Первые леди. Полет Жирафа.

Полет Жирафа.

Первые леди.

У славного рыцаря Чингисхана супруга была по прозванию Хана. Минуя железный еврейский закон, её подарил ему царь Соломон. А у Соломона в роскошном серале жила чужестранка по имени Галя. Была эта Галя, преданье гласит, презент Соломону от Древней Руси. У Чингисхана не нравилось Хане, она кипятилась: «Эх вы, мусульмане! Наверное, совесть у вас не чиста. Почто вы, иуды, распяли Христа?» Татаро-монголы, в ответ багровея, кричали, что всё это ваши евреи. Пришли лиходеи в святые места и первым же делом распяли Христа. «Ну, гады! Ну, нехристи? Антисемиты! — кричала Ханюта, — Вы будете биты! Пождите, ублюдки! Над Вежей-рекой покажет вам, ироды, Дмитрий Донской!» Татаро-монголы опомнились быстро. Они, мол, и сами почти сионисты. Не надо их, матушка, сильно корить, супругу плохое про них говорить. И Хана смягчилась: «Эх вы, дуралеи, у вас завсегда виноваты евреи. Евреи ж спокойный и тихий народ, — внушает им Хана (конечно же, врёт). А что же у Соломона в серале? Для русской боярышни жизнь не сера ли? Да где там! Как рек праотец Авраам, Там круглые сутки сплошной тарарам. Не видано в мире такого базара. На этот базар приезжают хазары, торгуются, вроде чего бы купить. Им главное дело — еврея убить. И русская женщина пани Галина с тоской вспоминает свою Украину, свою незабвенную Древнюю Русь (как правильно молвить — судить не берусь). Меж тем Чингисхан, молодой и влюблённый, отправился в гости к царю Соломону и лучшую женщину, Хану из Хан, с собой прихватил благородный пахан. А царь их не понял: хорошие гости! Таких бы гостей привечать на погосте. Но Галя вскричала: «О, нет! То есть, да! Ведь это же наша родная орда!» Объятия, слёзы. Татаро-монголы, от вечных набегов и босы и голы, веселой ордою садятся за стол, уже не поймёшь, где еврей, где монгол. Все интер такие националисты! Но время летит удивительно быстро. Подуло оно в милицейский свисток и прибыло тотчас на Ближний Восток. Да что ж это вы учинили, уроды? Вы всё перепутали веки и годы. Невежды, бездельники! Стыд вам и срам! А ну, окаянные, брысь по местам! И в ту же секунду царя Соломона шугнуло во время по имени Оно, а хана Чингиза — в тринадцатый век, где много сплелось исторических вех. Где Марко живал, по прозванию Поло, где пламенный Джотто был дьявольски молод, где Данта блистал величавый талант на фоне бездарных Батыевых банд. Где князь Александр, величаемый Невским, военачальник отважный и дерзкий, во всенародно известном году гонял супостатов по Чудскому льду. Где некий Пизано, пизанец бесстрашный, бесстрашно взлезал на Пизанскую башню, которую сам же воздвиг перед тем. Какое соцветье открытий и тем! А первые леди, Ханюта и Галя, которых случайно века проморгали, живут себе скромно, у всех на виду аж в целых две тыщи четвёртом году. И даже не могут помыслить соседи, что эти две тётушки — первые леди, они им, случается, даже грубят. Мужья беспардонно под боком храпят. Где ты, Соломончик? Где ты, Чингисханчик? Где Юлинька Цезарь? Откликнись, мой мальчик? Постойте, а как сюда Цезарь попал? Ну, это не леди, а я бы сказал! Но я не скажу, поимев на примете и об этикете припомнив простом, что каждая женщина — первая леди… Лишь надо её посадить на престол.

Оглавление.