сияя горящим пламенем зеленым в очах, поднесла княжне колоду на ладони.

Княжья дочь протянула руку, тонкие пальчики коснулись разрисованных картинок. Те едва видно посвечивали изумрудным светом.

– Теперь сдвинь, – приказала колдунья.

Княжна повиновалась. В следующий миг в комнате разлился шорох заговора. Шумно вскипела вода в котле.

Карты уверенно полетели рубашками вверх на зеленое сукно.

– Девять к ночи нам расскажут, правду-истину покажут…

Ведьма отложила колоду, зачерпнула из котла зелья (надо ли говорить, что кипяток ее не обжег?) и выплеснула его на карты и княжну.

– И на милого укажут, боль-печаль не утаят.

Задрожали пламенем свечи, дернулся воздух внутри комнаты, полыхнуло зеленым пламенем. Под картами словно загорелся изумрудный огонь, а его отсветы вырвались наружу. Ведьма вновь села и начала, что-то тихонько приговаривая, переворачивать картинки. Княжна с вечными папочкиными идеями о ее замужестве уже порядком поднаторевшая в гадании, тоже заинтересованно склонилась над картами.

– Судя по тому, что я вижу, скорое замужество мне не грозит, – спустя мгновение произнесла она.

Ведьма раздраженно повела рукой – свечи ярче осветили комнату.

– Это уж точно. Судя по всему, это сватовское посольство – еще одна политическая интрига батюшки твоего. Меня только вот это смущает. – Колдунья постучала пальцем сначала по одной карте, затем по другой. – Видишь, «Лиса» вместе с «Колесом» да под «Башней». Это говорит, что посольство не просто так едет к нам именно сейчас и умысел их далек от мирного.

– Думаешь? Тогда почему карты так расплывчато об этом говорят? «Лиса», «Колесо», «Башня». Нет бы что-то вроде «Грозы» или «Топора»!

– Потому что мы их не о цели посольства спрашиваем, а о женихе твоем.

– Ну так давай по-новому спросим!

– На картах сегодня уже нельзя.

– Почему? – искренне удивилась Велислава.

– Не знаю. Чувствую так. Давай лучше в воду посмотрим.

– Так ведь не утро же.

– Знаю, но мы и не на жениха гадаем. Нальем в воду зелий разных…

Ведьма уже действовала, установив новый котел – с чистой водой – и понемногу – пять-шесть капель – выливая в него зелий из пузырьков, услужливо подлетающих к ней и после отправляющихся обратно.

В это время дружинники, обычно сопровождающие княжну в ее вылазках, вольготно расположились внизу. Сверху то и дело полыхало зеленым да раздавались шумы, но к этому охранники уже привыкли.

– Что-то Горыня сегодня злой был, – заметил кто-то.

Багро – старший в группе – потянулся и отпил чая душистого.

– Да что-то там парни натворили на стенах.

– Переполошили весь дозор. Служба караульная вся на ушах стоит. Стража воротная от Горыни еле живая вышла, – не унимался молодец.

– Да слыхал я что-то такое, – вступил в разговор еще один. – Вроде как с настенным оберегом, что с пером жар-птицы, что-то приключилось, а парни прохлопали.

– Говорят, Горыня даже ведьму нашу вызывал.

– А кого ж еще? – усмехнулся Багро. – Белозор-то по делам уехал.

– Я вот думаю, – самый молодой в группе (его так и прозывали все – Малыш) даже поежился, – не надумал ли Горыня учения какие затеять?

– Да пора уж, – хмыкнул кто-то. – А то совсем засиделись. Как в девках, чес-слово.

Все заржали, мигом представив себя в кокошниках и с косами, из окошка на проходящих мимо добрых молодцев заглядывающихся.

– А я слышал, – дружинник то ли по имени, то ли прозвищу Волчок хитро прищурился, – что воевода всех проверяет на ношение амулетов, что нам Буяна Гориславовна выдала. А у кого не надет, такое устраивает, ну вы знаете, сами не раз на своей шкуре гнев Горынин испытывали.

Дружинники тут же торопливо начали прохлопывать себя по груди, где под кольчугой должны были висеть обереги. Кто-то успокоился, кто-то пригорюнился.

– А что ты еще, Волчок, слышал? – вкрадчиво вопросил Багро. Уж он-то знал, у кого спрашивать.

Дружинник усмехнулся, глядя в ждущие его ответа лица.

– Слышал то, что и вы все видели. Варлок из Белограда к нам приехал.

– Это который ведьме нашей приглянулся? – заржал кто-то.

– Ты, Гвоздь, потише бы, – раздраженно откликнулся старший. – Не ровен час, услышит.

– Да как?! Она ж наверху с княжной занята!

– Гвоздь, вот хороший ты воин, а только соображалки, видать, на все не хватает, – раздраженно проговорил Волчок, которого упомянутый коллега просто убивал своей простотой.

– Что?! – взревел охранник.

– Гвоздь, сядь! – приказал Багро. Гвоздь неохотно опустился на лавку. Старший перевел взгляд на Волчка. – А ты его не зли… Так, думаешь, варлок неспроста к нам пожаловал?

Волчок облокотился на стену в углу, в котором сидел, и пожал плечами.

– Думаешь, из-за него беда будет?! – На этот раз переполошился младшой.

Дружинник поморщился, но на этот раз соизволил ответить:

– Может, и из-за него, а может… Вот когда гонец из степи на коне взмыленном принесся, скажи мне, Малыш, он виноват в том, что басурмане идут?

– Нет, конечно.

– То-то! – веско поднял палец дружинник. – Вот и варлок этот, может, гонец таковой.

– Что-то ты перемудрил, Волчок, – засмеялся доселе скрытый в тени Након. – Нагнал страху да загадок, а по делу у тебя что есть? Только догады твои.

– А когда это мои догады нас подводили?

– Тихо! – прервал рассуждения старший, рубанув рукой воздух. – Прав или неправ Волчок, дело десятое. Только сдается мне, что нам и впрямь придется быть осторожнее.

– Это из-за чего? Из-за Волчковых измудрений? – презрительно фыркнул Гвоздь, хотя все остальные уже насторожились, озадаченные серьезностью Багро.

– Из-за того, что кто-то только что через забор перелез.

Вся группа подскочила и заученно растеклась по комнате.

– А может, это хахаль ведьмин? – не унимался Гвоздь.

– Вот по голове дадим, а потом спросим. – Након потащил из ножен саблю.

– И не думаю, что к ведьме хахали по семь человек ходят да с лицами закрытыми.

– Тогда, может, хозяйку позовем?

– Поздно. – Багро прислушался. – Приготовились.

Буяна дернулась за миг до того, как внизу что-то шумно упало и раздались крики борьбы и шум. Тут же схватила невесть откуда взявшийся корявый посох с зеленым камнем в оплетенном серебром остром навершии (при желании жезл вполне мог заменить справное копье) и бросилась к лестнице.

– Сиди тут! – крикнула она княжне.

– Ага! Щас! – рявкнула та и помчалась следом… очевидно, спасать своих охранников.

Колдовать окаменение было некогда, и ведьма, махнув рукой, вернее, посохом, отчего свалился на пол здоровенный горшок с цветком, полетела к лестнице. Полетела – в буквальном смысле.

Внизу царил форменный хаос. Второй раз за день горница подверглась варварскому разрушению. Какие-то закутанные в темные, бесформенные одежи люди рубились с княжьими дружинниками. Двое из гостей незваных уже корчились от ран на полу. Наверняка они не ожидали застать здесь вооруженных людей и не сразу пришли в себя, чем охранники княжнины и воспользовались. В тот же момент, что девушки появились на первой сверху ступеньке, со стоном рухнул на деревянный пол Након. Малыш вскрикнул, но сумел отбить удар, что по замыслу должен был добить дружинника.

Буяна поспешила вмешаться. В ее руке полыхнул камнем посох, и в двоих незнакомцев, против которых рубился младшой, ударили молнии разноцветные. Каково же было удивление ведьмы, когда они, скользнув по мужчинам, не причинили тем ни малейшего вреда.

Со свободной руки колдуньи посыпались огненные шары вперемежку с ледяными копьями. Волшебство исправно било по ворогам, но вреда почти не причиняло, разве что отвлекало.

«Амулеты, так их растак!» – сообразила ведьма и тут же изменила тактику: на одного из тех, кто бился с Малышом, сверху свалился чугунок с кашей. Разбойник, смешно сведя глаза к переносице, свалился как колос подкошенный. «Ничего, Веденю потом задобрю».

В этот миг в сенях полыхнуло синим – и в дверях какой уже раз за день появился варлок. В мгновение ока разобравшись в происходящем, он воздел свой посох, и с него рванулись к «гостям» молнии почти бирюзового цвета. Как и в случае с волшебством ведьмы, такое колдовство ворогам вреда не причинило. Чародей прищурился, потом замысловато взмахнул руками, прокричал слова какие-то на языке незнакомом, и молнии, вновь полетевшие в нападающих, стали разить наповал.

Буяна тут же присоединилась к потехе.

Через пару мгновений все кончилось: ворогов просто не осталось.

Дружинники ошалело оглядывали «поле боя». Хоть Горыня и устраивал им учения в команде с ведьмой, но от столь впечатляющей демонстрации силы двоих магов было немного не по себе.

Первой пришла в себя княжна. Она толкнула колдунью в бок, указывая на лежащего Накона. Буяна бросилась к воину, а варлок тем временем уже проверял нападающих. Похоже, защитники перестарались: в живых из гостей незваных не осталось никого.

Правда, и дружинникам досталось. Как ни странно, почти целым – пара царапин не в счет – оказался только Малыш. Все остальные получили ранения – от серьезных до ерундовых.

Пока Буяна оказывала им помощь лекарскую, варлок осмотрел – и с помощью колдовства тоже – двор, но сообщников неизвестных ворогов не обнаружил: то ли сбежали, то ли больше не было.

Малыша отправили через «колодец» к воеводе с докладом. Пока княжна ругалась, а Буяна лечила, варлок пытался разобраться с тем, кто такие к ведьме на ночь глядя «в гости» пожаловали. Одежда явно была сделала так, чтобы не стеснять в движениях, но при этом скрыть от случайного прохожего фигуру или походку человека. Мечи же были простые. Такие могли и местные умельцы выковать, и любые другие. Но более всего заинтересовали варлока амулеты.

– Крепко ты кому-то насолила, Буяна Гориславовна, – поделился своим открытием Лихослав. – Разные есть камни и травы, колдовство останавливающие, но чтобы так искусно подобранные да мастерски воедино слитые, впервые вижу. Очень опытный чародей работал.

– Это не может быть твой знакомец? – не отрываясь от колдовского стягивания раны, отозвалась колдунья.

– Кто знает? Надо посерьезнее вглядеться, – почесал затылок чародей.

– А чем ты таким вдарил, что перебил амулеты? – вновь подала голос девушка.

– Потом… на ушко шепну, Буянушка.

«Буянушка» сердито глянула на нахала.

– Правда, краса, потом, это долго слишком, – сдавшись, уже нормальным голосом проговорил чародей.

В это мгновение в ворота заколошматили, и ведьма, высунувшись из окна и опознав в первых рядах пожаловавшей толпы князя и воеводу, поспешила отворить.

В следующий миг в ее доме воцарился еще больший бедлам, чем во время битвы. Князь, наобнимавши дочь и уверившись, что с ней, ненаглядной, ничего не случилось, принялся за ведьму. Они на пару с Горыней, казалось, решили уморить ее, но выяснить, что же произошло. При этом Велислава постоянно норовила поделиться своим мнением, а Багро со своей лавки – вставить словечко.

– Сможешь их поднять, как в прошлый раз? – кивнул на мертвых Горыня, убедившись, что большего он от доведенной до белого каления ведьмы все равно не добьется, кроме разве что какого-нибудь на редкость пакостного заклятия. Воевода имел в виду – заставить трупы говорить. Колдунья это умела, чему Разбойный приказ не мог нарадоваться, отваливая ей неплохие деньги за подобные услуги.

Девушка с трудом подавила вздох облегчения.

– Надо посмотреть.

Она склонилась над телом ближайшего ворога и принялась его разглядывать. Первое, что сделала, – сорвала и швырнула на печку отводящий колдовство амулет. Однако дело лучше не пошло. Колдунья подняла личико к склоненным к ней мужчинам и обиженно надула губки.

– Его какой-то дрянью, прежде чем отправить сюда, напоили. Не поднять.

– Дай-ка я посмотрю. – Варлок присел рядом и принялся водить большими своими ладонями над мертвым телом. Воздух вокруг ощутимо загустел и наполнился силой чародейской. – Это настойка из вереска, чечевицы, дробленого змеиного камня… мм… что-то еще. Толково приготовили. Боюсь, мне тоже не справиться.

Волшебники одновременно с одинаковой печалью в голосе вздохнули и поднялись на ноги. На всякий случай проверили остальные тела, но картина не изменилась.

Раненых уже укладывали на раздобытые где-то телеги. Княжна что-то торопливо втолковывала Багро, – наверное, утешала и благодарила.

– Так, Буянушка, свет мой ясный, посмотри на меня, – приказал князь.

Ведьма оторвалась от созерцания печки, что видела каждый день, и посмотрела на Ладимира Мечеславовича.

– Значица, так, красавица, оставляю тебе полдюжины моих молодцов. Будут тебя охранять.

– Что?! – возмутилась колдунья.

– То! – вызверился князь. – Будут! Тебя! Охранять!

– Да я лучше умру! На кой мне столько мужиков в доме?!

– Буянушка, – примиряюще пророкотал Горыня, – тебе незнамо как повезло, что Велислава с охранниками оказалась в твоем доме. Судя по амулетам, подготовились они к встрече серьезно. А раз так, то могут и повторить попытку.

– Да я их по стенке размажу!

– Да это тебя, девчонка ты неразумная, чуть по стенке не размазали! Коли б не было здесь моих ребят! Пока варлок не появился, вообще колдовство твое не действовало!

– Действовало! Я одному из них по голове чугунком с кашей засветила! Просто надо было волшебство по-другому использовать!

– А кашу-то не жалко? – вкрадчиво подначил варлок.

Ведьма взглянула на него и, внезапно рассмеявшись – совершенно невозможно было удержаться, – прислонилась к стенке и сползла, закрывая лицо ладонями.

– Ладно, пусть остаются, – когда смогла, смилостивилась она. – На одну ночь.

Поняв, что большего от сварливой колдуньи все равно не добиться, князь кивнул.

– Завтра, вернее, уже сегодня зайдешь. К обеду. Угощу тебя пряниками заморскими.

Буяна угукнула в ответ.

– Я бы тоже хотел остаться, – вдруг произнес варлок.

– Что?! – У ведьмы возникло отчетливое ощущение, что история повторяется.

– Очень опасаюсь, что вороги, кто бы они ни были, подумают, что мы решим, что этой ночью нападений можно не опасаться, и попробуют что-то более серьезное учудить.

– Да, ты прав, – важно кивнул князь. – Оставайся.

– Что?!!! – на несколько тонов выше. – А меня вы не хотите спросить?! – аж задохнулась от возмущения ведьма.

– Буяна, кто, в конце концов, тут князь?! – не выдержал Ладимир. – Я! Вот и будь добра подчиняйся!

– А чей этот дом?! Мой! Так что что хочу, то и буду делать! И никаких варлоков тут не будет!

Князь схватил ее за рукав и поволок в сени.

– Что ты себе позволяешь?! – прошипел он на ходу. – Ты чего мой авторитет перед варлоком чужеземным подрываешь?!

– Ты не понимаешь! Княже, помилуй! Не могу я, чтобы он остался!

– Почему?! – оторопел Ладимир.

– Я ему нравлюсь! – отчаянным голосом прошептала ведьма.

Пораженный глупостью высказанного, князь уставился на впервые при нем покрасневшую ведьму. И захохотал.

Колдунья насупилась.

– Ох, потешила, – вытирая слезы, попытался успокоиться князь. – Ладно-ладно. Молчу. Но скажи мне, ради богов, почему Лихослав остаться не может? Неужто думаешь, что приставать будет, да не отобьешься? Или, – мужчина хитро прищурился, – может, боишься, что не захочется отбиваться?

– Я просто не хочу! – Ведьма топнула ножкой, от чего сверху что-то посыпалось.

– Ну уж нет, моя милая. Мне своих чародеев терять не хочется. А поскольку опасность и вправду есть… молчи и слушай!.. Поскольку опасность есть, пусть варлок на эту ночь останется. И меня не волнуют ваши глупости. Это приказ. Все, я пошел. Жду тебя завтра.

И Ладимир поспешил ретироваться, пока ведьмочка не пришла в себя и не запулила ему в спину чего-нибудь тяжеломагического.

Разумеется, ничего бросать князю в спину Буяна не стала. Хотя ой как хотелось.

Оставив дружинников с телами ворогов поверженных разбираться и устраиваться, ведьма кивнула варлоку на лестницу. Подойдя к одной из светлиц на верхнем этаже, колдунья толкнула дверь и вошла внутрь со словами:

– Это твой покой на сию ночь. – Помолчала и добавила: – Ее остаток.

Потом похлопала рукой по сундуку:

– Тут постель.

На этом посчитав свои обязанности хозяйки выполненными, она решительной поступью направилась к выходу. Однако не тут-то было: варлок перехватил ее за запястье:

– Что-то не так, Буянушка?

Ведьма попыталась вырвать руку. Сделать это без колдовства не получалось.

– А то ты не знаешь!

– Не знаю – скажи мне!

Колдунья еще раз дернула руку на себя.

– Ты злишься, что я напросился остаться у тебя?

– Да! И на то, что ты разрешения не у меня просил, а через князя!

– Я знал, что ты откажешь!

– Конечно, отказала бы!

– Так чего ты злишься?! Я действительно считаю, что ты в опасности, поэтому и сделал то, что посчитал необходимым, чтобы потом не жалеть. Я, знаешь ли, считаю, что жизнь дороже капризов сиюминутных. Даже твоих.

– Все равно ты не имел права так поступать! И ведь что самое противное – ты ни капли не сожалеешь!

– Нет! Я сделал то, что посчитал более разумным в этой ситуации.

Ведьма зло посмотрела на варлока и прошла мимо него к двери, благо руку он все-таки выпустил. Выпустить-то выпустил, но тут же вновь ухватился за нее:

– А как насчет поцелуя на ночь?

Буяна, не раздумывая, замахнулась для пощечины. Варлок тут же перехватил ее вторую руку, поднес ее к губам и поцеловал каждый пальчик, пока колдунья оторопело смотрела на это безобразие.

– Благодарствуй, именно это я и ждал.

На этих словах ведьма все-таки пришла в себя, вырвала руки, бросила в варлока здоровенный огненный шар, который, впрочем, никакого вреда тому не причинил, и ушла, громко хлопнув дверью.

Чародей подумал, что намного тяжелее, чем заклятие пламенное, будет погасить пожар в сердце… да и в теле. А ведьма подумала: «Ну и денек!».

Ночь, несмотря на все страхи варлока, прошла спокойно. Утро же наступило восхитительное. Свежее, нежное, щедрое на краски. Из окна веяло прохладой и заманчиво светило солнышко. Дом просыпался. Город же за воротами уже бурлил, но не настолько, чтобы нарушить чем-то томную сладость последних минут, что Буяна нежилась в постельке.

Почуяв, что хозяйка проснулась, в светлицу пожаловал Веденя. Принес молочка и ягод – малина так сама в рот и просилась. Девушка окончательно уверилась, что жизнь просто замечательна.

– А что, хозяйка, надо сегодня на базар идти, – подал голос домовой.

– Надо, Веденя, надо, – умильно согласилась колдунья. – Ты список составь, все что скажешь куплю.

– Как же, как же. Составил ужо.

– Не разоримся?

– Не разоримся. Ты ведь еще амулетики дружинникам княжеским на осмотр взяла, так?

– Так, – не стала спорить она. И откуда он все знает?

– Тоже денежка. Князюшка всегда хорошо платит. Да и так у нас много чего есть. А денежка за амулетики все расходы покроет: и всегдашние, и что вчера убыток принесли. Я вот даже думаю…

– Ну говори же, не бойся. Я сегодня добрая.

– Ну так это… Надо бы хозяйство расширять.

– Да куда ж его расширять-то, Веденя? Мы вот и кота завели, как ты хотел. Двор вон какой. Коня мне не надо. Будет же простаивать без дела. Кто тебе еще нужен?

– Ну вот корову было бы хорошо, – мечтательно закатил глазки домовой.

– О нет, Веденюшка, только не корову! Ну куда мы с коровой! Да нам и так каждый день и вечер молоко, творог и масло люди приносят, и мы за это медяшки не платим!

– Ну собаку там, на худой конец.

– Зачем нам собака? У нас же Череп есть!

– А вот бы была собака, то не прорвались бы бесшумно те тати!

– Веденюшка, я просто защиту колдовскую перестрою, и так будет шуметь, коли сунется кто, сам не рад будешь!

– Ну вообще-то я приглядел уже…

– Что?! Собаку?!

– Нет, пополнение.

– Какое пополнение? Не пойму ничего.

– Ну это… чтоб и тебе было хорошо, и нам.

– Кому – нам? Кого ты присмотрел? Говори яснее, Веденя.

– Ты только сразу не кричи, хозяйка, а обдумай все хорошо. У тебя иногда это получается. Мужа тебе надобно, хозяюшка!

– Какого мужа?

– А вот это я и присмотрел. Варлок-то этот ничего так. Выходи за него, хозяйка. Мужик хозяйственный, сразу видно. Полезен в доме будет. Опять же конь есть. А это сразу хозяйству прибыток. Конюшню построим, амбар, зерна накупим. Кобылку ему, чтобы не скучал, приобретем. Жеребята опять же. Амбарника я знакомого знаю. Переманить можно. Буду над ним хозяином ходить. Дворы объединим, огородик сообразим. А там, глядишь, и детишки пойдут. А это опять же токмо польза. Видишь, сколько хорошего! А какая у него Уладочка!

Ведьма почувствовала, что звереет.

Глянув, как загораются зеленым чародейством глаза хозяйки, домовой тихо ойкнул и мигом сгинул.

Буяна же принялась думать, как найти это чудо, но потом плюнула и еще долго смеялась, вспоминая особенно удачные моменты в манифесте рачительного домового.

Спустившись через какое-то время вниз, ведьма обнаружила, что все дружинники уже пристроены к хозяйственным делам во дворе: кто дрова колет, кто воду таскает, кто солому на крыше сарая меняет, кто двор подметает. Судя по расположенности Ведени, это варлок их так озадачил, решила колдунья.

В горнице сидел один Лихослав. На нем кроме штанов была надета только неподпоясанная домашняя рубаха, подчеркивающая широкую спину. «А хорошо, что он не костлявый», – невесть отчего подумала колдунья. Волосы русые он сегодня в косу не собрал, так оставил. И выглядел как-то необычайно уютно. Буяна даже умилилась: будто он не первый год в дом вхож, будто она уже тысячу раз вот так его видела. Вообще, хотелось подойти к нему, обнять, прижаться к спине его и пожелать…

Хоть и сидел варлок к лестнице спиной и скрипа никакого под ногами волшебницы не было, а стоило девушке начать спуск, как:

– Доброе утро, милая… – Вот именно этого и пожелать. – Смотри, какое солнце поднялось! Загляденье!

Девушка обогнула чародея и прислонилась боком к столу перед ним. Он поднял на нее чистые, невинные глаза, которые не давали ни малейшей возможности к чему-нибудь придраться.

– Как спалось? – немного хрипло спросила она.

– А как может спаться, когда я знаю, что через стенку ты в постельке почиваешь?

Буяна подумала, что зря вчера она ограничилась одной пощечиной, вернее, ее попыткой. «Он нарочно меня дразнит», – подумала она и ласково улыбнулась.

– А мне – так прекрасно.

Варлок одобрительно на нее смотрел.

– Не стой, милая, садись, творожку со сметанкой да вареньицем откушай. Чаек скоро будет. Не стесняйся меня, краса ненаглядная.

«А может, и прав Веденя – где я еще найду мужика, что сможет и за пояс меня заткнуть, и слово ласковое молвить, да к месту. И частенько первое оно же второе. Хм, да что же это ты ко мне как лист банный пристал?».

Ведьмочка нашла все обещанное, расставила на столе и присела. Варлок подпер щеку рукой, разглядывая все это добро. Буяна снова ему улыбнулась:

– Ну поведай мне все-таки, что ты вчера хотел рассказать, до того как мы тут бои потешные устроить сподобились!

Лихослав словно задумался: на самом деле просто любовался да наслаждался.

– Да странное кое-что обнаружил я в доме, что мне князь отрядил. Очень уж странное. Хотел с тобой посоветоваться. Может, это обычаи в Зареславе такие, да я просто не знаю их.

– Что же такое там странное? – пожала плечами колдунья, засовывая в рот огромную ложку с творогом, обильно политым черничным вареньем. – Я много раз там бывала и ничего странного не видала.

– А за досками смотрела?

– Какими досками?

– Какими стены обшиты изнутри. Кстати, зачем?

– Нет, зачем мне доски-то отрывать?

– Вот это и показать хочу.

– Хорошо, зайду посмотрю. Только сначала мне надо на базар, а позже – к князю. Подождут твои доски до обеда?

– Подождут, Буянушка.

Ведьмочка поставила рядом с собой кружку и вопросительно посмотрела на варлока, тот кивнул. Разлив чай, они еще какое-то время сидели молча, похлебывая оный да закусывая плюшками-ватрушками. Солнышко ласково светило в оконце. Посвистывала-заливалась пташка какая-то. Со двора раздавалось азартное хэканье рубящего дрова дружинника. Шваркала метла по земле утоптанной. Кто-то смеялся вдалеке. Белые красным расшитые рушники покачивались от ветерка легонького. Хорошо было до невозможности.

– А ведь этой ночью меня могли убить. – Буяна глянула в кружку и укусила ватрушку.

Варлок внимательно смотрел на колдунью, ожидая продолжения. Казалось, он может так просидеть вечность, столько терпения и понимания было в его взгляде.

– Лихослав, я же простая ведьма. Я хоть и люблю позабавиться иногда и с дружиной в бой вылететь иной раз не откажусь, да только не мое это – опасность ожидать из-за каждого угла. Видеть убийцу в каждом прохожем, вечно готовиться к нападению. Я дом свой люблю. Домовой у меня хороший. Даже вот Кузьму, кота, люблю, хоть и ссоримся мы с ним по пять раз на дню. Нравится мне людям помогать: лечить, гадать, с нечистью разбираться, заговоры на всякое доброе дело творить.

Она замолчала.

– Я понимаю, милая. Все понимаю.

– Понимаешь? Да как же ты можешь понять? – Она подняла на него глаза раскосые зеленые. – Думаешь, я тебя не знаю? У меня и подруги в других княжествах есть, да и на шабаши я летаю каждую луну. Знаменитый варлок Лихослав – гроза злодеев и чудищ! Сколько битв ты прошел? Сколько раз с чудищами разными сходился не на жизнь, а на смерть? Сколько дорог тобою исхожено? Сколько шрамов у тебя на теле? Сколько – в памяти? Что за жизнь это такая – путь бесконечный, дорога, вдаль уходящая? Что за сердце такое – что только чужбине радо? Разве понять тебе ведьму, которая только в гости да на шабаш летает?

В глазах варлока заворочалось что-то – то ли зверь лютый, то ли сердце-боль потревоженная.

– И откуда ты все знаешь, ведьма простая? – Тих был голос его, угрюм. – Мордашка миленькая, а головка твоя как ларец волшебный: сколько времени есть – открывай его, а все равно дно потайное еще останется. Что могу я сказать тебе, милая? Глаза твои все видят, так пусть и правду-истину в словах моих усмотрят… Я же начинал как все: добрым молодцем, что только подвигов жаждет. Сила колдовская и тогда была немереная. Нравилась мне жизнь такая беспутная. По горам, по долам, по дорогам и тропиночкам, из города большого белокаменного в деревеньку махонькую. От одного подвига к другому приключению, с одного пира на другую гулянку, меда да пиво, девки загульные да молодухи красивые на сеновалах. Колдовать да мечом махать. Было в этом что-то такое – хмель вольницы, дурман ветра с далей дальних, стук копыт доброго коня, что как друг. Удаль молодецкая да сила чародейская. Вороны мудрые да клубочки-проводники путь укажут. Даждьбог-дедушка с солнышка тучи рукою отведет. Перун милостью не обойдет. Чародеи, что постарше, меня всегда привечали. Князья лаской не обходили. Ничего другого мне и ненадобно было.

Буяна зажмурилась. Все так, все верно.

– Только, милая, всему приходит конец. Как всему есть и начало. Нелюба мне стала такая жизнь. Нагулялся. Дом теперь хочу свой. Большой да ладный. И чтобы яблонька у окна росла. Собака, друг верный, охраняла. Да и Ворон уже не такой молодой. Он конь хоть и чародейский, а все равно тяжко столько лет дороги копытами утаптывать.

– Ты хочешь меня убедить, что решил остепениться? – фыркнула Буяна.

– Не думаю, что тебя можно в чем-то убедить. Не буду и стараться. Я говорю так, как дело есть. Я давно решил где-то осесть. Дом сладить. Князь Белограда попросил меня с нечистью непонятной разобраться. Думал, вот разберусь и буду место себе искать. Оказалось, что к этому делу еще и маг Хотобуд причастен. За ним надо сначала отохотиться. Вот его поиски и привели меня сюда.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

– Ты спросила, милая. Я и отвечаю.

– Не о том я спрашивала.

– А не это ли в ответ услыхать хотела?

– Я тебя не понимаю.

– Тогда отчего прячешь очи свои зеленые?

Буяна тут же вскинула глаза, но улыбку варлока не смогла выдержать и расхохоталась. Выскочила из-за стола, шутливо погрозила пальчиком и позвала:

– Веденя, ты где? Кажись давай! Все равно знаю, подслушиваешь где-нибудь!

– И ничего не подслушиваю! – пробурчал домовой, появляясь около лавки. – Бдю!

– Бдит он! – хмыкнула ведьма. – Список давай!

Девушка повернулась вновь к варлоку, да так, что взвились юбки:

– Мы поговорим еще. Я зайду к тебе, как освобожусь от дел.

– Я подожду, – ответил он, поднимаясь.

– Почему я не сомневаюсь? – проворчала она, выходя из горницы.

Вооружившись списком на бересте – еле в руках поместился, – Буяна отправилась на базар. За ней гордо шествовали на выросших ножках пять корзин здоровенных. Жители Зареславы уже давно привыкли к манере ведьмы ходить за покупками, ребятня, правда, до сих пор забавлялась.

– «Купишь у Трогни горшков…» – разбирала вслух девушка каракули домового. – Вот скажи мне, Милана, откуда он все знает?

Перед базаром колдунья зашла к знахарке. Они долго судили-рядили по поводу травок и прочих корешков, что были Милане дороги как родные дети.

– Ты радуйся, что он такой. Не представляю тебя самостоятельно ведущую хозяйство. О, подожди! Мне, уважаемый, вот эти груши. Нет, эту не надо. Она мне не нравится. Плевать, что хорошая. Она мне как знахарке не нравится.

Манера Миланы выбирать из того, что росло на земле, приводила ведьму в умиление: более придирчивой покупательницы не видел ни один базар. Поэтому по лавкам они всегда ходили вместе. Тем паче что знахарка ничего не понимала во всех остальных вещах.

– Неправда! Я очень даже хозяйственная! – возмутилась ведьма.

– Это ты будешь варлоку говорить! Так ты мне расскажешь наконец про вчерашнее? – Милана оставила несчастного торговца в покое и любовалась грушей как родной дочерью.

Девушки двинулись дальше. С ними здоровались и всячески зазывали к себе.

– Ты про нападение?

– Я про варлока. Про нападение я и так все знаю.

– Как?!

– Забегала к тебе с утра, когда ты, по словам варлока, «почивать изволила».

– Предательница!

– Почему? Уж и поговорить с человеком нельзя. Он мне все про нападение рассказал, а то дружинники, что у тебя сегодня за бесплатных батраков, такого понаплели! Мол, вы с варлоком чуть ли не целую орду ворогов под корень извели да вообще весь город спасли, разве только что не солнце из пасти змея Волоса вырвали.

– Это они умеют! – засмеялась Буяна. – Баять-то. Особливо перед красой такой!

– Так что с варлоком?

– А что с ним?

– Понятно, – протянула знахарка, глянув на подругу, а потом сразу азартно закопавшись в пучках каких-то трав. – Вот держи, это самое то для тебя.

Ведьма скептически осмотрела пучок пожухшей петрушки.

– Что это? На кой мне петрушка? Да еще такая.

– Дурная! Это «мохнатая крапива»! Сама же просила!

– Это?! Боги! Я ее раньше только в зельях видела! Ну, Миланушка, может, все-таки сваришь «светлую сень»?! Ну не умею я это зелье варить! Напутаю еще что! Ведь полгорода снесет!

– Лентяйка! – ругнулась названая сестра, бросая пучок в свою корзину.

– Просто у тебя лучше получается! – не преминула подольститься ведьмочка. – О, вот мои горшки. Ну здравствуй, Трогня!

– И тебе поздорову, Буяна Гориславовна!

– Как твоя женушка, Трогня? Здорова ли?

– Здорова, слава богам и твоему мастерству, ведьмушка.

– А детишки?

– И детишки, тьфу-тьфу, не сглазить!

– Не сглазишь, – засмеялась ведьмочка. – Ох, смотри, Трогня, заказал мне Веденя прикупить у тебя пять горшков…

Пока Буяна по бересте перечисляла все необходимое, купец расплывался в улыбке, а корзины радостно подпрыгивали, выражая свою готовность все это дотащить.

До обеда прошлявшись по базару, накупив кучу всего нужного и ненужного – женщина, она в конце концов, или кто? – Буяна взвесила порядком отощавший кошель и подумала, что пора зайти к князю. Денежек ей хватало, но девушка она была рачительная и следила, чтобы они просто так – без возврата – не уходили. Отправив корзины домой своим ходом, колдунья решительно направилась к княжьему терему.

– Да слышал я об этом заговоре, – князь нервно расхаживал по горнице, – слышал. Только до сих пор диву даюсь на глупость этой затеи!

Буяна сосредоточенно поедала «пряники заморские», и в самом деле оказавшиеся невероятно вкусными. Горыня внимательно – ну прямо пес преданный! – следил за метаниями князя.

– Вот на что они рассчитывали? Нельзя продержаться только силой оружия!

– Или силу надо иметь значительную, – вставил воевода.

– Ты прав, батюшка, – протянула появившаяся из-за занавеси Велислава.

– Опять подслушиваешь! – аж подпрыгнул от неожиданности Ладимир.

Ведьма громко икнула, чуть не подавившись, вспомнив, как сама только этим утром распекала домового за излишнее любопытство. Княжна недобро глянула на Буяну. Та сделала знак: мол, молчу-молчу! – все равно говорить не было никакой возможности: рот пряником забит.

– Ты ж не позвал меня на совет военный!

– Да какой это совет военный! – отмахнулся Ладимир Мечеславович. – Это вот Буяна пришла. За денежками да решить, что с варлоком заезжим делать.

– Что с варлоком делать, я ей уже рассказала! – намекнула княжна на книжечку «с названием на „К“ как-то».

– Я не о том! – сумела-таки выговорить возмущенная ведьма.

– Да молчи уж! Ну ладно, к делу. Так вот, отец, я так думаю, что ты прав, конечно. Только силой оружия людей не удержишь. Но ведь всегда есть те, кому чего-то да не нравится.

– Такие всегда есть. Нрав у них такой, – согласился князь.

– Вот пришел новый человек к власти. Подати снизил. Купцам сборы какие убрал. Мастеровым что-нибудь пообещал. Воинам к жалованью прибавку выдал. Казнил недовольных. Остальным блага разные посулил. Праздник с обильными медами да угощениями устроил. Вроде как и не плохой уже.

– Но у нас и так все для людей сделано. Подати ниже нельзя. Да и в остальном благодать.

– Ты опять же прав. Новый правитель тоже бы потом к такому же пришел, постепенно те же подати повышая или новые вводя. Но уж поздно было бы.

– Страшные ты вещи, дочь моя, говоришь.

– Я, может, и преувеличиваю. Да только к тому, чтобы мы перестали воспринимать угрозу как сплетню досужую, а озаботились, как такого не допустить.

– Эх, разумна ты, девочка моя! Ум у тебя государственный! – умилился князюшка.

Велислава зарделась от удовольствия.

– Я со своей стороны стражу в очередной раз тряхнул. Чтоб бдели как положено! – Горыня явно был доволен. Уже много лет княжество ни с кем не воевало, а он все-таки богатырем был знатным. – Дозоры удвоил. Дальние дозоры тоже. Надо межу хорошенько осмотреть. Нет ли где ворога. Только гложет меня сомнение великое: если заговорщик – чародей, то, может, врагов и не у границ ждать надо?

– Буяна, дожевывай пряник и скажи что умное, – распорядился князь.

Ведьма обожгла его зеленым кошачьим взглядом.

– Не думаю, что так, Горынюшка, – демонстративно медленно дожевав, наконец выдала она. – Ты, конечно, знаешь, что чародеи способны перемещаться с места на место мгновенно. «Колодец» там прорубить или тропу тайную создать. Но! – Она выдержала паузу. – Провести так людей или каких других существ, силами чародейскими не наделенных, можно очень мало. Армию собрать – это не один год понадобится. А неужто армию чужую в центре княжества не заметят?

– А что за существа это такие? Из Нижнего мира-то, – полюбопытствовал Ладимир Мечеславович. – Разве в них сил чародейских нет?

– Да нет в них никаких сил чародейских! Люди как люди. Выглядят страшно, это да. Силой, говорят, большой обладают. Вон как Горыня в молодости. А так ничего в них особенного. Разве что души у них нет. А значит, и жалости они не знают, добра тож. Только силу и признают. Правда, не слыхала я, чтобы их можно было бы колдовством подчинить. Вернее, надолго подчинить. Скорее – посулить что. Но на мой взгляд, только дураки могут с ними связаться. Однако, по моему самому искреннему мнению, люди, даже заговорщики, несмотря на их поступки, дураками в большинстве своем не являются. А если дела их кажутся нам неразумными, то, скорее всего, мы просто чего-то не знаем.

– Да-а, умеешь ты, Буяна Гориславовна, утешить, – протянул князь.

– Утешают пусть тебя девки дворовые, – вяло огрызнулась та. – А меня не отпускает чувство тревожное. Будто мы не видим чего-то. Кто амулет-оберег с пером жар-птицы испортил? Для чего? Как они – или он – хочет город захватить? Откуда нечисть эту иномирную ждать? Кто на мой дом нападение устроил? И что происходит с Чудовой Чащей, если происходит вообще?!

– Кстати, когда Белозор вернется? – встрепенулся князь.

Горыня пожал могучими плечами.

– Кто ж знает, сколько ему эту Черную Немочь ловить? – ответила Буяна. – Да и амулет пока обновишь!

– К тому ж, – хмыкнул воевода, – у него там в Чудовой Чаще зазнобушка.

– Это кто ж в Чудовой Чаще жить отваживается? – удивился князь. – Неужто Баба-яга? Ну Белозор! Ну смельчак! Это ж надо!

– Нашел время! – пробурчала княжна.

– Время всегда неподходящее, – засмеялся Ладимир. – Всегда есть беды да горести. Если бы люди ждали, когда время позволит, род людской прервался бы, не начавшись. А что твои молодцы, Горыня, вызнали про амулет да про подводы торговые, что шли через ворота, пока амулет был неисправен?

– Новых молодцев, что ты, Буянушка, не знаешь, я буду сегодня с амулетами нашейными присылать. Чужих на стене было три человека. Тоже как-нибудь их к тебе направлю или к себе позову. А вот оберегов у двоих ребят во время караула не было. Уж прости мне вину мою, князь-батюшка, недоглядел.

– Правильно варлок сказал: расслабились мы все, – посетовала ведьма.

– А что с купцами?

– А что с ними? Охрана ничего запрещенного не заметила, а список я тебе принес, кто в это время проезжал.

– Я постараюсь проверить, княже. Но многого не обещаю. Это все равно что иголку в стоге сена искать, песчинку в траве.

– Хоть что-то. – Князь покачал головой. – Конечно, нехорошо так говорить, но я даже рад, что на тебя вчера напали. По крайней мере, у нас есть хоть не одни подозрения! Не удалось узнать, кто это такие?

Ведьма и воевода одновременно отрицательно покачали головами.

Поговорили еще немного и разошлись: что толку переливать из пустого в порожнее?

Заскочив домой, оставив денежки и выслушав восторги вперемежку с причитаниями Ведени по поводу покупок, Буяна поскакала к варлоку. Тот встретил ее более чем радушно. Только что-то показалось ей странным.

– Ты что, так и не убирал здесь? – вопросила она, отмахиваясь от паутины на крыльце.

Лихослав покачал головой.

– Нет. Идем, покажу почему.

– Что-то вид у тебя невеселый.

– Я кое-что обнаружил и боюсь, что убирать я тут уже не буду. Разве что в другом смысле.

– Это в каком? – восходя на крыльцо, спросила ведьмочка. Настроение у нее было преотличное.

– В колдовском, – малопонятно буркнул варлок.

Наконец они вошли внутрь дома. «Изба как изба, – подумала Буяна. – Только досками зачем-то обитая».

– Сначала я увидел одну отлетевшую доску. Потом пришлось отодрать и остальные. И посмотри, что я нашел. – Чародей подошел к одной из стен и отодвинул уже порядком потрескавшиеся доски.

Ведьма даже не сразу поняла, что это такое. Весь сруб усеивали грубо вырезанные на дереве рисунки. Она подошла ближе.

– Ничего не понимаю, – прошептала девушка, протягивая пальцы.

– Не дотрагивайся! – Варлок перехватил ее руку. – Мы не знаем, что это такое, так что лучше не трогать.

– Но я не чую никакого волшебства!

– Ты и не должна. Полагаю, этот дом покинули, когда ты поселилась рядом.

– Не помню, – оторопело произнесла колдунья.

– Тебе знакомы эти рисунки?

Девушка вновь присмотрелась. Картинки были явно сделаны ножом или чем-то подобным. Очень неровно и неряшливо. Такие со временем здорово разъедает сырость. Да и вообще, к ним всякая дрянь хорошо пристает. Буяна чувствовала, как дереву было больно.

– Некоторые я знаю, но очень немногие.

– Я тоже. Но смысл очень нехороший. Это странная смесь чародейских знаний разных народов. Я распознал несколько раз повторяющийся знак Смерти, причем этот знак взят из разных языков и колдовских школ. Смотри, что я еще нашел.

Варлок подвел Буяну к углу.

– Видишь, это ненастоящий сруб. Это как бы дом в доме.

Действительно, внутри того сруба, что был снаружи, был еще один – поменьше.

– Но зачем?! – возопила Буяна.

– Кажется, я знаю. Смотри на край. Видишь, как неровно дерево срублено?

– Да. Ты хочешь сказать, что дерево на дом пилили, а не рубили? – догадалась ведьма.

– Да. Более того, знаешь, что это за дерево?

– Осина! – уже догадалась, к чему идет, ведьма.

– Верно, моя девочка. К тому же видишь, бревна положены выемкой вниз, а не как нормальные люди делают.

Варлок с ведьмой нашли во втором – внутреннем – срубе еще более десятка неправильностей.

– Не понимаю, это все равно что Смерть да нежить какую в дом призывать! – всплеснула руками Буяна.

– Я тоже так подумал, – варлок нахмурился, – поэтому и полез в подпол.

Внутренне холодея от дурного предчувствия, Буяна двинулась за Лихославом в дальний конец единственной комнаты.

Реальность превзошла ее самые худшие опасения. Колдовством варлок сдвинул верхний пласт земли, и на свет показались кости… Человеческие! – сразу же определила колдунья.

– О боги! – Буяна отшатнулась. – О боги! – еле прошептала она.

Лихослав ласково – без малейшего намека на страсть – обнял ее. Девушка благодарно уткнулась в его рубаху. Немного оправившись от потрясения, вновь опустилась к дыре в полу и снова принялась разглядывать останки.

Через какое-то время они вышли из дома, бывшего, по сути, большой братской могилой для безвинно сгинувших от рук неизвестных злодеев.

– Ты видел, что они с ними сделали? – Ведьма закрыла лицо руками. – Там даже кости порублены! А сколько пепла! Наверняка это тоже от тел. Лихослав, что же за злыдни такие?!

– Успокойся, милая! – Варлок шагнул к Буяне, но она отодвинулась.

– Надо разобраться, что тут творилось.

– Знаки я перерисовал, постараюсь в книгах поискать да с друзьями-чародеями посоветуюсь.

– В моих книгах такого точно нет. Но я знаю, у кого спросить. Уж она-то о Смерти многое знает!

– Это у кого ж?

– У Бабы-яги, – немного нервно засмеялась Буяна.

– У кого?!

– Собирайся завтра с утра, если хочешь составить мне компанию, – окончательно повеселела ведьмочка. – Как думаешь, можно прислать людей, чтобы похоронили этих бедолаг?

– Давай пока обождем. Не хотелось бы погубить важное, что может помочь разобраться со всем этим ужасом.

– Одно ясно – тебе нельзя оставаться в этом доме, – кивнула Буяна.

– Я тоже так думаю, – улыбнулся варлок. – Не пригласишь ли к себе? Заодно и обороню, если еще «гости» пожалуют.

Ведьма возмущенно воззрилась на нахала. Ну что тут было возразить?

Буяна домой вернулась первой. У ворот ее уже ждал посланник от Горыни. Наскоро проверив его на предмет причастности к порче амулета, она забрала обереги стражи да отправила его восвояси.

Приведший коня варлок застал ее стоящей по центру двора с раскинутыми в сторону руками. Ступни ее были босы, а ладони повернуты к небу. Чародею не надо было объяснять, что она обращается к Земле-матушке и Небу-батюшке. Он перепоручил Ворона обрадованному Ведене, а сам тихонько отправился раскладывать вещи в комнате.

Когда он спустился во двор, то застал девушку в той же позе. Впрочем, скоро она закончила волшбу и, опустив руки, отправилась осматривать двор, вернее, его границу. Скоро Лихослав с интересом разглядывал несколько весьма увесистых булыжников.

– Знаешь, что это такое?

– Полагаю, камни побывали в отваре разрыв-травы?

– Точно. Камень пористый, хорошо пропитался. До сердцевины. Подложили, гады, на меже. Это разорвало защиту колдовскую. Поэтому ты и смог так легко преодолеть тогда забор, а я ничего и не заметила.

– Да-а, взялись за тебя… Даже разрыв-траву не пожалели, – укоризненно покачал головой варлок. – Есть какие-нибудь идеи, кто это может быть, если не Хотобуд?

Девушка пожала плечами.

– Я, конечно, напакостила многим, – ведьма я али нет? – но чтоб так тратиться! Даже приятно. – Колдунья ухмыльнулась. – Мне вот интересно: они заранее все спланировали или я успела что-то натворить, что они резко меня заопасались?

– Волхва просто убрали из города…

– Если действительно убрали, – хмыкнула колдунья. – Это тоже непросто. Оберег, что у Чудовой Чащи висит, не так уж легко испортить. Да и сама эта Черная Немочь… Тебе известны случаи ее подчинения?

– Подчинения – нет, но приманить ее можно. Меня другое заботит. Почему камней несколько? Ведь, насколько я понимаю, защита у тебя стоит круговая. Стоит в одном месте порвать, круг и распадется.

– Да, так. Только тех защит три у меня стояло, – похвасталась Буяна.

– Три?! Сильно! – восхитился варлок. – А чем поддерживаешь?

– Ха! Я тоже не все время сидела в Зареславе. Это ж я добыла перья жар-птицы для настенных амулетов!

– Серьезно?! Расскажешь?!

– Расскажу. Вечером, хорошо?

– Договорились, краса! Я полагаю, такое же перышко у тебя и для себя припрятано.

– А то! Зря, что ли, старалась?.. Я в чем-то даже рада, что защиту порушили, а то мне давно хотелось кое-что в ней поменять, да все руки не доходили.

– Вот и попробуешь. Но все равно непонятно. Камней-то гораздо больше, чем надо.

– Может, просто на всякий случай? Мало ли что может случиться – вдруг не упала бы защита.

– Чародею это не надо. Он, задайся целью, точно узнал бы, где и как защита твоя стоит.

– Значит, это или совсем слабый чародей, или… и вовсе не кудесник.

– Вот! Второе мне кажется более на правду похожим. Значит, в городе нашего злыдня еще нет.

– Но есть его подручные… Ладно, я пошла защиту заново ставить.

– Отлично. Хочешь, я покажу парочку из своих фокусов?

Весь остаток дня Буяна восстанавливала чародейскую защиту дома. Варлок, как и обещал, показал ей пару новых заклинаний. Ведьма искренне восхитилась и даже подумала, что теперь, даже если все полчища Нижнего мира прорвутся в город, этот дом падет последним.

Потом она допоздна просидела над амулетами. Восход же застал ведьму с чародеем уже в седлах. Накануне вечером девушка заслала мальчишку соседского к голове городских конюшен, чтобы наутро тот прислал ей лошадку. Она частенько одалживала у него коня за умеренную плату.

Кобылка оказалась прехорошенькая – тонконогая, изящная, резвая, норовистая, с черной шелковистой шкурой и длинной гривою. Белыми были лишь тонкая стрелка на носу и бабки. Веденя долго не мог налюбоваться на красавицу, «тонко» намекая хозяйке на расширение хозяйства.

Ведьмочка предпочла побыстрее ретироваться.

Сразу за стенами устроили бег наперегонки, но конь чародея значительно превосходил кобылку, так что после пары-тройки забегов лошади степенно побежали рядом, изредка перефыркиваясь. Ворону тоже понравилась черногривая красавица.

– Ты обещала рассказать мне, как перо жар-птицы добывала, – напомнил варлок.

– О! Это была презабавная история. Негероическая, правда. Но… такие ты нам будешь рассказывать.

Лихослав отвесил шутливый поклон.

– Мы с волхвом долго гадали, из чего такого амулеты на стены можно достаточно сильные сделать. Думали-думали. Придумали. Волхв у нас уже старый, да, впрочем, он и в молодости такие дела особо не любил, так что пришлось мне отправляться за перьями жар-птицы. Приехала я к царю жар-птицыну. Как добиралась – это тоже отдельная история. Их же, жар-птиц, целая стая. Чтоб тебе не соврать – не меньше сотни. И, как я поняла, все они девушки. А мужчина только один. Вот к нему-то, царю их, я и отправилась. Так и так, говорю, нужно князю моему славному, Ладимиру Мечеславовичу, что уж много лет Зареславой правит, пять перьев жар-птицы. Ну четыре на стены, а одно мне. Надергай, мол. Ну, конечно, не такими словами, но смысл верный. Он бает: мол, надергаю. Только ты сначала удиви меня. Покажи что-нибудь такое, чего я не видел. Озадачил он меня тогда. Чего он мог не видеть? Уверена я, что к нему на поклон из всех стран люди да нелюди приходили. К тому же знала, что шутковать царь любит. Даже если никогда не видел такой вещицы, соврет – скажет, что видел. И вещицу заберет, и перо не отдаст. Много ты перьев жар-птицы видел? Вот и я немного. Надо было как-то его прищучить. Думала я, думала. Да придумала. В назначенный срок пришла к жар-птицыну царю вновь и обратила его в добра молодца. Симпатичный такой получился. С шевелюрой огненно-рыжей. Аж златом пылала. А если шапкой закрыть, то и не догадается никто, что перед ним царь жар-птицын стоит. Говорю ему: иди, мол, сам, что хошь смотри. Он обрадовался. Он же до этого в землях человеческих почитай и не бывал. Только разве по тарелочке с голубой каемочкой глядел. А это разве сравнишь со взглядом живым? Вот и отправился он путешествовать. Я ему и говорю: иди смотри, а как насмотришься, так приходи за зельем оборотным ко мне в Зареславу да перья – ровно пять штук – приноси.

– Подожди, – вклинился чародей в паузу в ее рассказе, – ты хочешь сказать, что это ты оборотное зелье придумала?

– Я, – гордо улыбнулась ведьмочка.

– Ну ты молодец! Да какая же умница! Много раз твое зелье использовал – ни разу не подвело.

Девушка заулыбалась в ответ.

– Судя по перьям, пришел к тебе таки на поклон царь жар-птицын?

– Пришел, куда ему деться? И года не прошло. Злой, недовольный. Он-то привык к почитанию да восхвалению, а в городах людских никто незнакомому парню кланяться в ножки не спешил. Так что нового да удивительного, хоть и не всегда приятного, он повидал немало, – хмыкнула она. – Но с тех пор зелье я ему регулярно готовлю. Он, слава богам, додумался с перьями в люди выходить. Так что теперь ему и там почет и уважение.

– Получается, в Зареславе больше перьев жар-птицы, чем в любом другом городе?

– Получается, так.

– Ну Буянушка, ну молодчина!

К Чудовой Чаще они подъехали уже далеко за полдень. Дорога вела дальше, к Малиновке. Чародеи же решили свернуть пораньше.

– На конях-то проедем? – осторожно спросил варлок, с сомнением оглядывая казавшиеся совершенно непроходимыми заросли.

– Не сомневайся! Что мы себе, тропы не отыщем?

– Ты про тайные тропы?

– Ага. Не отставай.

Кони очень неодобрительно отнеслись к идее хозяев продираться через этакую чащобу. Ворон даже поругался по этому поводу с чародеем. Лихослав в конце концов не выдержал и пригрозил тому плетью. Жеребец расфыркался, недобро глянул на хохочущую ведьму и все-таки соизволил вперед двинуться.

– Не могу понять, как я до сих пор терплю твои выходки, – пробурчал варлок, вызвав еще один приступ неудержимого веселья у колдуньи. С трудом успокоившись, она вытерла с глаз слезы и довольно заметила:

– Я думала, что только я не могу со своими чудами совладать. Оказывается, это общемагическая проблема.

Чародей окинул ее взглядом:

– Мы их любим. Они нас любят. Вот и вьем друг из друга веревки. Уступить любимым нестыдно. А порою и хочется.

Ведьмочка лишь покачала головой да тронула сапожками свою лошадку.

Скоро варлок почувствовал мягкий переход, и перед ними открылась тайная тропа. Путь по такой всегда примечательное событие. Все вокруг словно сливается – будто вид за окном во время сильного дождя. Да и расстояние, которое можно преодолеть за совсем небольшое время, было много больше, чем за то же время, что по обычной дорожке.

– Я к Бабушке-яге по-другому и не хожу. Потому как тут такое водится! Да и бурелом каких свет не видывал! Разве что лететь, но тоже приятного мало, потому, как я тебе скажу по секрету, тут половина зверья всякого еще и летает… или высоко прыгает.

– Неужто справиться с ними не можешь?

– Могу. Отчего ж не мочь-то? Да только… зачем? Это же не они мне в огород лезут, а я на их землю вторгаюсь.

К избушке Бабы-яги они вышли и часа не прошло.

– Ох, запыхалась совсем. Обожди чуток. Дай отдышаться.

– Надо было мне сказать, – попенял ей варлок. – Я бы ниточку перехватил.

– Упаси боги. Ты же куда идти не знаешь!

Лихослав уже и сам понял, что сморозил глупость. Тайные тропы тем и отличались от обычных, что ходить по ним мог не каждый. Проще всего пройтись по ним – это связать силой чародейской две точки в реальном мире. Но для этого нужно было их знать. И чародею было прекрасно это известно, просто ему отчаянно хотелось во всем Буяне помочь. Показать свои знания и умения, поиграть силушкой молодецкой. Сам понимая, что это ребячество, он не мог удержаться, чтобы еще и еще раз не увидеть восхищение или благодарность в очах ее зеленых. Хотя порой и смешно выходило.

Пока его любушка переводила дух, варлок оглядывался. Лес как лес. Но ясно, что своими годами он превосходит все когда-либо виданные чародеем. Деревья вздымались высокие. И стволы несли на себе угрюмую печать веков. Даже качались и скрипели они как-то по-особенному, будто переговариваясь. Неудивительно, что о лесе шла дурная слава. Лихослав всем своим существом ощущал исходящую от того угрозу. Такие боры – древние и по-старчески сварливые – людей не любили. И изменений не терпели. Как кто-то отваживался жить среди них?

– Нам вот туда. – Девушка тронула заметно присмиревшую лошадку.

– Ничего не вижу, – произнес варлок как раз в тот момент, как из-за деревьев вынырнула избушка махонькая. И вовсе даже без курьих ножек. Просто перекособоченная. Перед ней был разбит небольшой огородик. Травки колдовские Лихослав и отсюда опознал. Его более всего позабавили грабли, выполненные в виде двух лап вроде куриных. Когда люди подъехали, одна их них почесала другую. Чародей мужественно не вздрогнул.

Буяна спешилась и привязала кобылку к изгороди, сплошняком сделанной из костей – не человеческих, и то ладно.

На крыше избы сидел искусно выполненный деревянный ворон. Варлок, впрочем, не сомневался, что это не просто украшение. А вот летучие мыши, гроздьями висящие вверх ногами во всех мыслимых и немыслимых местах, были живее некуда. Сейчас они спали, но при приближении людей одновременно открыли один глаз – почему-то левый, правда, тут же его закрыли, не проявив к пришельцам большего интереса: то ли узнали ведьму, то ли по причине общей меланхоличности. Скорее первое, так как, подойдя к дому, Буяна машинально почесала мохнатое брюшко одной из них. Та засмеялась-запищала от щекотки и ласково потерлась мордочкой об руку.

Над дверью висел коровий череп. Стоило людям ступить ближе, как его пустые глазницы загорелись красными огоньками.

– Да-да, идею у Бабушки-яги сперла, – покаялась колдунья. – Но мой Череп мо-дер-ни-зи-ро-ван-ный! – Она подняла вверх пальчик. – Он не только говорит и открывает двери, но и выполняет еще кучу всего. Например, плюется в особо навязчивых посетителей. Иногда и кислотой, если сразу не поняли. Ягуша видела его, но от такого же отказалась, сказала, что это ан-ти-гу-ман-но.

Второй раз ведьма палец поднимать не стала, но вид у нее был довольный.

– Ну, дружок, дома хозяйка? – обратилась она к черепу.

– А ты думаешь, что коли была бы дома, то уже не вышла? – противным старушечьим голосом ответствовал тот.

Колдунья подбоченилась:

– Если зелье варила бы, могла и не выйти. А если настроение у нее плохое?

– Если настроение плохое, то и самим лучше не входить, – не удержался Череп.

Буяна пригрозила ему кулаком.

– Да нет ее, нет. Сказала, коли ты появишься, передать тебе, вертихвостке этакой, что она на дальние болота полетела и что на шабаше встретитесь. У нее какие-то вести для тебя есть. Сказала, тебе будет интересно.

– Больше ничего не сказала?

– И так с тебя хватит! – проворчал «привратник».

– Нахал! Вот пожалуюсь на тебя Ягуше! А еще лучше новый череп привезу ей в подарок на профессиональный ведьмовской день. Чтобы кислотой плевался!

– Ой! Да не сердись ты, Буяна Гориславовна! Я ж не со зла! – тут же испугался Череп.

– Смотри мне! Передашь Ягуше вот это. – Ведьма засунула несколько сплошь исписанных таинственными знаками берестяных грамоток под дверь. – Скажешь, что эти рисунки мы нашли…

Колдунья подробно рассказала всю историю, попросив хозяйку посмотреть и сказать, что думает, что ведает про такое.

Потом они с варлоком отправились в обратный путь, решив завернуть в Малиновку по пути. Через какое-то время выбрались на дорогу. Правда, ведьма тут же вновь нырнула в кусты, однако скоро появилась обратно.

– Амулет в порядке. Белозор явно поработал, – выдала она. – Ну поехали. Узнаем, как тут дела, и к ужину как раз в Зареславе будем.

В деревне им рассказали, что волхв до сегодняшнего утра возился с оберегом, а потом отправился ловить пресловутую Коровью Смерть. Ведьму тут же взяли в оборот, уговорив на больного посмотреть. Варлоку тоже досталось. Уходя, Буяна кинула на него полный сочувствия взгляд. Сначала он не понял, к чему тот был, но потом чародей попал в лапы словоохотливого старосты, и желание, с которым ведьма бросилась за работу, мигом стало понятно. На Лихослава вывалили воз совершенно ненужных ему сведений: об урожае прошлогоднем, о странностях в погоде, о поселившейся в пруду новой ундине, о странных угуканьях и гиканьях из Чудовой Чащи. Более всего варлока, правда, заинтересовали якобы виденные чудища в доспехах и с оружием. По описанию они отдаленно походили на жителей Нижнего мира, но, признаться, под оное подходило все мало-мальски похожее на человека. Также волшебнику показалось необычным, что за последний месяц вблизи деревеньки прорезалось целых четыре новых источника, что вообще-то было делом не совсем обычным. Как чародей знал, такое случалось чаще всего, если вблизи творилась очень серьезная волшба. Однако необязательно. Лихослав даже прошелся к одному из них, но ничего подозрительного не обнаружил да и чародейства какого не почуял. Но хоть силу колдовскую подпитал водичкой родниковой, и то хлеб.

Наконец ведьма освободилась, и они, с превеликим трудом отвязавшись от старосты, тронулись в путь. Прибыли в город к вечеру. Дома ожидал их вкусный-превкусный ужин и гора заданий от Горыни. Буяна даже застонала. Активность воеводы можно было сравнить разве что с бурей-ураганом.

– Ты умеешь работать с «неводом»?

– С чем? – С утра Буяна, полночи просидевшая над амулетами дружинников и другими поручениями Горыни, была, мягко говоря, не в духе, равно как и при полном отсутствии мыслей и желания, чтобы оные появились.

– Невод. Заклинание такое… – Варлок замялся, подыскивая слова. – Как бы накидываешь на землю сеть, и она сама ищет магию.

– А! – Ведьма душераздирающе зевнула. Утро она могла считать удавшимся, только если оно начиналось ближе к обеду. – Знаю такое.

– Думаю, надо с ним пройтись по городу. – Лихослав предупредительно утянул у девушки из-под локтя миску с малиной. Еще чуть-чуть – и лететь ей на пол. А кто знает, успела бы заспанная колдунья применить чародейство и спасти и ягоды, и посуду?

– Как ты себе это представляешь? – Волшебница глянула хмуро. С утра этот взгляд особенно впечатляющим получался. – Тут на каждом мало-мальски денежном человеке по три-четыре амулета-оберега висит. Храмов много, капищ. Почти все дома заговорены – да хотя бы от грызунов. Не говоря уже о ворах и сырости.

– Можно же подправить заклинание. – Лихослав не желал расставаться с такой заманчивой идеей. – Что-нибудь вроде – на злой умысел.

– Проще сразу всех жителей в Разбойный приказ отправить.

– Да, жаль, мы не знаем, что такого могли провезти в город… – задумчиво протянул чародей.

– Ты не порылся по книгам – что там со знаками на стенах твоего дома несостоявшегося?

– Порылся. Но прояснилось немного. Связался по зеркалу с друзьями-чародеями. Они тоже обещали покопаться.

– Надеюсь, ты им не целиком записи показал?

– Обижаешь. Частично, конечно, осторожность никогда не бывает лишней. Да и говорил только с теми, кому доверяю… Слушай, а они – зеркала – у тебя все такие разговорчивые?

– Что, вопросами достали? – засмеялась красавица.

– Не то слово! Еле отбрехался. Что рожа недовольная? И что я тут делаю? Почему вышивка на рубахе такая, а не другая?!

– Ты с ними построже. А то на голову сядут. Самое страшное – это после веселья утром к ним подходить. Вот уж когда точно своего не упустят!

– Ни разу не сталкивался с такими любопытными… А насчет «невода» ты, пожалуй, неправа. Я подумаю, как его лучше сделать и попробую все-таки.

– Лады, – вновь не удержалась и зевнула Буяна. – А я пойду пройдусь до тех купцов, которым не посчастливилось проезжать в ворота, когда амулет был поломан. И постараюсь заодно узнать, кто раньше в доме твоем жил.

На том и расстались. Варлок за чашкой чая продолжил раздумывать над столь полюбившейся ему идеей, а ведьма, подхватив необходимые ей вещички, убежала по делам. Скоро из ворот и Лихослав вышел. Череп даже ни разу не нахамил ему, опасаясь, что тот в доме надолго, а судя по выглядевшей на диво счастливой хозяйке, то как бы и не навсегда.

До обеда оба исправно выполняли свои обязанности. Буяна поговорила с купцами, список которых передал ей Горыня. Но многого ей это не дало. Как она уже за годы практики убедилась, тайком в Зареславу, как, впрочем, и в любой другой город, ввозилось многое, так что совсем уж честных торговцев было не сыскать. Как ведьма, она могла отличить правду от кривды, но как понять, просто лишний кусок шелка они от поборов скрывают или что-то посерьезнее? А заклятие для того, чтобы лишь истину говорили, она не могла к каждому применять. Ведь такие заклятия – дело болезненное для обеих сторон, не говоря уж о том, что потом бед не оберешься. Купцы преотлично умели за себя постоять.

Да и по второму делу – относительно владельцев дома соседского – тоже успехи были небольшие. Никто так и не смог вспомнить, чей он был. Вернее, вспомнили многие, поэтому Буяна получила с полдюжины имен и еще больше страшных историй.

Под конец она не выдержала и прямиком отправилась в Городской приказ, в котором должны были сохраниться записи о прежних владельцах. Немалым преимуществом положения единственной городской ведьмы, да еще к которой князь благоволил, была та легкость, с которой ей удавалось решать всяческие вопросы без волокиты и различных препятствий. Правда, и тут колдунье сначала предложили написать запрос, объяснить причину и прочее, очень многое прочее, но стоило Буяне прошипеть несколько слов о здоровье работников сего почтенного Приказа, как все ее просьбы были мгновенно удовлетворены.

Девушка узнала имена владельцев, но многим это ей не помогло, так как люди эти купили дом за месяц до вселения в соседний терем ведьмы, да, впрочем, как и следовало ожидать, давно уехали, а те, кто жил в том доме уже после, мало Буяну интересовали. Правда, потом один из дьяков припомнил, что те владельцы, что уехали, вроде как родня приходились… этого имени Буяна не знала, да и дьяк ей ничем помочь не мог. Но все же лучше, чем ничего. Найдет она этого… как его… Домжара.

С варлоком они столкнулись на главной площади. Вид у него тоже был не слишком довольный. Домой отправились вместе.

– Я все-таки придумал, как можно использовать заклинание. Не очень эффективно, но это лучшее на что хватило моей фантазии.

– Расскажи, – поинтересовалась колдунья.

– Ты, конечно, права, душа моя, в городе полно волшебства. Но вряд ли оно сильно уж разнообразно, подумал я…

Идея Лихослава состояла в следующем: перед его внутренним взором как бы вставала карта всего города, где огонечками мигало все каким-либо образом волшебное. Его заклинание было настроено так, что колдовство одного типа выглядело одинаково, – например, все обережное, будь то простой амулетик от сглаза или сложнейший заговор дома от татей, высвечивалось зеленым, все любовные привороты – красным, и так далее. Как только варлок распознавал, что за волшба кроется под этим цветом, и если она его не интересовала, то он убирал с мысленно составленной карты эти огонечки. Лихославу пришлось сначала очень внимательно пройтись по всем улицам города – благо дворы сильно большими не были и можно было почуять колдовство, не входя в них, – и составить «карту», а потом еще раз, чтобы убрать все его не интересующее.

– Боги! – Буяна была поражена. – Это же огромная работа! И жутко кропотливая!

Колдунья смотрела на чародея широко распахнутыми глазами, в которых одновременно светились восхищение и ужас. То, что сделал варлок, казалось ей нереальным. До этого она сталкивалась с его волшебной силой, но это были детские игры по сравнению с этой работой. Впервые она на практике ощутила, как много значит опыт, удачно приложенный к намного превосходящей ее собственную мощи.

Именно в этот момент торжества Лихослава ведьма чуть не свалилась от столкновения с прохожей. Буяна отчаянно заизвинялась, потому как не заметить стоящую и никому не мешающую женщину было невозможно. Впрочем, инцидент был практически сразу исчерпан, так как оказалось, что та как раз ждала ведьму.

– Достопочтенная ведьма, тут такое дело… – Немолодая, явно из посадских, женщина отчего-то смущенно глянула на варлока. – Порчу на мою невестку навели.

Девушка вздохнула.

– Приходите завтра к вечеру со своей невесткой… Знаете, где я живу?

– Да как же не знать-то! – всплеснула руками та.

– Буду ждать.

Женщина, довольная, удалилась, а колдунья с чародеем отправились дальше.

– Твоя работа? – спросил варлок.

– Что? – не поняла Буяна.

– Ну ты порчу навела?

– Я?! Ты смеешься? Я порчу уже много лет не наводила.

– А что, в городе есть другие ведьмы? – удивился мужчина.

– Как порчу наводить, так они тут все ведьмы, а как снимать, так я одна, – в сердцах бросила кудесница, а Лихослав расхохотался.

– Ладно, хорош ржать, не конь. Рассказывай, что там у тебя с твоим «неводом» получилось. Что наловил?

– Ох… – пригорюнился варлок. – Наловил многого и разного. Теперь осталось отделить рыбу от водорослей и лягушек. Говоря нормальным языком, получилось, что неопознанного волшебства осталось еще очень много. Завтра этим займусь. Вот бы вместе. Потому как тебя больше знают, проще будет.

– Хорошо. Если не стрясется чего, помогу. Ты, кстати, не забыл, что нам сегодня на шабаш?

– Нет, конечно.

– Отоспаться бы, – мечтательно протянула ведьмочка, которой все еще аукалась почти бессонная ночь.

– Так за чем дело встало? Придем домой, ложись баиньки, а я встану на страже твоего покоя и буду отправлять всех доброхотов к… в общем, на другое время.

Идея красавице явно понравилась.

– Тебе одолжить метлу? – Буяна потянулась за сметаной и щедро плюхнула ее в борщ, подумала и добавила: – У меня есть запасная.

– Зачем? – Варлок недоуменно поднял брови, отправляя в рот полную ложку.

– А как ты собираешься лететь на шабаш? Я тебя на своей метле не повезу! Слишком ты тяжелый!

– Я и сам на метле не полечу!

– Почему? – опешила ведьма, даже оторвавшись от любимого ею кушанья.

– Я так умею.

– Да?

Варлоку пришлось тут же продемонстрировать оное умение, с помощью колдовства приподнявшись над лавкой. Колдунья поцокала языком.

– А не устанешь – лететь-то не ближний свет.

– А чему тут уставать? Часами могу кружить аки ястреб над добычей.

– Да? Странно. Я тоже так умею, но очень быстро устаю.

– А какой способ используешь?

Некоторое время они, даже забыв про борщ, обменивались заклинаниями и пробовали новые. К разочарованию варлока, Буяне действительно с огромным трудом давалось столь любимое им заклинание полета.

– У тебя просто направленность другая. Кстати, очень частое разделение между мужчинами и женщинами. Первые используют «полет», а вторым проще заговорить метлу.

– Я пробовала как-то в ступе летать. Как Баба-яга. Но… молода еще. Не получается.

– Да, в ступе удобнее, конечно. Но это умение с возрастом приходит.

Какое-то время за столом слышалось лишь сосредоточенное чавканье. Потом варлок оторвался от больно уж вкусного кушанья.

– Слушай, а ты, случаем, не хозяйка шабаша?

– Да ты что! Упасите боги!

– А что так? Ты же главная городская ведьма. Да и сила у тебя вон какая!

– Лихослав, ну какая разница, что я городская ведьма? Нечисть же собирается не в рамках княжества! Другое дело, что наше княжество такое, что его размеры практически совпадают с теми, что определил наш шабаш.[13] А так и посильнее меня есть ведьмы, и поопытнее, что немаловажно. И потом, зачем мне этакая неприятность? Да и у нас хозяйка или хозяин шабаша – это больше условность.

– Да?

– Да. Ты же знаешь, что при любой власти, какая бы она вся из себя замечательная ни была, существует группа людей и нелюдей, конечно, тоже, которая на дух эту власть не переносит. Не от того, что что-то против нее имеет, а просто нрав таков. Мне кажется, что основная часть таких существ приходится на нечисть и нас – чародеев.

– Это точно, – засмеялся варлок. – Мы любую власть не терпим. Причем с обеих сторон.

– Ты имеешь в виду, что и власть – или лучше сказать, власть имущие, – нас тоже?

– Скорее то, что мы не любим, когда над нами властвуют, но и сами властвовать не любим. Любая власть – это несвобода. И для холопа, и для господина.

– Не все понимают вторую часть.

– Не все, – согласился чародей. – А как Милана будет до шабаша добираться?

– Она сегодня не полетит. – Буяна огорченно прикусила губу, потом подумала и положила еще сметаны в тарелку. – Мы решили, что надо, чтобы хоть один из чародеев был в городе. Пока не найдем того, кто испортил амулет… Или пока не исчезнет опасность. Но… подозреваю, что дело вовсе не в этом. – Ведьмочка хитро прищурилась.

– У Миланы есть тайный воздыхатель? – заинтересовался варлок.

– Не знаю. Но щеки у нее отчего-то горели. – Колдунья потянулась за хлебом, но так и застыла. – Я вот тут подумала…

– Да? – Лихослав даже отложил ложку.

– А не связано ли нежелание Миланы лететь на шабаш с тем, что сегодня вернулся княжич из пути дальнего?

– Княжич? – Варлок задумался. – А князь не против… ну что Милана и княжич?

– Ну, во-первых, это может быть и не княжич, а кто-то из его дружины… Но… – Буяна пожала плечами. – Если это княжич, то я уверена, что князь – главный созидатель этого представления.

– Думаешь?

– Уверена. – Ведьма посмотрела на ожидающего продолжения мужчину. – Понимаешь, наш князюшка… тот еще хитрец. Обычно говорят – мудрый. Но я бы сказала – умеющий просчитывать. Может, это и есть мудрость? Не знаю. Но я знаю, как хорошо наш князь умеет подбирать людей. Посмотри на Горыню. Лучше воеводы не найти. Он и умный, и воин хороший, и организатор, и активный. И – что не менее важно – он к власти не рвется. С его стороны можно не ожидать ножа в спину. Правда, было забавно, когда старший Горынин сын по уши влюбился в одну из княжон. Я, признаться, тогда струхнула: что будет? Так что ты думаешь – князь отдал ее в жены сыну своего воеводы. И могу тебе сказать, что все воины в Ладимира чуть ли не влюблены. А с княжичем там вообще ситуация премилая. Он наследник. И кого ему в жены подбирать? Ладимир Мечеславович очень не хочет, чтобы это была какая-нибудь девушка из чужого княжества. Династические браки вообще приняты, но князюшка их не одобряет, хотя сам он именно так и был женат.

– Может, намучился за всю жизнь, вот и не одобряет?

– Да нет, насколько я помню, он смог сделать так, чтобы княгиня стала его другом и помощником. И когда она ушла Вслед За Предками, его это сильно подкосило. Хотя Ладимир так и не смог полюбить ее как женщину. Насколько я поняла из его высказываний, он не считает, что подобные браки решают свою задачу – мира они не укрепляют. А зачем ему тогда чужачка под боком? Да еще, не дай боги, блюдущая интересы своей – настоящей – семьи. А за кого тогда? Ситуация с боярами его вполне устраивает, он не хочет ни их дальнейшего возвышения, ни возвышения одной из семей. Вот и думай, кого выбрать любимому сыну в жены.

Ведьмочка игриво улыбнулась и принялась убирать тарелки со стола. Варлок залюбовался, глядя на ее ладную фигурку и длинные распущенные волосы. Когда они поженятся, решил Лихослав, он настоит, чтобы она не закрывала их, как положено замужним женщинам. «Впрочем, – тут же подумал чародей, – вряд ли она и сама их закроет». Даже настаивай он на этом. Мужчина довольно и совершенно счастливо улыбнулся. «Знала бы она, о чем я сейчас думаю, – лететь мне отсюда с пинком для ускорения».

– Я бы укрепил подобным браком военную часть – и чародейскую, и жреческую. Поскольку как-то само получилось, что одну из дочерей он уже отдал в жены в воинскую среду, остаются маги и жрецы. А скажи мне, краса, есть ли среди славных божьих служителей дочери на выданье?

– Что-то не припомню, – в тон ему произнесла колдунья.

– Значит, остаетесь вы с Миланой. – Улыбаться что-то расхотелось. – И что, тебе не хочется быть княжной, а потом и княгиней?

Девушка присела на лавку и задумчиво помешала чай.

– Как тебе сказать… заманчиво, конечно. Но… не подхожу я на эту роль. Полагаю также, князь считает, что юный княжич со мной просто не справится.

– Возможно. – Чародей сдвинул брови. – Но как ТЫ к этому относишься? ТЫ хочешь быть княгиней?

– Лихослав, – ведьма раздраженно бросила ложку на стол, – неужели ты думаешь, что что-то могло бы встать на моем пути, если бы я захотела? Да если бы я жаждала власти, я бы и князя приворожила, не постеснялась. И своих наследников родила, а княжича быстренько бы отвадила от власти. Много тому способов есть. Могла и сама править, когда князь уйдет Вслед За Предками. Но… Лихослав, зачем? Я ведьма, варлок. Ведьма. И мне это нравится.

– То есть тебе нравится быть просто ведьмой?

– Да. Нравится, как живу. Нравится то, чем занимаюсь. Нравится сама магия. Я довольна ВСЕМ в своей жизни. И если отнять хоть что-то, будет только хуже. А все эти скучные дела, которыми приходится заниматься правителю, церемонии там, суды, переговоры с послами, интриги… фи, не-э, это не по мне. Они только отнимают время и удовольствие от самой жизни.

– Серьезно… – Варлок немного поколебался. – А как насчет что-то добавить в свою жизнь… слишком сильно ее не меняя?

Буяна внимательно посмотрела на чародея.

– Я пошла одеваться к шабашу. – Она встала.

– Ты не ответила на мой вопрос! – Голос догнал ее уже у лестницы.

Она резко повернулась.

– На подобные вопросы не отвечаю. Вот когда надо будет решать вопрос с этим «чем-то», вот тогда и буду думать, – чуть резче, чем хотела, ответила она и, демонстративно повернувшись спиной, поставила в разговоре жирную точку.

Когда варлок увидел то, в чем ведьма собралась на шабаш, слов у него не осталось, одни эмоции. Буяна, и до этого времени весьма свободная в одежде, на этот раз превзошла саму себя. Столь нравящиеся чародею плечи были обнажены, чему он не мог не порадоваться, но более чем глубокий вырез рубахи заставил Лихослава крепко задуматься – не придется ли ему перебить всю мужскую часть шабаша, лишь бы они туда не пялились. К слову сказать, раньше он не замечал за собой такой горячности.

Девушка спорхнула – иначе и не скажешь – с лестницы и закружилась. Юбка проделала тот же маневр, и стало ясно, что это просто широко порезанные полоски ткани и кожи. При движении все это двигалось так, что еле прикрыты оказывались лишь бедра.

Ко всему прочему, все это было еще и любимого ведьмой черного цвета. Голые руки перехватывали браслеты. К поясу были прикреплены амулеты и почти миниатюрный – явно ритуальный – нож. По традиции девушка была без обуви.

Роскошные черные волосы совершенно неуправляемой волной плескались за плечами. Варлоку захотелось взвыть, схватить ее в объятия и уже ни на какой шабаш не лететь.

– Как я выгляжу? – заливисто хохоча, задала Буяна самый главный женский вопрос.

Варлок произнес несколько слов. Этого хватило.

Ведьма захохотала пуще прежнего. Потом щелкнула пальцами, и метла сама прыгнула ей в руки. Лихослав тоже выглядел так, что Буяна могла повторить его же слова.

– Сумерки уже спустились. Пора отправляться. Традиционно начинают к полуночи. Но народ весь собирается заранее. Как раз то, что нам надо.

Последние слова ведьма говорила уже в полете. Оба чародея покинули дом через окно. Поднявшись на высоту княжьего терема, они сделали круг почета над двором и помчались на север.

На шабаш.

На Лысую Гору.

Местная Лысая Гора находилась в самом сердце Чудовой Чащи. Довольно удобно. По крайней мере, никто любопытный не подберется. В других княжествах нечисть и причисляемые к ней ведьмы уже замучились откачивать всяких не в меру дурных селян, рискнувших на свой страх и риск поглядеть, что же такое там происходит.

На взгляд и довольно пристрастное мнение Буяны, ничего «такого» уж точно не происходило. Разве что компания собиралась интересная. Но это с непривычки, а так обычный набор. Лешие, конечно, куда без них. Вокруг леса, почитай, везде, так что их хозяев с женами, детьми и прочими приблудными вроде моховиков и кикимор просто ужас сколько. Водяные тоже обильно представлены. Русалки с ними. Полевики, луговики, полудницы, анчутки, ауки, болотняки, чудинки, вии, мавки, коловертыши, берегини. Оборотни всех видов. Ведьмы, колдуны, волхвы, травники и знахарки. Кого тут только не было. Все это ходило, скакало, летало, бегало, прыгало, ползало, перемещалось «колодцем» – в общем, двигалось, создавая впечатление общей активности. Кто-то кричал, кто-то шептал, шипел, разговаривал, заклинал, смеялся, попискивал, орал песни. Постоянно что-то падало, громыхало, булькало и взрывалось. Откуда-то с разных сторон шла музыка, причем разная, но удивительно сочетавшаяся друг с другом и всем происходящим.

Ведьмочка с ходу вписалась в толпу и тут же набросилась на кого-то с приветствиями. Варлок мигом оказался в водовороте событий. Казалось, его даму знают здесь все, и каждому ну просто необходимо с ней поздороваться, поцеловать, обнять, обменяться последними сплетнями, а то и просто хлопнуть по плечу и проорать на ухо: «Как жизнь, старушка?!» – чтобы тут же получить кулак под ребро и заржать в голос. Лихослава тут же представляли всем подошедшим. Это был его не первый шабаш, так что он даже не пытался запоминать имена и лица, смеялся со всеми, благо с чувством юмора у всех проблем не было (трудно быть нечистью и не иметь чувство юмора), пил что наливали, пожимал руки тем, кто протягивал свою для приветствия. И крепко держал за талию ведьму. Она не противилась, то ли и в правду не хотела, чтобы он случайно потерялся в толпе, то ли ей это просто нравилось, то ли потому, что нравы здесь царили более чем свободные. Кто-то целовался, кто-то лапал даму или кавалера, а кто-то и вообще… не при детях будь сказано. Но почему-то все это смотрелось и воспринималось нормально. Шабаш все-таки.

Вот все почувствовали наступление полночи. На высокий пенек влезла какая-то ведьма, уже в годах, но сочная и аппетитная, громко объявила о начале шабаша и потребовала разливать. В любом месте, где бы гулянка нечисти ни проходила, всегда был какой-то один главный напиток. Вернее, пили все что было – а было всегда немало. Но один считался главным. В каждой местности свой. Единственным всегда сохраняющимся во всех «зельях» компонентом была кровь. Кровь вообще вещь магическая. Половина заклятий на ней построено. Несмотря на множество самых разных слухов, жертв на обычных шабашах не приносили. По крайней мере человеческих или какого другого разумного существа.

После слов ведьмы все, как один, повернулись к огромным дымящимся котлам, и зелье как по приказу взбурлило. Какой-то рогатый, носатый тип взобрался повыше, торжественно выудил из-за пазухи бутыль мутного стекла. Откупорил, вдохнул запах напоказ и вылил ее содержимое в котел. Воздух задрожал от криков.

И наконец «зелье» пошло по чаркам.

Варлок и ведьма тоже получили свою порцию. Лихослав пригубил и чуть не замурлыкал от удовольствия: сила прямо-таки полилась внутрь. Кровь закипела. Стало весело и жутко захотелось танцевать и чудить. Словно по заказу со всех сторон грянула музыка – на этот раз одинаковая. Народ радостно взревел, узнав знаменитую на весь мир плясовую.

Чародей глянул на свою колдунью. По ее лицу блуждала блаженная улыбка. Подхватил ее за талию и подбросил в воздух. Буяна счастливо завизжала. Варлок поймал ее, прижал к себе, крепко чмокнул в уста сладкие, и они помчались в круг танцующих.

Эх, хорошо было. Плясать, подпрыгивая, сжимая в хороводе руки соседей, то и дело подхватывая в танце возлюбленную за талию, дурачиться и веселиться. Просто веселиться, урывая у жизни эту невинную радость, это яркое как пламя мгновение. Кусочек простого счастья.

Хмельные напитки речкой полноводной лились во вновь и вновь подставляемые чаши, кубки и братины. Все это тут же отправлялось в бездонные глотки, и круг повторялся.

В какой-то момент Лихослав подумал, что больше не может терпеть. Он покрепче обхватил ведьму за талию и увлек в лес. Далеко они не пошли. Варлок прижал Буяну к дереву – старому и не такое видавшему.

Положил тяжелую ладонь ей на затылок и заглянул в зеленые марева глаз. В них туманился хмель и дрожало пламя. Но не от костра.

Варлок с силой прижался к ее губам, прекрасно понимая, что за этот дар ему вовеки не расплатиться. Девушка в его объятиях выдохнула и обвила руками его шею.

Он оторвался, только когда дыхания перестало хватать. Закинул голову, пытаясь справиться с охватившими его эмоциями. Через миг, которого хватило, только чтобы заметить яркую, сводящую с ума луну на небосводе, он вновь посмотрел на девушку и сказал то, что давно решил сказать:

– Выходи за меня.

Но уже произнося последнее слово, он увидел, как заледенел от ужаса взгляд колдуньи. На счастье, варлок успел проследить, куда она смотрит, до того как боль кольнула сердце. В то же мгновение он укрыл их обоих невидимостью.

В паре десятков шагов от них стояло… существо. Более всего в его внешности поражала морда, иначе не скажешь, – чуть выдвинутая вперед и заостренная. Под тяжелыми бровями сверкали злостью длинные раскосые глаза. Желтые, весьма внушительного вида клыки вылезали на губы сверху и снизу. Черные жесткие волосы переходили на спине в шерсть. Лапы были похожи на человеческие, только куда больше и темного, под цвет шерсти, цвета. Стояла тварь на двух ногах, но ступни – длиннее людских – на пальцах имели когти на манер звериных.

Но Буяну привело в такой ужас не это – что она, уродцев в своей жизни не видела? – да и потом, чтобы ведьма испугалась чудища! От существа исходила такая злость, с которой девушке сталкиваться еще не приходилось. Это существо не хотело получить власть или забрать что-то ценное. Оно хотело только одного – убивать. А еще – причинять боль. Как можно большую. Волна ненависти без предупреждения ударила по открытому сознанию колдуньи. С таким количеством ярости, злобы и жестокости ведьме сталкиваться еще не приходилось.

Существо жадным, голодным взглядом смотрело за веселящимся шабашем. На морде отчетливо читалось желание ворваться туда и порвать всех клыками и когтями.

Но вот из хоровода вывалились две отчаянно шатающиеся фигуры и направились в лес. Тварь облизнулась.

Лихослав буквально физически ощутил, как Буяна пришла в себя. Он понял, что ведьма уже готова отправить в бой какое-нибудь смертоносное заклятие. Пьяная парочка приближалась. Существо дернуло башкой и отступило дальше в лес.

Колдунья дернулась вслед, но варлок удержал ее.

– Он ушел, – сказал Лихослав в ответ на недоуменный взгляд Буяны.

– Точно? – Ведьма прислушалась к ощущениям. Существо действительно было уже далеко от шабаша. – Ты понял, кто это был?

– Это как раз житель Нижнего мира.

– Ты уже видел их? – В голосе девушки прорезались истеричные нотки.

– Нет, – мотнул головой мужчина. – Только на картинках да читал описание.

Буяна внимательно посмотрела ему в глаза. Потом опустила голову и хрипло произнесла:

– Я такого ни разу не ощущала. Боги, – всхлипнула она. Но тут же взяла себя в руки: – Надо сделать рисунок, и пусть Горыня покажет всем своим дружинникам. Потому как коли меня так проняло, то что уж говорить о них? Они, конечно, ребята крепкие, но даже пару мгновений замешательства в бою могут привести…

– Тебя проняло не из-за вида, Буяна, – прервал ее варлок. – Ты просто ощутила всю суть этой дряни. Обычные люди этого не почувствуют. По крайней мере не в такой степени.

Колдунья помолчала.

– Ты прав. – В расстройстве она выбралась из его объятий и уселась на землю под деревом. – Я просто никогда не думала, что возможна вот такая вот беспричинная злоба. Ведь… ведь… как бы ни было жестоко преступление, всегда у него есть причина. Убивают за власть, за деньги, от ревности, с отчаяния. Пусть даже ради развлечения. Но вот просто так… от желания убить, причинить боль… Ты когда-нибудь что-то подобное видел?

Что варлок видел отчетливо, так это пусть и не истерику, но очень близкое к ней состояние красавицы.

– Да, милая, видел. В чем-то ты права – всегда есть причина. Но истина такова, что порой эти причины призваны, просто чтобы набрасывать покрывала на действительную причину. А именно – желание быть жестоким. Я столкнулся с этим, когда путешествовал на жаркий юг или, лучше сказать, юго-восток. Там так часто убивают за какие-то порой непонятные идеи… Там так развиты все эти понятия: честь рода, защита религии, плата кровью за оскорбление… У нас это тоже есть… Но у нас это призвано останавливать преступления, а у них… оправдывать жестокость. Я пытался их понять… понять, чего ради все это… Но у нас с ними слишком разные понятия о жизни. Понимаешь, краса, они… ее не ценят. И прежде всего чужую жизнь. Не ценят. Мы считаем, что жизнь – это бесценный дар, и чтобы ее отнять у других или у себя… надо очень серьезно подумать, иметь очень вескую причину. А они… так не считают. У них нет этой перегородки в сознании. Они еще могут задуматься, если речь идет о ком-то из их рода, их религии. Но… опять же. Если он твоей религии, то другого течения. Если твоего народа, то другой его ветви. Если он живет в одном городе, то из другого рода. У них полно этих границ, тоже призванных оправдывать жестокость. Конечно, не все такие. Но их много. И хуже всего, что эти люди свято убеждены в своей правоте. У них такие обычаи. Эти обычаи позволяют им не думать. И все, что ценно для нас, им чуждо. А быть щепетильными они не собираются. Не такой, – значит, смерть. А вот эти существа… что мы видели, они вообще не собираются думать. У них нет морали и правил. Есть лишь голод и элементарные знания о способах выживания. И это не стоит твоих переживаний. Отнесись к этому… да никак к ним не относись. Они просто требуют уничтожения, так как пришли к нам с войной, не помышляя о мире.

Девушка опустила голову:

– Мы будем его ловить?

– В Чудовой Чаще? Да зачем? Более того – если пропадет одно из этих существ, вполне вероятно, что их командиры могут забеспокоиться. Пока нам на руку играет то, что они думают, что о них не знают.

– Думаешь, их логово здесь? В Чудовой Чаще?

– Очень похоже, – кивнул варлок. – Как они сюда попали?

– Не представляю…

– Подумай, милая… ты должна знать ответ.

Вдруг рядом послышался шум, и на них вывалилась… Баба-яга. Лихослав не был знаком с ней лично, но узнал сразу же. С виду странная, чуточку даже неопрятная старуха, она поражала ощущением силы и внутренней гармонии, исходящим от нее. Так могла выглядеть гроза, решившая подшутить над людьми и спрятавшаяся в человеческом теле. Ведь никто не усомнится, что гром и молнии – это явление нечуждое природе, а нрав у нее ой какой крутой. Однако мы радуемся грозе как дети.

– Вот вы где… голубки, – ехидно усмехнулась она.

Буяна взвизгнула и повисла у нее на шее, тут же выпалив ей все новости, переживания, заодно представляя чародея и описывая его как такового. Лихослав обалдело смотрел на все это и не мог понять, как что-то можно разобрать в путанице рассказов, впечатлений и эмоций. Однако по всему выходило, что Яге это не впервой. Да судя по периодически задаваемым вопросам, с пониманием у старой колдуньи проблем не возникало.

– Понятно, мила, – подвела итог Яга, когда Буяна наконец замолчала. – Могу только сказать тебе, девонька, и тебе, молодец, что не зря вы переполошились. Вокруг и правда что-то происходит. Но по порядку, а то, я вижу, ты, варлок, совсем запутался в наших, девичьих, – бабка хихикнула, комментируя последнее слово, – разговорах. Ну что ж… посмотрела я писульки, которые вы с дома того странного срисовали. Что это, я вам, голубки, сказать не могу. А вот что за колдовство – то мне понятно. Когда-то в бурной молодости крутила я хвостом перед Кощеем. Коим теперь детей на ночь пугают.

– Правда? С Кощеем Бессмертным?! – аж подпрыгнула ведьмочка.

– Ох счастье ты мое ненаглядное, – зашлась в смехе-кашле старушенция. – Ты что же думаешь, что мы, чародеи да ведьмы, лыком шиты? Не, мила, я тебе вот что скажу – каждый из нас свой путь ищет, свою жизнь проживает, с людьми, судьбой сужденными, встречается. А уж что из этого получается… не мне тебе рассказывать. Вот Кощеюшка всегда бессмертие искал, за то Бессмертным и прозывается. А байку про иголку в яйце, яйцо в утке, утка в зайце и тому подобное, так ту байку один из приятелей наших пустил – Ворон Воронович. А Сокол Соколович подхватил да по миру разнес. Вот уж кому по голове настучать надобно. А сказки… они всегда… забавные получаются. Вон и про меня всякое рассказывают. И про тебя, мила, будут. Уж поверь мне. И хорошо, что будут. Память – это дело хорошее, забвение хуже. Хотя ничто не пропадает без следа. Ну так вот… про знаки эти поганые. Помню, Кощеюшка такими же баловался, когда свою силу искал. Пару знаков я узнала. И тут же с Кощеем связалась.

– Бабушка! Это же тайна была!

– Окстись, мила. Кощей меня высмеял, поганец такой, да вот что сказал: мол, эти знаки призваны найти вход в Нижний мир. И чародеи, кому сия погань интересна, давно уже их знают. Другое дело, что не распространяются особо. Полно же дурных голов, что только и мечтают какую-нибудь гадость на свою вторую голову вызвать. Так вот этот кто-то – ты еще не узнала кто? – искал проход в Нижний мир. Да и то, что наворотили в доме – второй сруб и как его отделали, жертвы человеческие, – это тоже к тому призвано. Почему-то очень многие считают, что демоны, как по незнанию называют всех жителей Нижнего мира, появляются только в «плохих» местах, проклятых. Где все не по правилам сделано, где убийство али еще что плохое произошло, где зло творилось. Это, без сомнения, влияние единобожия, дурость така. У них же как в религии: мол, все, что не от бога, то от дьявола. А это есть суть неверно, потому как все в мире едино. Черное и белое – это разное?

– Разное.

– А вот и нет, и то и другое – просто цвета, значит – одно и то же, но разное. Мужчина и женщина – разное? Разное. Но и мужчина, и женщина – люди, значит, одно и то же. День и ночь – разное? Но они составляют сутки. Дождь и солнце – разное? А ведь это нам природа посылает. Понимаешь, к чему я веду?

– Мир – это единство разного, – ответил за девушку чародей. – Все в мире правильно и едино и не является плохим или хорошим, а токмо от понимания зависит.

– Да. В этом ошибка верящих в одного бога. Они изначально ставят мир на грань войны, вечного противостояния. Причем там, где его быть просто не должно. Так вот… тот, кто все эти непотребства совершал, тоже так думал. А это только всякую дрянь, без которой мир немыслим, привлекло, а ход в Нижний мир не дало. Потому как в таких делах нужно не зло искать, а грань. Грань, понимаешь?

Буяна кивнула. Зеркала, вода, кладбище, родники – это грани, в которые те, кто умеет смотреть, может заглянуть и увидеть то, что другим недоступно: прошлое, али будущее, али еще что, по делу требуемое.

– В Нижний мир тоже путь лежит через грань. – Баба– яга покачала головой, явно не одобряя. – Даже Даждьбогу приходится через океан-море туда пробираться, что уж о простых чародеях говорить. Считается, что через колодец глубокий можно. Но на самом деле это почти невозможно. Где ты найдешь такой колодец, чтобы камень, в него брошенный, летел двенадцать дней и ночей? Попробуй такой вырыть! Поэтому и ищут пещеры глубокие али на дно морское спускаются те, кому уж так приспичило в Нижний мир. Правда, считается, что вход на одного человека только. Но… где вход, там и выход сыщется. Это дело умения да хотения.

Варлок и ведьма задумались.

– Нет у нас поблизости пещер глубоких, – подвела итог размышлениям Буяна. – Ближайшие таковые в Дивногорье. А до моря скакать и скакать. Так чего они в Чудовой Чаще делают?

– Прячутся, – высказался чародей. – Им надо где-то войско спрятать. А тут можно весь Нижний мир спрятать, никто и не заметит.

– Но мы же видели этого… этого…

– Да, но все-таки одного, да и то его, наверное, шабаш привлек. Он же посмотрел и ушел, ничего не сделал. А не знай ты ничего, заметила бы его? Может, и заметила, да мало ли какая дрянь в Чудовой Чаще обретается? Правда, как они пробрались в саму Чащу…

– Да… – ведьма согласно, хотя и чуть задумчиво кивнула. – То есть, Ягуша, они откуда-то прибыли к нам?

– Так получается, мила, – поддакнула та.

– Я, кажется, знаю, как они могли сюда попасть.

– И как? – Варлок подался вперед.

– Близь Лысой Горы есть естественный «колодец». Вернее, сначала это было просто пространство, наиболее удобное для мгновенного перемещения, а потом его превратили в постоянный «колодец», чтобы легче было попадать на шабаш. Не все же умеют летать, тайные троны наводить или сами «колодец» настраивать. Да и силы это экономит изрядно.

– У него есть второй выход? – поинтересовался чародей.

– Нет. Постоянного нет. Второй выход надо самому настраивать. Но это просто. Даже самый никудышный маг справится. Но на много его все равно не хватит.

– А на сколько его хватит?

Девушка задумалась. За нее ответила старая ведьма:

– Не более двух-трех человек в день. Так устроен, что из одного места можно открыть только один выход, а через него пройдет не более двух-трех существ в день.

– Хитро, – признал варлок. – Сколько же их сюда пролезло…

– Не думаю, что много, – покачала головой старушка. – Не думаю, что эти существа дисциплину сильно блюдут. Наверняка их трудно долго на привязи держать. С другой стороны, и мало их быть не может. Кстати, девонька, а ты заметила, что новые чародеи на шабаше появились?

– Нет, не заметила. А кто такие?

– Да шут их знает. Чародеи так себе, хиленькие. Но думаю, что такое «колодец» – знают.

– Да неужто ты думаешь, что, коли вороги они были, вот так бы открыто заявились на шабаш?

– А чего бы им не заявиться? Меньше всего смотрят на то, что на самом виду лежит. Кстати, я тебя позвала затем, чтобы кое-что другое рассказать.

Буяна послушно изобразила интерес.

– Ты знаешь, что в Чудовой Чаще разное творится и чудища разные бегают. Но большую часть я знаю, хотя бы как выглядят. А вот недавно натолкнулась я на не то что неизвестных, но вызывающих тревогу существ. Более всего они похожи на волков наших. Но размерами их изрядно превосходят. Их даже для верховой езды используют. Да и зубки у них в три ряда на каждой челюсти, да острые такие, что мало не покажется. Когти опять же. К тому же мчатся они куда быстрее обычных лошадей. Только волшебные навроде Сивки-бурки с ними сравнятся. К тому же эти животные к бою приучены. Сами в битве на лошадей и всадников бросаются. Изворотливы тож.

– Твари из Нижнего мира с силой навроде наших богатырей верхом на подобных волчарах. Да еще несколько чародеев в придачу. Не говоря уже о маге их главном, что всегда был силен. Правда, не для боя его умения. Но это дело поправимое.

По мере того как варлок говорил, лицо Буяны все больше вытягивалось.

– Не волнуйся так, Буянушка, – попытался утешить ее варлок. – Мы предупреждены, так что город они взять не смогут.

Ведьма горько усмехнулась.

– Они выманят нас в чисто поле. Потому как не возьмут город, пройдутся по деревенькам. Ты представляешь, сколько народу поляжет? Князь Ладимир не сможет отсиживаться за стенами, пока его люди гибнут.

– Не думаю, что их много. Надо, конечно, попытаться поточнее узнать… В любом случае воинов умелых у князя много, да и чародеи имеются. Не пропадем. Предупрежден – значит вооружен. Разобьем мы этих басурманов. И не таких бивали.

Девушка улыбнулась:

– Интересно, а на что тогда ОНИ рассчитывают?

Бабая-яга согласилась разузнать, сколько ворогов прибыло в земли зареславские. Обещать не обещала, но если она не сможет добыть сведения, то этого никто не сможет. А варлок и ведьма отправились в Зареславу. Первым делом Буяна полетела в кремль, где подняла на ноги весь народ, но добралась-таки до спящего князя и вытряхнула из постели Горыню на военный совет. Озадачив правителя и воеводу полученными сведениями, ведьмочка с чувством выполненного долга полетела домой отсыпаться.

Варлок тем временем выбил для своей разлюбезной Буянушки – ну и для себя, конечно, – дополнительную охрану, рассудив, что магия магией, а лишний дружинник в доме не помешает. К тому же его немного смущало отсутствие волхва в городе. По времени вроде и недолго он пропадает невесть где, но все же… Поспав немного, Лихослав перекусил… хотел наскоро, но Веденя такое не допустил… и помчался проверять «невод».

К обеду ведьмочка проснулась. Сердито оглядев все прибывающее племя дружинников, она, раздав кучу указаний, отправилась в город. Что-то не давало ей покоя, и это было совсем не возможное нападение. Оно тоже тревожило, но было еще что-то, что мелкой занозой засело в душе и не желало оттуда показываться, причиняя пусть не боль, но очень значительное неудобство. Так что Буяна в весьма преотвратном настроении позвала одного из дружинников. Наказав тому сбегать за Владияром, сама призадумалась. Дружинник Владияр, кроме того, что был любимчиком у воеводы и вовсю ухлестывал за ведьмочкой, как, впрочем, и за всеми другими девками, что неосмотрительно оказывались в зоне его досягаемости, обладал еще одним важным достоинством: он был сыном купца. Не очень богатого и удачливого, но все же. У Владияра было дикое количество старших братьев и сестер. То ли поэтому, то ли потому как обалдуй еще тот, то ли еще по какой причине по стопам отца он не пошел. Хотя любил поговаривать, что, когда годы уже не позволят мечом за князя махать, обязательно откроет какую-нибудь лавочку маленькую. Буяна так и видела его почтенным, хоть и чуточку жуликоватым купчиком, что любит свое дело, в том числе и обжулить, скорее, за искусство, а барыш – это лишь достойная награда.

– Поздорову тебе, хозяюшка! – В дверях появился герой ее размышлений, привычно скалящийся во весь рот.

– И тебе того ж! – хитро улыбнулась ему колдунья, сверкнув зеленым огнем очей. – Присаживайся, потолковать надобно.

Дружинник не заставил себя упрашивать и плюхнулся на лавку, с обожанием глядя на девушку. Колдунье нравился этот взгляд, хоть она и знала, что он ко всем особам женского пола относится, но, как говорила Милана, бабники нужны для поднятия настроения. Ведьма налила гостю душистого чая, подтолкнула к нему ватрушки и завела разговор издалека. Поспрошала про здоровье да про родителей, про службу, про воеводу. Дружинник охотно поддерживал бессодержательный разговор, дожидаясь, когда хозяйка наконец доберется до цели, ради которой его сюда позвали.

– А вот скажи мне, Владиярушка, если мне надобно что-то запретное в город провезти, к кому мне обратиться?

Дружинник подпер щеку кулаком, став вдруг жутко похожим на объевшегося сливками кота.

– А что я получу за совет? – поблескивая хитрыми глазками, «промурлыкал» он.

– Жив останешься, – охотно предложила «товар» колдунья.

– Ну, Буянушка, кто ж так торгуется? – делано возмутился парень. – Предложи мне что-нибудь, я покритикую – глядишь, и договоримся.

Ведьма картинно вздохнула:

– Давай по сокращенной программе. Что ты хочешь?

– Поцелуй! – тут же откликнулся дружинник, явно очень довольный собой. На согласие он вряд ли рассчитывал, но эту войну они вели уже давно, причем получая при этом обоюдное удовольствие, почти сравнимое с самим предметом спора.

– И все расскажешь? – недоверчиво сощурилась девушка.

– Все-все! Чтоб мне Перун в своем благословении отказал!

Для воина это была невыразимо серьезная клятва. К тому же Перун как-то особенно внимательно следил за исполнением клятв. Буяна даже подумала, что, похоже, игра зашла слишком далеко.

– Идет! – усмехнулась она.

Владияр недоверчиво уставился на предмет его нежных терзаний. Неужели после стольких битв она вот так легко сдастся? Подвох он чувствовал, но никак не мог определить какой.

– Поцелуй вперед! – на всякий случай потребовал будущий лавочник.

– Хорошо, – засмеялась колдунья и щелкнула пальцами. В тот же миг в печки сорвался Кузьма и повис на шее у дружинника, обхватив оную передними лапами.

– Уй, милый мой! – насмешливо мурлыкнул кот и смачно лизнул парня в губы.

Владияр вскочил, разразился отборными ругательствами под дикий хохот ведьмы и Кузьмы, уже оказавшегося на руках у хозяйки.

– Нечестно! – возопил дружинник, старательно отплевываясь.

– Отчего ж нечестно? – Буяна была очень довольна шуткой. – Просил поцелуй – получил.

– Я с кошками не целуюсь!

– Да? – весьма искренне «удивилась» та. – Откуда ж я знала? Я – целуюсь.

В доказательство она расцеловала пушистого вредину.

– Уточнять надо было, – успокоившись, покачал головой Владияр. – Я запомню, – усмехнулся он, мгновенно превратившись в привычного девушке молодца с хитринкой в очах. – Ну спрашивай, Буяна Гориславовна. Все как есть расскажу.

Ведьма протянула ему список купцов, что дал ей Горыня.

– Посмотри, кто из этих мог что-то запрещенное провозить?

Владияру хватило одного взгляда.

– Хрим-Оглобля мог, и, пожалуй, Всечет. Остальные вряд ли.

– А расскажи поподробнее.

– Хм… поподробнее? Ну да ладно. Хрим Оглобля – это та еще рожа. Сказать, что умен, не могу. Не зря Оглоблей прозвали. Действует всегда как дубинка: бац-бац, и готово. А вот Всечет – тот похитрее. Лис старый. О его делишках надо бы книжку написать да давать молодому поколению читать. Увлекательная получилась бы книженция. Ты сказала бы, хозяюшка, что тебе нужно, а то так…

Буяна помялась, подбирая слова.

– Кто-то из них провез в город что-то запрещенное.

– Это когда амулет жар-птицын поломали? – смекнул Владияр.

Ведьма кивнула:

– Ребята на воротах клянутся, что ничего запрещенного они не видели. Но если амулет сломали, чтобы действительно что-то провезти, значит, это что-то было магическое. Все остальное ребята и без амулета заметили бы. Вот я и прикидываю, кто мог подсобить такому делу.

– Иди к Всечету, – уверенно кивнул дружинник. – Не думаю, что кто-то из них пойдет на сознательную ломку охранного амулета. Авось не дураки, дураки в торговле долго не удерживаются. Значит, взяли за плату провезти что-то из чужих рук. Хрим работает один. Проверено. Уж больно характер неуживчивый. Более того, сам бы я ему ничего ценного не доверил. А вот Всечет – да, дело. Правда, если не знать о нем слишком много. Эта хитрая рожа никогда своего не упустит.

– Что ты имеешь в виду?

– Что бы это ни было, а Всечет обязательно нос туда сунул.

Буяне это было только на руку. Поспрошав еще немного, она отпустила молодца, хоть он и пытался в духе любимой ими игры доказать, что очень даже не против тут еще остаться, да и хозяйке от этого только польза. Выставив дружинника, девушка быстро подхватилась и направилась к указанному Владияром дому купца. У него она уже была, он и тогда показался ей слишком хитрым, но поскольку все купцы да торговцы ей таковыми казались, то внимания особого Буяна на него не обратила.

В доме ее приняли очень благожелательно. Купец рассыпался в славословиях. Однако Буяна испортила ему всю малину.

– Ты сядь, сядь, мил-человек, разговор есть. Да серьезный. Так что не мельтеши.

Всечет – средненького такого роста и сложения мужичок ближе уже к старости – послушно уселся. Тонкой рукой он погладил бородку и окинул ведьму внимательным взглядом.

Колдунья покатала в руках маленький огненный шарик. Потом впитала его в ладонь.

– Знаешь ли ты, достопочтимый хозяин, какая награда следует за измену своему князю и городу?

Купец переменился в лице. Такие люди не идут против князя. Такие припеваючи живут при любой власти. Но при Ладимире Мечеславовиче ему жилось еще и спокойно.

– Что ты такое говоришь, Буяна Гориславовна? Да разве я пошел бы супротив славного князя нашего?

– Ты еще расскажи мне, как ты Зареславу любишь! – подначила ведьмочка.

– И люблю! – обиделся на несправедливый упрек купец.

– Как же! Любишь! – подлила масла в огонь Буяна. – А что же ты тогда на амулет охранный с пером жар-птицы покусился?!

– Я?! – подскочил на лавке Всечет. Он-то знал, что в торговых делах и сжульничать можно, никто не чист полностью, а вот в вопросах обороны города или измены князь милостив не будет.

– Ты, милок, ты! Али скажешь, что не ехал через ворота пятого дня ровень, когда амулет сломали.

– Ну так и что?! Не я один ехал!

– Еще скажи, что ничего запрещенного не вез!

– Не вез! – уперся Всечет.

Ведьма недобро сощурила глаза. Огонь в ее руках вновь появился.

– Ох, Всечет-Всечет, зачем же ты так со мной? Я же тебе не писарь из Торгового приказа. Мне твои делишки грязные ни к чему, а то, что ты провез через ворота в тот день, меня очень интересует. И я узнаю правду, чего бы тебе это ни стоило.

– Да ничего такого я не вез!

Огненный шар в руках Буяны начал нехорошо менять цвет на красный, и купец сглотнул.

– А что ты не такое вез? – с нажимом спросила девушка, умоляя богов, чтобы Владияр не ошибся в выборе.

Всечет уже открыл рот, чтобы все отрицать, как Буяна рявкнула с применением магии:

– Думай!

Дом эффектно тряхнуло. С полок посыпались миски. Где-то вдалеке раздался гром. А глаза колдуньи засветились зеленым огнем.

Купец снова сглотнул и про себя решил, что ему пришел конец. Буяна сознательно создавала себе репутацию крутой на расправу и суровой ведьмы. Дабы отвадить доброхотов да и, вот как сейчас, припугнуть кого надо. Даже такого тертого калача проняло.

– Была! Была одна вещица! – неожиданно вспомнил купец. – Только ничего такого в ней не было. Я ничего в этом ларце запрещенного не вез!

– А что за ларец?! – Буяна мгновенно почуяла добычу. – Рассказывай!

– Он пустой был! – быстро – дабы не искушать злющую ведьму – начал вещать Всечет. – Меня ее близ развилки, где одна дорожка на Белоград ведет, а другая к Ладоге, на постоялом дворе путник попросил передать. Сказал, что тетке обещал, а сам никак до Зареславы не доедет. По-царски заплатил! Сказал, чтобы я отвез, а ко мне сами подойдут. Скажут, что от тетки Марены. Тому, кто так скажет, и отдать велел. Я потребовал открыть, потому как вдруг что запрещенное. Но ларец-то пустой. Может, и есть какое двойное дно, да я не нашел. Отчего, думаю, доброму человеку не помочь, тем боле за хорошие деньги. Вечно из-за своей доброты страдаю.

Колдунья хмыкнула:

– И что, забрали? Ларец-то?

– Забрали, – вздохнул купец. – Как приехал, на следующий день и забрали.

Буяна потребовала описать «племянника» и того, кто забрал вещь. Описание первого ее не вдохновило – так выглядела половина княжества. Да и разглядел купец его плохо. Темно на постоялых дворах. Женщину, что забрала шкатулку, Всечет вроде как уже видел, но утверждать точно не брался.

Поняв, что более ничего не узнает, Буяна откланялась и направилась узнавать про родственника бывших хозяев дома с духами. Кто бы мог подумать, что в нем действительно есть что-то этакое?

Лихослав уже какой час ходил по городу. Зереслава нравилась ему все больше и больше, а вот дело с мертвой точки не двигалось. Вернее, карта цветных огонечков менялась: что-то исчезало как опознанное и безопасное, что-то добавлялось (горожане магии были совсем не чужды, хоть сами ею и не владели, но обереги да амулетики использовали напропалую), но на данный момент ничего, что встревожило бы варлока, не обнаружилось.

Он уже начал подумывать об обеде, как они вновь на главной площади столкнулись с ведьмой. Варлок облизнулся и преувеличенно радостно и словообильно начал разъяснять ей, как он рад ее видеть, расцеловал в обе щеки и уже вознамерился покуситься на ее ладошки, как Буяна прошипела:

– Лихослав, заканчивай уже это скоморошье представление! Что ты хочешь?

Чародей тут же поделился с ней идеей об обеде. Нельзя сказать, что девушке очень хотелось есть, но отчего-то она дала себя увлечь в сторону дома. Наверное, просто чутье ей подсказало, что в данном случае с варлоком дешевле согласиться.

За обедом ведьмочка рассказала Лихославу о добытых сведениях:

– А ларец, судя по описанию, дорогой. Изукрашен литьем и каменьями. Серебро да камни какие-то белые. А внутри зеркало. По всему ларцу монстрики разные, чудовища. Всякие там птички в девичьими головами. Львы двухголовые. Щас такое модно. У меня тоже такой есть.

– У меня тоже, – вздохнул варлок. – А жаль. Было бы что-нибудь особенное, можно было поискать. Может, и вспомнил бы кто.

– Что это могло быть? – подперла голову ладонью Буяна. – Как думаешь?

Варлок смотрел на нее и улыбался.

– Да что угодно, – пожал он плечами, зная, что ее раздражает, когда он молчит и просто смотрит на нее. – Может, там что вложено было. Может, зеркало волшебное. Может, еще что.

– Ты поищи все же, хорошо? – Буяна покрутила в руках наливное яблочко. Милана принесла. Они ей прямо в окошко свешивались – большие, красные, вку-у-усные, так сами в руки и просились. «Интересно, почему ко мне в окошко яблоки не свешиваются?» – подумала ведьмочка и со смаком вонзила зубки в бок яблочка.

– Конечно, краса. Можешь и не говорить…

Тут варлока перебил скрипучий голос Черепа:

– Хозяйка, тут к тебе опять от князя…

Буяна выглянула в окно, привычно опасно вывесившись на улицу. Перед Черепом мялся гонец от князя – тот же Рогня, с которого все и началось.

Ладимир Мечеславович просил ведьму зайти в его терем. Завтра приезжали иноземные послы сватать Велиславу. Поскольку волхва до сих пор не было, то именно колдунье пришлось проверять, все ли в порядке с магической защитой. Терем был заговорен на совесть, но Белозор не уставал повторять, что перед любым важным событием надо перепроверять защиту. После недавних неприятностей Буяна была полностью с ним согласна. Оставшийся день она провела, именно этим и занимаясь.

Лихослав опять шлялся по улицам, выуживая какое-либо необычное колдовство. Чего-то конкретного не нашел, но одно показалось ему странным. Любое волшебство могло менять свою силу. Даже самое сильное с годами ветшало. К тому же сила любого заклинания могла изменяться в зависимости от погоды, времени суток, движения небесных светил и многих других факторов. Но обычно эти изменения не были сильны и происходили нечасто и небыстро. А вот то, что наблюдал варлок, его очень озадачило. Одна группа огоньков постоянно менялась, причем практически угасая, а потом вспыхивая вновь. В принципе тоже ничего особенного – мало ли какое это могло быть заклинание (может, оно действовало, только когда в нем была необходимость[14])? – но была одна странность: почему-то «огонек» гас, как только варлок приближался. Сначала он счел это случайностью, но потом… ему пришлось проверить. Он специально пошел навстречу заклинанию, но стоило чародею приблизиться, как огонек прекращал свое существование. Лихослав гонялся за ним до самых сумерек, вымотавшись и издергавшись вконец.

К дому ведьма и варлок подошли вместе. Глянули друг на друга, хмыкнули и одинаково рявкнули на Череп, в очередной раз решивший отточить свое остроумие. Тот обиделся и открыл ворота с таким жутким скрипом, что, коли б не магия, головная боль обоим была бы обеспечена. Буяна немедленно принялась выяснять отношения с вредным «привратником». Именно за этим занятием ее и застала давешняя женщина, жалующаяся на порчу, что навели на ее невестку.

Ведьма только покачала головой: второй раз пугает клиентку. Обе посетительницы были одеты скромно и как-то тускло. Мимо таких пройдешь и не заметишь. Буяна вздохнула и пригласила их в колдовской покой. Усадив женщин на лавку, она попросила рассказать, как порча проявляется, а сама принялась доставать с полок и из шкафчиков и раскладывать необходимые для колдовства принадлежности. По опыту она знала, что источником неприятностей может быть и не порча вовсе. Иногда это просто плохое настроение, а иногда – страшнейшее проклятие. Ведьма сталкивалась и с липовыми наговорами, и с тем, что намного превосходило ее самые страшные опасения.

Варлок сидел за столом в горнице и выслушивал отчет постоянно находившихся в доме дружинников. Как и ведьме утром, что-то не давало ему покоя. А Лихослав знал: если что-то начинает зудеть об опасности, опасность есть, даже если ты ее не видишь. Особенно если ты ее не видишь.

Он передернул плечами, и внезапно его осенило.

– За мной! – бросил он дружиннику и помчался к лестнице.

Буяна почуяла опасность в тот же миг. Вот перед ней сидит молоденькая, запуганная девочка с отчаянием в серых глазах, а ее свекровь стоит сбоку. Ведьма уже думает, под каким благовидным предлогом ее спровадить. Женщина постарше нервно выхаживает по комнате. Это нормально. На мгновение она скрывается из поля зрения колдуньи, и в этот же миг что-то неясное заставляет Буяну повернуть голову ей вслед.

Она увидела летящий в нее нож как раз вовремя, чтобы вскочить и перехватить руку, его держащую. Женщина оказывается необычайно сильной – будто зелье какое выпила. В этот же миг дверь распахивается, шумно ударяясь о стену, и магический вихрь отшвыривает от схватившихся «невестку». Она охает, держась за живот. Вихрь такой сильный, что девушка пролетает всю комнату. Варлок понял свою ошибку, когда уже стало поздно. Влекомая волшбой, несостоявшаяся убийца натыкается спиною на окно. То распахивается, и девушка с жутким криком падает во двор с высоты несколько косых саженей.

Буяна, еще полная недоумения, не успевшего перейти в испуг или ярость, с трудом сдерживает чужой натиск. Все чувства обострены, и едва уловимый запах от ножа ведьма мгновенно распознаёт. Яд! Да не просто, а «мертвая ведьма»! Мага не так-то просто убить, даже ножом, даже ядом, но этот! Подлое изобретение восточных убийц! Убивает мага мгновенно!

Панический страх пополам с яростью вскипают в колдунье, и сила выбрасывается вперед в смертельном заклятье, буквально выжигающем тело убийцы изнутри. Девушка отскакивает от падающего трупа и, самое главное, от ножа.

– Всемилостивые боги! – Дружинник с круглыми глазами смотрит на иссушенное тело.

Буяну сзади притягивает к себе варлок. На улице слышны крики дружинников, а лестница содрогается под сапогами.

Но эта схватка уже закончена.

Ведьма, стараясь не терять лица, ответила на вопрос Горыни, вмиг примчавшегося на происшествие вместе с кучей незнакомых людей. Она точно помнила, что именно на этот вопрос уже отвечала. Девушка перевела взгляд на свою кружку с горячим травяным отваром. Руки, ее держащие, дрожали. Буяна укорила себя за малодушие и попыталась успокоиться. Не получалось.

Звук был словно чуть отстраненным. Как раз сейчас где-то на грани сознания варлок ругался с Горыней, требуя оставить ее в покое.

В горницу бочком протиснулась Милана. Вот уж у кого чудесное свойство – всех успокаивать. Обвела своим дивным взором комнату и ласково обняла названую сестру.

– А трупы-то мы поднять не смогли, – непонятно зачем пожаловалась ей Буяна.

– Ну и леший с ними, – очень непатриотично, зато со всей любовью к подруге высказалась знахарка.

И ведьме разом стало легче.

Она поднялась с лавки и двинулась в «колдовской покой».

– Ты куда? – дернулся ей вслед варлок.

Ведьма оглянулась, сдвинула брови:

– Волхва буду звать. Сдается мне, что тут он нужнее. – Колдунья еще раз обвела взглядом собравшихся, и каждый почувствовал себя неуютно. Кроме варлока. Нахал, что тут скажешь? – Вы все свои дела переделали? Тогда валите отсюда! Не изба, а проходной двор какой-то!

В «колдовском покое» все вновь было как и прежде. Тело вынесли, а поваленную лавку подняли. Не особо надеясь на удачу, Буяна подошла к зеркалу и попыталась вызвать Белозора. Серебряное стекло потемнело, как всегда при начале связи. На этом дело остановилось. Это означало, что у волхва зеркала под рукой не оказалось. На самом деле говорить можно было не по каждому зеркалу, но Белозор был кудесник такого уровня, что к нему это не относилось.

Варлок появился в дверях, как раз когда девушка наливала воду в большой чан.

– Что ты делаешь?

– Хочу позвать Белозора. Я же сказала, – мотнула головой колдунья. – Зеркало не отвечает.

– Думаю, что волхва мы уже не дозовемся, – со скорбной миной произнес чародей.

– Лихослав! Ты думай, что говоришь! – Ведьма от переполнявших ее эмоций швырнула ведро с водой в стену. Впрочем, варлок успел перехватить его в воздухе магией и аккуратно поставить на деревянный пол. – Белозор – волхв силы немереной! Если б с ним что случилось, так такая волна бы по миру пошла, что мы бы уж точно учуяли!

– Эти люди, кто бы они ни были, слишком хорошо знают, как против магов бороться, может, и на волхва управу нашли.

– Прекрати! – крикнула, срываясь на визг, колдунья. Только в этот момент варлок заметил слезы, в глазах стоящие. И тут же бросился к ней. Она отскочила от него как ошпаренная: – Прекрати! Все нормально! Сейчас я успокоюсь. Давай лучше волхва вместе позовем.

– Давай. – Чародей понял, что проще не спорить. Золотая истина.

Они оба склонились над чаном воды, положили руки на края, чуть касаясь друг друга кончиками пальцев.

– Помнишь слова? – Ведьма глянула на напарника. В полумраке его глаза светились колдовством.

– Спрашиваешь! Но веди ты, я вечно ритм неправильный беру. – Он чуточку подвинул руку, накрывая пальцами ее ноготки. Она перевернула ладонь, и сладкая боль чужой магии кольнула кончики пальцев. Они одновременно подняли взгляд. Глаза в глаза. Так начинался обряд. Уста шепчут одни и те же слова. Вода в чане начинает медленно и неохотно двигаться. Голоса становятся громче. Они не просят уже – приказывают. Тонкая струйка магии бежит по краю чана, но вырваться ей не дают – руки смыкают круг. Тем, кто никогда не слышал заговора, кажется, что это песнь. Это не так. Но слова эти столь глубоки, столь точно подобраны, что на них отзывается земля. Их поет вода. И кровь людей и зверей подхватывает их.

Буяна впервые проводила этот обряд с боевым магом. Его магия оказалась совершенно иной. Она пылала яростью битвы, звенела спускаемой тетивой и громыхала лязгом оружия. Она была рождена отвагой и силой. И тем слаще казалась укрощенная, покорно отдающая себя ей. В тот момент ведьма поняла, что ей уже не спастись.

Лихослав отчаянно старался удержать свою силу на привязи. Слияние двух магий всегда оставляет неизгладимое впечатление, но сейчас, в этот момент, ему открылась вся суть стоящей перед ним женщины. Она была похожа на бурю-грозу, на буйство стихии, ее магия обрушилась на него как проливной очищающий летний дождь с раскатами грома и тяжелыми темными тучами, что радует землю и душу. Ведьма неотделима была от природы, земли, воды. И магия ее была ей дарована всем этим. Варлок чуть сжал пальцы. Пора, моя милая. Нельзя передержать заговор.

Ведьма ощутила на губах вкус воды. Пора. Вода в чане кружилась водоворотом. А магия уже заполнила все пространство. Чародеи подняли чан и, продолжая касаться друг друга руками, понесли его к окну. Вода была выплеснута во двор.

Буяна вздохнула. Теперь каждый ручеек, речка, речушечка, озерцо или просто лужа сообщат волхву, что его ждут в городе. Лишь бы он был жив и в сознании.

Посмотреть на сватовское посольство собрался весь город. Буяна и сама с интересом разглядывала невиданные костюмы. Оставалось лишь удивляться: чего только люди не придумают – так странно те были одеты. Хотя и красиво все это выглядело. Пышно и ярко.

Варлок, стоящий рядом с ней, легонько тронул ее за плечо. Девушка посмотрела в сторону, куда он указывал, и наткнулась взглядом на высокого, тощего господина средних лет. Колдун, шепнуло ей чутье задолго до того, как магия смогла подтвердить это. Буяна и Лихослав тут же азартно начали «прощупывать» его на предмет выяснения силы, уровня и способностей. Маг оказался так себе. Больше для вида да престижу. Хотя…

– Слушай, а тебе не кажется он каким-то странным? – одновременно произнесли чародеи, недоуменно друг на друга посмотрели и рассмеялись. Князь кинул в их сторону неодобрительный взгляд.

– Тебе что показалось странным? – прошептала Буяна.

– Да какая-то у него магия ненастоящая, – наклонился к ней варлок.

– Может, книжник? – предположила девушка.

Книжниками презрительно называли чародеев, чей дар был дан не природой, а вызван искусственно. Таких магов было очень немного, их сила была ничтожна и быстро угасала.

– Может, я мало с ними сталкивался.

– А кто с ними много сталкивался! Ты лучше посмотри, не Хотобуд ли это!

– Не, уж его-то я под любой личиной узнаю!

– Да мало ли! Может, ученик!

– Нет, на учениках остается след учителя, так что я признал бы.

– Ты уверен?

– Буяна, я всегда уверен, если уж говорю.

– Ну-ну, – хмыкнула непочтительная ведьма. – Только все равно он мне странным кажется.

Маги должны были присутствовать на официальной церемонии, что они скрепя сердце и все другие органы сделали. Буяна в который раз порадовалась, что князю в его мудрую головушку не пришла идея сделать ее княжной или, не дай боги, княгиней. Потому как идеи Ладимира Мечеславовича имели свойство воплощаться в реальность.

Как эту тягомотину выдерживает сам князь, оставалось для ведьмы загадкой. Тем не менее Даждьбог исправно гнал своих лихих скакунов по небосводу, и наконец-то церемония подошла к концу. Магов выперли из зала, чему те несказанно обрадовались. Лихослав глянул на несчастное лицо ведьмочки и милосердно взял разговоры с заморским коллегой на себя. Буяна так обрадовалась, что даже чмокнула варлока в щечку и тут же ускакала в покои Велиславы.

Княжна нервно ходила по комнате. На весьма пристрастный взгляд колдуньи, именно Велислава была бы достойной преемницей князя. Они даже мыслили одинаково. Правда, с княжичем ведьма не была столь уж близко знакома. Но, по ее мнению, тот был слишком мягок и честен. Эх, вот если князь придумал бы, как княжну оставить при княжиче советчицей, вот тогда было б дело! Правда, был у Велиславы один недостаток, в некоторых случаях оборачивающийся достоинством, – она была очень подозрительна. Вот и сейчас она зверем в клетке носилась по светлице, цедя слова:

– Не нравится мне это! Ой не нравится! Помяни мое слово – не к добру все это!

– Да ясен пень, что не к добру! – поддакнула ведьма. – На меня уже два раза покушались! Прямо чувствую себя важной персоной!

В колдунью полетела подушка.

– Я те пошучу! – Велислава порой становилась ужасно занудливой. – Ну чего они приперлись?! Ты уверена, что это не маг, этот самый, как его, тьфу! Имя еще такое противное!

«Имя как имя», – подумала колдунья, но возражать не стала.

– Варлок уверен. Я-то с этим хмырем не встречалась.

– Как же они не вовремя-то! И почему отец меня с переговоров выгнал?!

Подозрительность Велиславы была заразной.

– Вот и мне кажется, что странно! – подхватила ведьма. – Не люблю я такие совпадения! Хотя бы потому, что, как правило, они совпадениями не являются!

Когда в покои осторожно постучался варлок, обе девушки сидели насупившись, представляя себе все мыслимые и немыслимые катастрофы. Лихослав сначала даже испугался. Потом, узнав, в чем причина такого сумрачного настроения, долго смеялся и забрал ведьму, высказавшись в том духе, что нечего хмуриться да без толку лясы точить, когда можно и делом заняться.

– Проверил я этого чародея всеми доступными способами… – Лихослав покачал головой. – Эх, вот бы его еще заклинанием откровения напичкать… – И ностальгически вздохнул.

– Добрый ты, варлок, – насмешливо фыркнула колдунья. – Видела я, что это заклинание с людьми делает! Врагу такого не пожелаешь!

– Еще как пожелаешь, – буркнул чародей. И принялся рассказывать про гаснущие «огоньки». – Нет, ты представляешь, я подхожу, а они гаснут! – возмущался он. – Я уж и так, и этак. Нет, все равно! Как чуют меня!

– Почему – как? – удивилась Буяна. – Может, и чуют. Давай с двух сторон попробуем.

Чародеи прикинули, как такое дело осуществить. Буяна «огоньки» не видела, но, следуя указаниям варлока, направилась в другой конец улицы. На маленький перекресток выходили две улочки, по одной из них как раз двигался один из «огоньков». Лихослав зашагал в свою сторону. Чародеи шли скорым шагом, внимательно оглядывая всех встречных. Через пару минут они встретились.

– Он ушел!

– Что?! Почему ты так решил? Может, это был кто-то из встреченных мной?!

– Я шел за ним. Он шел тебе навстречу. Потом остановился. Может, тебя почувствовал? И свернул в какой-то из домов! Я не успел увидеть в какой.

– Подожди-подожди! Не расстраивайся! Мы все-таки кое-что узнали!

– О чем ты?

– Во-первых, это неуловимое заклинание висит на человеке. Наверное, что-то вроде амулета. Во-вторых, реагирует оно не на тебя конкретно, а на мага.

– Думаешь?

– Ну да! Правда, я не уверена, что это то, что нам нужно. Может, к заговорщикам это и не имеет отношения.

– Ты права, – вклинился в ее речь варлок. – Я кое с кем посоветовался. Это запросто может быть что-нибудь из воровского арсенала. Или еще что татям да прочим убивцам надобное. Но я все равно погоняюсь за этим «чем-то». Уж больно интересно.

– Ну-ну! Тогда давай помогу.

Еще пару часов они убили на эту игру в кошки-мышки, перепробовав кучу идей, но заклинание каждый раз оказывалось хитрее их. В какой-то момент Буяне это надоело, и она отправилась по своим делам. А именно на поиски загадочного Домжара, который мог что-то знать про хозяев дома с духами. Девушка обошла всех соседей на нескольких улочках, но сказать, где таковой ныне обитает, никто точно не мог.

Солнышко уже на закат пошло, когда ведьма, злая и усталая, оказалась у капища Красны Девицы Зари. Вернее, капище было выше, располагаясь на небольшом холме, заботливо усаженном деревьями.

Буяна вздохнула, глянула вверх и пообещала Заре, что очень скоро к ней придет. Ведьме было проще совсем не спать, чем рано встать.

– Ну здравствуй, ведьма. Давненько тебя не видел.

Колдунья подскочила и возмущенно уставилась на жреца. Впрочем, сердиться на него было невозможно. Вакей в молодости по праву считался самым красивым парнем в городе. Годы прошли, а красота – нет, будто сама Красна Девица Заря своими лучиками его освещала, настолько хорош он был. Ведьма невольно улыбнулась.

– Вакей, как тебе не стыдно с каждым разом становиться все лучше и лучше?! – засмеялась она, настроение разом подскочило. – Да еще в то время, когда я сижу тут усталая, злая и…

– И прекрасная, как сама Красна Девица Заря, – перебил ее жрец.

– Ох… – Девушка вновь улыбнулась. – Прощаю.

И похлопала рядом с собой. Главный жрец города присел на бревнышко не чинясь.

– Знаю, знаю, девочка, что дел у тебя по горло. Наслышан. Не бойся, упрекать ни в чем не собираюсь. – При всей внешней легкомысленности Вакей не только за красивые глаза получил столько уважения и признания и людей, и богов. – Скажи, могу чем помочь, красавица?

Ведьма тут же кивнула и уже открыла рот, для того чтобы спросить, знает ли он что-нибудь про некоего Домжара, как вдруг уста сами собою выпалили:

– Меня замуж позвали.

Вакей внимательно оглядел собеседницу.

– В первый раз разве? – Хитринку в глазах его Буяна не углядела.

– Первый раз мне хочется согласиться, – покаялась она.

– Боюсь, ты уже согласилась.

Колдунья уставилась на жреца, широко распахнув зеленые очи.

– И что же делать теперь?

Вакей давно знал Буяну, а такой растерянной не видел никогда. Но на то он и отмечен богами, чтобы не удивляться, а помогать людям.

– Буяна, а ну подними на меня зелены очи. Вот так, хорошо. А теперь послушай внимательно. Что я тебе всегда говорил – не забивай свою чудную головку лишними мыслями. У тебя сейчас и так бед более чем надобно. Вот разберись с ними, потом и о другом думать придет время.

– Считаешь?

– Боги подскажут, сердце направит, жизнь все разрешит. А вообще, я вот что тебе скажу, моя красавица, все у тебя будет хорошо… А сейчас расскажи, что тебя еще кроме варлока волнует.

Буяна только головой покачала: всё-то все уже знают, но не стала задавать глупых вопросов, а спросила, не помнит ли Вакей некоего Домжара. Жрец задумался, даже чуть нахмурился.

– А! Как же, как же… – вдруг разулыбался он. – Помню. Его самого с трудом. Так себе был мужичишка. Неприметный. Ничем особенным не отличался. Поторговывал чем-то по мелочи. А вот сестру его очень хорошо помню. Знатная была девка. Да и жизнь у нее непростая.

– Расскажи, а?

– Расскажу, как не рассказать. К тому же история уж больно занятная. Значица, так, роду они с братом были незнатного, небогатого. Лавочка была совсем худая. Рано без родителей остались. А сам Домжар торговой хваткою не обладал. А сестрица его – Оляна – красивая была девка. Такая, знаешь ли, и спереди, и сзади, и везде где надо. Ну и норов был под стать. Этакая кобылка необъезженная. Многие тогда хлопчики к ней сватались… Потом, помню, она уехала в Белоград, к родственникам каким-то, а вернулась уже боярыней. Вышла замуж за какого-то из бояр белоградских. Правда, долго они вместе не прожили. Ушел ее муж Вслед За Предками совсем молодым. Но сына ей оставил. Она сюда с ним и вернулась. А брат ее – Домжар – в тот же год и делся куда-то, сейчас уж за давностью лет и не припомню.

– Вакей, ты чудо! Ты один только все помнишь и все знаешь! – кинулась его обнимать Буяна.

Жрец засмеялся.

– Ты кончай обниматься, краса моя, – пошутил он. – Хоть и приятно это мне безумно. А то смотри – варлок заревнует.

– Лихослав? Это вряд ли… По крайней мере, уж не к тебе – это точно, и не надейся. Спасибо тебе за помощь, совет да ласку. – Буяна встала, поклонилась в пояс и убежала.

Придя домой, ведьма обнаружила в горнице сцену, достойную вечерней сказки: варлок с Кузьмой азартно резались в карты. Буяна только головой покачала.

– Ну и в чью пользу счет? – поинтересовалась она, снимая шаль и аккуратно укладывая ее на лавку.

«Мужчины» подскочили, мигом отрываясь от своего увлекательного занятия. Кузьма тут же бросил карты (тем более расклад был явно не в его пользу) и кинулся ей на шею. Дабы не заставлять кота когтями цепляться за нее, пришлось подхватить эту жирную тушку, держать на руках да еще за ушком чесать. Тот активно изображал, как ему нравится.

Варлок тоже поднялся. Подошел к девушке. Ему безумно хотелось тоже получить поцелуй, но вместо этого он почесал кота за вторым ухом.

– Как дела? – хрипловато спросил Лихослав.

Буяна подняла зелены очи. Огонь, что в них метался, всю душу у варлока вынимал.

– Есть хочешь, хозяюшка? – подпрыгнул на руках Кузьма, в меру своих кошачьих сил выказывая верноподданническую радость.

Ведьма сморгнула и уже нормальным взглядом посмотрела на все. Спустила кота на пол, присела рядом, погладила мурчащее чудо по голове и ответила:

– Еле на ногах от голода стою. А что у нас сегодня?

– Да уж Веденя расстарался. – Кузьма запрыгал к печке. – Вот супчик с курочкой, телятина в горшочках, оладушки медовые, – начал перечислять он, – салатик можно нарезать. Хочешь творогу?

Пока определялись с едой, усаживались, накладывали в тарелки, наливали в чашки, ведьма с варлоком дела не обсуждали, так – вели пустопорожнюю болтовню. Потом Буяна поведала ему о своих успехах.

– Думаешь, боярыня эта, как ее…

– Оляна, – подсказала Буяна, отправляя в рот кусочек нежнейшего куриного мяса.

– Ага, она. – Лихослав отпил квасу и довольно хмыкнул. – Хорош!

– Да, на редкость удачным вышел. Слушай, а где Веденя?

– Выходной попросил, – отрапортовал Кузьма.

– Выходной? – Глаза у ведьмы сами собой округлились. – Сколько живу, а такого не припомню.

– Ну… все меняется. – Кот, мечтательно потянувшись, почесал шею.

– Ты это о чем?! – не выдержала хозяйка его довольной морды.

– Ну, хозяюшка, что-то ты сама на себя непохожа. Ничего не знаешь, намеков не понимаешь, дальше носа не видишь…

– Что?! – взревела ведьма, уже примериваясь, чем бы запустить в наглеца.

– Да ладно, ладно тебе! – замахал тот пушистыми лапками. – Свидание у него.

– У кого?!

– У Ведени.

Ведьма как стояла (опять подскочила, а сама не заметила), так и шлепнулась на лавку.

– Боги! Мир сошел с ума…

Лихослав не выдержал и захохотал.

Буяна еще долго качала головой, вопрошала потолок (то бишь богов), «че ж эт-то деется?!», потом успокоилась.

– У, Кузьма, чую, это твои происки.

– Да я что, я ничего, – расфыркался кот. – Ты бы лучше порадовалась за домового своего. У него радость. Можно сказать, счастье, а ты за голову хватаешься.

Ведьма тут же устыдилась и повернулась к откровенно веселящемуся варлоку:

– Так о чем мы говорили?

– Мы говорили о том, может ли быть Оляна причастной к этому заговору Хотобуда.

Буяна почесала кончик носа. «К пьянке», – подумала тут же и пожала плечами:

– Почему нет? Сам посуди. Дом этот семье ее принадлежал. В нем черное колдовство пытались творить. Выход в Нижний мир искали. Слава богам, не нашли. А сейчас у нас все беды от того, что кто-то нашел-таки!

– Резонно. По крайней мере, проверить стоит.

– Угу. Завтра с утра и возьмусь.

– Завтра с утра нам к князю, ты что, забыла?

– О-е, и правда забыла! Там же какая-то церемония, да?

– Да, что-то такое. Вообще по-хорошему надо было бы на время к князю перебраться. Мало ли что…

– Да ну тебя! Что, из-за каждой опасности теперь к князю в терем идти ночевать? Ну уж нет! Князь, конечно, важная персона. И человек хороший. Но я хочу спать в своем тереме! У него там и так охраны немерено! У всех амулеты от всего что только можно. Да и терем сам заговорен на славу!

– Я понял-понял, милая. Не серчай. Давай только так. Завтра с утречка пробежимся до князя. Отстоим положенное. Опять же, может, Велислава чего нового узнала. Потом я посмотрю дом этой боярыни. Ну а потом и ты пойдешь.

– А почему ты первый?

– Буяна!

– Ой, да ну тебя. Как хошь, так и делай. Нет у меня сил еще с тобой пререкаться на полный-то живот.

Быстро не получилось. То, что пресветлый князь определил как «да коротенькая такая встреча, придете, посидите, заодно и отдохнете от трудов праведных», затянулось на полдня. И после такого «отдыха» Буяне единственное, чего хотелось, так это вернуться в постель, откуда ее безжалостно (хоть он и говорил, что ему ужасно этого не хотелось, он лучше рядом бы прилег) выдернул ни свет ни заря варлок.

Однако долг звал, и ведьма отправилась к Велиславе. Княжна была в печали.

– Ты не поверишь, подруга моя хорошая… – На этом месте девушка остановилась.

– Велислав, ты чего? – Ведьма пощелкала перед ее носом пальцами.

Звук был тот еще. Аж эхом в покоях высоких отозвался.

– Ой, прости! – заморгала та часто-часто. – Сама не знаю, что со мной.

– Да что такое, в конце концов?!

– Предчувствие какое-то нехорошее. Творится что-то вокруг меня, а я понять не могу.

– Велислава, перестань паниковать на пустом месте! Что-то конкретное у тебя есть али просто обстановку нагнетаешь?

– Вот нет в тебе, Буяна, сострадания человеческого!

– Сострадания человеческого нет, зато ведьминского ехидства полным-полно! И раньше тебя это устраивало. Что сейчас-то произошло?!

– Не хочу за-а-амуж!!! – в голос зарыдала княжна.

Это было так неожиданно, что Буяна чуть не рассмеялась. Потом все-таки обняла подругу, усадила на лавку и начала поглаживать по плечу:

– Да с чего ты решила, что тебя замуж отдают?

– А чего они второй день за закрытыми дверями заседают да меды хмельные хлещут?!

– Да ладно тебе, подруженька! А то в первый раз, что ли! Это у батюшки твоего такая метода переговоры вести. Под меды-то хмельные всяко лучше говорится! Тебе ли не знать!

– Это ты про что? – подозрительно спросила Велислава, оторвавшись ради такого дела от ладоней, в кои старательно выплакивала горе свое непомерное.

– Ну про методу. Тебе ли батюшку не знать?

– А-а! – протянула она, вроде успокаиваясь. – А чего тогда все такие задумчивые и таинственные ходют, будто что скрывают от меня?

– Это кто такой ходит? – удивилась ведьма.

– Да все!

– Ну кто?

– Да вот хотя бы боярин Щука. Видела бы ты его морду сегодня! Камень и тот улыбчивее! А обычно завсегда со мной поговорит! А вот еще писарь наш…

Буяна слушала-слушала и хмурилась. По словам княжны выходило, что полно народу вело себя не так, как обычно.

– И вообще, где мой брат?! Сколько уже дней как приехал, только одного лобзания в щечку и удостоилась!

Тут ведьма засмеялась.

– Ты чего? – возмутилась княжна.

– Да радуюсь, что я не одна такая. Не только я все узнаю последней.

– То есть? – начала вновь заводиться Велислава.

– Ну… как тебе сказать… есть у меня подозрение…

– Какое? Говори уж, не томи душу!

– Что Милана и княжич…

– Что?! – взревела Ладимировна. – И я ничего не знаю?!

– Да подожди ж ты! Это только догадки! Я точно тоже не знаю. Правда не знаю. Просто так мне кажется.

– С каких это пор тебе ПРОСТО кажется? – проворчала княжна, потом разулыбалась. – Вот это уже интересно. Это надо проверить.

– Проверь-проверь. Мне и самой интересно. Только это… как-нибудь поделикатнее.

– Ясен пень! Что мы, совсем без понятия?

В этот момент в дверь яростно замолотили. Обычно такого в покоях княжны не допускалось. Велислава чуть не поперхнулась от ярости. Тут же подхватилась и пошла сама открывать. Вернее правду будет сказать – метнулась.

– Буяна Гориславовна здесь?! – первое, что выпалил запыхавшийся дружинник.

– Что случилось?!

Ведьма даже не усомнилась, что произошло что-то серьезное.

– Быстрее, матушка, Горыня тебя на стене ждет. Опять амулет охранный…

Дальше договаривать смысла не было. Буяна сорвалась с места и вылетела во двор. Вылетела в прямом смысле этого слова.

Варлок в это время находился около дома боярыни Оляны и с интересом прислушивался к магическому фону, что завсегда и везде есть свой и совершенно особый. Здесь он чародею не нравился. Было что-то в нем, что его удивляло. Обычно очень маленькое и примерно равное количество магии есть везде. И коли какое волшебство творится, то потом при определенном умении можно в этом фоне след этого колдовства углядеть.

Лихослав еще раз напряг внутреннее зрение. Нет, не показалось ему. Здесь уровень магии был значительно ниже, чем должен быть. Но постепенно он выравнивался. А это значило, что кто-то недавно затирал следы какого-то колдовства. Это проще всего сделать, «выпив» все чародейство из воздуха вокруг. Что за заклинание творилось, теперь никто не узнает, но пространство на этом месте еще какое-то время побудет пустым от магии, постепенно, однако, заполняясь.

Вот именно это и наблюдал варлок, стоя около дома боярыни Оляны. «Что за дела творятся? Странно все-таки». Насколько он знал, кроме его и Буяны, волшебников в городе боле не было. А, да, колдун из сватовского посольства еще. Получается, что это он тут что-то ворожил, а потом затирал следы. Возникает три вопроса. Что именно он тут колдовал? Почему именно здесь? И что с этим делать?

Именно в этот момент из-за угла показался человек. Мужчина как мужчина, но только чутье варлока просигнализировало ему, что это один из тех неопознанных «огоньков», что давеча они с Буянушкой столь долго и неудачно ловили.

Человек прошел мимо – довольно далеко от Лихослава – и зашел в дом Оляны. Вот тут охотничье чутье варлока и «сделало стойку».

Когда Буяна ввалилась в дом, чародей уже места себе не находил. К вечеру он прознал, что на стене что-то произошло. Один из дружинников, к дому приставленных, по секрету шепнул. Лихослав хотел туда сразу же метнуться, да воины отсоветовали. На стену его все равно не пустят, да и Буяна Гориславовна наверняка уже оттуда ушла. И Горыня ее пуще дочери бережет, без охраны домой не пустит. Так и произошло. Ведьма домой пришла, ничего с ней, родимой, не случилось. Только вот…

– Боги всемогущие, Буянушка, что с тобой?! – кинулся к девушке чародей. Она только отмахнулась и почти повалилась на лавку:

– Амулеты охранные… два… гады какие-то…

Варлок тут же все понял. Ведьма и с одним-то амулетом с трудом справлялась, а с двумя! Тут никакая вода родниковая не поможет. Поэтому Лихослав тут же позвал Веденю:

– Веденя! Быстро чай липовый сделай и мед, какой позолотистее, наложи хозяйке!

Домовой метнулся к самовару, а варлок – «в покой колдовской». Там долго ругался, что его девица-красавица зелья чародейские не подписывает, но потом разобрался и нашел-таки что нужно.

Буяна благодарно улыбнулась, когда чародей вручил ей горшочек малый. Как только найти сподобился. Веденя придвинул кружку дубовую с ароматным липовым чаем. Ведьма вдохнула глубоко, начиная на глазах оживать только от запахов, накапала настойки колдовской и начала похлебывать, от удовольствия аж причмокивая да не забывая ложку в плошку с медом запускать.

Восстановление двух амулетов вычерпало почти все ее силы, но благодаря заботе и неким нехитрым приемам для их пополнения хватит теперь и пары часов сна.

– Представляешь, – наконец нарушила она молчание, – прибегаю я к стене, а на Горыне совсем лица нет. Все, думаю, вот и конец нам пришел. И именно это в глазах его читаю. Он-то прекрасно знает, что я сразу два амулета не восстановлю. А это же как оборону ослабит!

– Как же добрались до них?! – не выдержал варлок. – Куда охрана смотрела?! Или опять глаза отвели?

– Обижаешь, варлок. Я же собственноручно все амулеты проверила да подновила. А Горыня такой разнос устроил, что дружинники и помыслить не могли, чтобы не надеть их… Хотя… лучше б уж не надели…

– Так что же произошло?!

Буяна покрепче вцепилась в кружку:

– Порезали их…

Нахмурились черные бровки, губы дернулись в боли, но ведьма продолжила:

– Всю охрану около двух амулетов порезали. Кто-то из своих. Потому как около первого пера жар-птицына никто и вскрикнуть не успел. Первый амулет очень серьезно был поврежден. Сколько я с ним намучилась! До сих пор как вспомню, голова кругом идет и в очах темнеет! А вот у второго кто-то успел тревогу поднять. Прибежали на крик воины, да спасать было уж некого! Как один, все охранники полегли… Но хоть спугнули. Оно, конечно, плохо, потому как теперь не узнаем вскорости, кто же этот ворог подлючий, но хоть несильно оберег повредили, иначе бы не сдюжить мне со вторым. И так вон еле приползла.

Лихослав вскочил и заметался по горнице:

– Ты не признала, кто это мог быть?

– Несколько людей, это точно. С одним или двоими дружинники бы справились. Дух запомнила, но не более. Скажу тебе точно – что-то на них чародейское висело. Потому как весь след перебило. И ничего узнать было невозможно.

– Надо было меня позвать! У меня все же больше опыта в таких вещах.

– Я хотела… – Ведьма опустила взгляд в кружку полупустую.

– Но?.. – подтолкнул ее чародей.

– Но Горыня не позволил. Ты только не серчай на него, Лихослав! Его тоже понять можно. Говорит, что уж больно подозрительно, что все это началось, как только ты в городе появился.

Чародей застыл на месте, медленно повернулся и пристально посмотрел на прячущую глаза колдунью.

– И ты тоже так думаешь, краса моя ненаглядная? – сурово – от чувств расстроенных – спросил он.

Буяна подняла на него дивны очи:

– Нет, варлок, не думаю.

– Отчего ж? – показно удивился он.

– А ты поцелуй меня – и узнаешь.

Лихослав на миг застыл, потом бросился к девушке, впился в уста сладкие, руками стиснул до боли.

– Вот и ответ тебе, чародей, – засмеялась радостно ведьмочка, с усилием оторвавшись от него, и потерлась щечкой о его рубаху, дабы румянец и глаза заблестевшие спрятать. – Ну и потом… я бы твое присутствие мигом бы почуяла.

– Ах ты!.. – захохотал маг, готовый ей все простить, лишь бы жалась вот так же к нему подольше.

– Ладно, хватит шутки шутить, – вновь посерьезнела колдунья, отодвигаясь. – Лучше расскажи, как у тебя день прошел.

Вот тут-то варлок и отвел душеньку: долго-долго про свои находки рассказывал.

– В общем, в дом этот три человека вошли с «огоньками», и двое других из него вышли.

– Странно… – поболтала остатки чая в кружке Буяна.

– Вот и я думаю – странно. Нигде в другом месте такого скопления «огоньков» нет.

– А ты не смог разобрать, что это за колдовство?

Варлок сокрушенно покачал головой:

– Решил раньше времени не светиться. Предлагаю завтра этим заняться. Если хочешь – вместе. Отловим какого-нибудь мужичонку и осторожненько прощупаем. Что у тебя на завтра?

Ведьма представила, как она будет «ловить мужичонку» и «прощупывать»…

– Я обещала завтра Горыне помочь. Может, все-таки что смогу сделать. Он там сегодня сам всех на ноги поднял. Ищут всех, кто мог хоть что-то видеть. Леший, не крепостная стена, а проходной двор какой-то! Да и надо бы еще раз амулеты проверить. Это даже в первую очередь. Все-таки я могла там что-то с устатку напутать. Так что если завтра, то ближе к вечеру… Мм… у нас на них только… то, что они родственники хозяевам дома с духами и эти огоньки…

– Негусто. Даже к князю к заплечных дел мастерам не потащишь…

– Да уж. Придется самим. Может, сначала поговорить с этой Оляной?

– По-хорошему? Если она хоть к нападениям и заговору причастна, то только спугнем, если нет… то чем она нам вообще может помочь?

– Да-а, дело… Ладно, сама не верю, что это говорю, но… утро вечера мудренее. Пойду-ка я спать.

– Давай, милая. Сладких тебе снов. Помочь подняться?

– Ага, одеяльце откинуть и рядом прилечь! Не смеши меня. Все! Покойной ночи!

– А поцелуй?

– А в глаз?

Сладко почивать в своей постельке мягкой, на подушке любимой перьевой, под одеялком большим да теплым, на перине пуховой. Сладко тихо посапывать, зная, что дом под защитой нерушимой – и колдовской, и воинской. Сладко засыпать, чувствуя, как ночь-приятельница в свои права входит, покрывалом своим город укутывает, и запах яблочный отчего-то по терему гуляет да сверчок, зараза такая, стрекочет и стрекочет. А сон как брат любимый объятия свои надежные открывает. Лепота-а-а…

– Буяна!!! Буяна!!! На помощь!!! На помощь!!! Просыпайся, ведьма!!! Ну сестричка!!! Да Буяна, проснись!!! На княжий терем напали!!!

Буяна не то что подскочила – взлетела над кроватью. Да тут же к зеркалу рванулась, откуда голос Миланы отчаянный и раздавался. Махнула рукой, и стекло тут же картинкой отразилось. Полуодетая, растрепанная знахарка отчаянно молотила кулаками по стеклу, будто это могло помочь чем-то.

– Что случилось?!

– Ну наконец-то! – На светлом личике названой сестры отразилось такое облегчение, что даже неуютно стало. – На княжий терем напали! Княжич туда побежал! Скорей же, милая! Там колдовство какое-то творится! Амулеты и заговоры пока держатся, но поспеши же!

Ведьма как-то не удивилась, что за спиной у нее оказался варлок. Милана так орала, что странно, что дружинники еще не здесь. Три секунды на одевание и сбор оружия. Меч – у варлока, посох – у Буяны.

– Эй! Ты что делаешь?! – заорала она на Лихослава.

– «Колодец» в княжий терем, – не понял ее ярости чародей.

– Дурной! Ты что же думаешь, что можно вот так просто «колодец» в княжий терем прорубить?! Весь терем от него заговорен, иначе такое уже давно бы случилось! Только я знаю, куда можно! Держись крепче!

Варлок схватился за ведьму, и это были отнюдь не любовные объятия – «колодец» на двоих много опаснее, чем для одного.

Их выбросило около конюшни за стеною княжеского терема. По звукам сразу же стало понятно, что все, что говорила Милана, правда. В этот момент что-то грохнуло, и раздался слаженный вопль вперемежку с проклятиями.

– Защита рухнула! – взвыла Буяна. Защита была рассчитана только на удержание первых нескольких ударов чужой магии.

– Леший! – Варлок вытащил меч и штопором ввинтился в воздух. Бой шел на втором этаже, где находились покои княжеской семьи. Ведьма последовала его примеру и прыгнула вверх, ветер магии подхватил ее и швырнул в разбитое окно. С ходу она в кого-то врезалась, перескочила через отчаянно ругающееся тело и попыталась сориентироваться.

– Буяна! Сюда!

Слава богам, князь жив!

Отшвырнув ударной магической волной со своего пути с десяток воинов, ведьма переместилась к Ладимиру Мечеславовичу. Он стоял в кругу дружинников. Кто-то из них был в полном облачении, очевидно караульные (молодец, Горыня!), но большинство едва одеты, не говоря уже о кольчуге и других частях боевого облачения. Противники же были явно готовы к нападению. Доспехи, полное вооружение… о боги!

– Что тут происходит?! Это же… наши!

– Дошло, моя красавица?! – словно выругался князь, отбивая атаку какого-то не в меру наглого воина. – Бунт!!!

Звенели мечи. Кричали люди. Что же так грохочет?! Свои, чужие! Кровь и острый запах гари. А что вообще горит?! Полутемные коридоры и заставленные покои. Бой в самом разгаре. Но пока без явного перевеса в чью-либо сторону.

– А! На-кася выкуси! – С пальцев ведьмы сорвались молнии. Ворог, покусившийся на Ладимира Мечеславовича, свалился как подкошенный. – Вот тебе! Вот еще! А, леший! Где варлок?!

Буяна редко участвовала в ближнем бою и, несмотря на все Горынины усилия, была к нему непривычна. Магия в тесном помещении была не так эффективна, как в чистом поле, когда колдунья преспокойненько чаровала, стоя за спинами воинов.

– С княжичем и Горыней! Там маг!

– Маг?!! – Ведьма чуть не пропустила удар и от огорчения вложила в чародейский щит больше силы, чем требовалось, в результате чего та просто повалила человек пять, включая своих.

– Да чтоб тебя, Буяна! Встань за спины! Толку-то от тебя здесь! И вообще, отправляйся воевать против магии! Тут и без тебя разберемся!

В соседних комнатах грохотало так, что содрогались стены и что-то сыпалось с потолка.

– Проклятье! – выругалась ведьма. Ее разрывало нежелание оставлять князя и здравый смысл. – А, проклятье!

От необходимости выбирать ее избавила вывалившаяся прямо на них из очередного коридора толпа. Слава богам, это были свои, хоть и отчаянно отбивающиеся от вдвое их превосходивших числом ворогов. За спинами распахнулись двери, и все хлынули в соседнюю горницу. От обилия свободного места вздохнули облегченно и свои, и чужие. Очень уж неудобно постоянно перепрыгивать через лавки, сундуки и кровати.

Тут Буяна увидела обещанного мага. Он совсем не был похож на того колдуна, что приехал со сватовским посольством. Высокий, уверенный в себе, со здоровенным белым посохом в руке. И лупил он из него молниями и прочими боевыми заклинаниями только так. Неудивительно, что защита пала так быстро. Варлок успешно отбивался, защищая и себя, и всех своих. Но… только защищался. На атаку оставалось слишком мало сил и времени.

«Да кто ж ты такой, морда белая?! А вот я тебе сейчас!» Буяна отпрыгнула за спины воинов. Хрен с ней, с гордостью, пусть честным боем мужики потешаются. Ведьма раскрутила посох над головой, собирая всю доступную магию, и, в голос крича заклинания, направила его на мага. Первый удар сотряс всю комнату, ударившись в его защиту. Люди заорали, когда под ногами заходил деревянный пол. Однако Буяна была к этому готова и отвлекаться на такие мелочи не стала, обрушив на мага шквал боевых заклинаний. Ледяные копья, воздушные кулаки, огненные шары, каменные стрелы летели в неизвестного чародея, перемежаясь друг с другом и другими более изощренными заклятиями. «Не съим, так пиднадкусываю», – некстати вспомнила она чью-то любимую присказку. Задумка была не в том, чтобы сокрушить мага. Истощить защиту, отвлечь, заставить разделить силы и внимание. «Ничего, мой милый, я тебя сделаю. Долго ты так не продержишься! Допустишь ошибку! Что ж ты, родимый, один приперся?!» Только бы варлок не сплоховал! Сейчас ему приходилось нелегко. Вороги совсем близко к нему подобрались. Очевидно, рядом с вражеским магом бились воины самые искусные. Потому как под их мечами дружинники князя так и падали один за другим. «Ну нет! Я сейчас тебе покажу, как на мои земли с войной приходить! Во! Выкусил! Ах так! Ну на тебе еще!» Эх, разгуляйся душа-душенька! Вот уж потеха так потеха! Нет, Буяна не была такой уж сильной ведьмой. Маг перед ней был куда сильнее и опытнее, но он забыл одну весьма важную истину: за свой дом и самая распоследняя шавка волку глотку перегрызет. А терем к тому же был заговорен на все что только можно. И силой чародейской своим помогать, и заклинание какое из сетей выпустить, и еще что по мелочи. Вот и куражилась Буянушка от души, всей силы не тратя да время выжидая для решающего удара.

– Буяна!!!

Ну вот и времечко подошло. Ведьме не надо было оглядываться на варлока, чтобы понять его нехитрый замысел.

– Ну держись, маг заезжий!!! – Буяна взлетела над «полем» битвы и ринулась на ворога, направив на него посох, плюющийся зеленым огнем из камня чародейского. Самое сильное заклинание – самое простое – есть у каждого колдуна свое. У ведьмы это был зеленый огонь.

Неизвестно, о чем подумал маг, когда на него обрушилась вся чародейская мощь Буяны, но варлок своего шанса не упустил. Да и как неизвестному кудеснику не пропустить маленькое, подленькое заклинание под таким напором?

Рухнул он как подкошенный. Буяна еще и посохом аки дубинкой сверху припечатала. Оно надежнее будет. Однако сама оказалась в гуще врагов. Пока они не опомнились, девушка вновь ринулась в воздух и уже оттуда рассыпала с дюжину молний (заранее их когда-то заготовила да в неприметном месте спрятала, осталось только за поленце под потолком нужное дернуть да направить их куда надобно). Воздух сотрясся воплем – ликующим от своих и яростным от ворогов.

– Буяна, сюда!!!

Зачем она варлоку именно сейчас (в бою принято магам далеко друг от друга стоять, дабы всех разом какой-нибудь пакостью не накрыло), она не поняла, но полетела к нему.

– Они заколдованы! – закричал – иначе ничего не услышишь – Лихослав.

– Что?!

– Вороги заколдованы. Не соображают, что делают.

– За князя!!! – заорал по пояс обнаженный княжич, и ответом ему был слаженный вопль нескольких дюжин глоток.

– Глаза да ум им кто-то затмил! – орал чародей, не отвлекаясь, впрочем, от боя. Заклинания так и летали.

«Вот что значит варлок!» – с оттенком зависти подумала Буяна. Сама она уже почти выдохлась. Нет, воевать еще могла, но уже с усилием.

– Но мы же мага уложили!

– Не знаю! Они еще заколдованы!

– Что же делать?! Убивать-то в таком случае жалко!

– Заклинание оглушения знаешь?

– Всех же положим!

– Посредине между своими и чужими положим границу! Пока, слава богам, что-то вроде строя около князя есть! Правда, княжича придется приложить!

– Милана нас убьет! – вздохнула Буяна, другого выхода не видя. – Ну давай!

– На счет три!

– Раз!

На третьем счете по залу прокатилась страшная оглушающая волна. Воины – свои и чужие – падали как подкошенные. Звякали, ударяясь об пол, мечи. Люди валились друг на друга, на пол, на лестницу. Стоять остались лишь несколько дружинников рядом с князем.

– Ну силен ты, варлок, – проворчала ведьма в наступившей недоумевающей тишине. – Из-за тебя, похоже, весь терем положили!

– Они что… все умерли? – На Ладимира было страшно смотреть.

– Нет! – поспешила его разуверить Буяна. – Оглушены. Вроде как мешком с мукой по голове.

– А-а, – сразу успокоился Ладимир Мечеславович.

– Илюшенька!!! – откуда ни возьмись вылетела Милана – как и в зеркале была, полуодетая да растрепанная – и бросилась к валяющемуся на ком-то и под кем-то княжичу. – Илюшенька, что они с тобой сделали?!!!

Ведьма обличающе посмотрела на князя. Тот тут же спрятал улыбку в бороду. Мол, я тут и ни при чем вовсе. Никто ему не поверил.

– Да все с ним хорошо, Милана! – поспешила к названой сестре Буяна. – Оглушен, да и только!

– И только?! – вызверилась знахарка. – И только?! Да знаешь ли?!!! Да он…

Пока ведьма пыталась что-то разумное втолковать себя не помнящей сестрице, варлок подошел к князю.

– Это заклинание оглушения. Недолго продержится. Мы его затем применили, что люди, что против нас воевали, почти все заколдованы.

– Что?! – Князя, похоже, больше ничего не интересовало: появилась вероятность, что и не бунт это был вовсе.

– Кто-то заколдовал ваших людей. Не всех, конечно. Воли их лишил. Делать заставил то, что ему требовалось. Как куклами в скоморошьем балагане управлял, а они и не соображали ничего.

– Точно говоришь?!

– Нету мне врать резону, да и Буянушка подтвердит.

Князь, похоже, и не думал сомневаться, просто поверить в это было трудно.

– Так как же их теперь различить, кто по своей воле супротив своего князя пошел, а кто под зельем дурманным?

– Попытаемся, – пообещал варлок. – Тут дело чародейское. А магию мы найдем… Буяна! Да дай ты ей пощечину, она же ровно мать над дитем ушибленным ничего не соображает!.. Прикажите пока связать всех.

Пока ведьма раздавала целебные затрещины, а князь распоряжался, Лихослав направился к поверженному магу. Откопав его под грудой тел, сам лично связал, добавил магических пут. «Надо бы оковы супротив чародеев еще, – подумал он. – Наверно, есть у князя».

К нему подошла Буяна.

– Ну что? – спросил он.

– «Что», «что»… нормально все. А вот от тебя я хотела бы услышать пояснения.

Варлок поднял на нее удивленный взгляд:

– По поводу?

– Да вот хотя бы – кто этот мужик!

– Это Хотобуд. Единственный и неповторимый.

– Опаньки. – Ведьма от неожиданности даже присела. На кого-то. – Ой! – тут же подскочила и набросилась на чародея: – Как же он в город-то попал?!

– Видишь, во что одет? – дождавшись кивка колдуньи, продолжил кудесник. – В этом же был сегодня маг, что со сватовским посольством приехал.

– Но… ты же его проверил! Сказал, что это уж точно не он!!! Да я и сама силу его чувствовала! Этот дядька намного сильнее того мага!

– Все так, Буянушка. Только это единственное, что мне в голову приходит. Ведь появись он тут, мы бы мигом почуяли! А мы его не распознали, пока они в открытую против князя не пошли. Знамо, сумел он как-то чутье наше обойти.

– Это невозможно! – топнула ножкой ведьмочка.

– Но ведь есть! Ты не серчай заранее, давай не спеша разберемся. Глядишь, и найдем разгадку.

Варлок поманил пальцем одного из дружинников и попросил, чтобы он узнал у князя, есть оковы супротив магов. Сам поднялся с колен, отряхнул их.

– Ладно, пойдем посмотрим, что там за колдовство навели на людей, что они против любимого князя поднялись.

Буяна согласно кивнула, перешагнула через чье-то уже связанное тело и опустилась рядом с другим.

– Знаю я этого парня. Из торговых людей будет, – почесала она лоб. – Силач известный.

Лихослав тоже присел возле него на корточки, поводил над телом руками, нахмурился, провел ладонями еще раз.

– Он меня не пускает!

– Что?!

– Колдовство чую. А конца-края у заклинания не вижу. Не за что ухватить, чтобы разматывать его начать! Что же за мастерство это такое?! Сроду не было таких заклинаний в земле нашей!

– Ты просто не там ищешь, – усмехнулась ведьма и подняла кисть оглушенного мужчины. – Перстенек видишь?

Варлок потянулся к тому пальцами и тут же отдернул руку. Симпатичное серебряное колечко с растительным узором и неброским светлым камнем излучало магию. Чародейство чужое, запретное, неприятное.

Ведьма покачала головой, схватила полотенце какое-то, невесть как под ногами оказавшееся, и стянула перстень. Приподняла на уровень глаз и принялась рассматривать:

– Ты знаешь, что это такое?

Лихослав немного повернул ладонь Буяны, чтобы на кольцо свет под другим углом упал. Камень тут же отозвался красным недобрым светом.

– Думаю, да.

– Буяна! Лихослав! Идите сюда! Совет держать будем! – окликнул их князь с другого конца комнаты.

Варлок пружинисто поднялся и потянул колдунью за руку. Ладонь она вырвала из его пальцев, но пошла за ним послушно. Ладимир Мечеславович и Горыня ждали их в самом углу комнаты.

– Связали мы супротивничков наших, – начал князь. – Теперь дело за вами.

– Мы проверили, – кивнул варлок. – Те, что заколдованы, имеют на руке вот такое колечко или какую похожую цацку на теле. – Лихослав показал собеседникам перстенек. – Пусть ребята обыщут людей и поснимают…

– Только пусть ни в коем случае голыми руками не дотрагиваются, – прервав варлока, заметила Буяна. – Рукавицы там наденут или что-то вроде.

– Да, обязательно, – согласился чародей. – Мы не знаем, как эта дрянь действует. Не думаю, что мгновенно, но чего не бывает! Поберечься не помешает.

Князь кивнул и тут же спросил:

– А как снимем, они расколдуются?

Волшебники слаженно покачали головами.

– Нет, – озвучил их мысль варлок. – Такие вещички не сразу отпускают. Так что пусть связанными побудут, пока не разберемся. Опять же надо посмотреть, что на них навешано. Есть вероятность…

– Какая? – не выдержал князь.

– Насколько я сталкивался с подобными… э-э… амулетами… они действуют, вернее, не действуют без некоего… родственного, скажем так, им предмета.

– Ничего не понял, – помотал лобастой головой Горыня.

– Я – тоже, – пожаловался Ладимир Мечеславович.

– Княже, это как меч, лук, топор, кольчуга и шелом. – Буяна заглянула в княжьи очи. – Все это для войны, а без воина, что это наденет, не особо опасно. Но появляется воин, надевает доспехи, берет оружие – и вот уж перед нами сила грозная.

– Ты имеешь в виду, что маг нужен для колдовства этого злодейского? – Воевода аж вперед подался. – Так давайте зарубим злыдня этого! Без воина меч, лук, топор, кольчуга и шелом так и будут хламом лежать.

– Нет, Горыня. Не тот, так другой воин это возьмет, – покачала головой ведьма. – В данном случае мы имели в виду, что есть еще какой-то предмет, без которого колечки не действуют. И вот его и надо найти. Маг этот не просто так приехал в Зареславу и сразу на княжий терем полез. Нет, тут подготовка была еще какая. Колечки эти не просто так появились. Кто-то их дарил людям. Не думаю, что они сразу начинают действовать. Наверняка как грибу на березке ему надо прижиться на человеке. Пособники были у мага в городе.

– А среди этих вот их нет, думаешь?

– Очень может быть. – Варлок оглядел связанных и аккуратно уложенных рядочками нападавших. – Но тот «материнский» предмет – это не маленькая вещь должна быть. Размером… ну с поленце или ненамного меньше. В бой особо не потащишь.

– А как же ими управляли?

– Ой, да приказали что-нибудь типа «подчиняться во всем этому вот хрычу», – фыркнула Буяна. – О, начинают просыпаться, спящие красавцы.

Действительно, воины начинали приходить в себя. Постепенно стал подниматься шум. Будто и не закончилась битва.

– Ну ладно, – князь вздохнул, – поищем перстеньки. У кого не будет цацек этих, тот, значит, по своей воле супротив меня пошел. Вот у того и поспрошаем.

– Вот сейчас и начнем! – стал закатывать рукава Горыня, будто собственноручно решил «спрашивать».

– Боюсь, что нет, – прошептала ведьма.

– Что?! – опешили княже с воеводой.

Чародеи кивнули в сторону двери. В этот же момент в нее ворвался один из стражей с городской стены:

– Княже! Княже!! Тревога! На нас напали!!

Что тут началось! Воины вскакивали на ноги – это при том, что половине еще минимум с полчаса отходить, – хватались за мечи, кто-то уже отдавал приказания, шум, гам, звон.

– Всем встать и замолкнуть!!! – Рык князя перекрыл все это. – Воин, мигом сюда и все толком объяснить!

Горыня же шлепнул тяжелую лапу дружиннику на плечо, и весь «совет» последовал за ними в малую комнатку соседнюю.

– Княже, – начал воин из «младшой» дружины, – сигнальные огни на вышках охранных зажглись. Войско на нас идет.

– Где?

– От самой Чудовой Чащи идут.

– А! Проклятье! – в который раз за ночь выплюнула Буяна.

– Много их?

– С дружину нашу будет. Только… по сигналам непонятно… вроде как не люди это… И… на волках… Это те чудища, что ты, Горыня, нам рассказывал? – Лицо рассказчика побледнело.

– Боюсь, что да, Сер, – пророкотал Горыня ободряюще. – Но не бойся. Доброму мечу да меткой стреле все равно – человек али чудищ лесной.

Воцарилась минутная тишина. Каждый думал о своем, и мысли всех удивительным образом совпадали.

– Горыня, командуй собираться. Мы выступаем… – Ладимир Мечеславович тяжко вздохнул.

– Разумно ли это, княже? – осторожно вопросил варлок.

– У нас нет другого выхода. – Князь расправил плечи. – Пришла беда – отворяй ворота. Они мчатся к городу, но на их пути три… даже четыре деревушки. Там все спят. От них за миг ничего не останется. Не думаю, что эти вороги неизвестные удержатся от такого соблазна. Выйдем скоренько. Ровно на рассвете получится. Красна Девица Заря нас благословит. Милостью своей не оставит.

– Но это очень опасно. Они сильнее. И животные их… – Лихослав замялся, – тоже бою обучены.

– А вы с Буяной нам на что?

– Мы думаем, что с ними будут какие-никакие колдуны. Как-то ведь они перетаскивали сюда своих чудищ.

Князь покачал головой:

– Горыня, иди выполняй приказ.

Воевода коротко поклонился и вышел.

– Княже… – схватила Буяна Ладимира за руку. – Правильно ли это?

– Эх, Буяна-Буянушка, девочка ты моя милая, – потрепал князь ведьму по щечке, – уж лучше доверь командование тем, кто опытнее. Все! Иди собирайся. Через полчаса выступаем.

Чародеи так же коротко поклонились и бросились вниз рубить «колодец» да домой перемещаться. Ладимир Мечеславович еще на миг задержался, поправляя одежду, что невесть как на нем после боя сидела, и о чем-то своем думая. Потом четким шагом направился к своим людям. Ему еще много надо было сделать. Отдать приказания, что с пленными делать. Решить, кого на охране города и терема оставлять. Подобрать людей, что небоязно оставить сторожить предателей и иже с ними. Проследить за сборами своих воинов. Успокоить набежавших баб или хотя бы гаркнуть на них построже. От Велиславы как-нибудь отвязаться. Самому для битвы праведной облачиться. И все это уместить в полчаса. Больше ни минутки лишней тратить нельзя.

Буяна и Лихослав ворвались в дом и тут же забегали по нему вверх-вниз в поисках всего, что могло пригодиться в бою. Кузьма было сунулся узнать, что произошло, но его обругали и пообещали сметаны вообще лишить. Ведене тоже досталось – причем за излишнее усердие.

– Веденя, где, так тебя растак, мои ножи?! А сапоги высокие с заклепками?! Да что же это такое?!! Ну а плащ куда можно было деть?!!

Весело, что и говорить.

В какой-то момент все нашлось, все наделось, застегнулось, в сумы уложилось.

– Лихослав! – испуганно вскрикнула ведьма.

– Что?! – Аж подпрыгнул варлок, бешено вертя головой в поисках опасности.

– Ты без кольчуги!

– Тьфу, перепугала!

– Лихослав. – Буяна сама себя не понимала, руки тряслись так, что все из них валилось. – Надень кольчугу.

– Буянушка…

Варлок уже хотел высказаться в том духе, что делать ему больше нечего и он и так воин хоть куда, но осекся, заметив, как расширились очи девушки и как дрожит в них пламя лучинки.

– Тут она, – он похлопал себя по суме, – перед самим боем надену. Чтобы силы до него не растратить.

– Точно наденешь? – подозрительно спросила ведьмочка, успокаиваясь тем не менее.

– Обещаю, – кивнул Лихослав, подавив рвущееся пожелание не лезть не в свое дело. «Привыкай, варлок», – сказал он себе. – Ну пошли.

Они выбежали во двор. Чародей быстренько заседлал Ворона, вскочил ему на спину и протянул руку Буяне. Она влезла на коня позади варлока, обхватила его за талию и, потершись щекой о плечо, ехидно поинтересовалась:

– Так до битвы и поедем?

– Тебя что-то не устраивает? – Лихослав направил коня в ворота. – У князя какую-нибудь лошадку для тебя позаимствуем, так и быть.

– Хорошо бы ту, черненькую, – мечтательно вздохнул Ворон.

– Похабник!

Подъехали как раз вовремя. Князь в полном боевом облачении раздавал последние указания.

– Велислава, так, остаешься за главную. Ворота никому, кроме нас, не открывать, даже с рассветом! Главное – пусть стерегут узников пуще любимых детей! Про кольца помнишь?

– Батя! Да сколько можно?! Уже по пятому разу идешь! – взвыла княжна.

– И по шестому… А, Буяна! Успели, хорошо. Вот тебе Велиславина кобылка подготовлена. Так ведь и знал, что ты без лошади! Когда уж обзаведешься?!

– Да на кой мне лошадь?! – проворчала та, слезая с Ворона и направляясь к белой игривой кобылке высоконького росточка. Только бы князь не вздумал на эту тему разглагольствовать в присутствии Ведени, а то не видать ей покоя.

Взобравшись на кобылку, – вот уж удружил князь, Велислава Ладимировна наездница первоклассная, а как с этим зверем простой ведьме справиться? – Буяна огляделась.

Варлок что-то тихо обсуждал с князем. Горыня строил дружинников. Почитай все уже были в седлах. Причем почти все, против обыкновения, сразу в кольчуги влезли. «И правильно, неизвестно, где на этих гадов нарвемся. А варлоку, как выедем, так сразу буду по ушам ездить, чтобы надел». Потом она подумала, что, наверное, не стоит лезть с советами к мастеру. И, взяв себя в руки, решила на эту тему больше не высказываться. Хотя и хотелось.

Лихослав успел-таки облачиться в кольчугу до встречи с врагом. Шелом, понятное дело, не надел: мол, он ему колдовать мешает.

Необычных всадников заметил предусмотрительно высланный вперед дозор еще в сумерках, что первые утренние лучи предвещают. Но когда все войско их увидало, как раз красавица Заря лучиками землю осветила. Это было всеми истолковано как добрый знак. А Буяна в который раз пожалела, что волхва с ними нет. Где это видано – в бой воинам идти без благословения богов?! Всю дорогу – пусть и была она недолгой – ведьма и варлок накидывали на дружинников заклятия охранные. Мелочь, конечно, а в бою все лишне не будет. Но то волшебство, а милости у богов попросить все же стоило. И хоть с воинами и обереги, и, ведьма была уверена, каждый к небесным покровителям сей час взывает, а все равно, когда Красна Девица показала из-за земли лик свой несравненный, Буяна чуть не завопила от восторга. Не оставила их дочка Даждьбога! Не оставит и солнце ясное, и земля-матушка.

Воздух сотрясся ликующим криком. И на краях заливного луга две дружины на миг застыли, чтобы в следующее мгновение сорваться с места…

Неизвестно, на что рассчитывали противники, но от одного только вида ужасных существ княжьи дружинники не побежали. Наоборот, на лицах их отразилось только одно желание: столкнуть их туда, откуда те выползли.

Чужаки, как Буяна и помнила, были здоровенными звероподобными существами, в шерсти, с когтями, клыками и жуткими злобными мордами. Однако в седлах они держались прямо – как люди. Черные, бурые, иногда даже зеленоватые тела их были защищены кожаными доспехами с металлическими бляхами в самых уязвимых местах. В руках у ворогов были мечи, за спинами щиты округлой формы. Головы были прикрыты шлемами, похожими на холмы небольшие. А вот кони у них, как и говорила Баба-яга, были дивные – волки, да и только, но крупнее, и пасти побольше. Потом уже Буяна разглядела, что в оных еще и по три ряда зубов. Неслись звери неровно, подскоками, но скорость да маневренность у них была приличная.

– С ними четыре… нет, пять колдунов, – обратился к ведьме Лихослав. – Один примерно твоего уровня. Остальные послабее будут.

Он на-гора выдал еще и небольшие замечания по каждому, Буяна лишь глазами хлопала.

– Защиту на войско положили, но с ней я справлюсь. Помнишь, что делать?

Девушка кивнула. Буяна не могла похвастаться большим опытом в сражениях, но в паре битв она участвовала. И по ее глубокому убеждению, решающую роль здесь играла удача. Вот почему она так радовалась заре. Ну какая тут тактика, когда два войска в ярости и азарте летят навстречу друг другу? Как можно спланировать действия, сталкиваясь с таким необычным противником? Однако оказалось, что ведьма просто ничего не понимает в таком тонком деле, как воинское искусство.

Противники сближались. И вот сошлись на расстояние перестрела. В тот же миг, для Буяны никак не особый, все воины Горыни выдернули из налучий луки. Стрелы как по волшебству оказались на тетивах. И в следующий миг оперенные смерти полетели искать свои жертвы. Ведьму поразило, что никто из стрелков не выбрал одну и ту же цель.

«Буяна, давай!» – прозвучало у нее в голове. В этот же миг она почувствовала, как лопнула магическая защита противников. «Пробил-таки, молодец такой!» Варлок швырнул огонь на расстояние, отвлекая внимание от главной их задумки. Пламя словно из пасти Змея Горыныча ринулось в сторону чужаков. Спалило бы, к лешему, всю середину войска вражеского, но колдуны противников его отвели, не заметив, как и надеялись чародеи, как из рук Буяны вылилось другое заклинание. Беспрепятственно оно цели своей достигло. И взбесились под наездниками псы огромные. Вышли из повиновения, по земле принялись кататься, а то и друг на друга да хозяев бросаться. Не все, конечно, но многие. Есть чем ведьме гордиться. Это она придумала, как заклинание против бешенства в обратную сторону применить. Да еще и под волков его подстроила.

Воины княжьи же щитами, похожими на капли перевернутые, прикрылись, только шеломы и видать – очень уж на солнце блестят, и на врага, что в сильнейшем замешательстве сейчас, ринулись. Копья в дело пошли, мечи. Быстро строй на отдельные поединки распался. Слишком уж быстры и ловки чужаки на своих диковинных конях. И сбоку норовят напасть, и сзади – запросто. И прыгают высоко. Честь и хвала Горыне – додумался шеи коням прикрыть кольчужной сеткой. Псы здоровенные кидаются что на лошадей, что на всадников. Сколько копий об их глотки изломали! А на спинах у этих тварей еще и наездники с мечами и саблями. Кое-кто и с топором. Но и кони богатырские не лыком шиты. Себя в обиду не дают, да и сами укусить али лягнуть пытаются. У княжьих воинов все же есть преимущество. Лошадки их повыше будут. Да и копий ни у кого из врагов нет. А что мечи подлиннее, так то не большая беда. Чай, не молодежь зеленая в войнушку сюда играть пришла, а воины, у которых и опыт большой, и сила в теле ключом бьет-куражится.

У чародеев же своя битва. Как столкнулись два войска, Лихослав заорал ведьме:

– Взлетай, Буяна!

Трудный это бой. Тут за строем не отстоишься. Колдунья вытащила ноги из стремян и взлетела вверх. Теперь она, конечно, на виду, но на земле ее зарубят в первые две минуты. А дружинникам сейчас не до ее защиты.

А, вот и маги вражеские очнулись. Заклинания в воздух полетели. Вот ими-то и занялась Буяна. Они с варлоком договорились, что ее основная задача – предотвращать и защищать, он же обезвреживать колдунов возьмется.

Сначала ведьма старалась не смотреть, ни как там дружинники, ни что Лихослав делает, а потом и вовсе не до того стало. Заклинания неслись сплошным потоком. Чего только вражеские чародеи не выдумывали: и шары огненные в воинов и девушку летели, и металл раскалялся, и вода из воздуха исчезала, и ямы под копытами коней разверзались, и мороки на поле появлялись, и страх беспричинный людей должен был охватывать, а уж боевых заклинаний и не счесть. Наверное, в бою словно силы какие новые открываются. Потому как Буяна только о колдовстве и думала, но почти ничего не упустила, не дала воинам от ворожбы чужеземной сгинуть. Хуже всего было то, что заклинаний много было и все сразу, и переплетались они друг с другом, прятались одно за другим. И времени на раздумывание совсем не было. Раз недосмотрела она – и трое воинов княжьих ровно факелы смоляные вспыхнули. Буяна тут же обрушила на них по бочонку воды, но гадай теперь – живы али нет. Вдругорядь проглядела – чуть не задохнулись дружинники. Трудно было, тяжело, голова от боли и напряжения раскалывалась. Но делать надо было. Иначе полечь им тут всем, никто бы не выжил.

Но вот в один миг стало легче. И пронесся по полю ветер простыми людьми неощутимый – маг какой-то вражеский скончался. А потом и жаром опалило. Вот и второй Вслед За Предками ушел. Трое еще осталось, но трое не пятеро. Справимся, боги милостью не оставят. Да и не ваша эта земля. Нам она помогает, а вас пинком под зад выпрет. Так-то – а иначе откуда у ведьмы столько сил?

Пока чародеи с коллегами своими сражались, воины княжьи тоже бой принимали. Хоть и знали, с кем встретятся, хоть и приготовились как могли, а все равно тяжело было.

Владияр только ругнулся хрипло, когда меч кривой в плечо вошел. Дернулся назад, себя с клинка ровно птицу с вертела ссаживая, а гад этот уже вдругорядь сабелькой своей тычет. Ну нет, не дождешься! Левая рука совсем онемела, но дружинник дернул плечом и щит под удар подставил. Больно было ужасно, зато противник на миг отвлекся. Владияр тут же мечом его сверху приложил. Попасть не попал, а отпрыгнуть заставил. Эх, хороша собачка, где бы такой самому обзавестись? Пес зарычал, клыки в три ряда оскалил да скакнул, норовя в глотку вцепиться. Дружинник еле успел ноги из стремян высвободить да с коня скатиться. Туша поверху пронеслась, и, судя по скулежу обиженному, Владияр успел ей, то бишь ему, по месту причинному попасть. Вот и вышла заминка у супротивничка. Молодец и раздумывать не стал. Подскочил да и кистенем на длинной веревке, до поры до времени в рукав запрятанным, от души да со всего размаха приложил чужака по темечку. Вернее, целил по виску, да по самой маковке пришлось. Гул пошел, как от кастрюли пустой, девицей уроненной. Владияр подумал и еще добавил, на этот раз уже мечом. Враг кровью обагрился, пес смерть учуял, завертелся на одном месте. Да и понесся с поля как ужаленный, на спине хозяина мертвого унося.

Княжич ликом красивым да волосами златыми смущал всех девок – от дочек боярских до молодух селянских, а вот стать его еще не обрела настоящей мужественности. Высок он был, да больше ловок и гибок, чем силен. А противник достался ему ровно волк матерый. И тяжелый в весе, и опыт за плечами широкими куда как больше, нежели у Ильи Ладимировича. Ну да ничего. И не таких заламывали. Не зря воевода не мог на сынка княжеского нарадоваться. Это только с виду легкомыслен да юн, а на самом деле ровно деревце гордое – гнуться будет, а не сломается. Прыгнул волк ездовой. Не стал юноша уворачиваться или коня отводить. Наоборот – навстречу рванулся да копье подставил. В глотку зверю не попал, но боль какую-никакую причинил да откинул порядочно. В другой раз чужак уж не попер нахрапом – осторожно подъехал. И пошла потеха молодецкая, заплясали мечи, зазвенели: у княжича – самый лучший, булатный, с разводами крупными, у противника – тоже неплохой, черного, неизвестного какого-то металлу. Удар сверху отбит, Илья развернул меч да прямо направил, но отвел меч враг и сам сбоку попытался ударить. Но это так – забава для выучки княжеской. Трудно верхом биться, пес под чужаком дергается, укусить всех кого ни попадя пытается. Конь богатырский лягается, кусается. Свою битву они ведут. Крикнул что-то пришелец из Нижнего мира да с пса своего нервного спрыгнул. Илья тоже с коня скатился. Сошлись вдругорядь. Вот уж заплясали мечи, рыбками в руках умелых заплескались. Тяжел клинок у чужака. А машет он им как тростинкой легкой. Один раз княжич не успел увернуться – щит подставил. До середины щит тот треснул, Илья еле успел руку из ремней выдернуть. Швырнул обломки во врага и прыгнул вперед, меч занося. Подставил клинок чужак. Княжич же направление удара изменил и сапогом в коленку подставленную ударил. Тот хоть и зарычал, но мечом махнуть не забыл. Совсем близко острый кончик пронесся. Молодец отскочил и вновь в атаку пошел. Короткие у него удары, силы в них немного, да быстры они, так и сыпятся. Со всех сторон блестит клинок. Непривычна чужаку такая тактика. Но не плошает он. Щит или меч подставляет, да огрызаться не забывает. Разные, но равные они бойцы. Долго им так по лугу заливному танцевать. Но вот подвернулся камень под ногу Илюше. Споткнулся он да падать стал. Враг и обрадовался. Рванулся вперед. Меч занес, чтобы ударом страшным до пояса рассечь. Да только ничего у него не получилось. Княжич ужом извернулся да вонзил клинок в бок супротивнику чуть ли по самую рукоять. Да и поделом – будет знать, что родная земля своих сыновей никогда в обиду не даст. Поблагодарил Илюша матушку землю мысленно, забрался коню верному на спину – да и вновь в бой ринулся.

Горыня же наоборот – стати был богатырской. Это он походя волка супротивника княжича булавой завалил, а сам коня тяжелого в самую гущу схватки направил. Тот ничтоже сумняшеся какого-то ворога на псе на раз затоптал, копытом подкованным кости раздробив. Горыня тут же схватился разом с двоими. Кинулись они на него словно волки на быка старого да из силы не вышедшего. Воевода княжеский одного булавой по щиту приложил, лапу левую отбил. Второму клинок его черный добрым мечом своим перерубил. Без приказа конь развернулся и вновь на врагов кинулся. Тут Горыня дело-то и завершил. Одному голову снес, другого проткнул насквозь.

Князь тоже был воин знатный. Вот только ценность его была куда как больше чем просто воинская. Понимали это и дружинники. И около Ладимира Мечеславовича постоянно по трое-четверо обретались. С одной стороны, понимал князь, что прав Горыня. Да не по сердцу это ему было. Злило. От верности решения воеводиного и злило. Да только в бою, как верно Буяна заметила, не все от решения изначального зависит. Довелось и князю подраться. Налетели вороги, разметали дружинников-охранников, боем их связали. Ладимир один на один с воином каким-то остался. Странный тот был. Вроде и как все. Чужак, что с него возьмешь. Ан нет, весь он какой-то изукрашенный. И ожерелья-обереги на нем, и лицо разрисовано, и меч уж больно хороший – длинный, звонкий да силой чародейской весь пропитан. «Вот ты какой, вождь чужемирский. Не тебя ли так ведьмочка моя впечатлительная испугалась? Чую, чую я от тебя злобу несусветную. Ну да и на тебя найдется управа». Князь махнул мечом, в бою когда-то добытым, и улыбнулся недобро. Ну, пожалуй, нечисть чужемирская, мы уж тебя приветим, по-нашему, по-богатырски угостим, чтоб и дорогу в наши земли вы навсегда забыли. Словно понял что-то вождь чужаков, в бой ринулся, рыча и скаля клыки изогнутые. Столкнулись мечи, словно тоже высказаться хотели. Развернули скакунов воины. И вновь на сближение пошли. На этот раз проскакивать друг друга не стали. Зазвенели клинки. Искры в разные стороны посыпались. Силен был враг, да и князь неслаб. Искусен чужак, но и Ладимир не промах. Тут взбрыкнул конь богатырский. Видать, тоже захотелось в бое поучаствовать. Псина же чужака тоже в долгу не осталась. Разозлились вожди да с седел скатились. Пешими сцепились. Князь пониже оказался. Да и щит упустил. Но зато успел топор другой рукой ухватить. Любому нашему мужику его рукоять привычна, будь ты князь али селянин. Подскочил вождь чужеземный да тут же на себе это и испытал. Мечом князь клинок врага перехватил, а топором поверх рубанул. Чужак размалеванный щит круглый подставил. Да все равно себя не сберег. Не в центр с умбоном кованым князь ударил, а в верхнюю часть. Щит назад ткнулся, ровно под шлем хозяину угодил, пол-лица рассек. Жизни не угроза, но выглядит ужасно такая рана, да и кровь глаза заливает. Взмахнул Ладимир в другой раз мечом, опуская клинок на голову врага многострадальную. Тот закрылся мечом, да из-за раны не заметил, как топор вниз пошел, колени подсекая. Рухнул вождь чужемирский. Недолго ему осталось. Как ни отбивался он, как ни спешили к нему воины его на подмогу, а нашел князь зареславский брешь в обороне. Пронзил меч доспех кожаный да грудь врага ненавистного.

На том битва и повернулась. Магов всех варлок перебил. Как раз с последним расправлялся. Ведьма от мороки с защитой от колдовства чужого освободилась и начала боевыми заклинаниями прицельно швыряться. Княже сразил вождя. Половину ворогов, а то и поболе к тому моменту дружинники изрубили. Тут чужаки и дрогнули. Сначала один, потом два, за ними и все остальные побежали. Начали их преследовать. Да далеко не ушли. Раненых много было. Поредели ряды княжеские. Кони добрые многие полегли. Отозвал князь погоню. Опасно, да и побежали вороги прямиком в Чудову Чащу. Там их как должно чудища местные встретят.

Буяна даже улюлюкать вслед врагам не стала. Они доблестно сражались. Может, и злобные они твари, а только не дело это – над врагом поверженным потешаться. Да и тяжело ведьме эта победа досталась. На землю она спустилась уже совсем без сил. Даже стоять не смогла. Сразу на четвереньки упала. Осторожненько в сидячее положение перекатилась и перво-наперво глазами варлока нашла. Вон он, ничего с ним не случилось. Ковыряется что-то там, наверняка колдунов поверженных обыскивает. Повертела головой вновь. Вот и князь, слава богам! И тебе, пресветлая Красна Девица Заря! И тебе, Даждьбог-дедушка! И Перун славься, воинов защитник! И… О, вот и княжич! И его боги, хвала им, уберегли. Даже не перепачкался. Хоть сейчас на смотрины. Высокий, волосы ровно солнышко сияют, не иначе как сама Красна Девица его своей особой милостью отметила, уж больно хорош, хоть и нет в нем мужества особого, а все равно глазоньки не оторвать… Хм, интересно, а серьезно ли у них с Миланой?.. Или так – душеньку али еще чего тешат?.. О, и Горыня цел и невредим. Вот уж о ком не волновалась. Нет, волновалась, но как-то… без опасения особого. Эх, вот бы до родника какого добраться…

В этот момент ведьму бесцеремонно подняли и в объятиях стиснули. «Когда только подойти успел? Ведь только что вон там был!» Но это уже так – лениво, щекой к кольчуге прижимаясь. Пусть в грязи весь, кровью чужой обагренный и потом терпким разит, а только жив – вот и весь сказ. И никто ее сейчас от груди его не оторвет. И обнимает он жарко. «Вот сейчас еще до уст сладких доберусь!..».

– Хороший ты воин, варлок.

«А чтоб тебе, княже!».

– Да и чародей знатный. Оставайся в моем городе.

Лихослав взгляд на девушку в объятиях перевел. Поднял личико за подбородок. Заглянул в очи зеленые. Вопросительно так, будто о чем-то важном спрашивая.

Буяна тихонько ухмыльнулась, качнула ресницами длинными. Заплясала улыбка бесовская в глазах варлока.

– Отчего ж не остаться? Останусь.

Рассмеялись воины, рядом стоящие (они теперь долго будут над княже трястись). Кто-то даже шепнул громогласно:

– Коли б меня такая девка, как Буяна Гориславовна, привечала, я бы тоже не раздумывал!

В другой раз не спустила бы ведьма вольность словесную шутнику, да сейчас ей не до этого было. Как бы от глаз чародейских оторваться…

Но пришлось. Раненых много. Да и родничок поблизости почувствовала. Быстренько к нему с варлоком сбегали: силы восстановить. Свои совсем на исходе.

Потом Буяна слепила птичку волшебную, в город пустила сообщить, чтобы телеги с людьми на подсобу выслали. Сама же принялась над ранеными чаровать. Уж насколько варлок привык после битв воинов латать, а все равно ведьма в этом деле куда как его превосходила. Наверное, кому что по душе более. Хотя Буянушке не давала покоя мысль, что Лихослав один пятерых колдунов завалил. Она, конечно, их силы на себя оттягивала. Но все равно!

Очередным пациентом оказался Владияр. Вот уж на что зубоскал! Плечо все развороченное, колечки от доспеха в глубь раны попали, а все равно смеется да подначивает.

– Вот уж дожил! Ты, Буяна Гориславовна, на мне одежу рвешь, а я обнять тебя не могу! – И улыбка во все зубы, хоть и знает ведьма, как боль его скручивает.

– Обнимешь еще! – хмыкнула она, не удержалась и в лоб чмокнула. – Вот залатаешь раны и обнимешь. Я тебе, помнится, еще поцелуй задолжала.

– А варлок не заругает? – хитро прищурился воин, привычно ожидая во всем подвоха, зато хоть от боли отвлекся. Буяна, момента не теряя, как раз все осколки из него вытащила и перевязывать начала:

– Ну так на Купалу как не поцеловать да в пляске не обнять добра молодца?

– Вот всегда ты, Буяна Гориславовна, найдешь как отвертеться! – засмеялся Владияр, охнул, от боли скривившись.

– Больно?

Воин кивнул через силу.

– Ты уж потерпи, братец. Будет тебе и поцелуй, и танец на Купалу, только лежи да не дергайся, чтобы мне плясать не пришлось с кавалером, который на каждом повороте охает да ахает.

Уложила она воина на землю. Кончились силы у шутника. Ну да ничего, оно и лучше. Пусть полежит, в себя придет. Сейчас уж и повозки подъедут, главное – до города добраться, там уж у Миланы быстренько на поправку пойдет.

А в городе тем временем княжна свои порядки наводила. Буяна ей перед отъездом на битву великую шепнула о домыслах своих. Вот та и не стала долго думать, а взяла да и приказала весь дом боярыни – от челяди до хозяев – повязать. Отец приедет, разберется. А невиновны окажутся (хоть и вряд ли, ведьма обычно за просто так никого не очернит, да чутье у нее отменное), то извинится. Велислава и сама извинится, не постесняется и нос драть не будет. Пока же, чтобы потом кашу еще большую не расхлебывать, посадить всех под замок. Так понадежней будет да княжне поспокойней.

Колечки чародейские, воли лишающие, чернавки сняли, да дьяки строго переписали, с кого что сняли, потому как на ком-то и вовсе ничего похожего не было, а на ком-то не колечки – а подвески были. Милана сунулась было на «больных» посмотреть, да даже пробовать не стала, ибо, как она выразилось, чародейством она таким не владеет, «да и вообще, тут скорее время лучшим лекарем будет, а изыскания моей сестрицы названой только во вред».

Велислава только хмыкнула. Потом подумала и приказала дом боярыни вверх дном перевернуть. И все необычное ей притащить. А прежде всего искать ларец – серебряный с каменьями белыми, прозрачными, в «чудовищном» стиле выполненный. То бишь с чудищами да зверями разными.

И нашли. В самом деле нашли. Небольшой такой ларчик. Как Буяна и описывала. Велислава не постеснялась и послала за Всечетом. Все равно уже скоро Красна Девица Заря свой лик покажет, нечего купцу спать, подушку головой мять, когда он княжне требуется для дела государственного.

Всечет и не думал ругаться, что его в рань такую из постели от жены вытащили, вернее, сначала хотел, но потом узнал, кто его на свой суд требует. Оделся быстренько и отправился в княжий терем, ибо все знали, что нрав у княжны круче батюшкиного, да и князь ее самоуправство только поощряет да умиляется, какая у него дочка умная-разумная. Никто и не оспаривал этого. Вот только порой активна она была не в меру. Ну да ничего, говорят, это с годами проходит… Хотя в данном случае на это надежды было мало.

Купец внимательно осмотрел ларец и признал, что именно его или по крайней мере очень похожий провозил в город по просьбе незнакомца. Велислава попросила Всечета рассмотреть всю челядь боярыни. Может, узнает ту женщину, которая забирала «подарочек».

Велислава даже вместе с ним отправилась. Люди боярыни находились в нескольких комнатах. Купец честно – внимательно донельзя – оглядел всех женщин, но ни одну не признал. Княжна, наблюдавшая за этим процессом, вдруг переполошилась.

– А где сама боярыня?! – завопила она. К ней подбежал поставленный старшим дьяк из Разбойного приказа.

– А боярыни-то и не было, – доложил он. – Мы челядь порасспросили. Те ничего толком не говорят. Вроде была, вроде почивать, как всегда, пошла. А нет ее.

– Почему сразу не доложили?! Искать! Искать, так вас растак!!! Псы нерадивые! Искать, пока не найдете! Никого из города не выпускать!

– Так… и не выпускают. Князь, еще на битву выезжая, распорядился никого не впускать. Ворота заперты, значит, и не выйдет никто.

– Точно? Смотри мне! Перед батюшкой отвечать будешь!

Вот была в Велиславе какая-то непримиримость. Многие вещи она прекрасно понимала, но все, что связано с защитой княжества и своей семьи, ставилось ею превыше всего. Разумеется, без отца она никого излишне сурово не стала бы наказывать, но попавшим под ее карающую длань стоило помолиться, чтобы князь поскорее вернулся.

В этот момент в тереме вдруг началась незапланированная суматоха. Велислава выскочила из комнатки и, схватив за руку первую попавшуюся чернавку, потребовала рассказать, что случилось. Оказалось, что Милана только что получила известие, что битва выиграна, но требуется помощь раненым. Княжна тут же озаботилась этим, но оказалось, что все уже сделано. Телеги и прочее необходимое уже чуть не у ворот. Велислава, и сама будучи организатором преотличным, подивилась расторопности знахарки. Может, и права Буянушка, говоря, что княжич светловолосой красавице приглянулся. Вот же тоже странно – Милана была девушкой скромной, чуточку даже тихой. Вернее, как и все знахарки, немного повернутой на природе, корешках, цветочках, зельях и прочей травнической гадости. Глаза огромные голубые ровно небо летнее смотрели на мир спокойно, задумчиво и немного отстраненно. Толстенная длинная коса цвета соломы пшеничной и фигурка стройная без всяческих, впрочем, яркостей, как у ведьмы, привлекали не одного добра молодца. Да и в ремесле своем девушка была умела. Знатная была знахарка, от клиентов отбоя не было. Ну и приколдовывала, куда ж без этого. По мелочи, конечно, – «колодец» прорубить, через зеркало с кем из коллег пообщаться, еще чего всякого да разного, но, разумеется, львиная доля ее волшебных сил шла на лечение. Вроде никаких от нее проблем, живет тихо, врачует, зелья варит, а вон и с княжичем как-то пересеклась. Хотя тут, конечно, мог и князь-батюшка постараться. Сколько Велислава себя помнила, прежде знахарка ни о ком из парней соседских али заезжих особо не упоминала. Ровно ко всем относилась. Княжна даже подумала, что, как большинство зело любящих свое дело, так и останется она одна. Ан нет, сама не видела, но чернавки шепнули, что над княжичем оглушенным совсем как лебедушка над лебедем убивалась. Странные дела… Буянушка, что ли, колданула? Да нет, вряд ли, у нее сейчас своих проблем хоть отбавляй.

А еще княжну всегда поражало отношение к знахарке окружающих. Если Велиславу слушались, потому как иначе дороже выходило. Князя – потому как уважали и боялись. Горыню – за страх и совесть. То просьбы – именно просьбы – Миланы выполняли с каким-то особым душевным трепетом, отчаянно желая угодить и всем своим существом стараясь сделать все как можно лучше и быстрее. Она никогда не повышала голоса, даже приказным его не делала. Просто смотрела своим чудным взором и ласково просила. Не унижаясь и не показывая своего превосходства. И все – даже отъявленные лентяи – тут же со всех ног бросались выполнять ее поручения. Вот и сейчас – меньше чем пяток минут назад известие пришло, а все необходимое уже готово. Причин такого явления Велислава найти не могла, оставалось только использовать его в своих целях. А уж что-что, а использовать таланты окружающих княжна умела как никто.

Кстати, она еще и порадоваться не успела за славную победу. Радоваться княжна тоже умела. Так же как умела делать это вовремя. «Будет еще время для веселья. Сейчас надо дела делать».

Княжеская дружина въехала в город, и народ – весь торговый и мастеровой люд, служивые из приказов, все, кто оказался в Зареславе в это утро, – высыпали встречать победителей. Каким-то непостижимым образом все уже знали о том, что произошло – про налет на княжий терем и про бой с чудами-юдами. Так что встречали действительно как победителей.

Красивая это была кавалькада. Впереди князь со сверкающим шлемом и червленым щитом. Меч на поясе покачивается. Мальчишки в него восторженно пальцами тыкали. Все знали, каким славным воином был их князь. Историю же о том, как он меч свой чародейский добывал, до сих пор матери детишкам на ночь рассказывают. Правда, с купюрами, ибо история это была презабавная и большей своею частью неприличная, так что в полной версии ее рассказывали чаще на посиделках среди молодежи.

За ним следовал молодой княжич. На него больше девки заглядывались. Обычные люди в нем пока силы не видели. Радовались, что разумный, и добрый, и красивый, и воин, говорят, неплохой, но пока князь власть в своих руках белых крепко держит, о княжиче думать рано. Его даже называли всегда не Ильей, а Илюшей.

Рядом с ним ехал Горыня, видом ровно богатырь из сказок. Так его все и воспринимали. А за ними ведьма с варлоком да и вся остальная дружина.

Буяна к тому времени уже перебралась на Велиславину белую кобылку. Та хоть и брыкалась всю дорогу к полю битвы, да никуда, красавица, не убежала. Выучка великолепная. Сначала ведьма ехала на коне Лихослава, чародеем поддерживаемая, так как сил совсем не осталась. Но перед городом пересела-таки на свою лошадь.

По дороге от ворот до терема Буяна ворчала, что все это ровно спектакль скомороший. Целое шествие, понимаешь, устроили. Князь смеялся и выразился в том духе, что «спектакли скоморошьи», как очень точно она заметила, – это вообще большая часть жизни власть имущих. Потом Ладимир Мечеславович еще и хмыкнул, что пока представление еще и не начиналось, вот приедут в терем…

Предсказания князя сбылись. Стоило им въехать во двор, тут же понабежала куча народу, и поднялась такая суматоха, какой не было и на поле битвы. Кто-то возносил хвалу богам, кто-то чествовал победителей, кто-то охал над ранеными. Плач скорбный разнесся над теми, кто ушел Вслед За Предками. Надо было и пленников определить. Воины спешили обнять родных, скинуть с себя доспехи и оружие (князь запретил снимать кольчуги ранее, опасаясь подвоха). Скакунов конюхи принимали.

Буяна подумала, что еще немного – и она начнет кричать в голос. Но ее аккуратненько кто-то цапнул за локоток и отвел в сторону. Это оказался Гойдец, боярин, в чьем управлении находился Разбойный приказ. Тот еще был мужичонка. Мать его, кстати говоря, была откуда-то с востока, из кочевых племен. Отец же потомственный боярин, но из роду не сильно знатного, известного лишь своею преданностью князю. Гойдец же все про всех знал. Хитрован, недаром носящий прозвище Лиса. Спуску татям не давал. Если и был в чем замешан, то об этом никто не знал, хотя многие догадывались. Но князь не раз по секрету говорил Буяне (а может, и скорее всего, не только ей), что лучшего начальника для этого непростого приказа ему не найти. Потому как, кроме маленьких грешков, сильного урону казне и городу не наносящих, да и совершаемых больше из любви к искусству, других недостатков у Гойдеца не было, а лучше него никто разный лихой люд не знал. Ведьма также подозревала, что некая хитроватость Гойдеца была более от специфики работы, чем от чего-то еще. С кем поведешься, как говорят…

Почти удавшийся заговор против князя стал для Гойдеца настоящим потрясением. Во-первых, какой удар по самолюбию. Во-вторых, у Лисы было полно недоброжелателей, жаждущих или убрать столь дельного главу Разбойного приказа, или занять его место. Впрочем, часто оба мотива сливались, ибо ничто так не отделимо друг от друга, как деньги и власть. К тому же злые языки могли и что нехорошее нашептать: мол, как это так наш молодец оплошал, виданое ли дело, чтобы глава Разбойного приказа ничего не знал про заговор против князя; может, он сам замешан?

Буяна все это прекрасно понимала, хотя, по ее разумению, нет более хлопотной и тяжелой работы, как та, что была у боярина. Не все же воровать, нужно и самих татей ловить. Но своего ума другим не вставишь.

Сейчас же Лиса прикладывал все усилия для того, чтобы как раз загладить свой промах.

– Буяна Гориславовна, позволь принести тебе мою величайшую благодарность за участие в…

– Гойдец… – Ведьма устало вздохнула. Глава Разбойного приказа не раз обращался к ней за помощью. Особенно если преступление попахивало магией. Опять же амулеты они регулярно покупали. Трупы для них она тоже поднимала и заставляла говорить. Самое забавное – это когда срабатывали ее охранные заклинания и приходилось стаскивать какого-нибудь бедолагу с крыши или забора, где он сидел магией приклеенный. Самые разные порой случались ситуации, когда его службе требовалась помощь профессиональной ведьмы. Правда, как ни упрашивал ее Лиса, клубочки-поисковики она так и не смогла для них сделать. А то как было бы удобно – приказываешь найти ковер персидский, прошлой ночью украденный, он и приведет к нему. Но сейчас Буяне было тяжело. Не тот Гойдец был человек, чтобы вот так просто с ним разговаривать. Слова тут особые нужны, а после… одной битвы, второй, лечения… не было у нее сил подбирать их. – Гойдец, ты спроси по-простому, хорошо? У меня сейчас такой перерасход сил, что я готова свалиться прямо тут, и только гордость меня удерживает от этого. – Глава Разбойного приказа посмотрел на нее очень внимательно. – Послушай, я знаю, о чем ты сейчас думаешь, не осуждаю я тебя за что-нибудь, или пуще того, не замешан ли ты, но пойми же…

На этом моменте к ним, стоящим в темном уголке, решительно подошел варлок. Буяна еще подумала, что с таким лицом идут кому-то бить морду. Причем от ревности. Конечно же это не так, но чародей сейчас тоже на взводе, и кончиться это может совсем нехорошо.

– Милая… – Лихослав намеренно подчеркнул это слово. «Ну вот, начинается», – обреченно подумала ведьма. – Князь дал нам немного времени на сон. Так что поехали домой.

Колдунья заметила, как напрягся Гойдец, и поняла, что надо срочно что-то делать. Лиса сейчас предпочтет лечь костьми, но добиться ответов на свои вопросы. То же самое с варлоком – лоб расшибет, но уведет ее домой. Буяна искренне подивилась отсутствию внутреннего протеста против его диктатуры. «Наверное, я просто устала», – решила она перенести размышления на эту тему.

– Лихослав… – осторожно, путаясь в самых простых словах, начала она. – Я думаю, мы должны ответить на вопросы главы Разбойного приказа.

Гойдец через силу улыбнулся и уже протянул руку для знакомства.

Варлок проделал тот же маневр.

– Думаю, княжна Велислава ответит на все вопросы. Она в курсе всех событий, – с очень честными глазами соврал чародей.

– Я ее уже расспросил, но боюсь, что она не знает слишком многого, и вам обоим все же придется ответить на мои вопросы.

Глаза Лихослава нехорошо сощурились.

– Хорошо, – тем не менее ответил он. Потом вдруг пронзительно свистнул, и к ним подлетел Ворон. – Мы сделаем это с удовольствием. Будем ждать сегодня вас в доме у Буяны через пять часов.

С этими словами, повергшими всех, кто их слышал в шок, он вскочил на коня, затащил в седло ведьму, усадил перед собой, изысканнейшим образом попрощался и тронул Ворона пятками, не слушая никаких возражений.

Только когда они проехали с пол-улицы после княжьего терема, к Буяне вернулся голос.

– Лихослав, это был глава Разбойного приказа! – возмутилась она.

– И что?

– А то, что с этим человеком надо дружить. А ты только что послал его… отправил его дальней дорогою! Между прочим, у него совсем не праздный интерес!

– Я заметил его непраздный интерес! Ха! Как он тебя уволок в темный угол!

– Лихослав! Ты что, совсем спятил?! Да я его как женщина в последнюю очередь интересую! Его сейчас волнует только…

– Я знаю, знаю, Буяна! Все я знаю. Но суть в том, что если мы сейчас будем с ним общаться, это займет часа три, не меньше. А нам через шесть пред княжьи светлы очи. А если мы не выспимся, то ни тот ни другой пользы от нас никакой не получит.

– И все равно… можно было как-то деликатнее…

– Нельзя, Буяна. Ты же умница, а сегодня я тебя не узнаю. Ты что, теряешься перед всякими разными особами? Ну подумаешь глава Разбойного приказа!

– Ты не понимаешь. Это такой человек, что с ним надо дружить.

– Нет, Буяна, это ты не понимаешь. Дружить нужно. Но надо, чтобы с самого начала они чувствовали, что им под тебя надо подстраиваться, а не тебе под них. Ничего, у него там сейчас полно дел. Найдет чем заняться, а потом мы придем и все ему и князю сразу выложим.

– Лихослав! – взвыла ведьма. – Это не тот человек…

– Буяна, прекрати, – оборвал ее варлок. – Кто бы он ни был, он должен понимать, что тебе сейчас сон необходим, причем не просто так, а что иначе ты будешь, ну если хочешь, необороноспособна. То есть это прямой вред городу. У нас к тому же четкий приказ князя – идти спать. И то, что ты с ним могла поговорить, это твое личное одолжение, которое ты можешь или делать, или не делать.

– Но все равно…

– Нет, Буяна, я поступил правильно. Сильные люди уважают только силу. Особенно те, кто по долгу службы постоянно сталкивается с искушением властью.

Ведьма только вздохнула. Спорить себе дороже. Более того, в чем-то он прав.

Первое, что кудесники сделали, объявившись при княжеском дворе, так это, разумеется, предстали перед Ладимиром. Но оказалось, что князю не до них, поэтому чародеи сразу же отправились в покои, где находились нападавшие на терем ночью. Буяна и Лихослав решили сначала оглядеть людей самостоятельно, потом уже обменяться впечатлениями.

Ведьма присела рядом со связанным мужчиной.

– Почему связан? – поинтересовалась она у охранника.

– Иначе дерется, – пробурчал тот.

– Дерется? – удивилась и призадумалась колдунья.

Осмотрев с дюжину «больных», девушка пришла к неутешительному выводу: все еще заколдованы. Кольца с прозрачным камушком сняты, но дурман из головы не выветрился. Причем, судя по всему, даже не стал рассеиваться.

– Ну что у тебя? – вопросительно дернул головой варлок.

Буяна рассказала о своих выводах.

– То же самое, – подтвердил чародей. – Перед носом рукой махал, пальцами щелкал. То есть ни зрение, ни слух человеку не подчиняются. Вернее, лишь частично. Даже боли не чувствует.

– Ты что, прибил кого-то ненароком?!

– Нет, до меня постарались. Убить не убили, но приложили крепко. Сбежать пытался. Вернее, даже не сбежать, а прорубиться к… я так понял, что участвовать в бою.

– Каком бою? Ничего не понимаю.

– Я тоже сначала. Но потом до меня дошло. Они просто еще пытаются выполнить приказ.

– Ты хочешь сказать, что они получили приказ и даже без колец все еще следуют ему? Да, это многое объясняет. Только я понять не могу, как такое возможно.

– Очень просто. Кольцо или другая цацка наверняка достаточное время пробыли у этих бедолаг и уже успели подчинить их волю. Но, скорее всего, перстеньки просто являются частью какого-то другого… э-э… предмета, через который на самом деле идет подчинение, а сами… ну вроде колокольчиков на скотине, указывают на человека…

– И являются своего рода связующим звеном. Или просто инструментом. Да, точно. Кольцо – это просто инструмент, а главный… как же его назвать?

– Да какая разница? – пожал плечами варлок. – Я вот думаю, а не может ли это быть тот ларец, про который ты у купца выпытала?

– И где его искать?

– Но мы же просили обыскать дом Оляны.

– А нашли ли?

– Пошли узнаем, все равно этим бедолагам мы помочь не в силах.

Разыскать Велиславу в тереме оказалась не легче, чем победить в битве с чужаками из Нижнего мира.

– Почему в этом тереме никто никогда ничего не знает?! – возмутилась Буяна в тот самый момент, когда им навстречу выскочила княжна. Несказанно удивилась и заявила, что уже битый час их ищет, все их видели, но никто не может сказать, куда они делись. У ведьмы начался истерический смех.

Велислава, впрочем, не особо обратила на это внимание, намереваясь тут же выпытать ответы на минимум дюжину дюжин вопросов. Но ее невежливо оборвали и затребовали результаты обыска в доме боярыни. После неких пререканий удалось узнать, что ларец все-таки нашли. Вернее, нашли их штук восемь, но есть парочка наиболее подходящих по описанию, один даже Всечет опознал. Чародеи на пару с любопытной Велиславой пошли его осматривать.

В покоях, куда они вошли, стояли в ряд все восемь шкатулок. Но ни Буяне, ни Лихославу не потребовалось никаких комментариев княжны. Они тут же почувствовали исходящую от одного из них магическую силу. Быстренько расчистив рабочее место от всяческой прочей ерунды, чародеи торжественно водрузили находку посредине стола и азартно начали ее разглядывать, то и дело перебрасываясь профессиональными терминами. Велиславе все это быстро надоело, и она отбыла в неизвестном направлении, наказав тут же сообщить ей, если что-то надумают.

Опасения волшебников были вполне оправданны. Они не знали, сколько времени потребовалось колечкам, чтобы подчинить себе людей. Вполне вероятно, что не так уж много. А значит, ларец должен обладать поистине убойной силой. Решили не рисковать. Ларец забрали в «колдовской покой». Натащили зелий и начали проверять. Через какое-то время определили тип магии и примерный способ воздействия на людей. Лихослав быстренько связался по зеркалу с кем-то из Белограда, объяснил, в чем проблема. Этот «кто-то» оказался обаятельным, высоким, черноглазым чародеем с лукавыми, чуть блудливыми глазами. Первое, что он сделал после приветствия, так это заявил, что чует рядом с варлоком кого-то еще и пусть тот не жадничает и покажет.

– По моему опыту, рядом с тобой может быть только какая-то красотка, так что покажи да познакомь своего доброго друга со своей пассией!

Лихослав мгновенно покраснел, а Буяна уперла руки в боки, недобро глядя на варлока.

Однако когда черноглазый чародей услышал о ларце, то ему тут же стало не до красоток. При виде шкатулки маг чуть ли не запрыгал как возбужденный тушканчик и заявил, что именно этот ларец несколько месяцев назад похитили из сокровищницы белоградского князя. Причем как это сделали, до сих пор оставалось загадкой. Без мага это провернуть было нельзя, а все чародеи – а их было немало в стольном граде, – как один, заявляли, что никаких посторонних волшебников тут не было.

– Здесь та же проблема. У меня прямо под носом появился маг, которого я не только не почувствовал, но и не выявил никакой проверкой. Представляешь?

– Но… но… – чародей даже опешил, – но ты же на этом собаку съел!

Лихослав криво улыбнулся:

– Видно, не ту собаку. Слушай, обещаю все рассказать, но сейчас время не терпит. Можешь разузнать, как ларец действует и как снять его колдовство. У нас тут несколько дюжин людей в измене князю обвиняются, надо срочно разузнать, что да как. Может, спасем их.

– Понял. Я мигом. У придворного кудесника должно быть подробное описание.

Договорившись о времени, чародей исчез. То бишь его изображение из зеркала. Ведьма предложила спуститься вниз и попить чай в ожидании вестей. Лихослав покачал головой.

– Буянушка, – смущенно проговорил он, – позволь мне поговорить кое с кем наедине.

Колдунья хмыкнула, пошутила про разглашение секретов княжества и горделиво уплыла наслаждаться ароматным липовым чаем со свежими произведениями Ведениного кулинарного искусства.

Через какое-то время Лихослав спустился в горницу и присел рядом с ведьмой. Вид у него был задумчивый.

– Что невесел? – налила Буяна ему кружку чаю и пододвинула ежевичное варенье.

– Да вот… – Чародей на миг остановился, потом встряхнулся. – Я связывался с представителем Совета Чародейского. Рассказал ему все… ну самые важные факты.

– А почему без меня? Разве это такая уж тайна? Или представитель Совета – это молодая, красивая чародейка, с которой у тебя не только деловые отношения?

Ведьмочка его явно поддразнивала. Хотя будь варлок повнимательней, уловил бы едва заметную нотку ревности. Буяна была слишком пылкой женщиной – опасной и в бою, и в любви.

– Да нет… – Похоже, варлока сейчас занимало совсем другое. – Есть у меня какое-то нехорошее подозрение…

– Какое? – Да что за день сегодня – все приходится чуть ли не клещами вытягивать?!

– Как-то уж слишком все гладко.

– Что гладко? – Или это она притормаживает?

– Вот послушай. Или мы что-то очень крупное пропускаем, или тут что-то еще. Хотобуд никогда не был слишком уж хорошим магом. Неслабым, конечно. Но не более. И он всегда копал только в одном направлении – все ему покоя Нижний мир не давал. Смертью интересовался, нежитью. Его помощников ты видела. Так себе маги. Боевые, если на то пошло. А тут посмотри – как-то ему удалось укрыться от всех моих проверок? Как у него оказался ларец князя белоградского, который находился под серьезной охраной, и магической тоже? Причем высшего уровня. Такие вещи не воруют просто так. А Хотобуду давно уже ход в княжеские чертоги заказан. К тому же он не может не понимать, что, даже если его переворот удался бы, другие князья, а главное – Совет Чародейский просто так на это смотреть бы не стал. Значит, у него была поддержка какая-то…

– И куда он волхва дел? Я уверена: в том, что Белозора до сих пор нет, виноват он. По своей воле он давно бы уже был здесь. Значит, он где-то в бессознательном состоянии. А как, ты говоришь, мог маг средней силы справиться с волхвом уровня Белозора?

– Ну есть вообще-то способы, – протянул варлок, явно что-то вспоминая. – Но ты права, я знаю потому, как служба обязывала. Не думаю, что такие сведения есть у многих. Разве что случайно узнать… А ты не думаешь, что волхв мертв?

– Да ну тебя, Лихослав! Я же объясняла тебе – смерть волхва такого уровня вызвала бы такие магические возмущения, что вся нечисть в округе бы знала.

– Или кто-то уровня более высокого погасил их… – задумчиво проговорил чародей. Он не стал высказывать Буяне мысль о том, что волхв тоже мог быть замешан. Да и сам в это мало верил. Потому как появись у Белозора желание убрать от власти князя, возможностей для этого у него было более чем достаточно. – Но все это указывает на то, что есть вероятность… и очень большая… что кто-то серьезный Хотобуду помогает. Мы не знаем, кто это. Я попросил кое-кого аккуратно прощупать почву, кому это могло быть выгодно. Вот поэтому я и не хочу тебя светить раньше времени. Как все будет ясно – я имею в виду, когда тянуть уже будет более нельзя, – расскажем Совету все как есть. Но надо быть предельно осторожными. Боюсь, эта история еще не закончена.

Через некоторое время в зеркале вновь отразился черноглазый чародей.

– Я все узнал, Лих! – Мужчина возбужденно потряс какими-то листами. – Записывай, я диктую. Только учти, мне предоставили эти сведения только при условии вернуть ларец и всех его «дочек»…

– Кого? – не удержалась Буяна.

– О! Я так и думал – ты с девушкой. А ну покажи ее!!!

Лихослав тяжко вздохнул и поманил ведьмочку пальцем.

– Буяна, этот нахал и дамский угодник – мой лучший друг Светодар. Для друзей Светоч. Учти, Светоч, это моя невеста. И если только глазками в ее сторону поведешь, убью! – пригрозил чародей.

– О какая красавица! – Друг явно не придал значения последним словам варлока. – Подожди, как это – невеста?!!!

Зеркало вздрогнуло от вопля и по собственной инициативе приглушило звук.

– Ты женишься?!! И нам об этом ничего не известно?!! Когда?!!!

– Как только закончим это дело. Так что давай показывай, что нарыл.

– Но… подожди…

– Светоч, – зарычал Лихослав, – нам, возможно, угрожает смертельная опасность, а ты своими криками добьешься того, что я так и не женюсь, потому как меня или, еще хуже, Буянушки не будет!

Чародей тут же переключился на другую тему, а Буяна почувствовала себя на редкость глупо.

Спустя какое-то время они стали счастливыми обладателями сверхсекретных сведений о системе управления волшебным ларцом. Опробовать решили тут же. После небольших манипуляций тот открылся. Внутри было пусто, только маленькое зеркальце на крышке. Чтобы привести заклинание в действие, требовался маг, что нашепчет нужные слова, глядя в оное. Но если ларцу отдавал приказания человек, не наделенный колдовским даром, то делал он это с помощью фигурок чудищ и зверей, что внутри. Чтобы приостановить действие ларца, необходимо было открыть двойное дно (а сделать это было непросто. Описание было туманное, и нужное сочетание потайных кнопок нашли не сразу) и долго и упорно вертеть еле видный рычажок, выполненный в виде рогов какой-то неведомой твари. Однако в конце концов Буяна и Лихослав справились.

– Вы все пыль и тлен, – скривив губы, заявил Хотобуд. Его, связанного простыми и колдовскими оковами, привели на княжий суд, но пока ничего толком добиться не успели. То, что он был зачинщиком всего произошедшего, было и так ясно, он это и не скрывал, гораздо важнее было узнать, кто его сообщники. – Вы простые люди, ничтожества по сравнению со мной. Неужели вы думаете, что я буду с вами разговаривать?

В таком духе беседа продолжалась довольно долго. Князь уже был готов просто отправить Хотобуда на плаху, когда доложили о приходе варлока и ведьмы.

– Нам удалось снять колдовство с людей, – шепнула Буяна Ладимиру. – Им еще требуется несколько дней, чтобы прийти в себя. Но самое сложное уже сделано. Мы точно можем указать, кто был под колдовством, а кто по своей воле пришел.

– Отлично! – потер руки Ладимир.

– А у вас как дела?

– Не спрашивай, этот хмырь меня уже достал! Даже Гойдец ничего из него выбить не может.

– Разреши, княже, я попробую? – тут же вызвался варлок.

– Давай. Может, он с чародеем соблаговолит говорить.

Лихослав тут же выступил вперед. И началась игра. Раскусить мага оказалось не так уж и тяжело.

– Неужели непонятно – я делаю это для всех наделенных силой! Мы избранные. И люди должны относиться к нам соответственно! Доколе мы будем терпеть их наглость?! Они везде! Владеют всем! И относятся к нам как к себе подобным! Боги отметили нас даром! А мы вынуждены прозябать среди тех, кто недостоин даже по одним с нами улицам ходить! Ведут себя как властелины мира! Поди туда, сделай это! И мы обязаны пахать на них за какие-то жалкие гроши! Это в то время как мы должны править! Боги наделили нас силой! Сами указали на тех, кто достоин. У кого больше силы, тот, значит, и должен править. Вот настоящий промысел богов. Род и воинские доблести, а также прочие сомнительные достоинства – это зачастую игра слепого случая. На истинных же избранных боги указали при рождении, дав им дар управлять магией. Мы творим чудеса! А все, кто силой не обладают, должны нам служить, потому что так распорядились боги! Теперь ты понимаешь, как я был прав! Как у тебя вообще хватило наглости мне противостоять?! Я еще понимаю – девка твоя глупая. Я все про нее узнал заранее. Сразу стало понятно, что она никогда не поймет великой роли чародеев в мире! Нет в ней стремления к высокому. Поэтому я и отдал приказ ее устранить. Но – люди – что тут скажешь?! С простой ведьмой не смогли справиться! Что в очередной раз доказывает мою правоту. Нет, подумать только – с какой-то паршивой ведьмой не справиться!

– Эта «паршивая ведьма» уделала тебя, как кутенка! – не выдержал княжич, для которого вся эта процедура была поистине мучительной.

– Не она, а варлок! Эти двое мне весь расклад испортили! Сами своего счастья не понимаете! Так что вашу судьбу сами заслужили! Будете теперь всю оставшуюся жизнь доживать, угождая тем, кем по праву должен повелевать!

Все оказалось до смешного просто. Из монолога спятившего на идее превосходства владеющих силой над всем остальным человечеством мага можно было вынести следующее. Сообщники Хотобуда готовили бунт. Находили наиболее перспективных людей, говорили с ними. Если те отказывались участвовать в заговоре, колечко на палец – и все, человек в деле! Конечно, колечку требовалось время, чтобы поработить человека. Да и управлять им можно было, только когда в городе окажется ларец. С его доставкой вышли проблемы. Ларец обладал запрещенной в княжестве магией – подчиняющей волю. И амулеты стражей на воротах это прекрасно почувствовали бы. Чтобы избежать этого, и потребовалось испортить оберег с пером жар-птицы.

– Кто это сделал? – подался вперед Горыня.

– Это было несложно, – фыркнул маг. – Отвели глаза, да и все дела.

– Кто. Это. Сделал?! – прорычал Горыня.

– Вам надо, вы и ищите. Я такими мелочами не интересуюсь! – высокомерно бросил Хотобуд.

– Это значит, что здесь, в городе, всей организацией занимался другой человек, – шепнул варлок.

– Ослу ясно, – проворчал князь. – Есть у меня вообще подозрение, что мага просто использовали. Кому нужны такие дурные сообщники? Да и возвышения магов никому не нужно. Из них только вы в городе, а вы на моей стороне, – значит, этот таинственный организатор не маг. Не думаю, что ему хочется посадить на свою шею такого вот пришибленного «властителя».

Буяна подумала, что это очень похоже на правду.

– Твой человек заплатил Всечету, чтобы тот доставил ларец в город.

– Да. Наплели какую-то слезную историю, дали задаток, а когда обоз был уже на подходе, амулет сломали.

– Определенно помощник из местных, – не удержалась Буяна. – Знает и Всечета, и сколько требуется времени обозу на дорогу.

– Ларец привезли, но ждали, пока я приеду. Да и колечки должны были привыкнуть к хозяевам.

Так готовили почву в Зареславе, а сам маг занимался своими любимыми воинами из Нижнего мира. Натаскал он их оттуда уже давно. Но место, где можно было открыть проход, находилось далековато от княжества. Решено было потихоньку переправлять чужаков в Чудову Чащу. Был в ней один постоянный «колодец»,[15] много существ сразу пропустить не мог, но потихоньку, по два-три в день. Звери их тоже за единицу считались. Опять же нескольких можно было тайными тропами провести, но это еще тяжелей, чем «колодцем». Чудова Чаща была выбрана неспроста. Кроме явного преимущества леса как самого надежного укрытия: и большой, и никто не полезет, Чаща обладала еще одним достоинством. В ней и вокруг нее всегда творились очень странные дела, так что даже если кто из селян и заметил бы что необычное, списали бы на чудачества леса.

– Как ты попал в сватовское посольство?

– Убить их мага и надеть личину для настоящего волшебника ничего не стоит, – фыркнул Хотобуд.

Варлок тут же начал пререкаться с ним по поводу того, что невозможно обойти магию распознавания, которую Лихослав применил. Ответом ему были только насмешки.

– Княже, – Буяна наклонилась поближе, – хорошо бы проверить это сватовское посольство. Уж очень они вовремя приехали.

– Уже делаем, девочка моя. Пока они с величайшими извинениями заперты в покоях, из которых иначе чем через дверь ходу нет.

Лихослав тем временем перешел на нападения на Буяну. Но толком ничего это не дало. Маг только разорялся на тему бездарности людей, которые, даже обладая столь ценными вещами, как камни, вымоченные в отваре разрыв-травы, ножи с «мертвой ведьмой» и амулеты, защищающие от магии, все равно умудрились дело завалить.

– Что ты, гад, с Белозором сделал?! – вновь вызверился княжич. Буяна начала подозревать его в очень искусной игре – раньше она такой нетерпимости в Илье не замечала. Впрочем… раньше его за стеной не ждала Милана. Ведьма поразмышляла еще. «Милане-то сейчас не до него. У нее раненых полно. К тому же привезли нескольких пленных, которым тоже лекарская помощь нужна. Наверняка сейчас сестрица ничего, кроме этих забавных зверюшек, не видит».

– Да «что», «что»?! Убить его нельзя. А вот поленцем сзади…

– Врет, – проворчал варлок вполголоса. – Пособников своих выгораживает. Поленцем, конечно, можно. Это, надо отметить, единственный способ убрать волхва, не подняв шумихи на несколько княжеств. Но для этого надо было так его отвлечь… я даже не знаю, как можно отвлечь волхва от шепота земли? Ведь сама земля должна была ему шептать про опасность.

– Проверено опытным путем, – кивнула Буяна.

– Чую, все-таки мы имеем дело не только с Хотобудом, – вздохнул Лихослав. – Есть возможность… как это сказать… приглушить голос земли.

– Но… Лихослав, Белозор…

– Да, я знаю, Белозор очень силен. Вот поэтому это не мог сделать Хотобуд. В таком деле нужен маг… очень сильный и опытный.

– Ой не нравится мне это.

– О чем вы там шепчетесь? – не выдержал князь.

Черную Немочь тоже они приманили. Не так уж это и сложно, куда сложнее было амулет против нее испортить. Зато план по устранению волхва был выполнен просто на «отлично».

– Где Белозор сейчас? – процедил княжич.

– Показать? – осклабился маг. Люди князя только зубами скрипнули. Только выпусти этого гада из цепей (в них «колодец» или тайную тропу не сотворишь, а иначе туда не добраться, Чудова Чаща как-никак), ни варлок, ни ведьма его не удержат.

– У пленных выспросим, – хмыкнул Лихослав.

Когда Хотобуд приехал, он задействовал ларец, и у заговорщиков появились живые куклы. Надо отметить внимательность Велиславы: она сразу же заметила, что некоторые хорошо знакомые ей люди ведут себя странно. Причину увидела в другом, но все же…

С нападением медлить было нельзя. Во-первых, воины Нижнего мира уже притомились в лесу, да и Чудова Чаща нет-нет да преподносила сюрпризы – кое-кого уже командиры недосчитались. Во-вторых, странное поведение могла заметить не только Велислава. В-третьих, посольство долго задерживаться не могло. В-четвертых, а чего тянуть, если все готово?

Коль убить ведьму не смогли, попытались хоть силу вытянуть. Рискуя людьми, сломали два охранных амулета. Хотобуд очень надеялся, что у Буяны не хватит сил их восстановить.

План был таков. Весь день в терем пробирались сообщники и «куклы». Когда стемнело, заговорщики себя и проявили. Охране в тереме, у княжеских покоев подсыпали сонного зелья в питье.

– Кто ж знал, что сонное зелье не подействует?!

Буяна довольно ухмыльнулась.

– Мои амулеты. – Улыбка выползла на лицо. – Не зря мы амулеты силой лишний раз поднакачали. Сработали-таки.

Князь тоже выглядел довольным. Это они когда-то на пару с Горыней представили ведьме и волхву список того, от чего хорошо бы установить защиту. Буяна, помнится, еще возмущалась, что они хотят невозможного. За «невозможное» плату такую взяла, что князь до сих пор со вздохом это дело вспоминает. Впрочем, поскупись он тогда, не сидеть ему сейчас в горнице, а лежать в домовине. «Вот! – мысленно поднял палец Ладимир Мечеславович. – Вот еще одно подтверждение очень простой мудрости, которую почему-то мало кто из власть имущих понимает: людям надо хорошо платить. Если хочешь избежать бед в будущем». Князя не зря называли мудрым. Он простые и понятные истины знал и всегда им следовал. Хоть порой зубами и скрипел.

Тихо перерезать спящую волшебным сном охрану не получилось. Ребята выхлебали зелье как воду (к которую, правда, и было оно подмешано), но спать явно не собирались. Заговорщики тем не менее не остановились. Разумеется, поднялся шум. На него тут же выскочили остальные дружинники. И тут же врезались в бой. Маг тоже вступил в дело. Но первые несколько весьма сильных заклятий результата не дали. Сработала защита магическая. Потом ее удалось разрушить, но появились варлок и ведьма. «Спасибо Милане! – подумала Буяна. Сама она была в таком состоянии, что чужую магию могла и не почувствовать. – Невероятно повезло, что она оказалась в тереме… Хм, или это князя надо благодарить?».

Варлок и Гойдец еще долго мага обо всем выспрашивали. Но на этом этапе Буяна уже вышла из покоев. Направилась на поиски сестры названой. Та, разумеется, колдовала над ранеными. Колдовала – почти в буквальном смысле.

– Слушай, ну что ты тут до сих пор возишься? – вместо приветствия начала ведьма. – Неужели до сих пор не сделано все возможное?

Милана выглядела просто как Кузьма, наевшийся сливок сверх положенной меры.

– Вот не понимаешь ты, Буяна, тонкого процесса врачевания.

Буяна пожала плечами:

– Не понимаю, наверное. Не мое это. Лучше поди сюда, поговорить надо. – Знахарка послушно позволила уволочь себя в укромное местечко. – Слушай, ну как тебе эти зверушки волосатые?

– Ты про воинов чужемирских?

– Ага, про них.

– Ну… ничего зверушки. Тьфу на тебя, разве можно так о разумных существах?! Вот и меня заразила!

– Можно-можно! Эти твари меня сегодня чуть два раза не убили. Это я про две битвы. А сколько во время них было попыток, даже не считаю. Так что имею полное право. Ты мне лучше расскажи про них.

– А что тебя интересует?

– Вообще-то меня интересует, может ли кто-нибудь из них указать, куда они Белозора дели.

– Он у них?! – всплеснула руками Милана.

– У них, у них. Только маг не покажет. Придется с этими зверушками договариваться.

Светловолосая красавица покачала головой.

– Я их язык не понимаю.

– Проклятье! Как же с ними Хотобуд объяснялся?!

Тут к ведьме подбежал какой-то мальчишка и сказал, что ее ждут, без нее не хотят начинать допрос. Буяна немного удивилась: обычно при допросах ее просили присутствовать, только если допрашивали мага. Однако… волшебства в этом деле слишком много, вот наверняка князь и решил перестраховаться.

– Милана, золотко, ты попробуй как-то с ними… Ну не знаю, жестами там или рисунками. Надо же узнать, где наш Белозор.

– Попробую, конечно, – вздохнула девушка, – но сомневаюсь, что что-нибудь выйдет. Пока они проявили ко мне только один интерес. И не как к собеседнице.

– Звери!

– Ладно, беги давай! Что-нибудь придумаю! – поспешила Милана выпроводить чересчур агрессивную и заботливую сестру.

Ведьма вздохнула, вспомнила спокойные вечера за плюшками и разговорами с Веденей и покорно поплелась выполнять долг перед отечеством.

– Боярыню не нашли? – шепнул ей варлок, когда она привычно заняла место за спиной у князя.

– Нет. Я боюсь, что в городе еще могли остаться люди, одурманенные этой заразой. Они могут укрывать Оляну.

– Но ларец мы вывели из игры. Скоро действие дурмана само пройдет. – Лихослав незаметно от всех провел рукой по спине девушки. – Ты сегодня так хороша.

Буяна ласково улыбнулась. Всякая женщина, особенно если она живет под покровительством Красны Девицы Зари, любит славословия в свою честь.

– И все же неплохо бы как-то проверить людей. Ну хотя бы входящих в княжеский терем, – не могла никак успокоиться ведьма.

– Уже начали всеобщую проверку. – Князь с лукавой улыбкой повернулся к чародеям. – И, разумеется, всех входящих в терем и выезжающих из города проверяют с особым пристрастием. А ты, Буяна Гориславовна, и правда сегодня особо хороша.

Ведьма тут же залилась румянцем и, поведя плечами, скинула руку варлока. Ладимир Мечеславович ехидно хихикнул. Но тут ввели допрашиваемого. И князь вновь посерьезнел.

– Сын нашей шустрой боярыни, – шепнул Лихослав.

Игра началась во второй раз.

Трезон с виду оказался очень милым юношей. Симпатичным, обаятельным, с той дерзинкой в глазах, которую так обожают юные девы. Но Буяне он не понравился. Не было в нем чего-то. Глубины, основательности. Доброты. В общем, он был обычным великовозрастным ребенком, привыкшим, что мир крутится вокруг него. А еще он врал. Ведьма почувствовала это как горький привкус на языке. Ей даже не надо было искать в словах боярского сынка нестыковки. Ложь ощущалась почти физически. Трезон утверждал, что это он организовал все, что нужно было для бунта в Зареславе.

Буяна скривилась. На месте заговорщиков она доверила бы ему разве что контролировать что-то, но никак не устраивать. Надзиратель из него получился бы неплохой. На большее он не был способен. О чем она и заявила варлоку, зная, что княже все прекрасно слышит.

– Полностью с тобой, Буяна Гориславовна, согласен, – включился в разговор Гойдец. – Надо искать Оляну. Знаю я ее. Вот уж кто точно своего не упустит.

– Единственная правда в его словах, – поделился своими выводами Лихослав, – это что он участвовал во всем этом, что вел в бой людей и что конечной целью была власть в княжестве. И не для Хотобуда, а для него. Боярыне, чую, захотелось побыть княгиней.

– Я только не пойму, – вновь принялась ведьма мешать князю, – как им удалось состыковаться с Хотобудом?

– Зараза к заразе притягивается, – скривился Гойдец. Ему как профессионалу можно было верить. – Но вспомните ее историю. Кто она была? Дочь лавочника. И вдруг – боярыня. Что-то я не помню, чтобы бояре слишком охотно женились на бедных и незнатных девушках. Оляна, конечно, хороша была. Но все же странно это. Может, кто приворотом побаловался? Ведь именно на то время приходится появление рисунков в доме с духами. Может, Хотобуд тогда помог ей с замужеством, а она ему предоставила дом для его грязных делишек.

– К тому же как-то уж быстро муженек ушел Вслед За Предками, – хмыкнула Буяна, откровенно забавляясь потугами князя следить одновременно за двумя действами.

– Похоже на правду, – кивнул варлок, ухмыляясь во всю пасть. – Эх, жаль, у Хотобуда не додумались спросить.

– Ничего, еще успеем. – Гойдец сделал совершенно равнодушную рожу, потому как князь, похоже, уже был готов повернуться и высказать все, что он думает о неких наглых шептунах.

Скоро допрос Трезона закончился. Буяна убежала к Милане интересоваться успехами в общении с нечистью чужемирской, а варлок остался пообщаться с князем. По негласному закону в подобные дела обязательно посвящался Совет Чародейский в Белограде. Но Лихослав был умным и осторожным, поэтому он решил предварительно обсудить с Ладимиром Мечеславовичем, что тот не желал бы разглашать.

Сам варлок пока не придумал, как выявить (если он вообще существует) неведомого помощника Хотобуда. Впрочем, чародей решил, что это уже не его дело. В Совете, чай, тоже не дураки сидят. Он им осторожненько намекнет, а там сами все додумают. Вот пусть и ищут. Это их прямая обязанность, в конце концов.

С этими мыслями Лихослав удобно устроился перед зеркалом.

– Ну как?! – возбужденно поблескивая зелеными глазищами, вопросила Буяна.

Милана только губки скривила.

– Не получилось?! – приуныла ведьма.

Знахарка покаянно покачала головой. Уселась рядом с сестрой названой:

– Слушай, может, Лихослава попросить? Женщин они, похоже, ни во что не ставят. Никогда не думала, что при полном непонимании языка можно так ясно выражать свое… отношение.

– Что?! – взревела Буяна.

– Успокойся! – схватила Милана за руки уже рванувшуюся разбираться со зверушками колдунью. – Убивать их я тебе не позволю! Еще князю могут понадобиться!

– Но как же это?! – от возмущения ведьме даже не хватило слов, что с ней случалось нечасто.

– Что? – наивно поинтересовалась знахарка.

– Нельзя такого допустить! – не совсем в тему, но определенно с возмущением определила сестра.

– Не беспокойся, – не удержалась и хихикнула Милана, – они уже… понесли наказание.

– Что? Ты?!

– Угу, – даваясь смехом, кивнула знахарка.

Буяна не выдержала и расхохоталась. Милана всегда была изобретательна.

– А что именно ты сделала?

– Не скажу… но можешь быть уверена – навек зарекутся девушек оскорблять.

Ведьма только покачала головой. В сестру она верила. А что это было – от слабительного до лишения мужского достоинства, – пусть останется на ее совести.

Вот только проблемы поиска волхва это не решало.

Варлок подошел к девушкам довольный и усталый. Приветливо кивнул Милане и обнял Буяну. Ведьма поколебалась, но последовала его примеру, отчаянно надеясь, что, когда она вынырнет из объятий, знахарка уберет с лица эту глупую умильную улыбочку.

– Ну чем похвастаетесь, девицы-красавицы?

Милана сообразила, что ведьма не собирается ради таких пустяков, как ответ на вопрос, отрываться от варлока, и бодренько изложила проблему. Чародей только вздохнул.

– Не ожидал ничего другого.

Он постоял еще немного, наслаждаясь нежданным теплом, потом вздохнул еще раз и, отстранив ведьму, вошел в комнату, где находились пленники. Девушки переглянулись и осторожненько просунули головы в комнату.

Варлок легко выделил из чужаков главного – не вождя, но и не просто рядового. Постоял над ним, чуть дальше, чем взгляд лежащего воина доставал.

– Ты можешь говорить на нашем языке? – Голос Лихослава был настолько равнодушен, что это вызывало неясное опасение.

Тот промолчал, только чуть повернулся, чтобы видеть говорящего. Варлок встал перед раненым. Магией придвинул стул поближе, присел и начал оглядывать чужака.

– Где волхв?

Лежащий замотал головой.

Лихослав повторил вопрос еще на паре языков. Голос его становился все более угрожающим. В какой-то момент чародей поднял руки над раненым и повел ими над его головой. На миг тот замер, потом вдруг резко и отрывисто закричал. Варлок только скривился.

Ведьма схватила рванувшуюся было вперед Милану.

– Что он делает?! – Знахарка, не отрываясь, смотрела, как от неизвестной боли искажаются лица обоих мужчин.

– Заткнись, – приказала ей Буяна. Судьба и состояние чужака ее мало волновало, но то, что делал варлок, причиняло боль и ему, и ведьме это не нравилось. Что же это за заклятие такое?

Буяне показалось, что прошло очень много времени, когда Лихослав наконец закончил. Он опустил руки, раненый дернулся и затих. Милана вновь сделала попытку вырваться. На этот раз ведьма ее отпустила. Однако на полпути светловолосую девушку перехватил варлок.

– Все с ним будет нормально, – через силу выдавил он из себя. – Он пока без сознания. И пробудет так… мм… еще долго.

Знахарка хотела уже высказаться по поводу его методов, но, заметив его потемневший взор, решила приберечь свое мнение до лучших времен.

– Сам-то как? – осторожненько спросила она. Подошедшую ведьму это тоже интересовало.

– Есть полынная настойка? – мотнул головой чародей.

– Ага, принести?

– Будь добра. Только теплую.

Милана убежала. Буяна ободряюще положила ладонь на предплечье мужчины:

– Узнал что-нибудь?

Лихослав неторопливо отошел к окну и принялся разглядывать двор, будто ища предлог подольше не отвечать.

– Мало. Только с какой стороны они вышли. Вели их тайными тропами. Поэтому даже если они и умели бы говорить, то вряд ли сказали бы, где находился их лагерь.

– Хоть что-то, – вздохнула Буяна. – Меня беспокоит, что Белозор там, в Чудовой Чаще. Если он без сознания, то абсолютно беззащитен.

– Не знаю случаев, когда волхвов – в каком бы они ни были состоянии – загрызли дикие звери. Волхв – это же не ремесло, которым более-менее хорошо может овладеть каждый. Это призвание. Его сама земля оберегает.

– Но все же, – наморщила лоб ведьма. – Нехорошо это. К тому же там и нежить, и нечисть, и вообще куча всякой дряни бегает.

Примчалась Милана с настойкой. Чародей вежливо поблагодарил, взял кружку, помедлил, будто собирая всю свою храбрость, и разом опрокинул ее. Буяна, преотлично знавшая, какая это гадость, сама поморщилась. Варлок только скривил губы.

– Что Совет сказал? – попыталась отвлечь его девушка.

– Будут здесь… – мужчина заглянул в кружку и передал ее знахарке, – послезавтра к обеду.

Ведьма кивнула – раньше никак. До Белограда более четырех недель верхом. Так что даже тайными тропами очень быстро.

– Ты… все рассказал?

Лихослав предостерегающе сверкнул на нее взглядом.

– Факты.

– Ага, – протянула Буяна. – Слушай, по-моему, я придумала, как можно найти волхва.

– Да? – поднял он брови. – Расскажи, а то ждать, пока он придет в себя, не хочется. Может, его чем опоили, так что… – Чародей задумался. Сегодня это с ним случалось регулярно. Сказывалась усталость. – Надолго это, возможно.

Ведьма хмыкнула, глядя на его физиономию:

– Пошли домой.

– А идея-то?

– Дома и расскажу. Милана, ты тут будешь или домой пойдешь?

Та поколебалась:

– Наверное, тут.

– Но если будешь дома – заскочи. – Буяна даже не стала заострять внимание на вспыхнувших щеках сестры.

Череп при виде хозяйки и варлока чуть не прослезился. Кислотой.

– И надолго вы к нам? – ехидно поинтересовался он.

Ведьма хмыкнула. Она бы и рада надолго.

В тереме носился домовой, без притворства радовавшийся приходу людей. Буяна поймала его на руки и расцеловала в обе щеки. После битвы она хоть и была дома, а все равно только сейчас ощутила вновь, как хорошо в родном тереме.

Веденя смущенно захихикал, сверкнул хитринкой во взоре. Ведьма не сомневалась, что он в курсе всех событий.

Кузьма сам на руки полез – а то как это так: Веденю целуют, а его нет. И, повиснув на шее у девушки, промурлыкал в ухо:

– Так что, хозяйка, мне, пожалуй, нужно и к варлоку подлизаться? Как-никак хозяин скоро мне будет…

– Да ну тебя! – Буяна стряхнула с рук хохочущего мерзавца. И, схватив первое попавшееся полотенце, попыталась врезать им по жирной кошачьей спинке.

Лихослав на очередную разборку не обратил ни малейшего внимания. Он помогал Ведене на стол накрывать.

– Буяна, оставь Кузьму в покое, – лишь попросил он ведьму, бегающую за котом, поскольку они уже свалили лавку и пару горшков (это становилось традицией). – Ты мне обещала рассказать про свою гениальную идею.

Колдунья отвернулась от печки, из-под которой как раз выгоняла шкодливого кота, чем тот тут же воспользовался и вспрыгнул на матицу.

– Завтра, – махнула она полотенцем, опомнилась, положила его и степенно уселась за стол. – Сегодня уже не имеет смысла. Темно, ни зги не видно.

– А это важно? – Чародей опустил ложку в тарелку со щами и откусил здоровенный кусок хлеба.

– Да. – Буяна, к несказанному облегчению домового, наконец-то уселась. – Я думаю, что можно по тарелочке с голубой каемочкой попытаться найти Белозора.

Варлок задумчиво поводил ложкой:

– Как ты себе это представляешь? Тарелочка показывает только то, что просишь, а неведомое место не покажет.

– Знаю, но нам известно, из какой части леса вышли вороги. Можно попытаться проследить местность вблизи тайных троп, что выходят на это место. Не думаю, что они рискнули удалиться от них.

Лихослав помолчал.

– Иголка в стоге сена, – пробурчал он.

– Предложи идею лучше.

Наутро чародеи расстелили на столе в «колдовском покое» карту, и варлок показал примерное место выхода вражеского войска из Чудовой Чащи.

– Точнее не скажу. У этих тварей слишком отличное от нас мышление. И так чуть мозги себе не сломал.

Буяна присмотрелась к указанному месту, будто карта могла подтвердить или опровергнуть ее теорию.

– В принципе логично. В первый раз их дозор заметил недалеко от этого места.

– У меня, правда, есть в голове картинка местности, что видел этот воин, когда они выбрались из леса.

– Можно попробовать попросить тарелочку показать все в округе, может, какой-то участок ты узнаешь.

Ведьма достала из шкафа тарелочку с голубой каемочкой, яблочко наливное и со словами заговора крутанула его. Заказанное не замедлило показаться. Чудова Чаща отразилась с высоты птичьего полета.

– Ниже, – попросила Буяна. В тарелочке – в ее глубокой части – тут же отразилась трава и какие-то низкорослые кусты. – Нет, выше. Еще чуть-чуть. Вот так хорошо. Ну что, не узнаёшь?

Варлок отрицательно покачал головой и что-то шепнул тарелочке. Та с готовностью начала двигать изображение. Опушка Чудовой Чащи в принципе ничем не отличалась от края любого другого леса – кусты, деревья, деревья, кусты. Буяна вздохнула. Действительно – иголка в стоге сена.

Именно в этот момент варлок попросил тарелочку остановиться и показать какое-то место еще раз. Потом еще.

– Вот здесь, – уверенно заявил он.

– Точно? – Буяна придвинулась ближе, чтобы рассмотреть получше.

– Да, вот это дерево очень приметное. – Корявый дуб и вправду мало с чем можно было спутать. – И вот видишь, здесь елочки забавно так поросли.

– А все-таки хорошие животные эти волки ездовые, да? Следов наверняка почти не оставляют, – задумчиво проговорила ведьма.

– Хорошие-то хорошие, но вот посмотри – земля вот тут выворочена. Кто-то спешился неосторожно, а вот тут, – тарелочка по просьбе чародея приблизила картинку, – след волчий большущий отпечатался. Таких здоровенных волков не бывает.

– Это у вас не бывает, а по нашей Чудовой Чаще чего только не бегает. Отдаю дань хитрости супротивничков – место для лагеря выбрано как нельзя более удачно.

– Были бы умнее, вообще к нам не полезли, – буркнул чародей, но скорее просто чтобы что-нибудь сказать. – Ладно, где это на карте? Ага, вот тут.

– Тут… – Ведьма задумалась. – А! Вспомнила. Тут тропа вот так идет, вот сюда, тут пересекается с другой, что от озер…

Чародеи вновь завозились с картой, черкая на ней линии.

– Надо бы карту троп сделать, – выдал он идею на будущее. – Ну-ка покажи нам, тарелочка…

Дальше началась работа пусть и нетяжелая, но требующая усердия и внимания. Тарелочка показывала им лес вдоль тропы (чародеи решили, что вряд ли лагерь воинов чужемирских дальше чем на полверсты от тропы расположен), а варлок с ведьмой внимательно вглядывались в нее в поисках каких-либо признаков былого присутствия чужаков. Они пришлись в обе стороны от тропы до ее пересечения с другой, потом после. Потом проверили тропу, с которой она схлестывалась. Ничего.

– Или мы взяли слишком малое расстояние от тропы, – Буяна потерла слезящиеся глаза, – или… даже не знаю.

– Не думаю, что они на других тропах могли стоять… – Лихослав выглядел удрученным. – Зачем? И без того тяжело такое стадо вести по тайным тропам. А если еще и переходить с одной на другую… этак половины войска недосчитаешься.

– Пойдем чаю попьем и снова примемся, – вздохнула ведьма.

Наверное, душистый чай с божественным по вкусу и запаху земляничным вареньем очень хорошо помогает голове, ибо сразу после чаепития дело пошло на лад. Чародеи раздвинули границы поисков до полной версты и буквально через полчаса наткнулись на явные следы пребывания в этом месте воинов. Множество следов усеивало землю, кое-где были видны свежие пеньки, а в одном месте кто-то даже забыл проклепанную рукавицу. Тарелочка послушно показала местность дальше, и скоро Лихослав и Буяна увидели лагерь. Несколько навесов и времянок были вполне умело замаскированы ветками, землей и прочим.

– Не видишь Белозора? – Ведьма чуть ли не влезла носом в тарелочку.

– Предлагаю съездить туда и осмотреться. Так мы ничего более не увидим.

Добирались недолго. Ведьма вновь взяла черненькую красавицу лошадку в городской конюшне. Скакуны сорвались в галоп. На тайную тропу ступили немногим позже обеда.

– Буяна, ты только поосторожнее, хорошо? И «щитов»[16] на себя понавесь, ладно? Мало ли кто лагерь охраняет. – Лихослав почесал затылок. – Вряд ли кого оставили, но все же.

Лагерь, однако, никто не охранял. Чародеи разделились и направились в разные стороны обыскивать нехитрые строения. Волхва ведьма не нашла, но… кое на кого все-таки наткнулась.

Он был размером побольше обычного щенка, но ненамного. Даже не верилось, что из него может вырасти вот такая здоровенная псина, каких Буяна видела на поле боя. Уши у него немного висели, лапы были по-детски толстенькими, шерсть пушистой, а глаза совсем синими. Очевидно, щенок родился совсем недавно: на лапах стоял нетвердо, да и видел плохо.

Большой черный нос с интересом принюхался. Ведьма в нерешительности остановилась. Щенок наклонил мордочку и снова шумно принюхался. Буяна все так же топталась на месте: с одной стороны, собачонок совсем маленький, с другой – взрослые особи ее не вдохновляли, хотя бы теми же тремя рядами зубов на каждой челюсти.

Тут звереныш сделал неуклюжий шаг вперед и заскулил. Ведьма почувствовала, что сдается. Пушистые толстенькие лапки сделали еще шаг в ее сторону, и скулеж повторился. Буяна плюнула на все и приблизилась, присела на корточки.

– Привет! Ты чей? – протянула она руку. Щенок внимательно ее обнюхал, видимо, ему понравилось, и он принялся тереться о ладонь. Колдунья вздохнула и погладила его по голове, потрепала за ушами. Собачонок совсем осмелел и прижался к ее колену. Поелозил шерсткой по нему и снова заскулил.

– Ты же, наверное, голодный! – спохватилась девушка и наколдовала миску молока.

Щенок подозрительно ее обнюхал, вопросительно посмотрел на ведьму плохо видящими синими глазами и на пробу лизнул. Это ему тоже понравилось, и он с энтузиазмом принялся лакать из миски. Расправившись с молоком, звереныш требовательно заскулил. «Добавки хочет», – сообразила колдунья.

Ведьма с интересом наблюдала, как, казалось бы, маленькое существо приканчивает четвертую миску молока. Пузо его уже раздулось, и Буяна подумала, что, наверное, она зря пошла на поводу у этих синих глазищ. Тут щенок оторвался от вожделенного кушанья, сыто рыгнул и полез Буяне на руки. Взобрался к ней на колени и предпринял попытку лизнуть ее в лицо. Ведьмочка засмеялась, обняла звереныша и начала сюсюкать. Тот охотно поддерживал игру, лизался куда попадал и вообще всячески показывал, что ей теперь от него никуда не деться. За этим занятием и застал их варлок.

– Это что такое? – удивленно вопросил он.

Буяна подняла на него сияющие зеленые очи, встала и на вытянутых руках показала ему щенка.

Чародей задумчиво оценил меховой комок. Тот, не желая просто смотреть, как решается его участь, порывался дотянуться до Лихослава и лизнуть его тоже. Например, в нос.

Варлок взял щенка на руки и внимательно осмотрел.

– Буяна, это же… одна из тех тварей, на которых ехали чужаки. Видишь, какие челюсти? – Чародей раздвинул оные и показал ведьме. Волчонок, решив, что это такая игра, начал усердно кусать руку беззубыми (пока!) деснами. – Под три ряда зубов снизу и сверху приспособлены. Да и лапы погляди какие. Вырастет, таким же здоровым станет.

Щенок как раз задрал голову, в результате чего ударился лбом о подбородок варлока. Буяна покачала головой и забрала у чародея звереныша. Тот немного поерзал у нее на руках, потом прижался и, видимо, решил соснуть. Ведьма прижалась щекой к мохнатой шерстке:

– Я его тут не оставлю.

Чародей внимательно посмотрел на подругу:

– Он хороший. – И вздохнул. Погладил щенка по головке. – Конечно, мы его тут не оставим.

За что заслужил поцелуй.

– Ты же хотел собаку, – напомнила Буяна, оторвавшись.

Варлок сделал себе заметку на будущее – быть осторожнее в словах и желаниях.

– Ну что ж, при хорошем воспитании и волка можно послушным сделать. Ладно, пошли. Нашел я волхва.

– И молчишь!

– А что ему сделается?

Белозор находился в полуземлянке, связанный и без сознания.

– Я его полчаса теребил, все без толку, – пожаловался Лихослав.

Ведьма повела рукой над волхвом:

– И правильно. Опоили его чем-то.

– Думаешь?

– А ты не чувствуешь? – удивилась Буяна.

– Нет.

– Но ты же почувствовал колдовство тогда, в тереме!

– Ну и что? Это разные вещи.

Ведьма пожала плечами.

– Ну ладно, грузи его на коня. Пусть Милана разбирается, что в него залили.

Вот так с добычей – бессознательным волхвом и щенком из Нижнего мира – они отправились в Зареславу.

А дома их ждал сюрприз. Причем из тех, что лучше бы без них.

Оказавшись у терема, Буяна только и успела, что щенка Ведене передать.

– Вот, у нас теперь будет собака, – торжественно провозгласила она. Глядя в расширяющиеся глаза домового, не смогла удержаться и подколола: – Как ты и хотел.

Тут на стол вскочил Кузьма (что ему строжайше запрещалось) и заорал благим матом:

– А обо мне ты подумала?! Он уже сейчас почти с меня! А что потом будет?! Он меня одним укусом съест! Да я!.. Да ты!.. Как ты могла?!

– Кузьма, успокойся! Он пока совсем маленький. Воспитывать будешь. А не воспитаешь так, чтобы он к тебе с уважением относился… хм, придется вес сбрасывать.

Кузьма хотел было что-то возразить, а скорее всего, вновь разразиться гневной бранью, но в этот момент в ворота замолотили.

Высунувшись в окно, ведьма увидала княжеского гонца.

– Что случилось?! – тут же выпалили чародеи при виде лица посыльного.

– Князь зовет. Быстрее, прошу вас!

Пришлось снова прыгать на коней и мчаться к княжьему терему. Там быстренько сгрузили волхва Милане и принялись искать Ладимира. Тот вместе со свитой оказался около темницы. Пустой.

– Что случилось?! – Голос варлока разнесся по коридору и отразился от стен эхом.

– Маг и боярский сын сбежали, вот что случилось, – ответил кто-то.

– Но как?! – Буяна отлично помнила все меры предосторожности, что были приняты, охрану в несколько рядов.

– С ними несколько моих людей исчезло, – одновременно сказали Горыня и Гойдец.

– Ищите их… – очень расстроенно приказал князь. Очевидно, у него был новый приступ самобичевания. С ним порой случалось («Я плохой князь. У меня столько ошибок!»). – Ищите их… Хоть я и сомневаюсь, что найдете.

И Ладимир Мечеславович удалился.

Люди посмотрели ему вслед и забегали от указаний Горыни и Гойдеца. Варлок осмотрел комнаты, где содержали заключенных (Хотобуда и Трезона держали отдельно от остальных).

– Никакой магии, – покачал он головой в ответ на вопросительные взгляды.

– Оно и понятно. На Хотобуде оковы супротив магии. Силу они выпивают, – поддакнула Буяна.

– Может, еще сможем их поймать? – с надеждой вопросил Горыня.

– Тут мы не помощники. Собака и то лучше, – высказался чародей.

На том порешили. Притащили пса охотничьего – размером ненамного меньше тех, что в битве участвовали, – и пустили по следу. Пес рванул к роднику, что бился за самыми стенами княжеского терема.

– Видно, Хотобуд силы восстановить хотел, – хмыкнул Горыня.

– Глупо. Я заранее попросил князя, чтобы родники охраняли, – произнес варлок, сразу же поднявшись в глазах окружающих.

Пес остановился недалеко от родника, повертелся на месте и помчался к воротам города. Горыня принялся ругаться, что самолично головы снимет тем обалдуям, что в охране стояли, если окажется, что выскользнули-таки враги ненавистные.

Так и оказалось. Пес вел из города, на дорогу. Потом вдруг свернул.

– Родник, поганец, учуял, – прорычал Лихослав, имея в виду вовсе не собаку.

Буяна поднапряглась и тоже почувствовала ключ, из-под земли бьющий.

До него их пес и довел. Дальше принялся метаться по поляне, скулить, но след больше не взял. Варлок слез с коня и погладил пса по лобастой голове.

– Все правильно. Отсюда «колодцем» ушли, – вздохнул он.

– Ты чувствуешь? – удивилась ведьма. Лихослав кивнул.

– Вот видишь, – ткнул он пальцем в никуда, – магия потревоженная.

Колдунья тоже уловила это, но лишь как слабое, еле видимое свечение. Давно ушли. Ровно когда они волхва в Чудовой Чаще искали.

Вечер коротали традиционно – в ведьмовском тереме за душистым чаем. Веденя расстарался – испек пирог со всякой лесной ягодой. Вкусно, аж жуть.

С Советом Чародейским князь и варлок сами общались. Волхв хоть и пришел в себя, но на активные действия был пока неспособен. Милана все еще с ранеными возилась. Велислава порядок наводила – ей только дай волю. Кузьма кормил с ложки щенка, коего нарекли Тимошей. Тот млел от удовольствия и порывался лизнуть кота в морду. А тот каждый раз его отпихивал. Но когда ведьма предложила сама покормить волчонка, Кузьма устроил скандал, но не дал. Буяна только хихикнула.

– Ну что делать будешь? – наконец решилась она. – Поедешь искать Хотобуда?

– Вот еще, – буркнул Лихослав. Ведьма, как всегда, застала его с полным ртом. – Пусть им теперь Совет Чародейский занимается. В их прямые обязанности входит. Главное, что мы планы его злодейские порушили. На этом моя служба кончилась.

– И что теперь? – улыбнулась Буяна.

– А теперь… пойдет служба другая, – хитро прищурился чародей и придвинулся поближе.

В углу за печкой тихо и довольно хихикнули домовые.

Часть вторая. ВЕТЕРКИ-ВЕТЕРОЧКИ.

Утро началось традиционно.

Бах! Бах!! Бабах!!!

– А-а-а-а-а!!! – раздалось из горницы.

Гав!

Буяна зарылась поглубже в подушки.

Бум! Бум!! Бум-бум!!!

– Ах ты так! Ну я тебе!!

Гав-гав!!

Сверху натянула еще и одеяло.

– Держи! А, чтоб тебя!!!

Дрям! Бац!! Бум-бах!!!

Гав-гав-гав!!!

Ведьма высвободила голову.

– Убью всех! – тихо, но с непередаваемой угрозой пообещала она.

Лихослав понял, что домочадцев надо срочно спасать. Поэтому чмокнул жену куда-то в волосы – куда не разберешь из-за обилия оных – и, поднимаясь, произнес:

– Все хорошо, милая. Я разберусь.

Буяна снова закопалась поглубже, и уже оттуда невнятно раздалось:

– Хорошо замужем.

Варлок усмехнулся, немного полюбовался на кое-где все же видимую милую и пошел выяснять, из-за чего сыр-бор.

Все оказалось до банального просто: опять сцепились кот и домовой. Отловив магией обоих драчунов и погладив кем-то из них Тимошу, вроде бы сохранявшего нейтралитет, Лихослав сурово вопросил о причинах скандала.

– Это все он! – Веденя ткнул пальцем в Кузьму. – Всю сметану, морда прожорливая, опять слопал. Вот как теперь хозяйка будет блинчики без сметаны есть?!!

«Да, – с усмешкой подумал варлок, – блинчики – это проблема». Была у ведьмы какая-то непреодолимая слабость к Ведениным блинам. Пока чародей раздумывал, как ему поступить и со сметаной, и с наказанием для Кузьмы, и с прочим, в ворота застучали, причем явно кулаком, если не ногами. Потом вскрикнули, – видимо, Череп что-то «доброжелательное» выдал. «А чтоб вас! – ругнулся Лихослав. – Сегодня точно кто-нибудь нарвется на ярость моей милой женушки». А поскольку вчера ведьма с Миланой и Велиславой устроили девичник, то малой кровью этот кто-то не отделается. Поэтому варлок поспешил приказать Черепу впустить посетителя, а сам вернулся к разборке с виновниками утреннего переполоха.

Тимоша, уже вымахавший до размеров средней козы, терся о ногу хозяина, бешено крутя хвостом. Домовой изображал оскорбленную добродетель. Кот тайком облизывался и прятал глаза. Лихослав вздохнул. Как он недавно обнаружил, в обычной жизни порой приходилось выдерживать такие битвы, что в сравнении с ними терялись те, что выпадали ему на поле брани. Но подмога – как, впрочем, почти всегда – пришла неожиданно. Невесть откуда появилась Улада. Домовая и раньше не отличалась покладистым характером, а как некоторое время назад стала готовиться к ответственной роли матери – что уже было видно по солидному животику, – так и вовсе стала невыносимой.

– А отдай-ка мне их, хозяин, – проскрипела она.

Лица и морды злостных нарушителей ведьмовского сна вытянулись. Зато лик варлока мигом просветлел.

– Держи! – с плохо скрываемым злорадством изрек он и отправил обоих в полет к крошечным ножкам своей ненаглядной Уладочки. – Вручаю их тебе в полное и безраздельное пользование.

Ответом ему был слаженный стон.

– На сегодня, – «смилостивился» чародей.

Гав-гав! – раздалось снизу. Пес явно одобрял действия хозяина.

Вгляд чародея уперся в это чудо природы. Тимоша смотрел на него своими огромными преданными глазищами, а хвост грозился переломать все более-менее хрупкое, что окажется на его пути. Выглядел найденыш на редкость впечатляюще: здоровый, кажущийся еще больше за счет крепчайшего широкого костяка, черный… да еще эти челюсти, где уже прорезаются все три ряда зубов… и внизу, и вверху… м-да, хорошо, что Буяна заговорила все в доме, и зубки песик чешет исключительно во дворе… уже две поленницы перевел!..

– Так, Тимоша, – потрепал любимое чудище за ухо варлок, – а ты у нас отправишься за сметаной.

На морде зверя отразилось недоумение.

– Да-да. А что ты хочешь? Видишь, меня гость ждет. Небось сейчас куда-то бежать придется. А как Буяна будет без сметаны к своим любимым блинчикам?

При упоминании обожаемой хозяйки Тимоша даже запрыгал на месте: еще немного – и в пляс пустились бы и миски на дубовом столе. Пришлось успокаивать чудушко поглаживанием по лобастой, умной головушке.

– Смотри, сейчас берешь с собой корзину и отправляешься на базар. Знаешь, у кого покупать? Отлично. Я деньги в корзину положу, а ты носом ткнешь в сметану. Договорились?

Тимоша немного подумал и кивнул.

– Ох… Когда же ты уже говорить научишься? – посетовал варлок и отправился искать обещанную денежку.

Вопрос о речи Тимоши стал больным для семьи чародеев. Лихослав, как волшебник много повидавший, был абсолютно убежден, что такие существа говорить не могут и никогда не научатся. Буяна же придерживалась противоположного мнения. А спорить с ведьмой… даже варлоку не рекомендуется. Причем отчего-то девушка воспринимала все подобные заявления как обиду личную и реагировала соответственно – то есть с применением боевой магии и всякого рода проклятий, на которые была весьма искусна. Колдунья в жесткой форме запретила любые высказанные вслух сомнения в том, что зверь сможет заговорить, и, кажется, была глубочайше убеждена в своей правоте. М-да, Буяна вообще никогда не отличалась покладистым характером. Сам же Тимоша верил хозяйке как богу, так что варлок не удивился бы, если бы однажды его разбудил пес, молвивший человеческим голосом: «Подымайся, варлок, у нас проблемы: хозяюшка без блинчиков осталась». Или что-нибудь подобное. А что это невозможно… когда это ведьму останавливало?

Спустя пять минут гордый оказанным доверием Тимоша на пару с одной из корзин на ножках вывалился из ворот и, высоко – как на параде – поднимая лапы, отправился на базар. То-то будет что горожанам вечером на посиделках обсудить.

Варлок наконец добрался и до гостя. Им оказался гонец от князя. Славный правитель Зареславы просил – читай, приказывал – явиться пред свои светлы очи, так что пришлось срочно отчаливать. Без завтрака, к глубочайшему возмущению семейки домовых.

Сама же Буяна недолго наслаждалась тишиной и покоем. Не прошло и пары минут после еще ехидного замечания Черепа вслед варлоку, кое отчего-то было слышно на весь дом, как ведьма почувствовала, что кто-то с помощью «колодца» очутился в доме. Колдунья испытала практически непреодолимое желание проклясть всех неурочных гостей, но пришлось подниматься и вылезать из-под теплого одеяла. Хотя бы потому что воспользоваться «колодцем» могли только свои.

«Так, а где все?» – подумала сонная ведьма. После того как по настоянию варлока, которому, видите ли, было мало места, терем перестроили, тот стал совсем уж неприличных размеров. Порой девушке даже казалось, что без магии найти в нем что-либо или кого-либо не представляется возможным. Хотя… с умениями ее домочадцев наводить вокруг себя шум и разрушения…

– Свет мой зеркальце, скажи…

Буяна с открытым ртом застыла перед дверью в светлицу. Около зеркала сидела сестра ее названая Милана и разговаривала с оным. В этом-то как раз ничего странного не было, но вот тон и текст!!!..

– Че надо-то? – как раз ответствовало нахальное стекло.

– Да всю правду доложи…

– Ой, не нарывалась бы ты на правду, Милана-знахарка.

– Да что ж это такое?! – тут же возмутилась девица-красавица. – Ты дослушаешь до конца или нет?!

– А там что, еще что-то есть? – заинтересовалось зеркало.

– Ага! – вновь воспылала энтузиазмом светловолосая травница. – Слушай! Тут такие слова, залюбуешься! Так, как же там… Свет мой зеркальце, скажи да всю…

– Это я уже слышало! – не преминула влезть вредина.

– Ну чего ты меня сбиваешь?!

– Ладно-ладно, молчу! Продолжай!

– Свет мой зеркальце, скажи да всю правду… – волшебный предмет уже совсем собирался еще что-нибудь ляпнуть, но при виде доброго-предоброго лица знахарки все-таки воздержался, – доложи, – победно закончила травница фразу, глубоко вздохнула и продолжила: – Я ль на свете всех белее…

– Всех белее зубы у Мыколы-кузнеца, – заржало зеркало. – Ибо все познаётся в сравнении!

Знахарка вскочила и, сжав кулачки, возгнедовала:

– Да я щас!!! Я же тебе объяснила уже раз пять!!! Ты должно говорить: «Ты на свете всех белее»…

– Милан, ты чего? – наконец справилась с упавшей челюстью Буяна.

Сестрица названая повернулась так резко, что коса просвистела по воздуху не хуже иного кастета. Зеркало ойкнуло, сообразив, что только чудом сейчас избежало страшной участи быть разбитым.

– А я что… я ничего! – Щечки травницы полыхнули маковым цветом. Потом она спохватилась и выдала: – Ты не понимаешь, сестрица, это же сейчас самое модное!

– Что именно? – осторожно поинтересовалась ведьма, с опасением наблюдая за восторженными искорками в глазах сестры. Они, как уже не раз было проверено на собственном – почему-то по большей части печальном – опыте, не предвещали ничего хорошего.

– Ну вот такие зеркала. Ты им говоришь…

– Да, я слышала, – перебила колдунья, с ужасом представив, что ей придется еще раз выслушать «Свет мой зеркальце…». Брр!

– Ну… – знахарке не нравилось, что ей не дали еще раз продекламировать сей дивный текст, – значит, говоришь, а они тебе: да, мол, ты всех краше и милее, ну и так далее в подробностях. Вот тут у меня записано, что говорить-то! – Девушка протянула Буяне бересту. Ведьма так хмуро глянула на кусочек березовой коры, что тот как-то сразу поблек и скрутился.

– Да ладно тебе! Хорошая же идея! Знаешь, как настроение поднимает! Для здоровья дюже пользительно, – продолжила знахарка. – Одна сплошная радость! Не то что твоя вредина!

– Что?! – взревело разобиженное зеркало. – Меня?! Меня?! Меня променять на какую-то… какую-то!!! подделку!!! Которая только по-заведенному говорить может!!! А-а-а-а!!! – Создавалось впечатление, что сейчас из стекла в разные стороны забрызжут слезы.

– Ну вот! Посмотри, что ты наделала! – возмутилась Буяна. Подбежала к зеркалу и принялась его утешать, поглаживая раму: – Успокойся, ну успокойся, милое, никто тебя ни на что не поменяет! Я тебе обещаю… Ну не плачь.

– Ага, – продолжало всхлипывать то, – а вот захочется тебе слова какие льстивые услышать и поменя-а-а-ешь!!!

– Не поменяю! Если мне что хорошее хочется услышать, я к мужу пойду. Если занятное – к Велиславе. А вот зазнаться мне ты не дашь.

– Да? – приободрилось зеркало. – Правда? Да, это я могу! Вот, например, ты сегодня вообще причесывалась, а, хозяйка?

– Причешешься тут с вами, как же! – буркнула ведьма, запустив руку в волосы, отчего те еще и дыбом встали. – Ты чего смеешься, Милана?

– Да вот думаю, кто из нас страшная, злобная ведьма.

Тут в ворота замолотили. Кулаком… Или все же ногами? Миг тишины, потом к стуку прибавилась ругань и ехидный смех-скрип Черепа. Буяна клацнула зубами:

– Сейчас, похоже, кто-то это узнает.

– Эй, ведьма, отзови свое чудище! – раздался с улицы молодой, задорный голос.

Ведьма скривилась: утренних посетителей – даже если утро начиналось ближе к обеду – она не любила. Поэтому сейчас высунулась из окна по пояс, отлично зная, что представляет собой со сна – рожа помятая, волосы всклокочены, в глазах обещание всех мук Нижнего мира, голос и тот хрипит под стать чудищу лесному. Может, уйдет все-таки подобру-поздорову гость неурочный, а?

– Че надобно-то?! – О да, голосочек особо удался. А уж с громкостью никогда проблем не было. Странно, что тучи над головой не стали собираться.

Под воротами обретался незнакомый паренек в светлых одеждах и с посохом в руке. По виду – так с дороги, но при этом ни пыли на нем, ни усталости. Личико совсем молоденькое, но более всего девушек отчего-то поразил хвост светлых волос, нахально собранный на макушке. Оттуда прямые пряди падали куда ниже пояса. Ох непрост паренек, мигом сообразила ведьма. Даже в глаза смеющиеся не потребовалось заглядывать, сразу видать – силы колдовские не обошли его стороной. Хм… или не колдовские?

– Поговорить надобно, – тоже не особо заботясь о покое окружающих, ответствовал незваный гость.

Буяна напоказ хмыкнула.

– Ну заходи, коли не шутишь. – И, махнув рукой «привратнику», скрылась в доме. – Неужто еще один чародей на нашу голову? – пробурчала она, приводя себя в порядок. – Или знахарь? Вроде и сила есть, а по виду больше травник…

– Волхв, – не веря самой себе, произнесла Милана.

– Что? – не поняла колдунья.

– Это волхв, – ткнув пальцем почему-то в окно, повторила знахарка.

– Это?! – Ведьма аж рот открыла от такого кощунства. По ее глубокому убеждению, все волхвы просто обязаны быть древними старцами, с длиннющей бородой и мудростью в выцветших глазах. Мнение пришлось срочно пересматривать, потому как нутром чуяла она – права сестра названая, ох права. – Ну чтоб меня…

– Пошли уже скорее, – чуть не подпрыгивая, принялась канючить травница, желая получше рассмотреть это чудо природы.

– Да иду уже, иду.

Когда девушки наконец спустились в горницу, Веденя уже угощал гостя чайком с ватрушками. Странный же незнакомец сидел за столом, накрытым белой расшитой скатертью, поглощал кулинарные шедевры домового и о чем-то увлеченно болтал с Уладой, что вообще было делом невиданным: та редко даже хозяевам показывалась, не то что чужим людям. При виде красавиц молодец тут же поднялся, сверкнул глазами своими странными цвета непонятного, будто менялись они каждый миг, и поклонился в пояс одной и другой, здравствовать пожелал и улыбку подарил. А улыбка была знатная – задорная, будто солнечный зайчик, и понимающая, как летнее небо.

– Поздорову и тебе, мил-человек, – ответствовала за обеих колдунья. – Я ведьма Буяна буду, а это Милана-знахарка. А тебя как звать-величать, гость незваный?

– А я волхв. Ивором кличут. Мира дому этому, счастья хозяйке и подруге ее.

Вроде простые слова, а сила от них такая пошла, что защита чародейская содрогнулась. Что и говорить, привыкли люди к тому, что слова – это просто воздух сотрясенный, а что каждая буковка, каждый звук силу свою имеет, никто и не помнит уже. А вот волхв явно не из таких людей, силами природными и божественными дана ему власть вдыхать жизнь в слова… Только вот улыбка эта во всю физиономию… Это ж надо, такого зубоскала – и в волхвы взяли!

– Это в честь Ивора Переславича? – тут же восхитилась Милана, вспомнив весьма любимое народом, а особенно девицами помоложе, сказание про юного княжича и возлюбленную его, умевшую птицей оборачиваться. История была весьма романтичная, знахарка же вообще была падка на такие вещи, а как с Илюшей связалась, так и вовсе стала невыносима.

– Нет, это в честь пива,[17] – буркнул кудесник, и они на пару с Буяной рассмеялись.

Милана надулась, оскорбленная в лучших чувствах. Ведьма же предложила за стол садиться. Веденя вновь озаботился угощением, тревожно поглядывая то на дверь, то на хозяйку: когда же Тимоша вернется со сметаной?

– Так ты не из иворских земель? – спросила Буяна, наливая чай гостю. – А откуда?

– Отовсюду, – вновь растянул губы необычный волхв. – Где лежит земля наша, оттуда и я родом.

Чего еще от жрецов земли-матушки ждать? Все они на природе своей повернутые.

– А к нам по каким делам?

– К Белозору в помощники меня направили.

Ведьма от радости чуть мимо чашки не промахнулась. Неужто смилостивился старый волхв и решил-таки себе ученика завести?! И избавить ее от… да от заботы о тех же оберегах настенных?!

– В ученики? – не веря своему счастью, переспросила она.

– В помощники, – поправил ее Ивор.

Буяна недоуменно посмотрела на парня и совсем уж собралась высказаться, что, мол, молод он слишком для помощника-то, но тут волхв повернул голову к ней и дал заглянуть в свои необычные глаза. А цвет у них так и продолжал меняться – то зеленый, будто листва весной ранней, то синий, словно вода реки широкой, то темный, как земля только что вспаханная, то и вовсе непонятный, будто так много в очах этих собрано, что и не разделишь на оттенки. Улыбка так и продолжала сиять на юном лице, да только разве ж дело в этом? Что есть годы? Опыт? Серьезность? Ум? Морщины на коже? «Ох непрост ты, волхв Ивор из земель неизвестных, – в какой раз за недолгие минуты их знакомства подумала ведьма, – непрост».

– Ну что ж, – кивнула она медленно, – значит, будем…

– Дружить? – закончил за нее парень. Парень ли?.. На этот раз улыбка коснулась и глаз. Засветились они изнутри ясным солнышком, спокойствием земли и силой воды. И все сразу стало ясно.

– Дружить, – подтвердила ведьма. – Встречался уже с Белозором?

– С утречка, – качнул головой волхв.

– Что, суров? – усмехнулась колдунья.

Ивор поморщился.

– Не более чем обычно волхвы бывают, – пожал плечами один из представителей сего славного племени.

– А ты не такой? – легонько подначила Буяна.

– Отчего ж не такой? – Нет, ну какой зубоскал! – Такой. Просто маскируюсь.

Они еще долго шутили и смеялись, чай попивали, пирожки наворачивали. Потом Ивор ушел, а девушки задумались.

– А что? Ничего такой себе волхв, – высказалась наконец знахарка.

– Ага, – глубокомысленно ответила колдунья.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – толкнула подругу локтем Милана.

– А тебе точно не нужен?

– А занято, – самодовольно хмыкнула та.

– Ну тады я знаю, кому его можно подсунуть.

Интересно, почему как только женщины обнаруживают, что кто-то из подруг еще не пристроен, так все «пристроенные» озабочиваются этим вопросом как наиважнейшим в жизни.

– Слушай, а где муж мой? – вдруг спохватилась Буяна. – И Тимошу с утра не видела.

– Что, я должна за твоими мужиками смотреть? – думая явно о чем-то другом, возмутилась травница. – Хотя утром под воротами твоими я видела гонца княжьего.

– Опять Рогню? – уточнила ведьма.

– Угу.

– Вот же не везет мужику, – хохотнула колдунья.

– Причем не везет капитально, – поддакнула Милана.

– Ты это о чем?

Девушка рассмеялась и кивнула в сторону окна. Под воротами топтался вышеназванный Рогня, видимо пытаясь сообразить, кого он боится больше – ведьму или Череп. Буяна по второму разу высунулась в окно.

– Неужто князюшке моего мужа оказалось мало?! – вопросила она во всю улицу.

– Не, – радостно – еще бы, не пришлось общаться с Черепом – завопил Рогня на том же уровне громкости. – Княжна зовет.

– Тьфу ты, леший, – ругнулась ведьма, заползая обратно в комнату. – Если Велислава опять скажет, что к ней женихи едут, я сама ей зелья приворотного в еду накапаю! Сколько можно!

Видимо, Буяну и вправду решили сегодня довести. Потому как княжна хоть сразу про женихов речь и не завела, но под конец разговора и их коснулась. В последнее время батюшка ее, славный князь Зареславы Ладимир Мечеславович, всерьез озаботился вопросом замужества дочери любимой, от чего доставалось и Велиславе, и подружке ее лучшей.

– Слушай, Буян, тут вот какое дело – получила я сведения верные, – расхаживала княжна по светлице, – будто на ярмарку, что у нас на днях собирается, привезут товары запрещенные, лихим чародейством напитанные.

– Ну и что? – перебила непочтительная подданная. – У ребят из Торгового приказа амулеты есть против этого дела. Засечь на раз должны.

– Так ведь ярмарка не в самом городе, а под стенами!

– И что тебя смущает?

– А разве амулеты эти не от оберегов настенных силу питают?

– Частично да, – вынуждена была согласиться ведьма, – у меня столько силы не наберется, чтобы все амулеты ею наполнить. Но на ярмарку должно хватить. По подсчетам моим, связь с амулетами со стен версты на полторы длиться должна.

– И все равно, – продолжала гнуть свою линию княжна. – Сомнения меня гложут, тревога душу разъедает. А потому, – девушка подняла палец, – надо проверить.

– Сомнения у тебя всегда есть! – возмутилась ведьма, которой совсем не хотелось все дни ярмарки шататься по ней, выполняя тяжелую, нудную, а самое главное – не особо нужную работу. – Ты вообще во всем опасности какие-то видишь!

– И когда я была неправа?

– Да через раз! Замуж тебе, Велислава, надо! Чтобы времени на всякие глупости не оставалось!

– И ты туда же! Нет, Буяна, вот от тебя я такой подлости не ожидала!

– А я-то что? Можно подумать, тебя кто заставляет!

– Заставляет не заставляет, а на мозги капают! Вот на днях еще один… женишок явится, чтоб ему… до первого столба ехать!

– И кто на этот раз? – рассмеялась Буяна, настолько забавным выглядело личико подруги: маленький обиженный ребенок – конфетку дитятке не дали.

– Ты не поверишь – из самого Белограда! Какой-то из отпрысков князя белоградского.

– Да? – заинтересовалась ведьма. – Это уже серьезно.

– Да не, – махнула рукой княжна. – Я так поняла, его разве что не в ссылку к нам отправили. Достал он чем-то папеньку. Вот тот и сбагрил его сюда. С глаз долой.

– Обидно. Но может, он еще ничего.

– Да какой бы ни был, я из Зареславы не уеду!

– А ежели любовь?

– А что – любовь? Любовь должна на пару с пониманием идти. И суженый мой должен понимать, что мое сердце и место здесь. Вот ты уехала бы из Зареславы?

Буяна задумалась. Вот уж вопрос так вопрос, сразу и не ответишь… Впрочем, от этого ее избавил грохот какой-то со двора. Они наперегонки с княжной рванулись к окну. Картина, глазам их представшая, была на редкость занятной. В центре двора аккуратными кучками лежали два дружинника, а между ними как ни в чем не бывало стоял светловолосый волхв и с интересом оглядывал собирающийся вокруг народ.

– Это что еще за чудо хвостатое?! – удивилась Велислава.

– Это, – давясь смехом, ответила Буяна, – наш новый волхв. В помощники к Белозору направлен.

– ЭТО ВОЛХВ?!!!! – Голос княжны сам сорвался на крик. Девушка обличающе ткнула в «хвостатое чудо» пальцем.

– Именно, – раздалось снизу. – Рад тебя снова видеть, Буяна Гориславовна.

Велислава опустила взгляд (и палец заодно) и обнаружила, что за ней наблюдают все собравшиеся во дворе.

– И я тебя, – кивнула ведьма, все так же еле справляясь со смехом при виде лица дорогой подруги.

– Белозор совсем свихнулся, – достаточно громко высказалась та и исчезла из окна, вернувшись в комнату.

Буяна аж опешила: обычно княжна не позволяла себе такого, если и высказывала свое неудовольствие, то всегда давала человеку оправдаться. Да и чем ей парень не понравился? Хвостом, что ли?

– У тебя что-то произошло? – спросила колдунья тем временем у волхва, взяв на себя непривычную миссию миротворца: она успела заметить, как на миг нехорошо потемнели глаза кудесника.

– Да вот ребятам не понравился мой хвост, – тем не менее беззаботно пожал он плечами. – Почему-то они подумали, что мужество в том, есть хвост или нет. Ну я и уложил их подумать еще. Лежа-то оно лучше думается.

Тут к месту действий протолкался Горыня. Грозно глянул из-под бровей на праздную толпу. Та под тяжелым воеводиным взглядом мигом начала рассасываться. У всех зевак тут же нашлись дела.

– Что здесь произошло? – сурово вопросил дружинный голова.

Однако на волхва вид этот непримиримый, очевидно, не произвел особого впечатления.

– Да вот проверяю на дурость воинов твоих, славный голова войсковой, – скалясь во все зубы, озорным голосом ответствовал Ивор. – Что ж ты их не учишь, что с волхвами лучше не связываться?

– Ты, что ли, волхв? – прохрипел с земли кто-то из бесславно поверженных дружинников.

– От дурни! – возвел очи к синему небу Горыня. – Унесите бестолочей этих, – приказал он сопровождающим его, потом ими займусь. – Сам же повернулся к Ивору: – Ты уж прости их, волхв. Молодые еще, глазами – не разумом – смотрят, дальше носа своего не видят.

– Да уж что ж теперь, – засмеялся Ивор. – Не в первый раз и не в последний. Хоть поразвлекся да народ потешил. Вон даже Буяна Гориславовна на меня смотрит да улыбается. Чем не радость?

– Да, кстати, поздорову тебе, Буянушка, – тепло – явно что-то замышляя – произнес воевода. – Надолго ли ты к нам? Не уходи, со мной не переговорив. – Потом снова переключился на волхва и начал забрасывать того вопросами, пригласив испить чайку (а может, чего и покрепче). Почему-то ведьма сейчас чуть ли не в первые в жизни не сомневалась, что Горыня в этот раз нашел супротивничка себе под стать. Ой найдет коса на камень.

– Ты его знаешь? – тут же сурово вопросила Велислава, стоило Буяне повернуться к ней, вновь в комнату возвращаясь.

– Сегодня познакомились.

– Не нравится он мне, – не задумываясь, вынесла вердикт княжна. – Неужто и вправду волхв? Что-то непохож.

– А что не так-то? – прикинулась ежиком ведьма.

– А то ты не знаешь! Волхвы должны выглядеть как…как… как наш Белозор!

– Ага, я тоже подумала про это, когда это чудо увидела, но потом вот какая мысль в голову пришла: но ведь и наш Белозор когда-то был молодым!

– Думаешь?

– Угу.

– Значит, это просто еще молодой волхв?

– Не знаю, – вздохнула Буяна. – Сила в нем такая, что не у каждого старого… Да и есть у меня подозрение, что этого парня просто забавляет, как рожи окружающих вытягиваются, когда они его видят.

– Еще хвост этот… – невпопад пробормотала Велислава.

В общем, в этот раз ведьма отвертелась от тотальной проверки товаров на ярмарке, а княжна избежала приворотного зелья.

– Слушай, Череп, а Лихослав не забегал? – Вопрос о том, куда делся муж любимый, занимал ведьму всю дорогу до дому.

– Забегал, – сверкнул зеленым огнем в глазницах «привратник». – Да уж убег куда-то.

– Не сказал куда?

– Не-а, буркнул только, что князь совсем совесть потерял, вскочил на коня – да и был таков.

– Что, даже Ворона взял? – покачала головой Буяна. – Чем же это таким загрузил славный князюшка муженька моего? Безобразие, с утра любимого не видела!

В доме снова обнаружилась Милана. Глаза горят, щечки пылают, руки цветочки полевые нервно перебирают. Ну точно – только что с княжичем встречалась.

– Что, попрощалась с Илюшей? – не преминула проверить догадку колдунья.

– Ага, уехал, – вздохнула знахарка. – А ты откуда знаешь? – спохватилась она.

Буяна расхохоталась:

– Ведьма я али нет?

– Тебе варлок сказал? – надула губки сестрица.

– Так они вместе уехали? Не знаешь куда?

– Да что-то там по ярмарке этой растреклятой проверять. Я, кстати, чего зашла-то… Сегодня по травы за стены крепостные ходила, Варуна с мельницы, что близ Чудовой Чащи, встретила. Он просил тебя к нему заехать, будет время, что-то там странное у него происходит.

– Вот если бы не происходило, тогда и стоило бы ехать, – пробурчала Буяна.

– Да ладно тебе, съезди к человеку, тебя не убудет. Заодно и Тимошу выгуляешь, а то совсем пес засиделся. Хотя идея с базаром мне понравилась.

– С каким базаром? – не поняла ведьма.

– Ну отправить Тимошу на базар за сметаной.

– Никуда я его не отправляла.

– Значит, кто-то из твоих отправил. – Беззаботно махнула ладошкой Милана, явно о чем-то другом думая. – Ладно, недосуг мне тут с тобой рассиживаться. Дел невпроворот. Побежала я.

И побежала. Только коса взлетела.

– Что это с ней? – недоуменно посмотрела Буяна вслед нареченной сестре. – Что вообще в этом доме происходит?

В доме у нее всегда был бедлам. А как варлок со своей свитой – Вороном и Уладой – поселился, так и вовсе…

Сначала Буяна хотела отправиться к мельнику с утра следующего дня, но потом к ней прилетел голубок чародейский с запиской от Лихослава о том, что на эту ночь он домой не придет. В последнее время это случалось все чаще. Князюшка, как всегда, удружил. Он затеял грандиозную ярмарку. И народ – и торговый люд, и простой – стекался к Зареславе со всех близлежащих земель. Прознали про торжище и купцы из стран заморских.

Так что работы у княжьих людей прибавилось. Мастеровые помогали навесы и прилавки строить. Кто-то с конями разбирался. Лавочники товары подбирали – ох как много покупателей новых у них появилось. Гонцы туда-сюда мотались. Приказчики вопросы разные спорные решали. Дружинники и дьяки Торгового приказа проверяли товар и бдели. Мало ли кто, мало ли что. Ладимир Мечеславович после событий с заговором и перстеньками, воли лишающими, мнительный стал до невозможности.

А люди все стекались и стекались. И ярмарочный городок под стенами Зареславы все рос и рос. И в нем, как в любом другом, случались драки, обманывали направо и налево, да и прочих бед хватало. Вот и крутились варлок с Ильей и дружиной верною там денно и нощно. Буяну тоже частенько привлекали, ну а знахарка и вовсе оттуда не вылезала.

В общем, ведьме и без мельника работы хватало. Но, как вдруг сообразила она, это был хороший повод хоть немного отдохнуть от рутины ежедневной. Мельница находилась далече от города, и полдня на поездку точно уйдет.

Ухватившись за эту мысль, ведьма довольно потерла руки и, прихватив Тимошу и корзинку с едой, умчалась к городским конюшням, где взяла прелестницу лошадку, к которой так неровно дышал Ворон.

Махнув рукой знакомым дружинникам на воротах, Буяна черной молнией понеслась по дороге, пыль за собой поднимая. Хорошо все-таки ведьмой быть: все недовольные тут же рот захлопывали, стоило им только разглядеть, кто в седле сумасшедшей кобылы сидит. Так же радовало, что Тимоша не отставал – наоборот, так и норовил вперед вырваться. Эх, быстрей бы пришло то время, когда она сможет на нем верхом кататься. Во потеха будет! Ведьма с огнем зеленым в глазах, копной угольных волос, по ветру вьющихся, верхом на чудовищных размеров черном волке с зубами в три ряда! Красотища-то какая! Да и скорость у них будет! Вон уже сейчас Тимоша запросто наравне с лошадкой бежит. А еще подрастет. Груз, конечно, еще – ведьма-то она немаленькая. Но и не такая тяжелая, как те чужаки из Нижнего мира. Они еще в доспехах да с оружием. А она что? Из оружия посох разве.

– Вот вырастешь и потягаешься с Вороном наперегонки, да, Тимоша?! – засмеялась Буянушка.

Ветер пел вокруг, свистел в ушах. Лошадка отбивала дробь по твердой земле, но пес все услышал и ответно залаял. То ли соглашаясь, то ли просто радуясь вниманию хозяйки любимой.

Мельница Варуна стояла на речке, что вытекала из самой Чудовой Чащи. И была речушка эта непростая, ой какая непростая. Слишком часто всякие нежданные сюрпризы приплывали из старого леса. Из тех, что лучше бы не было никогда. Но какая же хорошая мука получалась на той мельнице. Словно приправлена была чудесами Чащи и смелостью Варуна-мельника.

Поговаривали, что и сам храбрец совсем не тот, за кого себя выдает. Будто и не человек он вовсе, а нечисть какая под личиною. Или что проклят он был когда-то матерью, словом в запале не в то время брошенным, и должен был из-за этого всю свою жизнь служить лешему да водяному, да те за заслуги какие-то дали ему вольную, но далеко от себя не отпустили. Так и живет он теперь между нежитью и людьми – и ни туда и ни сюда. А еще болтали, что колдун он сильный. И мельница только по одному слову его крутится. И что он жертвы человеческие приносит да травы дурманные трет и в муку подмешивает.

Много разного говорили про Варуна-мельника. И сколько правды, а сколько кривды было в этих домыслах, не знал никто. Хитер был мельник. Что там было у него на уме, вот уж тайна что ни на есть великая.

Водяной в речке под стать соседу – уж больно неуживчивый, злой, как щука с зимы. Варун сам личность пренеприятная. Все будто с двойным смыслом говорит, будто что-то за словами прячет да на вшивость собеседника проверяет. Ведьма и сама так могла, да только зачем? Не нужны ей были мельниковы тайны. И жизнь его ее не касалась. Своих загадок да догадок выше крыши княжьего терема. Так что Буяна хоть и сама ведьма, а все едино не любила к Варуну ездить. Однако вот пришлось.

– Поздорову тебе, Буяна Гориславовна. – Никогда еще не было такого, чтобы Варун вышел на порог дома своего с него поприветствовать ведьму. Вот и сейчас появился он откуда-то сбоку, будто из кустов вылез или из воздуха соткался. По Тимоше только взглядом скользнул, не удивился и не испугался, будто звери и пострашнее были ему обычны.

– И ты здрав будь, – кивнула Буяна и слезла с лошадки.

Дорожка с этой стороны к дому подходила кривая и узкая: по той, что для телег, долго было ехать, вот и свернула ведьма на тропку неприметную. А кобылка хоть и умница и бежит хорошо да быстро, а вот кустов и веток шугается. Перехватила ее под узды колдунья, погладила насторожившегося Тимошу по загривку да вновь посмотрела на мельника:

– Милана сказала, что просил ты заехать. Случилось что? Заболел, не ровен час?

– Нет, – мотнул лохматой головой Варун. – Боги милостивы. Однако кое-что и вправду случилось. Может, и ерунда, да уж больно странно. – Мельник помолчал, потом кивнул каким-то своим мыслям и дернул подбородком куда-то в сторону: – Идем, Буяна Гориславовна, покажу.

И шагнул вниз – к берегу речушки, где и дороги-то никакой не было, трава только высокая да деревья вроде ивы.

– Лошадку тут оставь. Дорога заговоренная, волки али еще какие чудища на нее не выбегут.

Ведьма только головой покачала. Вот и не верь после этого домыслам досужим. Повела рукой по воздуху. Хм, и впрямь заговорена. Это кто ж у Варуна отоваривается, что смог тропку так качественно заговорить? И ведь обновлять заклинание надо частенько. Не она уж точно, не Лихослав, не Яга… А другим колдунам и ведьмам далече будет. А вот поди ж ты!

Тем не менее Буяна последовала за мельником. Тимоша тут же рядом пристроился. Вот уж кому отсутствие дороги не помеха. Он на своих широких лапах умудрялся и по болотам бегать, и в песке не проваливаться. Чудо, а не пес. Скоро уж варлок ревновать начнет – так ведьма своего звереныша ласкового любит да лелеет.

Мельник вывел гостью к реке. Буяна приложила ладошку ко лбу козырьком. Ага, вон и мельница стоит, колесом поскрипывает. Ведьму всегда поражало это сооружение. Не мельница, а крепость какая-то. Стены осадные орудия выдержат, дверь таран переживет.

– Вот смотри, Буяна Гориславовна, – хрипловатым голосом произнес Варун и указал на воду.

И ведьма честно посмотрела. Да только ничего необычно не увидела. Река как река. Не особо чистая, но не сильно и мутная. Течение не быстрое и не медленное. Травы водяные растут и камыши по краям. Сколько таких речек вокруг? И чего тут необычного нашел мельник?

– Не видишь? – покачал тот головой.

– Не вижу, – не стала отпираться Буяна. – Ты скажи, в чем дело. Может, и разгляжу.

Глянул на нее из-под бровей мельник, помолчал и тем же хриплым голосом произнес:

– Ветра нет.

Буяна пригляделась. И в правду нет. Воду, кроме собственного течения и ключей глубинных, ничто не тревожит. Камыш не качается, прямо стоит. Потом подняла голову и бросила взгляд на деревья вокруг.

– Да как же нет, Варун? Деревья вон качаются. Облака по небу синему бегут.

– Ветер наверху и правда есть, – буркнул мельник. – Но то большие ветра. Ими сам Стрибог повелевает. А я про малые ветра говорю. Про ветерки-ветерочки. Уже с седмицу траву никакой из них не тронет. По воде не пробежится ребятенок ветряный. Нет понизу ветра, ведьма. Ненормально это. Сроду такого не было.

Девушка еще раз пригляделась к реке да траве. Спустилась поближе. Присела на корточки, коснулась пальцами чуточку прохладной воды. Вот уж на что волшебная речка – чародейство ладонь покалывает. Буяна зачерпнула влаги в горсть и с наслаждением выпила. Та словно пахла – только не носом это ощущается – лесом, хвоей старых деревьев-ворчунов, прелой листвой, тайнами нераскрытыми, волшебством древним, неразгаданным и опасным. Холодна водичка, да на вкус как меды хмельные. Вроде как из родника пьешь – чистая по виду, а магия в ней совсем другая.

«Однако… эта магия – суть этой воды. И в принципе ничего необычного в ней нет. Из Чудовой же Чащи течет». И тем не менее Варун не из тех людей, кто сказки сочиняет да зазря тревожит. Ведьма повела рукой над водой, близко-близко к ней. Прикрыла глаза, прислушиваясь. Волшебство текло в самой реке. Колдовством – мощным, древним – тянуло от Чащи. Тимоша всегда магией странной отзывался. Да и мельник действительно непрост был. Так, а что еще? По мелочи оказалось много всего. Но ничего существенного Буяна не обнаружила.

– Не знаю, Варун, – открыв глаза, покачала ведьма головой. Присела прямо на траву и похлопала рядом. – Расскажи-ка мне про эти ветерки-ветерочки.

Мельник помолчал. Он вообще был не из болтливых, зачем-то покосился на Тимошу, потом вздохнул и присел рядом.

– Сложно это. Понять понимаю, а вот рассказать… – Качнул головой. – Стрибог – всем ветрам отец и хозяин. Управляет он ими как князь нами. Но ни князь, ни даже бог не могут быть везде. Есть у него на то сыновья, кои и следят за ветрами, за бегом их, за порядком, мало еще за чем… Вот, к примеру, Догода дарит людям, зверям, птицам и прочим… существам мягкий и ласковый западный ветер. Зато Вихорь нагоняяет смерчи, а брат его Эрисворш бурям покровительствует. Много их, кому кланяются знающие люди. Да только не все это. Есть множество деток их, друзей и подружек, внуков и помощников. Они хоть и помельче будут, зато и покапризнее. С ними надо осторожными быть. Это как у нас совсем – пока князюшка на тебя внимание обратит да слово твое услышит, а вот дьяк какой чуть что тут как тут. И какое у него настроение – так может и дело сделаться. Так вот… ветерки эти малые бегут по земле и воде, – кто низко, кто высоко. Кто на подмогу, кто и помешать рад. По-разному бывает. Со всеми договориться можно. Кого умаслить, кого побороть. А вот чтобы никого из них не было совсем, быть такого не может.

– Так-таки и не может? – Буяна сорвала травинку и принялась сосредоточенно грызть кончик стебелька.

– Ну… может и может… да только я за свою жизнь такого не видал ни разу.

– Ты, Варун, давно на свете живешь, многое перевидал. Мало кто кроме тебя в мельничном деле лучше разбирается. И ветра да вода тебе друзья и помощники. Вспомни, может, нашептал кто байку или какую историю дивную? Или свои какие мысли про случившееся имеются?

Задумался мельник. Действительно, кто лучше него про ветра знает?

Долго молчал, морщины так и двигались на лбу, будто вслед мыслям в голове.

– Вообще, слышал я одну байку, – неохотно заговорил спустя какое-то время. – Уж не знаю, насколько правда, да только кажется мне, что больше на истину похоже, чем на кривду… Сама знаешь, Посвист – один из самых суровых сыновей Стрибога – сильных ветров виновник, ураганов… И вот сказывали мне люди знающие, что не просто так он по небу летает. Будто есть у него колесница, конями запряженная. Только кони эти не простые, а по сути, ветра и есть. Никто, кроме бога, ими управлять не может. Резвы эти кони, своенравны, только свободу и любят. Да и Посвиста признают за то только, что он, так же как они, все вперед и вперед, все дальше и дальше, да как можно быстрее рвется. Красоты эти кони несказанной. Так вот… поговаривают, что иногда – раз или два в год – спускается колесница эта к земле. Кони-ветра ходят по ней, травку щиплют, грива по земле волочится. Посвист куда-то по своим делам отправляется. Может, даже девицу какую навещает. Ну и вроде как… в это время все маленькие ветерки сбегаются на этих коней дивных посмотреть, поиграться с ними, гриву цветами переплести, может, даже прокатиться разок, просто побыть рядом да полюбоваться.

Буяна продолжала жевать стебелек, поглаживая Тимошу по черной шерсти.

– Вот видишь, и причина нашлась. Может, и правда где Посвист сейчас остановился, коней своих попастись выпустил. Вот и нету твоих детишек-ветерков.

– Что, целую седмицу?!

– Ну, может, хороша девица оказалась, – усмехнулась ведьма, поднимаясь и отряхивая юбку. Посерьезнев, продолжила: – Не серчай, Варун, не могу я тебе сейчас ничего другого сказать. Но подумаю. По книгам поищу, мужа спрошу, друзей его ученых. Может, и сыщется ответ. Тебе бы лучше не со мной, а с волхвом поговорить.

– Да разве Белозора вытянешь сюда… – Вздох.

– Белозора… да… это сложно. Хотя… – у Буяны появилась очень хорошая идея, – приехал к нам сегодня волхв в помощники нашему Белозору. Сила из него так и прет. Может, он что сможет сказать. Направлю его к тебе. Или вместе с ним еще раз приеду.

– Новый волхв? – недоверчиво покосился мельник. Действительно, волхвы очень редко новые появлялись, а к Белозору все давно привыкли, уважали его да и доверяли.

– Угу. – Ведьма решила не обращать внимания на опасение в голосе Варуна, поклонилась в пояс, поблагодарила за сведения новые, беседу интересную – и была такова. Мельник и опомниться не успел.

– Ну что, Тимоша, проголодался? – Буяна остановила лошадку на высоком речном берегу, расстелила на земле покрывало, полезла в корзинку, собранную заботливым Веденей. Пес тут же пристроился рядом. Получил свою долю лакомств и улегся, бочком прижавшись к хозяйке. Какое-то время вокруг царило сосредоточенное чавканье. Эх, хорошо… Только Буяне все равно не давала покоя мысль обо всех этих «ветерках-ветерочках». Она подняла голову. Прямо перед ней насколько хватало глаз расстилалась земля, луг, разноцветными травами полный. Внизу бежала речка полноводная. Вдалеке темнел черно-синим лес. А прямо перед глазами девушки стояло огромное, во весь мир, небо. И по небу этому величаво и с необыкновенно серьезным видом плыли большие то ли облака, то ли тучи. Были тут и серые – грозовые, были и розово-рыжие – закат же скоро. Где-то подальше и нежно-бежевые. Но более всего было синих – от бледно-голубых до глубокого, почти фиолетового оттенка. И все облака были здоровенные, надутые, пушистые и какие-то очень важные. И, глядя на них, виделись не уточки или девичьи щечки, а заморские корабли с полными ветра парусами, драконы из дивных своими чудесами восточных стран, белоснежные терема Белограда и величественные фигуры каких-то былинных богатырей и, возможно, даже богов. И где-то наверху пели ветра, сильные и могучие. Закат освещал все вокруг, заливал красками такими разными, что и поверить трудно. А воздух был свеж, и от воды тянуло прохладой.

Буяна уперлась локотками в колени и смотрела на это совершенство. А солнце медленно, но неумолимо катилось в дальнюю сторонку. Возились где-то совсем рядом какие-то мелкие зверьки. На том берегу пастух гнал коров к Малиновке. Звонко и как-то забавно перекликались птицы. Где-то слева, где луг разнотравный соседствовал с бором, раздались девичьи голоса и смех. Еще далеко, но в ждущем предвечернем воздухе очень хорошо слышимые. «По грибы-ягоды ходили, домой возвращаются», – сообразила ведьма. Сначала ее мало занимали эти звуки, но через какое-то время девушки перестали болтать и затянули известную и дорогую сердцу песню:

Меж крутых бережков наша речка течет, А на ней по волнам легка лодка плывет. В ней сидит молодец, шапка с кистью на нем, Он, с веревкой в руках, волны резал веслом.[18]

«Дивно выплетают, – заслушалась Буяна. – Душевно-то как». А девушки все пели и пели. Тягуче и томно. Вкладывая себя, всю свою юность и нежность в слова старой народной песни. Вел ее один сильный голос, а остальные словно вторили ему. Получалось на диво как хорошо. Аж за душу брало. Ведьма притянула к себе пса.

– Понимаешь, Тимоша? – Щенок согласно ткнулся мордой ей в ладонь. За что его тут же потрепали за ушами. Пес заворчал и совсем уж приноровился влезть на колени девушке. Проблема была в том, что подрос он маленько. – Тимош, ты нахал! А что будем делать, когда совсем в быка вырастешь?

Однако почти половину зверя она втянула себе на колени, отбрыкалась от «поцелуев» и вновь вдаль уставилась.

– Вот смотри, Тимош… посмотри вперед, кому говорю… Эх… Красота какая вокруг… Ты только глянь. И дело ведь не в том, что и вправду красиво. А в том, как ты это воспринимаешь. Земля эта – душа наша. Ни мы без нее, ни она без нас. И неважно, что ты рожден в другом месте, даже в другом мире. Важно то, как ты к тому, что сейчас рядом, относишься. И вот что я тебе хочу сказать – нет ничего краше и лучше, чем луга вот такие и леса наши огромные, молодые и старые, реки наши полноводные. И даже ветра, и лучи солнца, и песни птиц – это все наше. Запахи, чуешь, какие от трав идут? И прохлада от воды какая – это ведь тоже все наше. И твое, Тимош, тоже, понимаешь? Чувствуешь, как красиво? Аж сердце разрывается. Вот она, жизнь. Вот она, правда. И мы этому принадлежим, как и оно нам. И вот отсюда мы силу свою берем. Она нам не просто так дана. А на что-то. Моя сила от земли этой. Ей и принадлежит. Не князю, не городу или его людям, то есть и им тоже, но только отчасти. Сила – и моя, и твоя в том числе – должна служить тому, что не противоречит этой земле. Разве можно представить, что желает она войн завоевательных? Или чтобы в нее кто от предательства, яда или ножа в спину лег? А может, она желает, чтобы детей обижали или поля жгли? Чтобы слова кривды воздух отравляли? Зло по венам струилось? Нет, Тимоша, невозможно это представить. Невозможно даже просто подумать об этом, глядя, как облака-тучи по небу скользят, как лес с рекой переговариваются, как девушки песнь будто венок выплетают. Вот, значит, и поступать надо соответственно. Чтобы перед землей – лесом, лугом, рекой, – перед небом и перед людьми стыдно не было. Зла не творить. Обид не наносить. Слово держать. Надо защищать, с мечом и магией отстаивать правду и людей своих. Можно и погневаться – грозу тоже природа любит. После нее чище сразу. Только чтобы все по уму да совести было. Понимаешь, зверь мой лютый?

Зверь понимал: он смотрел на нее огромными умными глазами и внимательно слушал. И слышал не только слово, но и тон, и чувства, что ведьму обуревали, что сердечко томили.

– Ох, что-то я учить да воспитывать начала, – проворчала Буяна, с трудом на ноги подымаясь – еще бы, это ж сначала надо было такую тушку с них спихнуть. – Детей, что ли, пора заводить? Или учеников?

– Тебя, хозяйка, гости ждут, – ворчливым голосом доложился Череп на воротах.

– Это кого ж ты пустил, костяная твоя морда? – удивилась ведьма.

– Таких не пустишь, как же, – проскрипел тот и заткнулся.

Буяна пожала плечами и вошла в дом. Вороги по-другому вошли бы, а друзьям тут всегда рады. Однако сюрприз, что ее поджидал, ее порадовал.

– Након! – обрадовалась ведьма, войдя в горницу.

Дружинник поднялся ей навстречу и отвесил поясной поклон. Здесь были и другие охранники княжны, но Накона девушка была особенно рада видеть. Ведь тот впервые после ранения пришел к ней в дом, хоть и навещала она его, пока он лечился. Значит, все у него хорошо, коль к службе вновь приступил.

– Доброй ночи тебе, хозяюшка. – Голос только хриплым кажется. Или действительно только кажется?

– И тебе того ж! Как же я рада, что ты уже на ногах!

– Твоими заботами, Буяна Гориславовна, – ухмыльнулся дружинник, глазами посверкивая. – Коли б не ты да не Милана Светозаровна, до сих пор бы в койке валялся, если б вообще жил.

– Ну на то мы и есть, Након, – то ли похвалилась, то ли смутилась ведьма. Поздоровалась и с остальными и спросила: – А что, княжна меня наверху ждет?

– Ну не просто же так мы к тебе полным составом наведались, – хохотнул старшой охранник Багро. – Поднимайся уже, не томи красу нашу. А то бед потом не оберемся.

Буяна рассмеялась.

– Не обижайте тут моего Тимошу, – кивнула она на пса и направилась к лестнице. «Что это на Велиславу нашло?».

Дружинники озадаченно уставились на бешено вращающего хвостом чудовищного пса, пытаясь представить, как это возможно такого обидеть.

– Нет, ты представляешь, я по ярмарке со свитой хожу, а он ко мне подваливает, цветы в руки сует и говорит мне – мне! – что я красотой своей солнышко затмеваю! – Велислава носилась по комнате из угла в угол с такой интенсивностью, что у нее был вполне приличный шанс протоптать в деревянном полу тропку.

– Но ты правда хороша, – пыталась скрыть ухмылку Буяна.

От такого княжна так резко остановилась, что юбки метнулись в сторону.

– Ты что же, смеешься надо мной?! – завопила она.

– Почему?! – удивилась ведьма. – Разве я не правду говорю? Посмотри на себя. – Она кивнула на зеркало говорливое. – Разве не хороша? Глаза твои серые огромные, ресницами черными опушенные. Коса ниже пояса цветом с ядром каштана сравнимая. Кожа чистая. Фигура – загляденье! Все что надо и сзади, и спереди имеется!

– Да я не про это! – смущенно отвернулась княжна, бросив тем не менее взгляд на зеркало, которое тоже согласно буркнуло что-то. Велислава и вправду была хороша. В отличие от брата, который от матери кудри золотые унаследовал, больше на отца была похожа. Князюшка и сейчас очень интересен, а уж по молодости и вовсе глаз было не оторвать. По крайней мере, так говорили. А у Велиславы Ладимировны еще и нежность девичья присутствовала. Хоть порой и пряталась она за строгим взглядом да подбородком упрямым, а все равно видна была – в уголках глаз со светом дивным изнутри струящимся, в ямочках на щечках бархатных. – Сама знаю, что хороша. Только не дело это, что волхв этот позволяет себе так свободно себя вести с княжьей дочерью!

– Что-то я совсем тебя не узнаю, – покачала головой Буяна. – Ты ж завсегда за равность в общении была. К тебе всегда любые люди – хоть холоп, хоть боярин – за правдой и справедливостью приходили. Каждый на доброе твое слово, заступничество мог рассчитывать. Что ж изменилось сейчас-то?

– Так то ж помощь! А не… а не…

– Что?

– А что он ко мне лезет?!

– Ну а почему нет? – пожала покатыми плечиками Буяна. – Ты девка красивая. Чтоб ему и не полезть к тебе?

– Я княжеская дочь!!!

– И что? Прежде прочего ты девушка. И очень красивая. Более того, волхвы тоже не последние люди в этом мире.

– Да какой он волхв! – возмутилась совсем смущенная и очень злая княжна. – Скоморох, да и только!

– Ну какой он волхв, я не знаю. Сила у него есть, и большая. А то, что скоморох, так, может, это и к лучшему. Еще одного молчуна-ворчуна наподобие Белозора я бы не выдержала!

– Вот и общайся с ним! Я отказываюсь с ним какое-либо дело иметь!

– А кто тебя заставляет с ним дела какие иметь? – в который раз за сегодняшний день удивилась ведьма.

– Как – кто?! Батюшка! – Вновь возмутилась и забегала по светлице княжна. – Видите ли, это очень важно, чтобы новый волхв у нас прижился. Чтобы был к нам, к батюшке то есть, лоялен. Все воспринимал как князю нашему славному нужно… Но почему я с ним должна нянчиться?!

Буяна про себя только головой покачала. Неужели?!..

– Ну не знаю, Велислава, даже что тебе сказать, чем утешить… – Ведьма сделала вид, что задумалась. – Неужели так уж неприятен этот волхв? Мне так вполне симпатичным парнем показался.

– Да что ты понимаешь?! К тебе же он не пристает! Может, мне тоже замуж выйти, чтоб отстал?

– Ага, желательно за него же. Тогда уж точно проблем не будет.

– Тьфу на тебя! Все тебе хихоньки да хахоньки! Лучше подруге бы посоветовала, что делать!

– Послушай, ну что ты нервничаешь? Тоже мне нашла беду великую! Чем тебе Ивор не нравится, не могу понять…

– Вредный он, – тут же нашла что сказать княжна. – И странный. И зубоскалит постоянно. Ага, более всего меня эта улыбочка его достала.

– Угу, и хвост тоже, я помню.

– Да! – воинственно рявкнула Велислава. – И хвост достал! Но больше всего меня достало то, что я не могу понять, что ему надо!

– Ну тут, по-моему, совсем все ясно, – хитро щурясь, протянула Буяна.

– А вот и нет! – не снижая агрессии, возмутилась княжья дочь. – Вот с какой целью он ко мне подкатывает? Неужели в князья намылился?

– Ну тоже скажешь! Какие князья, если у тебя брат есть, да сама ты собой вертеть не дашь. А советником он и так стать может.

– Может, отомстить решил за то мое «ЭТО ВОЛХВ?!»? – Она задумчиво перебирала пальчиками волосы на конце косы.

– А по-моему, ты ему вовсе не нравишься, а просто забавляет, как ты на него реагируешь.

– ЧТО?!!! Как это – НЕ Я нравлюсь?!!! – Аж стены содрогнулись. Да, у княжны и голос был в батюшку – тому тоже не требовалось особых усилий, чтобы армию одним рыком утихомирить.

Буяна чуть на пол со смеху не сползла.

– Да ладно тебе, я пошутила, – через силу преодолев хохот, выдавила она. – Уверена я в обратном. Волхвами придурки не становятся. И не нужен ему ни княжеский престол, ни месть, ни еще какая дурь, что в твоей голове, я вижу, засела. Если пристал отчего-то, значит, нравишься ты ему. Что тут непонятного?

Щеки княжны заалели пуще прежнего.

– Не хочу больше об этом говорить, – помолчав, ответила она. – И вообще, ко мне княжич из самого Белограда едет. Вот о чем надо более серьезно подумать. Может, погадать на него? Погадаешь, Буяна Гориславовна, а?

– А вот и не погадаю, – ни с того ни с сего заявила ведьма. – И вообще, с меня твоих мужиков хватит. И гаданий на них тоже. Ты так себе никогда суженого не выберешь. Ты его даже еще не видела, а уже на будущее ваше посмотреть хочешь. Не бывает так, княжна. Не бывает. Надо сначала самой глянуть, разобраться, понять, какие чувства он в тебе вызывает, а уж потом гадать. А так получается, что гадаем на пустое место. Да и неправильно это. Карты али кости показали что-то, ты и уверилась в этом. А может, карты ошиблись! Никто не совершенен, а ты человека хорошего упустишь.

– Хорошего не упущу, – обиделась Велислава.

– Упустишь не упустишь, дело десятое. А только не буду я больше тебе наперед гадать. Вот когда будет уже что-то в ваших отношениях, тогда и приходи.

Княжна аж опешила.

– Вредная ты какая стала, Буянка, – проговорила она, придя в себя. – А ежели прикажу?

– Ну прикажи, – пожала плечами ведьма. – Я посмотрю на это с удовольствием.

Велислава ушам своим не поверила.

– Буян, ты чего, а? – пошла она на попятный.

– Ничего. Только слово мое нерушимое. Сказала, не буду, значит, не буду. Считай, что это ведьмовское чутье мне подсказывает.

– Что-то раньше оно молчало, – буркнула девушка. – Неужто сейчас и впрямь все изменится?

– Кто знает, – мотнула головой колдунья. – Может, и изменится. Только сначала нужно, чтобы вот тут что-то изменилась, – и ткнула пальцем в лоб княжьей дочери, – а то так и будет – ни туда ни сюда.

Та потерла лоб ладонью:

– Ну и тяжела у тебя рука, ведьма, – и, не прерывая своего увлекательного занятия, возмутилась: – Можно подумать, когда варлок появился, у тебя что-то в голове изменилось. Просто завертел тебя, закрутил. Понеслось все, будто кони Стрибога впряжены были. Вот и оказалась ты замужем и глазами хлопнуть не успела. И не говори, что не так было!

Буяна неожиданно улыбнулась:

– Да, любовь порой все меняет. И я сопротивлялась, если помнишь. А вот же. У тебя тоже, может быть, так все случится. Но лучше, чтобы это все-таки не громом среди ясного неба было, а осознанно. Вот о чем я и говорю – подумай.

– Ой, что-то не пойму я тебя, Буяна Гориславовна. Совсем запутала. Ну коли гадать не будешь, пойду я тогда. Ночь уже на дворе. А мне еще завтра на ярмарку с утра собираться. С купцами говорить. На народ смотреть. Дела разные делать. Короче, некогда мне тут у тебя рассиживаться. Особливо коли ты мне гадать не хочешь, совсем обнаглела.

– Ну ты горазда ворчать, Велислава Ладимировна, – засмеялась ведьма. – Подожди, не торопись. Успеешь еще. Есть у меня одна идея, как твоего волхва в деле проверить. – Буяна рассказала княжне о сегодняшней поездке к мельнику. – Вот и думаю я, – заключила она под конец, – а давай-ка мы съездим все вместе туда. Да посмотрим, как себя Ивор поведет. Сразу станет ясно – хорош али нет этот волхв.

– Ну вообще идея интересная, – согласилась Велислава. – А ты одна с ним никак не можешь съездить?

– Да ну тебя! Для тебя же стараюсь! Что я одна поеду? Это надо, чтобы ты своим оком княжеским глянула. От это дело будет. Можно Лихослава с собой прихватить или Милану.

– Лихослава твоего крепко на ярмарке заняли. Сама знаешь, сколько на нее народу съезжается. Да все не по одному человеку, а караванами, с охраной, слугами да помощниками. А теперь подумай, сколько это беспокойства княжескому сердцу? Да еще после заговора этого треклятого! До сих пор батюшка не уверен, что всех паршивых овец переловили. Вот поэтому и старается как можно больше себя и Зареславу обезопасить. Кто ж знает, просто это охрана, люди вооруженные, или это заговорщикам подмога да новые люди под планы их злодейские?

– Да-а, нашел князюшка на свою, а заодно и на наши головы заботу… – протянула колдунья. – Это что же, я теперь мужа своего так и буду урывками видеть? Сегодня вот вообще ночевать не пришел.

– Боишься, уведут? – подковырнула княжна.

– Ха! Надеюсь! – хохотнула ведьмочка. – Ну а если серьезно – мне не нужен мужчина, которого можно «увести».

– Тоже верно. Авось не бычок, чтоб уводили. А насчет поездки к мельнику я подумаю. Может, и съездим. Только вот завтра вряд ли.

– Да-да, я помню – с купцами поговорить, на народ посмотреть и прочее по списку. Только не тяни. А то мало ли что…

– Думаешь, что-то серьезное может быть? Ничего в таких делах не понимаю. Ветерки-ветерочки какие-то. Ох, ну да ладно, побежала я. Бывай, Буяна Гориславовна, доброй ночи тебе, сладких снов.

Утро доспать до конца не получилось. Еще полдень не прошел, как примчался Лихослав. Разумеется, все в доме мигом с ног на голову стало.

– Нас сегодня в княжий терем зовут, – когда немного все успокоилось, поделился варлок. Для этого ему пришлось оторваться от борща, который уже налил ему Веденя. – Там княжич белоградский приезжает. К нашей красе Велиславе Ладимировне то ли свататься, то ли просто приглядываться. Вот и нас зовут на пир да на проверку.

– А я слышала, – Буяна с умилением смотрела на жадно заглатывающего вкуснейший борщ милого, – что княжича этого чуть не насильно в поездку снарядили. Вроде как прогневил он чем-то батюшку своего, князя белоградского.

– Может, и так. Илья вообще сказывал, что княжича этого подозревали чуть ли не в заговоре против отца. Только с него как с гуся вода. Впрочем, если б замешан был в чем, не сюда бы послали, а куда-нибудь подальше. А может, и вовсе голову бы срубили. Князь Белограда скор на расправу, не понаслышке знаю. Но нас другое волновать должно. В свите этого княжича чародей едет. Изеч прозывается. Он уже долгие годы входит в Совет Чародейский. Волшебник знатный. Сильный дюже, искусный. Известен он тем, что ветрами горазд повелевать.

– Ну-ка, ну-ка, – живо заинтересовалась Буяна. – Расскажи поподробнее.

– Да. Легко бег их усмиряет да вспять поворачивает. Вызывает ветра да направляет в нужную сторону. Встречал я его. Общался. Сам он себя Повелителем Ветров любит называть, а за глаза его больше Ветрогоном кличут. Неприятный тип, я тебе скажу. Вроде и нет ничего такого в человеке. Ну высокомерен чуть, ну гордыня есть. А у кого нет? А вот все равно неприятен он мне. Хоть ты что делай.

Тут ведьме пришлось повторить историю мельника.

– Не может это быть из-за этого твоего… Ветрогона?

– Ой не знаю, – даже растерялся варлок. – Никогда ничего подобного не слышал. Давай я лучше у ребят своих поспрошаю, кто в Белограде сейчас сидит. Вот у Светоча того же и спрошу. Они чаще с Ветрогоном общались, лучше его способности знают.

– Заодно, если ничего такого не слышали, пусть поищут. Может, что другое всплывет про все эти ветерки-ветерочки. Ну и про княжича заодно пусть расскажут… последние сплетни.

– Милая, по-моему, ты с Велиславой переобщалась, – засмеялся Лихослав и притянул к себе жену.

– А ты с Ильей, – парировала та, с удовольствием усаживаясь мужу на колени. – Раньше ты таким беспечным не был. Правда так много работы на ярмарке? – спросила она, ласково перебирая его волосы.

– Да ужас. И это ведь только люди собираются! Одна надежда, что, когда ярмарка наконец-то начнется, все делом будут заняты, а не ерундой.

– Ага, там другие проблемы проявятся, – не смогла удержаться Буяна.

– Спасибо, милая, утешила!

– Сам виноват, – показала язык «милая», – нечего было на ведьме жениться!

– Зато красавица, а у меня всегда была губа не дура.

Колдунья рассмеялась:

– Княжна говорила, что людей вооруженных на ярмарке много.

– Да. – Варлок даже помрачнел. – Я даже начинаю разделять опасения князя по этому поводу. Горыня и вовсе караулы удвоил.

– А нельзя их в город не пускать?

– Можно, да как это сделаешь? Пока лишь уговорились с оружием в Зареславу не пускать чужаков. Но ведь и сама знаешь, что сила не только в оружии.

– Но и в нем тоже. Воин с мечом и воин без меча – это две большие разницы.

– Так-то оно так. Но оружием и разжиться можно. Если допустить, что готовится нападение, то логично предположить, что у них есть сообщники в городе. А у тех запросто может быть склад с оружием. Я бы даже удивился, если бы его не оказалось.

– Если бы да кабы… Все равно что-то делать надо. Всяко своим мечом удобнее рубать, чем чужим. Ну да ладно. А ты там чем занимаешься?

– В основном проверками всякими. Колдовство запретное, злой умысел и прочее. Но более хожу да присматриваюсь, с людьми говорю.

– О! И ты тоже! Ну и что?

– Ты же знаешь, – Лихослав устроил ведьмочку поудобнее, обнял покрепче, – я много где побывал. Людей разных видел. Порой проще так правду-истину увидеть, чем с помощью колдовства.

– Это точно, – закивала больше своим мыслям Буяна. – Я порой больше с людьми говорю, чем колдую. Иногда просто страшно становится, как люди сами себя накрутят, а потом или порчу ищут, или еще что колдовское. Иногда просто надо мозги вправить, иногда задуматься заставить, иногда дорожку-тропинку подсказать.

– А что делать? – усмехнулся варлок, поглаживая свою умную женушку по спинке. – На то ты и ведьма, чтобы ведать, а не волшебствовать. Вот и мне порой достаточно глянуть на человека, чтобы сказать, откуда он, за каким делом к нам пожаловал да чего ждать он него.

– Ага, – хохотнула колдунья. – Это мне еще Горыня сказывал. Мол, посмотрю на добра молодца – и знаю, что кистень у него в рукаве, нож за голенищем, бою на мечах обучен али нет. А также в каком бою хорош будет и куда его ставить – в конницу али на стену, лук в руки дать или булаву.

– Горыня вообще командир, что называется, по велению богов. Князь все же умеет выбирать людей.

– Точно. – Буяна потерлась щекой о плечо мужа. – Вот тебя, например.

Лихослав только хмыкнул.

– Кстати, видел волхва, что в помощники Белозору прибыл.

– Да? – заинтересовалась Буяна. – Ну и как твое мнение?

– Хорош, – кивнул варлок. – Силен. Я, правда, больше чистую силу измеряю. А ведь у волхвов все-таки не все ею меряется. Но как вошел на стену, так сразу как ветром или дождем повеяло. Ребята сразу приободрились, будто и не было дня тяжелого. Амулеты ярче засияли. А ведь он и не сделал еще ничего. Это через него просто земля-матушка говорит.

– Хм… я тоже почувствовала силу, но чтобы так…

– Возможно, это зависит от специфики его, или, может, ему надо было какое-то время в городе побыть, чтобы приспособиться.

– И откуда ты это знаешь?

– Да что тут знать? Я же множество волхвов повидал. И сильных, и не очень. И вот что тебе скажу – у них все как-то не так, как у нас. Им чувствовать надо. Землю, людей, город. Но более всего… даже не знаю, как сказать… волю богов, что ли… Нет, не то слово. Воля – это как настроение звучит. Сегодня так, завтра этак. А тут не просто прихоть, а что-то, что сильнее. Что с чем-то высшим согласовывается, с истиной, что едино для всех, с желанием самой земли, природы, неба, с тем, что разлито вокруг, да мы не чувствуем. С сутью этого мира…

– Значит, силен волхв этот… – пробормотала Буяна. – И князю он, кажется, понравился.

– А ты откуда знаешь?

– Да Велислава жаловалась, что ее подрядили с ним разговоры вести, общаться.

– Ага, – многозначительно хмыкнул Лихослав.

– От то-то же, – усмехнулась ведьма. – Ну ладно, пойду готовиться к княжескому приему. А ты пока со Светочем свяжись. Может, что умное скажет. Не все же ему глазки строить…

Белоградского княжича звали Родомил. И посмотреть там было на что. Красив не красив, но было в нем что-то такое, что глаз невольно притягивало. Улыбка белозубая, взгляд огненный, очи черные, весельем полные, живость какая-то. Станом был строен, но не хрупок, а, скорее, поджар. Волосы черные, за уши заправленные. Кафтан на нем нарядный, рубашка богато расшитая, сапожки сафьяновые. Сразу видно – и шутку любит, и девкам нравится, и ум да гордость в очах угольных светятся. Вовсе не понятно, чем не ко двору батюшке-князю пришелся.

Свита с ним была невеликая. Больше на друзей-приятелей, воинскому ремеслу добро обученных, похожа. Такие же сорванцы-рубаки, ухмылки до ушей, огонь в глазах. С такими и в бою нестрашно, и на пиру весело.

Только чародей из этой компании выбивался. Уже средний возраст перешедший – даже для владеющего силой, сухой, желчный, высокомерный маг, будто и не замечавший всеобщего веселья вокруг. Он не пил меда, мало ел, больше пощипывал. Смотрел на всех свысока. Но сила от него шла могучая. Буяна даже попервости поежилась. Что-то сегодня переизбыток силой наделенных. Ладно, она ведьма неслабая, только нет у нее такого свойства – колдовством своим все вокруг опалять, вернее, тех, кто такие вещи чувствует. Хотя и обычные люди это чувствуют, только по-другому. Лихослав тоже силен. Белозор – вообще прикрывайте головы. Да и новый волхв этот… А прав был варлок – сейчас тоже не пацаненком, что только на зубоскальство горазд, а строгим, мудрым любимцем богов выглядит. Хвост свой, правда, не распустил, так он на макушке и красуется. Да и молодость никуда не делась. Однако таких еще больше опасаешься. От старого волхва хоть знаешь, чего ожидать. А этот-то как рядом оказался? Да на равных с самим Белозором? Вот то-то и удивительно. Даже тревогу внушает.

И с Родомилом они словно две противоположности – небо и земля, птица высоко парящая и зверь лесной, вода и берег. Буяна растерянно переводила взгляд с одного на другого. Чудится ей, что ли, – да только будто видится ей противостояние какое-то. Вот и Велислава что-то напряглась. По князю не скажешь ничего – сидит с непроницаемым выражением на лице, только улыбка будто приклеенная. Взгляд мудрый, небось долго перед зеркалом репетировал.

– Лихослав, – ведьма подергала мужа за рукав, – Лихослав! – И тихо, когда он обернулся к ней: – Не быть ли беде?

– Не волнуйся, душа моя, – шепнул он в ответ. – Я все вижу, за всем присмотрю. Веселись лучше. Вон Велиславе составь компанию.

Можно подумать, у нее был выбор: княжна сидела между Миланой и Буяной. Знахарка в данном случае присутствовала не как принадлежащая к магической братии, а как невеста Ильи – их свадьба была на осень назначена. Напротив них волхвы сидели, ну и гости дорогие.

Первый тост за них и подняли. Потом и за хозяев выпили. Дальше тосты тоже не заставили себя ждать. Много чего нашлось сказать. Меды хмельные так и лились. Только заметила Буяна, что Ивор каждый раз над чашей своей рукой проводит, догадалась: после этого у него в кубке вода ключевая, разве лишь немного хмелем разбавленная.

А вот Родомил с друзьями не стеснялись. Буяне это даже понравилось. Она всегда уважала тех, кто веселиться умеет и может.

– А ты посмотри, – шепнул ей Лихослав, – гости наши пьют через чарку.

– Что? – не поняла ведьма.

– А то! Ветрогон приколдовывает, чтобы эта компания не напивалась.

– Думаешь, злоупотребляют они этим делом? Безобразия с него могут учинить?

– Не знаю…

Тут скоморохи появились. Представление целое устроили. Вечер покатился по накатанной. А поскольку прием этот был не столько важный, сколько для потехи устроенный, то очень быстро перерос в гулянку обыкновенную. Столы во двор вынесли. На вечер летний теплый. Игры всякие молодежь устроила. Пляски тоже. Первыми на них княжич с Миланой отправились. Вот уж точно – любовь творит чудеса: раньше и он, и она поскромнее были, увеселений чуть ли не чурались, только если в компании хорошей, уж первые точно не лезли. Родомил тоже недолго думал – сразу Велиславу в танец увлек.

– Эх, на шабаш хочу, – шепнула ведьма варлоку, когда и они к пляскам присоединились.

– Да уж, – усмехнулся он ей на ушко, – там танцы поприятней.

Тут тоже ничего были. Только больше на общее веселье рассчитанные. Зато приятно было и хоровод поводить, и в «ручейке» пройтись, и поскакать мимо таких же горящих азартом людей. Князь с Белозором и Ветрогоном в сторонке сидели, дела какие-то обсуждали. Молодежь веселилась. Буяна долго гадала, присоединится ли Ивор к потехе. Присоединился, не побоялся авторитет потерять. Да как ведьма заметила, не раз так получалось, что в танце они с Велиславой встречались, за руки держались. Только если рядом с Родомилом княжна все больше хохотала да глазками стреляла, то рядом с волхвом злилась и хмурилась. Что же это творится с ней?

Зато Милана счастьем светилась ярче солнышка.

На следующий день Буяна к обеду поднялась на стену городскую. Ей вчера Белозор шепнул, чтобы приходила. Мол, хочет ей показать что-то. Волхв слов на ветер не бросал, да и вообще, чтобы так у него глаза светились предвкушением, ведьма еще не видела.

Как оказалась, колдунья успела к самому началу представления. Тут уже находились Горыня – куда ж без него? – и Белозор с Ивором. Старый волхв что-то пояснял помощнику в работе с оберегами. Ведьма в который раз мысленно погладила себя, любимую, по головке: это она перья жар-птицыны к ним достала.

– А не боишься ты, Белозор, – на стене вдруг появилась Велислава; самое забавное, что за ней следовал Родомил, который, очевидно, сопровождал ее от терема, но сюда его не пустили, – открывать тайны охранные всяким приблудам, невесть откуда и зачем тут появившимся?

Вроде и голос был веселый, будто шутила княжна, да только никто ничего смешного в словах ее не нашел.

– Отчего ж приблудам-то, княжна? – усмехнулся Ивор. – Коли земля здешняя мне силы дает, значит, не чужой я ей. Тем более что меня сюда надолго отправили. Так что я тут всерьез обосновался. И чем больше тут нахожусь, – улыбка так и не сходила с его лица, в глазах смешинки плясали, – тем больше мне здесь нравится.

При этом волхв с таким явным и недвусмысленным интересом рассматривал девушку, что та смутилась, не привыкшая к наглости словесной.

– Ну хватит лясы точить, – пока Велислава искала достойный ответ, произнес Белозор. – Ты все понял, Ивор? Сможешь так сделать?

Светловолосый волхв задумался, уточнил пару моментов, потом кивнул. И направился к оберегу. Буяна с превеликим интересом перешла на колдовское зрение. К ней тут же подобралась княжна, попросив объяснять происходящее. Остальные тоже навострили уши.

Ивор шагнул к амулету, и тот принял его в свой свет. Только было это не так, как бывает обычно: свет не поглотил фигуру волхва, он как бы обтек его со всех сторон. Даже простому глазу было видно различие, а уж что про магов говорить. Буяна стояла и смотрела на это с открытым ртом. Первый раз видела такое. Даже у Белозора так не получалось.

Маги черпают энергию из сил разных, преобразовывают ее и направляют в заклинания или в подтверждение воли своей. Волхвам силу дают земля и боги. Они могут ее преобразовывать во что-то более конкретное. Но сейчас Ивор не призывал и не брал что-то. Он просто стоял и смотрел. Спрашивал у амулета, у земли, у пера жар-птицына, что необходимо, чего не хватает. И они ему ОТВЕЧАЛИ. Не словами или какими-то знаками. Просто внезапно становилось понятно, что нужно. И без действий каких-либо со стороны волхва сами же это и выполняли. В данном случае нужно было энергию амулета пополнить. И вот сейчас земля сама отдавала свою силу, сама направляла ее оберегу. А тот также сам брал ее и подтягивал в тех местах, где это было необходимо.

Усилий каких-то со стороны Ивора будто не было вовсе. Однако и не было сомнений, что это его сила, его суть, его присутствие позволили и пробудиться оберегу, и отозваться земле. И энергия была подарена. И была усвоена. В самом наилучшем виде. Сам же волхв будто и пальчиком не пошевелил. Буяна же пыталась справиться с потрясением. Она слышала о таком, но это было более привилегией нечисти, людям такое редко было дано. Однако вот же – стоит перед ней светловолосый мужчина с легкомысленным хвостом на макушке, даже не улыбается. Спокойный и собранный. Будто бы и не делает ничего, а результат налицо. А ведьме видно, что своей энергии волхв не потратил ни капли. Равно как и чужой не взял.

– Буян, ты рот-то закрой, – фыркнула ведьме на ухо княжна. – Да объясни толком, что произошло.

– А ты не видишь?

– Вижу, что оберег силой наполнился. И что волхв этот не устал ни капли. А вот почему ты такие круглые глаза делаешь, мне непонятно.

Буяна с трудом справилась с истерическим смешком и попыталась придумать, как это объяснить мало что смыслящей в колдовстве княжне.

– Велислава, если он у нас не останется, – шепнула ведьма подруге, – я тебя лично придушу.

– А что я-то сразу?

– Тебе с ним наказали нянчиться? Вот и займись делом. А только таких людей нельзя упускать.

На этом девушка шагнула вперед, перебросилась парой фраз с волхвами и Горыней и умотала обратно домой, благополучно свалив миссию великую на Велиславу. Ничего, ей даже полезно. В конце концов, она державна дочка, пусть и думает, что лучше для родного княжества и как это устроить.

Горыня тем временем отвлек Белозора по каким-то их общим делам, и княжна неожиданно оказалась один на один с Ивором. «Предательница!» – подумала она вслед ведьме. Какое-то время молодые люди просто молчали. Потом волхв сделал пару шагов и оказался у края стены, положил руку на каменную кладку.

– Красивое тут место, – ровным тоном произнес он.

Велислава была вынуждена подойти и встать рядом. Тоже посмотрела вдаль. Сбоку вилась-змеилась дорога. Расплескался под стенами посад. А дальше – простор насколько глаз хватает, только через десяток перестрелов[19] лес начинался.

– Зареслава вообще красива, – выдавила из себя княжна.

– Красива… – кивнул Ивор. – И полна добрым духом. Много тут людей разных. Плохих, хороших. Обычных. Но больше доброго в людях здешних, и земля добром пропитана. Жизнью. Радостью. Полна как речка широкая водами.

Велислава с удивлением повернула голову к волхву. Куда делся насмешник и острослов?

– Только чудится мне что-то… – продолжил он тем временем. – Точно не скажу, пока не могу понять… Будто песок перед бурей ветер гонит.

Княжна поежилась:

– Не нравится мне то, что ты говоришь. Беду, смотри, не накликай.

Ивор посмотрел на собеседницу, будто глупость какую несусветную она сказала.

– В твоих ли правилах от правды отворачиваться?

Велислава была вынуждена признать, что как раз наоборот.

– Ты лучше скажи, реальное это что-то или так, предчувствие, которому и сбыться не суждено?

Волхв помолчал, подумал.

– Нет у меня ответа, княжна. Чутье – это хорошо, конечно. Да только оно предупреждает, но не донос пишет. Тут надо более положение вещей знать.

– И что же ты знать хочешь? – Велислава, повернувшись, в упор уставилась на Ивора.

– Я тебе скажу, – серьезно произнес он и умолк. Княжна ждала продолжения. Продолжением оказалась белозубая улыбка и… – Когда сам узнаю.

Сначала Велиславе захотелось ругаться, но смешинки в странных очах были так заразительны… Как она ответила на улыбку, как рассмеялась, сама не поняла. Но вдруг стало как-то тепло и хорошо.

– А не ошибаешься ли ты, волхв? – все так же искрясь весельем в серых глазах, вопросила княжна.

Ивор только плечами пожал легкомысленно:

– Может, и ошибаюсь. Но иной раз лучше ошибиться с подозрениями, чем потом волосы на себе в бессилье рвать.

Вот это было по княжне. Сама она так же думала. Отчего многие из служивых, дьяков Разбойного приказа и приближенных к ее светлой персоне выли перевертышами на луну.

– Тогда нужно завтра нам к Буяне Гориславовне наведаться да прокатиться куда она скажет.

– А что такое? – мигом заинтересовался Ивор.

«Будто охотничий пес след почуял», – усмехнулась Велислава про себя, боясь даже подумать, насколько приятна ей такая манера, и начала рассказывать…

– Гроза. – Буяна стояла в светлице и смотрела в окно.

– Да, погода сегодня разгулялась, – ответил варлок, подняв голову от какого-то свитка, который уже битый час разглядывал, посмотрел в окно и снова уткнулся в такой любезный его сердцу пергамент.

– Люблю грозу, – произнесла ведьма.

Лихослав вновь оторвался от своего занятия и в который раз уже полюбовался на жену:

– Знаю.

– Молнии прямые и ветвистые… Гром в небесах… Шум дождя, – словно не заметив ответа, продолжила она. – И конечно же этот… запах… свежести, чистоты, обновления…

– Не только это. – Чародей подошел к милой, обнял и тоже посмотрел в окно. – Твоя колдовская суть просыпается. Магия в тебе также бушует и бурлит. Радуется и ликует.

– И это тоже, – не стала отпираться ведьма и облокотилась на мужа, почувствовав себя необыкновенно – просто-таки восхитительно – счастливой. Не зря же говорят, что любовь – это не столько смотреть друг на друга, сколько смотреть в одном и том же направлении. – Ты общался со Светочем?

– Да.

– И что он сказал?

– Да много разного… Вот пытаюсь это как-то в систему привести, но что-то мысли разбегаются.

– А ты мне расскажи, может, и уложатся.

– И то верно… Вообще, Светоч долго смеялся, когда узнал, что Родомил с Ветрогоном к нам поехали. Они только в Белограде обрадовались, что эти красавцы свалили, а они у нас нарисовались. И теперь им – Светочу со товарищи – все равно придется разбираться с этой проблемой.

– Слушай, я что-то смысл не улавливаю. Ты можешь попонятнее?

– Ну, в общем, в Белограде у Ветрогона и Родомила очень нехорошая слава.

– А именно?

– Я это, еще когда регулярно бывал в Белограде, слышал, но как-то близко не сталкивался, вот и не вспомнил сразу. Ветрогон давно ратует за уменьшение Совета Чародейского. Якобы чем больше народу к власти допущено, тем больше беспорядка. Мол, мнения людей пристрастны, а истину могут только избранные видеть. Да и не на самого сильного колдуна могут со стороны повлиять, заставить под чью-то дудку плясать.

– И много у него единомышленников? – нахмурилась Буяна, слишком хорошо понимая, чем грозит средоточие власти в руках у малой кучки.

– Не то чтобы много… Всем власти хочется, да. Но сама подумай, как можно реально властвовать над магами, чародеями? – Варлок усмехнулся. – Нечисть мы и есть.

Ведьма рассмеялась:

– Ну по духу… да, согласна с тобой.

– А как можно управлять такими свободолюбивыми, сильными и вредными существами? Только если мы сами признаем авторитет тех людей, которые будут на верхушке.

– Угу, – кивнула Буяна. – Да и при всем моем уважении – чихать я хотела на этот Совет Чародейский. Что хочу, то и буду творить. А уж нравится ли это ему, до того мне дела нет.

– Да так везде и происходит. Если колдун не зарывается, как тот же Хотобуд, то Совет Чародейский и не лезет. А вот Ветрогон всегда ратовал за усиление контроля. А уж в последнее время совсем на этой почве помешался. Причем это же не вчера началось. И чем больше он увлечен этой идеей, тем меньше его авторитет… у большинства. А значит, и меньше власть. И тем больше он бесится.

– Замкнутый круг прямо. А при чем тут Родомил?

– А княжич – его воспитанник. И ему очень нравится эта идея. Ведь если подчинить себе магов, то это весьма сильно укрепит княжескую власть. А в данном случае при хороших отношениях с одним из немногих, кто чародеями «управляет»…

– Глупость какая-то… Да у Совета Чародейского не такая уж и большая власть…

– Но ведь есть…

– Ну… может быть… Слушай, я вот еще чего не поняла. Родомил ведь… не старший сын.

– А вот тут все самое интересное и начинается. Родомил не только не самый старший, но и не от законной жены князя Белограда. Он родился на пару месяцев позже, чем старший княжич. Признан и все такое. Обучали его как княжича. Да вот только все равно он престол не наследует. Даже если с братом что-то случится, есть и другие законные дети, то есть борьба будет о-го-го какая. Вот тут бы маги ему и пригодились.

– Но пока старший сын белоградского князя жив и умирать вроде как не собирается. Даже наоборот. Слышала я, что очень силен и умен он.

– Ну это я точно тебе не скажу, слышал разное. Но в таких делах никогда нельзя знать наперед, потому как убить человека порой не так уж и сложно. Особенно если он кому-то очень сильно мешает.

– Хм… уж не поэтому ли князь Белограда и отослал сыночка подальше от старшего чада?

– Похоже на то. Тем более что не раз тот очернить брата в отцовых глазах пытался. Да и ссорились они с батюшкой ой как много.

– Да-а… теперь у нас эта головная боль… Интересно, они к нам только отсидеться, княжий гнев переждать или что-то учудить хотят?

– Да уж, хорош вопрос. Вообще, если Родомил женится на Велиславе, это будет для него только в плюс. Наше княжество очень уважают, а уж Ладимира Мечеславовича и подавно. Это одна из причин, что у Велиславы все женихи никак не переводятся.

– Ой, да не отдаст ее князь в другое княжество.

– Не скажи. А если Родомил убедит его в том, что будет князем Белограда? Неужто честолюбие в нашем князюшке не взыграет? Его любимая дочь – да княгиней в столице!

Буяна была вынуждена признать, что искушение будет большое.

– Родомил может надеяться, что в таком случае ему военную и колдовскую поддержку окажут.

– На Белоград войной? – Ведьма ушам своим не верила. – Да ты смеешься, варлок!

– Это мы с тобой понимаем, что Ладимир на такое никогда не пойдет. Да только Родомил-то этого не знает. Распри-то у Белограда с другими городами есть. Но думаю, тут именно Велислава может стать козырной картой.

– Почему?

– Потому, что все знают про нежелание Ладимира Мечеславовича отдавать ее в другое княжество. Потому, что слава о ее уме далеко по землям разнеслась. Потому, что княжество наше крепче и представить нельзя, а к словам князя нашего везде прислушиваются. А она его любимая дочка. Да и приданое у нее будет ох какое! Из всех окружных земель она самая завидная невеста.

– А что ж старший сын князя Белограда не посватался?

– Так он женат уже. А обручили их с его нынешней женой, когда Велиславы еще и на свете не было.

– Убедил. Значит, для Родомила княжна наша лакомый кусочек.

– А чего хмуришься?

Ведьма помолчала.

– Да не хочется мне, чтобы моя подруга была картой разменной в играх этих.

– Я понимаю тебя, родная моя. Но Велислава – княжна. Она только родилась, а уже на нее планы строили. Да и сама она о княжестве больше думает, чем о себе.

– Все так, только вот… счастья и ей хочется. Пусть она погружается в дела государственные, полностью им отдается. Забота о княжестве и его людях для нее и любимое занятие, и увлечение, и жизнь, по сути. Да только и она живой человек.

– Буянушка, да разве я спорю? Не думаю я, что князь против желания ее пойдет. Будет она согласна, тогда и он отдать ее согласится.

– Тут сложно, – покачала головой Буяна. – В Велиславе может чувство долга да честолюбие взыграть. А как спохватится, поздно будет.

– Ну а на то и друзья даны, чтобы мозги прочищать, – усмехнулся Лихослав. – Будем надеяться, все сложится наилучшим образом.

– Надежда, конечно, дело хорошее, только что-то боязно мне.

– А что, понравился Велиславе княжич белоградский?

– Там есть чему понравиться, только мне теперь кажется, что наигранное это все.

– Это тебе, а Велиславе?

– Да кто ж ее разберет? Сроду же не скажет.

– Как тебе Родомил? – легкомысленным тоном задала вопрос Буяна. Они с княжной и толпой девушек из свиты шли между рядов будущей ярмарки. Охрана ненавязчиво терлась рядом. Да и рекомый княжич тоже был тут. Вроде как сопровождал Велиславу, но в толпе очень легко было общаться, будучи уверенной, что он не услышит.

– Э-э-э… ну ничего так… – растерялась княжна.

Именно в этот момент перед ними неожиданно выросла преграда в виде леденца-петушка на палочке. Черноглазый княжич выскочил словно из ниоткуда, в его пальцах, как по волшебству, появились сладости. Первая – Велиславе, вторая – Буяне. К лакомству прилагалась улыбка.

Подружки оторопели, но леденцы цапнули, Родомил тут же испарился. Девушки из сопровождения княжны с тоской глянули ему вслед. Хорош, что и говорить. Вроде мелочь, а приятно.

– Да, и с каждой минутой нравится все больше, – проговорила княжна, хоть и не посмотревшая вслед подобно подружкам, но все равно явно подумавшая о юноше.

– Угу, – хмыкнула Буяна, пробуя зубками леденец. – Старается.

– Старается? – Девушки вновь шли. Вокруг мелькали люди, кланялись Велиславе, что-то говорили, но в целом тут уже были привычны к визитам княжьей дочки. – Да ну тебя, Буяна, вечно ты все опошлишь.

– Я?! – искренне удивилась колдунья. – Ничего такого!

– Признайся, – настаивала подруга, – не нравится он тебе!

– Неправда. Я его не знаю и судить не берусь. Приятен в общении, но более ничего сказать не могу.

– А что же твое ведьмовское чутье говорит? – поддела княжна.

– Говорит, что ждут нас большие перемены, – не удержалась в ответ ведьма.

– Это какие такие перемены?

– Ой, да ну тебя, Велислава. Пошутила я.

– Ты как пошутишь, так потом неприятностей не оберешься.

Тут они выскочили на большую площадку, где собирались устраивать представления скоморохи, местные и заезжие. Кто-то из них уже то ли работал, то ли репетировал. Народу толпилось здесь много, наблюдали – интересно же.

– Посмотри туда, Велислава Ладимировна, – вновь оказался рядом княжич.

Девушка послушно повернула голову и заулыбалась. Какой-то умелец жонглировал факелами горящими.

– А вон еще! – закричала одна из спутниц.

Там над горшком извивалась настоящая змея, завороженно смотрела на играющего на дудочке юношу, зло шипела. Кто-то рядом заахал. Велислава только раздраженно повела плечиками. Княжич тут же подхватил ее под локоток и отвел в сторону: кто-то из его глазастых дружков заметил и впрямь необычное. Какой-то смуглокожий оборванец босыми ступнями ходил по углям. Те плевались искрами, злились красными огоньками.

– Айда на карусель! – вскрикнула Леля, младшая самая из сестер Велиславиных, и бросилась к столбу высокому с вертушкой поверху. Устройство его было просто: столб был увенчан несколькими крест-накрест положенными бревнами. Вертушка получалась. К каждому из горизонтальных бревен была веревка прикреплена с петлей внизу. Вот на них девицы и устроились. Веревка толстенная, нормально сидеть можно. Парни тут же подскочили, ухватились за канаты и с гиканьем побежали по кругу, пока карусель не понеслась. Девчонки визжали-кричали. Ведьма, уж сколько к скорости привычная, и сама посмеялась с удовольствием, ноги поджимая и крепко цепляясь за веревку.

Так и пошло дальше. После карусели еле живых от хохота девушек парни увлекли на горки высокие. С них долго съезжали. Здоровенные такие! А потом кто-то качели углядел. На них принялись кататься. А затем на медведя пляшущего пошли смотреть. А там и музыканты подоспели. Ну кто ж откажется поплясать немного под заводную такую музыку? Только-только немного успокоились, как тут фокусник обнаружился. Чудеса всякие стал показывать. Как авторитетно заявила Буяна – без всякой магии. Без нее как-то умудрился цветы из шляпы пустой доставать, ленты из воздуха и монетки из чужих ушей.

Девушки хохотали, в ладоши хлопали. Весело было. Даже Велислава смеялась. И княжич был постоянно рядом. Ненавязчиво так, но все время. Шутил остроумно, щедро расплачивался, улыбки расточал, глазами черными посверкивал. Легко с ним было.

– Ох, устала я, – наконец опомнилась княжна. – И не сделали ничего.

– Ну хоть повеселились на славу, – буркнула ведьма, кося зеленым глазом в сторону. Вот уже с час чудился ей взгляд чужой недобрый.

– Эй, ты чего такая злая?

– Я не злая. Следит будто кто за нами. Давно уже.

– Кто?! – тут же заозиралась Велислава.

– Откуда я знаю, – ворчливо отозвалась Буяна. – Собирай своих подружек, надо бы и честь знать. Князь как бы не заволновался.

– Да с чего это?

– Уж вечер скоро, а мы лазим невесть где.

– Так ведь нас много, да и под охраной мы надежной. – Княжна сверкнула очами серыми в Родомила.

– Все так, только пошли уже.

– Пошли так пошли, – не стала спорить Велислава – обычно за княжной такого не водилось, уж больно развит был в ней дух противоречия.

Черноволосый княжич подошел. Может, даже слишком близко, чем было нужно. И двинулись они всей процессией обратно в город. Но не сделали и пары шагов, как вновь оказался кто-то на их пути. Только не отскочил с пути княжны, как поступали большинство торговых или служивых людей. Стоял и ждал, пока на него обратят внимание. Подняла на него княжна серы очи.

– Здравствуй, волхв. – Улыбка не коснулась ее уст, а строгость вдруг поселилась в глазах дивных.

Склонился в поклоне Ивор, хвост махнул по воздуху. Да только когда разогнулся, горели его странные очи смехом, и ласково – будто подначивая – ответил он:

– И тебе день добрый, Велислава Ладимировна. Светом пусть будет залит твой путь, легка дорога под ножками твоими да встречаются на ней только люди хорошие.

Даже Буяна опешила от такого приветствия. Княжна, к чести ее, быстро справилась с удивлением:

– И тебе того же. Что делаешь ты… тут?

И вправду, что на неоткрытой ярмарке забыл волхв новый?

– Ищу кое-что, – странно как-то усмехнулся светловолосый.

– Нашел? – чувствуя подвох, вздернула девица упрямый подбородок.

– Нашел. – До чего ж удивительная у него улыбка – будто обволакивающая: как в полон попадаешь.

– И что же это?

«Ох, похоже, княжна наша начинает злиться, – подумала Буяна. – Чтоб меня, но ведь специально он ее злит! Неужто так нравится по острию меча ходить?».

– Ты.

Солнце светило лучами косыми, и словно ласкались они к хвосту на макушке волхва. Велислава пыталась справиться с гневом, хотя бы вычленить из потока мыслей хоть что-нибудь, что порядочной девушке можно произносить при людях.

– Что это ты имеешь в виду?! – выступил вперед черноволосый княжич. Рука его словно сама потянулась к мечу на левом боку. Ткань дорогая кафтана на груди натянулась.

А Ивор стоял в позе самой что ни на есть изящной, смотрел в злые глаза и усмехался. И лишь хвост покачивался, будто теребил его ветер.

Молчание затягивалось, княжич злился все больше. Видно это было по краснеющим ушам и сжавшимся кулакам. Волхв же все веселел, будто смешнее зрелища и не видел. Буяна еще не встречала человека, кто одним своим взглядом мог доводить противников до бешенства. Когда Родомил уже был готов с кулаками броситься на наглеца, тот перевел взгляд непонятных очей своих на княжну и произнес подрагивающим от смеха голосом, будто ничто и не случилось:

– Спросить хотел, можно ли поездку нашу завтрашнюю к полудню больше перенести, а не с утра, как уговор был.

Велислава с трудом сдержалась и вовсе не отказалась от поездки к мельниковой речке.

– А что такое? – Ей в общем-то было все равно, когда отправляться, но уж очень хотелось наговорить волхву каких-нибудь гадостей за то, что вечно выставляет ее дурой какой-то, да и окружающих тоже. – Боишься проспать?

– Да нет, почему же, – мягкий смех так и струился из этих необычных глаз, – хотя поспать я люблю. Да только с утра Белозор просил с ним Красной Девице Заре поклониться, в поле куда-то выехать, землю благословить. Боюсь не успеть.

Княжна будто кислого откусила. Как же пробить эту броню?

– А куда отправляетесь? – влез в разговор Родомил.

– Проверить кое-что, – буркнула Буяна.

– А можно мне сопроводить тебя, Велислава Ладимировна? – будто не замечая недовольства ведьмы, продолжил княжич.

Колдунья только открыла рот, чтобы ответить, что лучше не надо, как тут княжна сделала то, что подруга меньше всего от нее ожидала. Ухватила Родомила под ручку и буквально проворковала:

– Разумеется! Буду очень рада этому. Ну до завтра, волхв, к полудню будем ждать тебя.

Обогнула поклонившегося ей Ивора и буквально потащила за собой княжича. Буяна в который раз за последнее время еле справилась с отвисшей челюстью, пожала плечами и помчалась догонять скорым шагом удаляющуюся подругу.

Как только волхв пропал из вида, Велислава отпустила руку Родомила и ухватилась за ведьму как утопающий за бревно, мимо плывущее.

– Ну и на кой ты это сделала? – окрысилась Буяна. – Разве можно с собой Родомила брать? У нас с ветрами невесть что творится, а его ближайший спутник именно с ними и связан!

– По-моему, он надо мной насмехается, – выдала смотрящая куда-то вперед княжна, явно имея в виду Ивора.

Буяна промолчала, поняв, что сейчас она от подруги ответа осмысленного не получит.

– Я не понимаю, почему каждый раз, приходя домой, я обнаруживаю здесь разброд и безобразие?! – Голос Буяны тряхнул стены. По ним эффектно пробежали зеленые молнии.

Домочадцы виновато понурились.

– Будет когда-нибудь в этом доме порядок?! – продолжала ругаться хозяйка.

Кузьма, Веденя и Тимоша пристыженно засопели.

Горница, в которой наиболее часто собирались все в этом доме живущие, лежала в руинах. Все, что было в зоне доступа сорванцов, то есть абсолютно все было свалено, перевернуто, а порой и разбито. Нельзя сказать, что это была такая уж редкая картина.

– Боги всевидящие! Да за что же мне такое наказание?! Чем я вас так прогневила?!

Немного поразорявшись на эту тему, ведьма наконец выдохлась, заодно и проголодалась.

– Так, рассказывайте, что тут произошло.

– Я…

– Они…

Гав…

Тут же заговорили все сразу. Буяна рубанула рукой воздух.

– Так дело не пойдет. Тимоша, ты пока молчи. И сядь вот тут со мной рядом. Кузьма, займись уборкой. В этом разгроме уж точно без тебя не обошлось. А ты, Веденя, поесть мне сообрази и рассказывай попутно.

– А вот почему ты всегда только Веденину правду выслушиваешь?! – тут же возмутился кот.

– И твою выслушаю, не боись. Можешь не волноваться. Только вот почему-то ни капли не сомневаюсь, что убираться все равно именно ты должен!

– Вот ты всегда так!!! – завопил Кузьма. – Вот всегда! Всегда я у тебя виноват!

– А что, хоть раз не так было?!

– Было!!!

– Ну-ка, ну-ка напомни!

– А вот хотя бы сейчас! Разве я неправ был?! Веденя, ну что ты молчишь?!

– Действительно, Веденя, я тебя попросила рассказать. – Буяна повернулась к печке, около которой копошился ее домовой-умница.

– Я бы и рассказал! – возмутился тот. – Да разве вы дадите хоть слово вставить!

– Да что тут вставлять-то! – заорал кот. – Еще скажи, что я неправ!

Гав-гав!!!

– Да будет в этом доме порядок когда-нибудь?! – Стены вновь ощутимо тряхнуло – Буяна начала повторяться. – Всем молчать! Говорить одному Ведене! И покормят меня наконец или нет?!

– Держи, хозяйка! – рявкнул Веденя, плюхнув перед ней миску борща. – Ни стыда, ни совести! А терпения и вовсе нет и не было никогда! Целыми днями невесть где шляешься! Нет чтобы, как положено приличной жене, дома сидеть да мужа ждать!

– ЧТО?!! – Дом тряхнуло полностью – от подвала до чердака.

– ТО! Что ты на меня орешь?! Все только для тебя стараюсь! Обед, ужин! Все есть, все приготовлено, да что ты, помнишь об этом, что ли! Приходишь под самую ночь! Усталая, злая, да еще и возмущаешься не по делу! Кузьма, я все вижу! Убирай, как приказано! А то и про рыбу сворованную хозяйке расскажу! – Веденя снова переключился на ведьму: – И вообще, когда в этом доме дети будут?!

– Когда Улада разродится! – снизив тон, огрызнулась колдунья. – Хватит меня уже уму-разуму учить. Без тебя разберемся. Ничто не бывает без воли богов, так что нечего тебе серчать. У меня сейчас других дел невпроворот, чтобы еще детьми заниматься. Так что лучше расскажи мне, что тут в мое отсутствие произошло.

– Хлеб ешь, горе ты луковое! – тоже потише продолжил ворчать – уже не ругаться – домовой. – Уй, зла на тебя не хватает. Додумалась – дел у нее невпроворот. Если бы все ждали, когда дела кончатся, то вымерли бы, к лешему, еще в первом поколении!

– Веденя, пощади! Ты чего такой злой?

– Достали вы меня со своими глупостями! Вот и эти двое, вместо того чтобы полезным чем заняться, только мне мешают! Вона какой погром устроили!

– Да из чего хоть?

– Да как же! Нашли повод!

– Он меня катать отказался!!! – не выдержал Кузьма, тыча лапой в Тимошу. Тот тут же ощерил зубы. Несмотря на то что оные были пока только в один ряд, получалось эффектно. – Вот! Вот!!! Посмотри, хозяйка! Да что же это в мире деется?! – запричитал прохвост тут же. – Я его кормил! Поил! Воспитывал! А эта псина неблагодарная на меня зубы скалит!

«Псина неблагодарная» повернулась к Буяне и начала что-то погавкивать-поскуливать.

– Тимоша, это на тебя непохоже, – удивилась ведьма. Кузьму собака уважала, и обычно они жили душа в душу. – Веденя, ты понимаешь хоть что-нибудь?

– Да что тут понимать? Развели сопли на пустом месте. Ты Тимоше что сказала? Что будешь на нем кататься, варлока наперегонки обгонять. Так?

– Так, – не стала отпираться Буяна.

– Вот! А Тимоша проникся, пошел к Ворону за советом. Ну а эта морда… лошадиная и надавал недорослю твоему лохматому советов разных. В том числе и о том, что у уважающего себя скакуна должен быть только один ездок. Никого более, окромя своего хозяина, он катать не должен.

– Глупости какие! Меня же Ворон катал!

– Катал, но только если варлок поводья держал или самолично в седло садил!

Ведьма призадумалась и вынуждена была признать, что так и было.

– Ну ладно, и что дальше?

– А что дальше? Тимоша решил последовать дельному совету и, когда Кузьма в очередной раз полез ему на загривок, скинул его, да еще и возмутился, что он теперь скакун ведьмовской и неча ему на спину лезть!

Буяна подумала, что в последнее время она слишком часто не знает, плакать ей или смеяться, а уж с открытым на глупость подобную ртом ей и вовсе сидеть надоело. Вот и сейчас она не выдержала, закрыла лицо руками и начала хохотать. Сначала тихо, потом все громче, со всхлипами и подвываниями. Ее так трясло, что даже с лавки сползла и приходила в себя уже на полу, имея перед собой три весьма обиженные физиономии.

– Белоград – это царь городов, – вот уже полдороги распинался Родомил. – Стены белокаменные. Храмы всем богам. Перуну во первой. Воинской доблестью знатен мой город. Оттого и почитаем Перуна в нем сильнее других богов. А еще в Белограде живет и трудится множество мастеровых людей. И изделия их ценятся на весь мир и славянские земли. И оружейного дела мастера, и литьем знатны…

Как только Даждьбог догнал своих коней до середины неба, выехали наши герои в путь нелегкий, путь неблизкий. То бишь до мельницы Варуна. Компания подобралась презабавная. По центру ехала Велислава. По бокам от нее оба ухажера – Родомил и Ивор. По другую сторону от волхва на черненькой лошадке гарцевала Буяна. Под ногами лошадей вертелся Тимоша. Ведьма даже заподозрила пса в том, что он пытается перенять повадки скакунов. По крайней мере, на ус мотает. Однако при этом он мешался всем четверым, пугал своим видом и клыками: кони то и дело шарахались от него, всадникам же приходилось постоянно следить за тем, чтобы не наехать на этого дитятю. Иногда на Тимошу находили вот такие приступы дурости, и тогда спасения не было: пока сам не перебесится, и лезть с нравоучениями не стоит.

Впрочем, в последнее время у Буяны появились неясные сомнения в дорогом дитятке: уж больно точно он порой выбирал, кому мешаться, и доводил до белого каления своим детством только тех, кого хотел. Вот, например, именно в этот момент Тимоша как раз вынырнул из-под копыт коня княжича, чем заставил того ругнуться и хоть на миг, но прекратить свой порядком надоевший колдунье хвалебный монолог. При этом пес, словно догадавшись о мыслях хозяйки, глянул на нее так укоризненно, что, коли б была у ведьмы совесть, вмиг бы устыдилась.

Невдалеке болталась охрана княжнина. С тоской неимоверной в глазах. Вот уж точно – только посочувствовать ребятам: досталась им хозяйка неугомонная.

– Велислава, а ты была в Белограде? – тут же вставил свое слово Ивор. Очевидно, опасаясь, что княжич опять затянет свою бодягу.

– Была когда-то… давно уже. – Девушка неохотно кивнула. Она уже и сама была не рада, что ввязалась в эту историю.

– С тех пор город очень изменился, – опять завел песнь Родомил, – много лучше стал…

– И я был, – ловко воспользовался паузой волхв. – А ты, Буяна Гориславовна?

– Была, а то как же? – ответила ведьма. – Да только, на мой взгляд, Зареслава лучше всех городов, вместе взятых.

– И мне понравилась, – мотнул хвостом Ивор. – Уютная такая. Радостная. Жизни полная. А скажи мне, Велислава Ладимировна, – старательно следя, чтобы княжич не смог влезть в разговор, продолжил он, – давно ли стали проводить вот такие ярмарки в Зареславе?

Для княжны поговорить о делах торговых или державных – хлебом не корми.

– Да почитай уже с дюжину лет, – тут же загорелись серы очи. – Правда, и до этого был обычай собираться торговым и мастеровым людям под Зареславой летом. Но мой батюшка Ладимир Мечеславович более серьезно к делу подошел. Сам ярмаркой занялся. Людей своих привлек. Они и в другие княжества, страны заморские с письмами, призывами обратились. Мастеров, чья слава по земле бежала, пригласили. И пошло дело, вона уже какая ярмарка у нас! А ведь это еще не все собрались. Давеча смотрела я списки Торгового приказа – каких только людей там не было! Откуда только купцы да мастера к нам не приехали! Просто сердце радовалось, душа пела!

– Ты, видно, знатно отцу в делах торговых помогаешь! – мягко подольстился княжич.

– Ну и в торговых тоже, – заалели щечки нежные Велиславы. – На все же даже у князя глаз и рук не хватит. Вот и помогаю по мере сил моих скромных.

Буяна тихо прыснула в кулачок, за что заслужила гневный взгляд княжны.

– А что тебе более всего нравится? – поинтересовался волхв.

– О! Много чего нравится…

– Загадки разгадывать! – засмеялась все-таки ведьма. – Заговоры раскрывать.

– Буяна!

– А что я-то? Будь твоя воля, ты вообще бы из Разбойного приказа не вылезала!

– Вот вечно ты так, Буяна! Что-то преувеличишь до размеров непомерных, о чем-то и вовсе не скажешь – и получается у тебя и не правда, но и не ложь!

– Так на то я и ведьма, чтобы пакости всякие чинить.

– Ведьма от слова «ведать», а не «вредить»!

– А жаль… – с тоской вздохнула Буяна.

– А куда мы вообще едем? – подал голос княжич.

– На мельницу, – хохотнула колдунья. – Мешки с мукой таскать будем, а то у князя все работники на ярмарке заняты.

– Кстати, я вот думаю, может, до мельницы самой не идти? – пропустила мимо ушей зубоскальство подруги Велислава. – Что мы на речку эту и так не посмотрим?

– А может, Варун что-то еще вспомнил или заметил за это время.

Однако ничего нового мельник не вспомнил и не заметил. Но и не изменилось ничего. Вообще разговор вышел весьма неплодотворный. Правда, Буяна позабавилась, втихаря балуясь с магией – Родомилу казалось, что речь действительно идет о покупке и перетаскивании мешков с мукой. Причем Велислава слышала только то, что на самом деле говорилось. А вот волхва обмануть не удалось – он слышал оба разговора, зато Буяна вволю потешилась, наблюдая за лицами обоих мужчин. Если на лице княжича читалось недоумение, недоверие, почти ужас, то на физиономии волхва отражалась отчаянная борьба с хохотом.

Видимо, что-то подобное происходило и с личиком самой затейницы, потому что Велислава посматривала на всех троих с одинаковым недоумением, плавно перерастающим в неодобрение.

Судя по всему, Родомил все-таки пришел к выводу, что спутники его разыгрывают. Впрочем, мешки-то они не таскали, куда уж дальше скрывать.

Княжна тоже почуяла подвох, потому как украдкой показала Буяне кулак, на что ведьма тут же изобразила всем своим видом полнейшую невинность. Никто ей не поверил.

Потом они спустились к реке. Вот уж тут Буяна с волхвом оторвались – как приятно пообщаться с человеком, который понимает, что ты делаешь, и может посоветовать что-то дельное, а то и своим умением поделиться.

– Долго вы еще? – заныла Велислава, которой быстро надоели разговоры, в которых она ровным счетом ничего не понимала. Ее молчаливо поддержал Родомил, на лице которого явственно читалось: «Уж лучше про мешки…».

– Уже идем! – с неохотой ответствовала Буяна.

– Тем более все равно делать тут больше нечего.

– Да?

– Да, – уверенно кивнул Ивор. – Надо куда-нибудь повыше подняться.

– Зачем? – Это уже княжна влезла. Ну не могла она долго не участвовать в разговоре.

– Нужно, – волхв понизил голос – так, чтобы поднимающийся впереди всех Родомил ничего не услышал, – у ветров старших поспрашивать.

– Есть одно замечательное местечко, – кивнула своим каким-то помыслам Буяна. – Думаю, подойдет. – И отвела всю компанию на высокий берег, где не так давно сидела сама, любуясь облаками.

– О да, – кивнул Ивор, оглядываясь. – Это место подойдет.

Речка плескалась внизу. Над головой плыли облака – уже другие. Поменьше и белого цвета. На том берегу все так же волновался травами луг. «Интересно, это маленький ветерок траву колышет или старший? – подумала Буяна, приложив ладонь ко лбу и посматривая в сторону Чудовой Чащи. – Чего только нового не узнаешь… Как там мой варлок?..».

Тем временем волхв перестал невидящим взглядом пялиться вокруг. Снял с коня притороченный к седлу посох и отошел на пару шагов. Замер, помолчал, потом недовольно дернул головой и с неодобрением уставился на уже усевшихся зрителей.

– Буяна и ты, княжич, отойдите шагов на сорок, – распорядился он.

– Моих или Родомила? – тут же оскалилась ведьма.

– Почему?! – одновременно с ней возмутился черноволосый.

– Родомила. Потому, что ты, княжич, не из этой земли будешь, мне это помешает.

– А я тогда почему? – мигом заинтересовалась Буяна.

– Твоя сила колдовская слишком веет… отвлекает.

– А мне тоже отойти? – почти робко отозвалась княжна.

– Ты сиди, – махнул рукой Ивор. – Магии в тебе нет, а сама ты плоть от плоти земли этой.

На том и порешили. Княжич, недовольно бурча себе под нос, отсчитал ровно сорок шагов и демонстративно уселся именно в этом месте. Буяна хмыкнула, сделала еще пару шагов и оказалась на небольшом – и пяти локтей не будет – холмике. Родомил зло зыркнул на нее, но уселся рядом – там много лучше было видно, да и бревнышко тут очень удобное лежало. Тимоша поворчал и влез между ними, прижавшись теплым бочком к хозяйке.

Тем временем Ивор продолжал все так же стоять на краю высокого берега. Велислава, раздираемая и любопытством, и неудобством, сидела недалеко от него прямо на земле. Волхв поднял вдруг руку и коснулся волос. Они тут же светлой шалью расплескались по его спине. Только теперь Буяна догадалась, отчего он так высоко их собирал, – иначе они практически до колен доставали.

Ивор чуть отвел руку с посохом в сторону и упер его в землю. Посмотрел куда-то ввысь… И тут началось волшебство. Вернее, нет – волшебство начиналось, когда ведьма колдовала, или варлок, или Яга. А тут было другое – то же самое, что тогда на стене. Только почему-то сейчас это чувствовалось много сильнее. Может, виноваты в этом были пушистые облака, что так близко плыли по небу, может, берег высокий реки и вид, что оттуда открывался. Может, ветер, что теребил длинные светлые волосы, а может, просто с посохом волхв выглядел представительней. Может, еще что-то, да только Буяна глаз не могла от него оторвать. Словно воплотилось в нем все лучшее, что было в этой земле. Вся ее сила и величие. Вся широта души и красота дивная.

Глаза Ивора были устремлены куда-то вдаль и вверх, и казалось, что он ведет разговор с самими богами, с силами, недоступными простым смертным настолько, что они даже не уверены в их существовании. И вот сейчас словно приоткрылись невидимые врата, и это мощное и древнее обратило взгляд на находившихся тут. И было ясно, что этими силами нельзя манипулировать или их использовать, их нельзя упросить или им солгать. Можно только узнать их волю и покориться ей. Хотя бы потому, что она является истинной и непреложной.

И Ивор имел силу говорить с ними на равных, не лебезя и не боясь. «Интересно, а чувствуют ли это остальные?» – подумала ведьма. Княжич сидел с невозмутимым лицом. Да и куда ему почувствовать? Магии в нем ни на грош. Зато Тимоша с восторгом в щенячьих глазах разглядывает то ли волхва, то ли что-то еще, но в той стороне. По Велиславиной спине ничего не прочтешь, посетовала Буяна.

Неведомо, сколько времени прошло, но вряд ли много. Впрочем, и немало. И вдруг все прекратилось. Будто и не было силы древней, волшебства неизвестного. Волхв опустил посох и качнул головой, будто соглашаясь или просто заканчивая разговор. Кинул каких-то пару слов княжне. Та поднялась, и они направились к сидящим. Родомил тут же подорвался и бросился навстречу Велиславе. В глазах его угольных читалась тревога. Ведьма же поднялась не спеша.

– Ну что? – спросила она, когда остальные подошли.

Волхв задумчиво глянул на спутников:

– Долгий это разговор. И слова его мне обдумать надо, прежде чем воздух понапрасну сотрясать.

Только Буяна открыла рот, чтобы возмутиться, как вдруг влезла княжна:

– А у нас поесть ничего нет?

Вид у нее был самый невинный. Ведьма только покачала головой и отправилась к лошадям за едой. Остальные последовали ее примеру. В четыре пары рук быстро справились. Расстелили скатерть, яствами разными ее уставили. Квас по кружкам разлили. Побежала беседа неспешная. Под нее и время быстрее короталось и веселей стало.

Как только солнце коснулось краем темного леса вдали, так и начали собираться. Волхв только и успел шепнуть девушкам, что хорошо бы встретиться у Буяны в тереме.

Вечер коротали именно там. Ведьма сидела рядышком с мужем. Лихослав внимательно разглядывал Ивора. Велислава сосредоточенно грызла бублик, слушая волхва.

– Уж простите, что полдня томил ожиданием. Да только не хотелось мне слова эти при княжиче чужеземном говорить.

– Да какой же он чужеземный? – оторвалась Велислава от своего увлекательного занятия. – Из Белограда самого. Белоград никогда к нам спиной не поворачивался. В помощи не отказывал. Подлостей не устраивал. Что-то ты мудришь, волхв.

Тот только повел плечами:

– Может, и мудрю, Велислава Ладимировна. Только я уж лучше поосторожничаю, чтобы потом не расхлебывать еще и слов собственных последствия.

– А что, есть что-то кроме них расхлебывать? – спросила Буяна. Она давно заметила, что княжну будто кто за язык тянул – лишь бы Ивору попрекословить.

Волхв кивнул и отпил чая из высокой кружки.

– Уж и не знаю, может, это страх, как в пословице, у которого глаза велики. Только вот чудится мне, что не все так просто с этими ветерками-ветерочками. Знаю я эту легенду о колеснице Посвиста, сына Стрибожьего. Да только не все так просто. Может, и покажется это кому-то кощунством, да только и боги невсесильны. И колесница эта не всегда под присмотром бога находится. И пробраться к ней можно. Надо только не человеком являться, а силы подневольные собрать, которые ветрам родственны. А что может быть более родственным им, как не младшие братья-сестры?

– И зачем же кому-то это делать? – Лихослав, как казалось, серьезнее всех воспринимал слова Ивора. Ему вообще сразу тот понравился. Да и привык чародей во всем опасность искать. О безопасности княжества наперед думать. Где и как вороги могут оборону прорвать. Где слабые места в охране. Всегда силами, что могут противостоять его чародейству, интересуется. Далеки от Буяны эти мысли. Понимает она их, да только не то ее сердцу мило. Ей бы с людьми да нечистью общаться. Дела добрые да полезные творить для них, а о судьбе государства пусть князь да советники его беспокоятся.

– О том уж не знаю. – Хвост метнулся вслед качанию головы. – Да только сила всегда кому-то нужна. А колесница Посвиста – это сила, и сила огромная.

– Насколько? – вперед подался чародей.

Ивор надкусил пирожок, будто давая себе время над ответом подумать.

– Представь себе, варлок, ветер, что гнет у корня вековые дубы, что стены каменные в песок превращает, людей… Да что уж о людях говорить, если воду в половину моря-океана он поднять может да на берег кинуть, новое море сделать там, где раньше города с теремами высились…

Велислава подавилась бубликом, и волхву пришлось ее по спинке стучать, чтобы не задохнулась.

– Да-а, – почесал нос Лихослав. – Озадачил ты нас… Так что ты говоришь – можно такую силу приручить?

Ивор вновь покачал головой:

– Нет, приручить нельзя, а вот с привязи сорвать вполне можно. Как вырвутся кони ветряные на волю, так и пойдут все крушить-ломать. Боль и разрушения за собой вести. Недолго, конечно. Пока хозяин не спохватится. Но порой и такого времени может хватить на многое.

Лихослав кивнул, явно уже просчитывая что-то в мыслях.

– И что же, защититься от этой силы никак нельзя?

– Да как от нее защитишься? – вздохнул Ивор. Засунул в рот последний кусочек пирога, кинул благодарный взгляд на домового, дожевал и продолжил: – Впрочем, нет ничего, что отвага человеческая и преданность победить не могли. Может, и можно как-то утихомирить скакунов, из ветров созданных, только я способа не знаю такого. Хотя… может, и обереги настенные тут помочь могут… Сомнительно вообще-то… очень сомнительно… Однако знаю байку одну, будто управлять этой колесницей и человек может.

– Неужто обычный человек?! – восхитилась Велислава.

– Ну обычный не обычный, а чародей один пробовал. Вроде как жил один такой на нашей земле, полюбил девицу-красавицу. А она ему: мол, прокатишься на колеснице Посвиста по небу, пойду за тебя. Ну он и рискнул.

– И что? – заинтересовалась княжна.

– Ничего. Колесницу эту он увел. По небу прокатился. Но как хозяин спохватился, так и покарал тут же молодца. Уж не знаю как, но только никто молодца этого с тех пор не видел.

– Дурость какая, – тут же высказала свое мнение княжна, мотнув косой.

– Вот и я думаю, что дурость, – согласился волхв. – Да и не знаю я, сколько правды в этой истории.

– Так что же, – вернулась к теме разговора Буяна, – тебе кажется, что кто-то повторить фокус хочет?

– Повторить не повторить. Только ветерки малые явно кто-то рукой властной собирает, – уверенным голосом произнес Ивор.

– Точно? – подозрительно уточнила Велислава. – Это тебе боги сказали?

– Не боги, – то ли усмехнулся, то ли покаялся волхв. – Это я сам увидел. Увидел, что должны бегать по земле да воде малыши, а только не бегают, а никто из старших ветров их не призывал. Вот и думай, княжна, какое тому может быть другое объяснение.

– Лихослав, – ведьма повернулась к мужу, – ведь не зря чародея этого Ветрогоном прозывают. Знать, действительно хорош он с ветрами. Что скажешь – может он такую подлянку устроить?

Варлок призадумался. Потом честно признался:

– Не знаю. Только о ветрах он многое ведает. Да и в других делах силен. Я, к примеру, и не представляю, как это вообще можно сделать. И Ивор, уверен, тоже не знает. Так ведь?

Волхв как раз чай хлебал. Кивнул, не отрываясь от кружки.

– А я даже представить не могу, как к этому делу и подойти-то. – Буяна все так же смотрела на мужа. – А Ветрогон, думаешь, знает?

– Может знать. Да… наверное. Не поручусь. Он когда-то грозился, что в его руках силы такие могут оказаться, что мало никому не покажется. Да только такие слова мало кто не говорит хоть однажды. Я только не могу понять, зачем ему это может понадобиться? Сила – искус, конечно, огромный. Да только ведь не удержишь. Да и как он сам от гнева Стрибожьего сына уйдет?

– Разные есть способы, – хмыкнул волхв. – Да, ты прав, опасно это слишком. Ставки уж больно велики – и жизнь, и милость богов, а успех сомнительный. Разве что… доказать всем решил, что сильнее всех он.

– Ну это ты загнул. Ветрогон, конечно, честолюбец, каких поискать. Да только жизнь он свою больше славы чародейской ценит.

– А кому ж это могло понадобиться? – задалась закономерным вопросом Велислава.

Долго судили-рядили, да так ни к чему и не пришли. Разве что время в приятной компании провели. Что же, и то неплохо.

Следующим утром Буяне пришлось вставать, страшно сказать, до полудня. Накануне ее просили заехать в одно местечко за городом, наложить охранное заклятие. Обещали хорошо заплатить, так что пришлось подниматься, как бы тяжело ни было. Лихослав с Ильей опять куда-то спозаранку умчались. Милана вообще все лето почитай только травами и занималась, еще до солнца порой вставая. Велислава опять поход на ярмарку будущую затеяла. На этот раз ведьма не могла ей составить компанию. Да не очень-то и хотелось – скука смертная. В прошлый раз только благодаря Родомилу и удалось отвертеться. «Будто ей приказных дьяков с амулетами мало!».

Ехать пришлось далеко. Долго пыталась Буяна найти то местечко, что ей указали. А как нашла… Каково же ее удивление было, когда оказалось, что никто ее сюда не звал и в ее услугах не нуждался. Колдунья совсем было решила, что просто деньги были на что-то другое потрачены и вот теперь хозяева, явно не обладающие большим умом, пытаются юлить, опасаясь гнева ведьмы. Уже хотела порчу какую-нибудь навести на хамов, которые заставили ее тащиться в такую даль невесть зачем, но сообразила проверить их на искренность. Результаты совсем ее в тупик поставили – в этом доме говорили правду.

Так что ушла Буяна несолоно хлебавши. Даже не напакостила никому. Безобразие, куда мир катится!

Однако, справившись со злостью, ведьма быстро сообразила, кому это могло понадобиться и зачем. И тогда яростно подхлестнула лошадку, понимая, что все равно уже не успеет. Страх сковал сердце.

Кому-то было очень нужно, чтобы Буяны в Зареславе не оказалось.

Не оказалось в строго определенный момент.

То, что случилась беда, Буяна поняла, уже въезжая в ворота города. Стражники на охране стояли перепуганные, подавленные и только при виде колдуньи слегка просветлели.

– Буяна Гориславовна! Езжай сразу в княжий терем! Тебя там заждались!

– А что случилось-то?!

– Там и расскажут!

Ведьма не стала допытываться. Коли не сказали, значит, или было запрещено, или действительно лучше чтобы люди более знающие поведали. С тяжестью на сердце Буяна помчалась к князю.

Попала на самое начало представления.

– Как это возможно, чтобы пропала?! – гневался князь. Перед ним еле живой стоял Багро, старший из охранников княжны. – Как это возможно?! Без следа исчезла! Только что была, а уже нет!!!

Буяна робко заглянула в зал, откуда слышались вопли князя. И тут же попала под раздачу.

– А, Буяна Гориславовна! Явилась не запылилась! Где ты шляешься, когда государству нужна?!

– По делам разъезжала! – тут же отрубила она. – А что случилось?!

– Что случилось, она спрашивает! – Ладимир Мечеславович только открыл рот, чтобы продолжить, как ведьма тут же влезла с комментарием:

– Мне ребята на воротах не сказали. Велели только сразу сюда ехать. Приезжаю, а тут все попрятались, а кто не успел, глаза в пол и бегают, заплаканные. Так что случилось-то?

– Велислава Ладимировна пропала, – ответил Горыня, тоже, видимо, не желая княжеские крики слушать.

– Как так – пропала?!

– Да вот так! – все-таки возмутился «надежа и опора». – Расскажи-ка, расскажи ей, Багро, как ты княжну нашу упустил.

Дружинник еще более понурился.

– Виноват я, Буяна Гориславовна, недоглядел. Вот как дело было. Пошла княжна на ярмарку. Девиц своих подружек не взяла. Сказала, что с ними не видишь ничего, дел не переделаешь. А тебя и в городе не было… Ну а мы за княжной. Постоянно ее в видимости держали. Но народу-то много. Особенно в том месте, где прошлый раз скоморохи заезжие выступали и где качели стоят. Вот не поверишь, Буяна Гориславовна, только на миг она с глаз скрылась, чужой спиной заслоненная, как хлоп, – и нет ее! Мы туда-сюда! Как сквозь землю провалилась! Искали-искали, людей опрашивали, а как не было, так и нету.

– А не могли вы просто в толпе потеряться? – не смогла удержаться Буяна.

– Буяна Гориславовна, ты уж совсем нас за дураков не держи! – обиделся Багро.

– Да кто ж вы такие есть, как не… – вновь вызверился Ладимир Мечеславович.

– Подожди, княже, – взмахнула рукой ведьма, – придержи свой гнев праведный, – и вновь повернулась к дружиннику: – Так что же, ничего и не заметили?

– Ох, ведьма, рад бы что дельное сказать, но все было вот так: есть княжна, миг – и нет ее.

– А скажи-ка мне, Багро, – вкрадчивым тоном вопросила колдунья, – есть ли на тебе амулет, от отвода глаз защищающий?

– Есть, Буяна Гориславовна, мы сразу именно об этом и подумали, но у всех моих ребят амулеты твои на груди висели.

– А ну-ка дай я посмотрю, осталась ли в них сила, – протянула девушка руку. Вроде проверяла недавно, но мало ли. И если так… то не сносить ей головы, коли не найдется княжья дочка. Однако обереги оказались в порядке, даже врать не пришлось. А вот с самим дружинником что-то не так оказалось. Что именно, Буяна не поняла, но что-то определенно чувствовала. Магия, что ли, какая-то остатками прицепилась… Нет, не разобрать…

– А за мужем моим послали? – спохватилась она. – Он в таких делах лучше толк знает.

Князь только рукой махнул:

– Да они с Илюшей и Родомилом давно уже в погоню отправились!

– Что?!

– Варлок с княжичами, – начал объяснять Багро, – недалеко от того места оказалися. Как только мы шум подняли, мигом примчались. Варлок воздух носом втянул навроде пса охотничьего, что-то там руками помахал и сказал, что знает, куда ехать, да только скоро надо, а то след пропадет. Ну и умчались они с княжичем и с этим гостем белоградским.

От каждого слова Ладимир Мечеславович мрачнел все больше. Ему уже все это доложили, да только было видно, как ему ситуация эта не нравится. Разом потерять обоих детей ему совсем не улыбалось. Были у князя, правда, еще дочери, да только те на стороне нагулянные. Да и нет среди них никого, кому можно было княжество оставить.

– И вот еще что, – произнес он, чтобы отвлечься от дум тяжких, – вместе с Велиславой пропал волхв новый.

Сказал как обухом по голове. Мог ли Ивор княжну похитить, предателем оказаться? Буяна вспомнила волосы до колена, на ветру развевающиеся, силу природы в ответ слову волхва отзывающуюся, оберег с пером жар-птицыным, светом радостным полыхнувший, когда тот к нему приблизился. Нет, не могла в лживость его, подлость Буяна поверить. А она привыкла верить своему чутью ведьмовскому.

– Значит, еще есть надежда, – смело поднял голову чародейка. – Значит, не одна Велислава в сети ворогов попала. Глядишь, на пару что и придумают.

– Считаешь? – нахмурился еще пуще князь.

– Уверена, – непочтительно буркнула та. – Коли ошибаюсь, значит, никудышная я ведьма и чутья на людей у меня нет.

Было видно, как борются в князе подозрение с надеждой.

– А Белозор что?

– Белозор своими путями ищет, да только пока ничего нового не сказал.

– И не скажет, – покачала головой Буяна. – Не этими вещами он заниматься призван. Скажет, если только…

На этом ведьма осеклась, да только и так было ясно, что скажет, только если смертью дело закончится. Ее он почует.

Еще больше все пригорюнились.

– Пойду, княже. – Буяна встала. – Пойду на ярмарку, на место то треклятое, посмотрю сама. Может, увижу что.

– Сомневаюсь я, что увидишь, – с трудом выговорил Ладимир. – Если уж варлок, на таких вещах собаку съевший, сказал, что след совсем слабый… Ну да сходи, хуже не будет. Только вот что я тебе скажу, Буяна Гориславовна, считай это моим приказом прямым. Что бы ни узнала ты, никуда из города не девайся. И так гложет меня сомнение великое – на заговор это уж больно похоже. Не хватало еще, чтобы все мои чародеи невесть куда поразбежались. Белозор хоть здесь, а все равно.

Понимала Буяна князя прекрасно, хоть и не нравилось ей это. Да только правда в словах Ладимира была. Если кто-то похитил княжну, значит, жди неприятностей великих. Или требовать что-то начнут, или еще чего. Наверняка вся дружина уже в боевой готовности стоит. Да только – и это тревожит князя более всего – нечего ей пока делать. Не может он ничем дочке помочь. Куда скакать, с кем биться – непонятно. Изводит себя мыслями разными, утешая лишь тем, что хотели бы убить княжну, прям там – на ярмарке – и убили бы, не стали бы заморачиваться с похищением.

Буяна вывалилась из княжьего терема и задумалась. Что она может сделать? Прав Ладимир: коли Лихослав тут же в погоню кинулся, след потерять побоялся, то что уж о ней говорить? И тем не менее она честно отправилась на ярмарку. И так же честно ничего не обнаружила. Потом отправилась к Белозору. Якобы чтобы помощь свою предложить, а на самом деле чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей, узнать, мож, чего. Ее маневр был тут же разгадан. Волхв еще и обругал ее, сказал, чтобы делом занялась, а не путалась под ногами, и прогнал.

Ведьма совсем расстроилась и поплелась домой. Дома попыталась и так и этак связаться с мужем, но легко не получилось, а использовать что-то посильнее ей не хотелось – такого рода колдовство может помешать варлоку. Это все равно что через каждый миг лезть под руку и спрашивать: «Ну что? Ну что?!» В конце концов, надо верить мужу, он варлок умелый, чародей сильный, должен справиться, должен сам опасность преодолеть, не дело это квочкой над ним трястись.

Поэтому Буяна носилась по терему, порыкивая на высунувшихся было домочадцев, и переживала. А что еще она могла сделать?

Велислава очнулась как ото сна и никак не могла понять, что же произошло. Глаза открывать не хотелось. Княжна ничего не могла разобрать, но абсолютно точно знала, что чего-то не хватает. Возможно, этому ощущению способствовала просто дикая головная боль. Последний раз что-то подобное она испытывала, когда Милана переборщила с какой-то травой в зелье от, смешно сказать, головной же боли. В тот день голова не то что болела, а казалось, просто развалится на части. Пока разобрались, что к чему, пока до Буяны добрались, чтобы она колдовством подлечила, пока еще ведьма соображала, какое колдовство применить…

Только вот никакой головной боли накануне Велислава и не припомнит. А помнит, как отправилась на ярмарку. Без сенных девушек или ведьмы в сопровождении. Еще шла и костерила всех, что, мол, или дуры вокруг, или заняты все, а княжне и прогуляться не с кем. А потом… а вот что же было потом?

Память отказывала напрочь, и Велислава рискнула приоткрыть один глаз. Боль вгрызлась в… что там в голове есть?.. вот именно в это с новой силой. Только собственная гордость удержала девушку от стона. Постепенно взор прояснился. И, открыв уже оба глаза, княжна смогла в подробностях разглядеть сарай, в котором оказалась. Обычный добротный деревянный сруб. Сено вокруг. Корыто перевернутое рядом лежит. Телега в дальней стороне стоит. Свет падает из небольшой дыры под крышей. Да и щелей тут хватает. Обычная такая хозяйственная постройка. Но что в ней делает княжна?

Велислава с прискорбием была вынуждена признать, что ее похитили. «Интересно, а что с моими ребятами? Порубали их? Выжил ли кто? И где я?» Княжна начала крутить головой, благо та более-менее приходила в себя. Единственная дверь, судя по всему, была закрыта засовом с внешней стороны. Можно, конечно, подергать, только вот даст ли это что? Дыра под крышей разве что для кошки подойдет. И расширить ее вряд ли получится: это же не доски какие-нибудь, нормальные крепкие бревна.

Кроме того, была еще одна сложность – девушка была связана: веревки перетягивали ее запястья и лодыжки. «Вот ведь попала», – ругнулась про себя княжна, с прискорбием обнаружив у себя полное отсутствие идей по поводу спасения собственной бесценной персоны.

Но тут судьба словно смилостивилась над девушкой. Глаза наконец привыкли к полумраку, и она разглядела: то, что она изначально приняла за мешок с чем-то, на самом деле является спиной лежащего человека. Сначала Велислава даже испугалась. Потом немного одумалась и подползла поближе. Благо передвигаться по сену можно было и со связанными руками и ногами.

«Может, это кто-то из ребят? Может, все же кто-то уцелел?». Но все оказалось много неожиданней. Рядом с ней также связанный по рукам и ногам лежал Ивор. Без посоха и в растрепанной одежде, но со своим хвостом неизменным на макушке.

И он явно был без сознания. Велислава тут же вспомнила случай с похищением Белозора. Буяна долго тогда распиналась, что волхвов обычно похищают, а не убивают. Смерть волхва как эхо в горах по всей земле разносится. Обычно бывает достаточно поленца, приложенного к маковке. С Белозором трудно пришлось, там какой-то маг сильный, скорее всего, приглушил шепот земли, об опасности предупреждающий. Неужели и тут то же? Или Ивора в городе похитили? В городе, среди множества людей волхв мог не сразу почувствовать угрозу, а много ли времени для удара поленцем нужно?

Велислава с каким-то странным умилением разглядывала Ивора. Без своих извечных гримас и зубоскальства он уже не казался юным хулиганом, по какой-то прихоти богов наделенным огромной силой. Сейчас было видно, что не юноша это – мужчина. Даже в этот момент лицо его было спокойно и… уверенно.

«Глупости какие! Он же в обмороке», – фыркнула про себя Велислава и принялась трясти волхва за плечо. С таким же успехом можно было трясти камень: Ивор в себя приходить не желал.

«Да-а, очнешься тут, когда поленцем-то…».

Велислава прекратила это бесполезное занятие и принялась усиленно думать. Думать у нее обычно получалось лучше всего. Только вот голова сейчас болела. Ну да ладно… Каким-то странным образом девушке даже стало легче на душе – ведь теперь ей надо было спасать не только себя, но и другого человека. Почему-то это придавало и сил, и уверенности. В принципе ее наверняка уже ищут, и можно положиться на воинов батюшкиных, на чародеев и Белозора, только это было не в натуре деятельной Велиславы. Да и как княжна она очень хорошо понимала, что похитители, даже если все, что они хотят, получат, могут и не сохранить ее державную жизнь.

«Как же привести волхва в чувство?» Велислава в который раз подергала руки, пытаясь ослабить веревку. Та больно врезалась в кожу и смягчать хватку не желала ни в какую. Княжна вспомнила байку Горыни – интересно, врал или нет? – о том, как он когда-то сбежал из полона, пропитав веревку кожаную своей кровью. Та от нее стала мокрой, и воеводе удалось выпутать руки. Взглянув на свои покрасневшие, но целые запястья, Велислава даже содрогнулась при мысли о подобном. Брр… нетушки…

Хорошо хоть, что руки не за спиной связаны! «Вот леший! Как же этого красавца спящего в чувство привести?!».

Княжна подняла связанные руки и отвела упавшую на лицо волхва прядь пшеничных волос. Вот ведь попала! «Может, его поцеловать? – мелькнула шальная мысль. – А что? В сказках помогает! Способ на все случаи жизни, так сказать…» Велислава вновь провела пальцами по лицу волхва. И подумала, что это единственное существо на свете, которое так часто меняется… «Как природа. День – ночь. Солнышко – тучи. Зима – весна. И все, как и в природе, гармонично, не качает его из стороны в стороны. Все как-то понятно, и хоть порой и раздражает, но это как на дождь гневаться. Ругайся не ругайся, а от этого мало что изменится… Интересно, как он отреагирует, если я его поцелую?».

Эта мысль казалась какой-то на редкость забавной. Надо признаться, Велислава еще не целовалась с парнями, по крайней мере по-настоящему. Попытки были, но строгая княжья дочка пресекала их на корню. И сейчас ее веселило, что именно она сама первая поцелует волхва. Ну разве не смешно? Велислава наклонилась к лицу Ивора. «Все равно он без чувств, а от поцелуев только в сказках богатыри подымаются, – оправдалась она перед внезапно возникшим смущением. – Да и вообще, я княжна, что хочу, то и делаю».

И чтобы окончательно не растерять решимость, Велислава наклонилась еще больше и прижалась губами к губам волхва. Просто прижалась.

Разумеется, ничего не произошло. Волхв не вскочил, не очнулся, не стал истово благодарить ее за то, что она вернула его к жизни. Велислава оторвалась от его уст и даже почувствовала себя разочарованной. Княжна она или нет? «Или этот метод только для княжичей подходит?» Поразмышляв, девушка пришла к интересным выводам: во-первых, если действует, то должно действовать на всех, во-вторых, ощущение ей определенно нравится, а в-третьих, надо попробовать еще раз, чтобы убедиться в правильности первых двух пунктов.

И Велислава снова поцеловала волхва. Так же на миг коснулась губами.

Но в этот раз что-то изменилось. Сначала она не поняла, что именно. Но потом перевела взгляд с губ Ивора на его глаза, и они оказались открытыми. Сперва ей показалось, что взгляд их мутен и волхв еще не пришел в себя. Однако не прошло и пары мгновений, как этот паршивец перевел взор на все так же сидевшую рядом княжну и, улыбнувшись, молвил:

– Ты уж если целуешь, Велислава Ладимировна, то делай это как должно.

Княжне понадобилось какое-то время, чтобы осознать сказанное, потом она с возмущенным восклицанием попыталась вскочить, однако не тут-то было. Руки у Ивора хоть и были связаны, но это нисколько не помешало ему заключить девушку в петлю из лап своих загребущих. Еще мгновение – и Велислава вновь оказалась на сене, только уже на спине лежа, накрытая телом волхва. Разумеется, княжна тут же начала вырываться, пытаясь скинуть с себя этого нахала. Отчего-то не получалось. Это потом она узнала, что если уж волхв до чего-то добирался, то из рук никогда не выпускал.

– Смотри, как надо, – будто не замечая попыток освободиться, веско произнес Ивор. И поцеловал девушку. Крепко и сладко. Так, как никто до этого не целовал. И не постеснялся.

Велислава оценила. Уж больно хорошо было. Да и интересно – а как же надо? Все равно уже поздно изображать из себя недотрогу. Поэтому когда Ивор оторвался от ее губ, провела по ним языком, причмокнула и кивнула.

– Учту на будущее, – хмыкнула она. – А теперь слезь с меня и начинай думать, как нам отсюда выбраться.

Ивор не стал настаивать и откатился в сторону. Княжна уселась и протянула запястья к волхву:

– Можешь что-нибудь с этим сделать?

Волхв тем временем усердно потирал затылок. Несмотря на проявленную активность, вид у него был не ахти. Видно, крепко поленцем приложили. Будто подслушав мысли княжны, он отозвался:

– Сволочи. Эк они меня. Только хвост и спас. – Ивор осторожно повертел головой по сторонам, потом перевел взгляд на руки девушки. Озадаченно почесал нос: – Подожди минутку, Велислава Ладимировна, дай с мыслями собраться.

Княжна опустила руки, а волхв прикрыл глаза. Что он там делал, было непонятно, но постепенно цвет лица выравнивался, плечи распрямлялись, и, Велислава была в этом просто уверена, боль проходила. Интересно, а снять ей головную боль он сможет?

Тут Ивор открыл очи ясные и еще раз внимательно огляделся. К сожалению, ничто из небрежно разбросанного вокруг не подходило для перерезания пут. Потом волхв повел плечами, будто у него спина чесалась, и чему-то усмехнулся.

– Неучи, – хмыкнул он. Завел руки за голову и вытащил из-под рубахи не сильно длинный, тонкий, узкий клинок. Он был в наспинных ножнах, только спрятаны те были под одеждой и волосами. – Думали, что я только посохом махать умею.

– Посохом? – удивилась княжна, на расстоянии разглядывая кинжал. По ее мнению, волхвы должны были делать с посохами что угодно, только не махать.

– Угу. А что тебя удивляет?

– Разве посохом махают? Буяна им колдует.

– Буяна не им колдует, а с помощью него, – поправил Ивор. – А я посохом и защищаться могу. По сути, это то же копье али дубинка. И по ногам можно от души врезать, и по спине, если пропустить супротивничка мимо себя да потом повернуться. Да и по голове не грех приложить, если нарывается сильно. Много всякого люда по дорогам и городам земли нашей ходит. Не все слово доброе – или не очень – понимать спешат. Не будешь же каждый раз богов в помощь звать или природу-матушку тревожить. Вот и приходится… посох и так использовать…

Всю эту тираду светловолосое чудо говорило походя – пиля ковырялкой своей веревку на руках. Та была жесткой, а кинжал – или как это называется – неудобным для такого дела. Да и непросто это связанными руками собственные запястья освобождать. Велислава же слушала и смотрела на все это чуть ли не с открытым ртом.

– А клинок ты затем же за спиной носишь и под одежей прячешь?

– И для этого тоже. Никогда не знаешь, что пригодится. А с таким красавцем всяко спокойнее. На виду же волхву оружие железное вроде как не пристало носить. А так и приличия соблюдены, и люди не шугаются, и вороги не всякие додумаются спину обыскать.

Княжна просто умилилась: вот это хорошо, вот это молодец, будто ее словами говорит, ее мысли читает.

– О! Ну вот, это дело, – пропыхтел волхв, справившись наконец с веревкой. Потер запястья, быстро перерезал путы на ногах. Не поднимаясь, пододвинулся к Велиславе и взял ее ручки в свои: – Не бойся. Я осторожно буду.

Девушка и не боялась. Отчего-то верила она сейчас Ивору. Он примерился и начал осторожно резать веревку. При этом его руки то и дело касались кожи княжны, что вкупе со странным для нее ощущением доверия к мужчине, которого она узнала совсем недавно, придавало мгновениям какой-то особый вкус. Приятный, если не сказать более.

Наконец веревка сдалась – и на руках, и на ногах. Ивор, отодвинув волосы в сторону, закинул кинжал обратно в ножны и внимательно посмотрел на Велиславу. Та сосредоточенно терла руки.

– Не надо, – он накрыл своими ладонями ее пальцы. – Это не поможет. Лучше просто покрути запястьями, посжимай кулачки. Чтобы кровь бодрее побежала.

– А с головой что делать? – подняла на него краса серы очи.

– С головой… проще срубить, конечно, – пошутил он бородатой шуткой. – Сейчас гляну, обожди.

Придвинулся и положил руки на ее волосы близ лба. Пару мгновений молчал. Потом его ладони поползли вниз, коснулись висков девушки, чуточку их сжали.

– Немного я успокоил, – хрипловато произнес Ивор. – Но как только до какого-нибудь родника доберемся, напомни мне. Тогда уже как следует сделаю, а то так баловство одно.

Велислава тем не менее почувствовала себя лучше. Пока пыталась научить заново свои затекшие ноги ходить, волхв уже вскочил и пробежался по сараю. Дверь подергал – та действительно была заперта снаружи, тоже мне откровение. А других для человека приемлемых отверстий не обнаружилось.

– Там охрана стоит, – прислушавшись, объявил волхв. – Три человека и собака. Но далеко. Даже наших разговоров не услышали.

– Да ладно, мы же не орали, а стены тут вон какие.

– Угу, – не стал тот спорить. – Засов железный.

– Все равно пилы нет, чтобы его перепилить, – хмыкнула девушка.

– Ну… можно было бы попытаться уговорить дерево подвинуться, – будто не замечая ехидства в голосе подруги по несчастью, пояснил волхв. – Но нет так нет.

– А может, ты тогда стену уговоришь подвинуться, коли с деревом так дружен? – По тону было понятно, что Велислава так и не определилась, шутит он или правду говорит.

– Нет, со стеной так не получится, – отмел идею Ивор. – А вот…

Он перевел взгляд под крышу. Там на высоте в два человеческих роста виднелось отверстие, откуда проникал свет.

– Высоковато, да? – задумчиво почесал макушку волхв.

– И узковато, я бы сказала, – хмыкнула Велислава.

– М-да. Как думаешь, зачем кому-то в лесу строить такое основательное сооружение?

– А мы в лесу?

– Ну не совсем, но очень близко.

– А где именно, не знаешь? У Чудовой Чащи?

– Нет, кажется. У какого-то другого леса. Но… нет, не знаю, может, и не очень от нее далеко. – Ивор замолчал.

– Ну что, есть какие-нибудь идеи, как выбраться? – Девушка чувствовала себя на редкость глупо. Она княжна, рядом с ней могущественный волхв, а не могут выбраться из какого-то несчастного сарая.

– Я думаю, – веско ответили ей.

– Ну так думай быстрее, а то, не ровен час, придут за нами.

– Не мешай, – не постеснялся отрезать Ивор.

Велислава хмыкнула и пошла еще раз осматривать их темницу. Ивор немного постоял и тоже пошел по кругу, только в другую сторону. Встретились они, когда он остановился около телеги. Волхв смотрел куда-то вниз и явно что-то просчитывал. Княжну так и подмывало спросить, что же он там углядел, но она побоялась нарваться на ответ наподобие предыдущего.

– Так, Велислава Ладимировна, слушай меня внимательно. Сарай это добротный, на совесть сделанный. Только одного не учли. Рядом лес сосновый, а он на песке стоит. Очень удачно, а то неизвестно, сколько времени на все про все ушло бы. Я попросил деревья да зверей подземных подкопать немного. Лаз небольшой получится. Пролезем авось. А там придется скорым бегом в самом лесу скрываться. С собакой я тоже договорюсь. Не подаст виду да преследовать не будет. Правда, странная эта собака, больше на Тимошу Буяниного похожа, чем на псов обычных. Ну да ладно. С Тимошей договорились, и с этим слажу. Только ты тихо себя веди и слушайся, согласна?

Велислава кивнула, но все же не удержалась и спросила:

– Но ты же волхв силы немереной. Что же ты не можешь с троими мужиками справиться да дверь по-людски открыть?

– Это тебе надо было, княжна, в полон вместе с варлоком попадать. Или воином каким, – и бровью не повел Ивор. – Только не думаю, что их в живых бы оставили.

– Еще скажи, что ты с воинами справиться не сможешь!

– Смогу, – не стал отпираться волхв. – Могу и силы грозные призвать, заставить землю ходуном ходить, лес с места тронуться, зверей лесных напасть. Только вот не могу сказать, что стихия тебя обойдет стороной. Сам-то целехонек останусь, а вот те, кто рядом будут… ой, не знаю, княжна, не знаю. Можно, конечно, было бы что другое придумать, да только на то время надо, да и посох бы мой не помешал. А есть ли у нас это время? Нет. И посоха нет. А коли так, то давай действовать как решили.

– Как ты решил, – поправила княжна.

– Как я решил, – не стал отпираться волхв. – Отойдем на расстояние приличное, начну ловушки-сюрпризы ставить. А пока будем скромнее.

На этом Ивор повернулся к той стене, у которой стояла телега, и то ли задумался, то ли прислушался. Княжна закусила губку, пытаясь сообразить, отбрили ли ее таким способом или вразумили. Ни тот, ни другой вариант ей не нравился. Впрочем, с этим волхвом постоянно так получалось. Неужто привыкать к такому придется?

Тут из-под телеги вылез хорек и возмущенно посмотрел на людей. Ивор присел на корточки и что-то зашептал зверьку. Тот морщился, усы так и дергались на забавной мордочке. Что-то в ответ пищал. Велиславе казалось, что возмущался он. Волхв же на это продолжил шептать. Да так тихо, что княжна и слова не разобрала. А может, и не на людском языке он говорил.

Наконец хорек, одарив девушку на прощанье еще более гневным взглядом, юркнул обратно, а Ивор поднялся и потряс головой:

– Скоро нам помогут. Только, ради богов, не кричи и не пугайся.

– А чего это я должна пугаться? – тут же окрысилась княжна.

– Ну мало ли. Я так – предупреждаю. И надо будет очень скоро двигаться отсюда. Подмога к нашим стражам идет. И немалая.

– Это тебе хорек сказал?

– Это мне земля шепнула, – то ли пошутил, то ли поправил Ивор.

Велислава решила не заострять на этом внимание. Она уже поняла, что если волхв выразился как-то непонятно, то добиться от него нормального объяснения можно только с очень большими потерями, а оно ей надо? Вообще-то было надо, но куда более интересовал сейчас другой вопрос:

– А ты что, по-звериному говорить умеешь?

– С чего ты взяла? – удивился Ивор. Вернее, прикинулся удивленным.

– Вот сейчас ты с хорьком на каком языке разговаривал?

– Ни на каком, – усмехнулся длиннохвостый нахал.

– Ведь ты шептал что-то?

– Шептал? – Волхв вновь почесал макушку. – Совсем плох стал – заговариваюсь, шепчу что-то, со зверьем разговариваю.

– Ивор!!! – Княжна, в очередной раз доведенная до белого каления паясничеством этого паршивца, набросилась на него с кулаками.

– Ну-ну, милая, – поймал тот девушку в свои объятия, причем каким-то таким образом, что грозные кулачки оказались прижаты к его груди, так что ни сделать ничего, ни вырваться не удалось.

– А ну отпусти! – зашипела княжна, памятуя о необходимости соблюдать тишину.

– Зачем? Это же не я первый в драку полез. – Как-то волхву удавалось удерживать верткую красавицу. – Ты же княжья дочка, должна думать о последствиях своих поступков, вот и расплачивайся теперь.

– Убери руки, кому говорю, а то вспомню, что я княжья дочка, вровень тогда, когда мы в княжьем тереме окажемся. Посмотрю, как ты с дружинниками справишься, коли сейчас с троими татями совладать не можешь!

– Ох не грози, Велислава Ладимировна! Или уж грози чем страшным. Может, князь и осерчает, да только, скорее, не меня накажет, а тебя замуж за меня отдаст. Пойдешь за меня замуж, а, княжья дочка? – И все это не разрывая объятий-оков.

– Да ни за что на свете! – отчаявшись вырваться, рыкнула Велислава.

– Ой не зарекайся, свет мой! – засмеялся волхв. – Чует мое сердце, что так и будет. А я ре-эдко ошибаюсь.

От ответа девушку спас странный шум где-то внизу. Это земля под телегой начала осыпаться. Лаз там образовался. Сруб хоть и уходил частично под землю, но несильно, так что неглубокий ход получился.

– А почему под телегой-то? – так удивилась княжна, что даже на миг забыла о борьбе их неравной.

– А чтоб веселей было, – не задумываясь, тут же ответил Ивор, но, поймав укоризненный взгляд вновь выползшего к ним хорька, пояснил: – Именно тут копать легче, – потом освободил девушку и, опустившись на четвереньки, нырнул под телегу. Это должно было выглядеть смешно, однако почему-то не выглядело. У самой Велиславы так грациозно не получилось.

– Лихослав, ты уверен, что мы правильно движемся? – Илья тряхнул золотыми волосами и строго глянул на варлока.

Тот и сам питал по этому поводу большие сомнения. Магия четко указывала путь, по которому увели княжну. Только вот странный он был какой-то. Ни по прямой, ни по дорожкам или тайным тропам, а как-то… будто петляя. То нормально двигаясь, то вдруг начиная скакать как лягушка во пруду.

– Магия так указывает, – подергал себя за ухо чародей.

– А что чутье и опыт твой говорят? – не унимался Илюша.

Лихослав только скривился:

– Будто водит нас кто.

– Оторваться пытаются. Или след запутать, – высказался Родомил.

За время их пути белоградский княжич так и рвался вперед. Его сдерживало только то, что дорогу мог указать лишь варлок. Да и тайными тропами только он мог провести.

«Неужто так Велислава понравилась? Или шанс свой упускать не хочет?» Вот Илье Родомил явно был приятен, импонировала его открытость, порывистость, веселый нрав. Может, именно такого мужа он хотел сестре, друга себе? Лихослав покачал головой. Жизнь – сложная штука. Но на месте князя он не отдал бы дочь за такого, как Родомил. Не Велиславу, по крайней мере. Эта девушка по уму явно братца превосходила. И Зареславу любила более всего на свете. Нельзя такое сокровище в чужой град отдавать. А княжич этот… честолюбив слишком. Илье ведь не соперник нужен, а помощник, соратник, друг верный, опора надежная. А Родомил немного помыкается да то ли в дурь переть начнет, то ли власть под себя станет подгребать. А что лучше – и не скажешь.

– Сложность в том, Илья, что след настолько зыбок, что если мы хоть на миг остановимся, то пропадет он, не сыскать потом.

В этом действительно была вся пакость ситуации. Велиславу не просто похитили. Кто-то старательно маскировал следы, чтобы не дать погоне выйти на них. Обычно это означало, что будут что-то с отца похищенной девицы требовать. А также это говорило о том, что в банде был колдун не из слабых. Да и понятно это. Дружинники, что княжну охраняли, клянутся, что на миг только девушку из виду упустили. А Лихослав сразу почуял волшебство сильное. На ребятах амулеты Буянины от отвода глаз висели, так что вряд ли просто морок навели. Значит, действительно умно сработали. Девушку чувств лишили чем-то – или колданули, или тряпку с гадостью дурманной ко рту да носу прижали – и все, без сознания девица. И тут же «колодцем» ушли. Но «колодец» за такой срок только очень слабый можно сделать. Так и оказалось – только за пределы ярмарки и смог вынести. Да там их уже кони под седлами ждали. Вскочили похитители на них – и были таковы.

Лихослав бы не удивился, если бы люди, которые заслонили красу от глаз охранников, тоже не случайные были, да поди докажи! Велислава небось и не поняла ничего. Главное, чтобы ей не навредили. А, зная деятельную ее натуру, можно было не сомневаться, что она что-нибудь учудить решится. Вот как бы тут худа не приключилось!

Но было и еще одно. Возможно, то, что след помешало замести окончательно. Там был Ивор. Лихослав сразу почувствовал его присутствие. Земля, матушка природа волновалась на том месте. Кто знает, может, волхв участвовал в похищении, но более вероятной казалась другая версия: что он увидел похищение, попытался что-то сделать, но его грубо прервали – наверняка тем же способом, что и Белозора в начале лета. Убивать его нельзя, да и вряд ли там были люди, которые имели право такие решения принимать, вот и прихватили с собой, скорее всего оглушив предварительно.

А может, и нет. Что-то уж больно вовремя Ивор на месте оказался. Правда, купец один, что рядом стоял, рассказал, что нормально они разговаривали, потом вдруг обернулся волхв резко, даже хвостом по морде лица тому заехал и рванулся в сторону. Пару шагов сделал, а потом его люди какие-то заслонили. А когда разошлись чуть, волхва уже не было.

«Почуял что-то? А может, сам отправился спасать княжну? Вот потеха будет. Да нет, волхвы „колодцы“ делать не умеют. Это тайные тропы они мастаки прокладывать, а „колодцы“… нет, не их стезя. Это Белозор у нас один такой уникум».

«Хорошо, что Ивор там или плохо?».

– Лихослав, а мы так на засаду не нарвемся? – В воинском деле Илюша неплохо соображал.

– Запросто, – повел плечами варлок. Можно подумать, его это не заботило. – Я стараюсь прощупывать местность – есть ли тут люди или магия какая, но лучше будьте наготове. Глядишь, и отобьемся.

Про себя Лихослав также подумал, что, прыгая вот так – из «колодца» или с одной тайной тропы на другую, они отличнейшую мишень собой представляют. Чего проще засаду устроить? Или обычную, или магическую. По крайней мере, Лихослав именно так и сделал бы. Одна надежда – что спешат вороги сильно и что людей и магии у них немного. Но на то надежда слабая. С другой стороны, они тоже не лыком шиты. И он чародей знатный, и княжичи – воины не из последних. Эх, опять без благословения богов в бой отправились… Да что ж за напасть такая? А потом варлок подумал о том, не может ли быть похищение княжны быть как-то связано с предыдущим заговором. И если связано, то как? Кому могла княжна понадобиться? Предположений было много. Одно другого запутанней. «Эх, Велиславы тут нет, – усмехнулся варлок про себя, – она бы еще чего поинтереснее придумала».

В этот момент Лихослав отчетливо почувствовал угрозу.

Лаз оказался узким и неудобным. Песок постоянно осыпался под руками, а корни деревьев мешали выбраться. Велислава даже подумала, что формы, конечно, хорошо и молодцам нравятся, однако… В этот миг что-то рядом змеей поползло вокруг девушки. Закричать ей не позволил только охвативший княжну ступор. Неизвестно, сколько бы еще красавица приходила в себя, но тут чья-то шустрая лапа схватила ее за шкирку и вытащила на поверхность.

Увидев, что хозяином шустрой лапы оказался Ивор, а «змеями» – корни деревьев («Боги, они двигаются!!! Хотя… чему тут удивляться? Ивор же сказал…»), Велислава облегченно вздохнула и тут же возмутилась:

– А ну поставь меня на место!

– В яму, малышка?

– Ивор!

– Ну ладно-ладно, уж и пошутить нельзя!

– Да ты только и делаешь, что шутишь!

– Я не шучу, я общаюсь.

– Расскажи это моей кошке!

Подобные препирательства могли, по их опыту, длиться часами и не приводить ни к какому результату. Но в этот раз их, слава богам, прервали. Хорек вновь появился словно из ниоткуда и вновь что-то возмущенно пискнул.

– Да, ты прав, – понизив голос – они и так негромко говорили, но все же, – ответил ему Ивор. – Надо отсюда убираться. Идем, княжна.

Волхв прислушался, очевидно используя и волшебное чутье, взял ручку Велиславы и кивнул в сторону леса. Потом еще понизил голос и что-то шепнул хорьку. Тот совсем по-человечески буркнул что-то в ответ и скрылся в лазе. Волхв покрепче сжал руку княжны и направился в указанном направлении. Подойдя к углу сарая, который скрывал их от охранников, Ивор осторожно заглянул за него и облегченно выдохнул. Тут никого не было.

Беглецы быстро пересекли небольшую открытую полянку и, стараясь, двигаться как можно тише, вошли в лес. Тут волхв обернулся. Взгляд его странных глаз уставился куда-то в сторону только что покинутого ими убежища. Велислава будто наяву увидела, как большая лохматая собака – наподобие Буяниного Тимоши – поднимает голову, уши настораживаются, но потом, словно выслушав просьбу и согласившись после некоторого колебания ее выполнить, вновь укладывает лобастую башку на чудовищного размера лапы.

Лес принял парочку в свои радушные объятия и быстро поглотил. Ивор уверенно куда-то вел княжну, а она с ужасом думала о том, что совершенно не представляет, что ей делать, куда бежать и как спасаться. «Хорошо, что Ивор рядом. Все знает и руководит». Мысль о том, что ею командует кто-то кроме отца, показалась кощунственной, но нельзя сказать, что уж очень неприятной.

Они бежали по лесу уже около получаса, когда волхв вдруг резко обернулся и выругался сквозь зубы.

– Что?! – испугалась Велислава.

– Началось, – бросил он, убыстряя шаг.

– Что началось? – Княжна пыталась не сбить дыхание при таком темпе. Удавалось плохо.

– Они обнаружили, что мы сбежали, и подали сигнал своим сообщникам.

– И сейчас за нами погоня? Ты же говорил, что договорился с собакой!

– Погоня-то – это полбеды. У них где-то есть маг. Тот, который участвовал в похищении, чтоб ему… – Ивор невольно потер затылок. – Ему был сигнал.

– И он будет нас магией искать, да?

– Да. К тому же он находится где-то в другом месте, и получается, что охота пойдет с двух сторон.

– Но ты же сможешь почувствовать его?

– Смогу, но на очень небольшом расстоянии. Тогда как он нас – на куда большем.

– Ты уверен?

– Угу. На нас след от его колдовства. Наверняка наложил что-то для слежки. Я бы так сделал. Просто на всякий случай.

– А ты это снять не можешь?

– Велислава, ну я же не чародей.

– Что, – расстроилась девушка, – совсем ничего сделать не сможешь?

– Ну что-нибудь да смогу. Придется петлять и устраивать подлянки.

– О! Подлянки – это по мне! – хохотнула княжна. – А может, по тайным тропам пойдем? Или ты их долго не можешь держать?

– Отчего ж, могу. Только тайные тропы не везде есть. Поблизости, с этой стороны, так точно нет. К тому же тайные тропы и колдуны могут прокладывать. И если в лесу мы еще можем разминуться, то на тайной тропе никоим образом.

Весь этот разговор происходил на ходу. Волхв уверенно вел девушку в глубь леса. Велислава невольно жалась к нему. Кто знает, что за бор это, что за зверье тут бродит, каков леший. С волхвом-то в любом случае спокойней.

– Стоять! – рявкнул Лихослав.

Они все так же втроем продирались через какой-то лес. Вокруг давно уже не было ничего, что напоминало бы человеческое жилье, а вот всякого зверья водилось… Пока мечи да магия варлока сдерживали их. Но чародею приходилось нелегко: и идти по следу, и проверять местность вокруг на предмет ловушек и ворогов, а заодно чудищ да зверей отпугивать… Лихославу было не привыкать, но такая трата магической энергии выматывала. И беспокоила. Хватит ли у него сил на битву? А ведь оная, без сомнения, будет.

Княжичи тут же натянули поводья, прощупывая взглядом окрестности и вопросительно косясь на варлока. Чародей качнул головой и чуть тронул Ворона пятками. Впереди, видимое только ему, клубилось странное марево. «Что же это? Не тайная тропа. Не чары лешего… А что же?» Лихослав вытянул вперед руку. С пальцев потекла тонкая ниточка силы. В следующее мгновение варлок отдернул ладонь. «Проклятье! Буяны на вас нет! Вот бы порчу знатную навела! А еще лучше – проклятие! Где это видано…».

Колдовское марево было остаточным следом заклятия, призванного помутить разум людей. Если бы чародей не заметил его, то княжичи увидели бы друг в друге и маге ворогов своих злейших и кинулись бы друг на друга с мечами. Чем бы дело кончилось, даже предположить трудно.

Варлок пояснил спутникам, в чем беда, с удовольствием послушал витиеватую ругань Родомила и принялся распутывать заклинание.

– А нельзя его просто объехать? – отстраненно вопросил Илья, тоже явно мотающий на ус высокохудожественные высказывания «коллеги».

– Нет, – качнул головой варлок. – Во-первых, я не смогу нащупать след иначе. Во-вторых, это может быть опасно, еще уцепится за ними. В-третьих, в эту ловушку могут попасть другие. Ну и в-четвертых, есть такое негласное, но непреложное для всех чародеев правило – не оставлять за спиной такие вот вещи. Кстати, это заклятие запрещено Советом Чародейским, так что если выловить этого умельца, то можно смело отправлять Совету и не сомневаться, что его ждет суровая кара.

– Можешь и так не сомневаться, – буркнул Илья, – уж я об этом позабочусь.

– Ты только поймай, – поддержал Родомил, – а там уж можно хоть к батюшке отправить… Где это видано, княжон похищать…

Лихослав только хмыкнул – герои.

Но странная, непонятная тревога не отступала.

Эх… ну как же он не любил такие вот загадки. Куда как проще, когда вот он перед тобой, враг, и надо положить хоть все силы, но ломать голову над всякого рода странностями…

– Нет, так дело не пойдет, – покачал головой Ивор через полчаса безостановочного бега по лесу, никоим образом к этому не приспособленного. – Не могу я так, не знаючи. Так, краса моя, сядь вот тут и смотри в оба. Если что-то страшное будет, то позови тихо, но не дотрагивайся ни в коем случае, а то душа может не успеть вернуться в тело.

На этой странной фразе волхв покачал головой и растянулся прямо на земле. Посмотрел вверх, туда, где на скатерти голубого, чистого неба качались на ветру ветки дубов-великанов. Туда, где только птицы и летали да зверье какое мелкое изредка забиралось. Велислава присела где указано и принялась оглядываться. Лес как лес. Деревья могучие, земля нехоженая: ни тропы, ни дорожки. Желуди да шишки вокруг, листья еще прошлогодние да трава, цветы-ягоды. Богатый и суровый лес. Птицы заливаются, да шорохи разные слышатся. Даже представить трудно, что где-то по их следам враг, много страшнее зверя лесного, идет. Что где-то чародей злой засел и паутину на них плетет, будто по ниточке тянется. Как представишь, так страшно становится. Будто не княжья ты дочка, а девка простая перепуганная. И ведь обидно-то как! Ничего она лучше этой самой девки простой перепуганной сделать не может. Ни советом помочь, ни знанием каким. И спасать волхву ее самому придется. А она может только, как велено, по сторонам оглядываться да тайком на странного этого парня поглядывать.

А поглядывать было на что. Ивор так и продолжал в высоту смотреть, только глаза его будто стекленели, как бусинки в очах куклы заморской. Переливались камнями драгоценными, красивыми, но неживыми. Велислава испугалась так, что, напади кто, она и слова-то сказать не сумела бы, не то что сопротивляться. Не сразу в себя пришла. Только когда заметила, что бьется-таки жилка на шее у волхва, едва-едва грудь дыханием поднимается. Руки же Ивора к земле прижимались, кончики пальцев в нее зарылись, будто слиться с ней хотели.

Долго минуты текли, словно варенье перестоявшее из горшка наклоненного. Словно остановил Даждьбог своих скакунов да задумался о чем-то али, может, вообще чайку с медом решил выпить, чарку хмельную пригубить. Велислава извелась вся, на кудесника неподвижного поглядывая да осматриваться не забывая. Наконец волхв вздрогнул. Веки на глаза опустились, а когда поднялись, то вновь глаза живым светом загорелись.

В первый раз, наверное, гордой княжне захотелось не чинясь к груди друга прижаться. Будто на краю гибели он стоял и только чуду благодаря за нее не шагнул. Ивор же повернул к девушке голову и посмотрел на красу сероокую.

– Ты чего, княжна, бледная такая, будто упыря увидала? – хрипло вопросил он.

Велислава не удержалась, носом хлюпнула и в глаза смело посмотрела:

– Сам бы на себя со стороны посмотрел. Лежишь будто покойник с глазами цветного стекла, только дыхание чуть есть, а так мертвец мертвецом.

Усевшийся волхв смутился, потер шею расстроенно:

– Прости, Велислава Ладимировна, не подумал как-то. Вроде ж ты с чародеями на короткой ноге. Полагал, и не такое повидала. Извини, коли испугал.

– Да ладно, что уж теперь, – тоже смущенно молвила та. – Скажи лучше, что делал и что теперь будет.

Ивор подтянул ноги, сорвал травинку и покусывать ее начал. Видно, ему тоже было нужно время, чтобы в себя прийти.

– Прознал я, где чародей вражеский да где воины, что к нашим тюремщикам на подмогу шли, а также куда нам бежать надобно. Они точно знают, где мы находимся. Но пока мы тропами не пользуемся, в обход их бежим, им так же ножками топать приходится. Тюремщикам нашим я уж начал преграды под ногами ставить. То яма под ними от зверушки мелкой окажется, то корень будто специально сапог цапанет, то еще какая радость. Мелочи, конечно, но все равно приятного мало. Да и осторожничать заставит. А вот с магом потруднее будет. Он с другой стороны идет. Как по ниточке. Ясно – видит нас. Чародей не из слабых, а с ним охрана да ему подмога, нам препятствие. Так что от них убегать надобно. В бою не победить. А с другой стороны еще один отряд движется. Они нас будто в кольцо берут. Один только выход есть – пока ловушка не захлопнулась. По этому пути и побежим.

– Они нас догонят? – робко спросила княжна.

Хотел соврать Ивор, да не смог кривду сказать, глядя в эти очи.

– Не знаю, Велислава Ладимировна, может, и догонят. А может, и нет. Они противники серьезные, но и мы не лыком шиты. Так что поднимайся, краса моя ненаглядная. И в путь. Тем более надежда у нас есть все же.

– Да?

– Ага. К нам на подмогу Лихослав со спутниками какими-то движутся. Не совсем в верном направлении идут, но если в одном месте по тайной тропке быстро-быстро пойдем, то и пересечемся. А с чародеем таким не страшно.

– Лихослав!!! – обрадовалась девушка. – Без Буяны?

– Буяны Гориславовны с ним нет, просто люди какие-то без дара волшебного. Ну давай руку, побежали. – Ивор поднялся, погладил дуб, под которым полежал, и улыбнулся – светло и ясно, будто и не было опасности великой. – Не бойся, Велислава, княжья дочка, спасемся, выберемся и из этой передряги. И не из таких выбирались. Зато будет что вспомнить, внукам рассказать. Не на тех вороги эти нарвались. Сами в беду ввязались, только того еще не поняли.

Велислава смотрела на мужчину этого, юношей задорным выглядящего, на хвост его непочтительный, на солнце и азарт в очах его странных и верила ему. И не потому, что волхвы не врут, а потому, что нельзя было не верить, так заражал он азартом и весельем. Протянула ладошку и улыбнулась. И побежали они дальше. И лес перед ними словно расступался. Земля сама под ноги стелилась. Даже дышать стало легче.

Лихослав гнал Ворона по равнине. Оставалось немного, он это чувствовал. Чувствовал так, будто уже видел похищенную девушку. Рядом, не отставая и на полшага, неслись княжичи. Черный конь гигантскими прыжками скрадывал расстояние, и вокруг пел ветер. Неслись по небу облака, и трава волновалась, рассекаемая сильными ногами скакунов.

Чародею казалось, что что-то почти подталкивает их в спину. Какой-то хмельной задор поселился внутри. Хотелось вытащить меч и с криком «Ура!» потрясти им. Увидеть наконец подлых ворогов, ворваться в бой, смести все вокруг.

Рядом верные товарищи. Их клинки крепки. Их кони быстры. Их души чисты. А что еще нужно для победы?

Что еще нужно для варлока, когда песнь битвы уже звучит в душе?

Буяна почти бегала по горнице, проклиная все на свете. Это ж надо! Велиславу, подругу ее, похитили, а она вынуждена сидеть дома! Не только князь запретил, но и сама ничего придумать не может, чем мужу любимому и подружке закадычной помочь.

– Эх! Ну да что же это такое?!

Злость рвалась с пальцев мелкими молниями. Сколько за это время девушка кружек перебила – и не сосчитать. Домочадцы мудро попрятались от рассерженной хозяйки и носа не высовывали. Лишь Тимоша молча и преданно смотрел на нее из-под кровати.

Ведьма сделала еще один круг по горнице. Застыла напротив окна, посмотрела на несущиеся по небу тучи и вновь побежала по привычному маршруту. Буяна даже подумала, что коли Велислава не вытоптала дорожку в полу, то это вполне может сделать она. В этот момент зеркало сообщило, что кто-то жаждет с ней пообщаться.

– Показывай скорее! – приказала колдунья, прекрасно понимая, что вряд ли это может быть Лихослав – где там можно зеркало найти? – но при этом продолжая отчаянно надеяться.

– О! Буяна, здравствуй! – В серебряном стекле показалась улыбающаяся физиономия Светоча, чародейского друга из Белограда. – А Лиха нет?

– Нет, – горько вздохнула ведьма.

– Что? Поссорились, что ли? – испугался чародей.

– Типун тебе на язык! – возмутилась Буяна. – У нас тут такие дела творятся! А ты глупости какие-то говоришь!

– Да ладно тебе, Буянушка! Не серчай. Лучше расскажи, что там у вас происходит.

– Да тут княжью дочку похитили. А Лихослав на пару с этим вашим Родомилом и нашим княжичем отправились ее спасать.

Лукавое выражение на лице чародея резко пропало.

– Ты уверена?

– Светоч! Да ее на глазах у охраны похитили!

– Нет, я про Родомила. Он с ними, да?

– Да. А что?

– Ну не знаю, поможет это или нет. Только у меня дурные вести, Буянушка.

– Ну?! Не тяни же, Светодар!

– Сейчас, подожди, дай с мыслями собраться. Я по просьбе Лиха узнавал все про Родомила и Ветрогона. Они вообще личности известные. Родомил – скандалист, каких поискать. А Ветрогон – самодур, даром что сила у него чародейская – только позавидовать. Про них куча баек и историй всяких ходит. Только где правда, где кривда – поди разбери. Так вот Лихослав попросил меня покопаться в этом, да и просто пособирать всяких слухов про сладкую парочку. И тут мне повезло крупно. Помнишь это дело с чужаками из Нижнего мира?

– Еще бы не помнить! – Колдунья нервно повела плечами.

– Помнишь, мы тогда еще думали, что слишком легко все у Хотобуда и приспешников его получилось? Как по накатанной. Это при том, что он чародеем-то сильным не был. И с Белозором вашим легко справились, и ларец чудодейственный из палат охраняемых легко вынесли. Ну еще много было всяких нестыковок.

Буяна помнила. Они тогда еще с варлоком подумали, что этим Совет Чародейский займется.

– И что?!

– Да что, подозревали, что кто-то из чародеев белоградских не на князя да Совет работает, а какую-то свою игру ведет. А тут еще эта грязная история с Родомилом. Он брата своего старшего пытался очернить в глазах батюшки и людей добрых. Причем не абы как, а с помощью магии. Тоже как-то странно было. Подлог-то быстро раскусили, а вот что за маг к этому делу причастен, непонятно было. Но, ясен пень, все сразу на Ветрогона подумали.

– Логично.

– Логично-то логично. Да только ничто на него не указывало. Но на всякий случай слежку за приближенными, холопами там доверенными, тиунами Ветрогона установили. Наш князь и сам не старший сын, а к державе через борьбу пришел. Вот и привык во всем, даже среди родных, подвох искать.

– Вот вам и Белоград. Не город, а клубок змеюк ядовитых. Заговор на заговоре!

– А что ты хотела – столица как-никак. Так вот сначала слежка эта ничего не давала. А потом и вовсе Родомил с наставником своим уехали. Только наш Разбойный приказ не зря хлебушек свой кушает. Не бросили слежку. И каково, ты думаешь, было их удивление, когда тиун Ветрогона вдруг знаешь с кем пересекся?

– С кем? – нетерпеливо поторопила склонного к драматическим паузам чародея.

– С одним из холопов боярыни Оляны! Одним из тех, кому удалось бежать вместе с ней.

– Что?!

– Да, представляешь, какая удача!!!

– Боги, да какая это удача?! Получается, что Ветрогон и Хотобуд связаны?!

– Точно не знаю. Заплечных дел мастера пока только работают с ним. Но похоже на то. Сама подумай, у них даже идеи в чем-то схожие. У одного – превосходство чародеев над всеми другими людьми. У второго – крепкая власть над магической братией, дабы вести их к светлому будущему.

– Ну не знаю…

– Знаю не знаю, а все равно можно при желании найти точки соприкосновения. Зато тогда становятся понятны все те дырки, которые до этого были. И кто помог ларец и колечки-перстеньки вынести из княжьих хором, кто Белозора смог обмануть, кто Хотобуда такой личиной смог покрыть, что даже Лихослав правды не разглядел, ну и много чего еще.

– Ну, знаешь, так рассуждая, любого сильного мага можно приплести.

– Но не любой сильный маг с татем беглым тиуна своего встречаться отправляет!

– Да, может, он и не отправлял.

– Может, и не отправлял, – вдруг согласился Светоч. – То мне неведомо, напраслину возводить не буду. Лих просил новости сообщать, вот и сообщаю.

– Эй, Светоч, ты обиделся?

– Да ты что, Буянушка, просто вспомнил слова Лиха, что убедить тебя ни в чем нельзя, пока сама не проверишь, не признаешь правоту.

– Это Лихослав так сказал?! – начала закипать ведьма.

– Ты лучше о другом бы подумала, Буяна Гориславовна, – рассердился чародей. – Может это чем-то в вашем деле помочь али нет?

– Ох… как же я все это ненавижу. Не мое это дело – тайны государственные. Это Велиславины забавы любимые. Дай-ка подумаю…

– Подумай-подумай, – одобрил маг. – Кому могли княжна да княжич понадобиться?

– И чародей боевой, и белоградский княжич, – поддержала Буяна. – Скажем, Илюша всем мешает. Он прямой наследник. Княжна… княжна даже не представляю… Разве что выяснила что-то из того, что знать не следует. Она у нас такая.

– Наслышан. Да только неправдоподобно как-то. Такие вещи с полпинка не делают. Если похитили на глазах у охраны, значит, готовились. А что бы там княжна ни выяснила, за это время всем рассказать бы успела.

– Если понимала бы, что это важно.

– Чтоб ваша Велислава да в чем-то не разобралась!.. – хмыкнул чародей. – Думай-думай, Буянушка. Зачем еще нужна княжья дочь?

– Обычно на них женятся.

– Тоже вариант. Родомил же к ней свататься поехал?

– Угу. Вот он ее сейчас с Лихославом и княжичем и спасает.

– Нет, ну как удачно попал! – восхитился чародей. – Сейчас спасет девицу, она сама к нему в руки и прыгнет.

– Наша Велислава? Хотя, может, ты и прав. Так, может, он это и подстроил?

– Может, отчего ж не может-то? Но не сложно ли, а?

– Ну… может, нашу Велиславу только так и можно взять… Да только это же мозги набекрень надо иметь, чтобы такое удумать! Да и коли княжна прознает, а она прознает…

– Ради любви и власти чего только не сделаешь, чем не рискнешь…

– Ох… не вяжется что-то…

– Ну ты еще подумай, Буянушка, что тут может быть.

– Подумаю, что мне еще остается… Ладно, Светоч, благодарствую за новости ценные. Буду думать, мысли крутить разные дальше, хоть делом каким займусь…

– Тогда прощай, краса. Если что – зови, спрашивай. Я при зеркале буду…

На этом изображение чародея пропало из стекла. А лицо ведьмы, что в нем отразилось, все больше хмурилось.

Страшно. За мужа, за княжну, за друзей.

И обидно – поделать-то ничего не можешь. Как это люди переносят?

– Да что же это они прыгают так?! – возмутился Ивор, выслушав еще одну из птиц, что уже несколько раз подлетали к нему, что-то чирикали, после чего беглецы, как правило, меняли направление.

– Кто?

– Да варлок со спутниками опять повернули!

– Почему? – опешила княжна.

– Будто по крученой дорожке идут… То ли ведет их кто… Хорошо хоть, что пока нам это не мешает из ловушки вырваться.

– А откуда они вообще знают, куда идти?

– Не знаю…

– Но ведь мы навстречу им бежим, да?

– Да. Только те, кто сбоку от нас и сзади, как-то очень быстро продвигаются.

– Они нас догоняют? – нет, не испуганно, почти по-деловому спросила княжна. Только где-то в глубине серых глаз дрожало волнение.

– Боюсь, что так. Но не тревожься. Что-нибудь придумаем… По крайней мере, я на это надеюсь.

Велислава подозрительно посмотрела на волхва, дотронувшегося ладонью до старого дуба и что-то ему прошептавшего.

– Ну и что ты ему сказал?

Ивор выглядел не очень. Каким-то вымотанным, что ли. Не то чтобы усталым, но словно у него в голове роилось воинство мыслей и ему приходилось руководить сражением.

– Попросил перейти к активным действиям, – буркнул он.

– А именно? – Велислава привычно протянула ему ладонь. Почему-то бежать, держась за руки, было легче. То ли силы ей его передавались, то ли просто земля, деревья и все остальное принимали ее за часть волхва и помогали. Княжна заметила, что не устала, не задыхается, не паникует. Впрочем, пугаться сильно она и так не умела, но сейчас спокойствия в ней было куда больше, чем можно было ожидать. Может, правду говорят, что беда становится легче, если есть с кем ею поделиться?

– Ну… вообще такие вещи не в моих правилах, – криво улыбнулся парень. Огляделся и, так же как и прежде не колеблясь, выбрал направление. – Но разве не притормозят наши преследователи, если… к примеру, кого-то из них будут сбивать неожиданно наклонившиеся ветки деревьев? Или под ногами ямы в пару локтей будут ну очень неожиданно образовываться? Или еще какая пакость случится?

– А разве до этого ты не это делал?

– Не совсем. Там мелочи были. Которые вполне можно списать на невнимательность или день неудачный. Сейчас же все вполне понятно станет.

– И что, есть принципиальная разница? – Велислава пытливо заглянула в глаза спутника, хоть на ходу это сделать было и непросто.

– Есть, Велиславушка, есть. Нельзя природу в войны наши человеческие вовлекать. Если трудно, можно, конечно, о помощи попросить. Но немного, совсем чуть-чуть. А сейчас я отошел от этого правила.

– Но разве сама земля не хочет тебе помочь? Не хочет в правом деле поучаствовать?

– Хочет. Но… нельзя так, княжна. Не человек управляет природой. А она нам указывает, как жить. Только перешагни грань эту незаметную, только позволь себе мысль о том, что можно ее использовать, и все – можно такой вред нанести, что никогда потом не выправить.

– Какой?

– Страшный. Как только в голове твоей засела мысль, что ты можешь управлять природой, использовать ее как тебе того хочется, то ничто тебя уже не остановит от причинения ей вреда. Сама не заметишь, но так и случится. А если не ты одна такая будешь? А если все так будут думать? Тебе так это вообще запрещено. Потому как ты – княжна, на тебя люди смотрят. Уважают и подражают тебе. А навредить земле, природе – это верный способ привести свой народ, тех, кто тебе доверяет, к гибели. И все свершения, они не в мире сначала происходят, а прежде всего вот здесь. – Ивор постучал себя пальцем по лбу. – И вот здесь. – Персты коснулись грудной клетки, там, где за ребрами билось сердце. – И начинается все всегда незаметно, с одного вынужденного шага, одной шальной мысли, одного допущения. Природа, она сама по себе, запомни это, Велислава, и мы должны любить ее, и благодарить, и хвалу возносить, и если надо, просить, но не приказывать, и уважать ее, безмерно уважать. Потому что она – это жизнь, и наша жизнь тоже. И она не прощает. Заплатим за ошибку если и не мы, то те, кто будет после.

– Ивор, мне уже страшно от слов твоих, – повела плечами Велислава. – Ты ведь сейчас перешел эту грань?

– Перешел. Но только оттого, что, если они победят, будет еще хуже. Добра в тех, кто решился тебя похитить, нет ни капли, а значит, и понимания нет. Но это тоже допущение. И платить придется. Но я понимаю это и многое сделаю, что на благо пойдет земле нашей… Больше, чем вреда нанес. Трудно это, Велислава, сила есть обязанность. И чем больше сила, тем больше обязанность. Велик тот, кто может этот груз выдержать.

– А ты можешь?

Взмах светлым хвостом.

– Да.

– А от скромности ты не умрешь.

– Скромностью гордятся, когда гордиться больше нечем. Я говорю только то, в чем уверен. Иначе и быть не могло.

– Так уж и не могло? – Отчего так хочется его подначить? Отчего не может она удержаться?

– Сила у меня такая, – серьезно ответил волхв. – Странная. Великая. Необычная. Сделать я только то могу, что земле, природе, сути вещей по вкусу приходится… А остальное – это так, мелочи, благодарность за то, что мостком переходным служу.

– Переходным?

– Угу. – Ивор вновь остановился. Руку вперед вытянул. Ему на руку птаха уселась, защебетала что-то умильно. Волхв кивнул и снова поменял направление. – Лес скоро кончится, Велислава Ладимировна. Равнина да холмы пойдут. Да и сами мы недалеко от Чудовой Чащи окажемся.

– Что?! – мигом забыла все серьезные разговоры княжна. – Как это – около Чудовой Чащи?! Ты куда меня, волхв, завел?! Из Чудовой Чащи никто, окромя, может, чародеев, живыми да в твердом уме не выходил!

– Да нет, ты не поняла. Лес этот к ней лишь боком пристает. А мы выскочим на равнину прям перед ней. Там и с Лихославом должны пересечься.

– Точно? – Вновь подозрение зажигается в серых очах.

– Обещать не обещаю. Уж больно мотает их что-то, но надеюсь. Ты уж постарайся мне доверять, Велислава Ладимировна. Очень помогает это чувство.

Княжна только открыла рот, чтобы пафосно заявить, что, мол, никому не доверяет, да только перехватила веселый взгляд странных глаз Ивора и промолчала. Она многим доверяла. И отцу, и Горыне, и дружинникам, и Гойдецу, и Белозору, и Буяне, и Милане, и Илье, и варлоку – многим. И сегодня этот список увеличился еще на одно имя.

Волхв Ивор, вот на это.

И от осознания этого стало как-то особенно тепло и хорошо. Приятно, будто солнышко в пасмурный день выглянуло и улыбнулось.

Велислава подумала немного и покрепче сжала руку Ивора. Махнул по воздуху этот так раздражающий ее хвост, и волхв улыбнулся девушке. Будто понял все. Ивору вообще как-то объяснять ничего не надо было.

Они не стали останавливаться на вершине холма, как былинные витязи. Слишком хорошо тогда видны были бы. Негоже упускать хоть такую мизерную, но выгоду для себя и своего дела. Лихослав натянул поводья, когда они чуть ослабли. Повел рукой по воздуху. Вдохнул и принялся колдовать. Посох в его руке засиял ярко-синим хрустальным глазом. Воздух вокруг задрожал, ветерок будто поднялся да вокруг чародея закрутился.

– Ну что? – не выдержал ожидания Илья.

– Рядом сестрица твоя, – кивнул варлок.

– Где?!

– В лесу где-то. Сейчас эту рощицу пересечем. Там холмы небольшие будут. Без леса, травы луговые, Миланы на них нету… Там тот лес и увидим.

– А она не заблудится? – подал голос Родомил. – Как она одна-то по лесу незнакомому?

– А она и не одна. Волхв с ней.

– Ивор? – поднял брови Илья.

– Он самый. И скажу тебе сразу – будто по ниточке идут. Точнехонько нам навстречу.

– Значит, Ивор ведет, – удовлетворенно хмыкнул светловолосый княжич. – Сбежали-таки.

– Если не он сам ее похитил, – высказал Родомил, недобро черными очами сверкая.

– Да ему-то зачем? – удивился варлок.

– А мало ли, – пожал плечами тот.

Варлок покачал головой: ох не нравится соперник черноглазому княжичу, не нравится. Родомил – справный парень, и вести может, и подчиняться приказу разумному. Ни разу по пути к нему нареканий не было. Может, и неплохой был бы муж Велиславе Ладимировне, кто ж знает.

Лихослав тронул коленями коня.

Над «спасателями» целеустремленно бежали по небу облака. Не додумался чародей поднять глаза повыше, а то бы прелюбопытнейшее зрелище увидал.

– Буяна! Буяна!! Сестрица!!!

Вопль Миланы раздавался со стороны улицы. Кричала знахарка громко. Это всегда ведьму удивляло – такая милая, тихая с виду травница обладала голосом, которым песни главным запевалой вести.

Но вот сейчас в крике сестрицы названой никакой певучести не было слышно. Лишь страх да тревога. Некстати вдруг вспомнилось, как на терем княжий напали. Тогда именно Миланин крик из зеркала их с варлоком и поднял, на подмогу призвал. Неизвестно, чем дело бы кончилось, не окажись знахарка тогда в тереме у князя.

Вот и сейчас Буяна рванулась к окну, привычно высунулась из него и на всю улицу закричала в ответ:

– Что случилось?!!

Да-а, тяжело, наверное, быть соседом ведьмы… но почему-то никто не жаловался.

Травница обнаружилась в самом конце улицы бегущей со всех ног к терему колдуньи. То ли забыла, что «колодец» можно прорубить, то ли силы на что-то другое потратила уже, сколько их там у знахарок.

Череп при виде такой суматохи даже вредничать и норов свой дурной проявлять не стал. Сразу калитку открыл и захлопнул ее только за спиной у Миланы.

– Ты на небо посмотри!!! – закричала та, вбегая во двор.

Буяна тут же высунулась из окна еще больше и вверх уставилась. Увидела только тучи серые, скоренько так по небу бегущие.

– На крышу давай!!! – топала уже в горнице травница.

Колдунья бросилась к лестнице, ведущей на чердак, а оттуда на крышу. С тех пор как дом по настоянию варлока переделали, туда вела уже не шаткая приставная лестница с огромными расстояниями между ступеньками, а устойчивая конструкция, по которой можно было бегать, даже не будучи ведьмой. На крыше, опять же стараниями Лихослава, была сделана удобная, как он изволил выразиться, посадочная площадка. С учетом того, что и сами хозяева, и большая часть их друзей не чурались такого способа передвижения, как полеты, нововведение было вполне оправданно.

Сейчас же Буяна стояла на ней и, приложив козырьком руку ко лбу, рассматривала небо. По нему же по-прежнему бежали облака. Да и солнце светило. Более ничего необычного не было. Даже птиц не видно.

Снизу раздалось шумное пыхтение Миланы, – видать, долго бежала.

– Видишь?! – тут же вопросила она, еще с верхних ступеней лестницы.

– Ну… что-то да вижу, – отозвалась ведьма.

Знахарка наконец влезла на площадку и встала рядом с подругой:

– Посмотри на облака. Видишь, как они бегут?

– Э-э… быстро…

– Дурная! На направление посмотри!

Буяна послушно начала всматриваться, но Милана ждать не стала: схватила ее за локоток и рукой принялась показывать:

– Посмотри на север, видишь – на закат бегут. А теперь – на юг. Не очень заметно, но можно углядеть, тоже на запад. И с востока туда же.

Ведьма присмотрелась и наконец поняла, о чем толкует сестрица. Ветер гнал облака не в одном направлении, а словно в одну точку. Словно тучки были приглашены на какой-то праздник и сейчас собирались в одном месте. А оное было где-то за западе. Облака веером заморским к нему сходились.

– Так не бывает, – выдохнула колдунья.

– А я про что!!! – Милана то и дело срывалась на крик. – Но хуже всего то, что там мой Илюшенька!

– Да с чего ты взяла? – неуверенно возразила Буяна.

– В таких вещах сердце не ошибается! – патетично провозгласила травница.

– Чуешь, что ли, что-то? – скривившись, спросила ведьма.

– А вот и чую! – тут же разозлилась знахарка. – Чтоб мне пусто было, там он! И Лихослав твой тоже там. Неужто у самой сердечко не болит?

Сердечко у Буяны болело уже весь день. Извелось прямо. Так что определить что-то точное она уже не могла.

– Но что это быть может? – с тихой тоской в голосе будто сама себя вопросила колдунья.

Милана тоже чуть не плакала.

– Сбылись наши опасения худшие, да, сестрица? – тихим голосом проговорила светловолосая красавица. – Увел кто-то коней Посвиста, и вот-вот вырвутся они на свободу и пойдут крушить что ни попадя, пока хозяин не спохватится. А когда он спохватится? А там милые наши. И Велислава как пить дать тоже там.

Ведьма обхватила себя за плечи. На миг стала перед глазами картинка, подругой нарисованная, да так больно стало, что воздуха перестало хватать, грудь будто что стянуло, а сердце железными обручами сжало. Только миг себе слабость колдунья позволила, но и его было достаточно, чтобы страх в душу пробрался. Страх за тех, кого любишь более всего на свете, за кого все готов отдать, за кого и жизни не жалко и без кого и сама жизнь не в радость.

Топнула она тут же ножкой, метлу призывая.

– Я к Белозору! Он у нас с богами на короткой ноге. Вот пусть и скажет, что делать, как людей от гнева их уберечь. А ты тоже без дела не сиди. К князю беги, пусть тоже думает, что делать. И Горыне надо сообщить. Не знаю зачем, но он сам придумает.

Метла и посох ткнулись в руки ведьмы. Девушка перехватила их одной ладонью и принялась «колодец» колдовать. Через недолгие мгновения подруги на княжий двор вывалились, в паре локтей от земли. Перепугали в который раз всю челядь да гостей заморских. Милана метнулась к главному крыльцу высокому, а Буяна вбок побежала, туда, где были хоромы Белозора. Тот шума ой как не любил, однако в силу своего положения был вынужден жить при князе. Уважая пожелания старого молчуна, Ладимир определил ему хоромы у самого края терема, вроде и рядом, но при этом далеко от суеты и шума, которые были постоянными спутниками державной семьи. Этот дивный уголок охраняли дружинники, не пуская никого тревожить покой кудесника. Однако к Буяне это не относилось. Видя, как она мчится к ним на предельно возможной скорости, молодцы только вытянулись пуще прежнего – пусть волхв сам с ведьмой разбирается. Да и не водилось за Буяной Гориславной глупостей всяких.

Колдунья взлетела на высокое крыльцо так, будто у нее крылья выросли. Рванула на себя дверь тяжелую и с порога закричала:

– Белозор!!!

– Наверху! – последовал ответ, слишком громкий для такого молчуна, как волхв. То ли уж и без нее успели его из себя вывести, то ли и вправду что-то случилось. Страшно стало вдруг, будто кто злое какое колдовство навел. Однако ноги уже несли девушку вверх. Вот и дверь в «колдовской покой», или как это у волхвов называется.

Белозор, опираясь на посох, стоял у окна и смотрел на небо, хмуря седые брови.

– Ты видел?!.. – Продолжать и не следовало. Понятно было, о чем спрашивает ведьма.

– Да, – короткий ответ. Другого от него было трудно и ожидать.

– Что это значит?!

– Кто-то увел скакунов Посвиста, – качнул седой головой волхв. – И силы теперь собирает.

– То есть? – опешила девушка.

– Сами… кони ветряные, – все так же не отрываясь от вида за окном, медленно, с расстановкой произнес старик, – кони как кони. И чтобы вновь в ветра превратиться, им надо созвать ветра со всей округи. И если при Посвисте на это мгновение уходит, то, когда их чужая рука держит, тут и разговор другой. Силой чародейской надо созывать ветра. Вот и творит свое черное дело чародей неведомый.

– Неведомый ли? – тихо проговорила ведьма.

– Не знаю, что тебе и сказать, Буяна Гориславовна, – недолгая пауза, – токмо в Зареславе Ветрогона нет. С утра на ярмарку будто бы уехал да доселе не вернулся.

– А много ли силы надо, чтобы ветра к себе повернуть?

– Много. Ты не смогла бы. Муж твой… может быть, не знаю. А у Ветрогона точно сил хватит.

– Значит, он это?

– Хорошо бы. Враг сильный, но известный лучше татя тайного. Но сказать я тебе точно не могу.

– Белозор… там ли… Лихослав? Велислава, Илья? – Голос срывается, да перед кем чиниться?

Вновь молчание. И наклон головы. Длинные седые пряди вверх ползут по спине.

– Там, Буяна.

– Что же делать, Белозор?! Ты же волхв, кому как не тебе стихиями управлять, с богами договариваться?

– Я пытаюсь, ведьмочка. Пытаюсь. Но из города не двинусь. Нет мне никого дороже княжьих детей, да только в Зареславе и князь сидит, и другие дети, и людей прочих много. Тут амулеты жар-птицыны, стены заговоренные, сила моя тут больше. Стоя здесь, я защищу город и людей его, и князя, и всех, кто будет тут. По крайней мере, тут надежда есть на спасение для многих. А в чистом поле шанс такой маленький, что и пытаться не буду.

Буяна склонила голову. Она понимала. Понимала, еще когда бежала сюда, – никуда из Зареславы Белозор не уйдет. Он в ответе не за одну-две жизни, а за город, за его властителя. Не попусти боги, ветряные кони помчатся сюда, стены заговоренные без силы волхва не выстоят. И погибнут все, а город-то немаленький.

– Скажи, Белозор… – голос отчего-то осип, – скажи мне, что делать.

Волхв стоял, выпрямившись во весь свой немалый рост.

– Можно у конокрадов коней увести.

Засияло личико ведьмы.

– Точно!

Боль на миг дернула сухие губы старика.

– Воспользуйся головным «колодцем».

– Да! – Буяна от избытка чувств аж подпрыгнула и побежала по ступенькам вниз к выходу, так и не заметив, что волхв за всю беседу к ней так и не повернулся лицом.

А старый кудесник продолжал смотреть на бегущие по небу облака, и по его морщинистой щеке сбегала одинокая слеза.

Буяна побежала в башенку. Там располагался один из самых сильных постоянных «колодцев» в городе. Из него можно было выпрыгнуть довольно далеко, а вот обратно уже своим ходом. Ведьма быстро прикинула, куда ей нужно. Получалось, что надо куда-то к Чудовой Чаще. Но к ней вплотную нельзя. Она всегда чародейством так и пышет. Может «колодец» поломать. Значит, надо ближе. А… куда же?

Колдунья прекрасно знала, что абы куда прорубить «колодец» нельзя. Только в то место, которое ты неплохо знаешь, где бывал. «В Малиновку? Нет, это далеко… О! На мельницу Варуна!».

Девушка аж зажмурилась от ужаса. Далеко-то как! Сама никогда бы на такое расстояние не рискнула «колодец» рубить. Выдюжит ли? Обычно расстояние, на которое переносил головной «колодец», зависело от силы мага да от воли его, от умения. Ведьма мотнула головой. «Должна!.. должна!!. Иначе не успеть… И плевать, что страшно! Ведьма я али нет?!».

Тряхнула черными непокорными волосами. Заткнула посох за пояс. Покрепче метлу сжала. Вдохнула глубоко. И принялась колдовать. «Все смогу!».

Лихослав поднял голову. «Да что же это в природе творится?» Ветер вокруг завывал как пес на покойника. Почти черные тучи кружили по небу. Будто сторожили кого-то. Сила, магия природы пронизывала все вокруг. Казалось, каждая травинка, каждый глоток воздуха ею напоен. «Отчего?».

И Чудова Чаща рядом. «Может, она вперед шагнуть решила? Вот и готовит себе почву? – покачал головой варлок. Все-то рядом с ней не так как-то. – А может, это что пострашнее?» – кольнуло дурное предчувствие. Ведь бывал рядом с Чудовой Чащей чародей и раньше. Много силы всегда около нее, да не так.

Однако тут не до размышлений стало. Вынесли витязей кони на вершину холма, и стали видны вороги их клятые. С десяток людей, на воинов, что силу и мастерство свое за деньги разным хозяевам предлагают, похожи… и не только…

Трое из них были похожи на…

– О боги! Это что еще за чудища?! – Это Родомил вскрикнул. А вот Илье и Лихославу эти зверушки были знакомы. Не так давно с целым их воинством воевали.

Появление варлока со товарищи тоже не осталось незамеченным. Будто ждали их. Воздух сотрясся кличем. И рванулись кони навстречу чародею и княжичам.

– Погань чужемирская! – прорычал Илья, вытаскивая меч звонкий из ножен.

– Ах, чтоб вас, – пробурчал варлок, посылая Ворона вслед за своим княжичем. В одну руку скакнул меч, в другой по-прежнему сверкал синим глазом посох.

Через миг за спиной раздался перестук копыт третьего коня: это Родомил справился с удивлением и присоединился к спутникам.

До ворогов было еще далеко. Да и под горку им было. Скакуны неслись, словно почуяв настроение хозяев, гигантскими прыжками сокращая расстояние. Лихослав вскинул руку с посохом и закричал слова силы.

Ивор уже в который раз резко затормозил и не сдержался – крепко выругался. Велислава чуть не засмеялась – ну и волхв ей достался, однако вслух только спросила:

– Что на этот раз-то случилось, Ивор-кудесник?

– А ты наверх посмотри, – проворчал тот, опускаясь на колени и поводя руками над травой, будто жара от нее ждал.

Девушка послушно задрала голову.

– Кажется, дождь собирается. Тучи уж больно темные. Как бы не гроза, – подумав, выдала она, опуская глаза – наблюдать за волхвом было куда интереснее. – А что ты делаешь?

– Это не дождь и не гроза, – почти фыркнул непочтительный Ивор. Он-то все не только глазами видел. – Это, Велислава, ветра пришли в движение.

– И что? – Тут до девушки дошло. Мигом вспомнились слова волхва: «Представь себе ветер, что гнет у корня вековые дубы, что стены каменные в песок превращает, людей… Да что уж о людях говорить, если воду вполовину моря-океана он поднять может да на берег кинуть, новое море сделать там, где раньше города с теремами высились». – Неужто конец нам пришел? Кто-то коней-скакунов ветряных с повода спустил?!

Страх дрожит внутри, глаза серые до предела расширены, но голова у княжны и сейчас работает, сотни вариантов перебирает, пути-выходы ищет.

– Пока еще не спустил. Но скоро спустит. И мы совсем рядом. Да только сделать что, я не знаю. Надо быстрее до варлока добраться, и пусть он «колодец» куда угодно рубит.

– А тайными тропами мы никак не может уйти?

– Рад бы сам, да ни одной тропы рядом. Да и можем не успеть. Интересно, варлок почует опасность? Не чародейская эта стезя, но мало ли…

– А что ты делаешь?! Нам бежать надо, а ты ладонями над травой водишь.

– Какая же ты нетерпеливая, княжна, – буркнул в ответ волхв, явно мыслями где-то витая. – Я пытаюсь понять, куда именно нам бежать, а то как бы не разминулись. Вот смеху-то будет. Если выживем. Поэтому помолчи и дай сосредоточиться.

Велислава послушно замолчала, продолжая ревниво наблюдать за каждым движением волхва.

– Ах ты!.. – Ивор явно старался свой дурной язык от более крепких выражений удержать. – А, чтоб вас!..

– Да что случилось?! – «Ну что сегодня за день такой?!» – Говори скорее!

– На них напали, – неохотно поделился волхв.

– Кто?!

– Кто-то. Зато мы совсем недалеко от них. – Он поднялся с колен и схватил Велиславу за руку: – Побежали, совсем уж немного осталось.

Те мгновения, которые мчишься по «колодцу», всегда кажутся последними. В этот раз Буяна как-то особенно ярко почувствовала это на себе. Обычно это похоже на полет с горки в зимнюю стужу. Вроде только сел на санки – и вот уже успевай уступать место сзади несущимся. В этот же раз «езда» явно затянулась. Под конец еще и трясти стало, как на разбитой телеге по булыжникам. Ведьма уж сотню раз пожалела, что замахнулась на такое расстояние. Можно было ведь потом на метле быстренько долететь. «Если я погибну тут, то моим это ничем не поможет. Получится, что все зазря».

Однако, несмотря на ощущения, вывалилась из «колодца» колдунья все-таки живой. Правда, опять почему-то в паре локтей от земли. Шлепнулась со всего размаху пятой точкой о родной чернозем и выдала вслух то, что она думает обо всем происходящем. После «поездочки» мутило как с несвежей рыбы. «Ох, а говорят, когда дите вынашиваешь, то такое постоянно. Коли так, то не дождаться Ведене от меня „детев“ еще долго!» Наконец колдунья нашла в себе силы подняться. Подобрала с земли выпавшую при «посадке» метлу, проверила посох и огляделась. «Ага, а вот и мельница. Куда же мне двигаться?».

Облака, что спешно навстречу – с кем? – бежали, указали. Девушка сорвалась с места. Однако пробежала сначала – тут не взлететь, деревья мешают, надо чуть больше открытого пространства и чтобы ветер был желательно; тройку дюжин шагов – и наткнулась на неожиданное препятствие. Там, где деревья чуть отступали и речка начинала расширяться, стоял мельник Варун и с тоской смотрел в небо. А кроме тоски было в его взоре что-то страшное. Будто видел он перед собой бездну бездонную, и лишь шаг его от нее отделял. И будто и страшно ему было, и желанно этот шаг сделать, желанно так, что дух перехватывало. Так птицы вольные, в клетку посаженные, в небо смотрят, с таким взглядом по осени о прутья бьются. Не человека это были глаза – зверя лесного, пойманного, но не покорившегося.

– Что, ведьма, вот и пришел нам конец, – будто со смехом в охрипшем голосе произнес мельник, словно и не удивившись ее. Взгляд его все бродил меж бегущих скоренько облаков. – Вот уж и не думал, что смерть моя будет так красотой полна.

Снова то ли хохот, то ли рыдание в тоне слышится.

– Ты погоди еще умирать! – крикнула Буяна. – Может, выкрутимся.

Мельник махнул рукой:

– Что ты воле богов противопоставить можешь, ведьма городская? А силе ветров?

– Не знаю еще, – мотнула она головой. – На месте разберусь. Хотя… – тут и сама девушка хохотнула, – ты прав. Умирать – так красиво. – Смех – резкий и быстро прервавшийся. Колдунья перекинула ногу через метлу и покрепче ухватилась за древко. – Бывай, Варун, кто знает, может, еще свидимся.

– Свидимся, – кивнул тот, и словно огонь чародейский сверкнул в его глазах. – На том или на этом свете.

Ведьма взвилась ввысь. Метла сначала взбрыкнула, словно кобылка необъезженная, однако потом помчалась куда нужно. Будто ей тоже было весело и жутко.

Слова силы сами полились, поднялся посох, блеснул огонь чародейский, и сверху понеслись к ворогам ненавистным синие ветвистые молнии.

«Боги! Как же я люблю вот это – бег скакуна боевого, свист меча, из ножен вытаскиваемого, песню ветра в ушах, врагов, навстречу мчащихся, чародейство в крови и сладкое до боли предвкушение битвы близкой!!! А что ворогов больше, чем нас, так это мы сейчас подправим!» Молнии и впрямь коснулись противников. Двое по краям мигом вышли из игры. Их кони понесли уже мертвых седоков. Однако остальных «щит» неизвестного чародея защитил. «Что за…».

Лихослав узнал это колдовство мгновенно. Именно так был укрыт Хотобуд тогда, когда все проверки варлока не распознали его истинного лика. Тот же почерк, та же рука. Оно просто прятало до поры до времени мага от чутья Лихослава. И, надо признать, удачно прятало. Однако выставленный «щит» мгновенно открыл присутствие чародея. Ну что ж, так даже интереснее.

Варлок крутанул посох в руке, набирая больше силы из того, что разлито вокруг. И следующее заклинание получилось уже на порядок мощнее. «А что ты на это скажешь, ворог неизвестный?» «Щит» противника затрещал по швам, и еще один мечник упал в траву. Колдун не стал дожидаться, когда его заклинание рухнет, сам утянул из него магию и атаковал. Огненные шары помчались к отважной троице. Лихослав только хмыкнул. Что за ребячество? Круг навершием посоха по воздуху – и вот перед ними стеной защитной стало заклинание оборонительное вроде «щита» давешнего, с одним лишь отличием: волшебство варлока отталкивало от себя чужое колдовство. Шары с шипением ударились в преграду – и вот уже они летят обратно. Не успел среагировать сразу маг вражеский. И еще один противник падает с коня, воя на одной ноте.

Но вот расстояние между врагами сократилось, и пошла рукопашная – потеха молодецкая, дело мужей серьезных. Напоследок кинул Лихослав какую ни есть защиту на соратников. Может, худо-бедно укроет от колдовства чужого. Самому же варлоку надо было до мага добраться, пока тот гадости какой не совершил. Однако на его пути явно по первоначальному замыслу охранному выросли два пришельца из Нижнего мира. Судя по всему воины не из последних. Вот уж на что вид противный. Морда злобная, выдвинутая вперед и заостренная. Надбровные дуги будто бревна. Глаза эти раскосые, ненавистью полные. А уж клыки-то, клыки! Куда там волкам! Когти опять же и шерсть на темной коже. Кошмар просто какой-то, а не живое существо. Знал варлок, что силы в них немерено. Да и мастерством они немногим уступают.

«Правильно ребята делают – мага надо защищать. Ну хоть княжичам эти зверушки не достались, с остальными, глядишь, и без меня справятся».

Чародей крутанул мечом, внимание отвлекая, а посох в грудь одному из чужемирцев направил. Синий камень выстрелил молнией короткой, только воин мгновенно нагнулся к самой шее лошади, чего никак нельзя было ожидать от такого крупного существа, да еще в доспехах, пусть и кожаных. Заклятие поверху прошло. Второй же воин стал сбоку заходить, за спину варлоку.

Лихослав не стал сдавать назад. Наоборот, рванулся вперед, поднимая меч, надеясь, что успеет нанести удар, пока чужак будет выпрямляться. Не успел – воин таки смог подставить свой клинок под меч варлока. Тому же пришлось тут же махнуть посохом в сторону другого врага. Заклинание в него он не успел вложить, как на оружие принял на дерево удар второго чужака. Не удалось тому перебить посох – в нем часть силы чародеевой содержалась, потому он крепче стали дамасской был.

Заклятие колдуна вражеского варлок скорее предугадал, чем почувствовал. Накрыл себя защитным прозрачным колпаком, отчаянно надеясь, что удар действительно именно на него направлен. Так и получилось. Магия огненная стекла по оборонительному куполу, а варлоку вновь пришлось принимать на себя сыплющиеся с двух сторон удары. Как прорваться к этому клятому, так его растак, колдуну?!

Илье повезло больше, хоть и ненамного. На его пути тоже оказался чужак из Нижнего мира. Но сначала княжич налетел на простого человека. То ли воина наемного, то ли другого какого лихого мужичка. Как ни молод был золотоволосый юноша, а все равно тайный страх в глазах супротивника углядел. Хоть делу это и не могло помочь, а смелости, коей и так было хоть ковшом черпай, прибавило. Размахнулся мечом княжич, нанес первый удар. Отвели его тут же. Авось не с младенцами бьется. Да тут же в ответ клинком пырнули. Только Ильи на том месте уже не было. Конь нес его дальше. Навстречу другому врагу. Тот только оскалился желтыми клыками, в юноше стройном угрозы большой не видя. Меч тяжелый темного какого-то неизвестного металла с силой неимоверной очертил дугу в воздухе, норовя опуститься на голову дерзкого мальчишки, а то и разрубить его пополам. Только не успел. Скакнул вперед конь, бою обученный. Поднырнул княжич под руку ворога, мазнул своим клинком по телу. Живот должен был вспороть. Только в последний момент чужак успел чуть повернуться. Меч соскользнул по доспехам, чуть их порезал, но плоть не задел. А кони уже разнесли противников. Те ругнулись только и принялись скакунов разворачивать.

Родомилу человек достался. Однако тоже воин бывалый. Заплясали клинки словно танцуя. Княжич, хоть и был бою обучен, да и потех молодецких никогда не чурался, все же опыта битв реальных не имел. Что не скажешь о противнике его. Вот и не получалось у них перевеса ни в ту, ни в иную сторону. Каждый по-своему хорош.

Ивор покрепче сжал ладошку княжны. До сих пор ему удавалось вливать в девушку частицы силы природы, не давая ей уставать, отводя преграды с ее пути. А так далеко им не убежать. Он хоть с собакой и договорился, а все равно они здорово наследили. Лес тоже пришел на помощь – скрыл часть следов, а все равно как-то противники их знали, куда двигаться.

С другой стороны подходил второй отряд. Этот не так быстро двигался. Постоянно в направлении путался. Видно, связь с магом была, но или слабая, или эпизодическая. Несмотря на большую численность волхв этого отряда менее всего опасался.

А вот третьих преследователей стоило побояться. Хотя бы потому, что с ними был маг. И он точно знал, куда ему надо идти. И он уверенно вел отряд в погоню за беглецами. Умело пользовался тайными тропами, хоть и тяжело было за собой немагов тащить. Долго у него не получалось. Да и не могло получиться. Ивор специально выбирал такой путь, чтобы тайные тропы в стороне оставались, иначе догнали бы их куда быстрее. И все же, несмотря на все уловки, расстояние между беглецами и преследователями стремительно сокращалось.

Однако еще хуже стало, когда волхв почувствовал, как сила в природе начинает просто зашкаливать, переливаться через край, как молоко у заболтавшейся хозяйки. Стало вмиг ясно, что надо отсюда бежать так быстро, как только возможно. Надо уводить княжну. Только вот незадача – не со скоростью людей убегать от ветряных коней сына Стрибожьего. Один «колодец» спасти и мог. А прорубить его отсюда только варлок был способен, а вот до него надо было еще добежать.

Как третий отряд преследователей оказался перед самым носом у волхва и княжны, Ивор так и не понял. Вроде только что сбоку где-то болтались, а вот уже впереди и пары верст не будет. «Колодцем» пришли? Многовато их для этого. Тайной тропой выбрались? Больше на правду похоже.

Однако как пришли, дело десятое. А вот то, что они с варлоком и спутниками схватились, это совсем плохо. Пока они там бьются, кони Посвиста могут сорваться и понестись по земле, все круша на своем пути, жизни людские не ценнее пылинки считая. Что же тут делать?

А делать было нечего. По уму, бежать надо в сторону от битвы. Ему княжну спасать нужно, а не друзьям в битве помогать, как бы ни хотелось. Да только спасти ее можно, только этим самым друзьям придя на помощь. Еще не хватало, чтобы Лихослава ранили и он колдовать не смог. Не-эт, так дело не пойдет. Опасно, но делать нечего. Что-то внутри Ивора ехидно усмехнулось, мол, нашел-таки себе оправдание, чтобы в драку ввязаться, но было тут же задушено и затолкнуто подальше.

– Держись, Велислава Ладимировна, – улыбнулся волхв огню в крови, азарту и предвкушению. – Скоро лес кончится. На холмах, только травой поросших, окажемся, а там битва идет. Бьются в ней брат твой и варлок. А также княжич чужеземный, кажется.

– Это ты как узнал? – опешила девушка.

– Чую, – загадочно ответствовал волхв. – И вижу. Сейчас уже точно могу разобрать. Как Буяна в воду смотрит, так мне земля шепчет. Не спрашивай то, что я и сам не могу понять. Так вот… бьются они там с одним из отрядов, что за нами бежал. Колдун с ними. Но нам варлок нужен, не убежим мы от коней ветряных сами.

– Я брата тут и так не брошу! – Велислава попыталась выдернуть руку. – Без него спасаться не буду!

– Ага, пусть батюшка обоих детей хоронит, а не одного, что уж мелочиться-то, – поддакнул Ивор, но тему развивать не стал. – В любом случае «колодцем» всех, кого сможем, отправим. И конечно же тебя и брата твоего в первую очередь.

Велиславе вмиг стало стыдно за слова, в запале произнесенные. Чувствовала она себя девчонкой, от родителей сладость очередную требующей. «Почему этому волхву удается так легко меня из себя выводить? Парой слов в краску вгонять. На место ставить…».

– А долго ли бьются?

– Только начали. Но в схватках и пары секунд порой достаточно.

– И что, кто побеждает?

– Не знаю.

– Но… Ивор… там же мой брат…

– Прости, княжна, если я сейчас примусь выяснять ход битвы, то мы столько времени потеряем, что страшно. Скоро уж из леса выйдем, своими глазами увидим. Потерпи немного.

А что ей оставалось делать?

Проблем с выбором направления у Буяны на первых порах не возникало. Следуй себе вслед за тучами, вот и вся наука. Однако потом все изменилось. Облака куда-то делись, вернее, превратились в нечто единое, затянув собой все небо. Сила заполнила все вокруг. Ее было так много, что, казалось, тяжело дышать. Ведьма всей кожей, каждой частичкой своего существа чувствовала, как что-то готовится. Она знала что. Но ощущение силы, превосходящей все, что было ей до этого известно, дурманило мозги, закладывая в душу все больший страх.

А тут еще и лететь непонятно куда. Колдунья остановилась – зависла в воздухе. Куда же дальше? Прислушалась к себе, к сходящей с ума магии. Сначала все вроде едино. Ну чуточку больше или меньше в разных местах. Однако потом кое-что странным ей показалось. В одном месте словно островок спокойствия образовался. Ходят вокруг него стихии, а внутрь не суются, будто псы сторожевые вокруг дома хозяйского или воины в дозоре… или ждут разрешения?

«Вот туда-то мне, похоже, и надо… Все равно ничего иного более-менее подходящего не вижу». Порой это благо, когда выбора нет.

Буяна развернула метлу в нужную сторону, поправила посох и помчалась вперед, отчаянно пытаясь сообразить, поймут ли таинственные вороги, что к ним гости пожаловали, или нет. Буйство силы вокруг позволяло думать, что все же удастся подкрасться незамеченной. Как в таком урагане заметить новый маленький ветерок?

Продираться к месту событий было тяжело. Магия отчего-то действовала не совсем так, как задумано. Да и мозгам такое количество колдовства вокруг на пользу не шло.

Границу «спокойного островка» ведьма распознала без проблем, немного подумала и начала снижаться. В локте от земли спрыгнула с метлы и огляделась. Лес вокруг казался вполне обычным, если бы не одно «но». Все вокруг было пронизало силой, но не той, что бушевала наверху, даже не той, которой обладали колдунья и варлок. Это волшебство было похоже на то ощущение, которое возникает, когда тебе рассказывают удивительную, завораживающую сказку. Сказку, от которой на лице появляется улыбка и которая заставляет сжиматься сердце в опасении за полюбившихся героев. И одновременно это была магия огромных облаков, несущихся высоко в небе и выстраивающихся в фигуры величественных богов, ладьи и чудища. И чем ближе подбиралась ведьма к границе, тем сильнее и явственнее становилось это ощущение – сладкий зов и тайна, манящая раскрыть ее.

И вот невидимая межа пройдена и дурманящая сила магии схлынула, а странная сказка осталась. Буяна осторожно, не пользуясь магией, пробиралась вперед. Высокие, старые деревья. Тут и дуб, и сосны, и ясень, и клены. А вот и лиственница, а дальше рябина. Белые стволы берез-красавиц. Орешник и еще какие-то, за расстоянием и не определишь, кусты. Под ногами трава такая зеленая и сочная, что просто глаз радуется. Ну и листья сухие, куда ж без них, и иголки от сосен, желуди еще с прошлого года. А кое-где островки земляники и клевера. Буяна скользнула рукой по стволу роскошного дуба, опустилась на корточки и коснулась ладонью земли. Да, магия может ее выдать, но ведь есть и другие способы получить сведения. Пусть и не волхв она, а все равно природа ее любит – нашепчет свои тайны, надо только слушать уметь. Ей же и не нужны какие-то сложности, а только узнать, есть ли кто поблизости да где именно. И что делает, но это уже совсем если наглости набраться.

И земля не заставила себя уговаривать. Видно, ведьма только на восприятие и была настроена, каждой своей частичкой готова чувствовать магию, движения силы, дуновения волшебства. Чародей совсем недалеко. Колдует. Сильное заклятие, аж скулы сводит. Это, видно, именно из-за него за пределами этого небольшого круга сила с ума сходит. Вокруг еще люди какие-то. Охрана или помощники? Осторожно надо…

А еще… что же это за чудо такое? «Не понять так. Смотреть надо», – решила Буяна. И неслышной поступью – ведьма она али нет? – начала пробираться дальше. Ту сторону, где люди вокруг колдуна шныряли, обошла по широкой дуге. В самом центре «островка» оказалась большая полянка, деревья вокруг нее как стражи недреманные стояли.

Ведьма подбиралась к этой полянке как лиса к курятнику, разве что не облизываясь. Уже забыты и таинственный чародей со помощники, и буйство сил за пределами круга. Нет мыслей ни о подруге похищенной, ни о муже и княжиче, в опасности нешуточной находящихся. Какая, в сущности, разница – если она своими глазами увидит одно из величайших чудес этого мира?

Оказавшись около заветной полянки, ведьма почувствовала еще кое-что. Вокруг плясали, веселились, прыгали и резвились… «Так вот какие вы, ветерки-ветерочки!» Малышей не было видно, но их присутствие она чувствовала так явственно, будто это были обычные котята или лисята. Они кувыркались, бегали вокруг, носились друг за другом. Один даже заинтересовался странным существом с метлой. Подобрался поближе, с детской непосредственностью принялся рассматривать, будто принюхиваясь, потом совсем осмелел – потерся о ногу и полез вверх, пробежался по коже, лаская и щекоча. Буяна заулыбалась, погладила малыша, когда он на плече ее оказался, – опять же ведьма она али нет?! Тот и вовсе обрадовался, на чувство светлое откликаясь, о щеку принялся тереться, волосы волновать. Ведьма вновь улыбнулась и тихо шепнула:

– И я тебе рада, чудо ты ласковое. Но пойдем посмотрим, что там на полянке делается. Поможешь мне?

И ветерок мигом откликнулся на ее просьбу. Соскочил с плеча, вперед прыгнул, словно за собой позвал. Как ни странно, Буяна его теперь среди других легко различала. Зашептались малыши вокруг и почти поволокли ведьму вперед. На краю полянки лишь остановились и, так же как женщина, к стволам многовековых деревьев прильнули, диво дивное разглядывая.

А посмотреть было на что.

Поляна оказалась на удивление большой. Трава на ней такая яркая, что и представить сложно. Цветы всех оттенков глаз радуют. Кое-где уже ягодки красными бочками к солнцу поворачивают. Лучики нежные сверху льются, все вокруг освещают, но жара не дают. А по полянке ходят, копытами осторожно ступают кони красоты невообразимой.

Один белоснежный, будто облака в небе синем. Грива до самых копыт волнами морскими спускается. Глаза умные, добрые. Ноги сильные, на бабках мохнатые. Рост высоконький. Другой конь – черный, будто ночь в бурю. Токмо очи на тьме этой посверкивают. Волосы гривы прямые словно стрелы у дружинников княжьих. Копытом нетерпеливо по земле бьет. Фыркает, зубы злобно скалит. К такому и подойти-то страшно.

Еще один, серый, поспокойнее будет. Ресницы томно опускает. Ногами стройными изящно по земле переступает. Изгиб шеи ровно дуга. Благородством так от скакуна и веет. Красавец – глаз не оторвать. Такую красоту в день пасмурный наблюдать можно. Вроде и хмуро вокруг, а цвета серые глаз успокаивают, на размышления настраивают. А последний конь – каурой масти. Будто каштан, только что из зеленой скорлупы выбравшийся. Взгляд с хитринкой. Игривый словно весенний ветерок. Красоту свою, грациозность до последней черточки знает, чувствует. Губы словно ухмыляются. Ну точно под опекой Красной Девицы Зари родился. Так же кокетничать любит. Да такому так и хочется рассказывать, как он хорош, а он будет внимать благосклонно и глазом умным и довольным косить.

Буяна сама заулыбалась. Не только внешне хороши были коньки. Силой могучей от них веяло. Никогда ведьма не думала, что когда-нибудь так близко к богам окажется. Вот оно чудо, за которое и жизни не жалко. Будет теперь о чем детям-внукам рассказать, коли будут таковые. Может, и плохо, когда беда в ворота стучится, да только жизнь состоит из мгновений, а они ценятся лишь по тому, вспоминаешь ты о них или нет.

Этот миг Буяна будет помнить столько, сколько ей богами отмерено.

Воины чужемирские действовали умело, к колдуну варлока не пуская и так и норовя окружить. Лихослав про себя ругался. Ему приходилось совсем туго. Надо было не только отбиваться от двоих отличнейших мечников, да еще и атаки мага предотвращать. А тот бил не только в варлока, но и в княжичей целился. Лишь опыт Лихослава и спасал от ошибки роковой. Но долго так продолжаться не могло.

Варлок поймал на меч удар одного из чужаков, колданул тут же «щит» малый с другой стороны, чтобы и под клинок второго врага не попасть, и время выгадать. Хитрость была в том, что «щит» сам по себе висел около чародея, ни в посохе, ни во внимании мага не нуждаясь. Это позволило ударить мечом первого врага и с посоха молнию синюю пустить в него же. Почти в упор получилось. Удар клинка воин принял на свое оружие, а вот заклятие беспрепятственно ударилось в кожаные доспехи. Однако то ли на них, то ли на их хозяина была наложена какая-то защита от магии. Хорошо еще, что не срикошетило. Впрочем, варлоку оно опасно не было: это колдовство его бы не тронуло, а вот Ворону могло достаться. Защита же просто потушила часть силы молнии, но не всю. Явно маг, в этом не слишком сведущий – а таких умельцев мало вообще, варлоки не так уж часто встречаются, – ее ставил. Чужак мгновенно понял, что случилось. Удар магии был похож на то, как если бы по голове чем-то приложили, не до такой степени, чтобы в обморок падать, но чувствительно. При таком положении дел координация рушилась, воспринималось все с трудом, а что уж о реакции говорить.

Воин махнул тут же мечом по кругу, варлока к себе не подпуская, понимая, что сам сейчас не справится. Однако Лихослав именно на такую реакцию и рассчитывал. Отвел посохом чужой меч, а своим в щель между доспехами пырнул. Вышколенный же Ворон мигом, подчиняясь движению коленей, вперед скакнул, потому как «щит» рухнул, а второй воин уже вновь – и не первый раз, до этого на «щит» удары приходились – заносил свой клинок. Чародей еле успел меч свой из тела вытащить, только выучка многолетняя и помогла.

Еще первый противник на гриву коня не успел упасть, а вновь запели клинки в пляске смертельной. Только на этот раз Лихославу полегче стало. Вот как бы еще до мага вражеского добраться? Но второй чужемирец крепко его боем связал. «А чтоб тебя!» Противник оказался опытный и терпеливый. Его ошибка со «щитом», стоившая его соратнику жизни, еще больше насторожила воина. Да и фантазией чужеземец обделен не был: приемы необычные так и сыпались на Лихослава. Пару раз чуть цели не достигли. Варлок ругался сквозь зубы, но сделать мало что мог – ведь еще и маг оставался.

Наконец варлок придумал, как ему действовать. Сцепились вновь воины. Мечи рыбками в их руках заплескались. Лихослав поднял посох вверх, в очередной раз колдовство мага вражеского по касательной отводя, только в этот раз он не только «щит»-купол поставил, а еще и молнией ударил, но до чужака или мага такая молния достать не могла, а вот прямо перед мордой коня ударить – самое то. Ворону-то что, и не к таким чудесам привычный, а вот скакун чужемирца испугался, когда перед самым его носом застреляло синим. Заржал, забил копытами, рванулся на дыбы встать. «Да, это тебе не на псах гигантских кататься!».

Отвлекся воин на то, чтобы успокоить коня. Ненадолго, прекрасно понимая, что именно этим и воспользуется противник, чтобы ударить. Но Лихослав и тут не стал действовать, как вполне можно было бы ожидать. Слишком уж хорош был его враг. Меч чародейский и правда пошел в нападение, но не стал тянуться до чужака – тот далековато был. Клинок скользнул вперед и полоснул по горлу коня, на дыбы поднявшегося. Жалко, конечно, животинку, но тут бой, а в нем нет места для жалости. Кровь брызнула из перерезанной шеи, стал скакун назад заваливаться. Чужак мигом сообразил, что к чему. Вытащил лапы из стремян и скатился с седла. Отпрыгнул, чтобы не завалило тушей. Этого-то и ждал Лихослав. Правильно рассчитал, совсем рядом оказался. Сверкнул меч в воздухе, и полетела голова зверя из Нижнего мира на землю нашу.

Тело лишь покачнуться успело, а варлок уже мчался к магу вражескому.

Илья вскрикнул азартно и сжал коленями бока коня. Тот тоже в раж вошел. Понес хозяина прямо навстречу воину чужемирскому быстрее ветра. Чуть ли не грудью столкнулись скакуны. Ударились мечи друг о друга, искры высекли. И вновь разворот, и вновь вперед. Только вот незадача – воин человеческий тоже к потехе присоединился. Хорошо еще, что прям перед взором княжича оказался, в спину не успел ударить. Илюше нельзя было позволить, чтобы они его с двух сторон зажали. Направил он коня так, чтобы тот, что из Нижнего мира, оказался отделенным от него своим же соратником.

Наемник же человеческий тоже меч уверенно держал, явно не в первый раз его видел. Взмахнул, сверху на княжича удар обрушивая. Не любил Илья такие приемы – не обладал он пока силой, чтобы долго их сдерживать. И опрокидывать тоже. Потому поймал клинок вражеский на крестовину своего меча и выкрутил. И у того, и у другого бойца хватило умения оружие свое из рук не выронить. Только княжич долго ждать не мог: чужемирец совсем скоро окажется тут. Поэтому чуть сжал колени, конь, повинуясь приказу, сдал назад, а Илюша чуть согнул руки. Резкое движение скакуна – и локоть сам врезается в лицо врага. Тот только в последний момент углядел опасность. Чуть отвел голову, но по скуле удар все же пришелся. Одновременно Илья и меч принялся освобождать. Только-только клинки разошлись, как княжич продолжил движение, и меч скользнул по телу противника. Легко, совсем чуть. Доспехи вполне защитили. Но брешь в них сделал. Уже вторую, впрочем. Илья другой рукой выдернул нож из-за пояса и почти не глядя метнул его в эту дыру. Слишком торопливое движение получилось, силы в нем немного, да и точность так себе. Однако повезло, а может, и выучка сработала или боги благословили: лезвие точно в брешь от меча попало. Вошло в тело, крик из горла вырвав.

А у Ильи уже новый враг образовался. Или старый? Это как посмотреть.

У Родомила же совсем весело получалось. Боги знают сколько уже он и противник мечами махали, да все без толку. Кони тоже будто повоевать хотели: брыкались, кусались, лягались почем зря. Наконец заметил слабость ворога княжич: тот то ли плохо видел левым глазом, то ли левая рука у него не так хорошо слушалась, как правая. Поэтому при очередном повороте Родомил направил своего коня не по правую сторону, а по левую. Риск, конечно, но иначе еще неизвестно, чем бы этот бой закончится.

Черноглазый княжич перекинул меч в другую руку и с ходу махнул им сверху. Сам Родомил не так уж хорошо владел левой рукой, но расчет, как ему казалось, был правильный. Противник среагировал вовремя – парировал удар, но княжич на мгновенную победу и не рассчитывал, поэтому, вместо того чтобы побороться в силе или отвести коня на новый круг, он убрал меч и коротко, почти без замаха выбросил клинок колющим ударом. Как и ожидалось, ворог то ли не заметил его, то ли не успел защититься. Меч вошел в плоть легко, словно без сопротивления – кто же такие кольчуги делает? Воин вскрикнул и стал заваливаться на бок.

Родомил поспешил вытащить оружие и чуть отъехать в сторону, оглядываясь, чтобы понять, что к чему. И тут движение вдалеке привлекло его внимание. Он резко повернул голову в сторону леса на востоке.

– Смотри! Вон они!! – Велислава рванулась вперед, но была перехвачена Ивором.

Они оказались на самом краю леса, но деревья их все равно скрывали. Волхв прижал к себе княжну и прошипел:

– Ты что, не видишь – бьются они! Куда тебя несет?!

Девушка мигом оценила правоту спутника, даже задираться не стала.

– Ну давай хоть поближе к ним подойдем! Может, помочь чем сможем или еще что… – И умоляющий взгляд, против которого даже батюшка, славный князь Ладимир Мечеславович, устоять не мог. Впрочем, он вообще дочери редко отказывал. Веревки она из него вила. Хотя, к чести княжны сказать, никогда она глупостей или роскошеств необоснованных не просила. Ее куда больше влекли дела государственные, тайны дел из Разбойного приказа, правильно Буяна говорила, ей, княжне то бишь, только дай волю – вообще из него не вылезала бы. У Велиславы даже была мечта курировать всю Тайную службу при том приказе, в самостоятельную ветвь ее выделить, да переделать там много, улучшить, под себя подстроить. Гойдецу и так есть чем заняться, рассуждала она, а вот заговоры всякие, преступления против государя – это ее стихия, ух она бы тут! Кто знает, может, со временем ей и удастся убедить князя в разумности такого дела.

Ивор задумался. С одной стороны, неизвестно, кто в этой битве выиграет. И если это будут не их друзья, то лучше от этого места оказаться как можно дальше. Однако если маг вражеский выживет, то догнать их труда не составит, да и… не бросать же соратников. Волхв мысленно покачал головой – у него на руках княжья дочка, которой нельзя рисковать. И все же он решился. Не только оттого что сердце так велело, но и из соображений вполне практических: он тоже не лыком шит, и помощь его может переломить ход битвы. Имело значение и то, что Велиславу будет трудно убедить в правильности другого варианта. Беседы поучительные разводить некогда, а силой уволочь… хм, можно, да только придется тогда на плече или поводу тащить княжну до самой Зареславы. «Хотел бы я на это посмотреть. Наверняка смешнее скоморошьего представления было бы».

– Побежали, но под прикрытием деревьев. – Размышление долго не длилось, но княжне и это время показалось вечностью.

И они побежали. Битва шла на пространстве, где леса не было. Конных воинов было отлично видно, хоть деревья и стояли далеко от них. Ивор не собирался лишний раз рисковать.

Они были еще далеко от сражающихся, когда стало ясно, что, скорее всего, битва их друзьями будет выиграна. Вот уже полегла большая часть врагов. По крайней мере, численный перевес у них был небольшой.

– Это воины из Нижнего мира! – вскрикнула Велислава, наконец сумев рассмотреть дерущихся. – Я на них насмотрелась, когда пленных привезли к нам в терем после той битвы! Неужто все это продолжение прошлого заговора?!

Мысли княжны тут же закружились в поисках ответа на этот вопрос. Вот уж… любитель своего дела! Ивор тоже пригляделся: наслышан он был об этих «зверушках». Интересно, аж жуть. Но при этом он не забывал и о своей роли охранника непоседливой девицы. И скоро жизнь в очередной раз доказала, что горазда на сюрпризы. Пока они отвлекались на колдовство, разговоры и зрелища, их догнали преследователи, те, что охранять их в сарае должны были. Об этом волхву сообщила истерично пищащая мелкая пернатая пигалица. Велислава аж подпрыгнула от ее голосочка дивного. Пока враги были не совсем уж близко, но сколько там времени потребуется здоровым мужикам, чтобы преодолеть это расстояние? Вряд ли много.

Ивор аж переменился в лице. Их всего трое… но… он один, а княжну надо сберечь чего бы это ни стоило. Рисковать у него просто нет права. Мгновенный поворот головы в сторону сражающихся. В этот миг под мечом варлока пал второй чужак из Нижнего мира. А сразу за ним – один из противников золотоволосого княжича. Решение было принято.

– Побежали к ним, – вновь потащил волхв княжну за руку, – там мы будем в большей безопасности.

Велислава была только «за». Они со всех ног помчались к полю битвы, путаясь в высокой траве и спиной чувствуя угрозу.

Как оказалось, Ивор вовсе не преувеличивал опасность, исходящую от преследователей. Здоровые бугаи буквально через пару минут выскочили из леса чуть в стороне от беглецов и стремительно начали сокращать расстояние. Но хуже всего было то, что в беглецов полетели стрелы. Первые, правда, слишком торопливые, чтобы попасть в спины княжны и волхва. Но так везет нечасто.

В этот момент от сражающихся отделился всадник. Как поняла Велислава, это был третий противник варлока, который отчего-то стоял чуть в стороне от битвы. Впрочем, она тут же сообразила, что это маг. Понял это и Ивор. Даже почувствовал. Да и посох в руке врага не оставлял в этом сомнений. И направлялся маг не куда-нибудь, а прямо к ним с княжной. «Вот леший, сейчас схватит красу эту, прыгнет в „колодец“ – и поминай как звали. А сзади еще эти! Ах ты мать вашу! – Ивор резко остановился, Велислава чуть не упала от такой неожиданности. – Эх, нет тут моего посоха», – посокрушался волхв.

– Стой рядом и не мешайся, – приказал он.

Руки Ивора взметнулись вверх, рубанули воздух по косой. «Ну что ж, идите сюда, красавцы, посмотрим, на что вы способны!» Сила кудесника не была направлена на бой, но даже ночной горшок можно на голову кому-нибудь обрушить, надолго из игры выведя. Пару минут они продержатся, а там, глядишь, и варлок до них доберется. Вон уже скачет. Но нельзя забывать еще о тех троих, что в спину дышат.

Первым оказалось заклинание какое-то неизвестное, полетевшее в Ивора и Велиславу. Что это, волхв не понял, но почуять почуял. Взмах руками – и вот воздух словно загустел в десятке локтей от них, принял на себя заклинание. Маг еще был далеко, а вот преследователи – совсем близко. «Неужто им так княжна нужна? Жизни своей не жалеют». Как только враги оказались на расстоянии в шестьдесят шагов, Ивор вновь взмахнул руками, будто воин какой восточный в странной своей манере сражаться. Один взмах – пальцы и ладони определенным образом сложены – и земля начала словно взрываться под ногами преследователей. Подлетала вверх, будто гейзеры каменные вдруг пробудились. Даже смотреть на это было страшно. Единственная беда, что прицельно такие удары не били. Воинов напугали, конечно, одного чуть не пришибло, другого по ноге чувствительно приложило, скорость сбавить заставило, но от преследования они не отказались.

Поворот – Велислава почти завороженно за этим наблюдает, в первый раз она так близко к битве – и персты волхва указывают на мага, стремительно к ним приближающегося. И конь под ним встает на дыбы, копытами бить по воздуху начинает, ржет так, будто режут его.

Вновь разворот в сторону воинов. Взмах руки, словно бросает волхв в них что-то. И поднимаются с земли камни, летят на бешеной скорости. Целый рой камней размером до кулака. Свист жуткий. Крики какие-то. Ветер вокруг то ли обычный, то ли колдовской завывает.

И вот в дело вступает варлок. Он еще далеко, но его синие молнии ни с чем не перепутаешь. Беда в том, что воины и так разметались – не бегут единой группой. Заклятие заставило их держаться друг от друга подальше. Но хоть отвлекло от волхва и княжны.

Зато и маг справился с конем. Ивор оборачивается к нему – и земля начинает взрываться уже под ним. Конь под ворогом вновь начинает сходить с ума. Стоило только отвлечься, как вновь сократила расстояние троица бывших стражей.

Но тут на сцене появляется еще одна фигура. Это Родомил скачет, погоняя жеребца. Огибает мага по дуге – не ему с ним сражаться, он перед колдовством бессилен. Варлок на битву с колдуном отвлекся, да и княжичу было много ближе до волхва с княжной, так его битва далеко откинула. В мгновение ока оказывается парень рядом, наклоняется в седле, перехватывает княжну за талию и усаживает перед собой. Слаженный крик воинов и мага – и вновь летят к ним заклинания и стрелы. Только чудом волхву и варлоку удается уберечь соратников от ранений.

– Уноси ее! – кричит Лихослав. – Уноси!!!

Родомил колеблется только миг, – видно, не привык он бежать с поля боя, но долг возобладал над чувствами. Разворачивает коня и бьет по его бокам пятками. Скакун ржет и срывается в галоп.

– Ивор! – Вновь крик варлока, и к волхву летит… его посох! Тот самый, что он обронил, когда на ярмарке его по затылку приложили.

Волхв ловит его с такой радостью в глазах, будто ему полмира подарили.

«Ну вот, теперь поглядим, кто круче», – усмехается он про себя. О да, даже волхву порой приятна добрая драка. Волхвы вообще народ не такой уж мирный, как про них принято думать. А сейчас особенно, когда не надо больше убегать перепуганным зайцем, оберегая княжью дочь. О, вот теперь можно и поразвлечься.

Ивор не удержался и крутанул посохом по воздуху. Эх, хорошо!..

– Ну ладно, посмотрели-полюбовались, а теперь дело надо делать, – шепнула Буяна тихо-тихо. Привычка говорить с Тимошей, похоже, въелась в кровь. И погладила ласковый ветерок-ветерочек, что вновь на ее плече восседал. – Так?

Тот только вновь о щеку потерся, только почудилось ведьме его согласие.

Буяна огляделась. Ну что ж, ворогов не видно. «Не думаю, что они на поляну сунутся, это меня ветерки пустили, потому как я им нечужая. А злодеев и неколдунов вряд ли подпустят. Разве что маг, но он сейчас занят. Рискнем. Ох, голова моя бедовая… Чую, не сносить мне ее в этот раз…» Но это уже так, бурчание без всякого участия разума. Пока же ведьма оглядывала коней ветряных, не только восхищаясь, но и думая, как их с поляны от мага вражеского увести. Колесница тут же стояла, но ведь четверку в нее еще запрячь надо. А как? Упряжи и нет вовсе. Ни одной веревки, ни одной кожаной полоски, ни поводьев, ни узды, ни прочего. «Как же их запрягать? И вообще, какой у тебя план, а, Буянушка, ведьма ты неразумная?» План был простой – увести коней и как можно дальше от земель родных оставить. В идеале – так вообще туда, где люди не живут. Зверей да птиц вряд ли Посвист и кони его тронут.

Вдохнула глубоко. «Да, точно, не сносить мне головы в этот раз. Как я буду перед богом оправдываться, зачем его колесницу угнала? Ну да ладно. Выбора-то все равно нет». Выбора и правда не было. Ведь выбор между жизнями твоих любимых и твоей – это отсутствие выбора.

Буяна еще раз втянула побольше воздуха в легкие и осторожно шагнула вперед. Ветерки зашептались-затрепетали за ее спиной, а малыш на ее плече только сжался в комок.

– Шел бы ты к своим, чудушко, – посоветовала ведьма. Но тот не пошел. Еще пару мгновений потрачено на уговоры этого юного авантюриста, но без толку. Дальше тратить время колдунья не стала – не было его у нее. Еще шаг. Вот уже кони подняли головы на нее и посмотрели, явно оценивая.

Страшно было? Да, страшно. Только что толку бояться, если все того же пресловутого выбора нет? Поэтому Буяна ровным шагом двигалась к скакунам. Ближе всего в ней оказался серый красавец. Смотрел на нее, будто интересуясь, на что ей смелости хватит.

Ведьма подняла руку и дотронулась до его шеи. Тот от удивления аж захлопал длинными ресницами. Но не стал брыкаться. Кусаться и лягать тоже. Лишь голову повернул и принюхался. Потом еще больше морду приблизил, коснулся мягкими губами щеки колдуньи.

Буяна мужественно не дернулась. Погладила гриву жесткую. По седловине рукой провела. Конь тоже осмелел, зарылся носом в волосы колдуньи, даже фыркнул ей в ухо, будто усмехнулся. Она тихо рассмеялась. Отодвинулась чуть, коснулась ладонями щек жеребца. И тут случилось удивительное… хотя что может быть удивительней коней этих дивных? Под руками появилась уздечка. Дальше и поводья из воздуха соткались. Буяна только головой покачала. Волшебство, какое ей и не снилось.

– Спасибо, – шепнула она.

Серый вновь фыркнул. Видно, был такого же, как и сама ведьма, мнения о ее затее. Буяна шагнула дальше. Белый только головой крупной покачал, явно ее не одобряя, однако сбруя и на нем сыскалась.

С каурым проблем вообще не возникло. Как и думала колдунья, тот на лесть да ласку оказался падок. Стоило обронить несколько слов восхищенных, так он и растаял. Впрочем, животные всегда искренность чувствуют, а что уж говорить о таких вот дивах дивных?

А вот черный зубы щерил. Буяна только хохотнула про себя. «М-да, красавчик, кого-то ты мне напоминаешь… Кого я каждый день в зеркале вижу». Глазами черными сверкнул в ведьму, ну и она ему улыбнулась. Чародейство в очах зеленых загорелось. «Не боюсь я тебя, ветер буйный. Сама ведьма. И имя у меня соответствующее. А характер и того хлеще».

Не боясь и не стесняясь, ведьма подошла вплотную, дотронулась до гривы густой. Скакун глазами сверкнул вновь, зубами клацнул.

– Не пугай, конь ветряной. Знаю, что силен как мало кто. Да только не могу я поступить иначе. Пойди навстречу, не откажись помочь. Чем смогу отблагодарю.

Черный посмотрел на нее глазом темным, сморщил нос, фыркнул что-то, будто отвечая: «Что мне твоя благодарность?» Но не стал больше противиться. Ведьма признательно улыбнулась. Коснулась и четвертой сбруи. Пробежала рукой по ней, назад пошла – к колеснице. Постояла минутку около нее.

– Может, хоть сейчас слезешь, дружочек? – спросила она у ветерочка, на ее плече восхищенно замершего.

Тот ощутимо мотнул… головой? Будем так считать, для спокойствия душевного. Колдунья не особо надеялась на другой ответ. Еще бы, где еще такое приключение для мальчишки сыщется?

– Смотри, не я тебя…

Договорить она не успела. По изменившейся магии поняла, что совсем скоро закончит заклинание маг. Тогда даже поводья коней ветреных не удержат. Сорвутся в бег, пляс. И не выживет никто, кто на их пути окажется.

«Все, тянуть больше нельзя!».

И полезла на колесницу. Та была высокая, да разве ж для ведьмы это проблема?

Взобралась, глубоко вдохнула, поводья в руки взяла. Перевела взгляд на коней ветряных. Те разве что не ухмылялись.

– Н-но-о, залетные!!!

Разделавшись со своим вторым противником, варлок огляделся. У ребят все было хорошо. Справятся, это точно. Надо только с магом разобраться. Но вот с ним была проблема…

Маг убегал.

Лихослав выругался. Пнул пятками Ворона, вдогонку его посылая. Колдун уже далеко был. И только сейчас чародей понял, что тот не просто сбежал, он мчался к вполне конкретной цели. Из леса показались Велислава и Ивор. Светлый хвост последнего Лихослав ни с чем не спутает. «Какого лешего им в лесу не сиделось?!» Объяснение нашлось скоро – из того же бора выпрыгнуло в виде трех здоровых морд.

Варлок еще сильнее сжал коленями бока коня боевого, понимая, что теряет драгоценные мгновения. Вот и волхв с девушкой мага заметили. Как меж двух огней оказались. Встали на месте. Лихослав вновь выругался – не успевает! Отсюда не достать ни мага, ни троицу преследователей. Но оказалось, что Ивор не только с богами да землей умеет общаться и амулеты чинить, а и в бою пригоден. Пусть и не совсем эффективно, но время потянуть сможет.

Однако, похоже, враги не собирались отказываться от задуманного – просто удивительную стойкость проявляли. Пришлось варлоку даже пугнуть их молниями, отсюда мало помогшими, но хоть пару секунд выиграл. Маг же не забыл о своем противнике – пару раз кинул в Лихослава заклинаниями, видно надеясь только на то, что в спешке варлок забыл о защите. Не забыл. Но удары колдовства тормозили. А в этой схватке все решала скорость.

Состязание в ней выиграл Родомил. Подхватил княжну в седло и умчал на безопасное расстояние. А волхв и варлок ворогов боем связали, давая княжичу возможность отъехать на безопасное расстояние.

Размахнулся Лихослав широко, силы больше призывая. Камень в его посохе синим еще ярче засиял. Трудно колдовать так много, тяжело столько волшебства через себя пропускать, только что поделаешь? В битвах всегда так. Весь выкладываешься, а потом еще и раненых лечить, «колодцы» рубить, да мало ли что еще.

Маг тоже, видно, понял, что до княжны ему не добраться. Всю свою ярость на варлока обратил. Полетели в него заклинания одно другого сильнее. Одновременно направил он коня своего, по кругу чародея огибая, зная, что нельзя в битве магической ему расстояние сокращать. Он не варлок, мечом махать не обучен.

Лихослав чуть не зарычал. Может, и несильный у него противник, однако опыт имеет. Вон как лихо конем управляет. Варлок мысленно поблагодарил Ворона за его ум и выучку. Им почти не надо было управлять – сам все понимал.

Колдун вражеский выкрикнул какие-то слова, и в Лихослава понеслось заклинание неопознанное. Что это? Варлок кинул на себя и Ворона защиту стандартную – на все случаи жизни, от колдовства разного. Беда с ней была только одна – необычное что-то могла она все же пропустить. Так и получилось бы, коли в последний момент не опознал бы варлок в заклинании одно из ведьмовского арсенала. У ведьм, как известно, магия чуть другая. Они и проклясть, и порчу навести могут, никаких стихий не призывая, волшебных сил не тревожа. Вот и это было из той же серии. Хорошо все-таки жить с ведьмой – и не такому научишься противостоять. Это сейчас от беды и спасло.

Маг же даром времени не терял. Только варлок расправился с его заклятием, как в него полетели шары огненные. Они явно были коронным приемом противника. У Лихослава таким приемом были синие молнии, у Буяны – зеленый огонь. Сейчас же маг, вытянув вперед обе руки, пускал с них сгустки пламени размером с кулак. Те летели с бешеной скоростью, шипя и плюясь искрами. Варлок выставил перед собой «щит», да только после третьего попадания пришлось новый ладить. А такая защита требовала огромных усилий. Лихослав решил уменьшить «щит», но теперь надо было быть куда более внимательным – ловить крошечным невидимым защитником шары-заклинания как мячики. Те один за другим ударялись об оборону, но ее уже не пробивали. Парочку огненных сгустков варлок все-таки не успел отбить. Но тут Ворон пришел на помощь. Ему тоже не хотелось подпалить шкурку. Метался от заклинаний как пес озорной, приседал и даже перепрыгивал. И притом бега почти не замедлял: варлок с магом вражеским продолжали кружить по лугу.

Хуже всего в этой ситуации было то, что Лихослав выпустил инициативу из своих рук. Он определенно предпочитал атаковать, а не защищаться, а вот сейчас никак не мог переломить ход действий в свою пользу. Ворон высоко скакнул, пропуская под собой не замеченный варлоком огненный шар. Чародей чуть не откусил себе язык и разозлился еще больше. Ярость – плохой советчик. Но чувства давно уже не были для варлока помехой. Он знал, как держать сознание незамутненным, а злость только подгоняла его смекалку. Вот и сейчас так случилось. Маг вражеский слишком увлекся обстрелом. Нет, он не забывал и вокруг поглядывать, и конем управлять, хотя тот тоже был обучен неплохо. Но все же… вряд ли этот, несомненно, неплохой чародей успевает следить за всеми проявлениями волшебства.

Внешне ничто не изменилось – все внимание варлока будто было отдано тому, как защититься от огненных шаров и не упустить этого шустрого противника. А вот на самом деле… на самом деле чародей уже начал плести сложное заклинание, связанное с землей. Трудна такая магия, когда тебя поминутно отвлекают, когда уйма сил отдана защите, когда конь под тобой бегом развлекается да порой и прыгает ровно заяц по кочкам. Ну да ничего, и не с таким справлялись. Варлок ухмыльнулся. Ну как же он это любит!..

Какое-то время было потрачено на тонкое плетение. «Ровно кружево, чес-слово!» Потом варлок прикинул, что будет делать дальше, и, наконец, дал ход заклинанию. Все было очень просто. Их кони ходили по кругу. Ворон пытался сократить расстояние. Скакун мага не позволял этого сделать. Пока ему ничем не мешали и дальше так делать. Как вдруг… прямо перед его умной мордой земля рванулась вверх. Словно стена из почвы, трав в ней растущих выросла на пути жеребца. Тот, разумеется, такого не ожидал. Попытался затормозить. Заржал. Поднялся на дыбы. Всадник тоже конечно же отвлекся от обстрела. Схватился за поводья. Сжал колени, пытаясь выровняться в седле, не свалиться с него. Как-то успокоить коня, повернуть его.

Этого мига хватило варлоку, чтобы убрать свою защиту и ударить своим излюбленным заклинанием – синими молниями. Маг вражеский также был не лыком щит. Какая-никакая защита у него была. Часть удара погасила, а он был силен, очень силен. Хоть и досталось колдуну, а все равно он не подставился под новый удар – рванул на шее какой-то амулет. Сжал посильнее, ломая скорлупу пустого ореха, из которого оберег был сделан. И когда в чародея ударились очередные синие молнии, над ним уже висел купол почти идеальной защиты. Отличнейший амулет. Беда только в том, что надолго его не хватило – все-таки варлок не зря славился на многие земли как лучший боевой маг. Да и нельзя было оберег повторно использовать. Зато он дал колдуну время прийти в себя. И когда действие оберега закончилось, вражий чародей принял бой уже на равных.

Оба мага почти одновременно ударили друг по другу коронными ударами, поставили защиты. А дальше заклятия стали более оригинальными. Полетели в бой и огненные птицы, которые могли не только по прямой двигаться, а огибать препятствия, жертву свою выискивая, и звезды ледяные, которые кружатся в воздухе, собою разрезая не только предметы и плоть, но и магию. Ринулись вперед каменные кулаки, которым мало что помеха. Воздух вокруг то густел, то разрежался, скручивался тугими хлыстами, опутывал сетями. Мороки появлялись, то маскируя истину, то пугая чародеев и животных. Побаловались и с чувствами – страхом, ненавистью, и с телом – у Лихослава раз чуть рука не заледенела, а маг вражеский чуть зрения не лишился.

Только надо было потеху эту заканчивать. Хоть и достойный противник – это приятно, а все едино враг он. Лихослав наконец увидел брешь в обороне мага, которую можно было использовать. Варлок в который раз уже направил посох на колдуна, выстрелив молниями такой силы, что подумать страшно. Красивое это заклинание, да только малоэффективное – не пробивает оно защиту. Однако не это было целью Лихослава. Под прикрытием синего пламени он наконец закончил «рубить» «колодец» и скакнул в него. Опасно, конечно. «Колодец» вообще одно из самых опасных заклятий. Потому тут более всего точность и осторожность нужны. А у кого их много? Да еще и в бою. Но иного выхода Лих не придумал.

Через миг оказался он за спиной мага вражеского. Тот как раз понял, что его провели и за стеной огня противника уже нет. Начал озираться, ища его. Почуял, гад такой, варлока. Почти не поворачиваясь, «щит» за спиной в дополнение к обычной защите поставил. Да только Лихослав его увидел. Ворон скакнул чуть в сторону, и вот перед чародеем другой бок мага. Посох бьет магией, убивая защиту колдуна, а меч уже в руке варлока. Удар – самый простой – выпад вперед колет не защищенную более чем кожаным доспехом спину мага. Тот вскрикивает – кричит, понимая, что ничего не сможет сделать, болью захлебываясь.

Варлок тянет меч на себя. Вновь удар – и голова поверженного врага падает на землю. Во избежание неожиданностей. Магов порой один удар не убивает. Но теперь уж верно. Отправился противник достойный Вслед За Предками.

Ивор крутанул посох над головой и скривился в ухмылке: «Ну же, идите сюда, ребятки!» Те были явно не робкого десятка. Да и в принципе кто испугается при таком раскладе – трое против одного. А то, что волхв, – это не страшно. Не варлок же. Даже не колдун. Имеет в рукаве пару фокусов ярмарочных. На большее не способен. Можно даже и не трудиться особо.

Вскинуты луки – почти горизонтально. Три стрелы устремляются к волхву. Тот отпрыгивает в сторону. Но именно там его поджидает нож, который успел бросить один из преследователей. Каково же было его удивление, когда лезвие не просто не вошло в тело хвостатого нахала, но еще и врезалось в дерево посоха. Только удивляться долго не пришлось. Потому что посох стремительно описал дугу, и вот уже нож летит назад, то ли магией, то ли умением направленный, кувыркается в полете и врезается точнехонько в незащищенное горло хозяина. Тот с распахнутыми от удивления глазами хватается за шею, сквозь пальцы хлещет кровь, и тело начинает заваливаться назад…

Такой поворот дела разом отрезвил от дурной самонадеянности дружков уже мертвого разбойника. Что же это за волхв такой?! Мало того что выглядит как юноша, хвост этот дурацкий, там еще посохом своим машет будто копейщик хороший. Они еще не знали, что в наспинных ножнах Ивора подарочек для них припрятан. Но хватило и ножа в горле соратника. Темп разом снизили и принялись обходить кудесника с двух сторон. Волхв только усмехнулся.

С той же улыбочкой – так выводившей из себя всех, к кому она была обращена, – отступил на пару шагов назад. Вояки разом кинулись на волхва. Ивор отпрыгнул в сторону, на посох принимая один из опускающихся мечей. Второй клинок его не доставал и так. По идее, дерево не должно было выдержать удар, однако, так же как и в чародейских помощниках, в этом посохе находилась частичка силы волхва, и он был очень крепок. Клинок даже не вошел в дерево – соскользнул по нему. Не дожидаясь, пока острое железо перерубит ему пальцы, Ивор крутнул посох и обрушил другой его конец на голову разбойника. Хотел добавить еще раз уже по челюсти снизу, да только пришлось отскакивать опять – второй преследователь преодолел расстояние между ними и колющим ударом попытался достать волхва.

Волхв отпрыгнул, но противник последовал за ним. Еще один взмах. Дерево сталкивается с железом. В этот раз какое-то время длится противоборство – кто сильнее. Потом Ивор вновь отступил. Все же он не воин. Разбойник ухмыльнулся и обрушил на кудесника град резких ударов со всех сторон. Посох – отличное оружие, но у него нет острия, и пока волхву удавалось лишь защищаться. К тому же разбойник тянул время, для того чтобы пришел в себя его напарник и присоединился к потехе.

Ивор это прекрасно понимал. Поэтому в один из моментов, когда меч вновь встретился с посохом, разжал левую ладонь, продолжая удерживать оружие правой рукой. Тут же посох получил возможность поднырнуть под клинок, зацепиться за крестовину. Нет, волхву не удалось выбить меч из рук такого опытного воина. А вот на миг оставить грудь противника без защиты, поведя посохом в сторону, уводя за собой клинок, – да. Левая рука Ивора скользнула к шее, и из-за светлого хвоста показался кинжал, который именно эти люди и проглядели при обыске.

Клинок рванулся вперед, входя в открывшуюся грудь врага. На том была кольчуга, но прямому удару отличнейшей стали она не стала помехой. И еще один враг ушел Вслед За Предками.

Ивор потянул клинок за себя и еле успел отпрыгнуть от фонтана горячей крови, брызнувшей из тела. И тут же повернулся к последнему участнику схватки. Тот еще оглядывал мутным взглядом луг, словно не понимая, почему на земле лежат его друзья, а не этот хвостатый поганец.

Наконец проморгавшись, с диким рыком он помчался на волхва, занеся над головой меч. Да, в чем-то эта тактика могла быть оправдана – сила удара сломит не только посох какой-то, но и многие мечи, вес тела снесет все, что окажется на пути, скорость тоже выше всяких похвал. Однако в случае с гибким и юрким противником этот номер не прошел. Совершенно классическим приемом Ивор ушел в сторону от летящей на него туши, опустил посох вниз, держа его вновь двумя руками, кинжал же отправился в заплечные ножны. Конец шеста оказался ровнехонько перед ногами бегущего. Разумеется, тот на полном ходу запнулся об это препятствие. Тут главное было суметь не выронить деревянное оружие. Волхв сумел. Разбойник начал падать, и Ивор другим классическим ударом обрушил противоположный конец посоха на его многострадальную голову.

Похоже, бой был закончен. Волхв кое-как перевел дыхание и осмотрелся.

Илью конь боевой нес прямо навстречу выходцу из Нижнего мира. Тот, похоже, очень разозлился из-за смерти своего соратника. В удар всю свою силу вложил, без затей решив сломить наглого мальчишку мощью. Княжич конечно же меч подставил, но сумел выскользнуть, коня дальше погнать. Развернулись оба всадника, опять на сближение пошли. На этот раз проскакивать друг друга не стали. Сошлись в поединке клинки.

Чужак сильнее, меч у него длиннее. Опыт за ним большой. Княжич же ловок, гибок. Оружие его легче. Техника его разнообразнее. На приемчики всякие новые горазд. Интересно бы им друг с другом побиться. Много чего нового да полезного узнали бы. Вообще, говорят, что враги – лучшие учителя. Да только не тот это случай, чтобы бою долго продлиться.

Поют клинки. Пляшут блики солнца на них. Азартом и злостью горят глаза. Ржут кони, копытами бьют землю. Вот уже упал по соседству последний из земляков чужемирца. Вот суета вокруг какая-то поднялась. Помчались куда-то соратники княжича, но и у противника его никого из поддержки не осталось. И не собираются сдаваться ни один, ни второй.

Меч у чужака тяжелый, длинный. Махать им нелегко. И вот стало Илюше казаться, что замедлилась скорость ударов – уставать стал его ворог. Только правда это али нет? Много раз Горыня говорил княжичу, что в воинском деле притворство такую же роль играет, что и в делах государственных, как его отец учит. Что нет ничего легче, чем ложное впечатление создать, а потом ударить неожиданно. Крепко запомнил Илья эти уроки. Не поддался на старую уловку. Но в свою очередь обманку придумал.

Вот отвел слишком далеко руку чужак, вроде как грудь свою без защиты оставляя. Такое вполне могло быть, если бы он действительно устал махать своей тяжеленной оглоблей. Княжич сделал вид, что поддался на уловку, – направил свой меч прямо в грудь воина. Именно на это ворог и рассчитывал. Отклонился в сторону, чтобы клинок мимо пропустить, а самому удар донести до княжича. Только и Илья ждал такого именно развития событий. Изменил направление удара, так же корпусом повернувшись сильно. На руку с мечом чужака опустился клинок княжича. Крик огласил луг.

Илья же ждать еще чего-то не стал. Пока воин на одной ноте вопил, от боли и ужаса сходя с ума, повел назад клинок и самым его кончиком по горлу врага прошелся. На том и закончилась его битва.

Сжал княжич бока коня, чтобы от тела, кровью залитого, отъехать, и огляделся. Увидел и сестру, что Родомил в седле увозил, и волхва с варлоком, как раз почти одновременно покончивших со своими противниками. Но тут еще кое-что привлекло его внимание. Илья магом не был, движение сил волшебных особо не чувствовал, но то, что увидели его зоркие, ясные очи, видели и некудесники. Любой, кто голову бы поднял сейчас к небу, углядел бы то же самое.

– Лихослав! Ивор!! – только и смог закричать юноша, рукою вверх указывая.

– Н-но-о, залетные!!!

«Гулять так гулять!».

– Пошли, пошли!!! – крикнула Буяна и вожжами хлестнула.

Заржали кони, забили копытами. Чуть ли не заплясали на задних ногах. Потом выровнялись в один миг, словно по приказу вперед шагнули. Еще один шаг – и вот бегут уже скакуны по поляне. Колесница за ними будто по воздуху едет – ни кочек, ни какой неровности не чувствуется.

Всей кожей ведьма ощутила, как переполошился маг. Как сорвался он на крик, приказ людям своим отдавая. Те бросились к поляне. Вот уже видны их фигуры среди деревьев. В руках луки появились, а колдунье сейчас даже посоха не достать, руками не взмахнуть, защиту чародейскую ставя. Нельзя ей отпускать вожжи. Раз отпустишь, так и будешь по небу мотаться до скончания веков. Вернее, пока Посвист от дел своих таинственных не оторвется и о колеснице не вспомнит. А самое обидное – отпусти Буяна сейчас поводья, получится, будто бы она скакунов магу, зло замышляющему, оставила.

Но умирать от стрелы-дуры не хотелось, особенно сейчас, когда в руках ведьмы сила непомерная зажата.

– Пошли!!! – Поднять и резко опустить вожжи. – Пошли!!!!

Вот уже натянулись луки, маг на поляне появился, посох в нее свой направил.

– Пошли!!!!!

Копыта коней ветряных вдруг оторвались от земли и в следующий миг оттолкнулись уже от воздуха, не делая между ним и землей различия. И стрелы, что срывались вслед беглецам, бесславно ударились в днище колесницы. Магия до нее тоже долетала, да только что она может сделать с повозкой, не просто волшебством созданной, а силой божественной?

А кони все набирали и набирали скорость. Все выше и выше. Вот уже далеко верхушки деревьев. И все вверх и вверх. Буяна потянула вожжи – выровнялись скакуны и вперед помчались.

Что их бег остановить может?

И что делать ведьме, какой-то странной прихотью судьбы оказавшейся на мчащейся по небу колеснице?

Лишь на миг прикрыла Буяна глаза бедовые. А потом подхлестнула ветры в образе коней дивных. Хотят они бежать по небу, словно по лугу разнотравному? Хотят. Аж удила рвут. Вот и пусть бегут. Лишь бы низко не опускались и подальше от людей уносились.

Только все не так просто оказалось. А кто сомневался?

Вырвались очень быстро кони из круга заветного, почуяли силу дармовую, специально для них призываемую. Втянули ее ноздрями как воздух, расфыркались, забили копытами суматошно. Поводья, узду стали рвать. Чуть в разные стороны не разбежались. Будто с ума сошли. Да и сколько того ума было – сила это чистая, да и только. Образ коней – не животные вовсе. Закружились скакуны, вожжей не слушая. Силы лишь еще больше жаждая.

Захотелось кричать и плакать Буяне. Как сдержать их, как от земли родной отвести? Поводья рвались из ее рук, колесницу мотало в разные стороны. Брыкались кони, власти ничьей не желали.

А магия, стихии природные вокруг плясали, мозги дурманя, разума лишая, путая и мешая.

Рассердилась тогда ведьма. Почуяла, как злость в крови загорается. Может, от переизбытка силы, может, с отчаяния. Да только в ярость это вылилось. А вы видели ведьму в ярости?

Что было сил – а сил было много – дернула поводья, губы коням ветряным в кровь раздирая. Пусть и ветра это на самом деле, да только не зря в обличье такое заключены. Не зря поводья к колеснице прилагаются. Не зря узда надета. И дело рук это не людских, а божеских. И пусть сейчас девчонка молодая вожжи в руках держит, а все равно с кнутом не поспоришь.

Бесятся кони, зло на колдунью глазами огненными кося. На дыбы порываются встать. По кругу как на скачках ярмарочных носятся. Злятся, на волю вырваться наровят. Как никогда близок маг вражеский к исполнению своих планов злодейских.

Вот только поводья в руках крепких зажаты. Перестала Буяна их натягивать. Наоборот – подхлестнула коней что было сил. Вновь заржали скакуны. Приподнялись, наглости такой поражаясь. И рванули вперед. А разве не это от них требовалось?

А теперь следовало определиться и с направлением. Сообразила ведьма, что прямиком к Зареславе летит, только когда над деревенькой знакомой колесница прошла. «Нет, так дело не пойдет!» Потянула левый повод. Если б знал кто-нибудь, как тяжело это было… Не только сила физическая тут была нужна. Не руками эти скакуны управлялись. Речь тут скорее о воле шла. Сколько есть ее, всю выкладывай. Кто упрямей окажется – ты или ветра природные. Хватит сил, мужества, дерзости им противостоять – подчинятся тебе кони. Нет – уж не обессудь.

И кажется, что достаточно захотеть – и вот оно все к твоим ногам. Нет, не так. Никогда еще Буяне не приходилось так выкладываться. Ведь понимала она все – и чем она управлять пытается, и что от смерти ее лютой только воля и отделяет, и что прогневила она богов так, как мало кто, и что не вернуться ей из этого полета. И от этого страшно было так, что аж скулы сводило. Не так смерть страшна, сколь то, что не увидишь никогда тех, кого любишь. И что подождать тебе их рядом с предками, как положено, не удастся. Что боги найдут тебе участь пострашнее той, что приходит ко всем. А какое наказание может быть страшнее, чем после жизни не встретиться с теми, кто ждет тебя там, куда приходят те, кто ушел Вслед За Предками? Мало какое.

И мысли такие могли подточить силы. Однако есть еще более страшная судьба – если жертва твоя окажется напрасной. Если погибнут смертью лютой те, кто дорог тебе, уйдут Вслед За Предками раньше отмеренного срока те, кого ты могла спасти, но не спасла.

Вот и весь расклад. Безвыходность тоже порой неплохой помощник. А любовь и долг еще лучшие. Странная все-таки штука жизнь – сила наша не в руках или магии, а в воле, душе, уме и сердце.

И кони это почувствовали. Почуяли, что есть в деве этой решимость, что не терзают ее сомнения и что все ее существо сейчас отдано на откуп ее же воле. А воля ее на управление ими была брошена. И против этого не смогли пойти. Может, именно в этом и есть сила людская – когда только одно желание нас ведет.

Левый повод, сплетенный никак не из обычных нитей или кожи, а из силы и воли божественной, был натянут до предела. Поартачились немного кони, да все же повернули. Колесницу мотнуло, едва не вывалилась из нее ведьма. Крепче ногами уперлась. «Не дождетесь!» Прикинула, куда мчаться – где людей нет и где ветра можно на волю отпустить. И когда отвернули от Зареславы скакуны, замерла на миг, а потом хлестнула поводьями, вновь посылая коней в бег. Пусть мчатся, пусть силу из окружающего пространства собирают, пусть рычат и ржут, пусть рвутся вперед и вперед, лишь бы подальше от родных мест. Надо только следить за тем, чтобы ниже самых высоких деревьев не спускались. Что Буяна и делала.

И в какой-то момент отчаяние ушло. «Леший с ним, пусть я и живу последние мгновения, зато как живу!».

– Но, залетные!

Вновь поводья болью опускаются на крупы чародейских животных.

– Вперед! Вперед!! Вперед!!!

И ветер бесится вокруг. Сила хороводы водит. Кровь почти горит. Щеки румянцем зажглись. Руки поводья сжимают. Глаза только небо бескрайнее – море-океан видят. И упоение все существо охватывает. Ради такого и умереть не жалко…

– Пошли, но!!! Вперед! Вперед, милые!

И нет больше разума или страха – есть только скорость, бег коней волшебных, земля где-то внизу проносящаяся, ветер вокруг и в крови. Хорошо-то как.

– Да!!! Да-а-а!!!

И только бег имеет значение. Только огонь, что внутри. Только страсть, что сжигает кровь и душу.

– А-а-а-а!!!!!

«Только не останавливайтесь! Только вперед!! Быстрее! Быстрее же, мои милые!!! Ничто больше не имеет значения! Ничто и никогда!».

Так и сгорают души. Увлекшись однажды тем, что сильнее их во много раз. Тем, что сладостнее порока. Тем, что манит больше любви. Тем, что сводит с ума сильнее страсти.

– Быстрее!!!

– Лихослав! Ивор!! – Крик Ильи разнесся по лугу. Только-только стихли звуки борьбы. Еще не пришли в себя воины после последнего удара. Еще руки не закончили последнее в бою движение. И тут этот крик.

Первое, что, разумеется, они подумали, что опасность новая появилась. Или что княжичу помощь нужна. Однако нет. Илья куда-то вверх показывает.

Подняли волхв и варлок головы. И тут же все вспомнили – как сила природная секунды назад с ума сходила. А теперь… вроде как изменилось что-то. А вот и разгадка: несется по небу колесница, четырьмя конями запряженная. Кони те дивные. Мало что красоты неописуемой, так еще и бегут по небу аки по лугу.

А управляет ими… ведьма родная – Буяна, Буянушка, Буяна Гориславовна. И не надо зорких глаз, как у Ильи, чтобы это понять, – сердце подсказало так явственно, будто на ухо кто нашептал. Видение или магия проснулась? Какая разница, в сущности?

Какая разница, когда сердце болью сковало? Когда крик из тела сам вырвался? Когда сознание ужасом заволокло?

«Что же ты делаешь, девочка моя? По что жизнью своей, душой моей расплачиваешься? Нет мне жизни без тебя».

Что там делал чародей, он не помнил, только очнулся на коленях на земле стоя.

«Ах, Буяна-Буянушка, ну и попала ты… Как же спасти, такую смелую и так рискнувшую, из беды, из которой никто еще не спасался?».

А вот Ивор времени зря не терял. Выпрямился, вслед колеснице повернулся, плечи расправил. Потянулся рукой вверх, волосы сами из хвоста вырвались, по спине и ниже рассыпались. Уперся посох в землю. И устремился взгляд странных глаз в небо.

И пробудилась земля. Очнулось небо. Затрепетал ветер вокруг. Все вокруг словно ожило, затеплилось, зашевелилось, словечко молвить захотело. А волхв стоял все такой же несгибаемый, только вот душа его, мысли, силы где-то далеко были. Так далеко, что не каждый себе и представить может.

Нет сильнее искушения, чем искушение силой. Нет соблазна слаще, чем абсолютная свобода. Нет защиты, что способна уберечь нас от них, кроме нас самих.

Только то, что в нашей душе заложено, способно нам помочь. Но как достучаться до всего этого, если само наше существо подчинено одной лишь страсти? И неважно какой.

Трудно, почти невозможно.

Вот в такие моменты и должна приходить помощь. И порой она очень странно выглядит. Но спутать ее с чем-либо трудно.

Никто не знает, что стало бы с Буяной, отдайся она и дальше этому ветру, этой скорости, этому бегу, этой свободе, этому всепоглощающему восторгу, если бы не… маленькое чудо, что притаилось у нее на плече. Крошечный ветерок-ветерочек, отчего-то выбравший ее в подруги. Отважившийся на то, чтобы прокатиться на колеснице, запряженной его старшими братьями, что было делом совсем уж немыслимым. Ему должно по траве гулять, воду речушек маленьких в лучшем случае волновать, а он вслед за ведьмой на колесницу Посвиста полез. Надо же…

И вот сейчас ему страшно стало. Вернее, страшно давно уже было, но ему было за что цепляться – за волю той, на плече которой он пристроился. А вот сейчас что-то из нее уходило. Теряла она частица за частицей свою душу, свою индивидуальность, дух свой и волю. Превращалась в одну из безликих сил, что так много в природе. Растворялась в небе, в ветре, в солнце. Это и напугало ветерка-ветерочка.

Прижался он к ее щеке, тереться принялся, тормошить будто. Много времени и не понадобилось. Ведьма сразу осознала, что не так что-то. А как поняла, так и память вернулась сразу, и дурман из головы выветрился. Мозги враз на место встали. Страшно стало так, что аж губы затряслись.

«Что же это я делаю?».

И прижать к себе малыша перепуганного. «Здесь я, умница моя. Здесь и никуда не уйду».

Буяна огляделась. Куда ее занесло? И куда несет? Понятно, что вперед, а вот куда именно? И что делать вообще?

Вот уже и море под ней. Волны буграми перекатываются. Синий цвет вокруг разлит – что в небе, что под ним. Может, тут и бросить коней? Хозяин их сам найдет, а людей вокруг уж точно нет. «А не повернутся ли кони к берегу поселения рыбаков крушить?» – ехидно шепчет внутренний голос.

– Как думаешь, малыш? – иногда легче быть для кого-то смелой, чем для самой себя.

А кони несутся вдаль и останавливаться не собираются. Что же делать ведьме с ними?

Кто знает, до чего Буяна бы додумалась, но судьба приняла за нее решение.

Остановились кони вдруг. Только вот бежали по небу наравне с ветром, который и был их сутью. А вот уже не бегут. Стали как вкопанные прямо в воздухе, а колесницу даже не тряхнуло. Только стоит на ней ведьма зеленоглазая и очами своими дивными хлопает.

Благо есть на что. Перед ней вырастает словно из воздуха – из ветра? – соткавшаяся фигура. Огромная и величественная. И усомниться в ее божественной сущности как-то не получается.

«Вот и пришло время платить, ведьма», – думает девушка и в поклоне склоняется. А что ей еще остается делать? Потом выпрямляется. Губы крепко сжимает, приговора дожидаясь. А кони радуются, ногами перебираются, гривой трясут, ржут весело. Еще бы, хозяин вернулся.

А Посвист смотрит на колдунью и хмурится.

– Ты не по внешнему суди, – вдруг раздается рядом знакомый голос. Не к ней обращен он, но и Буяна его слышит. И нет тут волхва странного, а все равно его присутствие ощущается. А в следующую минуту всю девушку будто дрожь пробирает. Страшно ужасно. Зато меняется лицо бога. Мягче становится, неуловимо, но всей кожей она это чувствует, весь мир это замечает. Даже ветерок на плече колдуньи рискует поднять голову. Вот уж дите малое – все ему интересно.

– Да уж, вижу. – Этот голос не в воздухе звучит. Словно где-то на грани сознания слышится, но сомнений в его реальности как-то не остается. – Вижу зачем… Хм… даже бег ее надолго не захватил… Ну ладно, ведьма Буяна, – смешок? – отпущу тебя. Не буду за дерзость наказывать. Но впредь так не подставляйся…

И в следующее мгновение все вокруг меняется. Исчезает море. Пропадает величественная фигура на фоне неба. Нет и коней с колесницей. А есть под ногами земля твердая, луг разнотравный. Облака где-то совсем высоко и далеко, совсем не так, как минуту назад, когда казалось – только протяни руку… И… любимый совсем близко. Только вот колени подгибаются. Да и ладонями хочется к земле прижаться. Вот уж не думала, не чаяла еще раз ее коснуться…

И нет счастья большего, чем на месте своем быть – на земле и в объятиях того, кого любишь и кто тебя любит. Так век бы и стояла. Бесценны такие мгновения. В них боги нам счастье жизни, бытия, существования показывают.

Прижимается Буяна к груди мужа, слова его жаркие слушает, ни единого не разбирая. И только радость вокруг бесконечная. Волхв же сидит на земле и ухмыляется, хоть видно, что непросто ему разговор с богом дался. Непросто было до того достучаться. Непросто убедить. Зато не зря.

Неизвестно сколько времени так прошло, пока все они отходили от произошедшего, от событий, от страхов своих. Жизнь же постепенно брала свое. Восстановилось дыхание сбитое. Силы более-менее вернулись. Перестали чувства волной накатывать. Мысли немного в порядок пришли.

И очень вовремя на другом конце луга появился всадник. Черноглазый княжич вез княжну, прижимая ее к себе и придерживая за талию. Даже в своем, мягко говоря, вымотанном состоянии Буяна углядела, как потемнели глаза волхва. «О, дружочек, и тебе человеческие чувства знакомы… Впрочем, иначе и быть не могло, иначе не понять бы тебе природу. А Велислава молодец, зацепила тебя, красавца такого».

Родомилов конь не очень спеша пересек наконец луг. Княжна явно вся извертелась в седле. А как Буяну увидела, так и вообще чуть с ума не сошла. Только-только жеребец остановился, сама, без помощи кавалера, соскочила и обнимать подругу бросилась.

– Мы уж и не чаяли!!! – сорвалась она на крик, прижимая ведьму к себе так, что ребра вполне могли треснуть. Но от этих объятий только лучше становилось… тем более что колдунья и сама уже не чаяла. Ответно прижала к себе подругу и шепнула:

– Мы тоже перепугались, когда тебя похитили.

– Да какое там похитили! Ты бы знала, чего с нами только не произошло! И я впервые в настоящем бою участвовала! И…

Княжна явно была готова вывалить на подругу все, что с ней произошло с того злополучного похода на ярмарку. Буяна отстранилась, якобы для того чтобы удобней было слушать Велиславу, а сама под прикрытием ее тела достала из-за пояса посох. Княжна углядела этот маневр, ее глаза расширились – благо стояла она спиной к остальным. А вот речь ее ни на миг не прервалась, так и лились с уст слова незначительные.

Буяна кивнула, ответила что-то и вдруг выбросила вперед руку с посохом, произнеся несколько слов силы, и в княжича черноглазого полетела сеть ловчая. Скрутила-спеленала его. Магия же с коня стащила, на землю, беспомощного, бросила.

– Прости, княжич, – присела перед упавшим ведьма. – Извиняй, если ошиблась. Только надо бы сначала разобраться, а пока не обессудь – побудь так.

– Думаешь, это Родомил с Ветрогоном устроили? – озадаченно спросил варлок. Как-то не верилось ему, что юноша, что столько времени рядом скакал, в бою бок о бок рубился, оказался коварным ворогом.

Буяна повела плечиками:

– Не знаю, но Ветрогона я на той поляне видела. Это он коней ветряных хотел на волю выпустить. Кое-кого даже из дружины Родомила опознала.

– Но как же он не опасался находиться рядом с колесницей Посвиста? – Как могла Велислава не поучаствовать в столь интересном обсуждении?

– Да рядом с колесницей как раз безопасней всего было. Он себя и людей своих прикрыл ветерками-ветерочками. Ну по крайней мере… настолько, чтобы вблизи поляны они могли находиться, к самим коням не совались, конечно, но рядом – да… Не знаю, уж как ему это удалось, но на то он и занимался всю жизнь ветрами, чтобы толк в них знать.

– А тебя-то они – ветерки я имею в виду – как подпустили?

Ведьму тоже этот вопрос интересовал. Она покосилась на плечо. Только брат с сестрой еще не видели этого маленького красавца, волосы ее треплющего. Ивор опять же усмехнулся. Видно, эта ситуация забавляла его до невозможности. Лихослав же смотрел на жену с безмолвным обожанием, теперь еще долго будет отходить.

– Может, Ветрогон свое заклинание на всех людей распространил, что рядом с поляной оказывались? Сами подумайте, какой еще придурок туда отправится да наглости такой наберется к коням дивным подлезть?

– Один же нашелся, – не преминула поддеть княжна.

– Так на то я и ведьма, чтобы делать все не как все! – торжественно провозгласила Буяна, подняв палец и подмигнув ухмыльнувшемуся варлоку. – Смелость, как говорится, города берет.

– А осторожность выжить помогает, – тоже не удержался Лихослав.

– Выжить друзья помогают. – На этот раз улыбка была к волхву обращена. Более того, лицо ведьмы стало серьезно. Поклонилась она все так же на земле сидящему Ивору: – Спасибо тебе, волхв и кудесник. Не стоять бы мне тут, коли б не вступился, не помог. Благодарность моя тебе вечная.

Тот почти незаметно вздохнул и с трудом поднялся. Тоже поклонился колдунье в пояс.

– На том земля эта и держится: ты нас уберегла, я – тебя. А благодарность пусть твоя в дружбе выразится. – Сейчас он был предельно серьезен, собран и полон той величественности, которой так славятся волхвы и которую напрочь игнорировал именно этот их представитель в обычной жизни.

Ведьма вновь улыбнулась. Ивор ответил тем же.

– Ну так вот, – вернулась Буяна к обсуждаемой теме. – Или заклинание на всех людей распространялось. Ведь охраны там было много. По идее, наверное, они должны были следить еще и за тем, чтобы никто чужой к коням не подобрался. Но, видать, рассуждали так же – какого идиота в глушь такую понесет. Ну или… – ведьма вновь покосилась на прочно обосновавшегося на ее плече ветерочка, – или я им просто понравилась.

– Одному так точно, – усмехнулся волхв и погладил малыша. Тот сначала сжался, к колдунье поближе прижавшись, но быстро понял, что к чему, и сам уже полез под ласку.

– Э-э-э… не поняла, – оторопело наблюдала за сценкой Велислава.

Чародеи и волхв переглянулись и весело рассмеялись.

– Я тебе потом объясню, – вытирая выступившие на глазах слезы, ответила Буяна.

На лице княжны отразилось явное сомнение в душевном здравии весельчаков.

– Но зачем им все это? – подал голос Илья. При том что он вырос при княжеском дворе, предательство, равно как и многие интриги, было для юноши глубоко чуждо. Буяна не раз радовалась, что сын у Ладимира один, вряд ли бы Илюша потянул противостояние за власть.

– Расскажи нам, Велислава, – усмехнулся варлок.

У них у всех были идеи на этот счет, но лучше всего в таких делах разбиралась юная княжна. В этот момент она как раз морщила лобик, что означало, что у нее в голове сейчас складывается мозаика из событий и чужих устремлений. Девушка с сомнением посмотрела на чародея, потом кинула взгляд на Ивора, споткнулась о взор подруги и немного раздраженно повела плечиками.

– Тогда у них самих спросим?

– Можно, – согласилась Буяна. – Только Ветрогона надо будет для этого сначала поймать. А Родомила… – ведьма бросила взгляд на связанного – теперь уже обычной веревкой, а не магией – княжича, – чтобы он заговорил, придется пытать. – Тут она прикинулась «злобной ведьмой» и продолжила: – Мне-то запросто, конечно, но желательно сначала восстановить силы.

– Угу, и мне тоже, – поддержал игру варлок, обнимая жену и поглаживая ветерок, приютившийся у нее на плече. Кто же откажется от такой замечательной возможности – приласкать самый что ни на есть настоящий ветер, пусть и маленький?

– Ну… тогда, может, в Зареславу отправимся, а? Возьмем этого красавчика и поедем.

– Мысль верная, – поддержал княжич, – отец там, наверное, с ума сходит. Слушайте, надеюсь, мы не всех убили? Хорошо бы пленных привезти батюшке. Там его заплечных дел мастера быстро всю правду из них вытрясут.

– Не знаю, – покачал варлок, – по-моему, я своих всех уложил.

– У меня один точно должен был остаться, – качнул уже вновь закрепленным на макушке хвостом Ивор. – Пойду посмотрю. Кто поймает лошадей?

Кони ворогов разбежались по лугу, но не дальше. Друзья решили все тела довезти до города тоже. Мало ли… Чтобы узнать правду, возможно, их придется поднять – в колдовском смысле этого слова. В некоторых случаях это было осуществимо. Правда, памятуя о прошлых нападениях, связь с которыми сейчас явно прослеживалась, на это оставалось мало надежды. Хотя, может, в этот раз вороги подготовились не так основательно? Буяна хмыкнула – что-то в это мало верилось.

Сейчас же магии хватило только на то, чтобы послать птичку волшебную к князю с вестью, что все живы-здоровы и где находятся. Пусть Ладимир Мечеславович им навстречу отряд охранный вышлет. Мало ли что…

– Я только одного боюсь… – начала вновь Велислава. Убедившись, что внимание всех остальных обратилось к ней, продолжила: – Разве не попытается Ветрогон отбить своего воспитанника?

Вопрос и правда был серьезный. О нем и ведьма, и чародей, и княжич уже давно думали, силы свои прикидывали. Проще всего было бы дождаться дружинников княжеских, да только этот лужок наверняка Ветрогону отлично известен.

– Не думаю. – Ивор как раз выпрямился в седле, закончив поправлять то ли стремя, то ли сапог.

– Почему? – удивились княжна. Несмотря на все то, что с ними произошло, от привычки его поддевать на каждом слове она не избавилась. Да и избавится ли когда-нибудь?

– У него сейчас дела поважнее, – усмехнулся в своей извечной манере Ивор.

– Это какие же? – почти возмутилась Велислава.

– Думаю, – голос волхва почти смеялся, – Посвист на него сильно осерчал. Не знаю уж, какие Ветрогон себе пути отступа приготовил, но вряд ли ему удастся обмануть бога.

– А правда, на что он рассчитывал? – тут же загорелась вопросом княжна. – Ведь как-то он задумывал обмануть хозяина коней ветряных!

– Ну колесницу он хоть и увел, но ездить на ней не собирался. Собрал бы сил побольше да выпустил бы этих красавцев, – ответила Буяна, вертясь в седле чужого коня. – Может, на это рассчитывал? Что Посвист, когда отловит их, не станет разбираться, кто там их с привязи спустил.

– Я же думаю, что у него подставной какой человечек был, – высказал свое мнение варлок, поглаживая Ворона по шее. Тот хоть и чародейский конь, а тоже устал. «Потерпи, приятель, скоро отдохнешь…» – Я вообще заметил, что это в характере Ветрогона – людьми жертвовать. Ведь ясно же, что все, кого сюда, на этот луг, направили, были в жертву принесены, чтобы именно здесь нас остановить. Сюда и коней ветряных, скорее всего, должны были пригнать.

– А как же Родомил? – спросил Илья. – Он же с нами был.

– А что – Родомил? – усмехнулся варлок. – Ты подумай, что он сделал… С ним только один противник сражался, да и тот человек. А потом он хвать княжну – и бежать. Наверняка он назад повернул, только когда Буяну в небе на колеснице увидал. Так, Велислава?

– Ага, – энергично кивнула та головой, – у меня вообще сложилось впечатление, что он скакал не абы куда, а абсолютно точно знал, куда ему ехать.

– Наверняка Ветрогон позаботился о том, как его воспитаннику от опасности уйти.

– В таком случае он быстро сообразил, что план менять нужно, – так же недовольно буркнул Илья.

– А кто говорил, что Родомил глуп? – пожала плечами Буяна. – Не я – точно. По мне так вообще идеально сыграно.

– И все-таки что там с Ветрогоном? – оборвала подругу княжна.

– Думаю, он сейчас в бега ударился. Потому как Посвисту не составит труда, – объяснил наконец свою мысль Ивор, – расспросить ветра – большие и малые, – короткий взгляд ведьме на плечо, – что к чему… Коль уж не Буяна виновницей оказалась.

Ведьма невольно смутилась.

– Да и мысли Буяны он прочитать смог. В душу заглянуть – для какого бога это проблема? И заглянул – иначе бы не отпустил тебя, девица-красавица. А коли так, то и образ виновника главного увидел там. Так что… не завидую сейчас Ветрогону, – с необычайно довольной улыбкой закончил речь волхв.

Колдунья невольно сжалась, вспомнив последние мгновения своего приключения.

– А может, он все-таки попытается?.. – гнула свою линию княжна.

– Вот поэтому мы и будем осторожны, – оборвал дискуссию варлок. – Очень.

– Да и сколько сил может быть у одного мага, как бы он силен ни был? – возмутилась Буяна. – Он же такими силами руководил, что страшно подумать! Не может никто быть так силен, чтобы после такого еще «колодцем» туда-сюда беспрестанно прыгать да и в битву ввязываться!.. А вот того, что он попытается вызволить Родомила из княжьей темницы, я бы ожидала…

Опасения княжны вовсе не были пусты. Сил у чародеев, да и у остальных, было совсем мало. Правда, и рассуждения ведьмы тоже не были необоснованны. Но обошлось – добрались до Зареславы без приключений, на полпути с дружинниками, посланными им в охрану, повстречались. Оно и хорошо, не одним ехать спокойнее.

Зеленовато-бурое варево в котле булькало и закручивалось неглубокой воронкой. Буяна стояла рядом и водила над ним посохом. Глаза ее горели жгучим чародейским огнем. Комната наполнялась волшебством, а терем – странным одуряющим ароматом трав и жара.

– Кручу-верчу, увидеть хочу…

Наконец-то ведьма занималась любимым делом. Наконец-то кончились разговоры в княжеском тереме. Наконец-то все было ясно и понятно.

– Кручу-верчу, увидеть хочу…

Как песнь, как журчание воды, как зов ветра…

Да, в этом деле ветра сыграли немалую роль, усмехнулась про себя Буяна. В ее памяти всплыла полная счастья улыбка князя, когда он увидел детей своих в полном здравии. Улыбались и дружинники, и горожане, и стража на воротах, и все-все, кто встретился им на пути. Весть о том, что их любимую княжну похитили неизвестные вороги, разлетелась по городу мгновенно. И люди совершенно искренне взывали к богам, прося вернуть их «умницу и красавицу». Да, Велиславу любили и уважали в Зареславе.

Так что въезд в город походил более на праздничное шествие, когда его участников забрасывали цветами и встречали приветственными криками. В воздух летели шапки, а вокруг были только радостные глаза и счастливые лица. В одно мгновение сложились легенды и истории о том, как Велиславу Ладимировну спасли отважные чародеи, волхв и брат, княжич их любимый. Впрочем, Ивора тут же нарекли женихом княжны. Хотя по этому поводу еще шли споры. Волхв все-таки. Надо сказать, Ивор мгновенно стал любимцем толпы. Буяна даже подумала, что на это тоже заговорщики рассчитывали. Только на месте волхва должен был быть Родомил. Если по поводу хвостатого чуда люди еще сомневались – может, это просто долг службы, – то если бы Велиславу спас белоградский княжич, молва бы их тут же повенчала. А с учетом того, что тот еще и выглядит очень даже героически… М-да, точный расчет.

Однако сейчас Родомила, связанного по рукам и ногам, везли в окружении дружинников. И друзья-свита его ждали своего господина в темнице Ладимира Мечеславовича.

Когда процессия въехала в ворота княжьего терема, началось второе представление. Ладимир обнимал, целовал детей, а заодно и всех участвовавших в спасении. Милана висла на любимом своем Илюшеньке. Даже невозмутимый Белозор положил руку на плечо нового своего помощника и сжал его, а ведьму и вовсе обнял, что за ним сроду не водилось. Видать, уж не чаял живой встретить. Потом мамки-няньки, сестры младшие, прочие домочадцы до героев дорвались. Короче, бедлам он и есть бедлам.

А вот потом… пришлось куда тяжелее. Надо было правду-истину установить.

Родомил отказывался от вины. Возмущался, что его оклеветали. Грозил батюшкиным гневом. Трудно с ним было. Привык врать, ужом изворачиваться черноглазый княжич. А вот друзья его много чего рассказали. Даже пытать не пришлось. Да и последний оставшийся в живых ворог, из тех, кто преследовал княжну с волхвом, тоже молчать не стал. Особенно когда ему детально объяснили, что спасать его никто не собирался, а просто как разменную монету использовали.

Их сотоварищи оставили княжну охранять. Волхва, к слову говоря, Родомиловы подельники случайно прихватили с собой. Он увидел, как девушку похищают, бросился ей на помощь, а кто-то из тех лихих умельцев, что это дело проворачивал, участвовал и в похищении Белозора не так давно. Знал, что лучше не убивать, так как проблем потом не оберешься, и как справляться, тоже знал. А вот что с ним делать после, никто не думал, и никого из тех, кто мог приказ отдать по этому поводу, рядом не оказалось. Вот и прихватили с собой. Ударили по голове, кто ж знал, что она у него такая крепкая окажется. Да вот незадача – сбежали пленники.

Правда, человек, что им приказы отдавал – из свиты Родомила, – спокойно к этому отнесся. Сказал, что, может, и к лучшему. Так как слишком уж быстро шли варлок со спутниками по следу. Его нарочно оставили заметным, но быстро исчезающим, чтобы, не приведи боги, не дать спасателям побольше народу с собой захватить. Точный расчет получился – только втроем те отправились в путь нелегкий. Если бы стали ждать, пока к ним охрана, дружинники присоединятся, то след бы исчез. И ищи-свищи потом на просторах земли красну девицу.

Так вот, шли они слишком быстро по этому следу. Хоть и было там ловушек и обманок всяких понаставлено, а все равно велика была сила варлока. Как ни петлял след ложный, могло не хватить Ветрогону времени заклятие его как должно завершить.

Поэтому побег волхва и княжны как нельзя кстати пришелся. Быстро их путь подправили, окружив отрядами ловчими с трех сторон – как дичь загоняя в нужное место, где должны были беглецы со спасателями своими столкнуться.

Хитрецы эти выбрали место, наиболее подходящее для их целей. И сделано это было заранее. Подготовка вообще была хороша. Много всяких случайностей предусмотрели. Много разных вариантов продумали. Лужок этот изначально для других целей предназначался, но потом решили вот так использовать. А чтобы там задержать варлока и княжича, отделить от них Родомила, отправили туда отряд приспешников своих, каких не жалко. Кстати, то, что среди них оказались чужаки из Нижнего мира, без слов указывало на то, что и к предыдущей заварушке Ветрогон руку приложил. Нетрудно было догадаться, что приказ был напасть и боем удерживать, а белоградского княжича, не дай боги, не убивать, но видимость борьбы соблюдать.

Даже мага не пожалели. Впрочем, Ветрогон всегда с изрядной долей презрения относился к тем, кто наделен силой меньшей, чем он. Если немагам он другую роль отводил в своих планах, то чародеям и ведьмам – только подчинение ему (ведь трудно подумать, что он стал бы делиться властью, коли смог бы ее получить?) уготовил.

– А дальше? – Даже Буяна заинтересовалась. Будто сказку кто дивную рассказывает. Никаких заморских сказителей не надо!

– А дальше, – у княжны аж глаза блестели, будто не о заговоре, чуть ее и ее друзей не погубившем, рассказывала, а хвасталась чем, – дальше совсем все просто: Родомил первым освобождается от «врагов», подхватывает меня на руки и уносится что есть сил у коня в место заранее оговоренное. Варлок же с Ильей и волхвом сражаются на том заветном лужке, а именно сюда устремляются кони ветряные.

– Интересно, а как он их именно туда направил бы? – А вот от разговоров о магии уже у ведьмы очи зеленые загораются.

Лихослав давно уже думал об этом.

– Тут разное могло быть. То ли ими кто-то должен управлять, то ли как-то просчитали злодеи их бег – ведь особую силу все, кто был на том лужке, почуяли. Может, для скакунов Посвиста именно такая была более всего желанна?

– Кто знает теперь? – пожала плечами Велислава, явно недовольная, что ее прервали на болтовню о колдовстве каком-то. – Это надо у Ветрогона спрашивать, а где его искать?

– Многие бы это хотели знать, – усмехается Ивор.

Так и прервался бы путь и княжича, и чародея силы великой. Ну и волхва до кучи, чтобы неповадно было на княжну заглядываться.

Одним ударом – кучу зайцев. И у князя нет более сына. И соперников у Родомила. Чародея, который Ветрогону с воспитанником все прошлое дело перепортил. Ведьма его будет горем убитая, не до дел государственных ей будет.

Родомил же по плану должен был везти княжну в Зареславу, отцу дочь любимую отдать. А какая девушка устоит перед таким? Да князь сам рад будет столь достойному молодцу отдать дочь в жены. А как стал бы Родомил мужем столь завидной невесты, можно уже и о княжеском престоле задуматься. Долго ли яда в еду подсыпать или еще какую гадость учудить? Да и потом – с дружиной Зареславы, поддержкой Ветрогона можно и на Белоград отправиться. Пусть не войной сначала, но… кто знает? Союзников, которые недовольны политикой стольного града, если надо, много можно найти, равно как и тех, кто в самом городе согласится новому князю присягнуть.

Ветрогон же при «своем» князе тоже целей своих добьется. Не нравится ему уж больно Совет Чародейский в том виде, в каком он сейчас существует. Считает маг, что не так должно теми, кто силой обладает, править. В узде их нужно держать. Свободы особой не давать. Коли стал бы Родомил князем… ах, сколько заманчивых перспектив тут открылось бы…

Буяну немного смущала сложность плана сего. Да только посмеялись над ее вопросами князь и Велислава.

– Другой план у подлецов этих уже провалился, – объяснял Ладимир ведьме, явно довольный, что и ему любимая дочь поговорить дала. – Не хотелось бы им повторения подобного. Действовать наверняка хотели.

– А для этого надо было, – перехватила вновь княжна нить беседы, – Лихослава с Ильей убирать как-то. А как до них добраться?

– Особенно если учесть, что мы тоже не лыком шиты, – не смог удержаться и чародей, – к таким просто залетных убийц не подошлешь.

– А своих людей, которые могли бы нож в спину воткнуть – то бишь рядом оказаться, близко, – в Зареславе после предыдущего разгрома почти не осталось.

Князю разговор про предателей явно неприятен был.

– А вот выманить куда-то… – Эх, хорошо, что Велислава все-таки княжна, а не преступница, а то взвыл бы Разбойный приказ, пытаясь ее поймать. – Устроить засаду… можно. Хоть не дает полной гарантии – слишком велика вероятность, что эта парочка выживет.

– А довольно частые нападения на одних тех же людей, – Лихослав нахмурился отчего-то, – заставили бы всех насторожиться.

– А зачем это заговорщикам? – триумфально закончила княжна. – Лучше нанести один мощный удар, отразить который нельзя.

М-да, действительно. Нельзя. Никак.

– А для этого надо подсунуть им приманку, – Ивор задумчиво теребил хвост светлых волос, – перед которой они не устоят. Идеальный план. И отлично исполненный.

И все кивнули. А Буяна поежилась. К лешему такие идеалы.

– И ведь никак не докажешь, – продолжала восхищаться Велислава, – что руку к нему приложили Ветрогон и Родомил. Ураган, гнев богов – вот что это. Да еще и Чудова Чаща рядом. Мало ли что там творится! А если и понятно станет, что кони ветряные потоптались, так и что? Да Ветрогон с ветрами хорошо общается. Жалко, что его там не оказалось. Может, и смог бы гнев скакунов отвести, а может, и нет – с богами же не поспоришь.

Вот только всю малину Ветрогону ведьма испортила. Прокралась да угнала коней у конокрада.

– Хотела бы я посмотреть на рожу Ветрогона, – Велислава явно смаковала этот момент, – когда он понял, что коней кто-то уводит.

Все представили оное зрелище и долго еще смеялись.

Посмеяться и правда было приятно, особенно с учетом, что потом начиналась работа куда более тяжелая, чем замысел злодейский разгадать. Чтобы наветом все это не выглядело, надо было найти какие-то подтверждения. Пока у них были только слова подручных Родомила да то, что Буяна видела.

Люди, убитые в бою, не поднялись, не отозвались на колдовскую силу. Явно тем же зельем, что и раньше, были перед битвой напоены.

Обыскали дьяки Разбойного приказа покои княжича и Ветрогона и нашли весьма интересные вещицы – несколько перстеньков, хорошо известных князю и его людям. Именно такие были на людях одурманенных. Вот и еще одна ниточка между тем заговором и этим.

Также отправили дружинников на поиски тех, кто охранял Ветрогона в лесу и кто составлял третий отряд, преследовавший Ивора и Велиславу. К княжьим воинам лесные следопыты с удовольствием превеликим присоединись. Ведьме и тут нашлась работа: она место указала и с лешим о помощи договорилась.

Из охраны мага смогли поймать только двоих, остальным удалось убежать. Куда Ветрогон делся, никто не знал. «Колодцем» ушел, о них не позаботившись. А вот отряд преследователей попался полностью. Даже стычка случилась между ним и княжескими дружинниками. Правда, Ладимир и это предусмотрел – у его воинов был очень хороший перевес в числе, так что драка не затянулась: сдались заговорщики.

Ветрогона же так и не нашли.

Долгий был разговор с Советом Чародейским. Те своих людей – волшебников великих – в Зареславу послали, на месте разобраться. Где это видано, в такие опасные игры с богами вступать?! Ох зачастили в Зареславу колдуны что-то.

Но еще дольше вышел разговор, что состоялся у князя с правителем Белограда. Родомила было решено обратно отправить. Зачем Ладимиру Мечеславовичу такое бремя, как казнь сына великого князя? Пусть сам со своим отпрыском разбирается. Может, и удастся тому отбрехаться: что, мол, это не я, это те, кто вокруг меня, злодеи, а я ни сном ни духом. Но пусть это уже будет на совести князя белоградского. Он и так сердит на сына. Ему и решать.

Вот так и закончилась эта история. История про коней ветряных.

Немного все успокоилось, выехала Буяна вновь из города. С собой опять только Тимошу взяла.

Путь ее лежал до мельницы Варуна. Тот вышел гостье навстречу. Постояли, посмотрели друг на друга. Буяна только головой покачала: странные дела все-таки на этой земле творятся, а чудеса порой облик имеют совсем необычный.

– Ну здравствуй, Варун-мельник! – усмехнулась ведьма, с кобылки, Вороновой любимицы (прикупить ее, что ли, тому на радость?), слезая. – Вот и свиделись.

– И тебе поздорову, – отвесил тот ей поясной поклон, даром что обычно за ним этого не замечалось. Разогнулся и улыбнулся. Совсем чуть, но словно светлее стало.

– А я тебе с благодарностью и подарком, – улыбнулась в ответ Буяна.

– Тебе ли благодарить?

– А почему ж не отблагодарить? – Кривая ухмылка. Ох помнит она взгляд мельника, которым он смотрел в прошлый раз, – какая в нем радость и боль была. – Как говорит наш славный князь, победа куется всеми. Ты внимателен был, мне сообщил о странностях этих с ветерками-ветерочками. И я сообразила, что делать. А то еще неизвестно, что было бы, чем дело кончилось. Так что тебе благодарность и моя, и княжеская. А подарок мой тебе…

Ведьма немного помолчала, потом все же решилась. Сняла со своего плеча малыша ветряного. Тот, конечно, не все это время там сидел, но частенько.

– Вот он. – И протянула руки мельнику.

Тот присмотрелся и шагнул вперед.

– Ну надо же, как интересно, – пробормотал Варун, воздух над ладонями колдуньи рассматривая. – Чего только не увидишь…

– Я бы его себе оставила, – словно оправдываясь, произнесла Буяна, – да только негоже ветру, даже маленькому, в городе жить. Предложила его отвезти на место, откуда увезла, но он решил, что ему все равно. Вот и подумала сразу о твоей мельнице. Тут ему будет хорошо. Лес, речка, на колесе мельницы можно будет покататься. А заскучает – ко мне слетать может, да и я в гости буду наведываться.

Варун усмехнулся:

– Ну что – пойдешь ко мне жить, а, ветерок-ветерочек?

Но тот уже и так чуть ли не подпрыгивал, мельницу увидев. Хоть и водная она была, а все равно явно ветерку понравилась. Ребенок еще, что с него возьмешь.

Забрал Варун его, улыбнулся вновь.

– Не бойся, Буяна Гориславовна, пригляжу за ним… Да и мне не так скучно будет, – признался он.

На том и порешили.

– Кручу-верчу, увидеть хочу…

Посох ходит по кругу. Зелье же в котле послушно движется за ним, лишь иногда возмущенно булькая.

Тихая комната… «колдовской покой». Травки разные, мышки засушенные, шар хрустальный, колода карт, камушки волшебные. Ночь за окном синим бархатом небо накрыла, щедро разбросав по нему крупные огоньки звезд. Дом любимый – крепкий, добротный. Только недавно его переделали, большой стал. Веденя опять о чем-то с Кузьмой ругаются. Тихо, правда. Чтобы, не дай боги, хозяйке колдовать не помешать. Давно это они уже усвоили. Лихослав с Тимошей какие-то трюки изучают, дети малые. Ворон в конюшне отборным зерном похрумкивает, вот уж проглот, что ему ночью не спится? Правда, вечер только-только в нее перетек. Даже город еще не утих полностью. Лето же, летом поздно все ложатся. Особенно те, кто помоложе. Для них самое время. Время игрищ и поцелуев. Лето…

– Кру…

Тут в ворота раздался стук. И тут же Череп на весь дом оповестил:

– Принимайте гостей, хозяева!

Буяна коротко взвыла. Вот и поколдуй тут! Такую ночь испортили! Взмахнула посохом – зелье чуть из котла не вырвалось.

– Ну кто там еще?! – Вопль такой, что за воротами точно слышно.

Однако варлок уже приказал открыть. Впрочем, Буяна быстро сообразила, о ком это Череп мог так сказать. С другими он и сам мог разобраться. Если дело несрочное, то могло и до завтра подождать. А срочное было бы – сами крик бы подняли. Но есть гости, для которых никогда не поздно.

– Ну Велислава Ладимировна, ну подружка… – зло – правда, больше на показ – прошипела ведьма, – если ты снова погадать…

Что будет, коли так, становилось ясно без слов.

И направилась к лестнице. Лихослав о чем-то уже болтал с охранниками княжны, а сама девушка как раз входила в сени. Веденя поприветствовать ее выскочил. «Сейчас еще на чай зазывать будет», – недовольно хмыкнула колдунья. И будто в ответ на ее мысли первые слова, которые она услышала, ступив на верхнюю ступеньку лестницы, были:

– Ой, Велислава Ладимировна, может, чайку откушаешь? Я как раз ватрушки испек. И варенье есть. Земляничное, твое любимое. А может…

Буяна усмехнулась.

– Веденя, отстань от нашей княжны, – оглядела ту взглядом недовольным. – Принеси-ка нам чай со всяким разным в «колдовской покой», оно лучше будет.

Вид княжны не понравился ведьме. Хотя… она, кажется, знала ему объяснение.

Они сидели в «колдовском покое» и пили чай в полном молчании. Ватрушки исчезали со стола так же. Наконец Велислава не выдержала:

– Посоветуй, Буяна. – Это было все, что обычно неумолкающей княжне удалось выдавить из себя.

«Да, Велислава Ладимировна, это тебе не заговоры раскрывать, дружинников гонять».

Буяна еще какое-то время рассматривала подругу.

– Посоветую, – кивнула она наконец.

Княжна изогнула красивую бровку.

– Завтра пойдем вместе Красной Девице Заре поклонимся.

Лицо Велиславы аж вытянулось.

– Что?! – возмутилась она. – Я к тебе за советом пришла! А на капище я и сама могу сходить!

– А мы на капище и не пойдем. С утра в поле выедем. На каком-нибудь лугу Зарю встретим. И не спорь со мной. Сама пришла, так что будь добра подчиняйся. Отправляй кого-нибудь из своих молодцов к батюшке с вестью, что у меня заночуешь, и спать ложись. Раньше утра выедем.

– Вот какая же ты вредная, Буяна, – покоряясь, но не сдаваясь, буркнула княжна. – А мне теперь еще ночь мучайся!

– Это тебе за то, что ты мне зелье испортила!

Строго говоря, Велислава мало в том была повинна, но когда такие мелочи ведьму смущали?

Подняла Буяна подругу, и пары часов не прошло. Сели они на метлу и в путь отправились. Не тот это был случай, чтобы охрану из мужчин брать. И сами справятся, ежели что.

Путь девушек лежал к одному лужку заветному. Ничем он в принципе от любого другого не отличался. Только вот было что-то в нем… нет, не колдовское – волшебное. Словно улыбкой он людей встречал.

Опустилась метла у самого его края. Уже светлеть начало небо, но не заря еще. Ох, не заря. Ее приход жители города, прозванного в ее честь, всей кожей чувствовали.

И пока девушки просто шли по лугу. Трав высоких ладонями касались. Росу босыми ногами чувствовали. Губами ветерок легкий ловили. Кожей прохладу утреннюю ощущали. И ждали…

Ждали, когда из-за горизонта появятся первые лучики, когда небосвод окрасится всеми мыслимыми и немыслимыми оттенками красного, розового, желтого, оранжевого, многих других цветов и робко выглянет из-под земли самый краешек огромного-преогромного солнца.

– Холодно, – тихо произнесла Велислава.

И вправду было прохладно. По рукам то и дело мурашки пробегали. Роса ступни и щиколотки холодила. Зато пели птицы, радуясь, предчувствуя приход дня нового. И в воздухе было разлито сладкое чувство ожидания. Будто вот-вот сейчас произойдет неведомое чудо.

Буяна усмехнулась:

– Пойдем взберемся вон на тот холмик. Оттуда будет лучше видно.

Холмиком эту возвышенность можно было назвать, только очень сильно польстив оной. Однако над совершенно плоским лугом и такая сгодилась. Девушки сели на подстеленный платок Буянушки и уставились туда, откуда должно было появиться солнце.

Им не надо было говорить или что-то объяснять. Есть вещи, которые в этом не нуждаются. И заря была одной из них. Она жила в душе каждой девушки из Зареславы. Рождалась с каждой из них и сопровождала всю жизнь. Ей молились, и ее просили о помощи. Но чаще всего просто славили. Потому что мало что в жизни есть краше ее. И потому, что не все измеряется пользой или благом, а есть то, что дает радость одним своим существованием. И пока мы видим такие вещи и славим их, все для нас будет хорошо. Хотя бы потому, что тот, кто умеет видеть красоту и радоваться ей, умеет и быть счастливым.

Девушки сидели на холмике. Пригрелись. Молчали. Думали о чем-то своем. Есть такая странная тишина в мире. Вроде и птицы поют. И травы колышутся. И шуршит что-то. А все равно тихо. И воздух невероятно прозрачен. И темнота уже не темнота, а будто морок – взмахнешь рукой, и пропадет он. И даже прохлада – словно будит что-то внутри. Дарует чувство легкости какой-то, радости и сладости.

И вот в эти минуты и рождается Заря. Небо светлеет потихоньку. Незаметно сперва. А потом все больше и больше. Появляются новые краски. Сначала блеклые, а затем все ярче. Птицы начинают заливаться совсем уж сильно. И в какой-то один миг ночь сменяется на утро. И первым его встречает самая красивая из богинь – Красна Девица Заря. Юная и шаловливая. Кокетливая и неприступная. Та, которой низко кланяются, и та, которой всегда рады.

Ей не надо мольбы высокопарные возносить. Ею надо просто восхищаться. Как восхищаются любимой. Как любуются дочерью. Как рады сестре.

В первые мгновения все и случается. Тебе не надо ни о чем просить. Все, что надо, лучики ее пальчики сами в душе твоей увидят-почувствуют. И коли на самом деле нужно тебе то, о чем молит суть твоя, коли угодно это земле и богам, то так тому и быть.

Да, и на это все мгновения уходят. А может, года. Время тоже неодинаково. Им нельзя наши чувства, нашу душу измерить. Вот и сейчас, может, секунды прошли, а может, и куда больше.

– Красиво, да? – улыбается Буяна, небом, цветами дивными разукрашенным, любуясь.

– Красиво, – шепчет княжна, все еще прикосновениями Красны Девицы Зари пораженная.

И сидят они дальше молча. А солнце все взбирается и взбирается выше. И небо все уже бело-голубое. Да и свет вокруг разлит.

Повернула Буяна голову к подруге:

– Всегда заря красива, Велислава. Но она проходит. Краткий миг красоты и тишины сменяется ярким солнцем и шумом дня. Иногда это в радость, иногда нет. Только этого не избежать. Нельзя вечно бежать за зарей. Приходит день, как приходит и… нет, не зрелость. Приходят новые идеи. И это не хорошо или плохо. Это просто по-другому.

Буяна не стала дальше развивать свою мысль, она просто смотрела в небо, зная, что подруга поймет ее и так. Заря похожа на юную деву, милую и замечательную. День похож на повзрослевшую женщину – роскошную в осознании себя таковой.

Это был первый день ярмарки. С утра все еще суетились, бегали, доделывали то, что не успели (а отчего-то так бывает всегда) вчера. Но к полудню все более-менее утихомирилось и все радостно предвкушали начало ярмарки.

По традиции ярмарку всегда открывал князь. И первый день был праздничным, полностью отданным на откуп скоморохам, веселью, а также различным соревнованиям – от самый вкусной плюшки до самого точного выстрела.

И вот наконец караван князя проследовал до центра ярмарки. Там была устроена площадка для всех этих торжеств, и на самом почетном месте высились удобные места для главы города и окрестных земель, его детей и приближенных. Все вокруг охватила радостная суета. Все забурлило, заволновалось. Всем хотелось посмотреть на празднично наряженных княжон, на чародеев.

Неспешно княжеский караван проехал по ярмарке, устроился на положенных местах. Княжны и вправду были хороши. Молоденькие, румяные. Княжич так вообще красавец писаный. Ведьма с варлоком – прямо хоть картину рисуй.

Однако постепенно гомон поутих. Князь выступил вперед и поднял руку. На площади мгновенно установилась тишина.

Милана слегка коснулась рукой Ильи, тот с улыбкою посмотрел на невесту.

– День добрый, люди славные, гости дорогие… – начал князюшка.

По правую руку от Ладимира стояла дочь его любимая, сегодня какая-то особенно прекрасная. Стояла рядом с новым волхвом – собранным, спокойным, уверенным, с волосами распущенными ниже колена. Стояла слишком близко, чтобы это могло быть просто случайностью.

Примечания.

1.

Общение через зеркала – недавнее изобретение. Для ведьм, чародеев, волхвов, знахарей оно стало истинным спасением, ведь кроме бытового удобства: сплетню там шепнуть или рецептиком зелья приворотного поделиться, – используя это чудесное заклинание, можно предупредить о появлении ворогов клятых или рассказать о лечении, если сам добраться до больного не можешь. Опять же о шабаше по зеркалам сообщают, да на Совет Чародейский созывают. При определенном уровне мастерства можно не только видеть и слышать собеседника, но и показывать окружающее (например, больного в комнате или новые сапоги-скороходы). Существует теория, что достаточно сильный чародей может заставить «говорить и показывать» и зеркальце у человека, магически НЕ одаренного, но пока ни единого такого случая неизвестно.

2.

Мгновенное перемещение, по-заморскому «телепортация», называется «колодцем» по ощущениям, которыми сопровождается, – летишь быстро, вокруг темно да холодно и только одна мысль: «Ой-е!!!».

3.

Всякая уважающая себя ведьма старается как можно чаще летать на шабаши по обмену опытом. Если обычные шабаши, как правило устраиваемые в пятницу на Лысой горе, посвящены текущим событиям и быто-магическим вопросам, то на шабашах в полнолуния и на равноденствия обмениваются заклинаниями, рецептами зелий и эликсиров, продаются вещицы волшебные, представляются достижения мысли маго-научной. Разумеется, подобные шабаши стараются проводить не на местном уровне, а между княжествами. Есть и международные шабаши. На них слетаются ведьмы и колдуны из самых разных стран: и узкоглазые, и темнокожие, и с собачьими головами, и с четырьмя руками, и с рогами, и вообще на людей мало похожие. Вот уж где торговля и обмен.

4.

В чародейской или, правильнее, магической братии принято различать волхвов, ведьм и варлоков. Волхвы больше с богами общаются, с Природой-Матушкой договариваются, эпидемии или какую другую большую беду предотвращают. Ведьмы (колдуны) помельче делами занимаются: порчу снять, молодца приворожить/отворожить, грызунов из дома вывести, на жениха али дальнюю дорогу погадать, крышу от протекания заговорить, с домовым помирить, лешего приструнить. Варлоки (чародеи) чаще княжьей дружине помогают, в походы с ними ходят, наравне с богатырями супротив чудищ воюют, стены крепостные от вражьей ворожбы заговаривают. Знахарки (травники) в строгом смысле слова магами не считаются. Обладая очень небольшими чародейскими силами, они лечат в основном зельями, как правило состоящими из растений. Однако жизнь вносит свои коррективы, и сейчас почти все знахарки примешивают в снадобья магию.

5.

Буяна называет наиболее известные способы гаданий на жениха.

6.

Богиня Утренняя Заря, дочка Даждьбога и младшая подружка Макоши. Зарю по традиции славят все, кто встает рано на рассвете: селяне, торговцы, путники. Изображают ее как молоденькую розовощекую девушку с длинной златой косой, смешливую и нежную, любящую похвалу. Поэтому и обращаются к ней, начиная с восхвалений разных и прочих сладкоречивых славословий, на кои она зело падка.

7.

Родниковая вода частично восстанавливает колдовские силы чародеев и гасит неприятные ощущения, возникающие после слишком большой их траты. Рекомендуется пить ее из самого родника, тогда чародейство восполняется почти полностью. Набранная же вода частично утрачивает свои свойства.

8.

То есть по солнцу.

9.

Мир, как известно, наподобие яйца выглядит, если со стороны смотреть. Посредине как желток расположена сама Земля. Верхняя ее часть – наш живой мир, люди здесь живут, звери, птицы, букашки всякие. Нижняя, исподняя сторона – это Нижний мир, мир ушедших НЕ за предками, как все люди добрые. У всех его жителей нет души (вот о них-то и толкует варлок). Когда у нас день, там ночь. Когда у нас ночь, там день. Чтобы попасть туда, надо пересечь океан-море, окружающий Землю. Или прорыть колодец насквозь, и камень будет падать в этот колодец двенадцать дней и ночей. Вокруг Земли расположены девять разных небес (небо для Солнца и звезд, для Месяца, для туч и ветров и пр.).

10.

В Зареславе девушкам не запрещалось носить волосы распущенными. Но, как правило, обычные девушки заплетали волосы в косы – вернее, в одну. А ну попробуй с распущенными волосами по колено в избе убраться или тесто замесить! Распущенные волосы носили больше в праздничные дни, перехватывая на лбу ленточкой. Однако ведьмы никогда не заплетали косы, да и вообще никак не ограничивали свободу своих волос. Иначе колдовать было во много раз труднее.

11.

По негласному закону-обычаю, появляясь в новой земле, любое разумное существо, обладающее колдовским даром, должно появиться на шабаше в пятницу на Лысой Горе. Это своего рода вежливость в отношении местного магического братства.

12.

Невеста на свадьбу традиционно наряжалась в красное платье. Свадебный обряд совершал волхв. Обычно на это выделялись строго определенные дни. Помогали, однако, и хорошие отношения с волхвом.

13.

Народы, племена, роды и прочие, родственные друг другу и для простоты называемые славянскими, обычно объединены в княжества. А поскольку те созданы по самому разумному в данной ситуации принципу – территориальному, то шабаши на Лысой Горе обычно собирают всех магически одаренных с одного княжества, хотя это не правило – бывает, на шабаше собираются подданные двух или трех княжеств, бывает, что и в одном княжестве устраивают несколько шабашей, но все же, как правило, «география» участников шабашей совпадает с «географией» княжества.

14.

Именно так действует заклинание от комаров. Оно активно, только когда рядом эти насекомые. В другое время «спит» и обнаружить его практически невозможно.

15.

«Колодцы» бывают двух видов. Первые надо «пробивать». Таким образом переправляться может только один человек. Два мага могут пользоваться одним и тем же «колодцем» при определенном изменение заклинания, но это все равно очень опасно. Второй тип «колодца» – это постоянные. Феномен очень редкий. Такие «колодцы» соединяют два каких-то определенных места. Пользоваться им могут даже не маги, но активизируют только волшебники. Обычно надежность «колодца» зависит от того, сколько существ проходило через него за последнее время. Соответственно различают сильные и слабые постоянные «колодцы». Существует также теория о наличии блуждающих природных «колодцев», в которые запросто можно попасть случайно и попасть куда угодно, даже в другой мир. Научно-магически доказать их существование пока не удалось.

16.

Заклинание «щита» – самое популярное защитное заклинание. Вопреки названию защищает мага со всех сторон, больше напоминая колпак, повторяющий контуры тела, чем щит. «Щит» не является полной гарантией безопасности, но первый(е) удар(ы) сдерживает. «Щиты» бывают самые разные, от всевозможной напасти (от заразных болезней, от шума, вони, магии подчинения). Самые распространенные – против физического нападения и против боевого колдовства.

17.

Иворское пиво знаменито на все земли славянские своим хмельным послевкусием и… тем, что после него очень уж тянет на подвиги, в том числе и любовные.

18.

Русская народная песня.

19.

Перестрел – мера длины, равная полету стрелы.